авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«Оглавление ВЕЛИКАЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ Автор: К. Брутенц.............................................................. 2 ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ ИСЛАМИСТСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: ...»

-- [ Страница 6 ] --

Сердцевиной социальной политики Лулы стала программа "Нет голоду" ("Fome Zero"), направленная на ликвидацию голода и недоедания среди самых обездоленных слоев бразильского общества. Она была дополнена программой "Семейный кошелек" ("Bolsa Familia"), которая помогала бедным семьям, чьи доходы были ниже прожиточного минимума, при условии, что дети из этих семей проходят ежегодный (для них, разумеется, бесплатный) медосмотр и регулярно посещают школу. В начале 2012 г., уже при президенте Дилме Руссефф, этой программой было охвачено более 13 млн. семей, то есть практически все бедное население Бразилии6.

Выборочный, целенаправленный подход к решению социальных проблем со стороны правительств двух предыдущих и нынешнего президентов Бразилии вызывает критику со стороны тех левых, которые требуют "ввести социализм" и искоренить бедность немедленно, гарантируя каждому доход для удовлетворения насущных потребностей7. На самом деле, как справедливо, на наш взгляд, отмечает Б. Ф. Мартынов, смысл социальной политики ПТ, как и политики Кардозу, состоит в том, чтобы "бороться не с обнищанием всех поголовно, как это имело место и ранее, а в первую очередь тех, кто способен и желает трудиться"8. И в этом смысле социал-демократ Кардозу и социалисты Лула и Руссефф последовательно придерживались восходящего к Марксу социалистического принципа: никакого социализма для лодырей и бездельников.

Различия между Бразилией и Россией в подходах властей к решению социальных проблем проявляются в ряде показателей, которые по-своему характеризируют социальную политику в каждой из сравниваемых стран. Среди таких показателей - средняя ожидаемая продолжительность жизни населения, расходы на социальные нужды (на душу населения) и доля таких расходов в ВВП и совокупном бюджете государства. Данные о них представлены соответственно в табл. 2-4. (Для сравнения в табл. 2 приведены также данные о средней ожидаемой продолжительности Следует заметить, что ни та, ни другая программы не сводятся к раздаче бесплатной еды или денежных пособий.

Они предусматривают и создание рабочих мест, и выдачу кредитов для открытия собственного дела, и обучение специальностям, востребованным на рынке труда, и другие меры, увязанные со структурными преобразованиями в экономике. Подробно о названных программах и всей социальной политике в Бразилии в 2003-2010 гг. см.:

ОкуневаЛ. С. Указ. соч. С. 633-646, 672-674, 764-767;

Мартынов Б. Ф. Бразилия - гигант в глобализирующемся мире. М., 2008. С. 195-201, 205-214;

Мартынов Б. Ф. и др. Бразилия - "тропический гигант" на подъеме. М., 2011.

С. 18-20, 30-32;

Красильщиков В. Современная Бразилия: от "тропической России" к "тропической Скандинавии"?

// Свободная мысль. 2011. N 3. С. 68 и след.;

Симонова Л. Н. Строительство доступного жилья как важнейшее направление антикризисной политики // Латинская Америка. 2010. N 6. С. 47-67;

ее же. Бразилия Лулы: от неолиберальной трансформации к национально-ориентированной экономике // Латинская Америка. 2011. N 2. С.

38-49.

Примерно так рассуждают и вполне респектабельные ученые, отмечающие рост числа маргиналов и "класса случайно занятых" ("прекариев") в развитых странах. См.: Standing G. The Precariat: The New Dangerous Class. L., N.Y., 2011. P. 171-176.

Мартынов Б. Ф. Бразилия - гигант в глобализирующемся мире. С. 201.

стр. Таблица 3. Доля государственных расходов на социальные нужды в ВВП Бразилии и России, % На социальные нужды в На образование На здравоохранение целом 1995 2000 2005 2010 1995 2000 2005 2010 1995 2000 2005 Россия 9.0 7.3 16.9 22.6 4.0 2.9 3.7 4.2 2.9 2.1 3.7 3. 5. Бразилия 20.0 21.1 23.0 25.4 4.7 5.0 4.7 5.5 4.0 4.1 4. Оценка. Табл. 3-6 составлены и рассчитаны по: РСЕ 2010;

http://www.gks.ru/bgd/regl/b11_12/IssWWW.exe/stg/d02/23-03.htm;

CEPAL. Panorama Social de America Latina 2000-2001. Anexo estadistico, cuadros 33-34;

Panorama Social... 2002-2003.

P. 175-176, 178;

Panorama Social... 2008. Anexo estadistico, cuadro A-14, la version electronica (Excel) - cuadros 38-40;

Banco Central do Brasil. Relatorio anual за 1999, 2002, 2007 и 2010 гг.

(www.bcb.gov.br/pec/boletim/...).

Таблица 4. Доля расходов на социальные нужды в общих расходах консолидированного бюджета Бразилии и России, % На социальные нужды в На образование На здравоохранение целом 1995 2000 2005 2010 1995 2000 2005 2010 1995 2000 2005 Россия 26.6 27.4 53.4 57.5 11.8 11.0 11.8 10.8 8.4 7.8 11.7 9. 16.01 14.9 16. Бразилия 55.6 61.6 72.1 74.0' 13.0 14.5 14.7 11.2 11. Оценка.

