авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |

«V Мария Негрепонти-Деливани ЗАГОВОР «ГЛОБАЛИЗАЦИИ»: ПУТЬ К МИРОВОМУ КРИЗИСУ МОНОГРАФИЯ Под научной редакцией доктора ...»

-- [ Страница 6 ] --

Во-вторых, течение событий «глобализации» и их развитие на национальном уровне состоит в неразрывной связи с режимом настолько абсолютной степени либерализма, насколько основа laissez-faire, laissez-aller определяется внешними, а не внутренны ми факторами. Следовательно, национальные правительства лиша ются объекта своего действия. К сказанному выше можно добавить воздействие непрерывной, заранее организованной и настойчивой пропаганды, которая без ясного упоминания отсылает к сверхьесте ственным силам, невидимым рукам и черной магии.

В-третьих, в современных демократиях присутствует накоплен ная сила групп давления, каждая из которых для того, чтобы достичь своих интересов, усиливается настолько, чтобы препятствовать из бранным политикам выбирать меры для общественной пользы (Ol son, 1965).

И наконец, в-четвертых, сошлюсь на следующую мысль Ф. Ниц ше: «Настанет день, когда нужно будет отказаться от политики»...

для эпохи, которой понадобится встретить «тех людей, которые бла годаря воле, науке, богатству и силе своей будут использовать демо кратическую Европу как самый податливый орган, для того, чтобы взять в свои руки бразды правления Земли» (Nietzsche, XVI, p. 341).

Заканчивая перечисление многочисленных точек зрения, кото рые определяют границы роли и поведения современного государ ства и национальных правительств в глобализованной экономике, необходимо подвести итоги. Одновременно попытаемся выразить и свою точку зрения.

Уровень политиков, бесспорно, упал во всем мире. Но это долж но было случиться и считаться естественным, поскольку политики отражают общества, которые их избирают, и в них преобладает сме шение ценностей, поэтому было бы нелогично требовать от полити ков не поддаваться вместе с обществом, которое они представляют, болезненному индивидуализму, отсутствию интереса к серьезным проблемам человечества и алчности. Еще добавим, что современ ным политикам не надо пытаться казаться лучше, чем они есть на самом деле, так как общество не требует от них этого.

Перейдем к всесильности рынка, которую прямо или кос венно считают главным виновником многих неприятных послед ствий. По нашему мнению, невозможно изолировать силу рынка от формы, в которой она функционирует. И форма этого рынка, как это нам навязывают, управляется сверхъестественными сила ми и существами, самобалансируется и якобы обеспечивает «со вершенный и ангельски сформированный мир», но с условием, что ее не будут беспокоить, одним словом, это «рынок laissez-faire».

Тем не менее это только внешняя форма, так как отсутствие го сударственного вмешательства означает действия в пользу силь нейших и в ущерб слабейшим. Внутри каждой экономики, однако, каждое национальное правительство имеет большие пределы диф ференциации от такой формы рынка, которая уничтожает фактор «труд» и обрушивает на людей множественные виды обнищания.

К тому же эти пределы уже использовали в свою пользу много современных правительств стран с достаточной степенью тра диций в распределении дохода. В действительности для степени либерализма, которая внедрится в каждую национальную эконо мику, решающую роль играет ее правительство, а не безличные внешние факторы. Для того, чтобы либерализм не развился в абсо лютный, чрезмерный, безответственный, т.е. в сверхлиберализм, существуют соответствующие противоядия: налоговая политика, перераспределение доходов, ограничение чрезмерной прибыли, уровни и виды социальных расходов. Однако, когда правительство отказывается принимать всякий раз соответствующие меры для того, чтобы не обострялось неравенство, когда бездействует и при зывает к либерализму и laissez-faire или еще и к видимости кон курентоспособности, бездеятельность является доказательством того, что оно стало добычей интересов сильных локальных групп, которые различными путями накладывают на него свои корыстные интересы.

Итак, даже если заговор не направляется отдельными прави тельствами современных стран, а они просто вместе «идут одним путем», все, что таким образом подвергается опасности, настоль ко значительно для будущего человечества, что нужно срочно на ходить пути решения для того, чтобы нашлись политики, достой ные своей миссии. Иными словами, политики, готовые рисковать своим местом и пусть только видимым своим привилегированным положением, чтобы положить конец ежедневным преступлениям, которые совершаются в их странах с их согласия и при их участии.

Однако ясно, что для подготовки и избрания нового поколения по литиков необходимо полное информирование избирателей. Избира тели должны знать, кто несет ответственность за их бедствия, и эти бедствия только «единственными путями» не являются.

Именно распространившееся убеждение людей, что вдруг на заре XXI в. весь когда-то в прошлом очень значительный арсенал эконо мической политики «превратился в мрамор по мановению волшеб ной палочки колдуньи», может оправдать поворот к абсолютному индивидуализму и беззащитности. Это сопоставление означает:

«никто не может нам помочь, поэтому спасайся, кто может».

В принижении, однако, роли политиков ответственна не «глобали зация» как просто либерализация торговых отношений44, а сосуще ствование ее с архаическим и крайне опасным режимом сверхлибе рализма, который соглашаются принять отдельные национальные правительства. С другой стороны, принятие сверхлиберализации является и оправданием правительств за преступления, которые совершаются.

За годы, что прошли между вторым изданием книги на грече ском (2001 г.) и переводом ее на русский язык (2008 г.), возникло множество предположений, которые предвещают значительный по ворот отдельных национальных правительств в сторону национализ ма, вопреки глобализации. В самом деле, ежедневно разрастается волна национализма, от одного конца планеты до другого (Benhold, 2006). Речь идет о последствиях чрезмерной глобализации и либера лизации. Как характерный случай роста национализма приведу воз рождение протекционизма, в частности, в решении проблемы пере размещения предприятий во Франции. Для того, чтобы французские С ограниченным и крайне выборочным (т.е. с помощью заговора) пу тем, которым она совершилась.

предприниматели оставались на отечественной территории и отка зались, хотя бы временно, от мыслей переразмещения своих пред приятий, французское правительство решило выделить 1 млрд евро в виде уменьшения налогов на капитал (Clark, 2006). Также упомя ну безвыходное положение, которое появилось в последнее время в сфере слияний и поглощений предприятий, когда некоторые на циональные правительства прилагают неортодоксальные для среды глобализации усилия сохранения контроля над своими предприятия ми. Вот некоторые показательные примеры.

– Слияние двух французских компаний Gaz de France (GDF) и Suez, осуществленное только из-за того, что итальянская электро энергетическая компания Enel угрожала выкупить дочернюю компа нию французской Suez.

– Детали приобретения предприятия Arcelor Люксембурга ин дийским предприятием Mittal Steel вызывают подозрение подстро енных схем с ценами акционеров с обеих сторон, для того, чтобы убедить акционеров одобрить осложнения отношений ЕС и России после отклонения предложения российского предприятия «Север сталь» выкупить Arcelor. И превыше всего неуспешные попытки предотвращения выкупа, что, безусловно, ослабляет Европу, или правильнее, некоторые ее страны, которые осознали угрозу и стара ются предотвратить свои потери. Это и Китай, который выступает против выкупов в его промышленной сфере, с оговоркой, что таким путем может уменьшиться его стремление к инновациям. Но Китай, к тому же, против и приватизаций, так как они завершаются мас совыми увольнениями. В апреле 2005 г. были узаконены некоторые ограничения возможностей иностранных государств выкупать ки тайские предприятия.

– Президент Ж. Ширак критиковал Европейскую комиссию за то, что она не попыталась удержать предприятие Hewlett-Packard от уволнений французских трудящихся. И требование для продолжения общей аграрной политики, которая благоприятствует исключитель но французским сельскохозяйственникам, – всеобщее во Франции (The Economist, 29.10.2005 г.).

II. Принятие сверхлиберализации А. Либерализм: истина и наивность Начнем этот раздел со следующей цитаты из работы Лайоне ла Роббинса: «Часто утверждается, что либерализм отрицает любую государственную функцию. Наивная вера, что не руководимый част ный интерес ведет вынужденно к общественной пользе, как предпо лагается, составляет фундамент либеральной общественной фило софии: одна система, которая, как предполагается, основывается на подобном предрассудке, оправданно осуждается без рассмотрения»

(Robbins, 1937, p. 225).

Было бы в самом деле несправедливо да и нелепо приписывать приведенное выше мнение таким знаменитым основателям либера лизма, как Д. Юм, А. Смит и др. Напротив, Адам Смит разъясняет:

«власть... должна развивать и сохранять определенные обществен ные работы и определенные государственные законы, создание и со блюдение их нисколько не интересуют частное лицо или маленькую группу людей: поскольку прибыль никогда не может сполна покрыть расходы индивидууму или маленькой группе людей, в то время как, наоборот, очень часто в состоянии покрыть расходы и с излишком, многочисленному обществу» (Smith, Vol. II, p. 184–185).

Государство, действительно, не теряет силу в неолиберальной среде, как стараются нас убедить в последние годы современные сторонники неолиберализма и политики, которые их поддерживают, а напротив, должно сыграть значительную и ощутимую роль исходя из того, что «законные особенности либерализма» немыслимы без «существования правительства» по следующим причинам (Robbins, 1937, p. 226).

