авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

«УДК 340.12 ББК 67.0 M33 Матвеев А. Г. M33 Правовая регламентация использования произведений художественного творчества: эволюция правовых ...»

-- [ Страница 5 ] --

обществе481. Данный акт является хорошим примером системного законотворчества в области сетевых правоотношений, которое не выделяет Интернет как совершенно особый предмет регулирования, а старается подвести существующее законода тельство под специфику глобальной сети, учитывая ее важные отличительные черты – трансграничность, огромный объем распространяемой информации, широкий круг субъектов правоотношений482. Кроме того, Директива содержит большую преамбулу, где подробно и обстоятельно обосновывается ее принятие.

Особенностью современной как европейской, так и всемирной гармонизации авторского права является то, что в последние годы сближение континентальной и англо американской концепций происходит при доминировании последней из указанных систем. Такая тенденция, рассматриваемая в рамках ЕС, на первый взгляд представляется странной, поскольку подавляющее большинство правовых систем стран – членов ЕС принадлежит к Романо-германской правовой семье. Однако при более подробном анализе указанной тенденции она находит весьма убедительное обоснование и, более того, кажется вполне адекватной условиям современного общества. Б. Эдельман отмечает, что усилия Европейского союза по гармонизации авторского права направляются на достижение двоякой цели: «С одной стороны, обеспечить более надежную защиту интересов инвесторов (в первую очередь – создать условия для равной конкуренции в международном плане и воспрепятствовать распространению пиратства), с другой – расширить их возможности при эксплуатации произведений, т.е.

облегчить переход прав от авторов и исполнителей к инвесторам, даже если это чревато для первых утратой ряда правомочий»483.

Директива 2001/29/ЕС от 22 мая 2001 г. «О гармонизации некоторых аспектов авторского права и смежных прав в информационном обществе».

См.: Кравченко В. Симонова А. Директива ЕС об авторских правах в Интернете // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2001. №5. С. 14.

Эдельман Б. Мысли об авторском праве и путях его развития в странах европейского Экономического Сообщества // Бюллетень по авторскому праву.

1994. Т. XXVII, №3. С. 13.

Данные цели ЕС очень хорошо сочетаются с показанной в предыдущем параграфе настоящей работы коммерческой сущностью концепции copyright, что делает адаптацию этой системы к условиям информационного общества гораздо более простой, нежели трансформацию личностно ориентированной романтической концепции droit d'auteur.

В целом, перечисленные аспекты унификации правового регулирования отношений по использованию художественных произведений свидетельствуют о том, что новая стадия интернационализации – глобализация – непосредственным образом касается и сферы права. Думается, что здесь (в правовой сфере) качественно новой ступенью, специфичной именно для современной эпохи, является теория и практика правового регулирования, осуществляемого в рамках Европейского союза.

Дело в том, что перенос положений директивы во внутреннее законодательство страны – члена ЕС осуществляется в установленные директивой сроки. В противном случае Европейская комиссия может возбудить в Европейском суде правосудия против государства-члена дело, и тогда перенос директивы будет принудительно осуществлен под контролем Европейского суда. «Следовательно, – пишет П. Флорансон, – речь пойдёт о принудительном акте нормативного характера, что исключает возможность прибегнуть к чисто административной практике либо информационному циркуляру. Акт должен быть равноценным тому, который был бы принят во внутреннем праве для достижения аналогичной цели»484.

Такая политико-правовая практика ЕС подпадает под характеристики явления, которое Карл-Хайнц Ладёр называет новой формой трансграничных отношений, экстернализирующих возрастание кооперативных правовых схем от национального до международного уровня485. По мнению немецкого правоведа, в современную эпоху глобализации «отношения между либеральными государствами уже не фильтруются в первую Флорансон П. Указ. соч.

См.: Ладёр К.-Х. Теория аутопойезиса как подход, позволяющий лучше понять право постмодерна (от иерархии норм к гетерархии изменяющихся паттернов правовых интеротношений) // Правоведение. 2007. №4. С. 36.

очередь традиционными унитарными представительными органами суверенного государства». «Мы наблюдаем, – отмечает К.-Х. Ладёр, – рост релевантности между неправительственными группами и органами, которые могут расцениваться как агенты нового мирового права, уже не связанного с государствами как управляющими международного права»486. Практика правового регулирования в рамках ЕС, таким образом, – это новый характерный для глобального сетевого общества путь, лежащий между национальным и международным правом.

Значительно более многочисленны тенденции правовой регламентации отношений по использованию произведений художественного творчества, рассматриваемые с точки зрения содержательного подхода. Здесь наибольшее влияние на происходящие изменения оказало то, что именуется «информационной инфраструктурой», «информационными и коммуникационными технологиями», «глобальными «киберпространством»487.

компьютерными сетями» или Разнообразие терминов, как справедливо пишет А. Люка, не имеет особого значения, поскольку все говорят об одной и той же новой реальности, которую сам профессор из города Нант называет «электронной средой»488. Кроме этой среды, более скромную, но все же заметную роль играют глобализация и гигантский рынок культурных ценностей, образовавшийся в результате огромного спроса на аудио-, фото-, видео- и кинопродукцию.

