авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

Оглавление

ВЕЛИКАЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ Автор: К. Брутенц.............................................................. 2

ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ ИСЛАМИСТСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ:

ВЛИЯНИЕ

ЭКЗОГЕННОГО ФАКТОРА Автор: И. Добаев.............................................................................................16

ОПЕРАТИВНАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ В УСЛОВИЯХ МНОГОСТОРОННИХ ОПЕРАЦИЙ: МИФ ИЛИ

РЕАЛЬНОСТЬ? Автор: М. Шишацкий........................................................................................................27 ИНФОРМАЦИОННО-КОММУНИКАЦИОННАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ СОВРЕМЕННОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Автор: Г. Олевский........................................................................................41 ЭТНОФЕДЕРАЛИЗМ: РОССИЙСКИЙ И ЗАРУБЕЖНЫЙ ДИСКУРС Автор: М. Фарукшин..........................55 ПОСЛЕДСТВИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО ДОЛГОВОГО КРИЗИСА И ПЕРСПЕКТИВЫ ЗОНЫ ЕВРО Автор: Д.

Кондратов................................................................................................................................................... БАНКОВСКИЙ СЕКТОР ПРИБАЛТИКИ Автор: В. Оленченко.................................................................... ОСОБЕННОСТИ ЕВРЕЙСКОЙ ДИАСПОРЫ В США Автор: Е. Сидорова.................................................... НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ КИТАЯ: ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ Автор: И. Насибов................................................................................................................................................................... КИТАЙСКИЙ ПРОРЫВ В ЛАТИНСКУЮ АМЕРИКУ Автор: Э. Дабагян..................................................... БРАЗИЛИЯ И РОССИЯ: РАЗЛИЧНЫЕ ТРАЕКТОРИИ РАЗВИТИЯ? Автор: Г. ИРИШИН............................ ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИЕ СООБРАЖЕНИЯ ПО ПОВОДУ ЦИКЛОВ КОНДРАТЬЕВА, ГЛОБАЛИЗАЦИИ И ВОЙН Автор: А. ТАУШ.............................................................................................................................. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ, ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО И "ФОРМУЛА" РОСТА Автор: В. ОБОЛЕНСКИЙ........................................................................................................................... РЕНЕССАНС В " ИНИЦИАТИВНОСТЬ ВЫСОКОМ ГОРОДЕ": СОТРУДНИЧЕСТВО, ИДЕНТИЧНОСТЬЭлементы оглавления не найдены. Автор: Е. СМИРНОВА....................................... Заглавие статьи ВЕЛИКАЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ Автор(ы) К. Брутенц Мировая экономика и международные отношения, № 10, Октябрь Источник 2012, C. 3- МИР В НАЧАЛЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 45.0 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ВЕЛИКАЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ Автор: К. Брутенц Наше время - время смены вех, время крутых перемен. Геополитика - одна из сфер бытия человечества, где особенно хорошо видно, как ускорила свой бег история. Последнее десятилетие ушедшего века и первая декада нынешнего столетия вместили в себя два масштабных геополитических сдвига, каждый из которых привел к радикальному изменению картины мира.

Первый из них в 90-е годы минувшего века был следствием распада Советского Союза и ухода с исторической сцены "социалистического лагеря". На их руинах возник так называемый однополярный мир, означавший глобальную гегемонию Соединенных Штатов. Они как бы остались с миром наедине, очутившись в исключительном положении - несравнимо и, казалось, недостижимо возвышаясь над другими государствами.

В Вашингтон тогда вели все пути. Здесь принимались главные, а иногда и не главные международные решения, во всяком случае, все, которые США считали важными для себя. Здесь, иной раз, как в случае с Югославией, решались даже судьбы государств. А большая часть остального мира оказалась на положении американской империи.

Наряду с политическими, экономическими, военными рычагами мощь суверена опиралась и на всемерно пропагандируемую идеологию, которая, считалось, триумфально взяла верх над идеологическими соперниками. Империя стала полем распространения американских идей, американской модели экономического развития (всемирная ее применимость, более того - обязательность были оформлены так называемым Вашингтонским консенсусом) и американского образа жизни. Они были выдвинуты властным истеблишментом США в качестве матрицы для всего человечества.

Пространство самостоятельной политики в международных отношениях было серьезно сужено, а те, кто выходил за установленные рамки - наказывались. Соединенные Штаты присвоили себе в отношении человечества многофункциональную роль - миссионера воспитателя, опекуна и полицейского, который, кстати, не раз самовольно пускал в ход оружие против тех или иных стран.

Система носила сугубо иерархический характер. Внутри империи если не формально, то фактически существовало разделение по ранжиру, который определялся главным образом значением составных частей и степенью зависимости.

Первый круг - великие европейские державы, Япония и некоторые другие государства, например Канада и Австралия, ограниченно суверенные по отношению к США (это касалось и таких стран, как Англия, хотя у нее с Соединенными Штатами были "особые отношения")1 и как бы полноправные (за этими рамками) во взаимодействии с другими странами, а в ряде случаев даже имевшие свои зоны влияния.

Второй - государства, с которыми США связывали свои важные долговременные интересы, (государства Ближнего Востока и Персидского залива, некоторые государства Юго-Восточной Азии и Латинской Америки) и в силу этого находились в прямой политической зависимости от американского патрона.

И, наконец, третий круг - страны, в которых у Соединенных Штатов еще не появился значимый для них интерес, например большинство африканских государств. Они пребывали, условно говоря, в режиме "ожидания" (вне постоянного американского патронажа), пока не возникала та или иная проблема, интересующая Вашингтон, что вело к его вмешательству.

Америка убеждала мир, что такая конфигурация, такой порядок, такой "дом" - ныне наилучшие для человечества, именно они открывают путь к демократии и процветанию. В США, да и БРУТЕНЦ Карен Нерсесович, доктор исторических наук, профессор (karen.brutens@gmail.com).

Бжезинский даже характеризовал Западную Европу как американский протекторат, с ограниченной свободой действий. Он назвал такое положение великих держав парадоксом (см.: Бжезинский З. Великая шахматная доска.

М., 1997. С. 182).

стр. Рис. Страны E-7 могут обогнать G-7 к 2020 г. по ВВП в терминах ППС Источник: оценки Всемирного банка за 2009 г., прогнозы основанные на модели PwC на 2050 г.

за их пределами, многие поверили, что подобный порядок если не навсегда, то надолго.

Однако история решила иначе. Результатом явились крутой поворот в международных политических и экономических отношениях, начавшееся отмирание однополярного порядка и формирование полицентрического мира. Произошли и происходят крупные изменения в балансе и расстановке сил на арене целых континентов и в планетарном масштабе, в историческое творчество вовлекаются сотни миллионов людей, налицо известное ограничение влияния международных олигархов.

Человечество отходит от мира, возникшего после холодной войны. По сути дела, мы вступили или вступаем в новую геополитическую эпоху. Ход событий все убедительнее доказывает, что система международных отношений, сформировавшаяся под эгидой Соединенных Штатов - иерархическая и недемократическая, морально несостоятельная и задуманная как моноцентрическая, - явно устарела. Она не отвечает ни интересам ее участников, ни интересам человечества в целом, ни даже подлинным интересам самих США.

Вступление в новую эпоху неразрывно и непосредственно связано с феноменом появления на международной сцене, в качестве самостоятельного и первостепенного фактора развивающихся стран. Именно они - движущая сила происходящей геополитической революции.

Освобожденные колонии и полуколонии, развивающиеся страны - "встающие" субъекты истории нынешнего столетия. "XXI век, - пишет Economist, - формируется как век развивающихся стран, так же как XX был веком Америки, а XIX - веком Англии"2.

Подъем развивающихся стран едва ли не главная черта нашего времени, которая побуждает считать нынешнее столетие столетием великих перемен.

Эти страны, по выражению Стругацких, выпавшие из истории, возвращаются в нее, радикально меняя глобальный геополитический ландшафт. Сегодня геополитическая и геоэкономическая картина мира выглядит совсем иначе, чем какие-нибудь четверть века назад. Идет небывалый перелив мощи, а отчасти и богатства, на Восток (Юг). Это подлинно сейсмический сдвиг в мироустройстве и его значение и последствия еще предстоит осознать в полной мере.

Новая роль развивающихся стран в международных отношениях определяется, прежде всего, их растущим экономическим потенциалом. Развивающийся мир, как известно, сырьевая кладовая человечества, при этом сегодня, с одной стороны, беспрецедентно возросло значение природных богатств, а с другой - ими впервые за сотни лет начинают распоряжаться сами эти страны. Но в еще большей мере рост их потенциала определяется бурным подъемом других, несырьевых отраслей. Представленные рисунок и таблица ясно иллюстрируют, насколько динамичным является экономическое развитие этих стран.

Произошло немыслимое еще пару десятилетий назад: развивающиеся страны вышли, по выражению главного экономиста Всемирного банка Ифу Лина, "на передовую линию многополярной экономической системы"3. Согласно исследованию-прогнозу ВБ (май 2011 г.) на "шесть больших, возникающих экономик (сюда включена и Россия. - К. Б.) к 2025 г. будет приходиться более половины всего глобального роста. А некоторые из этих экономик станут ключевыми драйверами глобального роста"4.

