авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Оглавление ВЕЛИКАЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ Автор: К. Брутенц.............................................................. 2 ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ ИСЛАМИСТСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: ...»

-- [ Страница 3 ] --

В отечественной и зарубежной политической науке отношение к этнофедерациям остается исключительно противоречивым - так же, как и к самой этничности. "Этничность часто демонизируется как опасная и деструктивная сила. Если конструктивные этнополитические альтернативы игнорируются, ошибочное понимание этнических интересов может стать самореализующимся пророчеством"3. Указанное отношение к этнофедерациям колеблется от признания их достоинств и положительного практического значения до полного отрицания и выявления их негативного влияния на стабильность федеративных государств.

Анализ имеющейся литературы показывает, что в отечественном обществоведении весьма заметной (если не доминирующей) тенденцией является нигилистическое отношение к национально-территориальному принципу создания федераций вплоть до призывов отказаться от него. Так, один из явных противников этнофедераций В. Филиппов, подвергнув их разрушительной критике, отмечает: "В конечном счете, вся бурная полемика российских ученых по поводу этнической составляющей российского федерализма укладывается в тот или иной ответ на простой вопрос: что предпочтительно для России - дальнейшая этнизация политики или деполитизация этничности? Этатизация этничности или деэтни ФАРУКШИН Мидхат Хабибович, доктор философских наук, профессор кафедры политологии Казанского (Приволжского) федерального университета (Midkhat.Farukshin@ksu.ru).

Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта N 11-03 00195а.

Deiwiks С. The Curse of Ethnofederalism? Ethnic Group Regions, Subnational Boundaries and Secessionist Conflict // ETH Zurich. February 8. 2010.

См.: Smith G. Mapping the Federal Condition: Ideology, Political Practice and Social Justice / Federalism: The Multiethnic Challenge. L., 1995. P. 1.

Karklins R. The Misunderstanding of Ethnicity // Problems of Post-communism. 2001. V. 48. Issue 3. P. 37.

стр. зация государственности?"4. Представляется, что здесь сформулирована ложная дилемма.

В любом полиэтническом обществе влияние этнического фактора на политику, то есть ее своеобразная этнизация, - объективный фактор. Признание права народа на национальную государственность и права этнических групп на политическое представительство исключает деэтнизацию государства и его важнейших структур.

Со своей стороны Л. М. Дробижева утверждает, что в России прослеживается тенденция деполитизации этничности, и на этом основании заявляет: "...Мы постепенно уходим от понятия "этнический федерализм"". В качестве доказательства своего утверждения автор оперирует поверхностными, а потому несущественными признаками деполитизации: с принятием Конституции 1993 г. республики стали называть просто республиками, исключив слово "национальные";

Конституционный суд "отменил" суверенитет республик;

в школе отменен так называемый национальный компонент;

к той же тенденции относятся отказы от президентских постов в республиках РФ5.

Представляется, что корни политизации этничности лежат несколько глубже. Ни одна этническая группа не может стоять вне политики - и не только потому, что наряду с другими социальными группами является участником общенационального политического процесса, заинтересованным в процветании страны, но и потому, что имеет собственные проблемы, которые невозможно решить вне политического пространства и без участия государственной власти. К этому следует добавить, что не всякая этнонация согласится отказаться от права на самоопределение и создание собственной национальной государственности, не говоря уже о том, что она сохраняет право участвовать в политике на групповом уровне. Чтобы добиться деполитизации этничности и деэтнизации государства, нужно вычеркнуть из жизни этнические группы. С учетом сказанного, возможность деполитизации этничности, как и деэтнизации государства представляется очередным мифом.

Роль этнического фактора на политическом пространстве может быть разной. В некоторых случаях, например, при ущемлении жизненно важных интересов этнических групп, его роль может возрастать. И, напротив, в условиях взаимного уважения в межэтнических отношениях и демократической интеграции этнонациональных интересов этнизация политики может ослабевать.

В последние годы над некоторыми российскими авторами постоянно довлеет какое-то странное, на наш взгляд, желание упразднить республики и национальные автономии.

Так, утверждается, что "значительные перспективы с точки зрения будущего развития российского федерализма" имеет создание так называемой плоской федерации, то есть федерации, включающей в себя однопорядковые и равноправные субъекты, не обладающие государственным статусом. Не важно, как они будут называться губерниями, землями или как-либо иначе, главное - они будут субъектами Российской Федерации и не будут государствами6. Но какие именно "значительные перспективы" открывает "плоская" федерация, остается неизвестным. Создается впечатление, что этот проект не учитывает всех возможных пагубных для страны политических последствий.

Ведь переход от нынешней Российской Федерации к "плоской" федерации невозможен иначе, как с использованием насилия или реальной угрозы его применения.

Те, кто предлагает упразднить республики и другие национальные автономии, должны осознавать возможные опасные последствия для страны, рискни политики практически осуществить их рекомендации. Все последствия трудно спрогнозировать, но совершенно очевидно, что страна вошла бы еще в один крупный социальный и политический кризис, за выход из которого ей пришлось бы платить долго и дорого.

Позиция тех отечественных авторов, которые выступают против учета этнического фактора при построении федерации, определенным образом сближается с позицией крайних этнонационалистов, которые тоже выступают против федерации, даже основанной на национально-территориальном принципе, полагая, что единственным способом удовлетворения интересов этнической общности является создание собственного национального государства.

В России очень много здравомыслящих людей, понимающих, что в обществе есть немало крупных нерешенных проблем, и не нужно навлекать на себя новую беду в виде национального раздора и ненависти. Уроки бесславных чеченских войн с их колоссальными человеческими и материаль Филиппов В. Р. Критика этнического федерализма. М., 2003. С. 11.

См.: Дробижева Л. М. Этничность в современном обществе: новые подходы, старые мифы, социальные практики // Вестник Института социологии. 2010. N 1. С. 440.

См.: Добрынин Н. Конституционная реформа и формирование новых федеративных отношений: реальности и закономерности // Свободная мысль - XXI. 2004. N 6. С. 108.

стр. ными жертвами должны быть усвоены. Это понимают и некоторые зарубежные эксперты:

"Крах этнофедерализма в России наиболее вероятен, если Россия начнет прибегать к принудительной стратегии устранения этнического статуса республик России или каким то иным способом займется агрессивной русификацией"7.

Отношение к этнофедерациям со стороны зарубежных ученых значительно более дифференцировано. Как представляется, они избегают крайностей в своих оценках: как идеализации этнофедерализма, так и его абсолютного отрицания, основанного на принципе несовместимости этничности и федерализма. Некоторые зарубежные эксперты в области федерализма предлагают учитывать положительный опыт этнофедераций. Так, по мнению Дж. Макгэрри, "критики говорят об опыте распада федераций, забывая при этом о наличии важных положительных примеров. Самые старые из федеративных государств, Канада и Швейцария, предоставили самоуправление своим основным этническим, языковым или национальным сообществам, и эта модель эффективно работает. Впоследствии Бельгия реорганизовала себя в этническую федерацию, а Испания также обрела несколько характерных черт полиэтнической федерации. Особо следует отметить Индию, одну из крупнейших в мире постколониальных стран с наиболее успешно работающей демократией, которая также является многонациональным федеративным государством"8. Такого рода оценки вовсе не означают идеализации этнофедераций. Речь идет о другом: о недопустимости их очернения a priori и необходимости дифференцированного подхода к ним, учитывающего как позитивную роль этнофедераций, так и риски, которые они создают.

ЭТНОФЕДЕРАЛИЗМ И ПРАВО НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ Конечно, проблема заключается не в том, кто более настроен "за" или "против" этнических федераций, а в том, каков круг проблем, которые при этом достаточно интенсивно обсуждаются, и какие рекомендации предлагаются для их решения.

Интенсивно обсуждаются такие проблемы, как значение этнических федераций, самоопределение наций, двойная идентичность (общенациональная и этническая), политическое представительство этнических интересов, напряженность и конфликты в межэтнических отношениях, сепаратизм и обеспечение политической стабильности.

При оценке этнофедераций принципиально важно признать, что их возникновение объективно обусловлено, в первую очередь, полиэтническим составом общества, а также фактом компактного проживания этнической группы на территории, которая является местом ее исторического пребывания. Чем многочисленнее группа и компактнее ее расположение на определенной территории, тем больше оснований для ее автономии в рамках федеративного государства и повышения ее политико-правового статуса. Нередко к этому присоединяется память народа о существовавшей у него в прошлом собственной национальной государственности. Даже если бы не было никаких других резонов в защиту федеративного устройства России, один факт компактного проживания в пределах ее границ этнонациональных меньшинств, имеющих такое же право на собственную национальную государственность, как и любая другая нация, стал бы достаточным основанием для федерализации.

Неоспоримое преимущество этнофедераций как формы государственного устройства заключается в том, что она позволяет нации реализовать свое право на самоопределение и создание собственной государственности в рамках единого федеративного государства, не ставя под угрозу его стабильность и территориальную целостность. Однако право на самоопределение, признанное в международном праве и закрепленное в Уставе ООН, Международном пакте о гражданских и политических правах, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах, а также в других международно правовых документах, не устраивает некоторых российских специалистов.