Обусловленные данными факторами тенденции непосредственно затронули обе авторско-правовые системы – и континентальную, и англо-американскую. Произошедшие изменения в указанных концепциях предпочтительно рассмотреть, следуя логике анализа самих этих концепций, использованной в предыдущем параграфе настоящей работы, т.е.

через призму элементов, образующих модель правоотношения.

Там же. С. 36–37.

О категории «киберпространство» см.: Горлач М. Е. Институт интеллектуальной собственности в информационном обществе: дисс. … канд.

соц. наук. М., 2004. С. 83.

См.: Люка А. Указ. соч.

Объект. XX в. значительно расширил сферу искусства, существенно трансформировалось и само понимание художественного. Одним из главных механизмов такой трансформации явилось то, что в сфере культуры и коммуникации ведущая роль стала все в большей степени принадлежать экрану489. Эта новая экранная или аудиовизуальная культура, зародившаяся вместе с кинематографом в конце XIX в.

и радикально обновленная массовым введением в кинопроизводство в конце 1920-х гг. звука, а в конце 1980-х – компьютерной графики, в XX в. стала основным механизмом формирования и трансляции норм, обычаев и ценностей, составляющих основу как отдельных культурных сообществ, так и массовой культуры490. Важнейшим элементом экранной культуры всего за два-три десятилетия стало телевидение, внесшее то новое в интенсификацию информационных процессов, что многократно увеличило объем и коэффициент полезного действия передаваемой информации, делая людей не только слушателями, но и очевидцами событий, где бы они ни происходили491.

Позднее в процесс переработки культурного дискурса вторгается новый элемент – интерактивность – как взаи модействие зрителя с изображением. Важнейшей формой этого взаимодействия стали видеоигры, главная черта которых состоит в том, что происходящим на экране управляет зритель, тем самым изменяя порядок событий, судьбу героев, пытаясь добиться успеха подвластными ему способами492. После феноменального распространения Интернета интерактивность вышла за пределы аудиовизуального и приобрела черты глобального явления. Таким образом, для информационного общества характерны такие новые виды произведений, имеющие отношение к сфере художественного, как видео- и компьютерные игры, интернет-сайты, различные электронные энциклопедии.

См.: Новые аудиовизуальные технологии / отв. ред. К. Э. Разлогов. М., 2005.

С. 15.

Там же. С. 15–16.

См.: Абдеев Р. Ф. Указ. соч.

См.: Новые аудиовизуальные технологии. С. 18.

Указанные художественные произведения принято называть «аудиовизуальными», «мультимедийными», «сетевыми». Эти понятия не являются тождественными. Одни из них были закреплены в правовых актах, другие – нет.

Более всего в этом плане повезло аудиовизуальному произведению, понятие которого появилось в правовых актах еще в доинформационную эпоху. Так, согласно ст. французского Закона об охране литературной и художественной собственности от 11 марта 1957 г. аудиовизуальным считается произведение, состоящее из сменяющихся озвученных или неозвученных изображений493. Изначально под указанным видом произведений понимались лишь кинофильмы, однако с развитием технологий в этот класс артефактов судебная практика и правовая доктрина стали включать мультипликационные фильмы, клипы, телефильмы и т.д. Бернская конвенция обозначает данную группу произведений обтекаемой формулировкой «кинематографические произведения, к которым приравниваются произведения, выраженные способом, аналогичным кинематографии» (ст. 2). Аудиовизуальное произведение имеет статус коллективного произведения, поскольку в работе над этим объектом принимают участие множество творческих и не только творческих работников, осуществляющих разнородную деятельность, каждый из которых создает свой компонент этого сложного художественного целого.494.

Такие акты, специально предназначенные для регулирования соответствующих отношений в условиях информационного общества, как Договор ВОИС об авторском праве, директива ЕС «О гармонизации некоторых аспектов авторского права и смежных прав в информационном обществе», См.: Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран.

Авторское право… С. 83.

Подробнее см.: Сергеев А. П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. М., 2001. С. 142;

Кружалов С. Е. Аудиовизуальное произведение как объект авторского права: автореф. дисс. … канд. юрид. наук.

М., 2002.

закон США «Об авторском праве цифрового тысячелетия»495, не вносят каких бы то ни было изменений в правовой режим аудиовизуального произведения. Международным договором, который касался бы, хотя и косвенно, указанной сферы, должен был стать Протокол о правах артистов-исполнителей в аудиовизуальной сфере, обсуждавшийся на дипломатической конференции ВОИС с 7 по 20 декабря 2000 г. Однако из-за разногласий между ЕС и США, именуемыми С. А. Судариковым «главным кукловодом ВОИС»496, данный акт не был принят497.