Функционирование рынка несовершенно, поэтому необходимо установить ограничения на права личности. К примеру, до какого мо мента может быть признано право на частную собственность, если оно наносит ущерб другим? Как будут регулироваться монополии?

Необходимо какое-то проектирование, которое определяло бы права и обязанности гражданина. Правовые рамки каждого общества раз личаются, и это результат законодательных решений, складывающх ся в течение веков, поэтому непростительным заблуждением являет ся утверждение о том, что с либерализмом все упрощается.

Возможности рынка очевидно ограничены, и кроме этого, су ществуют определенные потребности, которые необходимо удовлет ворить, но без содействия государства ими никто не заинтересует ся. Речь идет об общественных нуждах, таких как забота о здоровье граждан, обеспечение транспортными средствами, средствами свя зи, электропередачи и предоставление услуг общественной пользы в общем, которые нельзя поручать частным лицам и саморегулиро ванию рынка.

Ни левые социалисты, ни консервативные правые не смогли по нять, что сотрудничество без единого центрального регулирования не является ничем иным, как хаосом. В продолжение этого Роббинс утверждает, что первые либералы не придавали надлежащего значе ния роли государства и создали новые благоприятные возможности для привилегий, которые использовали на каждом шагу те, кто имел частные интересы (Robbins, 1937, p. 235).

Б. Приложения либерализма Либерализм основывается на индивидуализме. В нем нет общественно-экономических группировок, так как свободная кон куренция предполагает совместное пребывание на рынке индиви дуумов, а не групп. Свободная конкуренция никогда не существо вала в абсолютной форме, как ее описывали физиократы, классики экономической мысли и позднее либералы. Никогда не было усло вий, необходимых для внедрения либерализма на национальном, а тем более – на мировом уровне.

Тем не менее были периоды до Кейнса, когда основа экономики и общества проявляла больше сходства со всем тем, чего придержи ваются либералы, чем после Второй мировой войны и до середины 70-х гг. ХХ в. XIX в. характеризуется как «либеральная демократия», «демократия собственников», которая воспринимает равенство «как исключение любого вида неравенства, кроме того, который вызыва ется неравным распределением богатства» (Carr, 1944, p. 19). «Сле довательно, либерализм становится маской, под которой экономиче ские интересы сильных обслуживаются политикой с позиции силы»

(Barre, 1956, Vol. I, p. 129).

Разумеется, государство всегда играло заметную роль в эко номике при любом режиме. Сколько бы мы ни изучали историю экономики, государство вводило налоги, пошлины и принимало за коны для охраны труда, который всегда был слабым звеном среди факторов производства. Государство способствовало развитию всех европейских экономик. Государственное вмешательство, в различ ной степени и в различных сферах в соответствии с нуждами каждой эпохи и интересам сильных групп, существовало, существует и бу дет существовать. Проблема в том, оказывается ли помощь посред ством интервенционной государственной политики тем, кто в этом нуждается, или же своим бездействием государство отворачивается от них? Действительно, либеральная школа рассматривает слабое государство, с ограниченным и с самого начала определенным его вмешательством, и абсолютную свободу действий личности. Од нако с конца XIX в. организовываются группы, для того чтобы со обща справиться с кризисами и недостатками рынка. Трудящиеся организуются в профсоюзные движения, получившие признание как четвертая власть, и то же самое совершают работодатели. Сле довательно, невозможно ссылаться больше на либерализм и к тому же абсолютный, поскольку нет даже необходимых предпосылок для его приложения, ведь либеральный режим не давал трудящимся и работодателям право «организовываться в профсоюзные движе ния». Например, во Франции закон Le Chapelier («шляпный закон») 1791 г. запрещал любой вид профсоюзного действия и предусматри вал наказание нарушителей.

Саморегулируемый рынок – это утопия. Напротив, «путь к сво бодному рынку был открыт и сохранился с огромным и постоянно растущим центральным планированным и организованным вме шательством» (Polanyi, 1944, p. 140). Это вмешательство осущест вляется всегда в пользу сильных, увеличивает степень неравенства и беззащитности, разрушает качество жизни и общественную соли дарность. Разрегулирование рынков в форме laissez-faire усиливает отрицательные человеческие черты, такие как алчность, равнодушие к ближнему и высокомерие. Либеральная система, кроме того, была признана ответственной за появление, продолжение и обострение большого экономического кризиса, а также провоцирование Второй мировой войны. Но после окончания этой войны все было забыто, и никто до середины 80-х гг. не мог представить, что либеральная система вернется намного более сильной в конце ХХ в.

Государственное вмешательство в определенном виде и на правлении никогда не прекращалось. Противоположные заявления неизменно преследуют цель привести слабых в состояние растерян ности и заставить их искать покровительства, в то время как ка жущееся государственное бездействие благоприятствует сильным.

В. Глобализованная сверхлиберализация Либерализация международной торговли, обслуживание по требностей новой стадии развития, а также освоение новых техно логий ни в коем случае не были предпосылками режима либерали зации отдельных национальных экономик. Еще в меньшей степени они требовали режима сверхлиберализации, который не располага ет никакой теоретическая базой, является конструкцией чисто за говорщицкой и ведет экономики к разрушению их общественной структуры, к разъеданию среднего класса и хаосу. Принятие этого утверждения не соответствует ни одной из действующих и извест ных систем, обретает плоть и кровь, шаг за шагом и согласно при казам и потребностям крупного международного капитала, который состоит из отдельных национальных групп. Посредством крупных транснациональных корпораций, которые его представляют, этот ка питал быстро осознал благоприятные возможности, которые давали значительные реорганизации постиндустриальной стадии и новых технологий, и поспешил навязать это несовместимое сочетание «гло бализации» и режима сверхлиберализма. Это сочетание логически и нравственно неприемлемо, так как именно необходимые и неми нуемые реорганизации на национальном и международном уровнях требуют сильного государственного присутствия для того, чтобы та ким образом ограничить неблагоприятные последствия воздействия революционных технологий на неквалифицированный труд. Как из вестно, последний представляет большую часть общей занятости.

Сверхлиберализация запаслась и продолжает запасаться мно жеством политических мер, которые разрушают на рынке труда и в обществе все, что сформировалось с большими усилиями. Все эти меры хотя и представляются модернизирующими, в действитель ности являются анахроническими и ведут человеческое общество на зад, к средневековому мракобесию. Но сегодняшние условия нель зя уподоблять условиям Средневековья, так как тогда социальная структура общества была совместима с рабством и работорговлей, право на труд не было еще установлено и ему не предшествовала об щественная борьба за уважение человеческих прав. Напротив, в те кущей стадии преследование, которое обрушило современное сверх либеральное государство на миллионы людей, у которых отнимается самое большое, пожалуй, благо для человеческого существования, т.е. то, что составляет предпосылку свободы и элементарного до стоинства, т.е. гарантию завтрашнего дня, полностью неоправданно и совершенно преступно.

С добавлением сверхлиберализма «глобализация» с необ ходимостью должна быть взята в кавычки, так как не может уже значить ничего доступного пониманию, поскольку общая суть ее происходит от сговоров, которые дополняют каждый следующий и непосредственно предыдущий, по пути осуществления постав ленных ею темных целей. С принятием сверхлиберализма отдель ные национальные государства стали не только жалкими конспи раторами, но и вдобавок должны фабриковать мифы и убеждать свои народы в правдивости следующих слов: солнце восходит на западе и заходит на востоке или, более конкретно: естествен но сосуществование возрастающего богатства и возрастающей бедности!

И разрушение еще не завершилось. Кто-то мог бы надеяться на то, что заговоры обычно имеют короткую жизнь, они раскро ются рано или поздно, все станет на свои места. Но именно здесь и заключается самое трагическое. Параметры, которые осуществля ли предшествующее равновесие, сменились хаосом. Действительно, эта чудовищная «глобализация» не только не является системой, но и не располагает основами, которые могли бы заменить прежние.

Поэтому все человечество стоит перед опасностью насильственной дестабилизации вследствие экспериментов, которые фабрикуются глобализованными сговорами. Очевидно, нужно что-то делать, чтобы остановить скатывание вниз, поскольку расстояние до дна пропасти сокращается с каждым днем.

Теперь рассмотрим некоторые заговоры, которые составляют сверхлиберализацию, и ее отношения с «глобализацией».

а) Заговор сверхлиберализма У этого заговора есть два главных направления. Оба завершают ся снижением уровня зарплаты и доли ее в национальных ВВП. Речь идет, во-первых, о политике, которая стала известной как «стабили зирующая», и, во-вторых, о мерах, которые прямо направлены про тив зарплат и оправдываются якобы необходимостью ограничения стоимости труда, для того чтобы выросла конкурентоспособность.

