авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |

«V Мария Негрепонти-Деливани ЗАГОВОР «ГЛОБАЛИЗАЦИИ»: ПУТЬ К МИРОВОМУ КРИЗИСУ МОНОГРАФИЯ Под научной редакцией доктора ...»

-- [ Страница 5 ] --

в) Первоначальный европейский оптимизм в сопоставле нии с реальностью Европейцы очень надеялись на сферу мобильной телефонной связи, где имели некоторое преимущество по сравнению с США. К со жалению, развитие программы третьего поколения мобильных теле фонов довольно неутешительное. Серьезные трудности испытывают 2 колоссальные европейские компании – «Nokia» и «Ericsson» (Busi ness Week, 16.10.2000 г.), а также голландская «звезда» производства информационных программ Baan Co., которая была единственной европейской компанией с поддержкой американских капиталов и с основательными надеждами на то, что она могла бы конкури ровать с аналогичными американскими компаниями. Из-за плохого управления и неудачных стечений обстоятельств компания пришла в упадок в 1998 г., поскольку цена на акции снизилась на 95%, она была выкуплена за почти ничтожную цену в 700 млн долл., т.е. при мерно за 1/15 долю ее стоимости, английской компанией Invensys PLC (Business Week, 14.08.2000 г.). Равно неутешительным являет ся в Европе и развитие продаж компьютеров и доступа в Интернет.

В 1999 г. продажи персональных компьютеров росли на 17% быстрее темпов 1998 г., что подтверждало оптимистические прогнозы, что их использование в Европе очень быстро достигнет аналогичного по казателя США34.

Однако в 2000 г. продажи персональных компьютеров в Европе выросли только на 9% по сравнению с прошлым годом, в то время как темпы увеличения пользователей Интернетом привели к необ ходимости пересмотра оптимистичных прогнозов и в этой сфере.

Это могло бы, иными словами, подтвердить, что спрос и использо вание компьютеров в Европе скоро дистигнут кризисной отметки, за пределами которой будет почти застой. Объяснения такого развития связываются с ростом цен на нефть, падением курса евро35, сниже нием темпов расширения еврозоны и, конечно, разными требования ми европейцев и американцев. Главными слабостями Европы можно назвать недостаточное инвестирование в новые идеи и незавершен ный характер ее электронной торговли. Свыше 80% европейской электронной торговли приходится на Великобританию, Германию и Францию (Business Week, 7.08.2000 г.). Вдобавок расходы на Интер нет в Европе (где связь оплачивается за минуту) выше, чем в Америке (где применяется стабильная помесячная абонентская оплата). Поэ тому кажется невероятным прогноз развития с ускоренными темпами электронной торговли в Европе, где ожидался более чем 4-кратный рост продаж в 2002 г. (с 103,9 млрд долл. в 2000 г. до 428 млрд долл.

в 2002 г.) (Goldman, Sachs and Co.). Кроме того, сотням европейских компаний в Сети угрожает разорение, так как вместо высоких при былей, которые были обещаны инвесторам, уже появляются убыт ки. Безусловно, аналогичные трудности испытывают и множество компаний в США, тем не менее, «новая» экономика там имеет более твердую основу, для которой понадобились 3 десятилетия развития (после рождения ее в Silicon Valley), в то время как Европа, кото рая производит впечатление нувориша, легко поддается влиянию с риском разочаровать предпринимателей в отраслях высоких техно Прогнозы, которые касаются экономических событий, все реже и реже совпадают с действительностью. Ухудшение в этой сфере, вероятно, являет ся следствием сверхоптимизма, который до недавнего времени преобладал в «новой экономике».

Исходя из того, что цены на персональные компьютеры определялись в долларах США.

логий и прекратить попытки технологической модернизации (Busi ness Week, 5.08.2000 г.). Достаточно отметить, что из 50 крупнейших мировых компаний в сфере высоких технологий 36 американских, 9 японских и только 4 европейские (Business Week, 23.09.2000 г.).

Замедление прогресса высоких технологий в США, которое фатально распространилось и на Европу, возможно, не будет ис ходным моментом долговременного подъема, а наоборот, будет означать «устаревание» новой технологии, т.е. относительное на сыщение (Bary, 2000). Если эта угроза зрима, вероятность Европы извлечь пользу из преимуществ новой стадии развития уменьшает ся. В любом случае состояние отрасли высоких технологий совсем неудовлетворительное, даже в США, поскольку в мае 2001 г. фирмы высоких технологий использовали только 73% своих производствен ных мощностей, что отмечается как самый низкий показатель за по следние 25 лет (Business Week, 2.07.2001 г.).

Необходимо подчеркнуть один фактор, который преуменьша ется, хотя и имеет исключительное значение в создании проблем в Европе. Речь идет о постоянном сокращении среднего класса из-за падения доли труда в национальном европейском продукте, а так же драматического расширения неравенств распределения дохода, которое усиливает «края», т.е. немногих богатых и многих бедных.

Таким образом, ограничиваются возможности доступа к новым технологиям и, следовательно, спрос на них36.

ЕС, к сожалению, за много лет до 2010 г. был вынужден по раз ным причинам отказаться от предприимчивых планов Лиссабона, т.е. от того, чтобы стать в 2010 г. самой конкурентоспособной эко номикой планеты.

IV. Противопоставление «старой» и «новой» экономики Споры о природе «новой» экономики, ее отношений с традици онной, о реальной ее основе, ее влиянии на современную жизнь (да и ее будущее) усиливаются по причине ее достаточно туманного со всех точек зрения содержания (Donlan, 2000).

Первый вопрос скептиков «новой» экономики, особенно сете вой экономики, – насколько речь идет о реальной, а не фиктивной Напротив, в США, несмотря на факт достижения вершины всякого вида неравенства в распределении богатства, сохранено равномерное отно шение зарплат/прибылей в функции Кобба-Дугласа.

экономике. Сетевая экономика предоставляет нам достаточно много доказательств своего бытия. Это прежде всего 270 компаний, вхо дящих в мировые биржи, и их постоянно растущая капитализация, которая в 1997 г. достигала всего 50 млрд долл., а в 2000 г. – уже 1,5 трлн долл. Следовательно, она существует реально, а не иллю зорно. Тем не менее эта оценка не соответствует действительности, особенно если кто-то захочет обменять на деньги свои акции. Очень вероятно, что цена будет значительно ниже начальной. Установлено, что акции интернет-компаний «сгорают быстро» (Willoughby, 2000), в основном потому, что их цена формируется на бирже и зависит непосредственно не от базы реальных экономических показателей, а от роста биржевых показателей и ожидаемых прибылей. Акции примерно 29% таких компаний характеризуются низкой ликвидно стью, т.е. не пользуются спросом у инвесторов в течение 15 и более месяцев, это означает, что новая идея, которую они продвигают, не достаточно хороша, чтобы поддержать будущие прибыли. Тем не ме нее прогнозы в этой сфере крайне изменчивы, поэтому наблюдамое снижение Nasdaq на много пунктов с начала августа 2000 г. может быть конъюнктурным или долговременным (Henderson, 2000). Эта изменчивость полностью связана с сущностью «новой экономики», основы которой не «ощутимы», как у традиционной экономики, а наоборот, в основном – нематериальны, поэтому на рынке легко до минирует иррациональный оптимизм, который вскоре сменяется крайним пессимизмом. Таким образом, «новая» экономика реальна, но в меньшей степени, чем традиционная, по причине нематериаль ной ее сущности. Иными словами, рынок «новой экономики» очень часто функционирует в соответствии с нерациональными критерия ми, поэтому требует большей осторожности от инвесторов по срав нению с традиционной экономикой.

Второй вопрос, касающийся «новой» экономики, – насколько «новая» экономика действительно является новой и в какой степени она может заменить традиционную, «старую» экономику. Утверж дается (Donlan, 2000), что это отнюдь не «новое явление», а лишь этап возрастания темпов развития традиционной экономики. То есть независимо от своих новых названий (com., e- и т.д.) компа нии, представляющие «новую» экономику, занимаются известными видами деятельности реальной экономики, такими, как, например, розничная торговля, аукционы, оптовая торговля и т.д. Тем не менее даже если «новая экономика» не является действительно «новой», тот факт, что она окружена восторженной и некоторой мистической атмосферой из-за невиданных доселе последствий новых техноло гий и что часто непрогнозируемое ее развитие вызывает тревогу и скептицизм, а также ее особые биржевые индексы, в большинстве случаев ведущие себя не так, как индексы акций «старой» экономи ки, – всего этого достаточно для того, чтобы дифференцировать ее от традиционной экономики.

Мнения расходятся и в том, насколько «новая» экономика зави сит от экономических циклов США. Чрезмерный оптимизм, с кото рым были одобрены выводы двух представителей Федеральной ре зервной системы в сентябре 2000 г., а также прогнозы, которые были на них основаны, свидетельствуют о том, насколько мало мы знаем о «новой» экономике и насколько опасными являются, в общем, про гнозы в экономике. Показано (Business Week, 25.09.2000 г.), что вы сокая производительность в Америке вызвана сферой новых инфор мационных технологий, которая обещает еще более высокие темпы роста в последующие годы. На основе этого очень оптимистичного приема «новой экономики» утверждается, что ее функционирование и характерные черты могут отменить основные законы традицион ной экономики, ускоряя отмену экономического цикла и непрерывное увеличение экономики без инфляционных давлений. Группа особен но оптимистично настроенных экономистов считает, что NAIRU (т.е. критическая точка отношения неполной занятости и инфляции) уже не имеет никакого экономического значения по причине новых технологий, которые обеспечивают высокую и непрерывную произ водительность. Очевидно, что эта позиция основана на восприятии «новой» экономики как единственного варианта в развитии всемир ной экономики, который не существовал в прошлом, и, следователь но, последствия его не могут сравниваться с другими этапами, что также означает, что «новая» экономика не подчиняется основным экономическим законам.