Что касается мультимедийных и сетевых произведений, то эти объекты, также имеющие отношение к сфере художественного творчества, не стали еще предметом рассмотрения международных организаций и законодателей наиболее развитых стран. Категория сетевых произведений вообще еще не признана, и реальность, скрывающаяся за ней, думается, представляет собой способ существования того или иного объекта, а не особый тип (жанр) продукта творчества.

Когда говорят о сетевых произведениях, то, как правило, бессистемно перечисляют встречающиеся в Интернет объекты:

сайты, энциклопедии, электронные магазины, блоги, чаты и т.д. Категория «произведения мультимедиа» более популярна в литературе и признана некоторыми законодательствами, в том числе и российским499. Так, согласно п. 1 ст. 1240 ГК РФ мультимедийное произведение, наряду с аудиовизуальным, а См.: Закон США от 28 октября 1998 г. «Об авторском праве цифрового тысячелетия» (Digital Millenium Copiright Act – DMCA) // Шамраев А. В. Указ.

соч. С. 831–848.

:Судариков С. А. Указ. соч. С. 91.

Подробнее см.: Корчагин А., Негуляев Г., Подшибихин Л. Каким быть международному договору по охране аудиовизуальных исполнений? // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2001. №5.

С. 2–13.

См.: Судариков С. А. Указ. соч. С. 192–194.

И. А. Близнец отмечает: «Термины "мультимедиа" и "мультимедийный" проникли даже в российское законодательство, традиционно консервативное в отношении используемой терминологии. В настоящее время они фигурируют более чем в 20 нормативных правовых актах, изданных министерствами, иными федеральными органами исполнительной власти и даже Правительством Российской Федерации» (Близнец И. А. Указ. соч. С. 217).

также театрально-зрелищным представлением, является сложным объектом. Но далее упоминания термина российский законодатель не пошел, и вопрос о различии аудиовизуального и мультимедийного произведений остается открытым.

По мнению С. А. Сударикова, «мультимедийные произведения – это совокупности произведений и исполнений в цифровой форме, находящиеся на локальном материальном носителе (жестком диске, CD, DVD и т.д.), доступ к которым осуществляется в интерактивном режиме»500. Именно в интерактивности указанный правовед видит основное отличие мультимедийного произведения от аудиовизуального501. Близкую точку зрения по данному вопросу высказывает А. Люка. Он, правда, отмечает, что сам термин «мультимедийное произведение» не устоялся и, вероятно, поэтому его еще рано закреплять в законодательстве502. Впрочем, в отличие от термина реальность, скрывающаяся за ним, в настоящее время европейским ученым представляется достаточно определенной.

«Мультимедийные произведения, – пишет А. Люка, – сочетают в себе, по крайней мере, два элемента из перечисленных ниже:

тексты, неподвижные изображения, ряды движущихся изображений, звуки. На это могут возразить, что в данном определении нет ничего нового, ведь то же самое можно сказать о кино и даже о книге с иллюстрациями. Однако новшество заключается в другом, а именно, в связи между мультимедийной средой и цифровыми технологиями. Именно цифровые технологии позволили объединить всю эту разнородную информацию в одном «формате», предоставив в распоряжение пользователя ресурсы подлинной интерактивности»503.

Поскольку произведение мультимедиа не тождественно аудиовизуальному и не указано в качестве самостоятельного вида объектов авторского права в международных актах и законодательстве европейских стран и США, актуален вопрос:

Судариков С. А. Указ. соч. С. 187.

Там же. С. 189.

См.: Люка А. Указ. соч.

Там же.

какую оценку получил этот вид произведений в воззрениях юристов современности?

Немецкий специалист Астрид Ауэр-Райнсдорфф считает, что нормы закона об авторском праве релевантны техническому прогрессу и, соответственно, применимы к правоотношениям, объектом которых является произведение мультимедиа504. Само это произведение квалифицируется доктором Ауэр-Райнсдорфф как продукт, который охватывает собой различные коммуникационные и выразительные средства, существующие в цифровой форме посредством компьютерной программы и памяти как единое целое505.

Более осторожен при юридической квалификации мультимедийных произведений А. Люка. Он утверждает, что, учитывая быстро меняющееся представление о мультимедиа, очень сложно однозначно квалифицировать этот вид объектов506.

По крайней мере, к продуктам мультимедиа невозможно применить режим какого-то одного из закрепленных в законодательстве произведений. Здесь следует как минимум применять нормы, регулирующие статус компьютерных программ, баз данных и аудиовизуальных произведений507. Еще более релятивистской и, думается, наиболее верной точки зрения по данному вопросу придерживается Томас Хёрен. Доктор Хёрен считает, что квалификация мультимедийных произведений всегда зависит от конкретного продукта и элементов, включенных в него. К произведению мультимедиа, таким образом, может быть применен правовой режим практически любого из классических художественных продуктов, как-то:

кинематографических, изобразительных и даже литературных произведений508.

См.: Auer-Reinsdorff A. Urheberrecht und Multimedia. Eine praxisorientierte Einfhrung. Berlin. 2003. S. 20.

Ibid.