В экономическом отношении глобальная конфигурация ныне означает существование нескольких центров, в первую очередь трех равных или близких по потенциалу Соединенные Штаты, Европейский союз и Китай, сотрудничающий с группой развивающихся стран (Индией и Бразилией), причем главный очаг экономической и финансовой тяжести смещается на Восток. В Азии, например, располагаются сейчас пять из 10 главных финансовых центров мира5, а это уже ве The Economist. 12.06.2011.

Global Development Horizons 2011 by World Bank (http://go.worldbank.org/0BAB8YNG90).

Ibid.

См.: The Economist. The World in 2010.

стр. Таблица. Перспективы мирового экономического развития в разбивке по двум группам стран, ВВП в ценах и по ППС 2000 г., трлн. долл. США Страны / Годы Развитые Развивающиеся Все 2000 24.9 18.0 45. 2025 54.0 68.0 131. 2050 86.6 160.0 263. Источник: Климов ВТ. Мировая экономика: прогноз до 2050 г. // Вопросы экономики.

2008. N 5. С. 63-79.

сомая часть новой глобальной архитектуры. Валютные резервы развивающихся стран - 7. трлн. долл. (2010 г.) приблизительно в 3 раза превышают резервы (2.1 трлн. долл.) развитых стран6.

Особенность каркаса этой экономической конфигурации состоит и в том, что его полицентрическая структура все еще формируется, обрастая новыми "полюсами". И нельзя не согласиться с выводом Всемирного банка: "В течение 2011-2025 гг. подъем развивающихся экономик будет неизбежно иметь большие последствия для глобальной экономической и геополитической иерархии - именно так было с подобными трансформациями в прошлом"7.

Возросший вес развивающихся стран связан и с демографическим фактором, происходящей в мире демографической поляризацией, которая приобретает все более нездоровый характер. Согласно докладу американского Национального разведывательного совета "Проект-2025" в западных странах (США, Канаде, Европе, Японии и Австралии) рост населения с 2009 по 2025 г. составит менее 3%. К 2025 г. здесь будет жить примерно 16% населения планеты (1.2 млрд. человек) против 18% - в 2009 г. и 24% - в 1980 г.8 В 2050 г., как ожидается, этот показатель составит 12% - меньше, чем лет назад9. По американским прогнозам, через какой-то десяток лет, в 2020 г., на Земле уже может насчитываться 8 млрд. человек, и почти девять десятых из них придется на развивающиеся страны. При этом из каждых 100 человек 56 будут из Азии (включая китайцев и 17 индийцев), 16 - из Африки, шесть - из Западного полушария (из них только четыре американца), семь - из Восточной Европы и бывшего Советского Союза, пять - из Западной Европы и три - с Ближнего Востока10. Кроме того, Запад накрыло "седым цунами" - население развитых стран стремительно стареет. Впрочем, верно и то, что процесс старения населения не минует и развивающиеся страны, но эффект этого для большинства из них скажется лишь через десятилетия.

Гигантская метаморфоза произошла и в политической сфере. Все отчетливее становятся контуры многополярной полицентрической глобальной структуры, идущей на смену "американскому миру". В центр мировой политики выдвигается переживающая радикальные изменения Азия, она накопила потенциал, необходимый для перераспределения геополитических реалий11. В гранды мировой политики выдвинулись Китай (которому прочат роль новой супердержавы) и Индия. Согласно мнению наиболее видных западных ученых и политиков, включая таких, как Киссинджер и Бжезинский, центр международной политики уже переместился в Азиатско-Тихоокеанский регион12.

В этой связи меняется роль Евразии - она становится главным пространством мировой политики и экономики. Евразийский проект, будь он реализован, мог бы привести к новой расстановке сил на международной арене. Это открывает перед Россией, с ее географией и цивилизационным богатством, далеко идущие перспективы. Вопрос в том, сумеет ли она в полной мере использовать новые возможности и, восстанавливая свою мощь, сыграть соединительно-интегрирующую роль между Западом и Востоком континента.

Судя по всему, постепенное и неуклонное повышение статуса и роли развивающихся стран, См.: Global Development Horizons 2011 by World Bank.

Ibid.

См.: The 2025 Global Landscape / Global Trends 2025: A Transformed World. Wash. November 2008. P. 19.

См.: The Foreign Affairs. January-February 2010. P. 33.

См.: Mapping the Global Future: Rising Powers / Report of the National Intelligence Council 2020 Project. P. 2.

"Золотой век развития Азии" - таков был, согласно китайской газете People's Daily, смысл соответствующих оценок участников 6-го форума Пекин-Токио осенью 2010 г. (см.: The Economist. 04.09.2010).

Бжезинскому, например, принадлежит такое утверждение: "Центр политической и экономической тяжести сдвигается от Северной Атлантики к Азии и Тихому океану" (The Foreign Affairs. September-October 2009).

стр. особенно некоторых из них, станет отличительным феноменом, по крайней мере, нынешнего и будущего десятилетия. Они все настойчивее будут прорываться к тому, чтобы стать равноправными участниками принятия важнейших международных решений.

И ни где-нибудь, а во влиятельном и самом важном американском внешнеполитическом журнале Foreign Affairs мы находим даже такую оценку происходящего и грядущего:

"Новый мир создается, и народы, государства и религиозные общины, которые составляют глобальный Юг, создают его"13.

Что касается Соединенных Штатов, то они все еще остаются и, видимо, останутся в ближайшие годы, а возможно, и десятилетия, единственной сверхдержавой. США заметно превосходят по своему потенциалу, особенно военному, другие государства и практически до сих пор не имеют соперников. Построенная ими система международных отношений, хотя и дала глубокие трещины, все еще существует.

Однако планетарная гегемония Америки постепенно уходит в прошлое. "Мы вступаем в постамериканский мир (выделено мною. - К. Б.), который определяется и управляется из многих центров, многими народами"14, - так характеризует новую ситуацию Фарид Закария. И, добавим от себя, постгегемонистский мир. Это очевидная истина - глобальный интеграционный тренд в форме американизации потерпел неудачу и практически исчерпал себя.

Вашингтон настигает судьба всех империй. Это уже не сверхдержава предшествующего мирового порядка, прежней глобальной геополитической конфигурации. Соединенные Штаты уже не имеют прежнего абсолютного перевеса и сталкиваются с "заказом" истории - примириться с полицентрическим устройством мира, стать первыми среди равных. Они встречаются со все большими ограничениями, их возможности, в том числе навязывать свои позиции и ценности, относительно сократились. Единственная сверхдержава уже не является источником всех основных решений, касающихся международных отношений. И этот процесс продолжается.

Подъем развивающихся стран ведет к изменениям в клубе великих держав. Он становится шире, причем не за горами дальнейшее его расширение. В нем впервые представлены как бывшие метрополии, так и бывшие колонии и полуколонии. Кроме того, на фоне великих держав-неофитов, таких как Китай и Индия, на фоне их потенциала и перспектив, становится неполным соответствие статусу "великая держава" некоторых традиционно обязательных участников этого клуба - например, ряда европейских государств, прежде всего благодаря ограниченности их суверенитета. Сегодня они клонятся к упадку и скорее выглядят великими державами прошлого, XX века15. На пороге вступления в клуб великих держав находятся такие страны, как Бразилия, в более далекой перспективе Индонезия и Турция, а может быть, и Иран. Некоторые из них уже претендуют на статус региональных держав с соответствующим положением и масштабом влияния.

Выход этих государств на мировую арену способствует децентрализации лидерства, в своих регионах они нередко действуют и вразрез с интересами супердержавы. Это в свою очередь укрепляет возможности других государств для проведения политики в собственных интересах и в этом смысле является еще одним шагом к диффузии мощи.

При всех необходимых оговорках, данный процесс расширяет число реальных, "говорящих" субъектов политического процесса, международной жизни, делает ее более многосторонней и даже может служить каналом известной демократизации.

Растущая геополитическая роль развивающихся стран порождает тенденцию ослабления иерархичности международных отношений на всех ее ступенях. Эти страны находятся у истоков возникновения многополярного мира, и именно из их среды возник ряд, если не большинство, "полюсов".

Метаморфоза развивающихся стран заметно повысила в международных отношениях возможности для проведения самостоятельной политики. Несмотря на то что феномен иерархичности все еще существует, всемирный материк независимости ширится. Теперь не только гиганты, но и средние, даже мелкие государства не обречены фатально на зависимость. Им помогают новые соотношение сил в мировой геополитике и атмосфера в международных отношениях. И это одна из важнейших особенностей изменившихся глобальной архитектуры и геополитики.

Примером могут служить сдвиги во внешней политике государств, использующих открывшиеся возможности и предпринимающих необычные The Foreign Affairs. November-December 2010. P. 101.

The New York Times. 02.03.2009.

Бжезинский называет "ныне международными мировыми державами Соединенные Штаты, Европейский союз, Китай, Японию, Россию и Индию" (The Foreign Affairs. September-October 2009).

