авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 ||

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока Е.Н. ...»

-- [ Страница 18 ] --

Лето было сухое, река Бурея обмелела, и километра через два нас высадили на берег. Мужчины тянули этот пароходик бечевой через перекаты и пороги, а женщины с детьми шли пешком по берегу. Там, где река подходила прямо к тайге, шли по багульнику, бурелому. Переходили вброд впадающие в реку ручьи и речки. Это было мучение с утра и до позднего вечера, а ночь проводили среди тайги мокрые, раздетые, в наскоро постро енных шалашах из веток. И так шли девять дней. Этот «поход» сопровождался воем, пла чем, проклятиями. Детей несли на себе. Многие не выдерживали. Тут заболела и умерла моя сестра Нюра. Похоронили ее без гроба. Мама временами теряла сознание, но не было ни лекарств, ни врачей, чтобы ей помочь. А сытый комендант плыл на пароходе!

До Чекунды, куда нас этапировали, пароходик не дошел шесть километров и по вернул назад, а люди пошли через тайгу без пищи, вконец ослабевшие. Добрались дол Чекунды. Там нам выдали сухари, немного растительного масла и сахар. Папа с мужиками пилил доски вручную. Оплата была только продуктами, которых едва хватало. Жили в за куточке при пекарне.

Ещё через год нас на лодке отправили в Умальту. Караван был из пяти или шести лодок. Их тянули бечевой, а женщины и дети шли пешком. Добирались семь дней. Приш ли в УстьУмальту, потом шесть километров шли по тропе к месту, где предстояло обжи ваться и раскорчевывать тайгу под сельхоз для рудника Умальтинского. Жили сначала в шалашах. Мужчины пилили лес, грузили бревна на волокуши и тянули на себе, строили бараки. Работали без праздников и выходных. Комендатура надзирала за постройкой.

506 Приложение Женщины корчевали пни, готовя площадки для строительства. Школу построили через два года, а до этого дети не учились.

Продуктов не хватало, жили впроголодь. А на работу нас выгоняли обязательно.

Мы были оторваны от всего мира — ни газет, ни радио. Даже часов ни у кого не было, жили по команде. (…) Добрые люди, жившие в тех местах, делились с нами семенами, давали понемногу картошки для посадки.

Очень тяжелые были годы. Тогда казалось, что хуже уже быть не может. Но подо шел 1938 год — и начались повальные аресты без всяких оснований. (…) Всего арестован ных было человек 150, среди них — даже шестнадцатилетние мальчишки. Их погрузили в лодки и увезли. Больше их никто не видел. Увезли почти всех мужчин, работа легла на плечи женщин.

В нашей школе было только четыре класса, а школасемилетка с интернатом была в пос. Софийске, который находился на расстоянии более сотни километров. От сельхоза до Софийска в начале и в конце учебного года добирались пешком по каменистой тропе за три дня. В кровь растирали ноги, мокли и мерзли. Перед рудником «Умальта» надо было переваливать две огромные сопки, которые назывались Пыхтигора и Сопигора. На пути были и две большие речки — Эльга и Ниманчик, переходили их вброд. Дети шли одни, без сопровождающих. В школе нас за людей не считали. (…) Во время войны нам стали выдавать паспорта, ребят забирали в армию. Отец тру дился добросовестно, был награжден медалью «За доблестный труд в годы Великой Оте чественной войны». В 1950 г. мы переехали в пос. Чегдомын того же района. Переезжать кудато дальше отец с матерью побоялись, остались в местах высылки на всю жизнь.

источник: Козленко Е. Высылка // Книга Памяти жертв политических репрессий Амурской области. Т.1. / ред.сост. Л.М. Журавлёв. Благовещенск, 2001. С. 371 — Приложение Приложение из воспоминаний бывшей спецпоселенки е.с. осиповской Нас, несколько десятков крестьянских семей, в 1931 г. привезли в скотских вагонах из Белоруссии в Амурскую область, в лагерь «Бушуйка» (…). Там было два барака, осталь ное жильё — землянки. Мужчин отправили на заготовку леса, а женщин — возить дрова и вести другие хозяйственные работы. Жилья не хватало. (…) Питание было очень плохое, одежды никакой. Маленькие дети умерли все, выжили только ребятишки 8 лет и старше.

Гробов не было, а сбивали в ряд несколько жердей и на них опускали в неглубокую могил ку — земли там не было, одни камни, которыми на 20—30 см закрывали похороненных.