Беспокойство вызывает также тенденция, определившаяся по сле 1990 г.: биржевой показатель акций новых технологий проявляет большую степень неустойчивости, чем аналогичный индекс тра диционной экономики. Неустойчивость эта, которая способствует значительным изменениям в фазах подъема и спада биржевых по казателей, истолковывается по-разному (, 2000). Это может быть объяснено, в частности, более высоким индексом PE (по сравнению с аналогичным средним традиционной экономики), который наблюдается в развитых, да и в развивающихся экономи ках, большей степенью риска и часто неутешительной динамикой прибылей. Было также показано прямо или косвенно, что «новая»

экономика не подчиняется закону убывающей отдачи, поэтому рез кое падение цен на акции компаний высоких технологий в США, которое последовало, естественно, и в Европе, явилось для многих сюрпризом.

Как достаточно ясно следует из предшествующего анализа, «новая» экономика развивается и координируется США, в то время как остальные географические регионы мира стараются в отчаянии их догнать. США представляют собой центр сосредоточения пара доксальных развитий и экономических явлений, отличных от всего того, что было принято и имело место в «старой» экономике. Раз личия, которые время от времени проявляются, многочисленны, но не всегда объективно подтверждены, поскольку существует тенден ция преувеличения и не окончательной дифференциации от того, что действует в традиционной экономике.

«Новая» экономика – это результат инноваций, которые поо щряются ожиданием достижения высоких прибылей, инноваций, монопольных в течение большого промежутка времени благодаря патентам на изобретения и селективному доступу к этим ново введениям. Действительно, для овладения инновациями требуется качественное специализированное образование, а доступ к нему предполагает сравнительно высокий доход, что изолирует населе ние развивающихся стран, а также большую часть жителей стран с передовыми экономиками, которые имеют низкие доходы и на ходятся за чертой бедности. Таблица 2.12 показывает, насколько за труднен доступ в Интернет для многих в Америке (и аналогично во всем мире):

Финансовый показатель «цена / прибыль» (от англ. price/earnings ratio). – Прим. науч. ред.

Таблица 2. Пользователи Интернетом в США (1998 г.) Годовой доход Процент Уровень Процент населения образования населения 5000–9999 11 Начальное 10000–14999 12 Неоконченное среднее (9 лет) 15000–19999 14 Среднее (12 лет) 20000–24999 20 Неоконченное высшее 25000–34999 26 Высшее 35000–49999 50000–74999 75000 Источник: OECD.

Бедные и малообразованные слои населения не имеют доступа в Интернет и к электронной почте, поэтому они не могут получить полную информацию о рабочих местах, сравнить цены на нужные им товары и т.д. Интернет, следовательно, увеличивает неравенство возможностей и доходов и является фактором социальной изоляции.

Более 7 лет назад в первом издании данной книги был сделан сле дующий вывод.

Замедление распространения Интернета в США и Европе, что связано с риском кризиса всемирной экономики, обязывает нас задуматься над вопросом последствий расширения неравенств рас пределения богатства в мире. С более справедливым распределени ем всемирного дохода были бы возможны продолжение роста аме риканской экономики и предотвращение угрозы мирового кризиса.

На этой стадии мы в большей степени нуждаемся в рекомендациях Кейнса, а не монетаристов.

В завершение этой главы попытаемся ответить на следующие вопросы:

1. Что такое «новая» экономика и каковы ее отношения со «старой»;

2. Каковы «темные» стороны «новой» экономики;

3. С какими трудностями сталкивается «новая» экономика;

4. Какое будущее у «новой» экономики?

А. «Новая» и «старая» экономика Считая «новую» экономику стадией, которая является продол жением этапа индустриального развития, или традиционной инду стриализации, и характеризуя ее как постиндустриальную стадию, стадию услуг и информационных технологий, становится понят ным, что речь идет о закономерном развитии капитализма. До за вершения одной стадии и возникновения следующей совершается технологическая революция определенных формы и масштабов, при этом каждая из стадий имеет свои признаки, и с этой позиции все они уникальны. Экономика развивается и обогащается новыми возможностями, которые улучшают пути удовлетворения потребно стей, ограничивают расходы производства, изменяют его особенно сти и делают его все более результативным благодаря росту произво дительности. В сельскохозяйственной экономике главным фактором производства всегда была земля. На индустриальной стадии значи мыми стали физический труд и основной капитал, а на стадии ин формационных технологий, с которой почти совпадает этап «новой»

экономики, решающий фактор – это человеческий мозг, который соз дает идеи и нуждается в инвестициях, чтобы их осуществить.

Современная технологическая революция – безусловно, не единственная, которую переживает человечество. До нее существо вала первая индустриальная революция 1780–1840 гг., результаты которой были монополизированы Великобританией, вторая – про мышленная революция 1840–1890 гг. – была связана, прежде всего, с развитием железных дорог и третья, 1890–1950 гг., – с автомобиля ми и электрической энергией. Несмотря на то, что еще рано сравни вать последнюю стадию и три предыдущие по значимости влияния их результатов на экономику, можно все-таки предпринять попытку установить некоторые различия.

1. Современная революция, которая признается неиндустри альной и нематериальной, оказывается намного более зависимой, чем предшествующие, от прибыли и непрерывного и значительно го финансирования. Существует неразрывная связь между новыми идеями и инновациями, которые являются их «кислородом».

2. Капиталы, которые впитали новые технологии из Уолл-Стрит, достигли к началу 2000-х гг. уровня в 100 млрд долл. в год против 5 млн долл. на начало 1990-х гг. (Business Week, 9.10.2000 г.). Необ ходимость достаточного финансирования «новой» экономики со ставляет главное объяснение биржевого подъема наших дней. Ли берализация торговых отношений капитала направляет его туда, где прибыль всякий раз обещает быть выше. Демонстрация прибыли и часто стремления к личной выгоде как центральному ядру по следней технологической революции может быть истолкована, во первых, тем фактом, что на предшествующих стадиях присутствие государства, а не частных лиц (многонациональных компаний) было решающим, и, во-вторых, тем, что беспрецедентный поворот к на стоящей стадии крайней либерализации и крайней степени капита лизма поощряет игнорирование любых обязательств роста социаль ного благополучия.

3. Это первая технологическая революция, последствия кото рой бурно проявляются и в 3 главных отраслях экономики, т.е. в про тивоположность всем предыдущим она охватывает и сферу услуг, где производительность растет благодаря именно ей.

4. По причине быстрого и легкого доступа к информации «но вая» экономика более прозрачна, чем «старая»;

она позволяет срав нивать цены однородных продуктов и услуг и делает возможным программировать объемы производства и избегать концентрации значительных запасов благодаря знанию уровня спроса, что обеспе чивает наилучшее распределение ресурсов и факторов производства.

Утверждается (The Economist, 23.12.2000 г.), что сейчас экономика больше приближается к рынку совершенной конкуренции класси ков. Тем не менее это мнение упускает, во-первых, многие трудности доступа к информации, поскольку доступ этот требует сравнительно высоких доходов и уровня образования, так что только 6% мирово го населения могут его иметь, и, во-вторых, неистовство выкупов слияний-договоренностей, а также тенденцию гигантизма (чрезмер ного роста) предприятий, т.е. факторы, которые ведут экономику к росту степени монополизации.

5. В противоположность необоснованным убеждениям сто ронников «глобализации», что якобы природа этой последней ста дии развития освобождает ее от экономической цикличности и га рантирует ей возможности почти вечного развития без инфляции, в действительности это более хрупкая и легче поддающаяся влия нию конструкция, чем предшествующие во время экономических финансово-кредитных кризисов. Главная причина ее неустойчиво го характера, которую необходимо подчеркнуть, это не просто и не только полная ее зависимость от бирж, где психологические факторы имеют решающее влияние, но и главным образом разрыв, который установился между ценами на акции компаний новых технологий и реальными показателями данных компаний.

Как возник этот разрыв между ценой и стоимостью? Причина заключается в естественном продолжении нематериальной природы этой стадии, когда после первых фантасмагорических результатов и всемирного резонанса было легко обещать все незримое невоору женным глазом и еще не существующее. Другими словами, это пси хологическая игра, когда люди готовы принять все, что видят и что реально не существует, но желали бы, чтобы это произошло. Этот раз рыв, который расширялся в геометрической прогрессии в 1990-е гг., не просто является насильственным отделением реальной экономи ки и финансовым ее выражением, но и завершается исчезновением первой и абсолютным властвованием второй. Без чего-либо реально существующего не может существовать и его образ. Кризис, хотя и с опозданием примерно на 10 лет, вызвал падение самых ярких звезд Nasdaq. С чем связано это запаздывание? Причины и объективные, и чисто психологические. К объективным причинам запаздывания «мести» реальной экономики можно отнести то, что современные экономики в противоположность предшествующим эпохам распола гают арсеналом методов, которые отсрочивают и ослабляют эконо мический цикл. «Глобализация» включает противоречивые факто ры, которые подталкивают ее не только к большей стабильности фаз цикла, но и к повышенной неустойчивости. Первые обеспечивают ей большие (всемирные) размеры рынка, задерживая таким путем проявление закона убывающей отдачи. Вторые, напротив, касают ся множества механизмов, к которым «глобализация» постоянно прибегает для того, чтобы обеспечивать всякий раз свои интересы, и которые лишают ее таким образом прочной теоретической осно вы. К психологическим причинам в том числе долговременного раз вития США с ускоренными темпами и без инфляции можно отнести почти мифический образ, сложившийся в сознании инвесторов, гла вы ФРС Гринспена, но при этом не следует недооценивать многие его действительно важные способности и предпринятые им действия.