стр. для себя шаги. Так, Саудовская Аравия - давний "клиент" Соединенных Штатов, сохраняя тесные связи с ними, вместе с тем обнаружила вкус к более широким международным связям16. Отвечая на соответствующий вопрос американского корреспондента, высокопоставленный саудовский деятель заявил: "Саудовская Аравия не разводится с Америкой, но она всегда может иметь множество жен"17. Можно ли было предположить, что Эр-Риад пойдет на масштабное развитие отношений с конкурентом США - Китаем, значение которых член королевской фамилии принц Валид Бен Талах определил так: "Мы открываем новые пути... Саудовская Аравия нуждается в открытии новых путей за пределами Запада".

Фактически вступила на путь многовекторной внешней политики Турция, обретя свой голос в международных делах. Многие шаги ее руководства - в отличие от недавнего прошлого - не совпадают с американскими интересами, а то и противоречат им.

Союзнические отношения с Вашингтоном, можно напомнить, не помешали Турции продемонстрировать неповиновение, отказавшись пропустить американские войска для атаки против Ирака. После инцидента с "Флотилией свободы" Анкара пошла на резкое обострение отношений с Израилем. Совместно с Бразилией она выступила с предложением - практически альтернативным позиции США и их союзников относительно переговоров с Ираном по ядерной проблеме. Турция же первоначально энергично осудила военные действия против Ливии.

Латиноамериканские государства - Аргентина, Боливия, Чили, Эквадор, Никарагуа, фактически ведомые Бразилией, а еще ранее Венесуэла - признали, несмотря на возражения и увещевания привычного ментора - Соединенных Штатов, независимое Палестинское государство в границах 1967 г. Еще недавно трудно было представить, что такая структура, как Сообщество Латиноамериканских и Карибских государств (СЕЛАК), может быть создана не по воле Вашингтона, и он к тому же не будет приглашен в ней участвовать.

Взятые в целом все эти названные изменения означают реструктуризацию международных отношений. Более того, есть все основания говорить о заре великой геополитической революции, которая по существу равносильна прыжку через века, от первых колониальных экспедиций к современности. И важно, что "развивающиеся страны сознают - баланс мощи меняется"18.

По существу подобную трансформацию глобальной архитектуры рисует и документ Национального разведывательного совета США: "Международная система, созданная после Второй мировой войны, будет почти неузнаваемой в 2025 г. благодаря подъему возникающих держав, историческому перемещению богатств и экономической мощи с Запада на Восток, растущему влиянию негосударственных акторов. К 2015 г.

международная система будет глобально многополярной, с продолжающимся сокращением разницы в национальной мощи между развитыми и развивающимися странами"19.

Существенная отличительная и, надо надеяться, временная черта новой международной конфигурации - снижение роли Европы, которую ныне порой называют "политическим карликом". Это объясняется рядом факторов - от окончательной кончины западоцентризма до отсутствия объединенной внешней и военной политики, и в особенности до ограниченного суверенитета европейских государств, их подконтрольности руководству Вашингтона. Нынешняя институционная форма (НАТО) и содержание союзнических связей Европы с Соединенными Штатами обрекают ее на вечную роль младшего партнера. И это находится в русле внешнеполитических манер и традиций Вашингтона - у него напрочь отсутствует канон и опыт равноправных отношений с другими государствами. Единственное исключение - период двуполярного мира, когда более или менее на равных пришлось противостоять Советскому Союзу.

Готовящееся в Европе размещение системы ПРО закрепляет это положение, еще глубже интегрируя европейские страны в военные структуры США.

У некоторых американских союзников (Великобритания, Япония, Австралия, Канада) по существу и вовсе нет своей внешней политики. Англия же находится на своеобразной политической "подтанцовке" у США - она обычно торопливо следует за американскими инициативами, или же сама выступает в роли их автора, если вашингтонскому патрону это почему-то самому делать неудобно.

Западная Европа, зажатая полвека в тиски между Соединенными Штатами и Советским Союзом, в американском военном щите черпала уверенность в своей безопасности. И сформировавшие Это, впрочем, не меняет факта многосторонней зависимости Эр-Риада от США, но подчеркивает значение изменений.

The New York Times. 23.04.2006.

Zakaria Fareed. The Post-American World. N.Y., 2008. P. 37.

The World: 2025 Global Landscape. P. 4.

стр. ся тогда рефлексы действуют до сих пор. Европейский геополитический потенциал серьезно страдает и от внешнеполитической разноголосицы в ЕС, где под патронажем США сложилась так называемая новая, откровенно проамериканская Европа из государств Восточной и Центральной Европы.

Новый компонент в нынешней глобальной конфигурации - вступление в международную внешнеполитическую жизнь в качестве активных и самостоятельных участников государств Латинской Америки, размыкающих оковы доктрины Монро. Они обретают собственный голос в международных делах (большей частью консолидированный) и все смелее заявляют свою позицию.

Особенность современной глобальной архитектуры - возникновение и умножение числа региональных организаций, которые в рамках выработанной ими стратегии заметно наращивают свой вес. Интеграция в наднациональные экономические объединения, неизбежно сопровождающаяся определенным политическим сближением и сотрудничеством, - характерная черта глобализации. Например, АСЕАН - образцовый феномен этого нового типа структур, уже стал реальным очагом международного влияния, одним из динамичных центров геоэкономики и геополитики, способствующим развитию межрегиональных отношений и их многополярной конфигурации.

Приметой времени и меняющейся ситуации в этом процессе создания развивающимися странами институтов сотрудничества и интеграции является такая новая ступень, как появление межрегиональной структуры "в лице" БРИКС. Все эти объединения в той или иной мере показывают стремление государств-участников расширить - в рамках и на базе взаимодействия - возможность самим решать свои проблемы, что также отражает тенденцию к демократизации международных отношений.

В рамках региональных организаций утверждается, скрепляя их, региональная идентичность. Они располагают действенным миротворческим потенциалом и нередко пускают его в ход. Характерная черта почти всех этих структур - отсутствие военной составляющей, что отражает еще одну особенность участия этих государств в нынешней геополитической архитектуре и перспективных проектах. Они не мыслят категориями военно-политических альянсов, что противоречит западному подходу, главным образом США.

Современный мир - это мир многовекторных связей, многосторонних партнерства и "привязанностей". Стремлению к взаимодействию все чаще тесно в рамках блоков и традиционных союзов, и оно реализуется за их пределами. Однако Вашингтон в свой политике цепляется за прежний архаичный курс. Его попытки глобализировать НАТО, так же как военные союзы с рядом стран за пределами альянса, и нацеленность на расширение такого рода связей - реликт прошлого. Эта линия практически выражает и подпитывает милитаристскую тенденцию в подходе к международным отношениям, которая противостоит другой, миросозидательной, воплощенной, в частности, в структурах, созданных развивающимися странами, о которых уже говорилось.

Собственно, по-своему это вынуждены признать и Соединенные Штаты. В Национальной военной стратегии США, принятой в конце 2010 г., говорится: "Это меняющееся распределение силы указывает на эволюцию в сторону "многоузлового" мира, характеризуемого больше подвижными, ведомыми интересами коалициями, которые базируются скорее на дипломатической и военно-экономической мощи, чем строгом соревновании в области безопасности между оппозиционными противостоящими блоками"20.

XXI век, новый мировой порядок - время беспрецедентных разнообразия и различий по части политических и экономических моделей, культурных и цивилизационных идентичностей. Время "заявления" о себе новых, до того "спавших" стереотипов, время поиска новых идей.

Идеологическая архитектура мира также стала полицентрической. С американскими идеями и моделями общественного и экономического устройства на просторах развивающихся стран успешно конкурируют другие идеологические представления и настроения. Мировой финансово-экономический кризис усилил эту тенденцию - ведь он начался в Соединенных Штатах, в развитых странах, которые транслировали его в мир развивающихся государств. Мало этого, как считают Нанси Бердселл и Френсис Фукуяма, "чтобы увидеть успешные на практике модели, нужно скорее обратиться к "поднимающимся рыночным" странам, чем к развитому миру"21. И современная глобальная архитектура в противоположность прежней, которая проложила путь наступлению американской масс-культуры и американских "ценностей", могла бы способствовать The National Military Strategy of United States of America, 2011. P. 2.

The Foreign Affairs. March-April 2011.

стр. утверждению национальной идентичности народов и культурного многообразия.

Серьезные изменения затронули и культурные аспекты геополитики. Прежде всего, резко возросло их значение. Мощно заявили о себе восточные цивилизации, тесня своих западных коллег. Широко распространилось понимание, что подход к геополитическим проблемам без учета культурно-цивилизационного фактора дает неверную, даже искаженную картину. Налаживание диалога цивилизаций, их равноправного и продуктивного взаимодействия стало одной из основных геополитических задач.