См.: Люка А. Указ. соч.

Там же.

См.: Hoeren T. Rechtsfragen im Internet. Muenster, 2006. S. 88. URL:

http://www.uni-muenster.de/Jura.itm/hoeren/material/Skript/skript_Januar2006.pdf (дата обращения: 15.05.2008) Что касается англо-американской юриспруденции, то здесь обращается внимание на отсутствие в настоящее время четкой регламентации использования мультимедийных произведений.

Так, Дж. Э. Л. Стерлинг отмечает, что вопрос о выделении данной продукции в особую категорию охраняемых произведений еще не решен509. Конечно, в США и Великобритании уже существуют прецеденты, защищающие лиц, объединивших различные элементы в продукцию мультимедиа.

Однако на законодательном уровне пока остается не решенным главный вопрос этой сферы: может или должна мультимедийная продукции быть классифицирована как база данных? Вследствие этого правовое положение собственника мультимедийной продукции в странах общего права остается пока весьма сложным и неопределенным510.

На примере охраны мультимедийных произведений видно, что законодатели постиндустриальных государств не спешат включать в перечни объектов авторского права новые, появляющиеся благодаря техническому прогрессу продукты творческой деятельности, тогда как правоведы ставят эту проблему уже давно. Такая ситуация не вызывает особых трудностей в континентальной юриспруденции: здесь наблюдается тенденция подведения правового режима новых произведений под режим одного из легально признанных видов объектов либо под сочетание нескольких таковых режимов. Эта относительная легкость объясняется тем, что объектами континентального авторского права являются любые виды оригинальных произведений, выраженных в объективной форме, независимо от того, включены они в соответствующий законодательный перечень или нет. С другой стороны, англо американское авторское право с его закрытым перечнем охраняемых произведений пока испытывает некоторые трудности с юридической квалификацией произведений мультимедиа, но интересы лиц, создающих такую продукцию, здесь помогают защитить суды.

См.: Sterling J. A. L. World copyright law. Р. 244–245.

Ibid. Р. 245.

Еще одна тенденция в регламентации статуса продуктов творчества, хотя и опосредованно связанная с искусством, заключается в том, что в информационном обществе впервые авторское право стало охранять продукты, заведомо не являющиеся художественными произведениями. Речь идет о компьютерных программах. Иными словами, институт авторского права, сконструированный в индустриальную эпоху для регулирования отношений в сфере художественного творчества, в информационную эру перестал быть таковым.

Необходимо оговориться, что данная тенденция прежде всего касается континентального авторского права, так как авторское право стран системы copyright и ранее могло применяться к ценностям, которые не являются творческими произведениями (см. § 3.1 настоящей монографии).

Изначально компьютерные программы рассматривались как неотъемлемая часть компьютеров и соответственно охранялись вместе с ними законодательством о промышленной собственности. Постепенно программы стали реализовываться независимо от ЭВМ, и возникло два самостоятельных рынка.

Такая ситуация обусловила необходимость обеспечения эффективной правовой защиты тех, кто инвестировал в разработку и продвижение этих продуктов. В 1960-х и 1970-х гг.

в таких странах, как США, Великобритания, ФРГ, шли напряженные дискуссии о том, каким образом следует охранять компьютерные программы: правом промышленной собственности, авторским правом или каким-то новым институтом? Единой точки зрения по данному вопросу достигнуто не было. Некоторые специалисты, преимущественно представители континентальной юриспруденции, подчеркивали, что компьютерные программы не носят литературного или художественного характера, и опасались, что включение их в сферу действия авторского права приведет к ослаблению юридической конструкции, возведенной ценой стольких усилий512. Однако возобладала другая точка зрения. На ее См.: Бентли Л. Шерман Б. Указ. соч. С. 111–112.

См.: Липцик Д. Указ. соч. С. 92.

формирование, особенно в Европе, большое влияние оказали исследования, опубликованные в первой половине 1970-х гг. по заданию ЮНЕСКО и ВОИС выдающимся германским правоведом Ойгеном Ульмером. Профессор Ульмер сравнил введение программы в компьютер с воспроизведением литературного и художественного произведения, являющимся одной из исключительных прерогатив, признаваемых за автором, и пришел к выводу, что компьютерные программы можно охранять с помощью авторского права513.

Первой страной, которая включила в перечень объектов авторского права компьютерные программы, были Филиппины (1972 г.). Тождественные меры позже предприняли США ( г.), Франция и Великобритания (1985 г.). В 1990-е гг. авторско правовая охрана компьютерных программ получила международный статус. Так, в 1991 г. была принята Директива ЕС о юридической охране программ для ЭВМ, согласно которой «государства-члены охраняют авторским правом программы для ЭВМ в качестве литературных произведений, в духе Бернской конвенции об Охране литературных и художественных произведений»514. Аналогичные нормы были закреплены в ст. Соглашения ТРИПС (1994 г.) и ст. 4 Договора ВОИС об авторском праве (1996 г.).