жизни в Аргентине, которая издавна выглядела благополучной страной на фоне всей Латинской Америки, и в Гватемале, которая по сей день остается одной из самых бедных и отсталых стран континента.) Стоит обратить внимание на то, что среднедушевые расходы бразильского государства на социальные нужды за бурное десятилетие 90-х годов возросли на 19%, составив 61.6% всех расходов бюджета, или 19.2% ВВП9. При этом весь ВВП в правление Кардозу (с января 1995 г. по 31 декабря 2002 г.) увеличился всего на 19.4%, а в пересчете на душу населения - лишь на 6.9%10. Ускоренный рост расходов на социальные нужды как в абсолютных размерах, так и на душу населения продолжился в Бразилии и в минувшем десятилетии при президенте Луле. И хотя в России их рост по сравнению с 2000 г. был, на первый взгляд, феноменальным, он лишь компенсировал, и то не полностью, катастрофическое сокращение финансирования, которое пережила социальная сфера в 90 е годы. Как видно из табл. 3-4, Бразилия по-прежнему опережает Россию по доле расходов на социальные нужды и в ВВП, и в консолидированном бюджете. Особо существенно опережение по доле расходов на образование и здравоохранение. Причем, если все госрасходы в Бразилии за последние годы повышались лишь немного быстрее, чем увеличивался ВВП, то темп роста расходов на социальные нужды, особенно на образование и здравоохранение, заметно превосходил динамику и ВВП, и всех государственных ассигнований. Это видно из табл. 5, показывающей динамику ВВП, государственных расходов и расходов на социальные нужды в обеих странах.

Таблица 5. Среднегодовой прирост ВВП, госрасходов и расходов на социальные нужды в текущих ценах1 в Бразилии и России, % 1995-2010 2000- Бразилия Россия Бразилия Россия ВВП 12.48 25.85 13.10 19. Государственные расходы 12.71 27.04 14.45 24. Госрасходы на социальные цели 14.30 33.76 16.57 34. Госрасходы на образование 13.35 26.26 14.18 24. Госрасходы на здравоохранение 14.16 28.23 15.36 27. Поскольку в данном случае нас интересует сравнительная динамика ВВП и расходов государства, то есть относительные показатели, мы сочли возможным включить инфляционную составляющую в расчеты.

В постоянных ценах 1997 г. См.: CEPAL. Panorama Social de America Latina 2004. P. 388, 390.

Рассчитано по: Statistical Yearbook for Latin America and the Carribean 2003. Santiago de Chile, 2004. P. 530-531.

стр. Таблица 6. Среднегодовой прирост среднедушевого ВВП и среднедушевых расходов на социальные нужды в текущих ценах1 в Бразилии и России, % 1995-2010 2000- Бразилия Россия Бразилия Россия ВВП 11.05 26.16 11.96 20. Госрасходы на социальные цели 12.85 34.09 15.40 34. Госрасходы на образование 11.91 26.58 13.03 24. Госрасходы на здравоохранение 12.72 28.55 14.21 27. См. примечание к табл. 5.

Сравнивая Бразилию и Россию по величине ассигнований на социальные нужды, следует, конечно, иметь в виду, что в Бразилии наблюдается рост населения, а в России, наоборот, оно сокращается. Иммиграция в Россию лишь отчасти восполняет потери. Следовательно, любое сравнение динамики указанных показателей должно учитывать демографическую ситуацию в каждой из рассматриваемых стран. Тем не менее по динамике душевых расходов на социальные цели Бразилия в целом также выглядит лучше, чем Россия, особенно по динамике финансирования здравоохранения. В Бразилии среднедушевые затраты на него росли приблизительно таким же темпом, как и все социальные расходы (табл. 6).

Соотношение среднегодовых темпов роста душевых расходов на здравоохранение и всех социальных расходов составило в Бразилии 0.99 за 2000-2010 гг. и почти 1.0 за 1995- гг. В России это соотношение равнялось соответственно 0.95 и 0.96. Соотношение среднегодовых темпов роста душевых госрасходов на образование и среднегодовых темпов роста всех госрасходов на социальные нужды в Бразилии было равно 0.98 в 2000 2010 гг. и 0.99 - в 1995-2010 гг., а в России - соответственно 0.93 и 0.94.

Таким образом, Россия проигрывает Бразилии по динамике ассигнований на образование и здравоохранение относительно темпов роста как всех государственных расходов, так и собственно расходов на социальные нужды. Это позволяет сделать вывод, что в России социальные расходы представляют собой не инвестиции в человеческий капитал, а скорее - патерналистское вспомоществование "сирым и убогим" и отнюдь не предполагают активного включения бедных в процесс модернизации. В Бразилии социальные ассигнования, наоборот, представляют собой в первую очередь вложения в будущее. Они направлены, во-первых, на включение широких масс в процесс модернизации страны, из которого те ранее были исключены, на то, чтобы по возможности превратить бедняков в субъектов развития, и, во-вторых, не столько на ликвидацию бедности как таковой, сколько на устранение условий, порождающих ее. В Бразилии это - неграмотность и малограмотность бедняков. Недаром в планах бразильского правительства - довести в ближайшие годы долю госрасходов на образование до 6.5-7.0% ВВП. Не потому ли и борьба с бедностью в Бразилии оказывается в целом более эффективной, чем в России, что, в частности, наглядно проявилось во время финансово-экономического кризиса 2008-2009 гг.? Данные о сокращении бедности в обеих странах представлены в табл. 7.

Однако, сопоставляя доли и численность бедных в двух странах, нужно иметь в виду, что в каждой из них используются разные критерии для установления черты бедности.

Например, в Бразилии она определяется, согласно критериям Экономической комиссии ООН по Латинской Америке (СЕПАЛ/ЭКЛА), как уровень дохода, при котором семье (домохозяйству) приходится тратить 50 и более процентов своих текущих расходов на пропитание. Но есть и другие критерии. Так, правительство Бразилии определяет также уровень бедности как половину минимальной месячной заработной платы, которая за время правления и социал-демократов, и ПТ неоднократно повышалась и в середине г. составила 545, а в начале 2012 г. - 622 реала (340-350 долл. по текущему курсу).

Соответственно поднималась и черта бедности. Наконец, согласно одному из последних исследований, граница бедности в 2010-2011 гг. находилась на отметке 151 реал в месяц на человека. Если исходить из этого, то бедность в Бразилии при Луле с декабря 2002 г.

Впервые в истории Бразилии сокращение бедности происходило даже во время кризиса. Так, число бедняков в шести крупнейших городах страны, где и проживает их основная масса (Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро, Белу Оризонте, Ресифи, Сальвадор и Порту-Алегри), в течение кризисных месяцев 2008-2009 гг. уменьшилось на тыс. См.: Pochmann M. Pobreza e crise economical о que ha de novo no Brasil metropolitano (IPEA. Nota tecnica 21).