Стабилизирующая политика. В начале 80-х гг. почти одно временно все передовые экономики начали фокусировать свое внимание после окончания Второй мировой войны на непрерывно растущем государственном долге и инфляции. Точка отсчета этой оздоровительной кампании была сначала поставлена в США пре зидентом Рейганом и почти сразу после этого в Великобритании премьер-министром Тэтчер. Вначале эта стабилизирующая кампа ния получила всеобщее одобрение, поскольку государственный долг по сравнению с ВВП во всех странах планеты в самом деле достиг угрожающего уровня. Со временем, однако, стало очевидно, что средства контроля государственного долга начали принимать неу правляемые размеры в виде насильственного противостояния между неолиберализацией и кейнсианством. Стало ясно, что неолибералы, которые терпеливо и на протяжении многих десятилетий ждали сво его часа, нашли, таким образом, удобный момент для наступления и превращения изначально простого, но разумного желания пра вительств сократить государственный долг и дефициты, в полный пересмотр экономической политики. Экономику предложения заме нили экономикой спроса, экономическая политика уступила свое ме сто валютно-финансовой, вернулся на экономическую авансцену за бытый почти на три десятилетия термин «потенциальное развитие», т.е. темпа развития, который может осуществиться без инфляции, и сразу началось безжалостное наступление на государственный сектор и работающих по найму трудящихся с внедрением полити ческих линий «умеренности» без даты истечения срока. Европа, но не Америка45, вступила в долговременное равновесие неполной занятости по причине недостаточного спроса и соответствующей макроэкономической политики, которая из антициклической бюджет ной превратилась в циклическую валютную. И вершина данной по Которая, как утверждается во многих разделах этой книги, внедрила и продолжает внедрять кейнсианскую политическую линию.

литики – заключение Маастрихтских соглашений, беспрецедентных в экономической теории и практике. Указанные соглашения прини мают основные экономические форматы словно бумага или ткань, которым ножницы могут придать всякий раз желанную форму.

Переговоры между руководящими деятелями ЕС и странами претендентами на вступление в ЕС имеют примерно следующий вид.

- ЕС: Итак, такая инфляция и ни на десятую долю больше.

А такой вот государственный долг, и ни нисколько больше... наконец, вы нас сильно утомили и, кажется, недостаточно осознаете честь, которая вам оказывается... обсуждаем ваше вступление в средневе кового стиля сооружение ЕС... Поймите, наконец, что любая жертва незначительна перед тем, что мы вам предоставляем.

- Претендующая на вступление страна (в состоянии заметной ПАНИКИ): Да, вы правы, но что нам делать с государственными за тратами на здравоохранение, образование, пособия по безработице и подобное?

- ЕС: Никаких проблем. Урежьте все расходы на здравоохране ние, образование, пособия по безработице, пенсии и прежде всего – зарплаты. Это говорили вам уже много раз. Это все «несовременно».

ЕС ведет вас к славной эпохе Карла Великого, а вы еще занимаетесь социальным государством? И, как сказали, не оставляйте ничего не проданного, продавайте без промедления все ваше государственное имущество. А если у вас будут проблемы, пришлем вам наших опыт ных специалистов в помощь.

- Претендующая страна: Делаем, все что можем... урезаем со циальные расходы и зарплаты, насколько возможно. И, как видите, уже имеем значительный прогресс. Но с безработицей, которая бур но растет, что будем делать?

- ЕС: Внимание... Не занимайте у нас драгоценное время с про блемами вне темы. Сто раз уже говорили, безработица нисколько не занимает нас. Напротив, ее сохранение служит нам, так как таким пу тем легче добьемся избавления от анахронической государственной системы социального обеспечения и приобретем наконец-то гибкий рынок труда. Пусть учатся европейцы работать когда, сколько, где, как этого желают работодатели, и получать соответственно. Пускай изучают хорошенько «философию занятости». В XXI в. немыслимо настаивать на поддержании архаических схем в трудовых отношени ях. Позаботьтесь, чтобы стало понятно вашим трудящимся, что они сами виноваты в безработице, поскольку своими чрезмерно раздуты ми требованиями разрушили конкурентоспособность всей Европы.

Смотрите на США и берите с них пример. Без промедления.

- Претендующая страна: Продвигаемся... идем хорошо... За трудняемся, но справляемся. Знаете, однако, мы не обсудили раз витие нашей реальной экономики и наш торговый баланс, который проявляет серьезные проблемы... до недавнего времени расширяли разрыв нашего развития со средним уровнем ЕС, и импорт наш уве личивается с течением времени все больше и быстрее по отношению к нашему экспорту.

- ЕС: Слушайте, мы устали от вас. Вам уже пора понять, что вы не можете иметь все. Сделали свой выбор, хотите стать членом ЕС, поэтому забудьте про развитие и актив или сбалансированный тор говый баланс. Это не для вашего, а для более высокого уровня. Вы позаботьтесь о том, чтобы ваша биржа развивалась хорошо, иными словами, чтобы вы обеспечивали большие прибыли иностранным институциональным инвесторам, которые оказывают вам честь их посещать и...закончим на этом.

- Претендующая страна: Знаете, наша твердая национальная валюта приводит ко многим проблемам, помимо отсутствия разви тия и дефицитного торгового баланса. Следовательно, это вызывает серьезную дезориентацию наших производственных ресурсов, и, как нам говорят специалисты, это будет необратимым и маргинализи рует нас.

- ЕС: Много раз уже вас предупреждали о том, чтобы с нами го ворили на серьезные темы, т.е. про стабилизацию вашей экономики, которую, если действительно хотите стать членами ЕС, должны всег да охранять как Церберы, а также обеспечить ее модернизационное переустройство. В этом вам будем содействовать нашим опытом, и вы добьетесь успеха, но поймите, что у нас нет лишнего времени зани маться неоправданными фобиями каждого государства – члена наше го союза. Неужели вы не видите, какие проблемы нам создает евро?

- Претендующая страна: Именно так... Вы нас опередили. Зна ете, нас сильно беспокоит развитие евро, так как граждане нашей страны начинают опасаться вступления в ЕС.

- ЕС: Что вы хотите, чтобы мы сделали? Ждем... ждем «падения»

американской экономики... куда денется, подходит. Вы тоже, однако, воодушевились вчерашним триумфом, который имел евро в течение целых двух часов. «Извел» доллар и перешагнул выше 0,90 цента.

Потом, конечно, вышел этот Гринспен и объявил какие-то новые данные о развитии американской экономики. Что мог сделать евро?

Отступил! Посмотрим, как пойдет дело завтра... Но повторяем вам, необходимо терпение в этих делах. Подождите и вы вместе с нами увидите разрушение американской экономики, а пока успокойте ваш народ. Здесь речь идет о средневековой революции. И вбейте глу боко в ваши мозги – терпеть неудачу не придется. Нам подтвердил это и Карл Великий со своей невидимой рукой. Итак, заканчиваем...

принимаем вас в «ЕС-ный рай», но вам нужно стать сознательными «модернистами». Примите серьезный вид и продвигайтесь по пути, который проложил Карл Великий. И если ваш отсталый народ соз дает какие-то проблемы, интенсифицируйте его «информирование».

В конце концов, только невежественные люди, ретрограды и пробле матичные субъекты сопротивляются блестящему будущему Европы.

Первый большой сговор – это решение о внедрении абсолют ной стабильности, валютной, естественно, потому что реальная ста бильность не интересует создателей ЕС. Не интересует, в частности, уровень европейской безработицы, превышающий 10%, и постоянно активный внешний баланс ЕС (или постоянно дефицитный США).

Главная цель – свести к нулю инфляцию. Зачем нам нужна «лишняя»

инфляция? Государственный долг, пока он существует, указывает на отсутствие равновесия. Тогда как, наоборот, активное сальдо – со действует равновесию. С нулевой инфляцией или очень близкой к нулю – ведь мы не совершенны – и с активным торговым балансом, наши экономики будут иметь безработицу, уже не станет возможным решение расходов государственной системы социального обеспече ния, поэтому будем постоянно находиться в антиинфляционном со стоянии.

Это и многое другое общеизвестно, но новая схема требует постоянной борьбы с инфляцией, и если в 80-х гг. антиинфляцион ная борьба считалась огородным пугалом, то с «новой» экономикой стала главенствующим принципом.

Почему же стимулируется борьба с инфляцией? Ответ про стой и одновременно целиком определяющий и обусловливающий начальный выбор. Поскольку международному капиталу было не обходимо обеспечить передвижение по всему миру, по возможности не подвергаясь серьезным угрозам, стабильность отдельных нацио нальных валют должна была упрочиться. Поэтому инфляции, пусть даже минимальной, говорят «нет». Поэтому государственному долгу говорят «нет». «Да» – низким процентам, которые бы не угрожали стабильности и поощряли активность бирж всего мира. «Да» – абсо лютной свободе движения капитала. То, что в этих условиях, огра ничивающих спрос, не поощряются производственные инвестиции, а поощряется, в основном, стремление к личной выгоде, имеет не большое значения, поскольку экономики дематериализуются и, не сомненно, существуют и «экономики предложения», которые уверя ют нас, что производство почти автоматически создает спрос.

Еще раз отмечу, что приведенные выше выборы были крайне заговорщицкими, поскольку равнодушно служили интересам капи тала и были направлены прямо против труда.

Сокращение государственного сектора. Ожидаемым было и то, что настанет когда-то момент большого наступления на госу дарственный сектор – этого монстра, который выжимает жиз ненные силы национальных экономик, является коррумпированным, расточительным, безрезультативным и, что хуже всего, препят ствует хорошему, результативному и неподкупному частному сектору совершать его национальную миссию. Наступление было методически подготовлено, и, разумеется, была найдена некоторая теоретическая основа, чтобы поддержать его исходя из того, что оно началось благодаря росту неолиберализма, а не вследствие реальных потребностей. Клевета на государственный сектор в силу необхо димости превратила комплементарные отношения между государ ственным и частным секторами в антагонистические и враждебные.

