авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«БиБлиотека НовосиБирской оБластНой оргаНизации союза журНалистов Вадим МИХАНОВСКИЙ След на тающем снегу ...»

-- [ Страница 3 ] --

Но в хрущёвскую перестройку армии число суворовских училищ умудрились ополовинить, к тому же перевели их на трёхлетнее обу чение. И в СВУ стали поступать 14-15-летние юноши, успевшие прой ти, к сожалению, «подъездно-дворовую» школу. В училищах стали насаждаться бурсацкие порядки. В дальнейшем это привело к сни жению морально-волевых и деловых качеств будущих офицеров и, естественно, к падению авторитета армии.

Я, суворовец первой волны, с надеждой, но и с тревогой слежу за созданием и развитием кадетских корпусов в нынешней России.

Приходится отмечать, что в систему создания КК, особенно понача лу, проникли люди, не обладающие ни высокими моральными при нципами, ни знаниями, ни умением воспитывать детей... «Почуяв возможность нажиться на любви родителей, отдельные горе-воспи татели и педагоги вносят отсебятину в исторически оправданную систему кадетских корпусов. Огульное присвоение самим себе орде Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов нов и воинских званий имперской России, а корпусам — имён само держцев и членов императорской семьи, в большинстве своём не сыг равших видной роли в истории отечества, — всё это дискредитиро вало с самого начала, в какой-то степени, значение новых кадетских формирований». (Из статьи «Воронежский курьер, № 23, 2001 г.)...Звоню в кадетский корпус, организовавшийся в Новосибирске.

С большим трудом добиваюсь того, чтобы к телефону подошёл на чальник нового для города учебного заведения. Представляюсь ему, так, мол, и так, готов выступить перед новобранцами, рассказать мо лодым собратьям о суворовцах военной поры, о наших традициях.

— Не требуется! — коротко обрубает меня г-н Бордюг. — У нас другие задачи, мы возрождаем всё то хорошее, что было в старых корпусах, всё — вплоть до бальных танцев и даже правильной сер вировки праздничных столов.

— А почему вы о конной выездке, о джигитовке умалчиваете? У нас, в суворовском, помимо перечисленного вами, было и это.

— Я всё сказал. Честь имею!..

Телефонная трубка коротко пикает. Вопросы остались. Сомнения прибавились. Особенно — по поводу чести и достоинства...

А о чём и о ком мог бы рассказать я кадетам? Наверное, прежде всего, о моих побратимах — тех самых ушастиках после стрижки «под Котовского» в далёком 1943 году. О Льве Лопуховском мой рас сказ был бы в первую очередь.

Итак, Лев Лопуховский. Окончил ВжСВУ с золотой медалью, с отличием — Ленинградское пехотное. Мастер спорта по стрельбе.

После окончания в 1962 году военной академии им. Фрунзе стал вскоре командиром ракетного полка. Потом преподавал общую тактику в той же академии. Учёный, полковник в отставке. Мно го лет провёл он в архивных изысканиях и на месте бывших сра жений, выясняя обстоятельства и место гибели отца, командира артполка и его боевых товарищей. Нашёл в конце концов и место гибели, и останки более 100 артиллеристов. На основе собранных им материалов многие ветераны смогли подтвердить своё участие в боях с первого дня войны (документы полка были уничтожены пе ред прорывом из окружения). В конце 80-х — начале 90-х руково дил группой «Поиск» с той же целью. Редактор третьего тома «Па мять Москвы». Он и сейчас военный консультант общероссийского фонда «Народная память», который занимается увековечиванием Вадим Михановский «След на тающем снегу»

памяти военнослужащих, погибших и пропавших без вести в годы той войны.

Недавно, в 2005 году, после долгой и кропотливой работы Ло пуховский выпустил замечательную книгу о битве стальных гига нтов на Курской дуге — «Прохоровка без грифа секретности». В этой книге, объёмом 600 с лишним страниц, путём сопоставления доку ментов советских, немецких архивов и других источников показан действительный ход боевых действий, свидетельствующий о том, что вопреки широко распространённому мнению, контрудар наших войск под Прохоровкой закончился крупной неудачей, т.к. потери с нашей стороны оказались в несколько раз больше, чем это озвучива лось до сих пор. Тем не менее, войскам фронта всё же удалось орга низовать решительное контрнаступление и разгромить белгородско харьковскую группировку противника...

В дарственной надписи, адресованной мне, Лопуховский напи сал: «Мы всегда должны помнить о непомерно высокой цене, кото рую заплатил наш народ за Победу в 1941-1945 гг.»

Наверное, рассказал бы я нашим кадетам о Вячеславе Халипо ве. Он вместе с Лопуховским получил золотую медаль. Генерал в отставке, доктор философских наук, академик. С 2001 года — ру ководитель кафедры кратологии института экономики и культуры в Москве. В активе Халипова 10 книг и 65 брошюр и статей по на уке, которой он практически дал название: «Кратология» — наука о власти, об управлении...

Мог бы я много рассказать и о покойном ныне Сергее Вайцеховс ком, заслуженном тренере СССР по плаванию, наставнике сборных команд Советского Союза, а потом и Австрии… Рассказал бы и о его закадычном друге по ВжСВУ Игоре Тодорове, докторе биологических наук. Тот до сих пор работает в научно-исследовательском институте в Черноголовке под Москвой. А ещё Игорь пишет музыку. Небольшие инструментальные пьесы Тодорова исполняют коллективы столицы.

Не менее интересна биография и нашего «брата Васи» — того са мого отрока, прибывшего в училище в лаптях. Учёный, полковник в отставке, Василий Жихарский принимал участие в разработке на ших новейших танков. Пишет стихи. Он самым первым из нас нала дил обширные контакты по Интернету с кадетами зарубежья.

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов Не могу умолчать о Рэме Голубеве. Он окончил училище с сереб ряной медалью, с отличием — военный институт иностранных язы ков. Прошёл большой жизненный путь. Был адъютантом у трёх маршалов — Гречко, Захарова и Якубовского. В качестве военного переводчика на различных международных совещаниях общался с Микояном, Хрущёвым, Первухиным, Хоннекером, Ульбрихтом, ми нистрами госбезопасности ГДР Мильке и СССР Серовым.

Поговаривали, что Вальтер Ульбрихт, достаточно хорошо пони мавший русский язык, иногда улыбался, слушая переводчика, ког да тот пытался смягчать очередные хрущёвские пассажи, сокра щая некоторые фразы... Рэм первым в стране, может быть, публич но встал на защиту маршалов Жукова и Рокоссовского, в адрес кото рых стали появляться в нашей прессе и за рубежом, особенно в Ан глии, клеветнические статьи... Подполковник Голубев через голову своего министра обратился к королеве-матери Англии с просьбой за щитить честь и достоинство маршалов, кавалеров высшей награды Великобритании — ордена Бани. Оба маршала таким образом при числялись к высшему классу Королевства...

Нет нужды говорить о том, что в нашей прессе не написали об этом ни слова, промолчало и телевидение. А высокие штабхолуи и военлакеи сделали всё для того, чтобы Рэм Голубев покинул армию.

Верно сказано: «Умрёт завистник, зависть — никогда...»

К сожалению, а иногда и к негодованию моих сотоварищей по СВУ, офицерский корпус сегодняшней России, впитавший в себя все болезни общества, переносит их на армейскую почву. Главная при чина: отсутствие кадров, с детства определяющих своё предназна чение — быть подлинными защитниками отечества. Те же кадетс кие корпуса (подчёркиваю: они не военные) развиваются без контро ля со стороны государства, без централизованного руководства про цессом обучения и воспитания. Отсюда довольно большие различия в учебных программах, в сроках обучения, в военной символике. Их создают различные ведомства, начиная от министерства образова ния и кончая МВД, МЧС и местными органами власти. И у всех одно стремление: оторвать ребят от улицы, как-то организовать их... Но благими намерениями, как известно, дорога и в ад вымощена.

Давно пора дать хотя бы единую программу обучения и опреде лить дальнейшую судьбу юношей, оканчивающих кадетские корпу Вадим Михановский «След на тающем снегу»

са, исходя из потребностей армии и вузов. И не надо изобретать вело сипед: многовековая практика России показала, что только в стенах кадетских корпусов (суворовских и нахимовских училищ) с восьми летним сроком обучения возможно многоуровневое воздействие на подростков.

* Участники 17-го съезда Объединения кадет Российс ких КК, проходившего в Канаде, в своём обращении к Прези денту РФ Путину В.В., переданному через министра инос транных дел Иванова И.С. (в прошлом суворовца), гостя съезда, заявили, что «стихийное появление большого чис ла разного вида и типа кадетских корпусов в сегодняшней России мешает планомерному возрождению единой систе мы воспитания молодёжи, как это было раньше в Российс ком государстве...

Мы изъявляем готовность, глубокоуважаемый Влади мир Владимирович, поддержать Вас, Ваши начинания в столь полезном и многотрудном деле воспитания достой ного будущего России...

Председатели Объединения pоссийских кадет за рубежом:

Австралия — Д. Крамарев, Аргентина — И. Андрушкевич, Венесуэла — Г. Волков, Канада — А. Перекрестов, Нью-Йорк — С Муравьёв, С-Франциско — И. Козлов, Лос-Анджелес — Г. Графф, Флорида — П. Карасик, Франция — А. Шмеманн, Югославия — А. Бородкин.

12 сент. 2000 г., Монреаль, Канада».

Обращение зарубежных кадет к Президенту РФ родилось, ко нечно, не на пустом месте. За 8 лет до этого, в августе-сентябре года случилось то, что должно было случиться: на российской земле встретились старейшие выпускники кадетских корпусов с суворов цами, нахимовцами и новой кадетской порослью. Гости, подтяну Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов тые, в строгих костюмах, приехали из США и Канады, Аргентины и Венесуэлы, Австралии и Египта, Франции и Бельгии для того, что бы вместе с Россией провести на отчей земле 16-й кадетский съезд.

Старейший из них, почти девяностолетний Сергей Сенкевич, сту пив на гранит Дворцовой площади в Петербурге, воскликнул: «Гос поди, я мечтал об этом ровно 70 лет!.. Какое это чудо, когда все вок руг говорят по-русски!»