Еще одна принципиальная и, может быть, самая важная особенность новой геополитической конструкции - ее переходный характер. В силу этого существующая глобальная архитектура является в определенной мере смешанной, можно сказать гибридной. Пока есть государства - и их немало - чья внешняя политика диктуется Вашингтоном. Он сохраняет - под эгидой Североатлантического альянса - военно политический контроль над Европой (государствами прежнего "первого круга") и - опять же на базе военных союзов - над некоторыми другими регионами и зонами. Существует также и даже расширяется НАТО, которая по свой сути несовместима со складывающейся ныне новой конфигурацией и фактически ей противостоит. Дальнейшие планы глобализации альянса - это путь к "похищению" Западом, и в частности Соединенными Штатами, суверенитета многих развивающихся стран, легитимизации силового вмешательства в их внутренние дела.

Вашингтон все еще задает тон в ряде международных организаций. Опираясь на свое влияние, он обеспечивает экономические преимущества для американских транснациональных компаний. Мы еще десятилетия будем современниками состязания и противоборства - в рамках переходной фазы мирового порядка - между конкурирующими проектами жизнеустройства. Один - западный, который фактически воплощает очередную претензию на мировое доминирование и направлен на построение "униформенного" мира, подчиненного центру глобальной иерархии и предполагающий контроль Запада над планетарными ресурсами, и деиндивидуализацию других цивилизаций путем насаждения западных норм и ценностей. Другой - альтернативный, направленный на утверждение многополярного мира, который будет отличать многообразие моделей развития, возрождение и обогащение национальных идентичностей, взаимодействие цивилизаций, независимое развитие в соответствии с собственными социально-историческими традициями и культурой.

Таким образом, новый глобальный геополитический и геоэкономический баланс XXI столетия во многом еще предстоит сформировать. Нынешние глобальная архитектура, геополитический баланс - это не нечто завершенное, не окончательно сложившаяся данность. Это не только выстроенная структура, но и продолжающий свое развитие процесс. И такое своеобычное объединение, как БРИКС и региональные организации, будучи компонентами нынешней геополитической и геоэкономической архитектуры, одновременно являются в этой переходной структуре "кубиками" будущего действительно нового международного устройства.

Современная глобальная геоэкономическая и геополитическая конфигурация, "подаренная" нам на стыке XX и XXI вв., - суть лишь ступенька, лишь момент движения человечества к международным отношениям, которые будут достойны нашего столетия.

Но одно ясно - тенденции и факторы, которые дали ей жизнь, продолжают свою "работу" и приведут к новым изменениям, в добавление к уже происшедшим, а возможно, внесут в них коррективы.

Должно быть ясно и то, что движение это не будет прямолинейным - неизбежны и отступления, зигзаги. Безальтернативно лишь направление движения. Нет сомнений, в долгосрочной перспективе вековой тренд нынешнего столетия - подъем "остальных" будет только набирать силу, а переформированная глобальная архитектура - изживать следы прошлого и все полнее выявлять свой потенциал. Подъем и возрождение развивающихся стран бесконечно важны не только потому, что они возвращаются в историю, мир возникает во всей своей полноте и огромная часть географической карты планеты как бы оживает, но и потому, что возникает перспектива преодоления поляризации человечества - этой подложенной под него "мины". По словам Ф. Закария, с которым во многом можно согласиться: "Наступает век поднимающихся держав. Их подъем будет иметь исторический смысл и будет реализован без общемирового апокалипсиса, только если он станет путем к равноправному и равновесному сосуществованию всех частей человечества, ведущего между собой всеохватывающий, взаимообогащающий, всесторонний диалог через стр. политические, экономические отношения, через взаимодействие культур, цивилизаций"22.

Таким образом, правомерен вывод: новый "многополярный" мировой порядок означает и новую глобальную архитектуру. Его рождение и функционирование связаны с нею неразрывно, и он содействует дальнейшему формированию и утверждению этой модели мироустройства.

Нынешняя глобальная конфигурация - новое явление и в историческом смысле. Мир, его многообразие, потенциал, особенности и слабости выражены этой конфигурацией более адекватно и сбалансированно, а в какой-то мере и более демократично. Однако она отражает и традиционные пороки международной жизни - такие, например, как верховенство силы, противостояние и соперничество держав, чреватое конфликтными столкновениями, поляризацию человечества, стремление одних государств поставить другие в зависимое положение и т.д. Она пока не обеспечивает в достаточной мере глобального стратегического баланса, силового эквилибриума - необходимой в современных условиях предпосылки стабильности, здоровых и устойчивых международных отношений.

Итак, складывающаяся геополитическая и геоэкономическая конфигурация в основном означает:

- отход от прежней евроамериканской конструкции геополитики;

- формирование экономически и политически многополярного мира;

- выдвижение в центр международной политики Азии и Тихоокеанского региона, кардинальное повышение роли "встающих" государств, а также развивающихся стран в целом;

- рост субъектности международных отношений, числа государств, в них активно участвующих;

- расширение пространства политической самостоятельности и числа государств, придерживающихся такого курса;

- многообразие моделей политического и социально-экономического развития, повышение значимости культурно-цивилизационного фактора во внутренней жизни и динамике различных стран, в их внешнеполитических предпочтениях;

- представленность на международной арене всех континентов - не только Северной Америки и Европы, но и Азии, Африки, Латинской Америки;

- возросший вес региональных организаций - строительных "кубиков" новой архитектуры, создание международных структур нового типа (без военной составляющей);

- эрозию основ политической, экономической (но не военной) гегемонии Соединенных Штатов, остающихся, однако, единственной супердержавой, самым мощным и влиятельным государством мира;

- увеличение числа великих держав за счет "встающих" государств и движение некоторых из них к статусу мировых, рост их влияния и параллельное сокращение его у традиционных "держателей" на Западе;

- выдвижение на роль региональных держав целого ряда государств, которые не только расширяют свое влияние, но и в значительной мере меняют свое положение в международной системе;

- особую важность ресурсно богатых стран и зон энергоэкспорта - Персидского залива, Центральной Азии, Прикаспия и некоторых районов Африки - на базе обострения борьбы за природные ресурсы.

Можно было бы также добавить, что утрачивает прежнюю силу такая неформальная структура, которая столетия выступала формирующим международным фактором, как англосаксонская коалиция - США, Великобритания, Австралия, Канада и Новая Зеландия.

Понятно, что масштабный процесс смены геополитических вех, ломки - даже в эволюционной форме - прежнего и формирования нового геополитического баланса XXI столетия, процесс международной субъективизации развивающихся стран не может не быть трудным, насыщенным напряженным противоборством. Развивающимся странам предстоит свыкнуться и приспособиться к своему новому положению и связанной с этим ответственностью, и помочь миру "принять" это положение. Развивая связи со своими "братьями по судьбе" и не забывая о своих исторических обидах (что практически невозможно), в то же время взять и твердо придерживаться курса на равноправное, тесное и взаимовыгодное сотрудничество со странами Запада. К тому же не исключено, что по мере экономической и политической динамики, растущего звучания национальных интересов могут рельефнее обозначиться противоречия между самими развивающимися странами.

Zakaria Fareed. Op. cit.

стр. Столь же важной, как представляется, будет позиция государств Запада, их готовность принять новую ситуацию, выйти на равноправное сотрудничество с развивающимися странами, отказаться от инерционного отношения к ним, от претензии на привилегированное положение. Особые усилия Западу предстоит предпринять применительно к мусульманскому миру, формируя политически и идеологически терпимую основу взаимопонимания.

В связи с эрозией американской гегемонии и сдвигами в глобальной геополитической и геоэкономической конфигурации на страницах западных изданий, а также в выступлениях политологов мы находим суждения о наступивших беспорядке и даже хаосе в международных отношениях, утрате управляемости. Да, крупные сдвиги, которые происходят в международных отношениях, могут - это не раз бывало в истории восприниматься, в силу привычки или привязанности к существовавшим прежде формам отношений, как хаос и беспорядок. На деле, однако, ныне, как и в прошлом, речь идет не о разрушении порядка, а о трансформации прежнего устройства международных отношений, несправедливого и чреватого кровопролитными конфликтами. И это санирующий, созидательный процесс, хотя, конечно, как и всякая переходная фаза, он не обходится без столкновения интересов и беспорядочных ситуаций, без протестов тех, кому прежнее устройство гарантировало преимущества и привилегии. И он уже рисует нам более совершенные контуры мира XXI века.

Процесс геополитической революции происходит на весьма непростом международном, социально-экономическом фоне. Выходящие на поверхность разрушительные проявления кризиса капитализма, испытываемых им трудностей в связи, в частности, с сокращением эксплуатируемой периферии, обостряют и глобализируют его нарастающие противоречия по мере превращения в общемировую формацию, открывая путь к социальной напряженности23. При этом кризис проявил связь (и зависимость) между международной ситуацией и социально-экономическими процессами в мире, моделями общественного развития. Разразившийся кризис - это не только демонстрация краха новолиберальной модели капитализма, которая вела к тому, что богатые становились еще богаче, а остальные - беднее (средний класс) или еще беднее (бедняки). Он обнаружил некоторые из присущих ему глубоких дисгармоний и противоречий, вряд ли разрешимых впрыскиванием изрядных доз госкапитализма, как это пытаются сделать сейчас.