В Российской Федерации компьютерные программы являются объектом авторского права с 1992 г.515. Действующее отечественное законодательство признает, что программы для ЭВМ охраняются как литературные произведения (ст. 1259 и 1261 ГК РФ). Что касается судебной практики, то здесь, к сожалению, так четко, как в ГК РФ, идея охраны программ как литературных произведений не выражена. Напротив, Верховным Там же.

Ст. 1 Директивы ЕС 91/250 от 14 мая 1991 г. о юридической охране программ для ЭВМ // Флорансон П. Указ. соч.

См. ст. 134 Основ Гражданского законодательства Союза ССР и республик:

[утв. ВС СССР от 31 мая 1991 г. №2211-1] // Ведомости ВС СССР 1991. июня (№26). Ст. 733.

судом РФ высказывается суждение, что программы для ЭВМ относятся к литературным произведениям, т.е. являются ими516.

Необходимо подчеркнуть, что программы для ЭВМ не являются литературными произведениями, а лишь охраняются в качестве таковых. Сама же применимость к этим объектам методов анализа литературных текстов, а также использование в процессе их создания языков программирования еще не свидетельствуют об обратном. Поэтому трудно согласиться с Л.

Чернейко и Е. Данилиной, считающими, что программа для ЭВМ – это литературное произведение517. На самом деле нормы указанных выше и многих других актов, предписывающие считать компьютерные программы литературными произведениями, являются нормами-фикциями, уравнивающими понятия, которые в действительности различны518. «Такое построение, как правовая фикция, – справедливо отмечает В. К.

Бабаев, – когда несуществующее положение признается существующим, является типичным алогизмом. Однако это одно из эффективных, хотя и очень малочисленных средств дости жения формальной определенности законодательства»519.

Насколько хорошо компьютерные программы вписались в англо-американское авторское право, настолько же плохо у них это получилось сделать в континентальной системе. Проблема заключается в следующем: программа для ЭВМ для того, чтобы охраняться авторским правом, должна быть оригинальной. На континенте господствует субъективная (романтическая) концепция оригинальности, которая очень плохо совместима с таким утилитарным и, по сути, техническим произведением, как компьютерная программа. Проще говоря, в программе для ЭВМ См.: п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2006 г.

N «О вопросах, возникших у судов при рассмотрении гражданских дел, связанных с применением законодательства об авторском праве и смежных правах» // Рос.

газ. 2006. 28 июня (№137).

См.: Чернейко Л. Данилина Е. Программа для ЭВМ как литературное произведение // Российская юстиция. 2002. №11. С. 32–35.

О нормах-фикциях см.: Кузнецова О. А. Фиктивные явления в праве. Пермь, 2004. С. 72.

Бабаев В. К. Указ. соч. С. 22.

невозможно обнаружить личность конкретного автора: его эмоции, чувства, фантазии.

Указанная проблема была решена ЕС таким образом, что к компьютерным программам в странах континентальной Европы стали применять объективную концепцию оригинальности.

Такой шаг удался, и вслед за ним последовали аналогичные мероприятия в отношении баз данных и фотографий. Таким образом, благодаря директивам ЕС начался процесс сближения объективной и субъективной концепций оригинальности. Этот процесс выражается, главным образом, во все большем применении объективной концепции в таких странах, как Германия, Франция, Испания.

Иная ситуация наблюдается в США. Здесь последние судебные решения по вопросам авторского права показали, что, пока литературоведы критикуют полученную по наследству от романтиков субъективную концепцию оригинальности, американские юристы принимают ее с распростертыми объятиями520. Ярким примером такой тенденции является решение Верховного суда США, принятое в марте 1991 г. по делу «Фейст Пабликейшнз, Инк. против Рурэл-Телефон-Сервис».

Фирме «Фейст», которая специализируется на издании региональных телефонных справочников, было отказано в лицензии на использование справочника «Белые страницы»

фирмы «Рурэл-Телефон-Сервис». Однако «Фейст» скопировала организованную по алфавитному принципу информацию «Рурэл Телефон-Сервис», а последняя подала судебный иск за нарушение ее авторского права. В этой связи встал вопрос, как строго должно охраняться авторское право по отношению к телефонной книге, если в данном случае оно вообще возникает.

«До того, как в дело вмешался Верховный суд, – пишет П. Яши, – большинство юристов придерживалось мнения, что следует обеспечивать безопасность крупных инвестиций в обширные, выстроенные в предсказуемом порядке компиляции данных, не являющихся предметом авторского права, – как то: телефонные книги, прайс-листы, базы юридических данных, – а потому охрана авторских прав в таких случаях оправдана до См.: Яши П. Указ. соч.

определенного предела. Суды и комментаторы утверждали, что “усилия и специальные навыки” или “пот лица”, затраченные при подготовке подобных компиляций, уже делают их создателей “авторами”, заслуживающими охраны»521.