Rio de Janeiro, 2009. P. 6-7. В России в результате кризиса число бедняков, по официальным данным, увеличилось более чем на 2 млн., составив к середине 2011 г. 21 млн.

стр. Таблица 7. Динамика численности бедняков и их доли в населении Бразилии и России 1995 2000 2005 Численность, Доля, Численность, Доля, Численность, Доля, Численность, Доля, млн. человек % млн. человек млн. человек % млн. человек % % 57.91 35.81 64.82 37.52 48.33 24. Бразилия 68.3 36. 18.54 13. Россия 36.5 24.8 42.3 29.0 25.2 17. 1996 г.

2001 г.

2009 г.

Данные англоязычной электронной версии Федеральной службы статистики РФ, русскоязычной - соответственно 17.9 млн. и 12.6%.

Источники: РСЕ за соответствующие годы (http://www.gks.ru/free_doc/new_site/population/urov/urov_51g.htm;

http://www.gks.ru/bgd/regl/b11_12/IssWWW.exe/stg/d01/07-01.htm);

CEPAL/ECLAC.

Anuario estadistico de America Latina y el Caribe/Statistical Yearbook for Latin America and the Caribbean за 2002, 2007 и 2011 гг.;

CEPAL. Panorama Social de America Latina 2010, cuadro I.A-1.

по декабрь 2010 г. снизилась на 50.6%, тогда как за время правления Кардозу - "всего" на 31.9%12. Правда, по данным бразильского Института географии и статистики (IBGE), в середине 2011 г. в стране все еще насчитывалось 16.3 млн. человек (8.5% населения), живущих в состоянии "крайней бедности", то есть в нищете, - менее чем на 70 реалов в месяц на душу13. И это несмотря на резкое, почти в два раза, сокращение нищеты за время президентства Лулы.

В России черта бедности определяется в соответствии с так называемым прожиточным минимумом, который на самом деле по продуктам питания не обеспечивает биологической нормы потребления14. Если же применить к анализу российской ситуации критерии бедности, разработанные СЕПАЛ, или критерии, лежавшие в основе расчета прожиточного минимума 1990 г. (правительство Ельцина в 1992 г. понизило его в два раза), то картина предстанет иной. За чертой бедности окажется по меньшей мере 25-30% населения России, а еще столько же - балансируют около нее. Это примерно соответствует доле бедных в таких странах, как Мексика или Перу.

Наконец, в Бразилии сокращение бедности сопровождается медленным, но устойчивым уменьшением неравенства, тогда как в России неравенство продолжает расти, о чем уже неоднократно говорилось в печати.

Экономический эффект социальной политики. И в Бразилии, и в России в 90-е годы происходила деиндустриализация экономики - на фоне бурного расширения финансовой сферы. Причем в обоих случаях это была не положительная, а отрицательная деиндустриализация15. Она олицетворялась не прогрессивными сдвигами в структуре экономики в пользу науки, образования и инновационного сектора, а деградацией существовавшего экономического потенциала, которая не компенсировалась положительными изменениями, даже если таковые и происходили. Правда, в Бразилии этот процесс принял менее острые формы, чем в России. Он затронул главным образом текстильную промышленность и производство электронной техники. (Не стоит забывать, что Бразилия еще в 1979 г. стала второй страной в мире, которая сделала свой собственный персональный компьютер.) Одновременно некоторые отрасли бразильской индустрии, в частности те, которые выпускали технически сложные предметы длительного пользования, в отличие от аналогичных отраслей в России, в 1994-1997 гг.

провели частичную модернизацию и увеличили объемы производства. При этом в бразильской индустрии в 90-е годы возросла производительность труда16 - в противоположность индустрии российской. Но в целом доля обрабатывающей промышленности в ВВП страны сократилась с 32.1% в 1986 г. (наивысший показатель в истории Бразилии) до 19.7% в 1998 г. с последую См.: Ciarelli M. Indice de pobreza no Brasil cai 50% em oito anos // Estado do S.Paulo, 03.05. (http://www.estadao.com.br/noticias/nacional.indice-de-pobreza-no-brasil-cai-50-em-oito-ano s,714372,0.htm);

Neri M.C.

Desigualdade de Renda na Decada. Texto Principal. Fundacao Getulio Vargas. Rio de Janeiro, 2011. P. 13.

См.: http://www.estadao.com.br/noticias/nacional.brasil-tem-162-milhoes-em-situacao-de-pobreza -extrema-aponta ibge,714242,0.htm О статистических манипуляциях с этим "минимумом" см.: Шкаратан О. И. Социология неравенства: Теория и реальность. М, 2012. С. 403-405.

Понятия отрицательной и положительной деиндустриализации были предложены экспертами ЮНКТАД. См.:

UNCTAD. Trade and Development Report 2003. P. 91-99, а также: IEDI (Institute de Estudos para о Desenvolvimento Industrial). Ocorreu uma Desindustrializacao no Brasil? Sao Paulo, Novembro de 2005. P. (http://www.iedi.org.br/admin/pdf/20051129_desindustrializacao.pdf).

См.: Bielschowsky R. Investimentos na Industrie Brasileira depois da Abertura e do Real: о Mini-ciclo de Modernizasoes, 1995-97. Serie de CEPAL. Brasilia, 1999. P. 7-12, 38-47.

стр. Таблица 8. Выпуск автомобилей всех типов (легковых, грузовых и автобусов) в Бразилии и России, тыс.

2000 2005 2008 2009 Бразилия 1691 2531 3216 3183 Россия 1203 1355 1790 727 Источники: РСЕ 2010. С. 419;

РСЕ 2011. С. 404;

Ministerio de desenvolvimento, industria e comercio exterior. Anuarios estatisticos para 2006, 2008, 2011, tabela 2.13.

щим увеличением до 23% в 2003-2004 гг.17 Тем не менее производство машин и оборудования в количественном выражении, испытав колебания в 90-е годы и спад в связи с кризисом 2008-2009 гг., увеличилось в Бразилии с начала 1991 г. к началу 2011 г. в 2.7 раза, а с 2002 г. - в 1.5 раза18. А вот в России доля всей индустрии в ВВП снизилась: с 35.4% в 1990 г. до 26.1 в 1995-м и до 18.9% в 2000-м19. Еще меньшей стала доля обрабатывающей промышленности: в 2005 г. - 15.7%, в 2010 г. - 14.1% ВВП20.