Весной вокруг стоял страшный трупный запах.

Через некоторое время часть белорусских спецпереселенцев, в том числе и нашу семью, освободили из этого «лагеря доходяг» (в нём было более двух тысяч больных, со вершенно немощных людей) и перевезли в Талдан на заготовку леса и дров.

А в 1932 г. нас из Талдана привезли в 4й лесопункт Горкинского леспромхоза НКВД. Там уже было построено пять бараков, магазин, пекарня. Сразу делали что придет ся, а зимой опять поставили на заготовку леса. (,,,) Валили и мужики, и женщины, и ребя та. (…) Старики плотничали, а старухи, женщины, подростки раскорчевывали площадь под расширение поселка, где мы жили. (…) Наступил 1933 год, голодный год. Люди умирали «пачками». Хлеба давали по г в день работающим и по 200 — иждивенцам, да еще 1 кг селёдки и 2 кг крупы на месяц.

Подошла весна, рвали траву («курочка», лебеда) да всякую зелень. Открылась дизенте рия, вот и пошла смертность. По ночам во дворе только слышно стон, крик «помогите!».

Наутро смотришь — лежат трупы на завалинках, на крылечках, не успевали делать гробы и копать ямы. Кто как мог, так и выживал.

В 1934 г. власти решили открыть колхоз, а вернее, неуставную артель «Таежный труженик». Собрали деньги, поехали в Сибирь, купили шесть коров монгольской породы, маленьких. Доили этих коров, молоко делили только на пайщиков. Потом разработали за рекой Тыгдой бугор, посеяли там ячмень, осенью сжали, разделили, стали делать крупу.

Потом стали складываться по 2—3 семьи и покупать себе коров. Построили сараи, конто ру колхозную. (…) Сеяли пшеницу, картошку сажали. А урожай на целине был плохой. На трудодень ничего не давали. Что зимой заработают на заготовках — тем и жили. До 1938 г.

А в 1938м собрали собрание. Приехал из Тыгды председатель райисполкома Есин.

Все колхозники подали заявление об уходе из колхоза — сколько можно бесплатно рабо тать? Провели собрание. (…) Через месяц — массовые аресты. (…) В общем, сельхозартель осталась. Все испугались после этого. (…) Потом лесопункт перебросили в Сивакский ЛПХ, а здесь осталась одна наша сельхозартель «Таежный тру женик»… источник: Осиповская Е.С. Как власти сельхозартель сохранили // Книга Памяти жертв политических репрессий Амурской области. Т.3. Благовещенск, 2004. С. 460 — 462.

508 Приложение Приложение из воспоминаний бывшей спецпоселенки п.с. евсеевой В 1932 г. в марте месяце моего отца Вербицкого Степана Егоровича, проживавшего в деревне Новороссийке Мазановского района, арестовали и увезли в неизвестные места.

Семью нашу (а нас было 10 детей) в августе того же года выслали. Из нашей деревни вы слали три семьи (…). Погрузили нас на пароход «Муром» в трюм, на железной двери трю ма сидел с ружьем мужчина из нашей деревни. Привезли нас на пристань в Суражевку, а потом на поезде увезли до станции Юхта и дальше. Там, около реки Перы, был посёлок высланных, назывался Улан.

В 1933 г. в апреле месяце нас увезли в Хабаровский край на Оборскую ветку, в тай гу. Хлеба давали по 200 г в сутки. Там был сплошной лес и огородов не было. В мае месяце того же года нас, девочекподростков, отправили на ст. Верино, дер. Переяславка, и 6 км дальше, село Егоровка. Там был совхоз от Обора, и нас послали обрабатывать все то, что было там посажено.

В августе нас, 8 девочек, привезли домой на три дня. В это время только один бра тик Толя умер с голоду (ему было 6 лет). Младший меня брат Леня (ему было 13 лет) был уже опухший от голода, и я взяла его с собой в деревню, чтобы он не умер. Это было ве чером. Вагон товарный, сплошные нары, и мы все, девчонки, улеглись на нарах, а братика я спрятала под нары, так как нас сопровождал стрелок (милиционер). И проснувшись, я стала его потихоньку звать, но его уже там не было, мне сказали девчонки, что его стрелок выбросил из вагона на станции Сета (20 км от Обора). Я так плакала, что не видела, когда его нашли.