Однако Верховный суд США единогласно отверг эту позицию, заявив, что в предмет авторского права должна быть вложена хотя бы минимальная доля творчества и что при создании своего телефонного справочника «Рурэл-Телефон Сервис» «приложила достаточно много усилий, чтобы сделать справочник полезным, но недостаточно творчества, чтобы сделать его оригинальным»522. «Обратившись к историческим прецедентам, зафиксированным в анналах Верховного суда, судья О’Коннор припомнил формулировку из “Дел о Торговых Марках” 1879 года: авторское право должно распространяться только на произведения, которые “являются оригинальными и порождаются творческими способностями сознания. Письменные произведения, подлежащие охране, – это плоды умственного труда, воплощенные в форму книг, печатных изданий, гравюр и т.п.”»523.

Таким образом, в информационную эпоху наблюдается процесс сближения субъективной и объективной концепций оригинальности. Причем, внешне данный процесс проходит симметрично: континентальное авторское право заимствует объективную концепцию, а англо-американское – субъективную.


Однако, по существу, к условиям информационного общества более приспособлена объективная концепция.

Субъект. Кроме рассмотренных тенденций в регламентации правообъектности художественного произведения, также необходимо отметить ощутимые изменения, касающиеся статуса автора. В современных условиях массовой культуры, гигантской индустрии творчества и цифровых технологий понятие «автор», из которого возникло авторское право (в первую очередь континентальное), претерпевает Там же.

Feist Publications, Inc. v. Rural Telephone Service. 111 S.Ct. P. 1296. Цит. по:

Яши П. Указ. соч.

Яши П. Указ. соч.

изменения. Большая часть создаваемых сегодня произведений является плодом усилий коллектива, а не единственного художника-кустаря. Юридической квалификации также потребовали и произведения, созданные компьютером, который пока еще не является субъектом права.

В современных условиях увеличивается значение физических или юридических лиц, организующих, координирующих или финансирующих создание таких сложных (коллективных) объектов, которыми, в частности, являются произведения мультимедиа. Все чаще эти лица являются первоначальными обладателями авторских прав и обозначаются в качестве автора на экземплярах произведения. Как указывалось выше (§ 3.1), режим коллективного произведения был введен во Франции в 1957 г. единственно для решения проблемы словарей и энциклопедий;

и нормы, регулирующие соответствующие отношения, толковались ограничительно. Однако со временем французские суды перешли на сторону предпринимателей и стали квалифицировать в качестве коллективного любое произведение, где присутствует координация творческого процесса нескольких участников со стороны заказчика. Более того, теперь авторы должны доказывать, что произведение, созданное ими под чьим-то руководством, не является коллективным524.

Что касается традиции copyright, то здесь такой тенденции не наблюдается, поскольку и ранее право Великобритании и США было чрезмерно лояльным к лицам, инвестирующим в творчество, и достаточно сдержанным к авторам. Таким образом, англо-американское авторское право не столкнулось с какими бы то ни было затруднениями в регламентации статуса лиц, организующих, координирующих или финансирующих создание сложных художественных продуктов. Они и раньше здесь успешно признавались авторами. Однако некоторые изменения в указанной сфере система copyright все же претерпела.

Речь идет о регламентации авторства на аудиовизуальные произведения. В классической традиции copyright, как правило, автором кинофильма в целом признается продюсер, а в См.: Люка А. Указ. соч.

континентальном праве – режиссер, автор сценария, автор диалогов, композитор, специально написавший музыку для этого произведения. ЕС предпринял попытку хотя бы как-нибудь унифицировать существующие расхождения. Так, в ст. Директивы, касающейся унификации срока охраны авторского права и некоторых смежных прав525, закреплено, что главный постановщик кинематографического или аудиовизуального произведения рассматривается как автор или один из авторов и что государства-члены имеют право указать других соавторов.

Значение этой нормы состоит в том, что главный режиссёр постановщик должен признаваться автором аудиовизуального произведения всеми правовыми системами ЕС. И действительно, в 1994 г. Великобритания перенесла Директиву в национальное законодательство, изменив закон 1988 г. «Об авторском праве, дизайне и патентах». Теперь английское право признает авторами аудиовизуального произведения главного режиссера и изготовителя (продюсера)526.

Художественные произведения, созданные компьютером, рассматриваются в доктрине постиндустриальных стран как артефакты, автором которых является лицо, обеспечившее необходимые условия для создания этого продукта. Данный принцип покоится на аксиоме, гласящей, что весь процесс деятельности компьютера изначально запрограммирован человеком. Однако он имеет различные трактовки. Можно сказать, что автором произведения рассматриваемого вида является лицо, которое управляет компьютером. С другой стороны, им также справедливо признать автора программы либо того, кто ее настроил. Четкая концепция по данному поводу пока отсутствует. Л. Бентли и Б. Шерман отмечают, что это еще предстоит сделать практике527.

См.: Директива ЕС 93/88 от 29 октября 1993 г. касательно унификации срока охраны авторского права и некоторых смежных прав. URL: http://eur lex.europa.eu/smartapi/cgi/sga_doc?smartapi!celexapi!prod!