Теперь уже очевидно - речь идет о системном кризисе капитализма. Хотя сейчас на первый план вышла его финансово-экономическая составляющая, масштабный характер кризиса, дискредитация американской модели, которая дала ему исходный толчок, уже побудили аналитиков говорить о "массивных структурных сдвигах внутри самого капитализма"24, о необходимости "переосмыслить капитализм"25 - перейти от "дикого" капитализма к эпохе капитализма "нового типа".

Кризис носит многосторонний характер, поразив политические структуры, социальную, культурную, духовно-нравственную и идеологическую среды. Обнажив банкротство дерегулированного капитализма, кризис одновременно подчеркнул жадность, неумеренное корыстолюбие и некомпетентность элит, функционирующих в рамках правящих социальных групп. Сегодня уже очевидно, что капитализм не приводит к смягчению неравенства между континентами, странами, социальными группами, людьми, а, напротив, в том числе на базе глобализации, обостряет и делает более болезненными разделения по экономическому, социальному, этническому и образовательному признакам, обрекает - в эпоху знаний - на малограмотность и невежество миллионы людей.

В условиях глобализации социально-экономических проблем мировой порядок - наряду с международными - охватывает в той или иной мере и эти проблемы в их глобальном измерении. В этой связи усиливаются и становятся очевидными системно капиталистические основы неустойчивости и конфликтогенности также и в международных отношениях, подогреваемые конфронтационностью неолиберализма.

Закономерный результат всех этих процессов - имиджевые потери капитализма в обществе, среди населения, его убывающая популярность во многих странах.

Финансово-экономический кризис - уже в силу своего глобализированного характера - не мог, конечно, не сказаться в той или иной мере и на идущих процессах геополитической трансформации, на положении действующих в нем лиц.

Развивающиеся страны в целом продемонстрировали большую, чем у стран "золотого миллиарда", устойчивость своих экономик. Несмотря на См.: Финансово-экономический кризис оживил социально-классовые перегородки (и их осознание) и противоречия // The Economist. 21.12.2009.

The Foreign Policy Journal. May-June 2009. P. 16.

См.: The Guardian. 28.10.2008;

The Economist. 27.06.2011.

стр. чувствительные удары, была продемонстрирована возросшая роль их потенциала, с которым даже стали связывать перспективу выхода из кризиса. И это, надо думать, с одной стороны, объективно повысило международный рейтинг этих стран, а с другой подкрепило уверенность в своих возможностях. Свидетельством признания - хотя и запоздалым - значимости развивающихся стран стало создание структуры G-20.

Фиаско неолиберальной, иначе говоря, американской социально-экономической модели привело к серьезным имиджевым потерям Соединенных Штатов, резко ослабило пиетет перед "западными учителями". Это укрепляет ориентацию на поиск собственных путей решения экономических и социальных проблем, подпитывает тенденцию расширения идеологического многообразия.

Кризис может добавить трудностей в отношения между развивающими странами и Западом. Так, вполне вероятны, например, попытки искать решения кризисных проблем за их счет. При этом у глав некоторых государств, не исключено, перед глазами маячит соблазн искать выход - как это не раз уже бывало в прошлом - на пути внешнеполитических авантюр и "мускулистой" политики (одновременно отвлекая внимание своего избирательного корпуса и дезориентируя его). Актуальность такого варианта подтверждает недавняя "нефтяная" интервенция в Ливии. Теперь же под прицелом Иран и Сирия.

Разумеется, кризис со своей стороны усложнит процессы трансформации геополитического ландшафта, однако он не в состоянии остановить их. Это шаги самой истории. Каким бы болезненным и сложным ни был подъем развивающихся стран, он часть превращения человечества в единое интегрированное целое, в единую глобальную систему. Сценарии этого процесса могут быть разными и, разумеется, критически важно, чтобы он не вылился в глобальные потрясения. Но повторим: ему предстоит набирать еще большую силу и масштабы и стать одной из отличительных черт XXI века.

Ключевые слова: геополитика, глобальная конфигурация, развивающиеся страны, великие державы, трансформация, финансово-экономический кризис.

стр. ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ ИСЛАМИСТСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ НА Заглавие статьи СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: ВЛИЯНИЕ ЭКЗОГЕННОГО ФАКТОРА Автор(ы) И. Добаев Мировая экономика и международные отношения, № 10, Октябрь Источник 2012, C. 13- ПРОБЛЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 36.4 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ ИСЛАМИСТСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: ВЛИЯНИЕ ЭКЗОГЕННОГО ФАКТОРА Автор: И. Добаев Основные черты современного терроризма - продукта глобализационных процессов и углубившегося социально-экономического расслоения, нередко при этом прикрывающегося исламом, - заключаются в следующем. Во-первых, структурно он не замыкается в рамках одного региона. Во-вторых, организационно деятельность отдельных террористических групп предельно децентрализована, однако фиксируется общность идеологических доктрин и целей. В-третьих, террористические структуры сегодня, в принципе, способны осуществить акции с применением оружия массового уничтожения и современных технологий, что чревато последствиями катастрофического характера не только для отдельных государств, но и всего мирового сообщества. В-четвертых, следует назвать высокую степень адаптации террористических организаций к реалиям современного мира: они способны существовать как в строго иерархических рамках, так и с "размытым" управленческим механизмом, с наличием структур, организованных по типу "паучьей сети", а также полностью независимых. Пятой отличительной чертой на данном историческом этапе является беспрецедентное включение исламистского компонента, особенно в идеологические основы многочисленных террористических структур.

Отличием современного терроризма от терроризма прошлых эпох является и то, что традиционный терроризм не угрожал обществу как таковому, не затрагивал основ его жизнедеятельности. Современный же высокотехнологичный терроризм способен продуцировать системный кризис в любом государстве с высокоразвитой информационной инфраструктурой.

В силу указанных причин современный терроризм стал объектом концентрации усилий многих исследователей, которых интересуют различные аспекты, так или иначе связанные с этим явлением. К ключевым вопросам, оказавшимся в фокусе изучения, безусловно следует отнести влияние на развитие терроризма и террористического движения конфликтогенных эндогенных и экзогенных факторов, характерных для той или иной страны или внутригосударственного региона. Конечно, доминирующими в этом процессе выступают внутренние конфликтогенные характеристики, на которых, в свою очередь, паразитирует внешний фактор. В данной статье попытаемся более подробно рассмотреть вопросы формирования и деятельности террористических структур на Северном Кавказе под внешним влиянием.

Как известно, формы сопротивления северокавказских сепаратистов после известных августовских событий 1999 г. в Дагестане и Чечне прошли несколько этапов.

Первоначально шли фронтальные сражения, апогеем которых стал штурм г. Грозного и последовавшее падение официальных ичкерийских политических институтов. Затем эта борьба трансформировалась в партизанское движение и, наконец, в бандитское подполье, практикующее диверсионно-террористические формы деятельности и прикрывающееся исламским вероучением. Знаковым стал 2007 г., когда очередной ичкерийский лидер Доку Умаров заявил о сложении президентских полномочий и назначил себя верховным правителем - "амиром моджахедов Кавказа", "предводителем джихада", а также "единственной законной властью на всех территориях, где есть моджахеды". Естественно, что виртуально существующий "Имарат Кавказ" стал очередной сетевой структурой радикальных исламистов, в данном случае - в Северо-Кавказском регионе России.

Согласно утверждению американского терролога Марка Сейджмана, сложившийся в современном мире глобальный джихад не является ДОБАЕВ Игорь Прокопьевич, доктор философских наук, профессор Южного федерального университета, Ростов на-Дону (dobaev@gmail.com).

стр. конкретной организацией, но выступает общественным движением, состоящим из ряда более или менее формализованных организаций, связанных определенными алгоритмами взаимодействия. При этом участники глобального джихада - не атомизированные индивиды, но акторы, связанные друг с другом через сложную паутину прямых или опосредованных обменов1.

"БРАТЬЯ-МУСУЛЬМАНЕ" - ОСНОВАТЕЛИ СОВРЕМЕННОГО ИСЛАМИСТСКОГО ДВИЖЕНИЯ История последнего столетия со всей очевидностью свидетельствует, что деятельность организаций религиозно-экстремистского толка нередко зависит от отношения к ним правящих режимов. В условиях разнопланового прессинга и силового давления они, как правило, уходят в подполье, организуясь в децентрализованные сетевые структуры.

Напротив, при благожелательном отношении властей, привлечении к парламентской и экономической деятельности, такие течения нередко интегрируются в политические системы своих стран. В пример можно привести первую организацию подобной направленности - египетских "Братьев-мусульман" (БМ), основанную шейхом Хасаном аль-Банной в декабре 1928 г.