Катастрофически упал объем производства в большинстве технически сложных отраслей индустрии, особенно в машиностроении.

В 1990 г. Российская Федерация выпустила 92.6 тыс. тракторов, в 2000-м - 6.9 тыс. В г. их производство увеличилось до 7.7 тыс., а в 2011 г., после кризисного спада 2008- гг., оно составило 12.67 тыс. Это, однако, меньше, чем в 1970 г., когда наша промышленность выпустила 47 тыс. тракторов. В Бразилии производство тракторов в кризисном 2009 г. равнялось 59.1 тыс., в 2010-м - 71.8 тыс.21 Выпуск металлорежущих станков в 1990 г. в России составил 74.2 тыс., в 2000-м - 8.9 тыс., а в 2007-м, накануне кризиса, - 5.1 тыс. Наконец, в 2010 г. производство станков сократилось до 2037 штук. Это меньше, чем в 1970 г., в 58 раз. При этом продолжилось снижение доли машиностроительной продукции в экспорте России: по данным Министерства промышленности и торговли, в 2010 г. эта доля была равна 5.3%, а в 2011 г. - 4.2%22.

Весьма красноречиво сравнение объемов выпуска пассажирских самолетов в обеих странах. В 2008 г. российская индустрия смогла собрать лишь 9 машин, в 2009 г. - 14, в 2010 г. - 9 (средне- и дальнемагистральных). Бразильская же корпорация Embraer выпустила 204, 244 и 246 самолетов соответственно23. И даже относительно благополучная российская автомобильная промышленность заметно уступает бразильской (табл. 8).

В целом Бразилия сумела пройти экономический кризис с минимальными потерями. Если в России в 2009 г. ВВП сократился на 7.9%, то в Бразилии - всего на 0.3%24, а во второй половине того же года в ней возобновился экономический рост. Позволил ли он, однако, преодолеть тенденцию к деиндустриализации ее экономики? Ведь в России, как известно, производство в ряде отраслей обрабатывающей промышленности, включая некоторые подотрасли машиностроения, так и не вернулось к докризисному уровню. Или бразильская деиндустриализация, в отличие от российской, из отрицательной стала положительной?

В связи с этим возникает вопрос: можно ли вообще объяснить деиндустриализацию в обоих случаях действием одних и тех же факторов - глобализацией, открытием внутреннего рынка для иностранных товаров и бумом финансовой сферы, оттянувшей на себя огромный объем ресурсов из производственного сектора?

Действительно, экономика обеих стран испытывает на себе влияние импорта, в том числе (к тому же в возрастающих масштабах!) из Китая, которому и Бразилия, и Россия продают в основном сырье (а Бразилия - также мясо и соевые бобы). В результате ухудшается структура их внешней торговли. Так, еще в 1990 г. доля готовых промышленных изделий в товарном экспорте По данным бразильского Института изучения промышленного развития. См.: IEDI. Op. cit. P. 1-2. Согласно данным бразильского Института географии и статистики и Института прикладных экономических исследований (IPEA), своего максимума данный показатель достиг в 1985 г., составив 35.88 %. В 1998 г. он был равен 15.72%, в 2004 г. увеличился до 19.22, а в 2010 г. снизился до 16.23%. См.: IPEA. Produto interno bruto (PIB) - industria de transfor-macao: valor adicionado a precos basicos (www.ipeadata.gov.br/).

Рассчитано по: IPEA. Producao industrial - maquinas e equipamentos - quantum - indice (media 2002 = 100) (www.ipeadata.gov.br/).

Рассчитано по: Российский статистический ежегодник (РСЕ) 2000. С. 252, 254;

Центральная база статистических данных (www.gks.ru/dbscripts/Cbsd/DBInet.ogi#1).

Рассчитано по: РСЕ 2010. С. 322-323;

РСЕ 2011. С. 311.

См.: Мартынов Б. Ф. и др. Указ. соч. С. 36;

IBGE. Pesquisa Industrial 2009, tabela 1, linea (www.ibge.gov.br/home/estatistica/industria/pia/produtos/produto2009/piaproduto2009.pdf).

См.: РСЕ 2010. С. 418;

РСЕ 2011. С. 403-404. Данные за 2011 в сопоставлении с 2010 г. - Министерство промышленности и торговли (www.minpromtorg.gov.ru/stats/ industry/12-2011, www.minpromtorg.gov.ru/stats/industry/ 12-2011/1).

См.: www.minpromtorg.gov.ru/stats/industry/12-2010.6/;

www.minpromtorg.gov.ru/stats/ industry/12-2011/ См.: РСЕ 2010. С. 36;

CEPAL. Balance preliminar de las economias de America Latina y el Caribe 2011, cuadro A-2.

стр. Бразилии составляла 52%, а в 1999 г. - 54 (59% - по Латинской Америке в среднем)25.

Однако в августе 2009 г., впервые с 1978 г., доля добывающей индустрии и сельского хозяйства в экспорте страны (42.8%) превзошла долю обрабатывающей промышленности (42.5%)26. В дальнейшем структура бразильского экспорта ухудшилась еще больше: в 2010 г. доля готовых промышленных товаров в экспорте Бразилии снизилась до 39.4%27.

Конечно, в таких изменениях велика роль ценового фактора (быстрый рост цен на железную руду и продукцию сельского хозяйства, которые экспортируются Бразилией), а также высокого курса реала к доллару и растущей ориентации экономики на внутренний рынок. В целом структура бразильской внешней торговли все же выглядит гораздо лучше российской. Тем не менее сходство проблем, с которыми сталкиваются и Бразилия, и Россия в их внешней торговле, является лишь дополнительным аргументом в пользу сотрудничества обеих стран, в том числе в противодействии китайской экономической экспансии.