Отрицание права этнонации на самоопределение строится некоторыми российскими экспертами на основе своеобразного толкования понятия "народ". Так, В. А. Тишков обвиняет отечественных юристов в том, что они "даже международно-правовые документы и декларации о самоопределении народов и т. п. умудрились изложить на языке этнического национализма, хотя международное право понимает под категорией народ территориальное сообщество и не признает этнический партикуляризм в качестве государствообразующего принципа"9. Этот упрек основан на Hal H., Taagepera R. Russia: Consolidation or Collapse? // Europe-Asia Studies. 2002. V. 54. N 7. P. 1121-1122.

Макгэрри Дж. Может ли федерализм помочь в управлении этническим и национальным многообразием // Федерации. 2004. Вып. 4. N 1 (март). С. 3.

Тишков В. А. Российская нация и ее критики / Национализм в мировой истории. М., 2007. С. 579.

стр. разделении и даже противопоставлении понятий "народ" и "нация" (в этническом смысле), с чем нельзя согласиться. Ведь отрицать право нации (в этническом смысле) на самоопределение, - значит, не считать ее за народ. Но любая этнонация - это и есть народ.

Сказать "русский народ" и "русская нация" (в этническом смысле) - это одно и то же. Ни одна нация не согласится с тем, что она не является народом. Если этнонация, или этническая группа является воображаемым обществом (по Б. Андерсону10), то таким же воображаемым обществом придется признать и народ, поскольку он тоже состоит из людей, которые не знают и никогда не узнают друг друга. Да и сам В. А. Тишков в одной из своих фундаментальных работ определяет народ, используя этнические признаки: "Под категорией народ в смысле этнической общности мною понимается группа людей, члены которой имеют общие название и элементы культуры, обладают мифом (версией) об общем происхождении и общей исторической памятью, ассоциируют себя с особой территорией и обладают чувством солидарности"11.

В соотношении понятий "народ" и "нация" следует иметь в виду, что оба они могут употребляться в разных значениях, поэтому важно понять, в каком смысле используется каждое из двух указанных понятий в конкретном контексте. Понятие "народ" может означать социальную общность, территориально ограниченную пределами конкретного государства без учета этнической принадлежности отдельных его представителей. Но этим же понятием может быть обозначена этническая общность. И тогда нация, понимаемая в этническом смысле, и есть народ. Таким образом, народ можно понимать и как социальную общность без этнических разделений или состоящую из нескольких этнических групп, и как этническую общность, то есть как нацию в этническом смысле.

В то же время в двух смыслах может использоваться и понятие "нация". Оно может быть лишено этнического смысла. Ведь под словом "национальное" не всегда подразумевается "этническое". Например, когда говорят о национальном государстве или общенациональных интересах, вовсе не имеют при этом в виду именно этническое государство или этнические интересы. Национальное государство может как целое противопоставляться его частям (например, административно-территориальным единицам в унитарном государстве или субъектам федерации в государстве федеративном), либо наднациональным организациям типа Европейского Союза. В данном случае "национальное" близко по смыслу к "народному". Например, когда нации делятся на моно- и полиэтничные12, то есть утверждается, что нация может состоять из нескольких этнических групп, то это означает, что понятие нации в данном контексте употребляется как синоним народа.

Поэтому первое значение, в котором употребляется понятие "нация", - это народ как общность, территориально проживающая в рамках государственных границ, например, российский народ (россияне), испанский народ (испанцы), китайский народ (китайцы).

Соответственно определяется и нация. Так, по мнению одного из наиболее известных зарубежных специалистов в данной области Энтони Смита, современная нация - это имеющее название население, разделяющее историческую территорию, общие мифы и историческую память, массовую культуру, общую экономику и общие для всех членов юридические права и обязанности. Современные нации являются "массовыми нациями", приравнивающими нацию ко всему народу13. Другой автор определяет нацию как "совокупность граждан внутри государства"14. В данном случае нация рассматривается как сообщество людей, которое формируется не по этническому принципу, а по принципу гражданской принадлежности, то есть правовой связи с определенным государством, вытекающей из института гражданства. Нация понимается здесь как весь народ, сосредоточенный в территориальных границах государства. О таких нациях говорят как о нациях-государствах или гражданских нациях.

Право наций на самоопределение вплоть до отделения и создание собственной государственности находится в противоречивой связи с другим равно признанным в международно-правовых нормативных актах правом государства на территориальную целостность. Оба принципа являются в международном праве равновеликими, и ни один из них не имеет приоритета перед другим. Учитывая существующие между ними противоречия, международному сообществу придется См.: Андерсон Б. Воображаемые общества. Размышления об истоках и распространении национализма. М., 2001.

Тишков В. А. Реквием по этносу. Исследования по социально-культурной антропологии. М, 2003. С. 60.

См.: Чернов П. В. Россия: этногеополитические основы государственности. М., 1999. С. 176.

См.: Smith A. D. Nations and History / Understanding Nationalism. Cambridge (U. K.), 2001. P. 19.

См.: Breuilfy J. The State and Nationalism / ibid. P. 36.

стр. выбирать: какому из этих принципов отдать предпочтение в каждой отдельной конкретно исторической ситуации.

Западные державы во главе с США поддержали отделение Косово в ущерб территориальной целостности Югославии, а затем Сербии. В связи с событиями вокруг Южной Осетии и Абхазии, особенно после агрессии Грузии против Южной Осетии, наметилось некоторое изменение акцентов в позиции российской политической элиты по поводу соотношения принципа территориальной целостности государства и права народов на самоопределение и самостоятельное решение своей политической судьбы.

Представляется, что с учетом всех факторов, в случае с Южной Осетией и Абхазией приходилось отдать предпочтение праву народов на самоопределение, что и сделала Российская Федерация, официально признав независимость обоих государств. Огромное достоинство этнофедерации заключается в том, что она позволяет разрешить указанное выше противоречие между двумя принципами международного права, предоставляя компактно проживающей на ее территории нации право на самоопределение в виде политической автономии, в том числе в форме создания национальной государственности при сохранении территориальной целостности федеративного государства. Как справедливо отмечалось в литературе, "федерализм рассматривается как средство, позволяющее достигнуть компромисса между потребностью в территориальной целостности государства и устремлениями этнонациональных групп к определенной мере автономии и самоопределению"15.

Для национального меньшинства наличие собственной государственности является тем мощным основанием, опираясь на которое народ может сохранять свою идентичность, противодействуя процессу ассимиляции, развивать свою национальную культуру, обеспечить свободу пользования родным языком. Федерализм "защищает меньшинства и способствует расцвету культурного, лингвистического, религиозного и идеологического многообразия"16. Политическая автономия территориально сконцентрированных этнических меньшинств помогает сохранению культурного наследия, а использование титульной этнической политической элитой имеющихся институциональных ресурсов позволяет сопротивляться ассимиляции.

Таким образом, главный аргумент в пользу признания позитивной роли этнофедерации заключается в том, что предоставление компактно проживающей этнической группе политической автономии в той или иной форме позволяет ей решать свои специфические задачи, - прежде всего культурного характера, - тем самым как бы умиротворяя ее.

Никакой национально-культурной автономии решение всех этих задач не под силу. Как справедливо отмечалось в зарубежной литературе, "в Российской Федерации в 90-х годах отдельные попытки и предложения обеспечить культурные и лингвистические права этнических меньшинств посредством экстерриториальной "национально-культурной автономии" вне связи с территориальным устройством государства успеха не имели:

несмотря на дисперсную модель расселения по территории России, наиболее крупные нерусские этнические группы реализуют свою автономию на территориальной (региональной) основе. В этом случае даже не охватывающий всех представителей данного этноса "национальный очаг" в виде собственной государственности становится центром его политической и культурной консолидации"17.

Национально-культурная автономия способна сыграть определенную положительную роль при дисперсном проживании представителей конкретной этнической общности.

Можно согласиться с мнением, что "национально-культурная автономия хорошо подходит для удовлетворения чаяний таких народов, которые живут в рассеянии или вне своего национального государства (то есть для диаспоры): для евреев, армян и цыган в Европе и Америке, китайцев и индийцев в Азии и Латинской Америке, арабов в Южной и Восточной Африке и т.п. Но даже и в этом случае обнаруживаем ограниченность национально-культурной автономии как метода..."18. В любом случае замена национальной государственности национально-культурной автономией есть снижение уровня защиты коренных интересов этнической общности.

Никакая власть и никакая политическая элита не вправе определять, какой народ имеет право на Schertzer R. Recognition or Imposition? Federalism, National Minorities, and the Supreme Court of Canada // Nations and Nationalism. 2008. V. 14. N 1. P. 109.

Stevenson G. Unfilled Union: Canadian Federalism and National Unity. Toronto, 1989. P. 16.

Основы теории и практики федерализма. Институт европейской политики Католического университета. Лейвен (Бельгия), 1999. С. 182.

Тарасов А. Право народов на самоопределение как фундаментальный демократический принцип // Свободная мысль - XXI. 2002. N 9. С. 69.