6. Другое важное различие между текущей и предыдущими технологическими революциями, или стадиями капиталистическо го развития, – это исчезновение традиционного предпринимателя, который сочетает наилучшим путем факторы производства и берет на себя риски. Личность такого предпринимателя имеет важнейшее значение в «старой» экономике, но в «новой» предприниматель – это не тот, кто постигает инновационные идеи, и не инвестор, который финансирует, это – «хозяин»-менеджер, от которого требуются (как было отмечено выше в этой главе) «сверчеловеческие» способности, которые, однако, касаются не реально предприятия, а лишь любым путем достижения роста цен на акции на бирже. Мифологизация этих «святых чудовищ» продолжается, пока имеет место быть восхо дящая фаза цикла развития. Эти мифы длительное время формирова лись в США, но теперь, несомненно, начинается демистифицирова ние. Стоит отметить, что в период 1995–2000 гг. 60% новых рабочих мест в США предлагались высокопоставленным руководителям компаний. Таким образом, в «новой» экономике существуют не пред приниматели, а новаторы, которые «должны получить 100 млн долл., прежде чем купят свой новый костюм» (Business Week, 9.10.2000 г.), но которые могут уговорить капиталистов, чтобы им доверили свои деньги, обещая, что их акции достигнут максимальной цены и да дут сверхприбыль. Речь не идет о прибыли, получаемой при росте занятости. Наоборот, ее получение предполагает обычно массовые увольнения. Речь не идет о прибыли, которая расширяет производ ственную основу реальной экономики. Наоборот, вложения основно го капитала снижаются. Но самое важное то, что на данный момент нет необходимых средств контроля, чтобы оценить производитель ность новой технологии и то, относится ли она ко всей экономике, или остается только в закрытом кругу информационных технологий.

Один из самых мрачных сценариев возможного спада в США – это подтверждение того, что такие высокие прибыли, как и производи тельность, являются «пузырями» Уолл-Стрит.

7. Время в нынешней технологической революции, пожалуй, еще более редкий и ценный фактор, чем обеспечение финансиро вания новых идей. Потому что тенденция «новой» экономики не только создавать, но и питаться от монопольных ситуаций создает ей огромные риски утраты возможностей от каждой задержки, кото рая, вероятно, будет благоприятствовать другим конкурентам. Поэ тому уже не качество играет роль в «новой» экономике, как это было в «старой», и не предоставление обязательств для проведения значи тельных инвестиций, раз обычно мы имеем дело с идеями, которые держатся в тайне в мозгу своего создателя. Напротив, необходимо быстро находить метод убеждения инвесторов вкладывать свой ка питал в идею.

Различий между «новой» и «старой» экономикой много. Под водя итог, можно сделать следующий вывод. «Новая» экономика ни когда не вытеснит «старую», они будут сосуществовать, как это происходило во все предыдущие эпохи. Сосуществование их будет более гармоничным, с переоценкой ценностей «старой» экономики, если в конечном счете окажется, что значительная часть «новой»

экономики была «мыльным пузырем». «Старая» экономика состав ляет основу и обеспечивает удовлетворение наших потребностей, является материальной. «Новая» экономика более результативная, быстрая и более эфемерная, но она не может существовать без «старой». Речь не идет о «конце света», это лишь одна из многих технологических революций, и если жизнь на Земле будет продол жаться, последуют и другие.

Б. Темные стороны «новой» экономики «Новая» экономика имеет много темных сторон, которые в основ ном происходят от ее природы, обостряя любую форму неравенства в распределении богатства и благоприятных возможностей и созда вая социальную изоляцию. Доводы о том, что неблагоприятные эти последствия объясняются переходным периодом «новой» экономи ки, который мы переживаем сейчас, и когда она установится окон чательно, эти факторы будут контролироваться, не соответствуют действительности, потому что устранение негативных последствий требует истечения очень большого промежутка времени и парал лельно принятия результативных мер, для чего необходимо такое желание в мировом масштабе, кроме того, политика, которой следу ют страны-лидеры, этому не способствует.

Как уже было отмечено, «новая» экономика, или «постинду стриальная/информационная стадия», или «новые и революционные технологии» составляют часть сложного комплекса, поэтому совсем не легко отделить одни последствия от последствий других его ча стей. Кроме того, приход «новой экономики» невозможно прямо свя зать с действием и результатами заговоров вокруг нее, как в случае других сопровождающих моментов «глобализации», которые будут рассмотрены в следующей главе. Тем не менее в широком конспи ративном (заговорщицком) окружении «глобализации», к которому принадлежит «новая экономика», некоторые пути решения вопро сов относительно применения новых технологий усугубляют ее по следствия в контексте неравенств и социальных изоляций, посколь ку они направлены главным образом и первоначально на достижение прибыли, а не роста благосостояния человечества.

Без принятия сверхлиберализма и всего того, что за ним сле дует (см. III главу), неравенствам и изоляциям, которые неизбежны в начале каждой новой стадии или в продолжение любой техноло гической революции, можно было бы противодействовать с более социальным государством и с применением финансовой и денеж ной политики, которая минимизирует эти неравенства и социаль ные изоляции. С помощью долговременной стратегии можно было бы решить проблемы выбора соответствующей образовательной и развивающей политики. Кроме того, сочетание «новой» экономики и внедрения системы либерализации торговых отношений нуждает ся в международном координировании для того, чтобы не нанести ущерб развивающимся странам. Элементарные предварительные условия для насколько возможно равномерного и с незначительны ми бедствиями действия нового экономического порядка не были приняты;

напротив, как мы видим, последовали стратегии, которые, что с самого начала не вызывало сомнений, будут усугублять нера венства, социальные изоляции и всемирную бедность. К тому же непринятие на себя координации всемирной экономики одной сверх силой было, безусловно, умышленным и преднамеренным именно для того, чтобы не существовали непосредственные ответственные за преступления во имя «глобализации».

Так как в книге уже многократно упоминалось обо всякого рода социальных изоляциях и усилении неравенств, из которых только часть и не явно можно отнести к «новой» экономике, приведу сейчас лишь отрицательные стороны «новой» экономики, которые вполне очевидны.

1. Новые технологии («новая» экономика) способствовали возникновению иллюзий, так как распространилось убеждение, что речь идет о стадии, которая упраздняет экономические законы функционирования всех предыдущих стадий. Частью этих иллюзий была вера в якобы упразднение экономического цикла, исчезновение связи темпов развития и инфляции, возможность обеспечения не прерывного прогресса, неопасное разделение реальной и денежной экономики, а также в саморегулирующийся рынок. Логически выте кающим следствием из указанного выше было убеждение в том, что в новом порядке «предложение создает свой спрос», следовательно, не надо беспокоиться за пути распределения национального дохода.

Иллюзии эти, несомненно, поощрились длительным процветанием американской экономики, которая была лидером новых технологий и «новой» экономики, и вызвали, по всей вероятности, ограничен ную эффективность «новой» экономики с точки зрения как роста производительности в целом в экономике, что сейчас оспаривается (Gordon, 1999), так и продолжительности положительных результа тов. Действительно, гипернакопление богатства в немногочислен ных руках ограничило возможность доступа в Интернет большого количества пользователей и одновременно уменьшило нормы при были компаний высоких технологий, что, как будет показано ниже, привело к спаду в отрасли новых технологий.

2. Новые технологии, хотя и не только они, внесли свой вклад в бездействие многих современных правительств, когда распро странилось убеждение, что «новая экономика» является панацеей и в состоянии давать удовлетворительные решения всех проблем.

Таким образом, отдельные национальные правительства с учетом, несомненно, и всемирного поворота к сверхлиберализации экономик игнорировали проблемы проектирования соответствующей макроэко номической политики и ограничились в большинстве случаев утопи ческой попыткой повышения конкурентособности с помощью копи рования новых технологий.

3. Исчезновение многих предприятий – это не обязательно ре зультат только новых технологий, хотя влияние их значительно. Без условно, здесь не место для всестороннего теоретического обсуж дения преимуществ или недостатков процесса резкого и массового закрытия предприятий. Как известно, классики экономической тео рии обращаются к интенсификации конкуренции, которая создает необходимость подрезки больных веток, чтобы деревья дали новые здоровые ростки. Однако параллели между классическим случаем за крытия предприятий и случаями, вызванными «новой» экономикой, невозможны. Во-первых, не интенсификация конкуренции, а рост степени монополии в наши дни вынуждает многочисленные пред приятия уйти с рынка. Во-вторых, предприятия, которые призваны конкурировать на всемирной основе, не равносильны, как предви дит классическая модель, а наоборот, колоссы уничтожают малые и средние предприятия своей отрасли. И, наконец, в-третьих, в основ ном вынуждены приостановить свою деятельность в настоящее вре мя малые и средние предприятия передовых и развивающихся стран, которые не имеют доступа к новым технологиям или не используют их.