Кампания против государственного сектора началась с официально го заявления, что с новым международным экономическим порядком и его требованиями каждая национальная экономика должна в лю бой момент стремиться к максимально возможному результату, давая понять, что это не может быть достигнуто государственным сектором. Тем не менее этот вывод должен был быть как-то под твержден прежде всего сравнением с соответствующей результатив ностью частного сектора. В этом направлении было мобилизовано множество аргументов, которые основывались как на экономиче ской теории, так и на некоторых эмпирических исследованиях, на пример, попытках сравнения результатов управления государствен ными и частными предприятиями, которые предлагали один и тот же продукт или одинаковую услугу, функционировали в примерно одинаковой среде рынка (-, 1993).

Однако и тео ретические доводы, и эмпирические подтверждения, оправдываю щие необходимость предпочтения частных предприятий, не очень убедительны. Единственный верный вывод, который вытекает из этих сравнений – это то, что режим собственности одного предприятия не имеет особенного значения, а решающую роль для достаточно го функционирования предприятия, государственного или частного, играют качество и результативность его управления. Следовательно, частные и государственные предприятия мугут быть в равной сте пени результативными, если центр тяжести перенесут в эту сферу (Goudeman and Loveman, 1991).

С 1920 г. государственный сектор экономики в европейских странах расширяется ускоренными темпами: с 20% ВВП до 30% в 1950 г. и 50% в 1980 г. Однако развитие в Европе «капитализма с человеческим лицом» было результатом сознательного решения построить государственную систему социального обеспечения, в противоположность США, которые оставили ограниченным объ ем своего государственного сектора, и государственная система со циального обеспечения была аналогичной. Когда началась война против государственного сектора, решительно утверждали, что большой его объем был причиной проблем экономик, в которых он присутствовал.

Скоординированное наступление на государственный сектор и государственные предприятия, которое началось одновременно почти во всех странах, обьясняется не реальными фактами, а иде ологическими предпочтениями (Heald, 1988, p. 309). В самом деле, после 1980 г. уже не обсуждаются вопросы, которые имеют отно шение к необходимости лучшей организации государственных пред приятий, инвестиций и цены предоставляемых ими услуг, поскольку их приватизация считается уже необходимой. Таким образом, курс на приватизацию начинается так же маниакально, как несколько лет до этого национализация.

Между тем, кроме влияния неолиберализма, который после своего воцарения попытался превратить государственные пред приятия в частные, и кроме стремления современных правительств обеспечить беспроцентные источники финансирования своих госу дарственных дефицитов и долгов, это наступление против государ ственного сектора обременено сговорами и очень опасно.

Опасно потому, что тем поспешным и фанатичным путем, кото рым предпринимается наступление против государственного сектора, совершается много ошибок, отсутствует прозрачность и не исклю чаются скандальные предпочтения в пользу монопольных пред приятий, которые имеют возможность оказывать давление, обещать вознаграждения и подкупать правительства для получения госу дарственных предприятий за ничтожные цены. Опасно потому, что таким образом распродается государственное имущество, которое принадлежит обществу в целом;

потому что в этой распродаже пре обладают кратковременные критерии, в то время как в долгосрочной перспективе встает вопрос о том, как будут решены проблемы новых государственных дефицитов и долгов, так как эта распродажа пока еще не оправдана предыдущим серьезным изучением, которое до казывало бы, что результативность этих государственных предприя тий вырастет, когда они перейдут в частные руки, и именно поэтому, вполне вероятно, этого не произойдет.

Для примера приведу случай британской авиационной компа нии British Airways, которая как государственная компания никогда не терпела убытки, которые имеет сейчас, сразу после ее приватиза ции. Что касается качества предоставляемых своим клиентам услуг и вообще эффективности авиационных компаний, которые привати зировались с беспрецедентной поспешностью по всей планете, пер вые результаты не в пользу этого выбора. В самом деле, либерализа ция рынка в этом секторе привела к худшему качеству услуг, чем до приватизации, а также к выросшим ценам, так что подтверждается довод о том, что выбор не должен относиться только к государствен ному или частному сектору, но к обеспечению их оптимального со четания (Kuttner, 2000).

Другой пример: поспешная приватизация британских железных дорог имела драматические последствия: всего за три года 38 чел.

погибли в железнодорожных происшествиях в 1997 г. в Соутхолле и в 1999 г. в Пэддингтоне, 4 погибших и 34 раненых в результате железнодорожной катастрофы в октябре 2000 г. в Хэшфордшире (The Economist, 21.10.2000 г.). Вероятное объяснение этого ряда несчастных случаев – то, что приватизация британских железных дорог предусматривала «модернизацию», но не предусматривала безопасности пассажиров! Но, продолжая размышление над пробле мами роли современного государства, в контексте которого различ ные теории и взгляды обсуждались выше, в этой главе необходимо отметить поразительное выравнивание современных правительств в распоряжениях по поводу приватизации и сокращения государ ственного сектора. Соответствующие директивы в Европе посту пают от руководства ЕС, которое само подчиняется приказаниям транснациональных корпораций. Однако для объективности следует сказать, что сейчас уже не нужно присутствия этих компаний, по скольку с момента, когда был отдан приказ либерального рассмо трения экономики, «река следует своему руслу». Безусловно, гонка приватизаций и вообще сокращение государственного сектора – еще одно дополнительное средство констатирования стоического приня тия неспособности и неэффективности современных правительств.

«Вы, в угол! – их заказывают те, кто приказывает, – и решим, что будет с вами впоследствии».

Необходимо подчеркнуть, что выбор между частным и госу дарственным предприятием всегда руководствуется действующим экономическим мировоззрением, т.е. в конечном счете значением, которое придается благосостоянию общественного целого или мак симизации прибыли. Государственные предприятия, хотя и не кон курентоспособные при рыночной экономике, ставят, однако, обще ственный интерес выше частного, в то время как в случае частных предприятий происходит противоположное. Возвращаясь к событи ям приватизации в Великобритании, напомню, что «ситуация там ча сто становится кризисной по причине того, что приватизация соци ально значимых предприятий благоприятствует богатым клиентам, но отрезает газ, электроэнергию, воду и телефон от большого числа бедных семей» (Chomsky, 1999, p. 68). Что касается поспешных при ватизаций в бывшых социалистических странах, то директор регио нального управления PNUD А. Круиндеринг (Transition, 2000) счи тает, что это одно из крупнейших преступлений ХХ в., поскольку оно довело эти страны до беспрецедентного уровня бедности.

Массовые приватизации продолжаются с неуменьшающейся фанатичностью, оправдываются не реальными нуждами экономики, а лишь идеологическими предпочтениями. Они фанатично продол жаются во всех географических регионах, несмотря на неудачи, ко торые замечаются в процессе их движения (например, после посто янных происшествий на британских железных дорогах 50% акций Raitlack было возвращено государству (International Herald Tribune, 11.11.2004 г.)), для того, чтобы покрыть с помощью их продажи госу дарственные дефициты и государственный долг, окончательно рас продавая таким путем государственное имущество в частные руки.

И пока начинает осуществляться денационализация совокупности государственных услуг в ЕС, особый интерес представляют выводы, которые делает Том Эллисон (T. Allison), бывший первый консуль тант комиссии по торговле в США (и вначале горячий сторонник приватизаций), относительно расформирований авиационных ком паний: «…если бы их руководители знали, что знают сейчас, они никогда бы не одобрили расформирование». Действительно, это рас формирование завершилось уменьшением зарплат трудящихся от расли, значительным сокращением пенсионных льгот, уменьшени ем числа работников, хотя спрос на услуги компаний вырос, ростом цен на авиационные билеты и, наконец, переводом долгов компаний на налогоплательшиков (Praff, 2006). Тем не менее, наперекор этим и другим неблагоприятным последствиям, приватизации и выкупы продолжаются и достигли в 2006 г. неконтролируемого уровня. Так, их стоимость в 2006 г. достигла 859 млрд долл. против 567 млрд долл. в 2005 г. и 514,8 млрд долл. в 2004 г. (Bloomberg). Большие угрозы, которые связывают с повторным инвестированием дивиден дов и прибылей, видимо, и есть главное объяснение этого роста.

Тенденция очевидна – все приватизировать и оставить госу дарство голым. Таким образом, из одного конца Европы до друго го службы, которые традиционно принадлежали государству, те перь предлагаются некоторыми национальными правительствами частным лицам (Business Week, 18.10.2004). В Германии частные компании строят и содержат школы, во Франции 18 тюрем были построены и обслуживаются частными лицами, в Голландии вы сокоскоростные поезда были построены и обслуживаются на сред ства частных лиц.

Роль ЕС в рамках ВТО относительно либерализации, т.е. при ватизации государственных услуг социальной значимости, таких как транспортные средства, почта, производство и предоставление энер гии и связи, имеет решающее значение. Речь идет об общем догово ре торговли услугами, т.е. общем условии, которое касается торгов ли услугами в рамках ЕС, по которому все передовые европейские страны обязались применить принцип свободной торговли. Таким образом, основные права граждан переводятся из государственной в частную монополию. Добавлю еще, что с 1999 г. ЕС продвигает приведенную выше стратегию, не чувствуя необходимости учиты вать мнение своих народов.

Безусловно, отстранение государства от предоставления со циально значимых услуг гражданам Европы было подготовлено бла годаря поэтапному уменьшению здесь налоговых коэффициентов.