стр. собственную национальную государственность, какой - только на национально культурную автономию, а какому из народов не полагается ничего. Решение по этому вопросу должен принимать сам народ, исходя из собственных потребностей и реальных возможностей. Понятно, например, что малочисленному народу, тем более не имевшему исторического опыта собственной государственности, трудно иметь ее в силу ограниченных финансовых, кадровых, организационных ресурсов. В этих условиях согласие ограничиться национально-культурной автономией должно быть исключительно добровольным.

ЭТНОФЕДЕРАЦИИ КАК СПОСОБ ПРЕОДОЛЕНИЯ ЭТНИЧЕСКИХ КОНФЛИКТОВ В теории и практике этнофедерализма немаловажное место занимает вопрос о роли федерации в преодолении межэтнических конфликтов. Но позиции экспертов исключительно противоречивы и даже противоположны. Если одни ссылаются на положительный опыт, например, Бельгии, где переход к федеративному устройству государства в определенной степени способствовал ослаблению противоречий между валлонами и фламандцами, а главное - сохранению территориальной целостности государства, то другие указывают на негативный опыт СССР и бывшей Югославии. В отношении конфликтов, их недопущения или разрешения федерация может сыграть разную роль: стать инструментом нормализации межэтнических отношений и предотвращения конфликтов либо оказаться бессильной, особенно при несформированности институтов федерализма или неэффективного их использования. В любом случае федерацию нельзя рассматривать как панацею от всех бед. На развязывание и обострение межэтнических отношений влияет огромное число факторов.

Одним из часто упоминаемых аргументов противников так называемого этнического федерализма является ссылка на неудачный опыт ряда федераций в обществах с полиэтническим составом населения, при этом не уделяется достаточного внимания характеру этих федераций и причинам их развала. Как верно заметил канадский ученый Дж. Макгэрри, "удивительно, но критики многонационального федерализма обычно забывают отметить, что примеры впечатляющего распада федераций, включающие Советский Союз, Чехословакию, Югославию и Нигерию, произошли на самом деле в странах с мнимой или псевдодемократической системой. В ряде случаев такая система этим странам была навязана силой. В основном это были государства с жестко централизованной схемой управления, в них не было демократии"19, можно было бы добавить: не было и реального федерализма.

В то же время есть свидетельства наблюдателей, указывающих на позитивную роль этнофедерации в устранении дезинтеграции государства. Так, в литературе отмечалось, например, что "прежде всего мультинациональная федерация спасла Эфиопию от дезинтеграции и нестабильности"20. Взятый в Бельгии курс на этнофедерализм в немалой степени уберег страну от дезинтеграции.

Однако примеры позитивной роли этнических федераций (содействие реализации права наций (народов) на самоопределение, сохранение территориальной целостности государства, испытывающего кризис легитимности, защита этнической идентичности, обеспечение культурных и других интересов этнических групп, в первую очередь этнических меньшинств и др.) не снимают с повестки дня вопрос о рисках этнофедерализма. Совершенно очевидно, что этнофедерации сталкиваются со специфическими проблемами, которые отсутствуют или приглушены в государствах унитарных. Одной из них является множественность этнических идентичностей, с которыми приходится иметь дело обществу и государству. И в этом случае возникает проблема соотношения общенациональной (общефедеральной, гражданской) и регионально-этнической (локальной) идентичностей.

Проблема эта довольно сложна для решения. Рассуждая теоретически, вполне можно допустить их непротиворечивое сочетание. В самом деле, принадлежность жителя Швейцарии, например, к немецкой этнолингвистической группе, проживание его в соответствующем кантоне Швейцарии и разделяемое им чувство этнической идентичности в принципе вовсе не мешает ему считать себя гражданином Швейцарии и разделять вместе с другими гражданами общенациональную идентичность. Этим объясняется проводимая в Швейцарии политика сохранения кантональной идентичности.

Как отмечает Д. Маккей, "швейцарцы давно сознательно стремились сохранить этническую, лингвистическую и культурную идентичность каждого кантона.

Конституционные положения и система весьма децентрализованной Макгэрри Дж. Указ. соч. С. 3.

Olana Q. Multinational Federalism Serves as Framework for Equality, Justice, Democracy, Peace and Development of Ethiopia. December 11, 2010 (http://aigaforum.com/index.php).

стр. прямой демократии обеспечивают это"21. При этом такая этнорегиональная идентичность вовсе не исключает общефедерального самосознания и основанного на нем лояльного отношения к федерации в целом.

Существующие в России условия в принципе тоже не исключают возможность сочетания региональной (этнической) идентичности с общефедеральной (гражданской) идентичностью. Так, житель Республики Татарстан, представитель титульной нации, может одновременно быть субъектом этнической идентичности и общенациональной, общегражданской (российской) идентичности. Однако такое сочетание требует проведения разумной общефедеральной и региональной этнополитики.

В самом деле, федеральные институты в целом стремятся или должны стремиться к формированию и укреплению всеми способами в первую очередь общенациональной (общефедеральной) идентичности как важнейшей опоры стабильности и поступательного движения государства, так как от этого зависят стабильность и единство федерации.

Последовательная реализация принципов федерализма способна оказаться важным инструментом укрепления общенациональной идентичности и обеспечения ее доминантного влияния. По мнению одного из известных авторов сравнительного исследования федерализма М. Бургесса, "федеральная идея и ее концептуальные и организационные принципы, вероятно, должны использоваться намного чаще в условиях новых многонациональных федераций, чтобы разрешить вопросы конфликтов по поводу этнической идентичности"22. Если смотреть правде в глаза, то следует признать, что этническая идентичность в федеративном государстве отнюдь не всегда является фактором его сплочения.

Этническая идентичность может сыграть в отношении интересов нации или многонационального общества в целом как положительную, так и отрицательную роль.

Она важна как средство этнической мобилизации в случае ограничения или подавления прав и свобод этнической группы, отстаивания ею своих законных интересов. В условиях мирного и стабильного развития общества этническая идентичность может никак не проявлять себя. Но она способна резко возбуждаться в случае наступления на интересы этнической группы.

В нормальном состоянии этническая идентичность играет роль инструмента сплочения этнической группы, поддержания ее культуры, языка, традиций и т. п., а также роль определенного гаранта против ассимиляции. И в этой роли этническая идентичность не препятствует формированию и укреплению общенациональной идентичности. В данном случае этническая идентичность может сочетаться с идентичностью общенациональной, когда обе двигаются как бы на параллельных курсах.

Вместе с тем этническая идентичность и основанная на ней этническая мобилизация могут сыграть разрушительную роль. Попытки политических элит некоторых республик в начале 90-х годов XX в. использовать этнический фактор для мобилизации титульной нации на борьбу за реализацию корыстных интересов этих элит представляли реальную угрозу целостности Российской Федерации. Следовательно, этническую идентичность и основанную на ней этническую мобилизацию нельзя a priori рисовать белой или черной краской. Оценка ее должна быть дифференцированной и зависеть от целей, для достижения которых она осуществляется.

Этническая идентичность приобретает негативную политическую окраску и тогда, когда она используется для фактического обоснования преимуществ одной этнической группы перед другими. Дело в том, что многие этнические группы, составляя национальные меньшинства в стране в целом, являются большинством в местах своего компактного проживания и занимают доминирующее положение, особенно если имеют при этом политическую автономию, как в субъектах федераций, в то время как представители этнической группы, составляющей в стране в целом большинство, оказываются в этих этнорегионах меньшинством, которое не всегда может чувствовать себя комфортно.

Совершенно очевидно, что если этнические меньшинства резко реагируют на любое проявление дискриминации по отношению к ним, они, и, главное, их политические элиты столь же решительно должны противодействовать дискриминации представителей других этнических групп в регионе своего компактного проживания. Здесь, как и в любом вопросе, недопустима позиция двойных стандартов.

Designing Europe: Comparative Lessons from the Federal Experience. Oxford, 2001. P. 121.

Burgess M. Territorial and Non-Territorial Identities. Multinational Federalism in Multinational Federation / Paper Prepared for the Conference 'Multinational Federalism in Perspective: A Viable Model?". Universite du Quebec a Montreal (UQAM). Montreal, Quebec, Canada. 25-27 September 2009. P. 27.

стр. В отличие от полиэтнического унитарного государства, в условиях многонациональной федерации этническая идентичность может усиливаться за счет поддержки ее со стороны региональной политической элиты, опирающейся на собственную национальную государственность. Поэтому представляется исключительно важным добиваться осознания рационального значения общенациональной идентичности этнорегиональными политическими элитами. Одним из проявлений этого служит их искренняя убежденность в том, что судьба государственного образования (государства) этнической группы неразрывно связана с судьбой федеративного государства в целом. Хотя федеральная власть не обязана поддерживать или поощрять этническую идентичность, она в то же время не должна и препятствовать ее проявлениям в законных рамках.