CELEXnumdoc&lg=DE&numdoc=31993L0098&model=guichett (дата обращения:

08.07.2008).

См.: Бентли Л. Шерман Б. Указ. соч. С. 204–205.

Там же. С. 203.

Субъективное право. Хотя рассмотренные выше тенденции и могут быть оценены как ощутимые, все же не новые виды произведений и не новеллы в определении их авторов стали знаковыми следствиями условий информационной эры. Самую значительную перемену в сфере искусства представляет собой появление принципиально новых способов использования произведений528. Любой продукт художественного творчества теперь с помощью соответствующей техники стало возможно преобразовать в цифровую форму и без потери качества сделать неограниченное количество копий этого объекта, неся при этом минимум затрат. Посредством компьютерных сетей также очень просто полученную электронную копию произведения сделать доступной любому желающему, находящемуся в любой точке земного шара, в любое время по его выбору.


Естественно, что такие новые способы использования произведений затронули интересы как авторов, так и публики, и что выходом из такой ситуации была адаптация авторского права к условиям эпохи Интернет. Важно подчеркнуть, что само по себе приспособление норм этого института к результатам технического прогресса не является чем-то доселе невиданным:

оно сопровождает всю историю авторского права. В этой связи, прав М. А. Федотов: «…авторское право уже переживало подобные потрясения в период своего формирования в XVII–XIX вв. и позднее, в середине нынешнего столетия – в связи с появлением радиовещания, кинематографии, телевидения, а затем в связи с развитием техники копирования (репрографического репродуцирования)».

«Интернет, – пишет М. Кастельс, – предоставляет возможность коллективного интерактивного художественного творчества через практику групповой деятельности, которая позволяет находящимся вдали друг от друга людям вместе заниматься живописью, ваять, проектировать, сочинять и производить что-либо в процессе взаимодействия, нередко сопровождающегося возникновением противоречий и расхождений во взглядах. В большинстве случаев такие сотворцы незнакомы друг с другом, кроме как в процессе творчества, и это главное, что имеет здесь значение» (Кастельс М. Галактика Интернет. Екатеринбург. 2004. С. 231).

Федотов М. А, Перспективы правового регулирования деятельности в киберпространстве. С. 44.

На рубеже XX и XXI столетий вопрос об адаптации правового регулирования авторско-правовых отношений к новым способам использования произведений стал самой горячей темой в международном и национальном авторском праве. Главным международным актом, специально посвященным указанной проблеме, стал Договор ВОИС по авторскому праву от декабря 1996 г., в ст. 8 которого вводится новое субъективное право – право сообщения для всеобщего сведения: авторы литературных и художественных произведений пользуются исключительным правом разрешать любое сообщение своих произведений для всеобщего сведения по проводам или средствами беспроволочной связи, включая доведение своих произведений до всеобщего сведения таким образом, что представители публики могут осуществлять доступ к таким произведениям из любого места и в любое время по их собственному выбору. В содержание этого права включаются действия по использованию произведения как в глобальных (Интернет), так и в локальных (Интранет) компьютерных сетях530.

Что касается квалификации действий по использованию и хранению произведений в цифровой форме, то Договор по авторскому праву указал, что они являются содержанием права на воспроизведение, как оно определено в ст. 9 Бернской конвенции531.

Анализ основных тенденций в регулировании отношений по использованию произведений художественного творчества в постиндустриальных государствах свидетельствует о том, что англо-американская и континентальная концепции авторского права активно сближаются. Совершенно особую роль в этом процессе интеграции играют директивы, принимаемые в рамках ЕС. Как было показано выше, перенос положений директивы во внутреннее законодательство страны – члена ЕС осуществляется в установленные директивой сроки. В противном случае Европейская комиссия может возбудить в Европейском суде Подробнее см.: Матвеев А. Г. «Интернет-право» появилось – вопросы остались // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права.

2007. №3. С. 38–43.

См.: Согласованные заявления в отношении Договора ВОИС по авторскому праву.

правосудия против государства-члена дело, и тогда перенос директивы будет принудительно осуществлен под контролем Европейского суда. Практика правового регулирования в рамках ЕС, таким образом, – это новый характерный для глобального сетевого информационного общества путь, лежащий между национальным и международным правом, когда отношения между либеральными государствами уже не фильтруются традиционными представительными органами суверенного государства.

Сближение англо-американской и континентальной концепций авторского права имеет двухсторонний характер, однако проведенное исследование показывает, что доминирующей в этом процессе конвергенции является система copyright. Все чаще субъектом первоначального авторского права (автором) признаются юридические лица либо лица, организовавшие создание творческого произведения, т.е.

субъекты, не являющиеся авторами в культурологическом смысле этого слова. Состав объектов авторского права расширяется в том числе и за счет таких продуктов, которые не являются произведениями художественного творчества (компьютерные программы, базы данных). Господствующая в англо-американском праве объективная концепция оригинальности лучше справляется с квалификацией произведений, создаваемых при помощи компьютера, а также программ для ЭВМ, нежели субъективная (романтическая) концепция, принятая континентальным правом.