И, конечно, благодаря заговорам. Как же смогли стать и даже характеризоваться заговорщицкими эти выборы экономической политики? Безусловно, эта попытка уточнения характерных осо бенностей заговора связана со многими трудностями, однако она необходима, даже если не завершится абсолютно удовлетворитель ными результатами. Заговорщицким, или конспиративным счита ется всякий выбор, до принятия которого власти вначале осозна ли, что будут иметь неблагоприятные последствия для трудящихся и для социально более незащищенных слоев населения. Тем не ме нее для того, чтобы ограничить сопротивление всех тех, кого это касается, они стараются сделать непрозрачными различные этапы процесса своего выбора или представить его как якобы навязы ваемый сверху. Заговорщицким, или конспиративным необходимо также считать любое решение, которое является продолжением каких-то предыдущих неблагоприятных процессов развития для труда и укрепления его эксплуатации. Безусловно конспиративной является всякая попытка создать благоприятные условия для срав нительно безболезненного одобрения и принятия невыгодных ре шений, касающихся бедных слоев общества. Для подготовки бла гоприятных условий для навязывания сложных трансформаций обычно прибегают к мифам и мифотворчеству, которые, повторя ясь в виде свершившихся и неминуемых результатов, приобретают с течением времени видимость высшей силы, судьбы, метафизики, т.е. «единственного пути». Считаю, что эти и другие подобные программы принадлежат всему, что могло бы быть определено как «сверхлиберализм». Они относятся, другими словами, к мерам, которые выходят за пределы требований простой системы неоли берализма, которые противоречат также основным законам, руко водящим ею. Эти меры, вводимые под давлением, способствуют максимизации прибыли посредством кражи доли дохода, которая на основе законов функционального распределения принадлежит труду.

Приведу некоторые примеры заговоров, которые присоединя ются к начальным выборам ограничения обьема государственного сектора. Многие из рассмотренных фактов касаются и Греции, кото рая во многих случаях и из-за множества причин выделяется как ис ключительное поле приложения мер крайней либерализации (стало быть, согласно вышеуказанным уточнениям, и заговоров, которые очень часто по причине их сложности и запутанности, а также различного хронологического появления, возможно, трудно понять).

Хочу еще отметить, что определение официального заявления, ре шения или сочетания мер как заговора ни в коем случае не означа ет, что и ответственный правительственный деятель, который делает такое заявление, – заговорщик. Скорее всего, он верит в то, о чем сообщает, не имея достаточного уровня экономических зна ний, и старается сделать лучше в трудных условиях, становясь, таким образом, несознательно ответственным. Хотелось бы, чтобы было совершенно ясно, что нашей попыткой использовать очевидные примеры заговоров, которые относятся к Греции, но являются общепринятыми, я не имею желания найти виновных, оскорбить или оклеветать кого бы то ни было из уполномоченных лиц, которых, возможно, прямо или косвенно связывают с тем, что определяется как заговоры. Мы не ссылаемся на лица, которые к тому же меняются с такой скоростью, что трудно запомнить их имена и должности, а напротив, стараемся проверить логическую связь между объявленными решениями с какой-нибудь теоретиче ской основой. Таким образом, термин «заговор», который к тому же может просто соответствовать бездействию, является от носительным и исключительно условным.

б) Заговоры вокруг умеренности46 и государственного сектора «Глобализация» в широком или относительно ограниченном масшабе, как, например, в рамках ЕС, кроме постиндустриальной стадии, новых технологий и либерализации торговых отношений, должна принять и поворот экономической политики на 180: от эко номики спроса к экономике предложения. Что значит «должна»? От вет, который будет дан именно на этот вопрос, является и ответом на то, действительно ли «глобализация» содержит заговоры, решения, Форма экономической политики, которая во время экономического спа да ограничивает потребности и необходимые расходы государства с целью стабилизации и уменьшения государственного дефицита. – Прим. перев.

изначально определяющие судьбу одного из двух традиционных факторов производства. Ответом является «Нет». Иными словами, «глобализация», которая является смешением режима либерализа ции международной торговли47, постиндустриальной стадии раз вития и новых технологий, могла бы прекрасно сосуществовать с иной, отличающейся от либерализма и еще более от крайнего ли берализма, макроэкономической политикой внутри отдельных наци ональных экономик. Но этот «мезальянс» глобализации обеспечил самые большие выгоды транснациональным корпорациям и между народному капиталу, параллельно стал «могильной плитой» для тру дящихся, безработных и вообще для всех тех, кто неспособен вести переговоры в глобализованной среде.

Исходя из того, что структуры, возможности роста и эко номические циклы значительно различаются в каждой стране, попытка выработать единую макроэкономическую политику без соответствующей теоретической основы является достаточно показательной для разоблачения переплетенных конспиративных интересов, которые ее навязывают, как навязали мнение «един ственного пути», сопутствующего «глобализации». Однако приня тие ослабленной макроэкономической политики ни в коем случае не может служить общественным интересам, особенно когда это ка сается развивающихся или среднего уровня развития экономик. По тому что, кроме антиинфляционной политики, с которой сверхли берализм в виде laissez-faire, laissez-passer связывается неразрывно, эта система завершается расколом общества, социальным хаосом и политической нестабильностью везде, где она внедряется: в Вели кобритании в конце XIX в., в США, Новой Зеландии, Мексике и т.д.

Результат всегда один и тот же – создание разрегулированного рынка, где труд является свободно покупаемым и продаваемым, как и любой другой товар (Gray, 1998). Таким образом, сверхлиберализм не только не является необходимым компонентом «глобализации», которая, напротив, имеет необходимость в сильном государстен ном вмешательстве для того, чтобы ограничить неблагоприятные социальные последствия, а к тому же произвольная и якобы вынуж денная взаимосвязь его с «глобализацией» включает в себя почти Как вытекает из анализа главы V, применение либерализации торго вых отношений было селективным и осуществлялось в ущерб развиваю щимся экономикам.

весь комплекс заговоров. На этом пути многие побежденные «гло бализацией» уже не имеют защиты.

Что же это за заговоры?

Представление стоимости труда как «невыносимого» бре мени современной экономики. Одновременно с началом политики умеренности, или – более правильно – «стабилизирующей полити ки», труд стали рассматривать как фактор производства, постоянно подчеркивая, что оплата труда неоправданно чрезмерна относитель но его производительности. При этом полностью замалчивалась и принижалась другая и очень значительная роль заработной пла ты как покупательной силы, которая поощряет спрос, инвестиции и прогресс. Тем не менее, кроме доминирования экономики пред ложения, сторонники которой утверждают, что нет необходимости беспокоиться о спросе, для большей части капитала уже был принят курс на поворот от эффективного инвестирования к легкой, быстрой и спекулятивной прибыли бирж. По причине этой методичной и си стематической пропаганды трудящиеся начали чувствовать расте рянность и почти вину, так как были принуждены «осознать», что они сами своими требованиями якобы снижают международную конкурентоспособность национальных продуктов и услуг, разру шая таким образом свои национальные перспективы. Следующий шаг – это почти стоическое принятие «замораживания» заработной платы.

Ясно, что жертвы работающих по найму принесли желанный результат в виде падения инфляции. Но наступление на греческих трудящихся не было остановлено, так как выгоды, которые должны были быть обеспечены посредством уменьшения реальных зарплат и доли зарплат в ВВП, как считается, еще не достигнуты. Поэтому усиленно продолжается пропаганда, которая обвиняет трудящихся в низкой конкурентоспособности греческих продуктов, оказывается нажим на них, чтобы они приняли без сопротивления продолжение замораживания их зарплат, ослабление рабочих профсоюзов с ро стом политической карьеры их руководителей и резкое сокращение социальных пособий. Медленно, но стабильно вместе с непрерыв ным созданием новых проблем трудящимся продолжается изъятие доли дохода, которое им принадлежит по праву, и одновременно методически подготавливаются переворот в трудовых отношениях и разрушение государственной системы социального обеспечения.

Некоторые показательные результаты этой пропаганды, которая оправдывается «джунглями», в которые приведенно греческое обще ство, обозначены ниже.

Вопреки искусственному климату, который старается создать постоянная пропаганда, рассуждая о якобы высокой стоимости тру да, как будто ответственной за низкую конкурентоспособность на международной арене и о якобы неоправданном ее уровне по срав нению с производительностью труда, факты свидетельствуют о сле дующем.

– Затраты на оплату труда в Греции самые низкие в ЕС: 17% против 31% в Германии, между тем смешанный (т.е. с премиями, отчислениями на пенсию и социальные услуги) дневной заработок ниже на 64% среднего в ЕС (INKA).

– Если принять за основу (100%) почасовую оплату труда в США, то в Греции этот показатель составляет 53%, а в Европе 93%, так что оплата труда греческих наемных рабочих представляет 57% от среднего в ЕС. Необходимо отметить и сравнительное неблаго приятное положение греческих трудящихся по сравнению с другими странами ЕС, что можно рассматривать и как показатель большой степени неравного распределения дохода: в то время как средний доход греков соответствует 67% от среднего дохода в ЕС, средний греческий заработок составляет только 57% от среднего по ЕС. Эта разница объясняется и тем фактом, что производительность труда растет быстрее реальных зарплат трудящихся.