И российская, и зарубежная практика свидетельствует о том, что для стабильности этнофедераций принципиальное значение имеет характер взаимоотношений общенациональной (центральной) и этнической (региональной) политических элит. В случае возникновения конфликтной ситуации наличие переговорного процесса способно в какой-то мере затормозить рост напряженности в федеративных отношениях, хотя сам по себе он еще не является гарантией достижения положительного результата по окончании переговоров. Когда федеральный центр не замечает проблем, с которыми сталкивается в регионе или государстве в целом этническая группа, и не выражает готовности обсудить их с целью своевременного решения, а предрасположен к административным и силовым методам решения проблем, возникающих в сфере национальных отношений, он невольно ослабляет связи с народом соответствующего субъекта федерации.

Примером в этом отношении могут служить федерации демократического типа, в частности Швейцария. По свидетельству одного из известных швейцарских специалистов по проблемам федерализма Т. Фляйнера, "федеральные власти обычно пользуются своими полномочиями с должной осмотрительностью, так как не хотят нанести обиду самосознанию и самоуважению кантонов". Федеральное правительство "старается принимать политические решения в соответствии, а не против воли кантонов. Взаимное признание - это то правило, которое определяет отношения между кантональными и федеральным правительствами"23.

Большое место в дискуссиях по проблемам этнофедерализма занимает вопрос, насколько образованная по этническому принципу федерация способствует предотвращению или снижению степени напряженности этнического конфликта и насколько она является конфликтогенной формой государственного устройства. Сторонники той и другой точки зрения разделились на два противоположных лагеря. Одни, опираясь на исторические примеры, считают, что федерация, включая этнофедерацию, может способствовать сохранению целостности государства и в то же время защите национальных меньшинств.

В этом случае "федерализм рассматривается как возможность, которая может предоставить меньшинствам необходимую защиту и реструктурировать многонациональные государства, которые исчерпали свою унитаристскую форму (часто цитируемым примером является Бельгия), не подвергая опасности стабильность государства и социально-экономическое развитие"24.

Другие эксперты полагают, что создание субъектов федерации по национальному принципу вызывает серьезные негативные последствия. Квинтэссенция этой позиции выражена, в частности, двумя американскими авторами: "По-видимому, ясно также, что многонациональные федерации облегчают группам отделение, если они пожелают сделать это. Федерализм предоставляет меньшинству (этническому. - Прим. авт.) политические и бюрократические ресурсы, которые оно может использовать, чтобы заявить претензию на независимость. Предоставление меньшинству собственной (административной. - Прим.

авт.) единицы (unit) дает ему возможность проводить референдумы об отделении, что может оказаться полезным для получения признания. Многонациональные федерации косвенно предполагают, что приспособившиеся меньшинства представляют "народы", которые могли бы затем иметь основание претендовать на самоопределение в рамках международно-правовых норм"25.

На компактное проживание этнической группы как на отрицательный фактор указывают и те, кто подчеркивает конфликтогенную природу этнофедераций и ставят под сомнение целесооб Фляйнер Т. Швейцария: Конституция федеративного государства и кантонов / Федерализм: российское и международное измерения. Казань, 2004. С. 70.

Juhasz J. Ethno-Federalism: Challenges and Opportunities // Izvorni naucni rad. Avgust 2005. V. LVII. Br. 3. P. (http://www.doiserbia.nb.rs/img/doi/0025-8555/2005/002585550503245J.pdf).

McGarry J., O'Leary B. Federation, Conflict-Regulation and National and Ethnic Power-Sharing / Paper Prepared for Delivery at the Annual Meeting of the American Political Science Association. Philadelphia, August 2003. P. 13.

стр. разность этнофедерализма. Даже признавая, что "существование меньшинств... не обязательно ведет к конфликту", некоторые зарубежные авторы утверждают, что такой конфликт, скорее всего, имеет место тогда, когда меньшинства проживают компактно на определенной территории. "Конфликт намного более вероятен, когда меньшинства территориально сконцентрированы"26. Конфликт действительно возможен, но не потому, что меньшинство живет компактно, а вследствие совершенно других факторов политического и экономического порядка. Как раз рассеянное меньшинство может требовать своей территории, особенно если исторически на ней когда-то расселялись его предки. И такое требование становится конфликтогенным фактором.

Корни нестабильности и кризиса этнофедераций лежат не в самом факте деления общества на этнические группы и отражении этого факта в государственной структуре, а в аномалиях межэтнических отношений. Такими наиболее очевидными аномалиями являются, например, стремление одной этнической группы доминировать над другими группами, с одной стороны, и разрушительные для федеративного государства сепаратистские устремления этнических меньшинств - с другой.

Один из аргументов, используемых критиками этнофедерализма, сводится к утверждению, что совпадение границ компактного проживания этнической группы с государственно-административными границами усиливает сепаратистский потенциал региона. Между тем, например, югославский опыт свидетельствует о противоположном:

рассечение компактно проживающих этнических групп административными границами усиливает межэтнические трения и конфликты. "Хотя Югославия Тито была не так уж плоха, - отмечает К. Калхун, - она подготовила почву для более позднего националистического конфликта, проведя границы таким образом, что различные республики федерации не совпадали с этническими территориями. Как и австро-венгры ранее, правители Югославии сделали так, чтобы часть сербов жила в Хорватии и наоборот, и сделали так на сей раз не в военных целях, а для ослабления стремления к отделению или проведению чисто этнической политики в рамках федерации.

Предпринятая после 1992 года попытка привести границы отделившихся государств в соответствие с этническими идентичностями стала причиной острейшей борьбы и огромных людских потерь"27.

Противники этнофедерализма указывают также на то, что предоставление компактно проживающей этнической группе политической автономии дает в руки этой группе (в первую очередь этнорегиональной политической элите) институциональные ресурсы для перманентного выдвижения завышенных требований вплоть до более полного суверенитета и, в конечном счете, отделения от остальной части государства. При этом указанные ресурсы увеличиваются по мере децентрализации власти и передачи в ведение субъектов федерации все более широких полномочий. Опасность сепаратизма, это, по мнению сторонников данной точки зрения, - главное, что порождают этнофедерации. Как считает одна из зарубежных авторов У. Аморетти, результаты проведенного ею исследования "подтверждают опасения тех оппонентов этнофедерализма, которые обеспокоены..., что структура управления, дающая этнической группе собственную административную единицу, могла бы вести к сецессии и развалу государства"28.

В обеих позициях допускается одна и та же методологическая ошибка: роль этнофедерации a priori связывается с вполне определенным результатом, положительным или отрицательным, в то время как она может сыграть разную роль в зависимости от конкретных исторических условий, в которых реализуется ее потенциал. Об этом свидетельствует, например, опыт республик Российской Федерации.

Этническая группа, этноним которой иногда переносится на название субъекта федерации (Республика Татарстан в России, валлонская и фламандская общины в Бельгии), бывает территориально сконцентрированной в определенном субъекте федерации, регионе исторического проживания. Составляя меньшинство населения в пределах всего государства, эта группа является большинством в данном субъекте, что актуализирует проблему нахождения и сохранения баланса интересов всех этнических групп, проживающих в данном регионе, в том числе в сфере их институционального представительства на государственном уровне.

Межэтнические отношения могут приобретать дополнительную остроту, если титульная этнонация составляет меньшинство даже в том субъекте федерации, которому она дала имя (например, по Amoretti U. Introduction: Federalism and Territorial Cleavages / Federalism and Territorial Cleavages. L., 2004. P. 2.

Калхун К. Национализм. М., 2006. С. 131.

Deiwib C. Op. cit.

стр. удельному весу в составе населения Республики Башкортостан башкиры занимают третье место после русских и татар). Происходит это в том случае, если представители такой группы численно преобладают в системе управления регионом, формируя большую часть региональной политической элиты. Часто они же имеют преимущества в сфере экономической деятельности.

Эксперты анализировали различные условия, при которых этнополитический конфликт может притупляться или, напротив, разгораться сильнее. Конечно, разумнее не допустить его возникновения. Но если сделать это не удалось, единственным средством улаживания конфликта становятся переговоры, успех которых зависит от позиции сторон федеральной политической элиты и региональной этнонациональной элиты.

"Насильственные конфликты, вероятно, являются следствием переговоров, характеризуемых 1) радикальными требованиями, 2) незначительными уступками и/или 3) ненадежными обязательствами, при этом на все это влияют политические связи между элитами на центральном и региональном уровнях"29.

Безальтернативным условием недопущения или прекращения этнического конфликта является отсутствие или искоренение политической, экономической, социально культурной дискриминации этнических меньшинств. В качестве существенного условия умиротворения в зоне этнического беспокойства в зарубежной литературе называлось включение этнических региональных политических элит и их руководителей в состав общенациональной элиты на федеральном уровне, привлечение их к решению общефедеральных вопросов. Собственно только на этой основе можно добиться понимания и осознания региональной элитой значимости общефедеральной идентичности.

Однако, как показывает российская практика, более весомым аргументом в пользу нормализации отношений между федеральным центром и этническими субъектами федерации являются относительно большие финансовые вливания в последние из федерального бюджета, что представляет собой своеобразный откуп, плату за стабильность. Однако возможности использования этого метода не безграничны.