Под девизом «Рассеяны, но не расторгнуты!» проходил этот съезд в Северной столице и продолжался в Москве... 17 сентября 1992 года вышел специальный выпуск Международного союза суворовских, нахимовских и кадетских объединений «Мы — кадеты». В нём гово рилось: «Будем откровенны, ещё несколько лет назад о такой встрече мы не только не мечтали, но даже и представить себе её не могли...»

Отметим, что на этом форуме присутствовали и новосибирские кадеты, в основном отличники учёбы и участники поискового отря да в местах боёв Сибирской добровольческой дивизии.

А в Мраморном дворце Петербурга, в день открытия съезда Игорь Андрушкевич из Аргентины в своём докладе обозначил, как он вы разился, «несколько инструментальных идей» возрождения Рос сии... Одна из них — передача традиций и система среднего обра зования. «Россия нуждается в хорошо подготовленных людях, и не только для служения в вооружённых силах, но и для руководства государством... Мы должны обрести память и вернуться к нашим русским идеям, чтобы строить не на чужих фундаментах, а только лишь на своих...»

После форума гости разъехались в те места, где жили раньше их отцы и деды, учились, оканчивали кадетские корпуса, служи ли России... Чуть позже один из них, Борис Йордан, оказал значи тельную денежную помощь кадетским корпусам в Новочеркасске, Воронеже, Москве, Новосибирске и в бывшем Царском селе. Каждо му было положено на банковский счёт по 200 тысяч долларов США.

Кроме того, более десяти образовательных учреждений получили на выделенные им средства библиотечки со специально подобранной литературой на военно-патриотическую тему.

В газете «Сыны отечества» (авг. 1998 г., Москва) сообщалось к тому же, что «на средства, организованные Йорданом, создана программа поддержки музыкально одарённых детей в регионах России совместно с фондом Владимира Спивакова... это обстоятельство вполне объясни Вадим Михановский «След на тающем снегу»

мо всей родословной семьи Йорданов, где были выпускники Пажеско го и других КК, генералы, адмиралы и старшие офицеры Русской Ар мии и Флота... Именно воспитание в русской христианской семье, при надлежащей к русской военной аристократии, движет ныне благотво рительной деятельностью Йордана, чем в полной мере могут гордить ся его родители Мария Александровна и Алексей Борисович...»

Подобные встречи нескольких поколений кадетов, суворовцев и нахимовцев продолжались и продолжаются. Представители этих групп с нашей стороны побывали в гостях в Венесуэле и Америке.

Стала шириться переписка, интернетные общения.

...По закону жанра, совершив почти кругосветное путешествие, остаётся причалить к той гавани, откуда мы его начали:

«Воскресенье, 7 мая, 2000 г.

Каракас, Венецуэла Дорогая Галина Ивановна!

Когда я пишу о вас своим новым друзьям в Россию, я пишу, что полюбил вас по рассказам Жоры Волкова, который виделся с вами в Воронеже, дорогой преподавательницей всех суворовцев ВжСВУ. А вчера в полвторого жаркого тропического дня мы собрались у Волко вых на парадный обед. Ему, по секрету, исполнилось 80 лет. Перед обедом было устроено маленькое летучее кадетское собрание, про читаны письма из России, в частности и ваша открытка, адресо ванная мне.

За большим столом поместилось 18 человек (перед каждым при бором были карточка с фамилией и шоколадное яичко)....Почти со всеми из нас вы по моим письмам, в общем, знакомы. Исключение — молодая пара Рудневых. Он — внук знаменитого моряка, капита на, потопившего в начале века в неравном бою с японцами крейсер «Варяг». Вы, наверное, знаете эту песню:

«Мы пред врагом не спустили Славный Андреевский флаг, Сами взорвали «Корейца», Нами затоплен «Варяг».

Рядом с Рудневыми усадили на почётном месте Посла РФ Ва лерия Морозова с супругой. Подчеркну, что 50 лет мы сторонились Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов не только знакомства с советскими послами, даже считали невоз можным проходить по улице, на которой они работали или жили.

А сейчас мы, русскоязычные иностранцы, сидим с господином Мо розовым за одним столом и дружно поднимаем тосты за далёкую нашу Россию. Но ножи в кармане, уже не нужные, у нас по привыч ке лежат.

Не обращайте внимания на эту подробность, это отрыжка Гражданской войны, которая разделила русских людей на два ни кому ненужных идиотских лагеря... Как всегда, наш первый тост был «за Россию!» Посол рассказал нам о последних новостях из Рос сии. A Жора Волков, наш «предводитель», в безупречном штатском костюме, малиновый галстук с застёжкой — золотым двуглавым орлом. Рядом — булава, пожалованная ему общим собранием Вене суэльской «кадетской Сечи» — внешним атрибутом его власти, встав, произносит: «Дорогие друзья! В моей долгой жизни я наде лал много ошибок и наговорил много глупостей. И я намерен сейчас исповедаться перед вами. 10 лет тому назад на Кадетском съезде в Каракасе я заявлял публично, что нам, кадетам зарубежья, смены нет. Дорогие друзья, я ошибался! У нас есть смена и эта смена — нахимовцы, суворовцы и новые кадеты России. И я поднимаю этот бокал за нашу смену: Ура, ура, ура!»

Дорогая Галина Ивановна! Недавно я получил симпатичное пись мо от Василия Жихарского. В его письме было много трогательных комплиментов мне и, по моему мнению — мнению наследственно го белогвардейца — несколько ошибочных утверждений. Я ему от ветил и, боюсь, что ответ мой ему не совсем понравится... Он пы тается убедить меня в том, что в России уже осудили ограниче ние свободы личности, что «россияне растеряли, к сожалению, мно гие из своих славных завоеваний и ценностей», и что «социальное обеспечение широких народных масс — неподдельная гордость но вой России».

В ответ на эти надуманности я задал Василию единственный вопрос: «Это вы серьезно?» И попросил не сердиться на мои недип ломатичные слова. Я написал ему, что я «смотрю на фотографию, где все вы стоите у памятника Юрию Долгорукому, и мне так хо чется обнять всех вас, лица у вас такие хорошие, родные, русские...

Нам бы встретиться и откровенно поговорить... и вырвать с кор нем всё то, что нас разъединяет».

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

Василий ошибается, конечно, называя нашу жизнь за границей «хождением по мукам». Хождение по этой прекрасной земле было для меня всегда чем-то новым, интересным. В русской колонии в Ве нецуэле много замечательных людей — докторов, инженеров, вра чей, профессоров, художников, строителей, которые ходят по этой земле спокойно, уверенно, с полным достоинством и с сознанием ис полненного долга... Если и есть, о чём сожалеть, то только о том, что сделано всё это нами не для России.

Как-нибудь я напишу вам о людях, жизнь которых вызовет у вас восхищение: о русских автомобильных королях, строителях новых городов, о русских знаменитых артистах... И о скромном русском капитане, и о полковниках расскажу, которые здесь, на экваторе, и по сей день сохраняют верность своей присяге... Их жизнь светла и «хождение» по красной южно-американской земле их прекрасно. Оно когда-нибудь получит достойную оценку сыновей Великой России.

Прошу не обижаться на моё длинное письмо, думал развлечь вас немного в вашем далёком Воронеже.

Крепко обнимаю, ваш Борис Плотников».

Думается, после этого послания Галине Ивановне Черкасской, ставшей совсем неслучайно хранительницей наших общих тради ций, надо поставить общую жирную точку... Томагавки, слава Богу, глубоко зарыты в землю.

Послесловие В одном из своих интервью (он их редко даёт, потому что, по его мнению, надо говорить только о сделанном) суворовец и заслужен ный генерал, губернатор Московской области Борис Громов отмечал, что в воспоминаниях детей белой гвардии словно из небытия выплы вает образ эпохи, её атмосфера, её исторический и нравственный об лик. Безусловно, ни один из них не свободен, конечно, от каких-то пристрастий, соответствующих личным взглядам, вкусам, полити ческим убеждениям. Но и безусловно то, что большинство этих вос поминаний пронизано любовью к отечеству. И это главное!..

Сейчас зарубежные кадеты почти в один голос говорят, что каж дый из них остаётся сыном своего народа, его частичкой. «А вот Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов правнуки, вздыхают они, — те по-русски говорят совсем неважно.

Россия для них — как бы Зазеркалье, они её видели только на кар тинках... « Что ж, думать о судьбе далёкой страны, которую ни разу не ви дел, занятие скорее нравственное, не обязывающее к поступкам. У них, правнуков, там свой прочный тыл и язык, который они любят и ценят... Как говорил другой эмигрант, почти одногодок их отцов, поэт Иосиф Бродский: «Время преклоняется перед языком и проща ет его служителей».

сравнительная антропометрическая таблица обследований воспитанников ВжсВу за 1944 год и воспитанников Вж кк за период 1897 года Окружность грудной Рост в см Вес в кг Возраст клетки в см (лет) СВУ КК СВУ КК СВУ КК 10 131 134,2 30,1 30,1 64 62, 11 134,7 137,4 31,5 31,5 67 63, 12 138,9 142,6 35,0 34,7 68,5 66, 13 142,8 148,0 38,1 37,6 71,0 68, 14 149,1 156,4 43,4 44,2 73,0 73, Таблица взята из личного архива Лешина Г.М. (2-й выпуск ВжСВУ), пол ковника в отставке, составлена по данным ЦА МО СССР (г.Подольск), фонд СВУ № 154, опись 12301, дело 613, лист 20. Данные — начальника медсанслужбы ВжСВУ майора м/с Садчикова и доктора Вж КК Старкова.

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов «мы — лишь след на тающем снегу»

В середине шестидесятых на одной площадке с нами поселились в доме две дамы, мать и дочь, — явно не местного происхождения.

Вскоре мы познакомились, разговорились. С этого и берёт начало наша история...