Речь идет об установлении новыми технологиями препятствий для доступа или продолжения пребывания в отрасли, т.е. о факторе, который, безусловно, отсутствует в классической модели. Независи мо от невозможности проведения параллели с этим моментом клас сической теории возникает вопрос, массовое исчезновение пред приятий по причине новых технологий является отрицательным или положительным моментом экономического развития? Очевидно, на этот вопрос не существует абсолютного ответа, поскольку, как и множество других последствий «новой» экономики, вместе с «гло бализацией» развитие это положительно для «победителей» и отри цательно для «побежденных». Пока число «побежденных» намного больше числа «победителей», ни одно условие повышения всеобще го благосостояния не соответствует действительности.

4. Новые технологии, которые характеризуются более низкой себестоимостью, обеспечивают лучший результат, т.е. дают больше благ и услуг, всегда принимаются с радостью. Можно тогда прийти к выводу, что новые технологии содействуют, в общем, лучшему удо влетворению наших потребностей. Однако так ли это? К сожалению, не так! Такие технологии производят «интеллектуальное оружие», вызывающее известные и еще новые для нас болезни и угрожающее на много лет и в огромных географических масштабах последствия ми, которые сеют панику. Они же облегчают противоестественное выкармливание животных и таким образом приводят к коровьему бешенству и тому подобному, а последствиями становятся ухудше ние качества нашей жизни. Новые технологии обещают нам уже божественный размах с внедрением клонирования человека, но и эти масштабы представляются кошмарными для будущего чело вечества.

Конечно, ясно, что замечания настоящей главы нисколько не направлены против новых технологий или технического прогресса, а только против вариантов их применения. Эта угроза существовала всегда, и во все эпохи были примеры деструктивного применения.

Тем не менее причина, по которой сейчас делается особое упомина ние об этом, очевидна. Опасность «неудачного» использования про гресса в наши дни намного выше, чем в прошлом, по причине всеоб щего поощрения нездорового направления образа мыслей, которое узаконивает преследование максимальной прибыли даже тогда, ког да оно «перешагивает через трупы», и которое облегчает заговоры на всемирном уровне, сеющие смерть, безнадежность и разрушения.

Плохое применение новых технологий часто объясняется «судьбой», но недавние случаи принадлежат к категории сознательного плохого применения.

5. Существует и нечто парадоксальное в последствиях приме нения информационных технологий в экономике: во многих отрас лях интенсивное их использование влечет за собой уменьшение про изводительности. Особенно это проявилось в сферах образования и здравоохранения в США в период 1987–1997 гг., где производи тельность снизилась для образования на 3,8%, для здравоохране ния на – 2,4% (The Economist, 23.09.2000 г.). Это связано, вероятнее всего, со всеобщими и всегда существующими трудностями оценки производительности в сфере услуг.

Важнейшие отрицательные последствия «новой» экономики, которые анализируются в книге, могли бы контролироваться в боль шей степени государством и меньшей – самими предприятиями.

В. Трудности на пути «новой» экономики Что же именно происходит в «новой» экономике, почему на чали возникать проблемы? На этот вопрос можно было бы ответить так: произошло то, чего следовало ожидать. Ее трудности – это нео провержимое доказательство того, что «новая» экономика – это одна из стадий развития капитализма, и, следовательно, она не обладает некими магическими и сверхособенными свойствами.

Более конкретно, речь идет о замедлении роста американской экономики, а из-за этого – европейской и японской, что извещает о возможном спаде и объясняется сверхоптимизмом потребителей и инвесторов. Потребители наивно поверили, что могут расходо вать без ограничения, используя прибыли от роста их акций. Это, по-видимому, главное объяснение резкого уменьшения вкладов до машних хозяйств не только в США, но и в остальных передовых эко номиках (The Economist, 2.12.2000 г.)38.

Инвесторы были надолго воодушевлены своими высокими прибылями и поэтому охотно инвестировали в простые обеща ния будущих прибылей, если они проистекали из инновационных идей, частично спроектированных, но без какого-нибудь матери ального основания. Обезумевший энтузиазм был настолько сме тающим, что устранил всякий разумный прогноз (ведь то, что поднимается, может снижаться). В течение почти 3 лет инвесторы действовали на грани фола, пока основывали свои прогнозы на будущие прибыли порядка 1000% и даже еще больше (The Econo mist, 7.10.2000 г.).

Но в какой-то момент инвесторы осознали, что прибыли, кото рые им обещали инноваторы для того, чтобы убедить их инвести ровать деньги в свои идеи, не только не достигнуты, но вместо них появились убытки. Так крайний энтузиазм сменился резким отсут ствием доверия и прекращением инвестирования компаний высоких технологий через Уолл-Стрит. Необходимо отметить, что, вероятнее всего, трудности были чисто психологическими, а не на реальной основе, в том смысле, что речь шла просто об отсрочке прибылей, а не о их срыве. Тем не менее скрытые беспокойства, которые, естествен но, существовали в течение всего этого долгого промежутка време ни, когда наблюдался чрезмерный рост цен на акции высоких тех нологий, усилили негативные реакции со стороны инвесторов как только показались первые тучи и таким образом внесли свой вклад в окончательный срыв прибылей для большого количества компа ний. Так «новая» экономика показала, что может быстро обеспе чивать огромные дивиденды по своим акциям, но так же быстро и «сжигать» их, как это видно из таблицы 2.13.

Уменьшение вкладов настораживает, так как когда растет доходность капитала, увеличивается и тенденция к накоплению и инвестициям, и таким путем осуществляется развитие.

Таблица 2. Убытки интернет-компаний (октябрь 2000 г.) Компания Стоимость Годовое изменение -96,3% 3, Intel World -95,9% 1, Luminant Worldwide -94,9% 5, Ventro -94,6% 2, Calico Commerce -94,3% 3, IXL Enterprises -94,2% 2, Open Market -93,9% 3, Preview Systems -93,6% 4, NBC Internet -93,5% 2, Juno Online -93,5% 2, Stamps.com -93,4% 3, Usinternetworking -93,2% 11, Internet Capital -92,2% 2, National Info Consort -91,5% 6, Allaire -91,4% 5, Intertrust Tech -91,3% 3, Sykes Enterprises -91,2% 3, Breakaway Solutions -90,9% 2, Xpedior -90,7% 4, Razorsh -90,7% 2, MP3.com -90,0% 34, FreeMarkets -90,0% 7, S1Corp -89,3% 11, Red Hat -89,2% 11, QRS Corp.

-89,1% 5, Priceline.com -88,9% 5, Viant -88,4% 4, TenFold -88,1% 5, Marimba -87,4% 5, StarMedia Network -85,9% 12, Scient Источник: Financial Times, 22.10.2000.

Такой резкий поворот в атмосфере Уолл-Стрит объясняется «достижением совершеннолетия» высоких технологий (Veverka, 2000) или, по-другому, «усталостью», которая подтвердилась суще ственно более низким, чем предполагалось, спросом на услуги се тевых компаний и значительными убытками. Причины уменьшения доходов следующие.

1. Существование серьезных препятствий для доступа к Интерне ту, которые не были предвидены, скорее всего, по причине сверхопти мизма, который преобладал в этой сфере, но вдруг оказалось, что они непреодолимы, по крайней мере в кратко- и среднесрочной перспекти ве, но достаточны, чтобы повести цены на акции к резкому спаду.

На начало нового тысячелетия возможность доступа к Интер нету предполагала доход семьи свыше 50000 долл. На тот момент число пользователей Интернетом достигло 50 млн чел. Однако из 100 млн семей в США 50 млн не могли выходить в сеть. Предполо жительно число пользователей достигло кризисного предела, и уве личение в дальнейшем будет очень медленным39 (Richards, 2000).

2. В США различные интернет-компании понесли огромные расходы, но ожидаемых прибылей не смогли получить, поскольку услуги сети предлагаются бесплатно.

3. Как грибы после дождя выросли многочисленные небольшие и слабо организованные предприятия, которые в 1999 г. получили огромные прибыли, сами не понимая как.

4. Сеть оказалась очень подходящей для предложения музыки и текстов, но не видео, которое, однако, очень важно для развлечения пользователей.

Приведем современные данные, свидетельствующие об увеличении доступности Интернета, в первую очередь в развитых странах, и характери зующие темпы роста количества пользователей им (данные приведены по отчету Creative Economy Report 2008, подготовленному для ООН). – Прим.

науч. ред.:

Число пользователей Интернетом, на 100 чел.

2002 2004 Всего в мире 10 13,5 17, Развитые страны, в т.ч. 42 51,3 58, Азия 45 60,2 66, Европа 32,2 40,4 47, Северная Америка 54,1 62,4 68, Океания 52,6 64,2 75, Развивающиеся страны, в т.ч. 4,2 6,6 9, Африка 1,3 2,6 4, Азия 4,3 6,8 9, Латинская Америка 8,2 11,6 18, Страны с переходной экономикой 4,1 11,1 16, 5. С заказами, которые делаются через Интернет, связана се рьезная проблема несвоевременной доставки по причине неэффек тивной организации40.