Фактор поддержки отношений между сторонами на приемлемом уровне - это также зависимость федеральной власти от региональных этнических элит, возглавляющих те или иные субъекты федерации. В этой зависимости - три компонента. Во-первых, от региональных политических элит во многом зависит эффективность осуществления политики, которая разрабатывается федеральной властью и в наиболее полной реализации которой она заинтересована. Во-вторых, будучи ответственными за ситуацию в своих регионах, эти элиты ответственны за обеспечение в них стабильности. Они первые сталкиваются с выражением недовольства населения, его протестными выступлениями. И, в-третьих, речь идет не только об обеспечении стабильности в указанных регионах, в чем кровно заинтересован федеральный центр, но и о некоторых услугах, оказываемых ему со стороны региональных элит - например, получении нужных центру результатов на федеральных выборах.

Бесспорный стабилизирующий фактор - соблюдение договоренностей, достигнутых федеральной и региональной властью в ходе консультаций и переговоров. Можно даже утверждать, что консенсус в отношениях между общенациональной (федерального уровня) политической элитой и региональными элитами в субъектах федерации, - включая этнические региональные элиты в субъектах, организованных по национально территориальному принципу, - есть наиболее существенный фактор стабильности этнофедерализма.

Вместе с тем определенные обстоятельства не только делают всякие переговоры изначально безуспешными, но и ведут к обострению конфликта. Практика некоторых затяжных этнических конфликтов, порой переходивших в вооруженные столкновения, показывает, что, например, требование со стороны этнополитической элиты и поддерживающих ее сил немедленной и полной независимости региона и отделения его от федеративного государства не может быть удовлетворено без учета интересов других этнических групп и федеративного государства в целом. К отрицательному результату ведет и упорство федеральной власти, отказывающейся предоставить этническому меньшинству, сконцентрированному на территории определенного субъекта федерации, достаточно широкую автономию. Последняя выражается в наличии у субъекта федерации группы конституционно установленных исключительных предметов ведения и полномочий, в которые не вправе вмешиваться федеральный центр. Само Bakke K. M. The Turn to Violence in Separatist Straggles in Chechnya and Punjab / Paper Prepared for Presentation at the Annual Meeting of the American Political Science Association. Boston. August 28-31. 2008. P. 7.

стр. собой разумеется, что осуществление указанных предметов ведения и полномочий должно обеспечиваться соответствующими финансовыми ресурсами. Как отмечалось в зарубежной литературе, "лучшим индикатором степени автономии, которой пользуются регионы, может быть пропорция публичных расходов, находящаяся под контролем соответствующих уровней власти"30.

Следует одновременно подчеркнуть, что не существует одного универсального способа предупреждения или преодоления этнического конфликта путем использования институтов федерализма. Каждый случай уникален по-своему и потому требует детального анализа как его содержания, так и возможных методов разрешения.

ЭТНОФЕДЕРАЛИЗМ И ЭТНИЧЕСКИЙ СЕПАРАТИЗМ Порочность этнофедерализма иногда усматривается в том, что он ведет к сепаратизму и нарушению общепризнанного принципа международного права - принципа территориальной целостности государств. В этой связи принципиальным является вопрос:

что считать сепаратизмом? Ведь само по себе требование большей политической автономии, расширения предметов ведения и полномочий субъекта федерации нельзя считать проявлением сепаратизма. "Требование большей автономии, - говорится в работе зарубежных авторов, посвященной поддержке этнического сепаратизма в республиках Российской Федерации, - не простирается так далеко, как требование полной независимости. В этом отношении притязания некоторых кавказских республик и Тувы являются очевидным выражением прямого сепаратизма, другие же этнические республики хотят главным образом контроля за своими собственными ресурсами и налогами"31. Некоторые отечественные специалисты также исходят из того, что не следует ставить знак равенства между, например, самоопределением и сепаратизмом32. Иначе говоря, сепаратизмом можно считать: требование регионом или представляющими его политическими элитами отделения;

конкретные шаги, направленные на отделение, и само отделение части территории от целого, которое нарушает территориальную целостность федеративного государства и происходит вопреки интересам населения остальной части федерации.

В зарубежной политологической литературе выделялись некоторые условия, которые могут привести к сецессии. Среди них - уже отмеченные факты совпадения границ государства с границами расселения этнической группы и предоставления последней политической автономии;

усиления этнической идентичности в противовес общенациональной (гражданской) идентичности и расширения возможностей для этнической мобилизации;

деволюции предметов ведения, полномочий и укрепления уже имеющейся автономии этнических групп. Безусловно, нельзя исключать того, что нация, имеющая свою государственность в границах субъекта федерации, может склониться к отделению от остальной части федерации, особенно если власть безраздельно принадлежит этнической политической элите, а ее лидер использует методы этнической мобилизации для достижения своих корыстных целей.

Однако, как показывает опыт, такая опасность для федеративного государства не является фатальной. Представляется, что она может реализоваться только в случае создания для нации нетерпимых (вплоть до этнического геноцида) условий существования. И трудно не согласиться с тем, что "несмотря на все эти тенденции к сецессии, замечательным фактом является то, что ни одна многонациональная федерация на Западе еще не распалась. Хотя сепаратистские партии конкурируют свободно и активно в нескольких Западных демократиях в течение десятилетий, они ни разу не получили демократический мандат на отделение, и ни один референдум об отделении не имел успеха. Парадоксально, что многонациональные федерации, по-видимому, соединяют слабый вид единства с удивительной степенью эластичности... Нет причин принимать всегда существующую возможность сецессии за доказательство того, что многонациональные федерации потерпят неудачу и что сецессия должна произойти"33.

Считать этнофедерации постоянным источником конфликтов и сепаратизма - это односторонний подход, не учитывающий потенциально позитивную роль этих федераций.

Нельзя не согласиться с тем, что для понимания источников "крушения этнофедерализма... представлялось McGarry J., O'Leary B. Op. cit.

Hagendoorn L., Poppe E., Minescu A. Support for Separatism in Ethnic Republics of the Russian Federation // Europe Asia Studies. May 2008. V. 60. N 3. P. 355.

См.: Романенко С. А. История и этнонационализм в постсоциалистическом мире: югославский вариант // Национализм в мировой истории. М., 2007. С. 422.

Kymlicka W. Federalism, Nationalism, and Multiculturalism // Theories of Federalism: A Reader. N. Y., 2005. P. 288.

стр. бы более предусмотрительным сконцентрировать внимание не только на сепаратизме, но и на факторах, которые делают этнофедеральные режимы более или менее способными преодолеть серьезные угрозы сепаратизма, когда они действительно возникают"34.

Опасность для стабильности и целостности национального государства представляет не сам по себе этнический федерализм, а искажение его принципов: незаинтересованность федерального руководства в сохранении и развитии федеративных отношений;

отсутствие искренней лояльности региональных этнополитических элит по отношению к федеральному центру и его руководству;

необеспеченность коллективных прав этнических групп;

неравноправие субъектов федерации, образованных по национально территориальному принципу, по сравнению с другими субъектами;

сепаратистские настроения и устремления в субъектах федерации.


С другой стороны, есть ряд факторов, которые способствуют укреплению федеративного устройства. Одним из них, бесспорно, является добровольность объединения народов в федерацию и, главное, устойчивое желание жить в рамках федерации, во многом обусловленное удовлетворенностью условиями своей материальной, социальной и культурной жизни, свободой и самостоятельностью в управлении своими делами. При этом не следует преувеличивать значение материального благосостояния, ибо, как показывает практика этнофедерализма и экспертные оценки, сам по себе этот фактор не есть полная гарантия против сепаратизма. Первое большое кросс-национальное статистическое исследование, охватившее 70 регионов с этническими меньшинствами, убедительно подтвердило, что относительно богатые, а не бедные регионы, выдвигают самые сепаратистские требования35.

Среди факторов, обеспечивающих целостность этнофедерации, в отечественной и зарубежной литературе часто называется наличие государствообразующего народа. Не подлежит сомнению, что такой народ численно преобладает по сравнению с другими этническими группами. Его возможности сплотить вокруг себя этнические меньшинства объясняются этим фактом, а также тем, что данный народ стоял у истоков и был инициатором создания государства, кровно заинтересован в его укреплении. Однако такое сплочение зависит от ряда факторов, и в первую очередь, от характера взаимоотношений государствообразующего народа и его политической элиты, с одной стороны, и групп этнического меньшинства и их элит, с другой. Только отношения, основанные на принципах демократии, законности и правопорядка, гарантируют их деловой характер и соответственно целостность государства.

Таким образом, этнофедерации являются одной из разновидностей федеративных государств. Они не лучше, но и не хуже любой другой формы государственного устройства. Реальные федерации родились не из теории, а из практических потребностей (экономических, политических), одной из которых была потребность адаптировать этнические группы к жизни в едином государстве. В каждом отдельном случае необходимость федерации диктуется совокупностью объективных и субъективных обстоятельств, и чем более избранная форма федерации соответствует им, тем больше гарантий ее приемлемости и эффективности.

Ключевые слова: этнофедерализм, самоопределение, этнические федерации, сепаратизм, этническая идентичность, этнический конфликт.