В те далёкие-далёкие дни, когда на Балканах, в Сараево, прогре мели трагические выстрелы, и огромные массы людей двинулись друг против друга, старшей из дам исполнилось 7 лет. Она родилась и выросла в Харбине, как позже и её дочь. Родители Лидии Никола евны Гудатьевой служили в правлении Китайско-Восточной желез ной дороги (КВЖД). В том году девочка поступила в одну из двух русских гимназий. На Западе продолжали греметь выстрелы, гиб ли люди, а здесь, на Востоке, тишь да гладь. Многотысячная рус ская колония в Харбине не испытывает больших забот и трудностей военного времени, в магазинах — белый хлеб, «конфеты-бараноч ки», в ресторанах зазывная мелодия входившего в моду танго, из окон домов — фортепьянные пассажи...Через шесть лет сюда хлы нет огромная толпа в солдатских и офицерских шинелях. Начнут ся перебои с хлебом. Русский Харбин заживёт не так сыто и весело, как прежде.

А ещё через два года, когда начнёт устанавливаться на Востоке «красная власть», сюда, к сопкам Маньчжурии, через призрачную границу устремятся остатки так называемого «белого офицерства».

Чуть позже здесь окажется и бывший кадет 2-го Московского корпу са, поручик 41-го Фанагорийского гренадёрского полка, награждён ный четырьмя боевыми орденами, Арсений Митропольский.

Впрочем, что до офицерства, то из этого состояния у поручика ос танется единственное, чем он обладал безраздельно, — честь.

А в заплечном вещмешке он пронесёт через границу рукописи своих стихов под псевдонимом — Несмелов. Часть из них вскоре бу дет издана в Харбине и в Шанхае, остальное, как водится, разойдет ся по друзьям и знакомым. Стихотворением «Переходя границу»

Арсений Несмелов, словно в таможенной декларации, точно пере числил, что он пронёс с собой:

...Язык. Не знаю лучшего Вадим Михановский «След на тающем снегу»

Для сквернословий и молитв, Он, изумительный, — от Тютчева До Маяковского велик.

В начале 30-х годов эмигрантская Русь более широко познако мится с творчеством Несмелова через поэтические сборники, из данные в основном в Китае, но также и в Берне, Берлине, Париже, Праге.

Вот только до этих сборничков ещё нужно было дожить!.. В Харбине — переизбыток рабочей силы. Даже ночным сторожем на лесопилку Несмелов устроился с большим трудом. Живётся ему не то, чтобы голодно: «на брот без бутера», как он шутил, хватает...

И есть время поразмыслить, переварить окопные и походные впе чатления. К тому же, кое-какие стихи и статьи под разными псев донимами стали печатать в местных русских газетах. И, как во дится, его стали приглашать с чтением своих стихов в гимназии, в окололитературные салоны. Ему к тому времени было что расска зать не только гимназисткам. Участник боёв на Западном фрон те в стихотворении «Австриец», написанном ещё в 1916 году, не лукавит:

Слышен выстрелов дальний раскат...

Наши лица угрюмы и строги...

Мы проходим по грязной дороге, Не надеясь вернуться назад.

Нет, он не будет в своём творчестве только стенать и вздыхать об утраченном. В небольшом сборничке «Белая флотилия» он промол вит с легким вздохом:

Плавно, без усилия, Шествует в лазурь Белая флотилия Отгремевших бурь.

Участник сибирского ледового похода от Омска до Владивосто ка, вместе с остатками отборных частей генерал-лейтенанта Каппе ля, поэт проделал этот тяжелейший морозный путь, вступая в бой с висевшими «на пятках» красноармейцами 5-ой армии, отстреливал Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов ся от наседавших по ночам партизан, а иногда и от «друзей-чехов», имевших свои виды на обоз отступающих... Подводя итог всей эпо пеи, Несмелов произнесёт:

Много нас рассеяно по свету, Отоснившихся уже врагу;

Мы — лишь тема, милая поэту, Мы — лишь след на тающем снегу...

А в пронзительном стихотворении «Ламоза» (ругательный эпи тет всего русского;

впрочем, и русские не оставались в долгу, вспом ним ответное: «китаёза»), которое Несмелов впервые читал гимна зисткам и которое было переписано моей соседкой Лидией Никола евной, есть почти пророческие строки о том, что нам, евроазиатам, живущим в Сибири, может быть, предстоит в какой-то степени ощу тить в не столь отдалённом будущем. Здесь говорится о синеглазом и светлоголовом мальчике, проданном или выкраденном китайцами из русского селения. «Он не знал по-нашему ни слова», — восклица ет автор. Но на возгласы — «Ламоза!» — сверстников-китайчат отве чает с угрозой. Несмелов с горечью констатирует:

В этом — горе всё твоё таится:

Никогда, как бы ни нудил рок, С жёлтым морем ты не сможешь слиться, Синеглазый русский ручеёк!

Соседка моя вспоминала, что Арсений Иванович выступал у них в гимназии четыре раза. В то время она была почти выпуск ницей. «Стройный, молодой, симпатичный, слегка вьющиеся воло сы и английский пробор, умное лицо и весёлые, смеющиеся глаза.

Девчонки были в него влюблены!..» Надо полагать, и ей он нравил ся, коль сумела сохранить, пронеся с собой по жизни его рукопис ные стихи. Позднее, когда Лидия Николаевна работала, ей попа дали в руки небольшие сборники поэта, выходившие в Харбине на неважной бумаге. И лишь одного стихотворения из времён братоу бийственной войны, которое у неё было переписано ранее, она так и не нашла в этих изданиях. Удивляться тому не стоит. И об этом — чуть позже...

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

Переворошив в 70-е и 80-е годы отрывочные данные о творчес ком и жизненном пути Арсения Несмелова в местных библиотеках и в столичной Публичке, я лишь отметил тогда, что с этим неза урядным поэтом, ныне почти неизвестным широкой читательской аудитории, полнее других были знакомы сибиряки. Ещё в году Николай Асеев, редактировавший «Дальневосточное обозре ние», назвал Несмелова «поседевшим юношей с мучительно рас ширенными зрачками», отметив «изумительную остроту наблюда тельности поэта, любовь к определению, к эпитету в отношении ве щей...» Что ж, согласимся! Чего стоит, например, почти графичес кая зарисовка своего друга — поэта Сергея Третьякова в стихотво рении «Портрет»:

...Ваш острый профиль, кажется, красив, И вы, отточенный и вытянутый в шпагу...

Этот Третьяков, побывав в 1924 году в Москве, передаст Несмело ву привет от Маяковского: «Ваш «Оборотень», посвящённый Влади миру, полюбился ему. Шагая по комнате, Владимир рычит:

Он был когда-нибудь бизоном, И в дебрях, в вервиях лиан Дышал стремительным озоном, Луной кровавой осиян...

В дальневосточном издании Асеева Несмелов печатался и поз же, посвятив отдельные стихи именно ему. Здесь поэт познакомил ся с В.Арсеньевым, с Третьяковым и многими другими писателями, «воссоединившимися затем с советской литературой» (из предис ловия Е.Витковского к сборнику А.И. Несмелова «Без Москвы, без России», изд. «Моск. рабочий», 1990 г.).

По свидетельству Витковского, известный сибирский писатель Вивиан Итин опубликовал в 4-м номере журнала «Сибирские огни»

за 1924 год «почти восторженную» статью-рецензию на сборник Несмелова «Уступы». В июне того же года тепло отозвался об этой книжке и Борис Пастернак.

К чести сибирского журнала, в котором печатались некоторые стихи и проза Несмелова, редакция не скрывала от читателя, где Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов именно проживает автор, лишь одиозное — Харбин заменялось на Цицикар, который тоже стоит на КВЖД, в трехстах километрах северо-западнее Харбина. Лёгкий редакторский камуфляж с под меной названия города никого, конечно же, не обманывал. Поэт стоил того, чтобы быть опубликованным.

Видные советские литераторы Сергей Марков и Леонид Мар тынов не менее высоко ценили то, что было им известно в твор честве Несмелова. Марков даже указал в своё время, что считав шаяся ранее утраченной поэма «Декабристы» за подписью Несме лова была представлена в 1925 году на страницах газеты «Советс кая Сибирь» — в дни столетия восстания на Сенатской площади в Петербурге...

Уверен, будь эта поэма утраченной, русская поэзия не досчита лась бы одной из своих жемчужин. Убедимся, что чеканные строки только первой строфы «Декабристов» говорят сами за себя:

Вы помните призыв Карамзина:

«Чувствительность, ищи для сердца пищи!»

А до него — великая война, Восстанье на Урале и Радищев.

Помещики, сквозь полнокровный сплин, В своём рабе почувствовали брата, Гвардеец, слабовольный дворянин, Влюблённый в Робеспьера и Марата.

Так карты жизни путает судьба, Так рвёт поток весной ложбину шлюза...

Событий огнекрылая труба И золотая Пушкинская муза!..

В 1930 году один из рецензентов сборника «Кровавый отблеск»

(Харбин, 1928 г.) отмечал: «От нежно-лирических и музыкальных сти хов...Арсений Несмелов как-то сразу перешёл к суровому и скупому по форме, кованному стиху «18-го года» — года революционной и граж данской войны...» Дополним: время было такое, приходилось быть скупым не только по форме, но и по содержанию. И суровым тоже.

Поэт до конца жизни был твёрдо уверен, что «надежды 18-го» ещё не стёрты «непогодой временных неудач». Но, скажем, в стихотворе нии «Бойцу-сибиряку» звучат знакомые песенные мотивы:

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

Что же ветер клонится Замести тропу?..

— Снова чует конницу В золотом степу!

«Кто судит кровавую правду истории, кто её обвинители?» — вопро шал Несмелов в одной из газетных статей. И следом же отвечал стихами:

Вот он — в красивой военной форме, Самодоволен, ленив, откормлен, Вот он, питомец былой Чека, – В воздухе плавающая рука.

Пафос газетной передовицы И — ограниченность без границы!

Или взять обращение поэта в «Через головы врагов»:

Слушай кепка, слушай блуза, – Вся рабочая Москва!

Из другого профсоюза Долетевшие слова.

......

Не доверием ли вашим облечён, грузин орёт:

— Мы и строим, мы и пашем, И рабочему — почёт.