Говоря о деиндустриализации Бразилии и России (хотя степень их деиндустриализации далеко не одинакова), нельзя не признать и роль финансовой глобализации 80-90-х годов в этом процессе. Ведь колоссальное расширение финансового сектора, сопровождавшееся повышением процентных ставок, сделало невыгодными, а порой и невозможными вложения капиталов в промышленность. Да и сегодня ставки банковского процента в Бразилии и России остаются одними из самых высоких в мире. В начале 2012 г. они составили, по данным центральных банков двух стран, соответственно 11.2 и 8.0%.

Вместе с тем с рубежа 80-90-х годов и в Бразилии, и в России стала снижаться доля в ВВП инвестиций в основной капитал. В Бразилии она уменьшилась с 22.9% в 1990 г. до 20.5 в 1995 г., а затем и вовсе упала до 15.4% в 2003 г. Потом эта доля вновь начала расти, увеличившись до 20.6% в 2010 г. (21.2% - по предварительным данным, в 2011 г.)28. В России норма накопления сократилась с 30.1% ВВП в 1990 г. до 18.1 в 1995 г. и 16.2 - в 1998 г., а потом поднялась в 2000 г. до 18.7 и, испытав некоторые колебания в течение десятилетия, достигла в 2010 г. 21.9%29.

Правда, нужно иметь в виду, что в России на долю машин и оборудования в 2005-2010 гг.

приходилось в среднем 39% всех инвестиций в основной капитал, тогда как в Бразилии 53-57%, а без учета изменений запасов, если взять только затраты на строительство и новые машины, - 57-60%30. Такая доля машин и оборудования в инвестициях в основной капитал соответствует аналогичным показателям развитых стран и свидетельствует о большей ориентированности экономики на модернизацию, чем в России.

Как показали исследования, росту финансового сектора и его прибылей в Бразилии предшествовало длительное падение нормы прибыли в промышленности, то есть снижение эффективности капиталовложений в основной капитал. Оно началось еще на излете бразильского экономического "чуда" 1967-1974 гг., сотворенного авторитарным режимом31. Стоит вспомнить, что падение эффективности инвестиций было характерной чертой и российской экономики еще в конце существования советской системы. В обоих случаях оно явилось оборотной стороной недовложений в человеческий капитал, а недостаточная квалификация совокупной рабочей силы и низкая заработная плата большинства трудящихся препятствовали технологической модернизации производства и инновациям, то есть росту эффективности производства.

В связи с проблемой деиндустриализации и эффективности реального сектора экономики бразильский опыт решения этой проблемы представляется весьма поучительным для России. Суть его, на наш взгляд, состоит в сопряженности социальной политики с политикой ускорения экономического развития, когда решение социальных вопросов рассматривается как одно из важнейших условий роста экономики, - и через расширение платежеспособного спроса, и, главное, благодаря улучшению человеческого капитала.

Именно такая сопряженность присуща Про См.: CEPAL. Anuario estadistico... 2000. P. 100-101;

Anuario... 2003. P. 404-405.

По данным Министерства развития, промышленности и внешней торговли Бразилии. См.: О Estado de Sao Paulo. 18.09.2009.

Рассчитано по: Ministerio de desenvolvimento, industria e comercio exterior. Anuario estatistico 2011, tabela 1.20. О внешней торговле Бразилии см. подробно: Мартынов Б. Ф. и др. Указ. соч. С. 47-54.

Данные за 1990 и 1995 гг. рассчитаны по: CEPAL. Anuario estadistico... 2000. P. 256-257;

данные за 2010-2011 гг.

(на основе постоянных цен в долл. 2005 г.) см.: CEPAL. Balance preliminar... 2011, cuadro A-4.

Рассчитано по: РСЕ 1998. С. 45;

РСЕ 2005. С. 332;

РСЕ 2011. С. 308-309. Согласно альтернативным оценкам, сделанным бывшим директором НИИ статистики В. М. Симчерой, эта доля на самом деле составляет около 12%.

См.: www.km.ru/v-rossii/2011/11/14/ekonomicheskaya-situatsiya-v-rossii/obnarodovana-shokiruy ushchaya-pravda-ob isti# Рассчитано по: РСЕ 2011. С. 658;

Ministerio de desenvolvimento... Anuario estatistico 2011, tabela 1.5.

См.: Gaulard M. Les causes de la desindustrialisation bresilienne // Revue Tiers Monde, janvier-mars 2011. N 205.

стр. Таблица 9. Расходы на одного исследователя в Бразилии, России и ряде других стран, в эквиваленте совокупного времени, тыс. долл. по ППС Величина Величина Год Год расходов расходов Германия Бразилия 2010 263.2 2010 187. США Великобритания 2007 267.3 2010 166. Сингапур Мексика 2008 241.1 2007 149. Япония Россия 2008 226.5 2009 75. Франция Аргентина 2009 209.8 2007 68. Источник: Portal de Ministerio da Ciencia, Tecnologia e Inovacao do Brasil. 2012. Tabela 8.1. (29.05.2012) (http://www.mct.gov.br/index.php/content/view/336642.html).

грамме ускорения роста (Programa de Aceleracdo do Crecimento - PAC), действовавшей в 2007-2010 гг. и ныне получившей продолжение на 2011-2014 гг. (PAC-2). Она фактически соединила планы развития инфраструктуры, энергетики, жилищного строительства и социальные программы в одно целое. В условиях кризиса 2008-2009 гг. осуществление программы, главным образом за счет государственных инвестиций, помогло стране быстро и с небольшими потерями пройти полосу экономических трудностей 32.

Наряду с этим еще во второй половине 90-х годов Бразилии удалось переломить тенденцию к снижению эффективности производственных инвестиций33. Произошло это благодаря начавшейся при Кардозу переориентации государства на решение социальных проблем и увеличению вложений в человеческий капитал. Можно предположить, что экономический эффект социальных программ Лулы скажется в ближайшие годы.