Hale H. E. Divided We Stand: Institutional Sources of Ethnofederal Survival and Collapse / Paper Prepared for Delivery at the Annual Meeting of the American Political Science Association. Boston. August 29. 2002.

См.: Hale H. E. Secession from Ethnofederal Systems: A Statistical Studies of Russia, India and Ethiopia / Paper Prepared for Delivery at the Annual Meeting of the American Political Science Association. Boston. September 3-6. 1998.

P. 1.

стр. ПОСЛЕДСТВИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО ДОЛГОВОГО КРИЗИСА И Заглавие статьи ПЕРСПЕКТИВЫ ЗОНЫ ЕВРО Автор(ы) Д. Кондратов Мировая экономика и международные отношения, № 10, Октябрь Источник 2012, C. 52- ЕВРОПА: НОВЫЕ РЕАЛИИ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 49.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ПОСЛЕДСТВИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО ДОЛГОВОГО КРИЗИСА И ПЕРСПЕКТИВЫ ЗОНЫ ЕВРО Автор: Д. Кондратов Европейский союз сталкивается сегодня с фундаментальными проблемами, затрудняющими посткризисное восстановление устойчивого экономического роста. Среди наиболее значимых - резко возросшие показатели бюджетного дефицита и государственного долга, крупномасштабные внешнеторговые дисбалансы, огромные объемы спекулятивного капитала на фондовых и сырьевых рынках. Проблемы имеют системный характер, поэтому их преодоление требует от европейских государств согласованных и весьма радикальных мер. Понимание этого активно декларируется на политическом уровне. Однако на практике усилия пока ограничены осторожной реформой регулирования финансовых рынков стран зоны евро. Формирование новой, более надежной финансово-экономической архитектуры ЕС сдерживается несовпадением интересов ведущих государств-членов. В ближайшие годы европейцам вряд ли удастся кардинально разрешить накопившиеся проблемы, что обуславливает неопределенность развития зоны евро и вероятность новых кризисных ситуаций.

КРИЗИС СУВЕРЕННЫХ ДОЛГОВ Европейская экономика находится ныне в весьма неустойчивом состоянии. Налицо множество факторов, препятствующих ее стабилизации. Одну из наиболее серьезных угроз представляет резкое ухудшение ситуации в государственных финансах целого ряда стран зоны евро. Финансовый кризис 2007-2009 гг. заставил правительства пойти на повышение государственных расходов, прежде всего на поддержку банковских систем, стимулирование производства и потребительского спроса, пособия по безработице (табл.

1). Одновременно существенно сократились налоговые и иные поступления в бюджеты.

Все это обусловило быстрый рост дефицита бюджета и государственного долга многих европейских стран, особенно наиболее развитых, осуществлявших самые крупные затраты на купирование последствий кризиса. По данным ОЭСР, ежегодные бюджетные расходы увеличились в них в 2007-2009 гг. с 38 до 43% ВВП1. В результате дефицит госбюджетов развитых стран ЕС подскочил в 2007-2010 гг. в среднем с 0.7 до 6.0% ВВП, а государственный долг - с 66.3 до 85.3% ВВП. В экономиках новых участников ЕС, таких как Чехия, Польша, Словакия и Словения, бюджетные расходы выросли меньше - с 27 до 30% ВВП. Но бюджетные дефициты выросли также довольно ощутимо - с околонулевых показателей до 4% ВВП. Правда, показатели госдолга изменились незначительно - с 36 до 36.9% ВВП2.

Лидерами по темпам роста долговой нагрузки стали ФРГ и Франция, суверенный долг которых в 2007-2011 гг. вырос, соответственно, на 18.3% и 17.8%, достигнув максимальных для этих стран за последние десятилетия отметок. В частности, федеральный бюджет Германии на 2011 г. был составлен с рекордным дефицитом 80. млрд. евро, более 15% расходов финансировалось за счет новых кредитов. Главные статьи расходов - пособия по безработице, поддержка семей и пенсионеров, а также другие социальные выплаты. На них было предусмотрено 143.2 млрд. евро, или 45% всех расходных статей бюджета.

Следующей по значению статьей расходов (38.9 млрд. евро) стало обслуживание существующего госдолга. Сегодня федеральный долг ФРГ составляет более 1 трлн. евро, что составляет 41.6% ВВП, а долг всех уровней власти - 83.2% ВВП. В этих условиях увеличение внешнего государственного долга стало вынужденной мерой. Надо сказать, что с 2012 г. по 2016 г. планируется КОНДРАТОВ Дмитрий Игоревич, кандидат экономических наук, старший научный сотрудник Института Европы РАН (kondratov@ieras.ru).

См.: OECD Economic Surveys: Euro Area. 2010. V. 2010/20.

Средний уровень бюджетного дефицита 27 стран Евросоюза в 2011 г. увеличился до 6.4% ВВП (в 2008 г. он составлял 2.4% ВВП). Кроме того, 20 из 27 стран Евросоюза в 2011 г. имели дефицит госбюджета выше 3% ВВП.

Средний размер их внешнего государственного долга достиг 80% ВВП (в 2008 г. - 62.3%).

стр. Таблица 1. Размер государственных программ поддержки экономики в отдельных европейских странах Размер программ Размер пакетов экономического поддержки стимулирования Страны национальных млрд. долл. % ВВП банков (млрд. долл.) Великобритания 1093.7 39.7 1. Германия 775.9 94.9 2. Дания 755.9 7.5 2. Франция 490.1 27.9 1. Бельгия 370.3 4.5 0. Нидерланды 344.5 8.5 1. Австрия 231.0 9.8 2. Швеция 198.8 11.0 2. Испания 182.0 72.0 4. Составлено по данным Евростата.

постепенное сокращение дефицита бюджета на 10 млрд. евро в год3.

Во Франции, по данным Национального института статистики, в 2011 г. дефицит госбюджета достиг 5.7% ВВП, а государственный долг - 85.8% ВВП (в 2008 г. - 67.5% ВВП). Согласно официальным прогнозам, в 2012 г. дефицит госбюджета должен составить 4.5% ВВП, а государственный долг продолжит рост и достигнет к 2013 г. 91.3% ВВП4.

Среди малых европейских государств с огромными трудностями столкнулись республики Прибалтики, где многие годы рост ВВП обеспечивался не наращиванием промышленного производства и экспорта, а подъемом строительной индустрии и накачкой внутреннего спроса за счет доступных кредитов, в первую очередь ипотечных. Крупный дефицит платежного баланса по текущим операциям покрывался лишь за счет внешнего финансирования. Широкое распространение получила практика погашения полученных займов и выплаты по ним процентов за счет новых кредитов.

На начало 2009 г. в структуре внешнего долга Латвии, Литвы и Эстонии свыше 41% приходилось на долю банковского сектора и квазигосударственных компаний, фактически находящихся под контролем тех или иных государственных органов. Без учета таких компаний частный долг достигал 47.7 млрд. долл., из которых 15.5 млрд. долл. составляли краткосрочные обязательства на срок до 1 года.

Ситуация резко изменилась с наступлением мирового кризиса, когда сократился приток зарубежных инвестиций и кредитов в экономику прибалтийских стран. Сложности с получением новых кредитов коснулись не только крупнейших государственных компаний, но и банков, многие из которых накопили значительные долговые обязательства в результате внешних заимствований. Благодаря введению страхования операций на межбанковском рынке и частичной выдаче беззалоговых кредитов правительствам удалось несколько стабилизировать ситуацию в банковском секторе, но стало очевидно, что кредитная эйфория закончилась. Возможность привлечения новых кредитов для расчетов по прежним перекрыта.

Положение дополнительно осложнялось и тем, что" под получение ссуд закладывалась собственность кредитуемых субъектов рынка, хотя в ряде случаев использование залоговых схем не было обязательным. Оценка собственности и суммы залога, соответствующего сумме выдаваемого кредита, складывалась в условиях быстрого роста котировок фондового рынка и определяемого ими уровня капитализации. Кризис же привел к обвалу фондовых индексов и показателей капитализации, а, значит, и суммы залогов нередко в разы. Это еще больше осложнило положение увязших в долгах предпринимателей.


Соответственно снизилась и капитализация эмитентов. Требование пополнить тающие залоги стало естественным со стороны банков-кредиторов. В результате бизнес структуры, накопившие большие долги, попали под двойной пресс: с одной стороны, были ограничены возможности возвращать кредиты за счет привлечения новых, а, с другой, существовала необходимость пополнения залогов в связи с обесценением активов.

Перспектива перехода части собственности в собственность зарубежных банков стала одним из мотивов предоставления государством помощи ряду ведущих коммерческих структур. В принципе, присутствие зарубежных собственников в национальных экономиках - широко распространенное явление. Не несет оно угрозы и европейскому хозяйству. Специального внимания требуют только производства, имеющие особое стратегическое значение. Вместе с тем в зоне евро характерно стремление в максимальной мере сохранять крупную собственность в национальных рамках. В итоге залоги ряда фирм, получивших государственную помощь для погашения внеш См.: OECD-Wirtschaftsberichte: Deutschland. Marz 2010. S. 43-63.