– Половина греческих пенсионеров получает пенсию ниже 352 евро ежемесячно и находится ниже черты бедности.

– Распределение дохода в Греции (в противоположность эко номикам ЕС) становится более неравным после налогообложения.

Показатель неравенства распределения доходов в Греции является самым высоким среди государств-членов ЕС, за исключением Пор тугалии (Eurostat): 2,2% итогового дохода соответствует доле 10% самых бедных среди населения Греции против 2,6% в ЕС, и 26,3% итогового дохода составляет долю 10% самых богатых в Греции про тив 24% в ЕС соответственно.

– Наконец, греческие затраты на социальное обеспечение яв ляются самыми низкими в Европе (Eurostat), на 5,4% ниже соответ ствующего среднего показателя в Европе.

Эти тенденции предвещают еще больший масштаб макроэко номических неравновесий, все более очевидные сговоры и их тес ную взаимосвязь с «глобализацией», так как последствия дальней шего ограничения влияния покупательной способности трудящихся на такую экономику, как греческая, с крайне низким количеством работающих по найму в общей занятости, вполне очевидна. В самом деле, Греция располагает предельно малым количеством оплачивае мого по найму труда в совокупной занятости (48%) по сравнению с аналогичным средним показателем в ЕС (85% и выше) из-за в два раза большего числа самозанятости и занятости в аграрном секторе.

Эти значительные структурные различия между Грецией и осталь ными членами ЕС определяют крайне ограниченный спрос на мест ные продукты, поскольку в соответствии с экономической теорией он в основном зависит от работающих по найму. Из-за этих разли чий угроза растущей замены местных продуктов импортируемыми в греческом варианте является фактом, а в существующих условиях – неминуемым.

Кроме того, в Греции теневая экономика достигает почти 50%, поэтому можно было ожидать следующего:

1) основательная противоинфляционная политика ограничила бы действенность оплаты труда в пользу других доходов;

2) наступление по всему фронту против «инфляционного чудо вища» потребовало бы чрезмерных жертв в пределах оплат наемно го труда с учетом очень низкого процентного отношения его в общей занятости.

В действительности произошло вот что.

В 1984–1999 гг. ВВП продолжал расти, однако самые низкие реальные зарплаты в Греции уменьшились на 16,08% (данные Все общей федерации греческих трудящихся (ВФГТ)). Напротив, увели чиваются прибыли, которые в 1993–1999 гг. росли с годовым тем пом 27% и в 3 раза быстрее роста национального дохода. Особенно в 1999 г. прибыльность достигла беспрецедентного уровня – 45% в реальных пределах, увеличивая таким образом в 4 раза чистую прибыль в промышленности по сравнению с началом десятилетия (ICAP, 1999).

Доля зарплат в национальном доходе с 59,5% в 1982 г. умень шилась до 54,7% в 1997 г. в пользу соответствующей доли капитала.

Но показатели эти отражают только часть действительности. Потому что, если принять во внимание огромную долю уклонения от нало гов в Греции, которая вынуждает работающих по найму вносить как подоходный налог большую часть общих выплат (которая на основе рациональной и элементарно справедливой налоговой системы не обременяла бы работающих по найму), доля зарплат в ВВП состав ляет лишь 53% (-, 1999). Те, кто занимаются проблемами распределения, знают, что чрезвычайно опасным счи тается макроэкономическое отсутствие равновесия процентного от ношения зарплат ниже 60% в функции Кобба-Дугласа. И еще, если учитывать в комплексной доле рабочего дохода и самую низкую сум му, по сравнению с остальным ЕС, которая предлагается в нашей стране как социальная или косвенная зарплата, но и отрицательные перераспределяющие ее результаты, то положение становится еще более критическим.

Ежедневное пособие по безработице как доля основной днев ной оплаты неквалифицированного рабочего снизилось с 67% в ян варе 1982 г. до 46% в январе 1997 г. (ВФГТ).

И это еще не все! С сентября 1999 г. и до февраля 2001 г. 35 трлн драхм «поменяли хозяев» через Афинскую фондовую биржу (АФБ).

И те, кто потеряли эти деньги, были беднейшими гражданами... Те, кто выиграли, знали «правила игры АФБ». Следовательно, новое перераспределение дохода от самым бедных к самым богатым, мас штабы которого не имеют, по всей вероятности, прошлого, и которое предвещает долговременное и неконтролируемое отсутствие равно весия в греческой экономике.

После этих фактов интересно рассмотреть новый критерий производительности – конкурентность на уровне предприятия. Речь идет о чистой прибыли предприятия, приходящейся на одного ра ботающего. Этот критерий дополняет предшествующие, на основе которых, как увидим в главе VI, содержание этого понятия еще не выяснено и не конкретизировано. В любом случае, если принять во внимание этот дополнительный критерий, должно быть ясно, что будет проталкивать в дальнейшем со своей стороны предприятия к двойной попытке уменьшения числа трудящихся и роста произ водительности тех, кто продолжает работать, возвращая таким об разом ненавистную трудящимся схему оплаты их труда, известную как «система пота», которая была распространена в начале ХХ в.

(, 1967). В таблице 3.1 приведены статистические данные греческих предприятий, которые на основе этого критерия достига ют наилучших результатов конкурентоспособности. Одновремен но данные этой таблицы должны быть восприняты и как дополни тельный к указанному выше довод, который усиливает присутствие конспиративного настроения против трудящихся каждый раз, когда постоянно утверждают, что «оплата их чрезмерная», поэтому оправ дываются меры по сокращению работников.

Таблица 3. Прибыль предприятий, приходящаяся на одного работающего (из 12 самых успешных в отрасли предприятий, внесенных в АФБ) Компания Объем Чистая Число тру- Продажи Прибыль продаж за прибыль дящихся на одного на одного 9 мес. (млн для распре- трудяще- трудяще драхм) деления за гося (млн гося (млн 9 мес. (млн драхм) драхм) драхм) 1. Алюминий 289914 66654,00 1,477 196,29 45, Греции 2. Зампа 7208 1535,41 35 205,94 43, 3. Интралот 56323 11408,87 264 213,35 43, 4. Unisystems 18986 7806,06 210 90,41 37, 5. Panafon 150336 46431,00 1360 110,54 34, 6. Эллиника 75271,80 3285 308 244,39 10, петрелеа 7. Cosmote 144961 22073,25 1053 137,67 20, 8. Агротикос 9040 2963,73 142 63,66 20, икос спиру 9. Кириякулис 1967 455,18 25 78,68 18, 10. Рокка 10596 3628,05 223 47,52 16, 11. Дайос 2812 568,76 35 80,34 16, пластика 12. Этники 2137 2768,99 202 10,58 13, акинитон Источник: Отдел анализа Rate Capital AXE, RMS, Балансовые отчеты компаний (, 23–24.12.2000 г.).

Итак, люди труда подвергается жестокому гонению, на них воздействуют многими способами: безработицей, которая ограни чивает доходы трудящихся и их возможности вести переговоры;

«замораживанием» зарплат, ограничивающим покупательную спо собность;

сокращением пособий государственной системы соци ального обеспечения и степени доступа с равными возможностями к социально значимым услугам;

поиском новых критериев конку рентности;

конкуренцией со стороны трудящихся неразвитых стран, в которые капитал имеет непрерывный и свободный доступ, что тянет уровень зарплат вниз и в передовых экономиках;

про тивоинфляционной политикой с сочетанием биржевого подъема, не благоприятствующего проведению производственных инвестиций, и, следовательно, не создающего новые рабочие места;

наконец, политикой умеренности, самое результативное орудие которой со стоит в наступлении по всему фронту против инфляции, является ограничением реальных зарплат.

Как выглядит европейская безработица? С середины 70-х и до 1993 г. в ЕС нисколько не тревожились постоянно растущей без работицей. Напротив, старался убедить государства-члены, что буд то бы речь идет о «циклической» безработице, доля «естественной безработицы»48 якобы увеличилась из-за изменений в составе рабо чей силы, перемен законодательства, увеличения «несговорчивости»

трудящихся и т.п. Были также попытки объяснения роста безработи цы пособиями по безработице и социальной защите, которые буд то бы отбивают у безработных желание работать;

технологической отсталостью Европы от США;

ростом активного европейского на селения и другими сомнительными и незначительными причинами (-, 1995) без указания того решающего фактора, что приложение антиинфляционной политики «без окончания сро ка» вызвало ослабление темпов развития Европы и увеличило без работицу. По данному вопросу очень характерно возвращение на экономическую сцену «потенциального темпа развития»49, который был навязан как руководящий принцип выбора макроэкономической политики современными правительствами. Для Европы этот темп был оценен в 3% за год. Несмотря на то, что «интенсивность заня тости» выросла в Европе, и для создания новых рабочих мест по сле 1990 г. требуется темп развития только 2% по сравнению с 4,2% в прошлые десятилетия (European Economy Commission, 1991), без работица продолжала расти.

«Естественная безработица» связана с сезонным трудом, переподго товкой и повышением квалификации, сменой работодателя и т.д. (, 1967, 272-3).

Темпа развития, который может быть достигнут без поощрения ин фляционных давлений.