Примечательно, что в Бразилии возросла общая производительность факторов производства (total factor productivity), которая определяется новыми научно технологическими решениями и квалификацией работников. По оценкам Всемирного банка, ее вклад в рост бразильского ВВП составил около 10% в 1994-1999 гг., а в 2002 2008 гг. - уже 28.9%34. И одновременно в Бразилии формируются зримые предпосылки для становления инновационной экономики35. Пока в России строят инкубатор чудо технологий Сколково (новый "малинник" для финансовых "чудотворцев"?), в Бразилии создают, по мере возможностей, условия для плодотворной работы ученых и разработчиков новых технологий. Об этом говорят, в частности, данные, касающиеся средних затрат на одного исследователя в Бразилии, России и некоторых других странах (табл. 9).

Превосходя по своему научно-техническому потенциалу все другие страны Латинской Америки, Бразилия намерена довести долю расходов на исследования и опытно конструкторские разработки с нынешних 1.2-1.3% ВВП до 2.0-2.2% к концу второго десятилетия XXI в. Фактически в Бразилии в большой степени, хотя и не до конца, положительная деиндустриализация сменила деиндустриализацию отрицательную - в смысле ускоренного роста отраслей промышленности, выпускающих машины, оборудование и технически сложные предметы потребления длительного пользования.

Одновременно увеличивается и наукоемкость бразильской экономики, чего, к сожалению, нельзя сказать об экономике российской.

Из всех стран, входящих в группу БРИК/ БРИКС, Бразилия уделяет наибольшее внимание решению социальных проблем. Благодаря этому именно Бразилия имеет наибольшие шансы из всех стран группы войти к 2040-2050 гг. в разряд высокоразвитых государств, хотя, конечно, никто не может безоговорочно утверждать, что так оно и будет. Стране еще предстоит многое сделать для этого.

Иногда можно услышать: "Будущее начинается в Бразилии" ("O future comeca no Brasil").

Правильнее было бы сказать: "Будущее в Бразилии еще только начинается" ("Ofuturo no Brasil ainda comeca"). Что касается будущего России, то определенность в отношении него наступит в ближайшие годы, причем не исключена опасность См. подробно: Симонова Л. Н. Бразилия Лулы... С. 40-42, 46-47.

См.: Gaulard M. Op. cit. P. 179, 185-188.

См.: Blanco R., Holanda Barbosa Filho E., de, Pessod S. Brazil: Resilience in the Face of the Global Crisis / The Great Recession and Developing Countries: Economic Impact and Growth Prospects. Wash., 2010. P. 99.

См., например: Бобровников А. В. Разворот к стратегии инновационного развития // Латинская Америка. 2011. N 9. С. 8-9, 10-12.

стр. исчезновения нынешней Российской Федерации с политической карты мира.

Е. А. Брагина. Нужна серьезная комплексная программа новой индустриализации России. В. А. Красильщиков дал докладу разумное название, подчеркнув, что в центре внимания находятся именно различия между двумя странами, а не их сравнение.

Применительно к этим двум странам сходство, на мой взгляд, можно найти разве что в величине территории. По остальным ведущим социально-экономическим параметрам существуют серьезные, если не сказать принципиальные, различия не в пользу России. Об этом свидетельствуют статистические материалы Г. И. Мачавариани. К тому же эти различия обнаруживают тенденцию к углублению.

Доклад не только констатирует сложившееся экономическое положение в Бразилии и России, но и частично содержит прогностические оценки их будущего развития. Поэтому я начну с инерционного показателя, который невозможно изменить в короткие сроки и который в то же время во многом определяет перспективы страны. Я имею в виду демографический аспект. Ныне Россия и Бразилия входят в число 10 самых многонаселенных стран мира. Но по расчетам ООН, к 2100 г. Россия потеряет эту позицию, Бразилия сохранит, хотя займет последнее место с населением 177 млн. человек против 190 млн. в 2007 г. Это означает, что в XXI в. Бразилия, несмотря на сокращение рождаемости, еще будет обеспечена собственной рабочей силой и, в отличие от России, зависящей от масштабной иммиграции, сможет использовать демографический дивиденд.

Не уверена, что в 1980-1990 гг. Россия отходила от проиндустриальной модели развития, поскольку СССР другой модели не реализовывал, продолжал опираться на государственную тяжелую промышленность, в то время как развитые страны шли по пути сервисизации национальных экономик с широким освоением ICT. В последнее десятилетие XX в. РФ переживала глубокую деиндустриализацию, усугубленную распадом хозяйственных связей бывшего Советского Союза. Это состояние негативно сказывается до сих пор, достаточно вспомнить товарную структуру российского импорта.

Не были выстроены работоспособные государственные институты, адекватные принципиальным изменениям в политической сфере. Можно также указать на профсоюзы, которые практически незаметны в общественной и политической жизни России.

В те же годы ухудшалась ситуация в сфере высшего образования. Число высших учебных заведений увеличилось, но при этом многие наскоро переименовывались в университеты и академии, в которых преподавание велось неудовлетворительно, выпускники не получали необходимых знаний. Их подготовка не отвечала требованиям современной экономики, в свою очередь экономика предъявляла крайне ограниченный спрос на профессионалов. Предположу, что тогда начали закладываться основы явления, ставшего ныне массовым, - тотальная ориентация молодого поколения на государственную службу после получения диплома, а не на участие в производстве и в бизнесе. Это типичная черта рентоориентированного поведения, распространенная в странах, не прошедших индустриализации и теперь пытающихся наверстать упущенное время. В отличие от Бразилии Россия, взяв курс на новую индустриализацию, еще не выработала соответствующую промышленную политику, которая позволит создать современную экономику, не повторяя гигантоманию советских образцов. (Крупным предприятием в США сегодня считается таковое со 180 работниками, в Европе - с 300.) Пока намечены лишь контуры такой политики - например, известен только объем вложений капитала, необходимого для реализации новой индустриализации - 43 трлн. рублей в ближайшие три года, что должно создать 25 млн. рабочих мест и поднять душевой ВВП более чем в полтора раза.

В намечаемых на перспективу программах обеих стран есть общий пункт - создание современной инфраструктуры, отставание которой не позволяет модернизировать экономику. Но есть и серьезное различие: программа строительства жилья для бедных и малообеспеченных семей в Бразилии и отсутствие таковой в России, несмотря на всю остроту жилищного вопроса.