Обличение социального неравенства, коррупции, процветавшей в монархическом Египте, выступления против засилья в стране и на Арабском Востоке в целом британского колониализма (в последнем "Братья" видели продолжение нового "крестового похода" европейских держав против ислама и мусульман), кампании протеста против сионизма и сионистского проникновения в Палестину, "священную землю ислама", - все это обеспечило популярность движения БМ среди широких масс египтян. Организация "Братья-мусульмане" выражала настроения наиболее консервативных групп мелкой буржуазии, которые выступали за создание "общества социальной справедливости и борьбу с английскими колонизаторами". К концу 40-х годов XX в. "Братья" вели за собой сотни тысяч, а может быть, и миллионы последователей. Их социальной базой сначала были обездоленные городские слои - "маргиналы", затем они стали вербовать сторонников среди студентов, служащих, рабочих и офицеров. Ассоциация унаследовала от старинных тайных мусульманских сект, в частности от низаритов (исмаилитская подсекта), глубокую религиозность и символизм, а также проведение четкого различия между рядовыми членами и "посвященной" элитой (у египетских "Братьев-мусульман" существуют четыре степени членства: "общая принадлежность", "братская принадлежность", "активное членство", "активные бойцы" или "моджахеды";


последние пополняют тайное крыло организации, так называемые боевые группы "Братьев").

Эти черты сочетались со строгой централизацией под жестким руководством вождя, созданием системы ячеек с руководителями, подобранными и назначенными сверху.

Организация создавала женские секции, бойскаутские организации и спортивные клубы.

Она увеличивала свое влияние, открывая клиники, школы для детей и взрослых, кооперативы и дома престарелых. "Братья" умело манипулировали массами на митингах и демонстрациях2. Таким образом, БМ превратились в массовую организацию с большой сетью ячеек на местах, у которой имелись отряды молодежи, военизированные батальоны и тайные террористические группы.

Пик влияния "Братьев" пришелся на конец 40-х годов минувшего века. В этот период ассоциация установила контакты с антимонархической подпольной организацией "Свободные офицеры" и развернула террор против политических деятелей Египта, проявлявших проанглийские симпатии. Одновременно лидеры ассоциации, беспринципно сотрудничая с королевским двором, консервативными богословскими кругами и египетскими правыми партиями, готовили государственный переворот. План был раскрыт и сорван правительством, тогда же Хасан аль-Банна был убит агентом полиции.

Ассоциацию временно объявили вне закона, но затем снова легализовали в 1951 г. После революции 1952 г. сотрудничество БМ с правительством "Свободных офицеров" продолжалось недолго, поскольку план установления "исламской опеки" над новым режимом провалился. Вскоре ассоциация выступила против выдвинутой Гамаль Абдель Насером программы социально-политических преобразований. После покушения "Братьев" на жизнь египетского президента в 1954 г. их организация вновь была запрещена, многие ее члены оказались репрессированы, а оставшиеся ушли в подполье3.

"Братья" постоянно лавировали в политическом процессе Египта, дифференцируя свою дея См.: Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. М., 2008. С. 145.

См.: Васильев А. М. Египет и египтяне. М., 1986. С. 233.

См.: Добаев И. П. Политические институты: идеология и практика. Ростов-на-Дону, 2001. С. 19.

стр. тельность от поддержки того или иного режима до его полного неприятия и даже борьбы с ним, в том числе террористической. Большинство отколовшихся от БМ радикальных структур, таких как "Джихад ислами", "ат-Такфир валь Хиджра" и др., стали для египетских авторитарных режимов настоящей "головной болью". Как известно, боевики "Джихад ислами" осуществили успешный террористический акт в отношении президента Египта Анвара Садата в 1981 г.

Новый президент Египта Хосни Мубарак, развернув преследование наиболее экстремистских фундаменталистских организаций, в то же время пошел на некоторые уступки умеренным фракциям "Братьев". Их идеологическое проникновение во все сферы египетской жизни в этот период достигло своего апогея, что вынудило руководство страны и ведущие политические партии считаться с ними. БМ приняли участие в выборах 1997 г. в блоке с правобуржуазной партией "Вафд", получившей поддержку значительной части египетских избирателей. Это дало основание верховному наставнику "Братьев" Мухаммаду Абу Насеру заявить о возможности прихода к власти мирным, парламентским путем. На очередных выборах "Братья-мусульмане" выступили в составе возникшего в стране "Исламского союза", который получил 60 мест в парламенте, за него отдали свои голоса 17% избирателей. Используя легальные парламентские возможности, представители ассоциации требовали введения шариатского законодательства, "решительной борьбы с коммунизмом", а также выступали против египетско израильского сотрудничества.

В настоящее время организация насчитывает в своих рядах несколько тысяч человек, имеет сторонников в государственном аппарате и других структурах, активно использует возможности средств массовой информации для распространения своих идеологических установок. В последние годы руководители БМ, не отказываясь от своих прежних программ, изменили тактику действий, постепенно превращаясь в оппозиционную политическую партию. Они уже не критиковали существующий режим открыто, а использовали для этого контролируемые ими многочисленные организации и группы, особенно "аль-Джамаат аль-Исламийя" ("Исламские группы").

После свержения режима Х. Мубарака весной 2011 г. шансы "Братьев" на политическое лидерство в Египте заметно возросли. "Братья-мусульмане", а также умеренная исламистская организация "ан-Нур" лидируют в политической расстановке сил в постмубараковском Египте.

Такая ситуация характерна не только для Египта. Например, в Турции с 2002 г. у власти находится исламистская Партия справедливости и развития (ПСР), которая имеет мало общего с традиционно правившими ранее в Турции правоцентристскими партиями.

Следует подчеркнуть, что на парламентских выборах в июне 2011 г. ПСР получила большинство мест в главном законодательном органе Турции и право сформировать правительство. Исламистские тенденции набирают обороты и в других государствах, особенно подвергшихся "цветным революциям" (среди них, в частности, Тунис и Ливия).

Аналогичные процессы фиксируются и во многих других странах Арабского Востока Алжире, Мавритании, Марокко. Активизировались исламисты в Сирии и Йемене.

Следует подчеркнуть, что большинство образовавшихся на основе египетских "Братьев мусульман" религиозно-политических экстремистских группировок далеки от интеграции в политические системы своих стран. Многочисленные организации ведут неустанную борьбу с режимами "тагутов" (узурпаторов), используя в этих целях все средства, в том числе и террористического характера. Естественно, по таким группировкам власти наносят жестокие удары, вследствие чего те нередко переходят в подполье.

ЭТАПЫ ФОРМИРОВАНИЯ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО КЛАСТЕРА НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ В 90-х годах прошлого века мир стал свидетелем объединительных процессов в радикальном исламистском движении. Экстремисты в тот период контролировали Афганистан, Судан и отчасти Чечню, рассчитывали расширить плацдарм своего могущества, все чаще говорили о воссоздании халифата, исламизации мирового пространства и т. д. В 1998 г. им даже удалось создать так называемый Мировой фронт джихада, под сенью которого произошло объединение наиболее одиозных экстремистских группировок "исламского мира". Создавалась иерархическая сетевая структура глобального масштаба, с претензиями на мировое господство, во главе с лидером "Аль Каиды" Усамой бен Ладеном.

С середины 90-х годов одним из направлений деятельности Бен Ладена становится участие в осуществлении идеи "прорыва" движения исламского фундаментализма в южные регионы России. Особо пристальное его внимание вызвали активные действия чеченских сепаратистов. Замысел, связанный с поддержкой этого движения, по всей стр. видимости, предусматривал ускорение процесса создания на территории Чечни независимого исламского государства. Последнее должно было стать не только символом, но и полигоном институционального строительства в духе идей радикального исламизма, плацдармом для образования других, независимых от Российской Федерации исламских республик на Северном Кавказе.

Пик интереса Бен Ладена к Северо-Кавказскому региону России пришелся на 1999 г., поскольку уже с середины этого года он приступил к финансированию операции по проникновению боевиков из числа арабских и афганских моджахедов в составе дагестанских и чеченских бандформирований на территорию Дагестана. Очевидно, что Бен Ладен и его ближайшее окружение приняли решение о необходимости перехода от практики проведения разовых терактов, требующих длительной и тщательной подготовки, но дающих относительно невысокий эффект, к организации масштабных боевых действий. Такая тактика, по замыслам ее инициаторов, должна была привести к расширению их поддержки даже со стороны режимов, негативно относящихся к политической практике исламских экстремистов. При этом сам Бен Ладен выбрал для себя роль общего стратега и международного координатора, аккумулирующего в своих руках и распределяющего поступающую из мусульманских стран материальную помощь. Такая позиция руководства мирового "исламского" терроризма, по нашему мнению, и стала одной из основных причин, побудивших лидеров дагестанских, чеченских и зарубежных "ваххабитов" совершить в августе 1999 г. агрессию против Дагестана.

Однако после событий 11 сентября 2001 г. и в результате начавшейся антитеррористической кампании под эгидой США повсюду стала фиксироваться децентрализация структур радикальных исламистов. Их отличительной особенностью стала высокая степень адаптации к реалиям современного мира. Хотя и остались действующие строго иерархически группировки, большинство все же получили "размытые" управленческие механизмы. Появились структуры, организованные по типу "паучьей сети", а также и полностью независимые.

Например, до 11 сентября 2001 г. "Аль-Каида" была централизованной организацией, использовавшей Афганистан как штаб для выработки стратегии, планирования терактов и отправки боевиков в различные точки земного шара. После того как Афганистан вышел из-под ее контроля, структура организации претерпела значительные изменения. "Аль Каида" стала более децентрализованной. Так как Бен Ладен перешел на подпольное положение, командующим операциями и руководителям отдельных ячеек приходилось брать на себя большую ответственность и принимать решения, которые ранее были исключительной прерогативой лидера.