Заключение Настоящая работа, как представляется, дает возможность по-другому взглянуть на юридическую регламентацию использования произведений художественного творчества в контексте правовых воззрений и выявить основные современные тенденции такой регламентации.

1. Можно сделать обоснованный вывод, что в группу так называемых вторичных правоотношений, т.

е. тех, которые не существуют вне правовой формы и прекращают свое существование как только утрачивают юридический характер, могут включаться отношения, по своему содержанию связанные с экономической и социокультурной областями человеческой деятельности. Законодатель, зарегламентировав субъективные исключительные права на художественные произведения, не закрепил и не упорядочил существующие социальные взаимодействия, а сконструировал совершенно новый пласт отношений: все третьи лица могут использовать произведения художественного творчества только с согласия правообладателя или с разрешения закона. Таким образом, в рассматриваемом случае правовое регулирование создало рынок, где товаром является исключительное право на использование произведения художественного творчества, а не наоборот.

2. Произошедшее в Новое время принципиальное изменение правовой регламентации деятельности по использованию произведений художественного творчества, выразившееся в становлении авторского права, не является прямым следствием каких-либо исторических условий, ключевым из которых обычно считается изобретение книгопечатания. Становление авторского права как института, нормы которого реализуются преимущественно во вторичных правоотношениях, является целью определенной политики, и, следовательно, последнее требует своего обоснования.

3. Проведенный анализ генезиса правовых теорий, обосновывающих правовую регламентацию отношений по использованию произведений художественного творчества, позволяет сделать вывод о том, что теории естественных прав, вознаграждения и общественной пользы имеют различные философские родословные. Концептуальное различие в указанных теориях приводит к существенным различиям в содержании правового регулирования отношений по использованию произведений художественного творчества.

Так, теория естественных прав, включающая в себя трудовую и персональную концепции, предполагает более длительную и более жесткую охрану интересов авторов, нежели теории, основывающиеся на принципе общественной пользы. С другой стороны, последовательное проведение теории вознаграждения исключает из состава исключительных авторских прав правомочия личного неимущественного характера, тогда как последние являются зерном в персональном (кантианском) направлении теории естественных прав.

4. Анализ и оценка воззрений, в том или ином виде отрицающих необходимость правовой регламентации использования произведений художественного творчества, позволяют утверждать, что они по своей логичности, стройности и аргументированности не могут на равных конкурировать с учениями, обосновывающими такую регламентацию. Тем не менее, несомненным достоинством таких воззрений является то, что в них четко выражается и заостряется проблема обоснования правовой регламентации использования художественных произведений. Кроме того, именно указанные воззрения показывают, что авторское право является одной из самых конфликтных и разбалансированных областей права современного общества.

5. На становление и характер романо-германской и англо американской концепций правовой регламентации использования произведений художественного творчества повлияли разные правовые учения: юснатурализм и позитивизм соответственно. В континентальной Европе получила официальное признание идея, что субъективное право на художественное произведение принадлежит автору в силу самого творческого акта и что оно не зависит от произвола законодателя. В Англии и США, напротив, это право даруется законом, его можно защитить при соблюдении определенных формальностей.

6. Становление романо-германской концепции правовой регламентации использования произведений художественного творчества во Франции и Германии проходило различными путями и под влиянием разных течений юснатурализма. Во Франции в два относительно самостоятельных этапа, первый из которых можно назвать «революционным», а второй – «романтическим», сформировалась модель, получившая название «дуалистической», поскольку здесь субъективные права на художественное произведение четко разделяются на имущественные и личные неимущественные. Становление германской модели проходило позднее, чем французской, кроме того, учения, повлиявшие на нее, появились задолго до законодательной регламентации. Эта модель, именуемая «монистической», сформировалась под влиянием взглядов Канта и Гегеля, считавших, что в произведении продолжается личность автора. Здесь имущественные и личные неимущественные права регламентируются и интерпретируются как разные проявления одного права.

7. Особенностью современной как европейской, так и всемирной гармонизации авторского права является то, что в последние годы сближение континентальной и англо американской концепций происходит при доминировании последней из указанных систем. Такая тенденция, рассматриваемая в рамках ЕС, на первый взгляд, представляется странной, поскольку подавляющее большинство правовых систем стран-членов ЕС принадлежит к романо-германской правовой семье. Однако при более детальном анализе указанной тенденции она находит весьма убедительное обоснование и, более того, кажется вполне адекватной условиям современного общества. Дело в том, что усилия Европейского союза по гармонизации авторского права направляются на достижение двоякой цели: с одной стороны, обеспечить более надежную защиту интересов инвесторов, вкладывающих в искусство, с другой – расширить их возможности при эксплуатации произведений, т.е. облегчить переход прав от авторов к третьим лицам. Для достижения этой цели более приспособлена коммерчески ориентированная англо-американская концепция, нежели романо-германская с ее личностной романтической сущностью.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.