В условиях ускоряющейся глобализации при социально-экономическом отставании пересмотр модели роста, признание безотлагательности модернизации стали своего рода знаком перемен на рубеже 2000-х годов в обеих странах. Социальная политика заняла одно из ведущих мест в бразильских правительственных документах. Теоретически на важность социального вектора было указано еще в 60-е годы прошлого века в трудах социологов И. Айделман и С. Моррис, она акцентировалась в публикациях ООН.

Результатом стало признание объективной необходимости включения социальных индикаторов в правительственную экономическую политику. Замечу, что в связи с принятием Программы целей развития ООН на 2015 г. речь шла в первую очередь о проблеме бедности и образования.

стр. Обе страны констатируют наличие крупных ареалов бедности (Россия крайне неохотно, что называется, "сквозь зубы"), в первую очередь в аграрном секторе. Количественные сравнения оценок бедности сложны из-за несовпадения ее критериев. Но важны различия подходов к ее решению, как отмечено в докладе. Правительство России использует приток средств от экспорта нефти, направляя некоторую их часть для прямой поддержки наименее обеспеченных слоев. Это традиционный патерналистский метод, позволяющий как-то решать политические проблемы, особенно в ходе выборов. Допуская в каких-то случаях возможность такой политики из-за крайне низкого уровня жизни больших страт населения (пенсионеры, многодетные и неполные семьи, инвалиды), надо вместе с тем отдавать отчет в ее бесперспективности. Такая система взаимоотношений государства со значительной частью населения не решает проблемы, только откладывает ее решение.

Бедность воспроизводится, человеческий капитал не наращивается.

Основные различия между Бразилией и Россией концентрируются в сути социальной политики, прямо связанной или не связанной с институциональными преобразованиями.

Политика Бразилии направлена на вовлечение бедняков в процесс развития, их превращение в субъектов развития. В России расходы на поддержку бедноты, своего рода благотворительность на государственном уровне, не создают стимулов для изменения их положения. В таких условиях воспроизводится пассивное отношение к жизненным проблемам, своего рода привычка к низкому уровню жизни.

Для обеих стран важен внутренний покупательский спрос, ибо и там, и там внутренний рынок обширен и необходимо принимать меры для его поддержания. В России в конце 2011 г. наметилось его сокращение, несмотря на снижение официального показателя инфляции.

К сожалению, в докладе мало внимания уделено проблеме социальных лифтов, отсутствие которых вызывает напряжение в России, поскольку многие выпускники вузов не могут найти работу, продвинуться по службе. Возник очередной российский парадокс представители бизнеса жалуются на нехватку квалифицированных кадров, ссылаясь на недостаточный уровень их подготовки, а вчерашние студенты считают недостаточной предлагаемую зарплату, ссылаясь на свое высшее образование. В этих условиях наращивать в производстве инновационную составляющую практически невозможно.

Надо заметить, что Бразилия, в отличие от России, не страдает от последствий имперского синдрома, что улучшает общественное настроение, хотя, конечно, как крупнейшее государство Латинской Америки она претендует на особое положение на юге континента и, судя по ее экономической политике, постепенно добивается успеха в этом регионе.

А. В. Виноградов. Расходящиеся проекты развития. Сравнительный метод - один из наиболее убедительных, но с научной точки зрения далеко не самый строгий. Поэтому при его использовании особенно жесткие требования предъявляются к выбору объектов сравнения. Раньше широкие исторические параллели было принято проводить между Россией и США, которые олицетворяли полюса биполярного мира, а также между Россией и Китаем, строившими, а затем реформировавшими социалистическое общество.

Но мир меняется, и новая Россия по формальным показателям оказалась рядом с Бразилией, с которой ее объединяют размер ВВП, численность населения, большие и слабо освоенные пространства, а также в какой-то мере общие исторические корни. Обе страны представляют разные ветви европейской цивилизации, географически удаленные от ядра, прошли через имперский период, что не исчезает бесследно для формирования национальной идентичности, и, наконец, до сих пор отстают по уровню развития от развитых стран Запада и поэтому неизбежно должны были провести модернизацию. Все это получило продолжение в новейшей истории: в середине 80-х годов в обеих странах начались политические реформы и переход от авторитарных режимов к политической демократизации и экономической либерализации со многими совпадениями на этом пути, но с разными результатами. Понять причины их успехов и неудач - и есть, на мой взгляд, главная задача нашего обсуждения.

Несмотря на принципиальную схожесть преобразований, их стартовые площадки были существенно разными: в России была плановая экономика, и отсутствовали демократические традиции. Главным субъектом модернизации, как и почти 300 лет назад при Петре I, было государство, которое, однако, на этот раз, начав реформы, выбрало не свойственные себе методы. Механизм приватизации в отсутствие развитого рынка оказался неэффективен для трансформации плановой экономики. Появившаяся в результате собственность не получила ответственного хозяина и неизбежно деградировала в криминально-корпоративную, не совместимую с трудовой этикой. Создав внешние стр. атрибуты нового строя - частную собственность и демократические процедуры, государство не позаботилось об их нормальном развитии, а просто "наделило" ими обновленный правящий класс.

В Бразилии и рыночные механизмы, и демократические традиции существовали еще до начала реформ. Главным субъектом преобразований во второй половине 80-х годов выступили противостоявшие военному режиму политики и пришедшие в политику интеллектуалы. Они сумели предложить альтернативу, которая концептуально вызревала с 60-х годов, а затем была поддержана большинством населения - в немалой степени потому, что была ориентирована, в том числе и прежде всего, на решение острых социальных проблем. Масштабные социальные программы стали фундаментом социально-политической стабильности и, одновременно, характерной чертой современной бразильской модели развития.

В России ничего подобного нет. Неравномерное распределение государственной собственности в начале 90-х годов привело к социальному расслоению и поляризации общества. Имущественная дифференциация, возникшая в результате реформ, вероятно, следуя цивилизационному архетипу, воспроизвела социокультурный раскол. Новый экономический класс в поисках своей культурной идентичности обратился на Запад, при первой возможности стараясь не только приобрести там собственность, но и получить образование. Очень быстро власть и появившаяся в России частная собственность соединились, стала формироваться сословная и корпоративная замкнутость, власть и общество отстранились друг от друга. Новая государственная бюрократия приложила значительные усилия, чтобы реализовать наскоро заимствованные на Западе идеи и концепции в качестве альтернативы прежнему общественному строю, и была не склонна прислушиваться к общественному мнению. Даже неудачи на этом пути не отрезвили.