Однако, как свидетельствует мировой опыт, радикальные исламистские структуры обладают повышенными способностями к регенерации, а кроме того, в их состав постоянно осуществляется приток свежей крови. Например, данные с захваченных американцами в Пакистане компьютеров исламистов свидетельствуют, что в "Аль-Каиде" появилось новое поколение лидеров взамен убитых и арестованных. Американские эксперты пришли к выводу, что на руководящие позиции в ней выдвинулись люди, ранее находившиеся внизу иерархической лестницы. Кроме того, быструю карьеру делают и недавно вступившие в эту организацию. Такая картина противоречит прежнему мнению руководства Соединенных Штатов о том, что всемирная террористическая сеть обескровлена и лишилась большинства своих руководителей. Представители спецслужб США сходятся во мнении, что "Аль-Каиде" удалось сохранить определенную степень централизации. После успешного свержения режима талибов в Афганистане американские спецслужбы придерживались другой версии относительно ее структуры.

Тогда они ошибочно полагали, что организация была полностью децентрализована и превратилась в ассоциацию независимых террористических группировок 4.

Следует также подчеркнуть, что фигура Бен Ладена, несмотря на заявления о его уничтожении "морскими котиками" США во время спецоперации в Пакистане в 2011 г., до сих пор вдохновляет боевиков, которых он обучил и рассеял по всему миру, а также членов небольших экстремистских группировок и бойцов-одиночек, разделяющих его идеологию. В результате на сегодняшний день "Аль-Каида" представляет собой сеть из плохо связанных друг с другом региональных организаций с ослабленным центральным руководством. Это руководство вдохновляет отдельные ячейки на осуществление терактов, порой помогает им деньгами и советами, а также обучает их боевиков таким навыкам, как производство взрывных устройств или бой в городских условиях. Тем не менее о современном террористическом движении сегодня уместнее говорить как о разветвлен См.: "Аль-Каида" отращивает новые головы взамен отрубленных (http://www.lenta.ru от 11.08.2004).

стр. ной децентрализованной сетевой структуре, или даже движении такого рода.

Как отмечает М. Сейджман, группу людей можно рассматривать как сетевую структуру собрание соединенных между собой отдельных точек. Некоторые из них особенно популярны и обладают большим количеством связей, объединяющих их с другими, менее интегрированными точками. Такие точки со значительным количеством связей, именуемые узлами, - важные компоненты террористической сети. Несколько узлов доминируют в архитектуре глобального салафитского джихада. Центральный аппарат, ближневосточные арабы, магрибские арабы и представители Юго-Восточной Азии представляют собой крупные кластеры, сформированные вокруг таких узлов, каковыми являлись или являются лидеры (Усама бен Ладен, Айман аз-Завахири, Халид Шейх Мохаммед, Зайн аль-Абидин Мухаммед Хусейн и Абу Бакар Баасир). Характерно, что после 1996 г. центральный аппарат во главе с Бен Ладеном уже не участвовал непосредственно в проведении террористических операций, но три остальных кластера взаимодействовали с контактными лицами центрального аппарата через своих "офицеров связи" на местах5.

С провозглашением в 2007 г. Д. Умаровым "Имарата Кавказ" можно говорить об окончательном формировании на Северном Кавказе очередного крупного террористического кластера, ставшего частью иерархической сетевой структуры "исламского мира". Однако сетевые структуры террористов в Северо-Кавказском регионе РФ стали складываться задолго до инициатив Д. Умарова. Поражение сепаратистов в Чечне и распыление салафитского движения в других республиках Северного Кавказа трансформировало "сопротивление" частично в "партизанщину", частично в мобильные, слабо связанные между собой сетевые террористические группировки.

Наиболее характерной формой самоорганизации радикалов на Северном Кавказе стали так называемые джамааты, которые выстроены, в целом, по этническому принципу, и действуют, в основном, в рамках "своих" республик. Поскольку в результате естественной убыли боевиков старшего поколения джамааты пополняются молодыми людьми, в научных изданиях и публицистике их нередко называют "молодежными джамаатами"6.

Джамааты представляют собой организации, включающие в себя старший, средний и младший руководящий состав, а также рядовых членов.

В старший руководящий состав джамаата входят: главный амир (руководитель), который осуществляет общее руководство и финансирование джамаата, вырабатывает стратегию разведывательно-подрывной деятельности в зоне ответственности и поддерживает связь с ведущими лидерами незаконных вооруженных формирований;

амир - командующий джамаатом - лицо, непосредственно занимающееся разработкой тактики осуществления разведывательно-подрывных акций в соответствии с общим замыслом, выработанным главным амиром, а также ведающее решением текущих вопросов деятельности джамаата;

духовный наставник джамаата - фактически главный идеолог, отвечает за морально психологическое состояние рядовых членов и ведение пропаганды экстремистских идей в зоне территориальной ответственности.

Средний руководящий состав джамаата составляют амиры - заместители командующего.

Эти лица осуществляют непосредственное руководство боевыми группами. Из числа амиров - заместителей командующего назначается первый заместитель, который в случае непредвиденных обстоятельств, связанных с гибелью, арестом или недееспособностью амира-командующего, берет на себя функции по руководству дальнейшей деятельностью джамаата.

Младший руководящий состав джамаата представлен командирами боевых групп, которые непосредственно подчиняются амирам - заместителям командующего и руководят действиями рядовых членов.

Рядовой состав джамаата составляют члены боевых групп, которые непосредственно осуществляют разведывательно-подрывную деятельность. Они починяются командиру своей боевой группы, а также амиру - заместителю командующего, в ведении которого находится данная группа. Общая численность группы, как правило, насчитывает пять человек. Рядовые члены джамаата за невыполнение приказа, проявленную в бою трусость или при подозрении в связях с федеральными силами могут быть казнены без всяких расследований и судебных разбирательств.

В структуре джамаата существуют строгие меры конспирации: рядовой состав знает только членов своей "пятерки". На проводимых совещаниях присутствует лишь руководящий состав, рядовые члены не допускаются.

См.: Сейджман М. Указ. соч. С. 146.

См. подробнее: Добаев И. П. Терроризм и антитеррористическая деятельность на Юге России. М.-Ростов-на Дону, 2011. С. 19-28.

стр. Таким образом, структура каждого джамаата носит сетевой характер. Совокупность таких джамаатов в рамках республик образует так называемые вилайеты (дагестанский, ингушский и т. д.), которые, в свою очередь, в той или иной степени замыкаются на Д.

Умарова, лидера "Имарата Кавказ" - единой структуры, представляющей интересы религиозно-политического подполья в регионе. Таким образом, можно утверждать, что мы имеем дело с разветвленной сетью религиозных экстремистских формирований на территории Северо-Кавказского региона РФ.

Имеющиеся материалы свидетельствуют, что в деятельности практически всех экстремистских группировок на территории Северного Кавказа проявляются тенденции координации и взаимодействия в вопросах инспирирования дальнейших дезинтеграционных процессов в регионе. Управляемость этих структур и отсутствие у них политической самостоятельности объясняется еще и тем, что большая их часть финансируется иностранными спецслужбами и организациями либо непосредственно, либо через международные неправительственные объединения.

Террористические джамааты, совершенствуя свою боевую тактику и стратегию, отошли от практики фронтальных сражений, взяв на вооружение диверсионно-террористические методы. Они способны быстро менять места дислокации, маневрировать и, в случае необходимости, объединяться с другими аналогичными группами. Между этими структурами и их базами налажена устойчивая связь;

в зависимости от обстоятельств их действия согласовываются и координируются. Иначе говоря, деятельность северокавказских неоваххабитских бандгрупп приобрела все основные черты современного исламистского террористического движения, в основе структурного строения которого лежит сетевой принцип. Причем, и это особенно важно, вчерашние "партизаны" из горной и лесной местности перебрались в города, привлекли в свои сети молодежь без криминального прошлого, в том числе из числа учащихся средней и высшей школы, аспирантов и даже молодых ученых, создав таким образом своеобразную эффективную "городскую герилью". В горах и лесах остаются в основном те, кто находится в розыске и не имеет возможности "раствориться" в городах. Вместе с тем террористическое движение, преимущественно молодежное по возрастному составу участников, в социальном плане в основном представлено низшими слоями общества (материально необеспеченными, безработными, людьми с приниженным социальным статусом, с невысоким образованием и т. д.).

Основную массу боевиков составляют представители северокавказских этносов. Как правило, это мужчины в возрасте от 25 до 35 лет (их доля составляет не менее 50% общей численности), вторыми по степени вовлеченности являются молодые люди до 25 лет (их доля составляет примерно 30%). Представляют интерес данные последних двух лет, которые свидетельствуют о тенденции "старения" активных боевиков: если прежде среди "непримиримых" было немало юношей 16-17 лет, то сегодня их возрастная планка поднялась, в результате чего "самыми молодыми" стали люди от 20 лет и старше. Как правило, активные члены бандгрупп имеют среднее и даже высшее образование, а также стаж трудовой деятельности7.