См.: OECD Economic Surveys: France. 2011. March 2011.

стр. них долгов, переместились от западных банков в европейские финансовые структуры, подконтрольные государству.

Уровень этого долга в принципе пока не критичен - порядка 43% к ВВП. Но определенные опасности связаны, во-первых, с темпами его нарастания (совсем недавно, на начало г., он составлял около 32% к ВВП), и, во-вторых, с ненадежностью многих частных структур как заемщиков. В-третьих, наличие среди них немалого числа субъектов со значительным государственным участием в капитале превращает их частный долг в квазигосударственный. Уже не один год аналитики обращают внимание на то, что при возникновении осложнений велика вероятность того, что за частных субъектов придется расплачиваться государству. Так, собственно, и получилось, хотя государственные средства предоставлялись в виде кредитов. Но как реально будет проходить их погашение, покажет будущее. Самое надежное средство противодействия этому - снижение бюджетного дефицита.

Для стабилизации макроэкономической ситуации правительство Латвии, в частности, было вынуждено взять кредиты у ЕС и МВФ общим объемом 7.5 млрд. евро. Условием его получения было снижение дефицита бюджета до 3% ВВП в 2011 г. В Латвии были повышены налоги (НДС вырос с 18 до 21%), сокращены государственные расходы (на 15%) и зарплаты бюджетников. Кроме того, Латвия к 2013 г. обязалась сократить численность государственных служащих, реформировать налоговую политику, обеспечить стабильность банковского сектора и провести структурные реформы.

Согласно условиям полученных кредитов, 2 млрд. евро будут направлены на рефинансирование внешнего долга, около 1 млрд. евро - на погашение долгов и реструктуризацию недавно национализированного банка Parex. На финансирование реального сектора экономики планируется выделить лишь около 1 млрд. евро за счет ссуд и инвестиций из еврофондов.

Наиболее проблемной страной зоны евро остается Греция. Ее обязательства перед кредиторами в 2010 г. достигли 300 млрд. евро (125% ВВП, что более чем в два раза больше общепризнанного потолка финансовой стабильности - 60% ВВП). На каждого жителя приходится почти 40 тыс. долл. долга. В 2011 г. государственный долг Греции стал самым высоким в зоне евро, для его обслуживания стране необходимо было привлечь не менее 54 млрд. долл. В связи с этим международные рейтинговые агентства Fitch и Standard and Poor s понизили кредитный рейтинг Греции с B+ до CCC с негативным прогнозом.

Последние годы греческое правительство активно наращивало не обеспеченные доходами госрасходы, в частности, в связи с проведением Олимпиады в Афинах в 2004 г. и повышением зарплат бюджетным работникам (за 5 лет - вдвое). Для этого проводились активные заимствования на внешних рынках. Рост госрасходов на фоне сокращающихся доходов привел к тому, что к 2010 г. дефицит бюджета Греции превысил 12% ВВП, что в 4 раза больше Маастрихтского критерия финансовой стабильности.

Вынужденное сокращение бюджетных расходов вызвало серьезную социальную напряженность в греческом обществе. До перехода на евро Греция могла бы девальвировать свою национальную валюту и таким образом улучшить состояние платежного баланса, ныне такая возможность исключена.

Для предотвращения полного коллапса ЕС предоставил Греции через Европейский фонд финансовой стабильности (EFSF) помощь в размере 80 и 130 млрд. евро под 5% годовых5.

Выплаты будут производиться траншами вплоть до 2014 г.;

30 млрд. евро из указанных сумм будут направлены частным кредиторам, 23 млрд. - на рекапитализацию греческих банков, 35 млрд. - на выкуп суверенных облигаций. Еще 30 млрд. евро предоставит МВФ6.

В мае 2010 г. Греция получила первый транш кредитов ЕС в размере 14.5 млрд. евро, что позволило ей погасить собственные 10-летние облигации на 8.5 млрд. евро. При этом общие финансовые потребности Греции в 2010-2012 гг. составляют 160 млрд. евро.

Правда, по мнению руководства ЕЦБ, с помощью такого фонда можно лишь "купить время", то есть оттянуть наступление новых трудностей, а не устранить их. В 2013 г. предполагается создать новый антикризисный механизм в виде постоянного Стабилизационного фонда, причем до этого времени должны быть сделаны поправки в Лиссабонский договор.

Списание части долга было главным условием, при котором ЕС и МВФ согласились выделить Греции второй пакет финансовой помощи объемом 130 млрд. евро. Без этих средств страна должна была бы объявить полный дефолт уже 20 марта 2012 г. В рамках этого пакета, рассчитанного на четыре года, МВФ предоставит Греции млрд. евро, остальные средства будут выделены из EFSF. Интересно, что министр финансов ФРГ В. Шойбле выступал против участия МВФ в спасении Греции и других проблемных стран зоны евро. Аргументация: в МВФ доминируют американцы (15.85% в уставном капитале), и они выдвинут свои требования не только к Греции, но и ко всему Евросоюзу, установят свое наблюдение над ним изнутри, избавиться от которого вряд ли скоро удастся.

Именно в МВФ было озвучено предложение о целесообразности повышения допустимого уровня инфляции в зоне евро с 2 до 4%, что встретило резкое неприятие в ЕЦБ.

стр. При этом Греция обязуется выполнить ряд условий, прежде всего - сократить государственные расходы на 30 млрд. евро. К концу 2012 г. бюджетный дефицит должен составить 9.5% ВВП, а к 2014 г. - 3% ВВП. Размер зарплат бюджетным работникам планируется заморозить на три года, а социальные пособия сократить на 20%. Для пополнения госбюджета придется провести частичную приватизацию государственных предприятий и повысить налоги. В то же время во избежание ухудшения обстановки в греческом банковском секторе через национальные центральные банки стран ЕС нуждающимся коммерческим структурам будет предоставлена экстренная финансовая помощь7.

Долговой кризис привел к росту стоимости обслуживания государственных облигаций Греции и других проблемных стран ЕС. К февралю 2012 г. доходность греческих 10 летних гособлигаций выросла до 29.24%, испанских - до 5.11, итальянских - до 5.55, португальских - до 12.81 и ирландских - до 7.02% (для сравнения: стоимость обслуживания гособлигаций ФРГ составляет 1.85%). Таким образом, значительный рост государственного долга приведет к падению уровня жизни населения. По заявлению ЕЦБ, ситуация с бумагами периферийных стран может нормализоваться не ранее чем к концу 2012 г., тогда облигации указанных стран снова можно будет использовать как залог для получения ликвидности.

Резкое обострение долговых проблем в странах зоны евро имеет ряд негативных последствий для всей мировой экономики, затрудняя ее посткризисное восстановление.

Необходимость стабилизации бюджетной сферы вынуждает министерства финансов переходить к более жесткой бюджетно-налоговой политике, направленной на ограничение государственных расходов и сокращение бюджетных дефицитов, в том числе за счет сворачивания программ стимулирования экономического роста. Режим бюджетной экономии, как ожидается, будет одной из главных причин замедления темпов экономического роста в зоне евро и США, а вместе с ними - и всей мировой экономики в 2012-2014 гг. (рис. 1).

Рис. 1. Динамика и прогноз темпов роста реального ВВП в мире, зоне евро и США, 1999 2014 гг., % к предыдущему году * 2012-2014 гг. - прогноз.

Источник: IMF. International Financial Statistics. 2011.

Значительный рост долговой нагрузки подрывает финансовую устойчивость стран должников, повышая риски дефолта по их суверенным обязательствам. В результате обострения долговых проблем у ряда государств в 2011 г., как отмечалось выше, были снижены международные кредитные рейтинги, что, в свою очередь, привело к удорожанию их новых заимствований и росту процентных выплат по долговым обязательствам.

Обострение проблемы суверенных долгов, сопровождающееся усилением слухов о возможном дефолте отдельных стран, ведет к росту негативных ожиданий инвесторов, финансовым потерям держателей долговых бумаг этих стран, в том числе их национальных банков, и в целом повышению уровня "турбулентности" глобального валютно-финансового рынка. Так, появление весной 2010 г. информации о серьезных бюджетных трудностях Греции и Ирландии спровоцировало масштабную девальвацию евро по отношению к американскому доллару, а также падение основных мировых фондовых индексов на 10-20%. Сохраняющаяся нестабильность финансовых рынков, в свою очередь, затрудняет движение частного капитала в реальный сектор экономики, сдерживая производство и инвестиции.

Долговые проблемы европейских государств создают реальную угрозу позициям евро второй по значимости после доллара США мировой валюте. В настоящее время не выполняется главное условие функционирования зоны евро - строгое соблюдение странами-участницами единых требований к состоянию бюджетной сферы (так называемых Маастрихтских критериев), согласно которым бюджетный дефицит не должен превышать 3%, а государственный долг - 60% ВВП. В конце 2010 г. почти все страны зоны евро не соответствовали этим требованиям, причем у некоторых из них отклонения составляли десятки процентов. Это серьезно затрудняет проведение единой денежно-кредитной политики в зоне евро, подрывает стабильность единой европейской валюты и снижает доверие к ней.