Цикл развития отрасли высоких техологий представляется та ким (см. табл. 2.14).

Таблица 2. Цикл развития высокотехнологичной отрасли Фаза подъема Фаза спада Быстрое введение новой техноло- Технологический застой новых гии методов производства Легкое финансирование новых и Трудности появления на рынке инновационных предприятий новых конкурентов Высокий рост производительности Низкий рост производительности Капитал в изобилии, пока компа- Расходы на технологию приоста нии внедряют новую технологию навливаются (прекращаются), ког да инвестирование уменьшается Инфляция остается низкой с Инфляция увеличивается, когда ростом производительности, по- темп роста производительности вышением конкуренции между уменьшается и новые предприни новыми компаниями и падением матели уже редко встречаются цен на новые технологии Рост биржи Спад биржи Источник: Business Week-The Next Downturn, by Michael Mandel, 9.10.2000.

Г. Будущее «новой» экономики Будущее «новой экономики» и новых технологий справедливо вызывает тревогу, так как от него зависит путь развития американской экономики, а с ней и всемирной. Возникают следующие вопросы:

- наступил ли конец «новой» экономики?

- ограничит ли уменьшение темпов ее роста увеличение произ водительности (Business Week, 11.12.2000 г.)?

Ответить на эти вопросы нелегко, хотя на первый вопрос ответ менее сложен, чем на второй.

Отвечая на первый вопрос, считаю, что замедление развития отрасли высоких технологий – это естественный процесс, и речь не Обстоятельства, отмеченные в последних двух пунктах, также пре терпели значительные изменения за последние 3–4 года. – Прим. науч. ред.

идет о кошмарном сценарии или о «конце света». В дальнейшем ве роятнее всего то, что темпы роста будут более медленными по срав нению с головокружительными успехами последних лет и в основ ном с 1999 г.41;

удалятся многочисленные компании и останутся те из них, которые действительно предлагают новые идеи и имеют достаточно хорошую организацию;

«новая» экономика будет вос приниматься как еще одна стадия капиталистического развития без сверхъестественных черт, таких, как, к примеру, ее возможность ис ключить экономический цикл и не подчиняться фундаментальным экономическим законам.

Ответ на второй вопрос связан с ответом на вопрос о том, оста нется ли замедление американской экономики контролируемым или, наоборот, она будет развиваться в сторону спада. Производи тельность будет зависеть, во-первых, от темпа роста экономики, во вторых, от темпа развития сферы высоких технологий и, в-третьих, от темпов инвестирования в отрасль производства капитализирован ных благ42 (Business Week, 11.12.2000 г.). На основе фундаменталь ных экономических законов, безусловно, будет наблюдаться сниже ние производительности.

Подчеркну, что прогнозы делать нелегко и несерьезно. Те, кто считает, что «новая» экономика располагает невиданными возмож Действительно, современные данные, в общем, подтверждают этот прогноз, что следует из таблицы, характеризующей рынок информационно коммуникационных технологий по регионам мира (приведено по данным отчета Creative Economy Report 2008, подготовленного для ООН). – Прим.

науч. ред.:

Год 2003 2004 2005 2006 млрд % млрд % млрд % млрд % млрд % Регион долл. долл. долл. долл. долл.

Европа 660 30,3 699 30,3 736 30 773 29,8 799 29, Северная Америка 732 33,6 768 33,3 810 33 844 32,5 882 32, Азия (Тихоокеан- 600 27,6 649 28,2 693 28,2 739 28,4 791 28, ский регион) Латинская Америка, 186 865 189 862 217 868 243 963 266 9б Африка, Средний Восток Всего 2178 100 2305 100 2457 100 2598 100 2739 То есть совокупности экономических благ, которые требуются или ис пользуются для производства других благ, снабжения и функционирования производственного процесса и т.п. – Прим. науч. ред.

ностями для упразднения экономического цикла, утверждает, что те трудности, которые сейчас присутствуют в американской экономике, не завершатся ее спадом. Если окажется, что они были правы, то это произойдет не вследствие причин, которые они выставляют. Это будет объясняться тем, что г-н Гринспен обладает чрезвычайно раз витой интуицией, подсказывающей ему, что нужно делать в каждый момент.

В любом случае кризис, который начался в США и распростра нился на весь мир, был первым испытанием для «новой» экономики.

Данные таблицы 2.15 показывают некоторые изменения, произо шедшие в год спада «новой» экономики (2000–2001 гг.), и свидетель ствуют о том, что «старая» экономика продолжает преобладать.

Таблица 2. Распределение «новой экономики» по отраслям, % Отрасли экономики 2000 Энергия 4 Телекоммуникации 6 Технология 42 Финансово-экономические 12 Здравоохранение 14 Источник: Business Week, 9.4.2001.

Вступление Китая в ВТО дает надежды на возрождение отрас ли телекоммуникаций, во-первых, в США и, во-вторых, в Европе и Японии. Его рынок характеризуется как «последний прииск», и это оправданно, если принять во внимание, что в стране насчитывает ся 110 млн абонентов и рынок телекоммуникаций растет с годовым темпом 65%. Речь идет об информационном рынке, который скоро превзойдет аналогичный в США и станет самым крупным в мире (Business Week, 16.7.2001 г.).

Завершая главу о «новой» экономике, хочу отметить, что этот термин является некорректным, поскольку речь идет о продолже нии «старой» экономики. Новые технологии обогащают наши зна ния и дают новые блага. Поэтому несмотря на проблемы, связанные с «новой» экономикой, она, несомненно, принимается с радостью.

Тем не менее отрицательное ее последствие до сегодняшнего дня – это очень ограниченный радиус действия во всемирной экономике или, по-другому, трудный доступ к ней для подавляющего большин ства жителей Земли. Распространение благоприятных результа тов «новой» экономики и возможность использования их основной массой жителй планеты должны в дальнейшем стать централь ным моментом наших усилий.

В заключение этой главы важно подчеркнуть следующее.

Первое – неясность, которую содержит понятие «глобализация»

и которая оправдывает то, что это слово взято в кавычки. Вто рое – сложная суть ее, включающая заговоры и конспиративные мифы, возникшие после первого и «невинного» ее появления на меж дународной арене. До настоящего момента в нашем анализе мы счи тали, что «глобализация» – это смесь системы либерализации тор говых отношений, постиндустриальной стадии развития и новых технологий. Рождение ее никогда не было «единственным путем», а наоборот, являлось сознательным американским выбором. И еще мы ссылались на отдельные выборы, которые развились позднее в сеть заговоров, а также в системы, которые не накопили бы столько разрушений, если бы внедрение их соответствовало опре деленной теоретической основе. В следующей главе мы обратимся к мифам и заговорам, которые присоединились к «глобализации».

Необходимо, однако, осознать, что именно мы имеем в виду каж дый раз, когда говорим о «глобализации» и скорбных ее последстви ях, и это не просто, поскольку сама по себе либерализация торговых отношений (если только это значит «глобализация») вызвала бы ограниченные и, вероятнее всего, контролируемые неравенства. На против, мы представляем «глобализацию», которая начала жить как маленькое и милое растение, но по мере роста приобрела ужа сающие и несимметричные размеры и загубила окружающую рас тительную среду.

Глава КОНСПИРАТИВНАЯ «ГЛОБАЛИЗАЦИЯ»

Экономика должна, для своего же интереса, снова стать человечной.

Андре Пьетр Наступает момент, когда уже перегруженная информацией «гло бализация» внезапно задыхается от заговоров, которые неизбежно дополняются мифами и мифотворчеством. Это период, когда силь ные мира сего начинают поощрять наиболее отвратительные глубо ко укоренившиеся человеческие склонности: алчность, жестокость и индивидуализм, а также совпадает с осознанием того, чего мож но еще достичь с восстановлением устаревшей догмы laissez-faire, laissez-passer, т.е. крайнего неолиберализма. Так как некоторые на циональные государства сначала не были заинтересованы в этом по вороте, можно предположить, что они подверглись давлению со сто роны сильных транснациональных корпораций и вынуждены были уступить. Тем не менее было бы нелогично допустить, что давление оказывалось на каждое национальное правительство отдельно;

ско рее всего, правительство США молчаливо приняло на себя коорди нирующую роль. Это допущение более логично, так как важнейшие транснациональные корпорации принадлежат США, и в сознании американцев их положительное развитие всегда сопутствовало соот ветствующему развитию их экономики. Несомненно, приведенные выше допущения не отвечают автоматически на вопрос: как некото рые национальные правительства были вынуждены стать соучаст никами фактически преступных действий? Потому что была бы на самом деле оскорбительной, но одновременно и трагической для бу дущего мира любая мысль о том, что современные политики убеж дены в верности философии «единственного пути» и поэтому стали следовать ей. Ни один мало-мальски думающий человек в наши дни не мог бы поддаться убеждению о существовании «невидимых рук»

и «естественно-сверхьестественных» сил, которые нам указывают направления экономической политики и вынуждают нас следовать им. К тому же обращаются к этим «силам» без их дальнейшего анализа, что, безусловно, превратило бы в посмешище всю эту си туацию.