В рядах боевиков имеется некоторое количество наемников как из дальнего, так и из ближнего зарубежья. Среди "дальних" чаще встречаются идеологические проповедники, финансовые посредники, инструкторы. "Ближние", как правило, выступают просто в роли бойцов, хотя бывают и исключения. Если в "первую чеченскую", а также в начале 2000-х годов в регионе воевали представители стран Ближнего и Среднего Востока, то теперь их стало значительно меньше. Их место все активнее занимают граждане ныне суверенных постсоветских республик, а также и собственно России. Относительно новым явлением стало появление "русских ваххабитов" - тех русских, которые воюют и совершают диверсионно-террористические акты на территории Северного Кавказа8.

С провозглашением Д. Умаровым создания "исламского государства" постепенно изменилось внутреннее устройство подполья. Вместо прежних независимых отрядов, возглавляемых самостоятельными амбициозными полевыми командирами, появилась гибкая сетевая структура, позволяющая не только решать задачи выживания, но и вести активные боевые действия - и часто небезуспешно9.

М. Сейджман относит появившийся на Северном Кавказе новый крупный террористический кластер (как и другие аналогичные образования) к сетевым структурам "малого мира". Последние, См.: Матишов Г. Г., Пащенко И. В. Терроризм как главная угроза национальной безопасности на Юге России / Приоритетные направления стратегии национальной безопасности Российской Федерации. Ростов-на-Дону, 2011.

С. 28.

См.: там же. С. 29.

См.: Боброва О. Имарат Кавказ. Государство, которого нет // Новая газета. 03.03.2010.

стр. по словам американского эксперта, в отличие от глобальной иерархической сетевой структуры Усамы бен Ладена 90-х годов, обладают интересными свойствами. Если иерархическую организацию можно ликвидировать, уничтожив ее руководство, то сетевая структура "малого мира" сопротивляется дефрагментации по причине своей плотной взаимосвязанности. Можно произвольно удалить значительную часть составляющих ее точек-фигур без особых последствий для общей целостности. Где сетевая структура "малого мира" уязвима для прицельного удара, так это в своих узловых точках. Если достаточное количество таких узлов уничтожено, то сеть распадается на изолированные и лишенные связи "острова"10.

"Имарат Кавказ" - это сетевая структура "малого мира", возникшая на базе так называемого Кавказского фронта. Он включал в свой состав множество местных "фронтов" и был сконструирован Абдулхалимом Садуллаевым, предшественником Д.

Умарова на посту "президента Ичкерии".

По территориальному устройству "Имарат Кавказ" состоит из ряда входящих в него субъектов - вилайетов. Первоначально он был разделен на шесть вилайетов: Дагестан, Нохчийчо (Чечня), Галгайче (Ингушетия), Иристон (Северная Осетия), Ногайская степь (Ставропольский край), а также объединенный вилайет Кабарды, Балкарии и Карачая. В мае 2009 г. указом Д. Умарова вилайет Иристон был упразднен и включен в состав вилайета Галгайче. Таким образом верховный амир "Имарата Кавказ" разрешил давний территориальный спор между ингушами и осетинами в рамках придуманного им "государства".

При верховном амире "Имарата" созданы функциональные структуры - мухабарат (разведка и контрразведка), шариатский суд, "министерство по связям с общественностью", "военное министерство" и др. Весной 2009 г. Д. Умаров оснастил свой "Имарат" дополнительным атрибутом государственности, созвав представительный орган - Маджлис уль-Шура. Туда входят главы вилайетов (регионов) и наиболее заметные руководители джамаатов (местных бандгрупп). Маджлис уль-Шура представляет собой аналог верхней палаты парламента, имеющей однако лишь совещательные функции, всей полнотой власти располагает только верховный амир. Во главе каждого вилайета стоит свой амир - глава субъекта, обладающий властными полномочиями на курируемой терри тории. Он, в свою очередь, отбирается из числа амиров местных джамаатов - глав районов, совмещающих полномочия командиров мобильных банд. При амире вилайета, как и при верховном амире "Имарата", как правило, действует меджлис - совещательный орган из наиболее авторитетных представителей общины11.

Если сравнить структуру "Имарата Кавказ" со структурами аналогичных зарубежных исламистских образований, то нетрудно обнаружить их внутреннее сходство. Например, в 90-е годы прошлого века в структуру "Аль-Каиды" входили: "Шура" или Консультационный совет - узкий круг близких соратников Бен Ладена, большинство которых находились с ним в тесных отношениях еще со времен Афганистана;

"Шариа" и Политический комитет, отвечавшие за издание фатв - постановлений, основанных на законах шариата и предписывающих или оправдывающих определенные действия, включая убийства;

Военный комитет, ответственный за выбор потенциальных мишеней, разработку и осуществление операций и управление тренировочными лагерями;

Финансовый комитет, на который возлагался сбор средств, а также финансирование тренировочных лагерей, оплата проживания, расходов, поездок членов сети и движение финансовых потоков, необходимых для проведения операций;

Комитет иностранных закупок, курировавший приобретение оружия, взрывчатых веществ и оборудования;

комитет безопасности, отвечавший за защиту членов сети, сбор разведывательной информации и контрразведку;

комитет информации, направлявший пропагандистскую работу12.

Не стоит думать, что эта структура отражала цепочку командования при организации каждой конкретной террористической операции. С ее помощью осуществлялась общая координация действий "Аль-Каиды", в том числе и обеспечение материальной поддержки терактов. Но как только принималось решение о проведении конкретной акции, ее организация поручалась отдельной засекреченной ячейке, состоявшей из тщательно отобранных членов сети. Такую ячейку всегда возглавлял один из высокопоставленных боевиков "Аль-Каиды", подчинявшийся лично Бен Ладену.

Аналогично действует и "Имарат Кавказ", имеющий в своем составе, в том числе, и засекреченные ячейки типа пресловутой "Риядус-Сали См.: Сейджман М. Указ. соч. С. 149.

См.: Боброва О. Указ. соч.

См.: Образ врага. Все об "Аль-Каиде" - перевод доклада "Комиссии 9-11" (http://www.vip.lenta.ru от 23.06.2004).

стр. хийн". Из этого можно заключить, что не только в идеологическом, но и в организационном отношении северокавказские террористы следуют в фарватере построений их более опытных коллег из других стран мусульманского Востока.

*** Итак, трансформация террористических сообществ в последнее время идет главным образом по пути адаптации сетевых форм организации к потребностям этого рода групп.

Имеет место отход от иерархических и линейных моделей устройства и переход к сетевым. Новая модель позволяет достигать большей конспиративности и эффективности, а ее финансовые возможности в глобализирующемся мире оказываются самодостаточными. В связи с распространением информационных технологий у террористических организаций появляется возможность оперативно координировать любые акции отдельных боевых групп в любых масштабах. Таким образом, на смену централизованным объединениям прошлого приходят транснациональные сетевые структуры, состоящие из автономных ячеек, способные в русле общего идейно политического направления проводить террористические атаки в любой географической точке планеты.

В структурном плане наиболее распространенной и опасной моделью международной террористической сети является сегментированная, полицентричная, идеологически интегрированная. В таких образованиях свое место могут найти и криминальные организованные группы, и теневой бизнес. Круг потенциальных участников подобных сетей оказывается практически неограниченным. Переплетение друг с другом террористических, финансовых, криминальных (наркотрафик, нелегальная торговля оружием, людьми и т. п.) и др. сообществ вообще придает возникающему конгломерату новые качества и делает его совершенно автономным, еще более аморфным, чем ранее, и при этом практически неуязвимым13.

Эффективность новой организации террористических сетей и входящих в их состав боевых групп обусловливается повышением уровня координации действий, расширением организационных возможностей, а также активизацией обменов информацией, в том числе в режиме реального времени. В результате такого рода террористические организации оказываются почти идеально адаптированы к условиям так называемых роевых войн или войн с использованием принципа "боевой стаи". В этом случае за нанесением четко скоординированного по месту и времени удара прибывающих с разных направлений (из разных районов, республик и даже стран) боевиков и подразделений поддержки следует буквально "исчезновение", "растворение" боевой или террористической группы, вновь распадающейся на отдельные сегменты, стремительно исчезающие с места действия или сливающиеся с массами населения. Применение подобной тактики в конфликтах малой интенсивности было и остается весьма результативным даже против защищенных целей и военных объектов. Эффективна она и в современных крупных мегаполисах, поскольку целями террористических актов выступают слабо защищенные гражданские объекты и собственно население.

Ключевые слова: терроризм, экстремистские организации, глобальный джихад, террористическая сеть, исламизм, "Братья-мусульмане", "Аль-Каида", Северный Кавказ, "Имарат Кавказ", децентрализация, сетевая структура, интеграция.

См.: Соловьев Э. Г. Трансформация террористических организаций в условиях глобализации. М., 2006. С. 18-20.

стр. ОПЕРАТИВНАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ В УСЛОВИЯХ Заглавие статьи МНОГОСТОРОННИХ ОПЕРАЦИЙ: МИФ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.