Речь идет о программе ELA (Emergency Liquidity Assistance), согласно которой на помощь могут рассчитывать банки, ввиду чрезвычайных обстоятельств неспособные привлечь ресурсы на открытом рынке.

стр. Одновременно на фоне долгового кризиса усиливаются противоречия между отдельными участниками зоны евро. С одной стороны, растет недовольство крупнейших государств, которым приходится направлять значительные средства на спасение более слабых членов ЕС от банкротства. В свою очередь, постепенно усиливается разочарование от участия в европейском интеграционном проекте и в странах-должниках, вынужденных под давлением развитых стран принимать непопулярные меры по сокращению социальных расходов и бюджетных дефицитов. Подобные разногласия ослабляют интеграционные связи и в случае продолжения долгового кризиса способны привести к ослаблению единой европейской валюты, а возможно, и к более тяжелым последствиям.

Проблема суверенных долгов будет оказывать негативное воздействие на экономику не только на этапе ее посткризисного восстановления, но и в более долгосрочной перспективе. Несмотря на ожидаемое сокращение бюджетных дефицитов развитых стран зоны евро, в ближайшие годы объем долговой нагрузки будет нарастать, пусть и более медленными темпами, чем в 2007-2010 гг. Так, по расчетам экспертов ОЭСР, размер государственного долга по отношению к ВВП в этих странах к 2025 г. достигнет 106%, увеличившись по сравнению с 2010 г. на 10 п.п. Снижению или хотя бы поддержанию на стабильном уровне этого показателя будет препятствовать значительный объем социальных обязательств правительств ведущих государств ЕС. В малых странах зоны евро, напротив, будет наблюдаться тенденция к постепенному уменьшению долговой нагрузки. Отношение госдолга к ВВП составит в них в 2025 г., по некоторым оценкам, 60 70%.

Следует ожидать, что долговые проблемы ведущих развитых стран будут выступать одним из главных дестабилизирующих факторов для глобальной экономики и финансовых рынков. В частности, значительную опасность для мировой валютно финансовой системы будет представлять дальнейший рост государственного долга в США, объем которого, по некоторым оценкам, составит к 2020 г. порядка 120-130% ВВП8. При этом очевидно, что по мере роста долговой нагрузки развитых государств их способность противостоять возникающим кризисным ситуациям будет неуклонно сокращаться.

Нарастание нестабильности и неопределенности в государственных финансах будет влиять на трансграничные потоки капитала, сокращая долю долгосрочных инвестиций в пользу коротких спекулятивных вложений. Для европейских банков это будет означать ограничение возможностей по привлечению ресурсов на длительный срок, необходимых для инвестиций в реальный сектор экономики.

Таким образом, к 2012 г. во многих европейских государствах сложилась по сути патовая ситуация, когда потребительский и инвестиционный спрос со стороны частного сектора, обремененного долгами, растет очень медленно, а правительства практически не имеют возможностей по его поддержанию из-за ухудшения состояния государственных финансов. Выход из этой ситуации потребует переориентации их экономик на новые факторы роста, что, видимо, будет процессом долгим и сложным.

ПРОБЛЕМА ГЛОБАЛЬНЫХ ТОРГОВЫХ ДИСБАЛАНСОВ Хронические дисбалансы в международной торговле представляют не меньшую угрозу для устойчивого развития европейской экономики, чем долговые трудности зоны евро. Об актуальности этой проблемы свидетельствует, в частности, тот факт, что она стала одной из центральных тем в ходе Сеульского саммита G-20, состоявшегося в ноябре 2010 г.

Торговые дисбалансы, характеризующиеся значительным превышением импорта над экспортом, в настоящее время сложились во внешнеторговых отношениях между развитыми и развивающимися странами. Их результатом стал устойчивый дефицит счета текущих операций зоны евро, составлявший в 2011 г., по оценкам ОЭСР, 0.8% к ВВП. В период мирового финансового кризиса этот показатель заметно снизился вследствие общего сокращения спроса в развитых странах и снижения цен на нефть, однако в посткризисные годы, по мере восстановления экономик, прогнозируется его быстрое нарастание.

Наиболее крупный дефицит торгового баланса среди стран Евросоюза имеют Греция и Португалия. По данным Евростата, в докризисные годы его размер неуклонно рос, достигнув пиковых значений в 2007 г. (14.3 и 10.1% ВВП) и в 2008 г. (14.7 и 12.6%, соответственно). В 2009 г. за счет См.: OECD Economic Surveys: United States. 2010. V. 2010/15. Следует отметить, что для США проблема дефолта, в отличие от ряда стран зоны евро, сегодня напрямую не стоит. Вместе с тем огромная величина их госдолга и дефицита бюджета заставляют всерьез задуматься о долгосрочных перспективах крупнейшей экономики мира, в частности, ее способности выступать эмитентом резервной валюты, используемой для обслуживания международной торговли и инвестиций.

стр. резкого падения импорта отрицательное сальдо торгового баланса этих стран снизилось до 11.0 и 10.9%, а в 2010 г. - до 10.0 и 9.9%, соответственно. Наряду с Португалией и Грецией, значительные отрицательные сальдо торгового и текущего баланса характерны для ряда других стран Евросоюза, в том числе Франции, Испании, Италии и Великобритании, а также для многих средних и малых экономик.

Основным негативным последствием несбалансированности глобальных торговых потоков стала внешняя задолженность стран - нетто-импортеров, вынужденных привлекать за рубежом кредиты для оплаты импорта. Эта задолженность, образовавшаяся как в государственном, так и в частном секторах, при достижении определенного уровня способна представить серьезную угрозу для экономической стабильности и безопасности не только самих должников, но вместе с ними и для кредиторов. Реальную опасность крупных внешнеторговых дефицитов подтверждает, в частности, то обстоятельство, что в число государств с наиболее высоким отрицательным внешнеторговым сальдо в 2000-е годы входили Испания, Греция, Португалия и Ирландия, переживающие в настоящее время острый долговой кризис.

Состояние платежных балансов стран с дефицитом текущего счета в значительной степени зависит от возможностей привлечения внешнего финансирования: прямых иностранных инвестиций и иностранных заимствований. Если приток капитала осуществляется не за счет привлечения прямых иностранных инвестиций, а благодаря займам банков, государственных структур и нефинансовых организаций, то сложившаяся ситуация приводит к росту внешнего долга и долговых выплат. В зоне евро источниками заемного капитала для государств были немецкие банки. В результате Португалия, Ирландия, Италия, Греция и Испания должны банкам Германии около 480 млрд. евро.

Особую опасность для европейской экономики представляют быстро растущие международные обязательства зоны евро, ставшей крупнейшим нетто-должником остального мира. В 1999-2011 гг. обязательства зоны евро перед нерезидентами увеличились в три раза, достигнув 102.7 млрд. долл., на 2.8 млрд. долл. превысив размер зарубежных финансовых активов региона. При этом в период мирового финансового кризиса ускоренными темпами рос и государственный внешний долг, объем которого в 2007-2010 гг. увеличился в 19 раз, достигнув 95.4 млрд. долл., что почти равно трети суверенного долга зоны евро (до кризиса доля обязательств перед иностранными кредиторами не превышала 20-25% совокупного европейского государственного долга).

Тем самым значительная часть расходов зоны евро на антикризисные мероприятия фактически была профинансирована за счет зарубежных инвесторов.

Крупнейшим кредитором зоны евро стал Китай, имеющий огромный профицит во взаимной торговле (168 млрд. евро) и размещающий в настоящее время четверть своих золотовалютных резервов в единой европейской валюте. В число основных кредиторов зоны евро входят также Япония, Великобритания и страны Персидского залива.

Очевидно, что дальнейшее наращивание торгового дефицита и внешних долговых обязательств зоны евро, а также США и Великобритании будет способствовать усилению недоверия инвесторов к евро, доллару США и английскому фунту, повышая уровень напряженности в мировой валютно-финансовой системе. В этой связи выравнивание торговых дисбалансов становится необходимой предпосылкой обеспечения устойчивого развития европейской экономики. Решение этой задачи, как отмечают эксперты Европейского центрального банка, возможно лишь при условии объединения усилий ведущих развитых и развивающихся стран. Попытки решить ее на уровне отдельных государств, как показывает мировая практика, в том числе опыт минувшего кризиса, в большинстве случаев сводятся к введению протекционистских барьеров, а также использованию валютного демпинга и других манипуляций с курсами национальных валют, создающими угрозу начала валютных войн9.

По мнению французского экономиста Л. Дедолы, решение проблемы глобальных дисбалансов требует реализации согласованных на многостороннем уровне стратегий.

Они должны быть направлены, с одной стороны, на повышение нормы сбережений и рост экспорта для развитых стран с дефицитом торгового баланса, а с другой, - на наращивание внутреннего потребления в развивающихся экономиках с активным положительным балансом, в том числе за счет увеличения объемов их импорта10.

В условиях плавающих валютных курсов накопление участниками зоны евро отрицательного См.: Валютные войны: мифы и реальность. Под ред. А. А. Масленникова. М., 2011.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.