Добрался он коекак домой на вагоне лесовоза и спросил маму: «Мама, а на том свете хоть картошки дадут поесть?» И на следующий день утром он умер. (…) [Осенью автор рассказа случайно встретила женщину из их спецпосёлка.] Она и говорит: «…У вас все умерли с голоду. Мать продала швейную машинку и с мужиками от правилась тайгой до железной дороги, чтобы доехать до Хабаровска, так как в Хабаровске хлеб продавали вольно, но их стрелки с собаками догнали, и маму заставили на станции Сета месяц пилить дрова. И одна моя сестренка Катя умерла без мамы, и хоронили ее соседи по дому, осталась одна только сестра Мария, которой было 11 лет. Хоронили там всех без гробов: приезжали за покойником с гробом на лошади, а потом из гроба выбра сывали в общую яму. Всего за два года умерли шесть моих братьев и сестер… источник: Евсеева П.С. «Мама, а на том свете хоть картошки дадут поесть?» // Книга Памяти жертв политических репрессий Амурской области. Т.3. Благовещенск, 2004.

С. 399 — 400.

Приложение 9.

Приложение 9.

о семье и.М. киви Семья И.М. Киви, жителя с. Южной Лифляндии Шко товского района Приморского края, оказалась среди мно гочисленных жертв политических репрессий 1930х гг. На ее долю выпали и принудительные переселения, и аресты, и расстрел.

Глава семьи Киви Иван Михайлович, уроженец Эсто нии, приехал в Приморье в конце XIX в., во Владивостоке получил образование, работал почтовым служащим. Мать Антонина Осиповна, уроженка Подольской губ., попала во Владивосток в начале ХХ в. Здесь они встретились и поже нились, родили четверых детей. В годы Гражданской вой ны из Владивостока перебрались в д. Лифляндию. В г. Ивану Михайловичу было отказано в выдаче паспорта с приморской пропиской в связи с тем, что, по данным НКВД, он в 19291930 гг., будучи председателем сельсовета, «...скрывал кулаков и саботировал хлебозаготовки». Иван Михайлович Киви Семья вынуждена была уехать в Горьковский край, в возрасте 23 лет.

но в 1935 г. ей удалось вернуться на прежнее место. Од Владивосток. 1906 г.

нако в 1938 г. Иван Михайлович и его сын Михаил в числе // Личный архив большой группы других жителей с. Лифляндии были аре К.И. Щегоцкой стованы и обвинены в «контрреволюционной, шпионской, повстанческой деятельности». Отец был расстрелян, но сыну посчастливилось дожить до окончания Большого Тер рора, когда дела арестованных пересматривались. Несмотря на то, что обвинения не под твердились, М.И. Киви после полуторалетнего тюремного заключения был приговорён к ссылке в Якутскую АССР сроком на три года, где он и остался проживать.

Мать Антонину Осиповну с дочерьми в 1939 г. занес ли в списки на выселение из Приморья как «неблагонад ежный элемент», однако краевая «тройка» не утвердила это предложение, вынеся резолюцию: «Оставить».

Ниже мы публикуем выдержки из писем младшей дочери Ивана Михайловича — Клавдии Ивановны Щегоц кой (в девичестве — Киви), любезно поделившейся с авто ром этой книги воспоминаниями о своей семье. Клавдия Ивановна получила среднее образование во Владивосто ке, закончила Хабаровский пединститут, работала там же преподавателем немецкого языка, позже — заведующей кафедрой. В 1946 г. вышла замуж за военного врача, имеет сына и дочь. В 1967 г. семья переехала в Луганск.

Из писем К.И. Щегоцкой «…Отец — уроженец Эстонии. Во Владивосток при ехал в конце 1890х гг. Там закончил гимназию (6 классов), там и дослужился до почтового чиновника, до заместителя Антонина Иосифовна Киви. начальника почтамта. Там же встретил мою будущую мать Горьковский край Юзефович Антонину Иосифовну — продавщицу газет на (совр. Нижегородская железнодорожном вокзале. Родом она из Молдавии (на границе с Украиной), отец имел мельницу, польский ев область). 1934 г.

рей. Проиграл все в карты и застрелился. Детей было мно // Личный архив го, мать — одна из младших, была отдана «в люди». Когда К.И. Щегоцкой 510 Приложение 9.

подросла, ее забрала се стра, а потом ездила по всей стране за братом железно дорожником. Так доехала до Владивостока и нашла своё горькое счастье. Папа получал 40 руб., мать бра ла квартирантов со столом.