0н вопит о новой эре, Пятилетний славя план, Направляя к «высшей мере»

Вас, рабочих и крестьян...

Словно предчувствуя по велению злого рока свою кончину, он не однократно повторял известные слова Черчилля: «Хоть с чертом, но против большевиков!..» И был готов к любому повороту:

...И без жалоб, судорог, молений, Не взглянув на ваши злые лбы, Я умру, прошедший все ступени, Но не убежавший от судьбы.

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов Большой поэт — это, увы, всегда трагическая судьба! Да, он не щадно ругал новую власть. Ругал по всякому поводу. Делал это, по свидетельству многих, так артистично, что даже присутствующие при этом дамы не протестовали — ругал на русском, китайском, японском и немецком языках одновременно. Ругал, ненавидя, «дру жил» против большевиков подчас со случайными попутчиками, вы ступал с газетными фельетонами против советской власти и её идей ных вдохновителей и функционеров. Но и она, эта новая власть, ли шила поэта последнего права — права жить и умереть на родной земле, в своей Москве.

Впрочем, на российской земле Арсений Митропольский-Несме лов всё же скончался — на пограничной станции Гродеково (ныне г. Пограничный), на земляном полу пересыльной тюрьмы, в августе 1945 года — после разгрома японской армии вывезенный «питомца ми былой Чека» из Харбина... О такой кончине русского поэта стало известно только в 1974 году, да и то — от его бывших сокамерников, таких же бедолаг, как и он сам....

Но гораздо раньше старались его «похоронить заживо» критичес кие статьи, выходящие в западном зарубежье. И одним из первых в этой похоронной команде был «главный специалист по русской ли тературе в изгнании» Глеб Струве. Это он прилепил на Несмелова ярлык: «Смесь Маяковского с Северяниным», дважды изругав твор чество поэта потому лишь, «что и тематикой, и приёмами он сильно отличался от парижских поэтов».

Здесь надо пояснить, что имел в виду ругатель, говоря о «па рижских...» Известно, что русская эмигрантская литература наиболее кучно была представлена в столице Франции выход цами из Петербурга. Достаточно перечислить имена Надежды Тэффи, Николая Гумилёва, почти всю «Зелёную лампу» во гла ве с Мережковским и Гиппиус, Георгия Иванова, Ирину Одо евцеву и многих других. Жили они на берегах Сены достаточ но вольготно, бедствовали далеко не все. Из их воспоминаний, особенно Одоевцевой, явствует, что не чурались они балов, рес торанов, поездок на средиземноморские курорты... Неудачли вый поэт, но пользующийся расположением этой группы кри тик Юрий Терапиано, часто выступал в русско-язычных газетах и журналах Европы. Метропольно-эмигрантские дрязги были ему не чужды.

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

Доставалось в его статьях и статейках не только Несмелову. Не так уж и случайно, наверное, Марина Цветаева называла этот меж дусобойчик «петербургскими снобами».

А Несмелов, в отличие от многих, открыто выступал против ма нерности этого «монпарнасского верхотурья», против «парижской ноты», против тех, кто всячески пытался оградиться от современ ности их промелькнувшими «петербургскими зимами»:

Вам ведь только розовое снится, Синее — без всяких катастроф...

Точнее, наверное, не скажешь. Поэтому в критических обзорах Терапиано «харбинскому полусторожу-полупоэту» доставалось по полной, так сказать, программе.

Автор предисловия Эммануил Штейн (Сб. А.Несмелова «Без Рос сии», Нью-Йорк, 1990 г.) пишет вскользь о том же, сожалея, что «до сих пор...жизненный и творческий путь Арсения Несмелова обрастает ни кому не нужными «легендами»... А виноват в этом отчасти и сам Несме лов. В трудной борьбе за существование ему приходилось прятаться за многочисленные псевдонимы — Анастигмат, Тетя Роза, Николай Дозо ров, Мпольский, Н.Рахманов, Гри, Золушка и др. А сколько было раз дарено посвящений, дружеских шаржей, посланий и эпиграмм!.. Так что, в какой-то мере, «приговор к забвению» поэт готовил себе сам.

Образно говоря, он быстро, словно курьерский поезд на всех па рах, промчался со своей поэзией по Европе и Азии. А вскоре номер поезда отменили, убрали из расписания. Да и встречавших этот по езд на больших станциях оставалось всё меньше...

Но человеческая память живуча. Как свидетельствует тот же Эм.

Штейн, — «в десятках библиотек и архивов» хранятся разрозненные комплекты журналов и газет со стихами и прозой Несмелова. А у час тных лиц сохранились автографы его стихов, газетные и журналь ные вырезки, переписанные от руки стихотворения и эпиграммы.

Вот и моя соседка после захвата Маньчжурии японцами в году покинув Харбин, вместе со многими русскими, которых корми ла КВЖД, уплыла в Австралию. Бросив привычную работу, скарб и насиженное жильё, начала жизнь сначала. До искусства ли тут? Тем не менее, переписанное своей рукой стихотворение Несмелова она сохранила: оно было ей дорого потому, что двоюродный брат, поч Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов ти её ровесник, был застрелен на улицах Харбина бывшим казаком «Дикой дивизии» генерала Унгерна...Через 22 года, во время так на зываемой «хрущёвской оттепели», она привезла это стихотворение с собой на новое место — в Новосибирск. Так я познакомился, благо даря Лидии Николаевне, с большим русским поэтом.

В дальнейшем, после многочисленных поисков, мне не удалось найти «Даурскую ночь» в наших библиотеках. Скорее всего, стихот ворение это стало своеобразным прологом к будущей «Балладе о да урском бароне». Упоминавшийся уже Эм. Штейн в своём предисло вии к «Без России» уверен, что «Арсениада» Несмелова вообще со ставляет пока лишь пятую часть от того, что он написал.

«Стихи поэта, — пишет Эм. Штейн, — проделали действительно космический путь: из Китая в Америку, оттуда в Бразилию, а отту да в СССР и Францию. Где они сейчас?..»

Действительно, где? Неужели утеряны навсегда? Но одно-то, пока одно, сохранилось! Вот оно:

К оврагу, где травы...Поодаль застыли, ржавели от крови, насытившись, грифы, Где смерть опрокинула Да чистило клювы трупы на склон, свои вороньё.

Папаху надвинув Закатное солнце лениво и тихо на самые брови, Тонуло, плывя На чёрном коне за степной окоём.

подъезжает барон... Стенали в овраге Вчера на заре он, поджарые волки, под рёв пулемётов, Шептались пески, Спокойно взирал умирал небосклон.

на привычный расстрел Как идол, сидел Сподвижников — тех, на косматой монголке, кто в боях был измотан, Монголом одет, Кто с ним за границу Сумасшедший барон.

уйти не хотел. И шорохам тьмы он, Усеяв телами песчаные склоны, тревожно внимая, Он, сутки спустя, Вдруг призраку гибели появляется вновь. выплюнул: «Прочь!»

Что в дьявольской тризне И каркнула потомку тевтонов вороном глухонемая, Могло взбудоражить Упавшая сзади холодную кровь? Даурская ночь.

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

ДАурскАЯ ноЧЬ На мой взгляд, построенная в дальнейшем на этом стихотворе нии баллада в какой-то степени проигрывает первоисточнику. В ней больше мистики, больше чего-то от Эдгара По, отсюда и чёрный во рон «закаркает хрипло на чёрной скале...» Присутствуют здесь и от дельные детали, не усиливающие в общем-то балладный жанр. В неё совсем не вошли вторая, третья и четвёртая строфы из стихотворе ния — наиболее ёмкие, с точно подмеченными деталями... Впечат ляет, однако, концовка баллады:

Я слышал:

В монгольских унылых улусах, Ребёнка качая при дымном огне, Раскосая женщина в кольцах и бусах, Поёт о бароне на чёрном коне...

И будто бы в дни, Когда в яростной злобе Шевелится буря в горячем песке, Огромный, он мчит над пустынею Гоби, И ворон сидит у него на плече...

Недосказанность, тяготение к блоковской нераскрытости, пере осмысленные заново Несмеловым, строки эти придают балладе осо бые краски, влекут к себе и тревожат.

Но характерно другое. В самом стихотворении автор не старался героизировать барона. Более того, как честный офицер, прошедший две войны, Несмелов во всём своём творчестве не воспевает мщение через потоки крови. В балладе же иное: в ней барон вожделенно ру бит клинком тела мертвых красноармейцев. Не хочется приводить здесь и другие «натурализмы», не украшающие балладу. Не красит это и самого автора, как и белое движение, воспеваемое им. Тут при нцип — «хоть с чёртом, но против...», не проходит.

Заканчивая эту историю, хочется сказать ещё вот о чём. Мы, ко нечно, расстались с эпохой, когда вся наша жизнь и её идеология были окрашены только в два цвета времени. По-другому смотрим мы ныне и на события той поры, и на людей, живших в нем. Но не будем забывать, что есть поступки и действа, которые в людском сообщес Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов тве простить просто невозможно, независимо от того, кто их совер шил. Поэтому грех поэтизировать тех, у кого руки в крови сотен и тысяч невинных... Барон Унгерн фон Штернберг, потомок тевтонов, превзошёл в этом почти всех деятелей белого движения. Беспоща ден был он и к своим сподвижникам, о чём Несмелову было извест но не понаслышке. В этой связи хочется привести воспоминания ко мандарма Красной Армии Иеронима Уборевича: «...Барон не скры вал на допросе, что добиваясь твёрдой дисциплины от подчинённых, сажал провинившихся на кол, жёг живьём перед строем...»

Барон в конце концов получил по заслугам. Разведчики «крас ного штабс-капитана» Петра Щетинкина, нашего земляка, сумели обезоружить и пленить «сумасшедшего барона» с помощью монголь ских солдат-цыриков. Через пограничную речку переправлял плен ника на своих плечах, как известно, сам Щетинкин. Судили барона в Новосибирске в 1921 году на теперешней Фабричной улице, приго ворив к «высшей мере...».