Но тогда что же происходит с современными политиками? Под верглись ли они угрозам, получили взятки, обещания урегулирова ния своих национальных и других проблем? Может быть, в некото рых случаях происходило и такое, так как многочисленные случаи коррупции на всемирном уровне среди политиков, к сожалению, не ислючают обоснованности этих утверждений. Однако, вероят нее всего, для большинства случаев – это то, что они отнеслись с равнодушием, были бездеятельными, отказались задумываться и по следовали по течению с той мыслью, что предпочтительнее не ввя зываться в конфликты и противостояния, к тому же неизвестно, где и как они закончатся. Следовательно, они просто предпочли избе жать проблем, которые, вероятно, поставили бы под угрозу их за видное положение. Когда неолиберализм уже установился и начал поощрять индивидуализм, с поисками максимальной и ненасытной прибыли, разрушая элементарную человеческую солидарность;

алч ность и крайний индивидуализм стали считаться «хорошими» каче ствами, а не тенденциями, которые угрожают обществу.

Но алчность, которая поощряет накопление богатства ради накопления, почти как спорт или коллекционирование ценных предметов, а не для удовлетворения человеческих потребностей, оказывается ненасытной и не удовлетворяется даже тогда, когда один человек будет иметь в своем распоряжении доход, сравнимый с ВВП достаточно большого числа слаборазвитых стран. Это опре деленно является аномалией человеческой природы. Поскольку в то время как человеческая жизнь имеет естественные пределы и, кроме какого-то критического момента, алчность не может быть оправдана даже желанием материального обеспечения многих по колений, тем не менее накопление богатства продолжается. Данную тему характеризует следующий диалог одной пары в Индии в VIII в.


до н.э., когда супруги обсуждают, как можно получить больше де нег. Женщина спрашивает своего мужа: «Стану ли бессмертной, если вся Земля с ее богатством станет моим?», а и муж отвечает:

«Нет, жизнь твоя будет такой, как жизнь у всех богатых. Но нет надежды стать бессмертной с помощью богатства» (цит.

по: Sen, 1999, p. 13). Безусловно, чрезмерным стремлением к бо гатству фактически можно объяснить ответственность за смерть детей и взрослых от голода, отсутствие доступа большой части населения мира к здравоохранению и образованию и все бедствия человечества43. Чрезмерной человеческой алчностью обьясняется и вопиющее противоречие между возрастающим богатством и воз растающей бедностью на нашей планете. Правовой статус личной собственности, которая является основой прогресса и созидания, тем не менее, заставляет задумываться об алчности, которой она окру жена, и ограничении этого статуса в приемлемых и законных рам ках. Именно эти рамки действовали достаточно хорошо на основе прогрессивного налогообложения. Однако в эпоху «глобализации»

и сговоров перестал быть результативным и прогрессивный харак тер налогов, к тому же с недавних пор (Stein, 1988) планируется по степенное его упразднение. Проблема теперь предстает переверну той, и попытка, которая осуществляется во всех развитых странах, – это внедрение регрессивного налогообложения, т.е. такого, которое завершается неравным распределением дохода после налогообложе ния. Таким образом, совершенно отталкивающая человеческая чер та, к которой обществу следовало бы относиться с пренебрежением и враждебностью, как к преступной, какой она и является, наоборот, окружается уважением. С чувством любопытства и зависти простые люди часто проявляют патологический интерес к деталям жизни бо гачей, прилагают максимальные усилия, чтобы приблизиться к ним любым путем, так как думают, что будут иметь хоть какую-то выгоду или слава богатых осенит и их. Всякий раз находящиеся у власти политики всегда охотно готовы обслуживать богачей и почти льстят себя надеждой привести свою временную силу в распоряжение бо гатых за материальное или другое вознаграждение, полученное за счет других, менее могущественных. Эти тенденции в большей или меньшей мере существовали всегда в человеческом обществе, сей час же они значительно усилились из-за безразличия современно го государства, которое привыкло испытывать вину, когда его дей ствия не согласуются полностью с устаревшей догмой laissez-faire, laissez-passer, тем самым поощряя алчность, вместо того, чтобы ограничивать ее. В самом деле, до 80-х гг. желание разбогатеть ха рактеризовало людей, которые при этом признавались «абсолютно неуравновешенными, или просто американцами» (Kellaway, 1999).

С установлением же «глобализации» желание разбогатеть перево Согласно официальным данным международных организаций, 40 ты сяч детей умирают каждый день от голода. За последние 50 лет голод убил 400 млн людей по всему миру, т.е. больше, чем все войны вместе взятые.

площается в стремление к силе и возможность влияния на других – менее сильных и более бедных. Желание получить власть не имеет пределов и может логически истолковать материальную алчность наших дней. Проблема в том, почему «глобализация» поощряет эти тенденции? Хотя они и существовали всегда, тем не менее, обще ство встречало их отрицательно и ограничивало, таким образом, их влияние и действенность. Ответ, однако, не в глобализации, если она понимается просто как либерализация международной торгов ли. Напротив, ответ дает внедрение неолиберализма, которое уси ливает до крайности индивидуализм и обожествляет стремление к максимально возможной прибыли. Необыкновенно разоблачаю щим является исследование по данному вопросу, которое прово дилось в 64 университетах и 24 странах среди студентов 19–22 лет.

То, что оправданно вызывает панику, – это очень большой процент (82%) опрошенных, которые высказываются одновременно за гло бализацию и индивидуализм, заявляя, что не интересуются всеоб щими серьезными проблемами 60–70-х гг., показывают нежелание бороться за идеологию, напротив, считают, что необходимо решать только проблемы выживания, не осуждают как отрицательное каче ство индивидуалистическое мировоззрение. Кроме того, большин ство опрошенных не желают платить высокие налоги и выражают негативное мнение о политиках (Le Monde, 2000).

Современные правительства при каждом удобном случае со общают с гордостью о своих достижениях в областях демократии, развития, прогресса новых технологий, не заботясь о том, что доступ к ним ежедневно ограничивается для все более возрастающей доли граждан развитых и менее развитых стран. Как утверждает лауреат Нобелевской премии Амартья Сен (Sen, 1999), конечная цель раз вития – это свобода личности, однако она отсутствует, если кто-то голодает, не имеет доступа к здравоохранению, образованию и т.д.

Действительно, что могут значить блага демократии и новых техно логий для миллионов отверженных людей в мире? Таким образом, чрезмерная алчность настоятельно ставит вопрос: на кого из жи телей планеты распространяются развитие, конкурентоспособ ность, демократия, новые технологии, непрерывный рост богат ства? Почему современные правительства содействуют действием или бездействием расширению пропасти между привилегированны ми и обездоленными? Да и церковь, с какой мотивировкой без ко лебания принимает она как православных, католиков, протестантов всех тех, кто совершает преступления против своих ближних? Вы зывающее безразличие к незаслуженно бедствующим согражданам, притворная убежденность, что миллионы детей, которые умирают каждый год от голода, дефицита лекарств или питьевой воды, живут на другой планете;

высокомерное убеждение, что «мы достигли все го потому, что мы более умные и более способные, чем другие», от рицание совместной ответственности за рост преступности, детской проституции, торговлю наркотиками, работорговлю, отказ задумать ся над проблемой расширения неравенств на всех уровнях, одним словом, чрезмерный индивидуализм отнимает в конечном счете у «счастливых глобализованных граждан» свойство гражданина страны да и мира. И одновременно невозможно серьезно утверж дать, что алчные крайние индивидуалисты верят какому-то Богу, кроме прибыли.

В трех разделах этой главы мы рассмотрим, во-первых, неко торые из теорий о роли государств в «глобализации», во-вторых, последствия влияния на «глобализацию» принятия сверхлиберали зации и, в-третьих, широкомасштабное обращение к мифам и ми фотворчеству.

I. Теории Заговоры, все более сознательные и опасные для реальной экономики и общественного устройства отдельных стран, начались тогда, когда стало очевидно тяжелое положение, до которого дошел фактор труда, и ослабленные возможности его сопротивления. Вот тогда была принята позиция невмешательства в этот аспект процесса развития. Тем не менее ухудшение положения трудящихся в глоба лизованной экономике не было результатом только либерализации торговых отношений, поворота экономик к неолиберальной поли тике и наступления постиндустриальной стадии развития. Напро тив, это было комбинированное и сконцентрированное последствие всего перечисленного, с долей ответственности каждого аспекта, невыясненной до сих пор. Однако эта констатация не имеет, навер ное, большого значения, кроме удовлетворения научного интереса, поскольку речь просто идет о вынужденном «освидетельствовании трупа» после всего происшедшего. Безусловно, преобладающее до этого мнение возлагает основную долю ответственности на новые технологии, т.е. переход современных экономик на постиндустри альную стадию, и небольшую долю – на либерализацию торговых отношений, примерно в соотношении три к одному (The Economist, 21.11.1998 г.). Речь идет, иными словами, о технологической безра ботице К. Маркса. Тем не менее не подчеркивается тот преимуще ственный элемент, который подействовал как смертельный удар и присоединился и продолжает расширяться в сложной структуре «глобализации», а именно государственая инертность, появившая ся благодаря восторженному апофеозу безответственного неоли берализма.