Наконец, в 1993 г., т.е. спустя 20 лет после появления и посто янного роста безработицы, ЕС вынужден признать, что безработица является проблемой номер один в Европе (White Paper50, 1993). Тем не менее объяснения существования безработицы, а также очевид но неэффективные пути решения, которые предлагаются для борьбы с ней, вызывают обоснованные подозрения, что действительное стрем ление ЕС – это не устранение безработицы, а какие-то другие цели.


– Сохранение европейской безработицы для того, чтобы поощрять процесс развития рынка труда и трудовых отношений в Европе по соответствующей модели США. Действительно, внимательного изучения публикации в «Белой книге» достаточно для того, чтобы понять восхищение ЕС достижениями США в этой отрасли, а также решение обеспечить то же самое в Европе. И поэтому главная идея этой книги – это требование к странам-членам ЕС формирования в Европе гибкого рынка труда.

– Сохранение безработицы в качестве «троянского коня» для действенного повторного перераспределения дохода от труда к капи талу. Таким образом, без колебания, теоретического или морального, ЕС официально поощряет своих членов оплачивать труд с ростом меньшим, чем соответствующая производительность, для того, что бы таким путем контролировать инфляцию. И, действительно, почти во всех европейских странах отмечается значительное увеличение доли капитала и соответственное уменьшение доли труда в ВВП:

в Германии в 1980–1995 гг. доля прибылей увеличивается с 28 до 36%, во Франции с 28,3 до 39,7%, в Италии с 36 до 42,5% (ОЕСР, 1996, p. 39), в Греции с 28 до 47% (-, 1996). Не обходимо, однако, отметить еще раз особенность, которую Греция проявляет, используя затяжную политику умеренности, стремящую ся к контролю инфляции. Греческая инфляция, безусловно, не объ ясняется излишним потреблением, исходя из того, что кроме очень низкого участия доходов от наемного труда по причине процентно го отношения работающих по найму в итоговой занятости, который равняется около 50% среднеевропейского показателя. Установлено также, что 63% греческих домохозяйств ограничили расходы на пи «Белая книга». В данном документе для широкой общественности представлены вопросы управления ЕС. Документ содержит рекомендации относительно путей укрепления демократии в Европе и повышения леги тимности ее институтов. – Прим. перев.

тание (INKA). Очень показательны ответы греческих трудящихся по сравнению со средними европейскими на следующие два вопроса:

«Зависит ли их зарплата от производительности их труда?» и «Чув ствуют ли они, что их здоровью угрожает опасность?». 52,3% грече ских трудящихся ответили отрицательно на первый вопрос (против 25,6% в среднем по Европе). Следующий по величине процент от рицательных ответов на этот вопрос дают трудящиеся Португалии (36,4%). Таким образом, больше половины греческих работников заявляют, что трудятся в архаической системе «пота и выработки», которая определяет их заработную плату. Также более высокий про цент по сравнению с аналогичным средним по ЕС ответов грече ских трудящихся на второй вопрос должен восприниматься как до полнение к первому. В самом деле, 44,3% греческих трудящихся «чувствуют, что их здоровье в опасности» против 30,1% аналогич ного среднеевропейского показателя с Испанией на первом месте с 62,6% (HPSA–Греческая ассоциация политической науки). Послед ствия такой антиинфляционной политики будут иметь для Греции в долгосрочной перспективе непредсказуемые масштабы и станут угрожать сдерживанием в будущем любой попытки реальной кон вергенции. Но и в средне-краткосрочной перспективе необходимо принять, что пределы контроля греческой инфляции, которые огра ничивались почти исключительно продолжительным сокращением реальных зарплат, безусловно, исчерпаны, тогда как греческая эко номика, кажется, не располагает другими путями.

Подчеркну еще раз, что «Белая книга» обещала в 1993 г., что с мерами, выдвинутыми в ней, безработица в Европе в 2000 г. была бы сокращена якобы наполовину, обещание, которое, естественно, не осуществилось. И справедливо ставится вопрос: ЕС, когда давал это обещание в 1993 г., не знал, что это было невозможно осуществить?

Если это действительно так, тогда существует проблема надежности в общем во всем, что он обещает. И если, напротив, зная, дал обеща ние, которое было невозможно воплотить, тогда как не утверждать и здесь существования сговора? Тем более, насколько известно, ни когда не было дано какого-нибудь обьяснения со стороны ЕС о при чинах, по которым европейская безработица не сократилась к 2000 г.

наполовину, как об этом заверяли в 1993 г.

Можно ли назвать не внушающим доверия представление здесь таких вопиющих фальсификаций действительности, а такие масштабы ощутимых последствий результатом заговора? Лично я хочу верить, что нет, и подобная характеристика – совсем не мое намерение, к тому же я стараюсь в меру возможности приводить доказательства всего, что утверждаю.

Меры против безработицы и 35-часовая неделя. С момента, когда начались переговоры между Грецией и Европой, много спор ных стратегий с резким конспиративным оттенком было связано с продолжительностью рабочей недели в 35 часов. Вначале хоте лось бы прокомментировать неоправданную медлительность в том, что не было поставлено прямо с самого начала на стол переговоров эту меру ограничения часов работы, как само собой разумеющее ся и результативное средство контроля европейской безработицы.

В самом деле, в White Paper не предлагается эта мера, хотя речь идет об исключительно эффективной мере против безработицы. Поэтому и в нашей книге о проблеме безработицы (1995 г.) мы показывали, что это искусственная проблема, поскольку единственное резуль тативное решение для ее ограничения не упоминается совсем, как будто оно и не существует, в то время как, напротив, предлагаются различные способы, которые с математической точностью завер шаются ограничением заработной платы трудящихся, ослаблени ем доли зарплат в ВВП и перераспределением неполной занятости и уменьшенной оплаты среди занятых и безработных. И это далеко не в первый раз в экономической истории, когда созревание капи талистической системы ведет к действенному ограничению потреб ностей в рабочей силе. Сегодняшние 38–40 часов недельного труда, которые характеризуют трудящегося как «полностью занятого», явля ются развитием вдвое больших часов недельного труда в XIX в., ко торые тогда также определяли «полную занятость», потому что со стояние «полной занятости» не является исторической данностью, а, наоборот, является зависимостью от числа часов, которые всякий раз устанавливаются. Это число не определено раз и навсегда, но изменяется соответственно требованиям экономики. Наших предков не занимала проблема ограничения оплат трудящихся того време ни как продолжение вынужденной меры уменьшения часов работы для защиты от кризисов перепроизводства. Но за угрозой кризисов перепроизводства настойчивая связь внедрения 35-часовой недели с необходимостью ограничения оплат трудящихся доказывает траги ческое бессилие элементарного истолкования проблемы в совокуп ности и полную путаницу всего, что касается подхода к ее решению, если, конечно, исключить сговор. Потому что одно такое требование было бы рациональным только в том случае, если введение новых технологий, нематериальных в своем большинстве, ограничиваю щих в большой степени нужды производства в капитале и труде, отождествляется исключительно только с капиталом, является сред ством производства и, следовательно, принадлежит целиком и пол ностью капиталистам. Однако ни о чем этом нельзя говорить серьез но. Напротив, новые технологии – это достояние всего человечества, которое нуждается уже в меньшем количестве не только труда, но и основного капитала, для производства одной единицы продукции, как это предположил в свое время Маркс. Следовательно, логика уменьшения зарплат с отговоркой, что требуется снижение стоимо сти производства, никак не обосновывается исходя из того, что цена производимых благ и услуг повышается непрерывно, а с ней вместе и богатство. И тем не менее 35-часовая неделя отклоняется даже без обсуждения, с совершенно необоснованным доводом, что она «не повысит уровень занятости». Во Франции – единственной сегодня стране, где 35-часовая неделя внедрена, уже появилось много по ложительных результатов в сокращении безработицы. Что касается конспиративных организованных решений, которые имеют место в отношении 35-часовой недели, то они, как правило, предлагают ся для того, чтобы заменить посредством этой меры рабочие места с полной занятостью местами с частичной занятостью, т.е. фактиче ски обойти эту меру. К этому выводу приходим исходя из того, что 35-часовая неделя предложена для того, чтобы заменить установ ленную законом как недельную продолжительность труда полной занятости в 40 часов. Очевидно, что внедрение 35-часовой недели должно было составить определение полной занятости в «новой эко номике» и, конечно, не допустить даже мысли о сокращении оплаты труда. Но если предстоит ввести в общее употребление частичную занятость, которая, естественно, не будет оплачиваться как полная, не было бы никакой причины вводить такую рабочую неделю. Од нако с бездействием и конспиративным поведением современных правительств сокращение продолжительности труда, которое стано вится не только необходимым, но и возможным благодаря прогрессу человечества, превращается в систему хищения части оплаты труда.

Общее оправдание абсурдного со всех сторон поведения современ ных правительств, предполагаю, молчаливо касается внедрения lais sez-faire, laissez-passer и призыва к конкурентоспособности.

Закон от 13 июня 1998 г., с принятием которого законная продол жительность недельного труда с 39 снизилась до 35 часов с 1 января 2000 г., был обвинен во всех неблагоприятных последствиях сразу после его введения. Неолибералы охарактеризовали закон как сим вол упадка французской экономики. И несмотря на то, что, по дан ным опроса общественного мнения, проведенного Институтом IFOP (февраль 2005 г.), 77% опрошенных не желали увеличения часов ра боты, и только предприниматели добивались этого (Bennhold, 2005), тем не менее закон фактически отменен (Smith, 2005). Однако этот закон выполнил свою цель – создание новых рабочих мест. В период с марта 1997 г. по март 2002 г. число трудящихся, оплачиваемых по найму, увеличилось на 2 млн чел. Из них 350 тыс. новых рабочих мест связываются с уменьшением продолжительности работы;

это равносильно росту занятости на предприятиях на 2% (Clerc, 2004).