Жили они года до 1921го в городе, а потом переехали к родителям отца в Южную Лифляндию. Мать работала в колхозе до 1948 г. Потом жила со мной в Хабаровске, где и похоронена. Страдала гипертонией, имела два ин сульта. Пережить все, что ей досталось — удивительно, Михаил Иванович Киви в возрасте 20 лет что дожила до 67 лет. (…) О высылке 1933 г. с сестрами Натальей и Клавдией. Пос. Южная Лифляндия Мне было 11 лет. (…) Мы Шкотовского района Приморского края. 1936 г.

тронулись в путь в Горьков // Личный архив К.И. Щегоцкой скую область (до 1936 г. — Горьковский край.. — Е.Ч.).

Отец устроился на завод, дети — в колхоз, даже по лучили квартиру. Отец был грамотным, написал в Мо скву, как тогда говорили, Калинину и вскоре полу чил разрешение вернуться.

Отец, Михаил и старшая сестра вернулись, а мама, брат и я остались выжи дать — действительно ли все будет хорошо. Брат Ген надий остался в Горьков ской области, а мы через некоторое время верну лись. (…) После ссылки мы жили поначалу на кварти М.И. Киви с сестрой Натальей в г. Алдане (Якутия).

ре, потом вернулись в свой 1950-е гг. // Личный архив К.И. Щегоцкой дом, но в одну половину, а вторую занимала другая семья. Матери стоило много нервов, пока они не освободили эту часть квартиры. (…) 1938 год принес новое горе в нашу семью — 15 марта арестован отец, 26 марта осужден к смертной казни, в мае расстрелян. Пыток не вынес. 21 мая 1957 г. реабилити рован. (…) В 1938 г., когда приезжала в село бригада НКВД за новой партией несчастных и оклеветанных, мать убегала с узелком в лес или куданибудь на сарай, пока машина не уедет. Так поступали многие женщины. Маме достались тяжелые переживания. (…) В конце августа 1938 г. был арестован и брат — Михаил Иванович. Был он активи стом, парашютистом (это было в моде), работал мотористом на рыболовецком катере.

Когда его арестовали, ему было 22 года, молодой цветущий парень. (…) Вначале истяза ли и били. Женщины наступали каблуками на мизинцы, били в пах. В камерах было так много человек, что не хватало места ночью всем лечь. Потом все изменилось. Его новый следователь сказал: «Михаил, я знаю, что ты не виновен. Но твой отец подписал, что ты Приложение 9.

вместе с ним шпионил». В камере с ним сидело много умных людей, научных работников.

Вспоминал о них с большим уважением и благодарностью за школу. Михаил вернулся из ада через 18 мес., был сослан в Якутию на три года. Увиделись мы на Партизанском про спекте во Владивостоке (там находилась городская тюрьма. — Е.Ч.). Свидание перед отъездом в Якутию. Передо мной сидел абсолютно желтый худой человек, голоса его я не узнала. Когда надсмотрщик отвернулся, он быстро открыл беззубый рот — выбили. (…) Путь в Якутию был тяжелым, ехали в открытых машинах, стоя на коленях. Обраще ние с ними было очень грубое. Остановился в г. Алдане. Работал сначала дворником. Ему, еще молодому, было стыдно поднять глаза на прохожих. Квартировать начал с конюшни, спал рядом с лошадьми, обогревался от них, пока добрый человек не поверил ему, дал работу и угол для житья. Выкарабкался, научился шоферить. (…) Обморозил руки — ока зался в чужом краю без хлебной карточки, без больничного, так как отказался от опера ции по ампутации пальцев. Вылечила женщина травными отварами, делилась последней картофелиной, остался с руками. Работал шофером, зав. гаража, экспедитором, но все на машине. Работал на золотых приисках в пос. Ленинском под Алданом. (…) Помогал мне учиться. Все просился на фронт — смыть пятно, но не взяли. Женился на такой же ссыльной, но лучше устроенной. Жил хорошо, имел и квартиру, и машину, и северные.

У них двое детей: сын стал летчиком, дочь — педагогом. Уехали они в начале 1970х гг. в г. Майкоп, где их организация построила свой кооперативный дом. (…) В 1989 г. умер от инфаркта…»

источник: письма К.И. Щегоцкой автору от 19 августа, 15 и 17 октября 1993 г. // Личный архив автора.



Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.