Конфликт между прибылью и заработной платой, капиталом и трудом не прекращался никогда, даже во время господства долго летнего трудового мира в течение всего послевоенного периода и до начала 70-х гг. Просто капитал, который сам по себе является самым сильным фактором производства, в конце концов пришел к убежде нию, что для его интересов в этот период требовалось справедливое распределение дохода, чтобы обеспечить поглощение массового про мышленного производства. Поэтому стало приемлемым значитель ное вмешательство государства, которое, по мнению Кейнса, спасло бы находящуюся тогда под угрозой опасности капиталистическую систему.

С изменением всех условий, которые стали функционирующей средой традиционной промышленной стадии, с воздействием всех вышеуказанных новых факторов, завершившихся искоренением за конов распределения дохода между капиталом и трудом, капитал почувствовал себя опять всесильным и способным проглотить как можно большую долю того, что по праву принадлежало труду. Не насытное это желание капитала существовало, конечно, всегда, но государство, главным образом после Второй мировой войны, стави ло преграды этому. Что именно происходит с тех пор, почему го сударство, как нам кажется, бездействует, страшится или вступает в заговоры, способствуя хищению доходов трудящихся? Причина в том, что уже является не утопическим, а, к сожалению, обосно ванным довод о том, что современное государство не служит все общему интересу, а продвигает рост конкурентоспособности пред приятий, равносильный высоким прибылям, считая его, очевидно, соответствующим действительности принципом, правильность которого никогда не была доказана: «личная выгода совпадает с общественной».


Уже разработаны многие теории о роли современных госу дарств, которые часто конфликтуют между собой, что свидетельству ет об отсутствии согласия и серьезного анализа в этой области. Эти недостатки обьясняются, по нашему мнению, неясностью содержа ния понятия «глобализация», которое, хотя и включает комбинацию многочисленных процессов развития, обычно истолковывается с по мощью только одного из них. Но тема эта – исключительной зна чимости, так как организованное и решительное противодействие национальных правительств могло бы привести к существенному улучшению положения. Некоторые из наиболее представительных теоретических концепций по данной теме приведем ниже.

Первая теория – государственной инертности – подтверждает ся современными фактами о «глобализации», которые делают неосу ществимым или безрезультативным государственное вмешательство (Reich, 1997, p. 18). Согласно этой теории национальное государство отходит в прошлое, так как нет уже основания поддержания отдель ных национальных предприятий или предоставления стимулов для инвестирования в глобализованной среде, которая упраздняет на циональные границы и национальную сплоченность. Кроме того, уже является устаревшей попытка исследования: какое предприятие и какие продукты принадлежат отдельной нации, поскольку глоба лизованное предприятие расщепляется и распределяет разные ста дии своего производства на многие страны и выбирает при случае флаг той страны, которая больше служит ему. Единственное, что имеет значение, – это практика и опыт, которые приобретаются при производстве одной продукции, и пути использования этого опыта.

Следовательно, эта теория принимает фаталистически одномерную идею «глобализации», в рамках которой национальное государство не в состоянии играть ощутимо деятельную роль. Однако эти по зиции не могут часто обьяснить весьма существенное государствен ное вмешательство правительств сильных государств с помощью протекционистских мер, касающихся импорта и экспорта, вопреки официально провозглашенным лозунгам либерализации междуна родной торговли и якобы возможности саморегулирования рынка.

Эта теория не принимает во внимание интерес США к конъюнктур ному вмешательству и регулированию мировой экономики для того, чтобы обслуживать интересы своих транснациональных и моно польных корпораций, которые превосходят в количестве, а часто и в качестве остальные компании в мире. Поэтому важно отметить, что в тысяче ведущих компаний мира 484 американских (Business Week, 10.07.2000 г.), а доля США в их совокупной стоимости и в их совокупных прибылях огромна. Америка, навязавшая вначале «гло бализацию», имеет все основания стремиться к продолжению сво его влияния на формирование ее параметров. Что касается других государств, которые принимают участие в «глобализации», то они делают, конечно, все, что могут, для того, чтобы благоприятствовать своим предприятиям, но всегда в пределах, которые предоставляют им США. Напротив, неразвитые экономики, которые были вынуж дены открыть свои национальные границы международной торгов ле, – это исключительно те, кто уважают принципы либерализации.

Кроме того, пределы и формы регулирования США и G7 в вопросах международной торговли имеют вполне четкую одностороннюю по зицию в пользу капитала и в ущерб труду. Здесь справедливо воз никает вопрос: почему США «подавляют» труд, навязывая и другим странам этот же выбор? Общим ответом (но не соответствующим действительности) был бы следующий: отсутствие интереса Аме рики к стимулированию спроса, поскольку она сама потребляет больше, чем производит, и параллельно ее уверенность в том, что поощрение своих транснациональных корпораций таким путем, т.е.

ограничением стоимости производства, обеспечивает ей продолже ние ее всемирного доминирования. Однако другие страны, особенно страны ЕС и Япония, стимулируют спрос и, безусловно, не имеют традиции «гонения» своих трудящихся. Тем не менее инертность и бездействие выдвигаются как исключительное объяснение их по ведения, которое, однако, не доказывает, очевидно, их бессилия.

Бездействие их, по всей вероятности, – это сознательный выбор, самое безболезненное решение для некоторых представителей их правительств. Современные политики при таком положении вещей перестали бороться и согласились с наивной идеей «единственного пути».

Вторая теория, которая берет свое начало в работах Игнасио Рамоне, утверждает, что господство над новым миром принадлежит «распорядителям пенсионных фондов и фондов взаимных инвести ций, которые или как частные лица, или как предприятия, или как страны, стараются выжить за счет большей конкурентоспособности, чем их соседи» (Ramonet, 1998, p. 59). Отношение всемогуществен ного глобализованного рынка с отдельными национальными госу дарствами – это, во-первых, навязывание режима террора, который угрожает серьезными санкциями тем, кто не примет как блестящую перспективу «глобализацию» и не будет аплодировать всему тому, что ее сопровождает: приватизации, разрушению системы социаль ного обеспечения, открытию международной торговли, преследо ванию любой ценой экономического равновесия и т.д. Во-вторых, в отношениях государства и рынка (разумеется, в случае кризисов, которые не сокращаются, а наоборот, множатся) государства будут делать все, чтобы содействовать капиталу, оставляя на произвол судьбы (если невозможно по-другому) развивающиеся рынки и тру дящихся всего мира. С ослаблением государства возрастают доходы капитала в ущерб доходам труда. В конечном счете, «глобализация»

продвигает новую власть, которая навязывается национальным госу дарственным структурам (Ramonet, 1995).

Отличие этой концепции от концепции Роберта Рейча (R. Re ich), на наш взгляд, совершенно очевидно. В самом деле, в то время как (по мнению Рейча) современные государства не могут сопро тивляться новым условиям, в которых они оказываются, да в этом и нет смысла, поскольку реально «глобализация» их уничтожает, по Рамоне, напротив, могут оказывать сопротивление, хотя оно связано с опасностью. Главное различие, если я понимаю его достаточно хо рошо, вытекает из того, что Рейч считает «глобализацию» неминуе мой, в то время как Рамоне полагает, что от нее можно отказаться.

Но если национальные государства могут сопротивляться, то вновь возникает вопрос: почему они не делают этого? Это не «гло бализация» навязывает им «единственный путь», если исключить из нее сверхлиберализм. Последний был принят современными нацио нальными экономиками и является главной нерешенной проблемой.

Абсолютный, хаотичный, без правил и законов функционирова ния либерализм – это то, что навязывает «единственный путь».

И, как показано в следующем параграфе, «глобализация» стано вится чудовищной с того момента, когда принимает эту форму либерализма.

Представляется интересным и оригинальным, хотя и доволь но ограниченным мнение Вивиан Форрестер (Forrester, 2000, p. 25) о том, что вывод о вмешательстве экономики в политику ошибочен, так как, по ее мнению, экономика вместе с совокупностью форми рующих ее величин исчезла, между тем как абсолютно над всем властвует только прибыль. Прибыль, таким образом, полностью изо лирована от остальной экономики и функционирует как «странный диктатор» и в экономике, и в политике. Диктатура эта, кроме проче го, добилась навязывания посредством пропаганды «единственного пути», хотя и не имеет определенного лица, способствует вытесне нию всякой другой власти. Победа этой якобы «безликой» прибыли нисколько не ведет, однако, к нейтрализации общественного мне ния, которое осознает происходящее с некоторым отставанием из-за того, что было застигнуто врасплох. К вышесказанному имеет от ношение и мнение Ноама Хомски (Chomsky, 1999, p. 13), который утверждает, что транснациональные корпорации сделали современ ные правительства филиалами, обслуживающими интересы олигар хов. Очевидный способ этого навязывания был основан главным образом на появлении «глобализации» как «единственного пути», как неминуемого режима, насаждаемого сверху. И это было достиг нуто с помощью всеобщей и систематической пропаганды, которая предельно активно использовала неограниченные возможности «во ждя» действовать на мысли масс, как это происходит в армии с сол датами (Chomsky, 1999, p. 53). Хомски также замечает, что действия некоторых правительств, например США, обязывает другие народы принять торговые сделки, служащие интересам транснациональных корпораций, не принимая во внимание последствия их воздействия на более слабые и развивающиеся экономики.

Для К. Вергопулоса (, 1999), который соглашается со взглядами Х. Мински (Minsky, 1986), правительства и банки вла ствуют над рынками и частными лицами, а не наоборот, в то время как Дж. Рифкин (International Herald Tribune, 28.02.1993 г.) утверж дает, что «элита высоких технологий управляет нациями безработ ных», а национальные правительства в это не вмешиваются.