Результаты частичной занятости в США. По официальным статистическим данным, средняя американская семья повысила свои доходы на 18% за 1995–1998 гг. с годовым темпом 2,7%. Но доля людей за чертой бедности, которая определяется годовым до ходом ниже 16660 долл., оценивается в 12,7% от общего количества населения, что, конечно, выше по сравнеению с 1970-ми гг.

И это вопреки ускоренным темпам развития американской эко номики и полной занятости, декларируемой официально, и несмотря на то, что статистические данные в США показывают значитель ное повышение сумм, которые выделяются для помощи бедным и низкооплачиваемым слоям населения, и для затрат на здравоох ранение.

Метод оценки бедности в Америке подвергается сомнениям с двух сторон: во-первых, теми, кто оценивает долю бедности до 20% населения, и, во-вторых, теми, кто считают, что она не превос ходит 10% (иными словами, эти две стороны оспаривают назван ные выше 12,7%). Значительные различия в оценке доли бедности требуют более тщательного исследования, которое необходимо рас ширить и охватить данные, вытекающие из нового понимания труда и трудовых отношений, определения полной занятости, а также условий доступа к социальному обеспечению. Исследование, прове денное в США в середине 1990-х гг., обнаруживает что один из пяти детей живет за чертой бедности, 12 млн не имеют крова (являются бездомными) и число их растет, и одна из 4-х чернокожих семей жи вет ниже черты бедности. Тем не менее причины сосуществования возрастающего богатства и возрастающей бедности в США нелег ко отнести к какому-либо одному фактору, но правильнее было бы учитывать комплекс нескольких факторов, которые определяют это развитие.

Стоит подчеркнуть значение двух недавно появившихся амери канских терминов, последствия которых в сфере труда взаимодопол няются. Первый из этих терминов – «работающие бедные»51 – от носится к тем, кто хотя и трудится на условиях полной занятости, являются бедными, так как зарплата у них настолько низкая, что не достаточна для того, чтобы покрыть элементарные нужды их прожи вания, даже если в этом режиме трудятся два члена семьи. В своем интервью газете «Le Monde» (7.09.1999 г.) Р. Рейч описывает содер жание этого термина следующим образом: «В США существует ка тегория трудящихся, которые трудятся в режиме полной занятости и не получают достаточно, чтобы перейти через черту бедности. Ко личество этих работающих бедных достигает 12 млн. Это положе ние, которое считаю недопустимым52, непосредственный результат гибкости, которое обеспечилось предприятиям, а не работающим по найму... Европейцы обязаны знать обратную сторону американско го успеха: большая доля незастрахованности, много рабочих мест с низкой заработной платой, неравенство среди массы трудящихся, которая пролетаризуется, и меньшиством, которое обогащается все больше и быстрее». Очень вероятно, что работающие бедные при надлежат к категории частично занятых, но Р. Рейч захотел подчер кнуть этим замечанием, что совсем не исключается их присутствие и в сфере полной занятости.

Второй термин, пришедший недавно из США в Европу, заме няет «систему социального обеспечения» на «систему трудового обеспечения»53 и естественно сочетается с первым (признаюсь, что имею сильное искушение добавить: «сочетается конспиративно»).

Для того, чтобы стало понятным содержание второго термина, кото рый ведет к принудительному труду (Forrester, 2000, p. 79), необхо Перевод английского термина «working poors».

Р. Рейч был секретарем Департамента труда при президенте Клинтоне с 1993 по 1996 г.

От «welfare» к «workfare».

димо сочетать его с изменением, которое осуществилось в услови ях предоставления социальной помощи в США сначала Рейганом, а затем Клинтоном (Responsibility Act, 1996). На основе этого изме нения право доступа к социальным льготам ограничивается пятью годами. Но после двух лет без работы те, кто продолжают оставатся незанятыми, обязаны согласиться на любую предлагаемую работу, поскольку в противном случае не имеют права на пособие по безра ботице. Иными словами, государство навязывает безработным, кото рые перешагнули за два года безработицы, принудительный труд для того, чтобы они выжили. Однако работа, которая им предлагается, оплачивается обычно минимально, даже если принадлежит, по край ней мере внешне, к традиционной категории полной занятости.

Распространение очень низких зарплат, которое, однако, отме няет право на социальное пособие, оно в сочетании с ростом кварт плат в США создает новые категории трудящихся, которые не могут оплатить тем, что зарабатывают, квартплату, содержание своих де тей, налоги, в то время как параллельно они лишились всякой го сударственной помощи. Например, рабочие по уборке мусора Сан Франциско получают 1/3 оплаты, предусмотренной их профсоюзом, а если опоздают на 10 мин после 6 час. 30 мин утра, то теряют оплату за 30 дней из-за вычета (Cotton, 1999). Если исходить еще и из того, что эти виды занятости предлагаются в основном в пригородах, где квартплата значительно увеличилась, работающие бедные (но, тем не менее, официально полностью занятые) – часто и бездомные.

Недавнее исследование проблемы бездомных в США (Department of Housing) показало, что число этих работающих бедных достигает в Америке 1,5 млн человек. По новым правилам считается к тому же, что только 40% бедных семей, которые могут получать талоны на бесплатное питание, продолжают иметь на это право, и только 1/3 детей, которые должны обеспечиваться пособием по здравоохра нению, продолжают иметь его (The Economist, 20.05.2000 г.). Таким образом, фиктивное представление полной занятости американской рабочей силы есть простое и одновременно действенное сокраще ние затрат государственной системы социального обеспечения и раз меров государственного сектора. Кроме того, представлению карти ны полной занятости в США содействует также и очень большое количество заключенных, оцениваемое в 2 млн чел. (Forrester, 2000, p. 75), которое, естественно, не принимается в расчет при подсчете безработных.

Эти новые американские термины превращают труд в принуди тельный, отнимают у трудящихся всякое удовлетворение и чувство гордости за него, принижают человеческое достоинство с вос становлением форм рабства в трудовых отношениях. Параллельно очень низкие оплаты, преобладающие в этом принудительном тру де, снижают общий уровень зарплат. И что же, именно эту форму трудовых отношений ЕС старается применить в Европе?

Неформальный труд в Европе. Европа пытается воспроизве сти такую же, как в США, систему труда, которую называют гиб кой, способной сократить безработицу, приспособленной к новому порядку вещей, модернирнизованной и т.п. Естественно, нигде не говорится, что эта гибкость не будет способствовать сокращению безработицы, а наоборот, преследует другие цели: во-первых, даль нейшее снижение затрат на оплату труда и, во-вторых, отделение ее от всякого вида социального обеспечения трудящихся. Совокуп ность прав переходит в исключительную компетенцию работодате лей. Рабочие профсоюзные организации, кроме того, что влияние и результативность их ограничивается во всех современных эконо миках, с возрастающей безработицей и поворотом, который приняли трудовые отношения, вообще не охватывают неформальный труд.

Этот неформальный труд может, конечно, принимать много форм, способов его приложения, различный масштаб законодательного его прикрытия и степень эксплуатации, которой его решают обременить работодатели.

Интересно отметить, что в исследовательских дискуссиях, кото рые проводятся относительно принятия неформальных форм труда, обычно не приводятся главные размышления, касающиеся упразд нения основных человеческих прав, которые, тем не менее, гаран тируются многочисленными международными соглашениями. Речь идет прежде всего о праве на труд, достойной занятости, свободном выборе его и об обеспечении благоприятных условий труда. Только в странах ОЭСР количество безработных насчитывает 35 млн чел., к тому же неформальные виды труда распространяются. В Велико британии 25% общей занятости в 1997 г. принадлежали частичной занятости (UNDP, 2000, p. 40), в то время как в среднем в ЕС этот по казатель достигает 18% по сравнению с 13% в 1993 г. (OECD, 1994).

Голландия уже с 1993 г. идет впереди других стран, имея самую высокую долю частичной занятости (32,8%) среди 12 европейских экономик и стран-членов ЕС, причем в 1998 г. частичная занятость представляла 17% мужской рабочей силы и 67% женской.

Неформальные формы труда не предоставляют обычно соци альное обеспечение трудящимся, оплачиваются недостаточно и угро жающе ограничивают достоинство и свободу трудящихся, которые часто не имеют ощущения, что заняты, но зависят полностью от работодателя на какой-то промежуток времени, где, как и когда по желает тот предоставить работу. Некоторые европейские экономики, как, например, Голландия, стараются установить в законодательном порядке условия частичной занятости: продолжительность труда, которая не должна быть меньше 11 часов в неделю, и оплата труда, для которой устанавливается нижняя граница (, 2000).

Вероятнее всего, что столь высокое присутствие частичной занято сти в Голландии объясняется менее конспиративным решением там этой проблемы. Последние данные для Франции показывают суще ствование 1,3 млн людей, которые хотя и трудятся, но живут за чер той бедности. Таким образом, эта новая категория «работающих бедных», которая до сих пор была характерна лишь для США, ста новится привычной и в Европе.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.