Вряд ли знал тогда Арсений Несмелов, любивший пушкинскую музу, что родители матери барона Унгерна, при живом Пушкине, выкупили у помещика из неволи крепостного, ставшего вскоре из вестным поэтом и художником. Имя его — Тарас Шевченко… Нет, это не перекличка времён. И не взвешивание добра и зла на коромысле истории. Так случилось, что все эти «народные мстите ли» — с той и с другой стороны — родились всего через 40-45 лет после смерти Пушкина, вызвав шквал непредсказуемых потрясе ний, скреплённых страшной печатью человеческих страданий... Да, всё связано со всем — и высокий дух, и постыдная низость. А вы лилось это всё, как сказал Арсений Несмелов, — в великое русское рассеяние сынов «горчайшей беженской беды...» И длится, длится до сих пор.

ТЯжкое бремЯ неПонЯТносТи «...сердце хочет и просит чуда».

Д. Мережковский Он не дожил до своего столетия всего два года. Полнокровный ро весник 20-го века (1892–1990 гг.), Альфред Хейдок, белый офицер, Вадим Михановский «След на тающем снегу»

эмигрировавший в Китай и вернувшийся почти через 30 лет «до мой», как бы подтвердил всем своим существованием название рас сказа «На путях извилистых» из книги «Звёзды Маньчжурии», на обложке которой стояло его имя. Нет, он не был только писателем в широком понимании этого слова. Но, тем не менее, по свидетель ству группы авторов сборника «Харбин», изданного в Новосибирске в 1991 году, Хейдок, которого они хорошо знали, имел в дальнем за рубежье устойчивую репутацию. Рассказы его, печатавшиеся в газе тах и в русскоязычном журнале «Рубеж», привлекали к себе внима ние читателя необычностью сюжетов, навеянных философией и ре алиями Востока.

По выражению поэта Арсения Несмелова, тоже офицера и эмиг ранта, над героями рассказов Хейдока нависало «веяние крыл не коей тайны — на грани фантастики и реальности...» Добавим, что и сам Несмелов в своих произведениях любил держать в засаде эту недосказанность «на грани тайны», что роднило его с символистами Серебряного века.

Всем им жилось на чужбине муторно. О горьком жребии «эмиг рантских писателей вспоминать тяжело и больно. Это сплошной пе речень имен преждевременно умерших... или кончивших свои дни в унизительной бедности, которой не удалось избежать даже нашему Нобелевскому лауреату Бунину». (И. Одоевцева, «На берегах Сены», Москва, 1989 г.) Не лучше обстояло дело и на берегах Сунгари. Тот же Несмелов ради хлеба насущного работал ночным сторожем на лесоскладе.

Хейдок, преподавая английский язык в русской гимназии, еле-еле сводил концы с концами: нужно было содержать жену и двух детей.

Газеты давали крохи, а на единственный русский журнал претен дентов печататься в нём было хоть отбавляй!..

В середине 30-х годов он встретился здесь с Николаем Конс тантиновичем Рерихом, заехавшим во время своей тибетской эк спедиции в Харбин. Неделя, проведённая бок о бок с исследовате лем азиатских тайн, всё перевернула в душе и сердце Хейдока. И он первейшей своей задачей стал считать пропаганду идей ново го духовного наставника, переписываясь с ним до самой его кон чины по адресу: Индия, Нагар, Рeриху... Но если бы на конвертах не стояло название горного поселка, письма до адресата всё рав но доходили бы. К тому времени во всех печатных изданиях Ин Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов дии Николая Рериха именовали Гурудев, что значило — Великий Учитель.

Если посчитать, то до встречи с Рерихом Хейдок уже прожил лет. Что же делал, чем занимался Хейдок до этого? Сам о себе он не любил говорить. Что-то, преимущественно догадываясь, можно на скрести в его коротких рассказах. И чуть больше из его жизнеописа ния уместилось на нескольких страницах заведённого на него дела в известной советской «конторе». Начало конструирования всесиль ным режимом этой скорбной повести относится к 1948 году. Язык этой писанины лаконичен, но такова уж специфика жанра:

Альфред Петрович Хейдок. Рождения 1892 г. Хутор Долес, Лат вия. 1908 г. Переезд вместе с семьёй в Тверскую губернию. Управ ляющий лесопильной фабрикой. 1914 г. Призван в армию. Санотряд Великой княгини Марии Павловны. Помощник начальника воен но-санитарного поезда. 1917 г. Контужен. В звании поручика уволен в запас. 1918 г. Благовещенск. Вновь призван. Откомандирован в Омск для комплектования госпиталя на колёсах. Направлен в Ново Николаевск для приёмки отремонтированных вагонов. По приказу военного коменданта города принял участие в санрасчистке привок зальной площади от замёрзших трупов. Бежит из города под удара ми Красной Армии на Восток вместе с недобитыми колчаковцами.

Октябрьскую Революцию считает «Великим безумием». 1919– г.г., как контрреволюционер, выступает на стороне Японии. 1920 г.

В составе белого штаба армии Амурской области эмигрирует в Хар бин. 1940 г. С женой и двумя детьми переезжает в Шанхай. Учитель английского языка. 1947 г. Добивается получения советского пас порта и разрешения выезда в СССР. 1948 г. Североуральск, Сверд ловская область. Преподаватель английского языка. 1950 г. За пись мо к шпиону английской разведки Святославу Рериху в Индию арес тован. Осуждён Особым совещанием на 10 лет...

Здесь, пожалуй, без всяких комментариев поставим точку. Даты в этой характеристике не вызывают сомнений, да и «повесть сия» со ставлена определённо со слов Хейдока. Для справки добавим лишь, что срок скостили, и отсидел он шесть лет.

Всё же попробуем вернуться назад в Харбин, к последней встре че Хейдока с Рерихом... В тот памятный день они поднялись в сопки, смотрели сверху на красоту девственного кедрача и маньчжурско го орешника. Харбинцы называли эти места «Шу-хай» — «Лесное Вадим Михановский «След на тающем снегу»

море». Среди зелёных волн этого моря беседовалось легко и просто — о Новой эре Планеты, о сотрудничестве и братстве народов, рери ховском Пакте охраны культурных ценностей и учреждений во вре мя войн и, конечно же, о символе этого Пакта — «Знамени Мира».

По замыслу Рериха это знамя на белом полотнище, в центре кото рого соединены три круга (прошлое, настоящее и будущее) должно воплощать идею всемирной общности, соборности, идею приоритета духовных ценностей в масштабах мироздания...

Вот так, волею судеб, встретились на чужой земле два русских че ловека с чем-то похожей судьбой, широко мыслящие и одновременно в чём-то наивные, опережающие эпоху и обрекшие себя на непоня тость не только со стороны обывателей, но и представителей офици альной науки и «властей всех мастей»... Позже, в годовщину смерти Н.К. Рериха, в статье «Ещё об Учителе Жизни» Хейдок напишет: «В сумраке серой обыденщины, над морем человеческих страстей... по верх границ стран и народов светило пламенеющее любовью к лю дям сердце Николая Константиновича...»

Творческое наследие Хейдока не столь объёмно, сколь многогран но, это прежде всего «Маньчжурские рассказы» и «Звёзды Мань чжурии», изданные в Харбине и в Нью-Йорке (с помощью Рериха и с его предисловием). Владеющий четырьмя языками, Хейдок делал талантливые переводы из мировой оккультной литературы. Много переводов! И, наконец, последний большой труд — «Радуга чудес», вместившая в себя почти 70 творческих лет. В этой книге, которая со биралась долго, по крупицам, а готовилась первоначально под назва нием «Россыпь чудесного», собраны многочисленные повествования очевидцев о пока ещё не объяснённых наукой случаях телекинеза и полтергейста. Хейдок даёт им свое вполне обоснованное объяснение.

Это его миропонимание, с которым можно соглашаться или не согла шаться, но явления эти существуют, они интересны сами по себе.

Theos и Logos — союзники?

Почти все, как он говорил, — «тёмные места» Библии он изучил уже к отроческому возрасту. С той самой поры начали зарождаться и первые сомнения в отдельных постулатах главной христианской Книги. А началом противостояния, уверенностью в своей правоте, послужила энциклика папы Пия XII-го, в которой было выражено Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов пожелание — начать «по возможности» католической церкви счи таться с наукой. Повторено это было и на XI-м Ватиканском соборе, где теологи выступили за диалог с наукой, особенно с математикой.

Но в одной ли математике дело? Хейдок к этому времени ознако мился с целым рядом случаев, когда попытки даже больших учёных «совместить несовместимое» порождали новые вопросы, на которые не было ответов… В самом деле, как вогнать, например, время вместе с массой и пространственной протяжённостью в обойму мироздания?

— Не дразните науку такими вопросами! — воскликнул однаж ды Ньютон… Известно, что сбывшееся предсказание Нострадамуса о дне и годе казни Карла I Стюарта болезненно задело Исаака Ньютона. Он даже пытался подобрать физико-математические ключи к системе извест нейшего предсказателя. Но орешек (по его же словам) оказался пок репче закона всемирного тяготения. Ну как можно знать заранее о том, что ещё только случится через многие годы? Каким образом это буду щее существует, пребывая в неизведанных траекториях Вселенной?

Эти немыслимые тайны занимали не меньше и другое светило того времени. Блез Паскаль в своей книге «Мысли Паскаля о ре лигии и некоторых других вопросах» отмечал: «...проникновение свойственно оценивающему чувству, математический анализ — рас суждающему уму...»

Нет, Хейдок, как и Рерих, не поверяли точными науками свои взгляды. Своеобразный атеизм учителя и ученика, очищенный от какой-то одной религии, становился всё более синтетическим, вби рая в себя отдельные взгляды всех верований. Учёные богословы называют это «неопределённой религиозностью». Хейдока подоб ные термины не трогали. Смешав всё в кучу и разбавив своё верова ние большой дозой индуизма, он безоговорочно верил в переселение душ, в телепатию, в телекинез — словом, в явления, определяемые как сверхъестественные.