На основе марксистской позиции (, 2001) отвергаются теории, которые полагают абсолютными современные масштабы международной торговли и международного производства, т.е. как характерные черты одной системы, где власть монополий (трансна циональных корпораций) отделилась от власти национальных госу дарств. Марксистское мировоззрение также не принимает теорий, которые приписывают неолиберальной и любой монетаристской политике управления поляризацию между богатством и бедностью, агрессивностью капитала и неравными отношениями между раз личными государствами. Наоборот, утверждается, что противоре чия и бедствия сегодняшнего мира – это результат закономерностей и противоречия капиталистической системы на современном и более высоком уровне его развития.

Но любым путем, ортодоксальным или неортодоксальным, преследование максимальной прибыли, постыдное продвижение ин тересов капитала и всего, что создает высокие технологии, а также и систематическая пропаганда не были бы результативными, если бы не черпали все свои доводы из одной феноменально сильной тео ретической базы, т.е. если бы не использовали ее как точку отсчета.

Именно на этой основе базировались мифы и мифотворчество, «един ственные пути» и «невидимые руки» «саморегулирования свободно го рынка», «изгнание государства». Этот теоретический фундамент, а именно сверхлиберализм, укрепленный принципом laissez-faire, laissez-passer, laissez-aller, придал «глобализации» ее уродливый об раз. Без него все можно было бы контролировать, и правительства отдельных национальных государств оставались бы дееспособными, осознавая свою роль и свою миссию. Однако сверхлиберализм стал связующим звеном между либерализацией торговых отношений, по стиндустриальной стадией и новыми технологиями, что сделало определенным особенное содержание и цели «глобализации». К тому же он действовал кумулятивно, создавая необходимость формиро вания все большего количества новых мифов, новых мер и новых методов – всего, что необходимо для закрепления неограниченного расширения неравенства и разрушения государственной системы социального обеспечения. Без абсолютного либерализма «глоба лизация» с остальными своими компонентами никогда бы не была настолько сильной, чтобы вызвать так много катастрофических по следствий во всем мире.

Позиция Даниэля Когена (Kohen, 1998) отличается от вы шеприведенных концепций, которые считают виновными во всех проблемах всесильность рынка и транснациональные корпорации, которым часто оказывают содействие правительства, берущие на себя прямое или косвенное заговорщицкое действие. Эта позиция во многом оправдывает политику, которой следуют современные эко номики в эпоху «глобализации». Согласно Когену, главное препят ствие для внедрения в жизнь одной национальной политики, кото рая не ограничивала бы неравенства, заключается в необходимости выплаты возросшего государственного долга современных эконо мик. В противоположность послевоенному периоду, когда годовые процентные ставки были относительно низкими, высокие процент ные ставки текущего периода не способствуют экспансионистской макроэкономической политике. Что касается возможностей пере распределения дохода в пользу более слабых, то Коген обращается к росту индивидуализма, который завершился бы непринятием та кого предложения. Поэтому, согласно Когену, намного больше, чем влияние внешних факторов, таких как «глобализация», решающую роль в настоящих неблагоприятных общественно-экономических условиях современных экономик играют чисто внутренние факторы, демографические и экономические изменения.

Но позиция Когена не принимает во внимание тот факт, что современные экономики начали заниматься проблемой государ ственного долга и инфляции, к тому же, накладывая очень строгие предписания с самого начала не для того, чтобы пойти по пути «гло бализации» как либерализации торговли, постиндустриальной ста дии развития и революционных технологий, а для того, чтобы со ответствовать требованиям laissez-faire, которые им были навязаны как «односторонний путь». И было бы совсем беспочвенным ото ждествление «глобализации» с абсолютным либерализмом, так как речь идет о двух совершенно различных и независимых положениях.

Существование одного не обусловлено другим. Происходит прямо противоположное. Когда экономика завершает переходный период, она имеет абсолютную необходимость в сильном государственном присутствии, и конечно, не в рецептах laissez-faire. Объединение двух этих положений сигнализирует о начале заговоров, которые с тех пор не перестали умножаться и конкурировать с оригиналь ными системными подходами.

Существуют и те, кто утверждает, что приведенные выше опа сения преувеличены, так как роль государства, определившаяся с XVII в., продолжает и в «эпоху глобализации» оставаться значи тельной. Один из представителей таких взглядов – Питер Дикен (Dicken, 1998, p. 80) – утверждает, что несмотря на ограничения не которых атрибутов национального государства и возрастания роли региональных союзов, оно всегда играет заметную роль, регулирует экономическую деятельность и старается оставаться конкуренто способной силой. Конечно, отсутствие национальных границ приве ло к изменению традиционной роли государства, но это не позволяет сделать вывод об искоренении или прекращении его функциониро вания. Современное государство, безусловно, продолжает играть определенную роль и в эпоху «глобализации», исходя из того, что и последствия инертности его, и молчаливое согласие его в совмест ном совершении заговоров, – все что угодно, только не нейтраль ная позиция. Напротив, эта новая роль его содержит высокую долю совместной ответственности.

Бек (Beck, 1999, p. 60) приписывает необъяснимую позицию современных политиков в отношении «глобализации» их наивно сти, неведению и неспособности осознать ее последствия. Приве дем очень характерную цитату: «Что под знаменами глобализации подвергается опасности “голова” не только профсоюзов, но также политики и государства, недоступно пониманию. Представители различных политических партий, пораженные и раздраженные “раз мывающей основы” глобализацией, начинают туманно предчувство вать, что она, как было описано еще стариной Марксом, будет пре вращаться в их же “могильшика”. Лично мне каждый раз кажется насмешкой то, что некоторые политики кричат про рынок, рынок и еще раз рынок, очевидно, не совсем понимая, что этим путем сами же доводят до парализации жизненно важные нервы, истощают ис точник денег и власти. Интересно знать, переживало ли человече ство хоть раз аналогичную безрассудную и смешную затею государ ственного самоубийства?»

Можно было бы согласиться с этими насколько кричащими, настолько правильными замечаниями, если в самом деле не суще ствовало бы нечто иное, что тщательно скрывается. Насколько бы ни упал средний уровень политиков в мире, невозможно принять то, что они дошли до такой степени, чтобы не были в состоянии за мечать и понимать то, что сегодня знают студенты-первокурсники политических и экономических факультетов нашей страны, и не только. Приведенная выше цитата, как и многие другие подобные взгляды, не отражают, насколько известно, влияния, которое ока зывает на такое необъяснимое поведение современных политиков одна важная, на мой взгляд, деталь. Речь идет о восприимчивости, проявляемой некоторыми политиками, к высоким оценкам направ лений экономической политики, которой они следуют, от известных руководителей международных организаций или от политиков дру гих стран, обычно более сильных. Если судить по частоте и спосо бам повторения в местных СМИ этих похвал за их «достижения», считаю, что и их также нужно учитывать в попытке истолкования на первый взгляд непонятного поведения современных политиков.

Здесь можно заметить, что в среде заговоров, внутри которой эти политики функционируют, они должны были бы чувствовать себя беззащитными, неудовлетворенными и напряженно задумываться над этими похвалами.

Эти теории, мысли, замечания и предложения, как и многие другие, которые обычно мало отличаются друг от друга, стараются истолковать в самом деле любопытное поведение современных пра вительств.

Несмотря на колебания, неясности и различия приведенных выше точек зрения относительно роли государства в «новой» эконо мике, развитие событий говорит в пользу того, что такое абстракт ное понятие, как силы рынка, приобретает широкие полномочия для регулирования почти всего в глобализованном рынке: разрушение государственной системы социального обеспечения, уровень зара ботной платы, трудовые отношения и т.д. И те, кто отважится не сле довать приказам этого абстрактного понятия, рискуют подвергнуть ся серьезным санкциям: это может быть девальвация национальной валюты, эмбарго с последствием резкого спада ВВП, устрашающие туристические инструкции о якобы терроризме на их территории да и безжалостные бомбардировки. Однако встает вопрос о том, можно ли в самом деле настолько просто доказать, что США представляют и направляют эти силы рынка? Иными словами, может ли быть до казана такой высокой степени результативность США в их попытке навязать миру свою форму капитализма? И насколько логично пред положить, чтобы остальной мир сдался без сопротивления?

Именно из-за того, что на вопросы и сомнения, которые вызы вают пути развития нового международного экономического поряд ка, невозможно давать ответы по крайней мере достаточной степени полноты, поэтому и попытки истолкования его не завершаются при емлемым в целом выводом. Особенно непонятным остается то, как и почему современные правительства не сопротивляются захвату их полномочий другими силами, кем бы ни были они и как бы ни на зывались, а пассивно соглашаются служить чужим интересам, а не интересам тех граждан, кто их выбирает. Можно сделать некоторые дополнительные коментарии на эту тему.

Во-первых, политика уже не привлекает лиц значительных, не зависимых и результативных. Среди 50 личностей, которые призна ются сильными мира сего, нет ни одного политика (Ramonet, 1999, p. 80). Следовательно, политики уже не берутся в расчет. Но и это обьяснение не совсем достаточное, так как не дает ответа на вопрос, почему после 1990 г. политика и политики вдруг потеряли свой авто ритет? Следующее замечание продолжает эту мысль.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.