Мотивы эти звучали почти в каждом эссе Хейдока и особенно в ранних картинах его Учителя, где постоянно прослеживалось об ращение к «варяжству», первобытной Руси и к древней Индии. Они оба обожествляли силы природы, верили в таинственные знамения, магические знаки, легенды.

— О малом, незначительном человечество не слагает легенд, — говорил Рерих, и дополнял его Хейдок: «в каждом из нас глубоко си Вадим Михановский «След на тающем снегу»

дит, как говорил Учитель, вещая память подсознательной жизни, мы — звенья в кармической цепи наших превращений…»

Он продолжал собирать, вернее, отбирать факты необычных явле ний в природе и обществе, рассказы очевидцев, побывавших у слепой болгарской ясновидицы Ванги, на сеансах знаменитого Вольфа Мес синга, Кашпировского и других. Размышляя обо всём этом, Хейдок как бы окольными путями постепенно приближался к внятному объяс нению сначала самому себе, а потом и читателю понятия «Шамбала».


В самом деле, весь просвещённый мир что-то слышал или читал об этом. Но что это такое, толком не мог объяснить никто, во вся ком случае — коротко и ясно. Попутно заметим, что и Рериху это не удалось. А Хейдок извлёк из сотен страниц рериховского «Пятикни жия» основную мысль и подал её читателю: Шамбала — гигантская лаборатория мысли, гигантская не по размерам занимаемой Ею пло щади, но по силе её Мыслителей... Консерваторы официальной на уки приложат все усилия, чтобы опорочить, не допустить призна ния очевидных фактов. В человеческой особи скрыты могучие силы и возможности, о которых официальная наука почти ничего не зна ет, несмотря на неопровержимые свидетельства. Разве не назва ла шарлатанством французская Академия изобретённый Эдисоном фонограф — первую звуковую запись? Разве не игнорирует наука 2000 достоверных свидетельств явлений душ умерших, собранных французским астрономом и мыслителем Камилем Фламмарионом?..

Оружие врагов — эволюционное развитие. Отсюда попытки изобра зить Махатм (Высших Учителей, хранителей космических знаний) Шамбалы как простую секту каких-то гималайских отшельников… Вкратце значение Шамбалы может быть охарактеризовано как сре доточие космического разума в одной точке Земли, на ответствен ности которого лежит наша планета с её человечеством...

Ловлю себя на той мысли, что вся концепция, выстроенная Хей доком в середине минувшего века, оставалась бы просто словеса ми, если бы не его кропотливая деятельность по добыванию свиде тельств и фактов, о которых сказано выше. Словно первобытный че ловек в эпоху собирательства, он бережно отряхивал от грязи и пыли каждый корешок, прежде чем отправить его по назначению. Он был уверен и часто повторял: когда-нибудь это количество перейдёт в ка чество, вот увидите!.. Но до перехода, так сказать, в иную ипостась было ещё далеко, о чём очень точно и образно сказал в ту пору дру Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов гой эмигрант, писатель и философ Дмитрий Мережковский: «Увы, твёрдая почва науки, залитая ярким светом, окружена безгранич ным и тёмным океаном, лежащим за пределами нашего познания: и вот современные люди стоят, беззащитные, — лицом к лицу с неска занным мраком, на пограничной черте света и тени...»

Всё это так, но не будем забывать, что кризис рационализма, связан ный не только с развитием науки, но и с появлением новых философ ских взглядов на мироздание, привели к разделению понятий «непоз нанное» и «непознаваемое». Мир оказался полон тайн, недоступных рациональному мышлению. И отдельные представители интеллиген ции (а среди них оказалось и много учёных) призывали порвать рассу дочные пути, выйти за пределы познаваемого, зачерпнуть хоть каплю «стихии чуждой, запредельной» (В. Брюсов, «Ключи от тайн»).

Алтай разговаривает с солнцем А жизнь шла своим чередом, возлагая на Хейдока тяжкое бремя непонятости его окружающими. После шестилетнего пребывания «в местах не столь отделённых» он поселился в 1956 году в казахстанс ком городке Балхаш. Беды продолжали идти за ним по пятам: вско ре умерла жена, посадили младшего сына. Архивы семья не сумела сохранить, их просто не вернула «контора». Но он не сдаётся, про должает собирать материалы для следующей книги. Одним из луч ших в ней станет эссе о Сергии Радонежском. В предисловии автор поставит: «Памяти моей жены Евгении Сергеевны».

У него над рабочим столом всегда висело изображение Сергия Ра донежского, не икона («хотя вполне могла бы быть таковой», — под чёркивал Хейдок), а репродукция с картины Николая Рериха, кото рый глубоко чтил этот великий лик «трудника-строителя» с топо ром в руках, в заношенной рясе. Да, Сергий рубил, строил, молился за бесконечный поток серых, обездоленных, стонущих от татарского грабежа и боярских поборов отчаявшихся русских людей… А пока и самому Хейдоку тяжко жить в этом, забытом Богом, уголке. Его мысли давно тянутся к Алтаю, к рериховским местам, к так называ емой оси мира, на которой, говорят, застывает стрелка компаса, ста новясь беспомощной. Но так ли это? Конечно, надо туда, туда!

После неоднократных письменных заявлений и ещё более долгих ожиданий ему, наконец, разрешают обосноваться в небольшом горо Вадим Михановский «След на тающем снегу»

де Змеиногорск Алтайского края. Местная достопримечательность — бывшие заводы Демидова и музей горного дела. А ещё в ясную погоду с Колыванского хребта видна его главная вершина — Синю ха. Хейдоку же по душе другое: пока ещё необъясненная энергетика Горного Алтая. Поблизости — ни магнитоносных залежей, ни дру гих «вещественных» носителей магнитных полей, а энергетический фон явный!.. Он это почувствовал в первые же дни, он дышит полной грудью и даже зрение, с которым в последнее время большие нела ды, вроде бы, улучшилось.

И, что уже совсем невероятно, он встречает вскоре совсем моло дую женщину, она рвётся к знаниям, собирает вырезки из газет и журналов, где анализируются как бы потусторонние связи между живым и неживым, материальным и духовным.

— Такая же «рерихнутая», вся в меня! — светло улыбает ся седобородый Хейдок, выслушав сбивчивый рассказ Людмилы Вертоградской.

Вскоре она стала его добровольным секретарём: писала письма и отвечала на них, делала запросы в межбиблиотечные фонды. А ещё позже пришлось ей стать и поводырём. Он ещё что-то видел боковым зрением, но с каждым месяцем всё хуже и хуже. Людмила, вопреки протестам матери, перетащила его к себе в двухкомнатную квартир ку на 2-ом этаже. Он иногда надиктовывал ей по десятку страниц в день. А ведь потом ей нужно было их прочитать вслух, выправить и печатать набело. Людмилину маму совместное проживание с чужим человеком, старым и почти беспомощным, невероятно злило, как и то, что к нему шли и приезжали какие-то непонятные люди с ду рацкими, по ее мнению, вопросами и россказнями о нечистой силе и прочей чертовщине. В маленькой квартирке иногда нависала такая зловещая тишина, что, казалось, вот-вот потолок треснет… Нет, сте ны и потолок выдержали, а вот стакан… Так появился в последней книжке Хейдока небольшой рассказ под названием «Взорвался стакан с водой». В нём даже дата стоит:

18 февраля 1987 года. Достаточно привести его окончание, чтобы по чувствовать всю гнетущую атмосферу в доме: «...Моя гостья, кавказ ская ясновидящая А., провела ночь в комнате, где произошёл опи санный взрыв стакана... Наутро она дала следующее объяснение.

Старая хозяйка питала ненависть ко мне, автору этих заметок. Её враждебное чувство в виде энергетического снаряда устремилось Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов ко мне, но было отброшено светлой энергией… в стакан. Считаю это объяснение в точности соответствующим действительности…»

Не хочу ставить на весы доверия ни сам этот, описанный Хейдо ком, случай, ни его объяснение. Но вот передо мной журнал «Наука и религия» №10 за 1988 год. В нём профессор С. Блинков (статья о Циолковском) пишет, что «и атом, и человек, и земля, и вся Вселен ная равным образом чувствуют, мыслят, выражают волю. Разница лишь количественная: математической формулой могут быть урав нены и одинаково подсчитаны чувства атома, человека, космоса…»

Тут уж, как говорится, хотите — верьте, хотите — нет. Хейдок ве рил и считал, что подобное — лишь проявление силы духа, психи ческой энергии, которая рвётся к действию.

Узнав о том, что молодой новосибирский физик, кандидат наук Геннадий Кирпичников, собирает альбом с фотографиями привиде ний, он пытается с ним списаться, но ответа не получает, очень жа лея об этом… Безусловно, Хейдоку было, что сказать Кирпичнико ву. Но, увы!

Мне фамилия физика запомнилась. И вот совсем недавно, в сибир ском вкладыше в «АиФ» (№17, 2005 г.) читаю заголовок: «ПОЛТЕР ГЕЙСТ АНФАС И В ПРОФИЛЬ». Узнаю из прочитанного, что этот самый физик собрал альбом с привидениями (Кирпичников предпо читает называть это явление сложным термином «вакуумные или эфирные домены»), т.е. по-простому — домовые. Правда, учёный к доменам относит и ауру человека — некое естественное поле, окру жающее каждого из нас. По-научному же — домены состоят из мель чайших эфирных частиц, являя собой подобие трансформатора, уси ливающего, либо понижающего напряжение в сети...

Отдадим должное Хейдоку: что-то знал, о чём-то ведь догады вался старый собиратель «чертовщины», посылая письмо в Новоси бирск... Не ответил ему и другой учёный из Академгородка — в то время главный научный сотрудник Объединённого Института гео логии и минералогии СО РАН Алексей Дмитриев. А вопрос к нему был, что называется, в тему: может ли современная наука подтвер дить или опровергнуть мнение семьи Рерихов о необыкновенной энергетике Алтая?

Хейдок в этом был, как мы знаем, убеждён, но ждал, видимо, от Дмитриева каких-то новых подтверждений на этот счёт, зная, что ла боратория Дмитриева уже лет пятнадцать занимается этой темой.

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

Позднее, года через два после смерти Хейдока, в одной из сибирс ких газет было опубликовано интервью с Дмитриевым. В нём он до вольно подробно остановился на том, что высокая энергетика позво ляет Алтаю играть особую роль не только в земном организме, но и в Космосе.

— Мы убедились, — заявил учёный, — что в основе оценок семьи Рерихов лежит вовсе не фантазия. Видимо, Рерихи откуда-то знали о специфике Алтая больше, чем мы сейчас… Как бы пригодились в то время Хейдоку эти строки! Но на нет и суда нет. Применительно к Алтаю он пытается добрать материал о русских людях, стремившихся сюда в прошлые столетия. Тема ста рообрядцев, искавших лучшую долю где-то в Долине Праведников, где живут Заступники всех обиженных, давно волновала писателей.


Хейдок в своей последней книжке пишет, как донские казаки в позапрошлом столетии снарядили экспедицию на общественные де ньги. Свершив задуманное, казаки вернулись, не найдя искомого.

Об этой чуть ли не кругосветке, подчёркивает Хейдок, существуют записи одного из участников... Здесь Хейдок ссылается на рассказ В.

Короленко «У казаков».

Должен отметить, что всегда пунктуальный, адресно точный в своих повествованиях, Альфред Петрович на этот раз ошибся. У Ко роленко речь идёт не о донских, а об уральских казаках. И вторично ошибается Хейдок, на этот раз вместе с Рерихом, ссылаясь на него, что именно старообрядцы Алтая назвали искомую землю Беловодь ем. Признаться, я и caм думал так. Но, прочитав рассказ «У каза ков» и покопавшись в соответствующей литературе, вынужден при нять сторону Короленко.

Рассказ этот сам по себе заслуживает краткого изложения. Коро ленко сообщает, что уральские казаки два раза предпринимали сме лые отдалённые путешествия в поисках Беловодского царства. Один из этой троицы, некто «Григорий Хохлов со товарищи», на общин ные деньги проехали и проплыли Константинополь, Иерусалим, че рез Суэцкий канал добрались до Индостана и Индокитая, побыва ли в «Опоньском царстве» (Япония), в Китае и в предгорьях Тибе та… Всё увиденное и услышанное Хохлов бисерным полууставом за писал, так сказать, для отчета. С помощью Короленко записи поз же были переведены на общеупотребительный язык и переданы им для издания в императорское Географическое общество под назва Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов нием «Путешествие уральских казаков в Беловодское царство»… Ко роленко сообщает далее, что книжка была издана в 1903 году. Ха рактерно, что само Беловодье уральские казаки называли Камбай ским царством или Беловодией, «где нет ни татьбы, ни убийства, ни корысти»... (В. Короленко, Полн. собр., соч., т.6, С-Петрб., 1914 г.).

Примерно тем же путём на Восток, только более коротким, ведут к Беловодью (по Рериху-Хейдоку) и сказания старообрядцев Алтая.

Стоит проследить и этот маршрут: …пойдёшь, коли не затеряешься, то придёшь к солёным озёрам… и дойдёшь до гор Богогорше, а от них дорога ещё труднее. И коли осилишь её, придёшь в Кокуши. А по том… через самый Ергор к самой снежной стране, а за высокими го рами будет снежная долина. Там оно и есть, «Беловодье». (А. Хей док, «Радуга чудес», стр. 285)… B передаче алтайских путешественников топонимика отдельных мест кажется поначалу какой-то абракадаброй. Но попробуем пораз мышлять. Во-первых, отправляясь на такие поиски, экспедиция (из шести-семи человек обычно) разделялась по пути на две отдельные группы, так можно было скорее найти искомое: не повезёт одним, другим повезёт. Между прочим, так путешествовали и уральские казаки, где в одной из групп был Григорий Хохлов… Прослеживая маршрут алтайцев, невольно приходишь к такому же выводу. Одна группа отпочковалась от другой уже в самой Монголии, взяв круто на северо-восток, другая пошла южнее. Ей и достался самый труд ный путь — сплошь через горные массивы.

А первая группа, выйдя к Аргуни (учтём, что под этим названием подразумевается не просто река, а именно правая составляющая р.

Амур), пересекла эту местность, богатую солёными озёрами. А даль ше — через Ергор (это, конечно, — Урга, нынешний Улан-Батор). Ос новная, а в то далёкое время единственная дорога вела дальше во Внутреннюю Монголию — «к самой снежной стране» — к Тибету.

Характерно, что часть этого пути преодолел в своей пятилетней экспедиции и Рерих с семьёй в начале 20-х годов прошлого века… Чуть ранее этим маршрутом прошёл и польский искатель приклю чений, корреспондент петербургских газет Антонин Оссендовский, которого Рерих хорошо знал. Имя его забылось в наши дни напрочь.

Он интересовался оккультизмом Востока, собирал древние мануск рипты о заповедных пещерах, в которых спрятаны, якобы, бесцен ные сокровища Чингисхана.

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

Я потому лишь привожу эти подробности, что до сих пор не могу ответить себе на один вопрос: как умудрился Оссендовский полу чить от китайских властей «железное письмо» (пропуск-вездеход) для свободного передвижения по всем этим местам, в то время как Рериху в подобном документе было отказано?

Только поэтому Рерих не был допущен во многие буддийские мо настыри, не сумел добраться и до того заповедного места, которое зовётся Шамбалой. Где-то здесь было скрыто и Беловодье — мечта всех обездоленных, где нет «ни татьбы, ни корысти»… Между прочим, Оссендовский в одной из своих книг — «Гаданье на бараньей лопатке» — поместил снимок пещеры у озера Буир-Нур, поблизости от сопки «Цаган Тологой» («Белая Голова») в Монголии, где хранится, по его мнению, один из кладов, зарытых не то Чин гисханом, не то бароном Унгерном, начальником Дикой дивизии в годы гражданской войны. Позже «чёрный барон» за свои зверства был приговорён в Новосибирске к высшей мере… Знал ли Хейдок обо всём этом? Знал, наверное… А поиски про стыми людьми своей Шамбалы, своего Беловодья он подытожил так: «Более 40 названий, данных таинственной Шамбале народами мира, заставляли думать, что не могли же все сорок народов высо сать из пальца одно и то же содержание легенды — должна тут быть хоть крупица истины!»

Хейдока на излёте жизни интересовали и легенды о так называ емом «Третьем глазе» — том времени, когда древние земляне уме ли общаться с небожителями. Этот третий глаз помогал им на манер современного радара улавливать нисходящую к ним космическую энергию. Об этих свойствах догадывался ещё Леонардо да Винчи, по лагая, что в данном органе была сосредоточена душа человека… «Надо только сесть на корабль собственной мысли, оттолкнуть ся от серого берега обыденьщины… и плыть, плыть, куда мысль по несёт», потому что вера во что-либо «есть мысль, проникнутая непо колебимой убеждённостью», — говорил Хейдок… Между прочим, тайна «третьего глаза» разгадана в наши дни.

Питерский учёный, палеонтолог Александр Белов назвал этот атро фированный орган современного человека эпифизом (так называе мой шишковидной железой, расположенной в голове позвоночных и гомо сапиенс). В Институте биорегуляции и геронтологии, по сви детельству Белова, обнаружили в эпифизе минеральные отложения Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов — «мозговой песок» — способный принимать излучения неэлектро магнитной природы.

Но ведь и Рерих с Хейдоком были убеждены, что из Космоса на Землю, особенно в Гималаях и на Алтае, приходят загадочные час тицы сверхвысоких энергий, улавливаемые человеком. Как тут не вспомнить изображение Будды с примечательной шишкой на макушке?

— Наличие этой шишки, — поясняет Александр Белов, — сви детельствует о том, что, к примеру, у постоянно медитирующих ин дийских садху (странствующих монахов) кость на макушке до того истончается, что мозг остаётся прикрытым одной только кожей, как родничок у младенца. Космической энергии становится проще про никать внутрь... Третий глаз, по мнению учёного, объясняет фено мен ясновидения.

Ладно, боюсь забраться в такие дебри, из которых никогда не вы берешься. Остаётся сослаться на профессора Российской Духовной Академии Андрея Кураева. Он как-то сказал с экрана: «Чудо не тре бует объяснений…»

Но вернёмся в Змеиногорск. Хейдок надиктовывает Людмиле Ивановне свои последние рассказы и эссе. Странно, но почти не ви дящий и плохо передвигающийся Хейдок, до последнего дня оста вался для «всевидящей конторы» опасным бродягой, занимающим ся «неудобоваримой чертовщиной». Даже пишущая машинка в доме раздражала органы. В квартирку на улице Волкова частенько на ведывались разные «электромонтёры», «слесари-водопроводчики», «пожарные».

Шёл 1987 год. Начало перестройки. А всесильный режим не ос лаблял своих тисков. В один из дней к Хейдоку приехал из Кали нинграда очередной «рерихнутый», интересовался его восприятием «Живой этики» и «Агни-йоги», написанных в основном Еленой Ре рих. Хейдок дал парню какие-то свои записи и тот уехал. Его арес товали на вокзале в Рубцовске, почти на границе с Казахстаном. В этот же день ворвались с обыском и к Хейдоку, забрали все рукопи си и машинку.

Вечером Вертоградская под диктовку Хейдока написала пись мо Генеральному секретарю ЦК КПСС Горбачёву... Пишущую ма Вадим Михановский «След на тающем снегу»

шинку и часть рукописей через месяц вернули. На вопрос Людмилы Ивановны — где остальное, ответили издевательски: «Еще напеча таете...» А времени уже почти не оставалось… Да, трудно быть самим собой, особенно в обывательском окруже нии, когда вам настоятельно предлагается быть, как все. Но быть в согласии с самим собой, оставаясь самим собой, всё равно возмож но!.. Как остроумно заметил наш современник, писатель Еремей Парнов: «У великих и малых мира сего одни и те же злоключения, обиды и страсти, только одних судьба поместила на ободе вертяще гося колеса, а других — поближе к ступице, так что им легче усто ять на ногах…»

Именно на ободе такого колеса оказался Альфред Петрович Хей док, как он выразился бы, наверное, «колеса кармы»... В Змеиногор ске, где он похоронен на христианском кладбище, его всё же помнят.

В проспекте музея горного дела увековечено:

«По этой площади проходили когда-то отец и сын Фроловы, Пол зунов, русский историк Герард Миллер, инженер Кулибин, биолог Брем, великий Достоевский и ещё не прочитанный Хейдок».

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов Фрагменты к истории гражданской воины в сибири Введение Сибирь... Что это за «кусок пирога», с помощью которого долж на прирастать сила России ? Он огромен географически, потенцио нально мощен политически, но до сих пор не устроен в социальном и культурном отношениях. Как раньше стягивались из Сибири все средства при царизме в столицу, так стягиваются и до сих пор. Меж ду тем, уже сейчас без недр Сибири вся экономика России, её потен циональная (да и теперешняя) приумножаемость были бы равны практически нулю.

Теперь посмотрим, что из себя представляет Сибирь как макрооб разование на теле нашей планеты. Это ведь не просто часть азиатской территории России от Урала до горных хребтов побережья Охотско го моря, а по широте — пространство от Северного Ледовитого океана до степей Казахстана и Монголии, как это обычно представлено в раз личных энциклопедиях. И не просто — площадь около 10 млн. квад ратных километров, что равно, между прочим, всей Европе как части света. Это и крупнейшие озёра и реки мира с крупнейшим каскадом гидроэлектростанций на них. Наконец, это территория с огромными запасами угля, нефти, газа (92% всех запасов России), золота, алма зов, полиметаллов и многого другого, без чего жизнь нашей страны была бы просто немыслимой... И всё это богатство разведали и частич но запустили в оборот только в конце позапрошлого века, вскоре пос ле столыпинской реформы, переместившей в Сибирь десятки тысяч безземельных крестьян из южных и западных областей.

Но Россия на пороге XX века ещё только стояла перед буржуаз ной революцией, в то время как в Англии, Франции, Германии, Ита лии и США утверждение капиталистического строя произошло го раздо раньше. Россия же была и осталась самодержавной монархи ей со всеми сословными привилегиями дворянства, ограничениями в гражданских и имущественных правах низших слоев населения.

Крестьяне земли в вечное пользование так и не получили. В Сибири, к примеру, земля в основном принадлежала Кабинету, т.е. царю. За Вадим Михановский «Фрагменты к истории гражданской воины в Сибири»

пользование ею взималась аренда — до 70% всего,произведённого на кабинетных площадях.

Главное же — осталась крестьянская община, которую даже близкий друг царя Александра 11-го фельдмаршал князь А.И. Ба рятинский называл не иначе, как « зародыш коммунизма « и призы вал монарха задушить этот зародыш, пока не поздно, дать крестья нам землю, поощрив, таким образом, « семейную нравственность се лянина.» К тому же самому призывал в первые годы царствования Александра Ш-го и министр финансов Н.Х. Бунге, постоянно пов торяя, что только крестьянин-собственник способен «обратить бес плодную скалу в цветущий сад».

Но в «верхах» продолжали крепко держаться за общину. Объ яснить это просто: «Стадное управление» (выражение председате ля кабинета министров С.Ю.Витте) крестьянами через общину было для бюрократии самым удобным. Власти не надо было доходить до каждого отдельного крестьянина, все повинности, налоги и пр. воз лагались на общину. Короче говоря, если бы не община, министерс тву финансов понадобилось бы много трудов для взимания плате жей. А чиновник в России трудиться не привык.

С другой стороны, не давая крестьянам землю навечно, правящая верхушка надеялась с помощью общины задержать дифференциацию крестьянства, уход части его из деревни в город, тем самым предуп редить «разрастание язвы пролетариата». Был здесь и местнический подход: бедный общинник, привязанный к наделу, с которого многие не могли прокормиться, пойдёт задёшево в работники к кому угодно.

Получалась парадоксальная картина. В поисках так называемо го «особого русского пути развития», отрицающего капиталисти ческий строй, к общине как основе такого пути обращались и охра нители, и революционеры. Только последние надеялись с помощью общины перескочить через капитализм прямо к социализму, а пер вые — засидеться в сословно-самодержавной монархии. Но ни то, ни другое, разумеется, не получилось… Бурный рост промышленности, а, значит, и городского населе ния в Западной Европе вызвал неожиданно для России усиленный спрос на русский хлеб. Вывоз зерна из России вырос за короткий срок более, чем вчетверо. Пришлось увеличивать площади под зер новые. Уже в начале XX века главный прирост площадей под хлебом пришёлся на Сибирь.

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов Объективно говоря, у большинства российских крестьян вооб ще земли было достаточно. Прусский, французский, а тем более японский крестьянин, имея столько земли. сколько имел российс кий бедняк, считался бы там у себя богачом. И это без преувеличе ния, Но в России надо было улучшать прежде всего способы веде ния хозяйства, механизировать его. А как это сделать при общин ном севообороте? Где взять деньги на это? В банке? А что может за ложить крестьянин, если в общине он даже не знает, какая земля его? Кредитовать можно только собственника, вбухивать деньги в общину бесполезно... Да что греха таить, мы до сих пор вбухива ем деньги в это общинное земледелие на базе колхозов! А потом ежегодно списываем долги этих хозяйств государству. Государс твенная поддержка общинника неукоснительно разоряет частни ка. Это закон!

Парадоксально, но и в нынешней российской Думе (век спустя!) значительная часть парламентариев провозглашает практически то же самое: «Земля не может быть товаром!» Вот уж действительно:

ничего не поняли, ничему не научились...

Но вернёмся к теме. И всё же, пусть в подобных условиях, но про гресс был очевиден. Столыпинская реформа (недоведённая до логи ческого конца) и бурный рост промышленности в Зап. Европе благо творно сказались прежде всего на быстром подъёме Сибири. Пересе ленцы из России за Уральский хребет и далее на Восток по только что отстроенному железнодорожному пути составили более полови ны прироста населения сибирских губерний. Были распаханы боль шие массивы целины. Появились новые города.

Конечно, не все переселенцы нашли удачу в новых краях. Часть из них попала в батраки к старожилам, меньшая — вернулась на зад. Но осевшие в Сибири становились более или менее крепкими хо зяевами. Росли урожаи хлебов. Сначала зерно, а потом и сибирское масло становилось всё более заметной статьёй экспорта.

Вот лишь несколько цифр за период 1908-1912 г.г. Среднегодо вая продукция пшеницы в России увеличилась на 37,5%, а в Сиби ри -почти вдвое (при возросшем экспорте на 70 с лишним процен тов). Ячменя (для пивной промышленности Зап. Европы) Зап. Си бирь произвела вдвое больше, чем за такой же период ранее. А про изводство сахарной свёклы только в бывшей Томской губернии (в ос новном за счёт Алтайских земель) выросло более, чем в два раза.

Вадим Михановский «Фрагменты к истории гражданской воины в Сибири»

Всё это дало возможность сибиряку для развития производства зерна и животноводства выделять часть образовавшихся средств на прикупку новой земли под аренду и сельхозмашин. Именно с года, за 6 лет до начала империалистической бойни, отмечался рост вкладов в крестьянскую кредитную кооперацию для приобретения сельскохозяйственного оборудования и строительства домов.

Но был ещё один очень благоприятный фактор: в 1909-10, 1912-13 гг.

в Сибири были обильные урожаи (в 1909 и 1913 — рекордные).

Эти урожайные годы, а за ними и начавшийся рост благосостояния населения Сибири как бы затушевали недавние стихийные потрясе ния взрывного 1905 года. И всё же царизм вступал в мировую бойню, не сосредоточив ресурсы, не подготовив армию, состоявшую в основ ном из крестьянского сословия, не договорившись с либеральной оп позицией, набравшей к этому времени определённую силу, не претво рив в жизнь намеченные реформы. Таким образом, монархия не со здала себе опору в деревне. И потому судьба её была предопределена.

Цепляясь за неограниченность своей власти, царизм не дал сфор мироваться в стране традициям конституционализма и правово го государства. Хватаясь за крепостное право, а потом и за общину, монархия так и не смогла согласиться на формирование заинтересо ванного в частной собственности самостоятельного крестьянства...

В экстремальной ситуации, случись такая, на призывы власти ува жать законы, собственность, основная масса населения России оста лась бы глуха. Слишком долго не получая ничего или почти ничего от властных структур, крестьяне должны были в конце концов пой ти за теми, кто обещал им всё… На этом можно было бы закончить введение, опустив события 1 ой мировой войны и её последствия, остановившись перед началом Гражданской войны 1918-1922 гг. в России и в Сибири в частности.

Но зададим перед броском непосредственно в тему всего 2 вопроса с позиций знания того, к чему в конце концов мы к тому времени пришли. Вопрос 1-й: Как отнеслось сибирское крестьянство к вступ лению России в мировую бойню? Вопрос 2-й: Как отнеслось это же крестьянство к началу гражданской войны?

Избегая соблазнов упрощения (но и усложнения тоже!) ответим:

по-разному. Но в основной своей массе — отрицательно.

И дело тут не в патриотизме и его составляющих, а, прежде всего, в инертности крестьянства, не принимающего резких «движений», Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов постоянно и всегда сопротивляющегося различным попыткам извне изменить привычный уклад жизни.

В подтверждение этого говорят, к примеру, цифры из предвоенно го описания всего одного сибирского посёлка (Шадринская волость Барнаульского уезда): «... в посёлке 154 двора с населением 969 душ.

Жилых построек 140, бездомных хозяйств 16 (10,4 %)...»

Добавим к справке, что более трети семей этого посёлка не нуж дались в хлебе вплоть до нового урожая. А вот 10,4 %... Это как раз тот взрывоопасный материал, который в последующем участвовал в революционных экспроприациях у так называемых кулаков. Прой дёт ещё 5 лет. Из другой волости и из другого уезда на имя В. И. Ле нина придёт письмо селян с жалобой на комитет бедноты. Комбедам уже в 1918 г. дали широкие полномочия, они стали фактически орга нами власти в деревне. Стиль письма и орфография сохранены:



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.