Компенсировать отсутствие целостной программы развития власть пытается отдельными, частными мерами (национальные проекты, Сколково и т.д.), но игнорирует серьезную научную мысль для выработки новой государственной стратегии.

В Бразилии - как, добавлю, и в Китае - такого раскола не было и нет, что предопределило общественный консенсус относительно главных направлений развития, необходимый авторитет власти и ее последовательность в проведении реформ. Именно поэтому главные политические дискуссии в обеих этих странах идут в пространстве левой или левоцентристской идеи - между различными оттенками социально ориентированных стратегий. Ощущение общности целей и интересов способствует быстрому формированию среднего класса, планомерной ротации и персональному обновлению политической элиты.

У России и Бразилии, таким образом, при некоторых общих чертах отличий на данном этапе все же больше. Как можно сравнивать столь разные объекты, тем более в фазе расходящихся траекторий? После начального этапа глобализации, сопровождавшегося нарастанием универсализма в экономических механизмах и институтах, обеспечивших в конечном счете рывок в развитии, похоже, наступает период национальных идентичностей и многообразия. Главный результат сравнения состоит в том, что в мире есть реальная альтернатива не только не слишком успешной отечественной модели, но и вполне успешной китайской. Общее у Бразилии и Китая заключается в существовании собственных, оригинальных национальных концепций и моделей развития. Их создание требовало усилий национальных интеллектуальных сил, доступа последних к принятию политических решений, а не простых теоретических заимствований, близких менталитету исполнительной власти. В отличие от России в Бразилии общественное мнение и гражданское общество имеют возможность постоянно подпитывать власть за счет демократических процедур, а в Китае это достигается через развитую систему партийных и экспертных структур.

Отличия между Россией, Китаем, Бразилией, вероятно, свидетельствуют о том, что модернизационный процесс в классическом понимании закончился или близится к завершению, и сейчас имеет смысл говорить о формировании национальных моделей развития, когда страны уже могут конвертировать экономические успехи, достигнутые на начальной стадии модернизации, в собственные оригинальные модели. Поэтому в новом, нарождающемся мире общее заключается уже не в отдельных чертах преобразований, а в процессе поиска, который мы по инерции продолжаем называть модернизацией, хотя его направления и сущность заметно отличаются и от "органической" (Запад), и от догоняющей модернизации и больше свидетельствуют о созревании новых социально исторических проектов.

Ключевые слова: сопоставление Бразилия-Россия, социально-экономическое развитие, деиндустриализация, модернизация, социальная политика, человеческий капитал, поставторитаризм.

Окончание следует.

Материал подготовил Г. ИРИШИН (e.lebedeva@imemo.ru) стр. Заглавие статьи ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИЕ СООБРАЖЕНИЯ ПО ПОВОДУ ЦИКЛОВ КОНДРАТЬЕВА, ГЛОБАЛИЗАЦИИ И ВОЙН Автор(ы) А. ТАУШ Мировая экономика и международные отношения, № 10, Октябрь Источник 2012, C. 105- ТОЧКА ЗРЕНИЯ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 53.9 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИЕ СООБРАЖЕНИЯ ПО ПОВОДУ ЦИКЛОВ КОНДРАТЬЕВА, ГЛОБАЛИЗАЦИИ И ВОЙН Автор: А. ТАУШ Недавно возобновленная Институтом перспективных исследований НАТО дискуссия о длинных циклах Кондратьева (К-циклах) вывела вопрос об их значимости за узкие пределы политических дебатов среди представителей левых кругов. В данной статье с помощью эконометрических методов анализа обширного массива эмпирических данных по 117 странам будет показана актуальность концепции Н. Кондратьева. Для этого мы используем методы спектрального анализа, а также расчет коэффициентов автокорреляции и кросс-корреляции между ростом мирового промышленного производства, интенсивностью войн и числом военных союзов государств на протяжении длительного периода времени.

ИСХОДНЫЕ ПОСЫЛКИ Как хорошо известно, тезис о том, что капиталистическое развитие осуществляется в форме "созидательного разрушения", выдвинул И. Шумпетер. Он (в частности, в работах 1908, 1912 и 1939 гг.), а позднее сторонники мир-системного подхода и концепции зависимого развития всегда осознавали значение кризисов, циклических диспропорций, региональных сдвигов, подъема и упадка целых регионов и даже континентов в процессе мирового развития. Шумпетер был уверен в существовании Кондратьевских волн, указывая, что источником успеха на рынке являются успешные инновации. Они подрывают доходы и положение старых фирм, но и сами в конечном счете отступают под давлением новых изобретений, предложенных конкурентами.

Ряд представителей мир-системного подхода, взяв на вооружение основную идею конкуренции по Шумпетеру, установили, что и для международной системы начиная с 1450 г. характерны смена лидеров, децентрализация мировой экономики, делегитимизация мирового порядка и периодические схватки за гегемонию1. В наше время центр экономического роста резко смещается из Североатлантического региона и тесно связанных с ним государств в другие регионы. Это крупный фундаментальный сдвиг, сравнимый по силе с цунами.

Особого внимания в ходе развернувшихся дебатов заслуживает вклад российских исследователей циклов Кондратьева - А. Коротаева и С. Циреля2. Они представили результаты спектрального анализа, который обнаружил наличие волн Кондратьева (периодичностью примерно 52-53 года) в динамике общемирового ВВП на протяжении 1870-2007 гг. Для оценки статистической значимости выявленных циклов они использовали свою методологию. Кроме того, редуцированный спектральный анализ показал достаточно высокую значимость циклов Жюглара (периодичностью 7-9 лет), а также одного из циклов Китчина (периодичностью 3-4 года). Таким образом, данный анализ подтверждает гипотезу о наличии циклов Жюглара и Китчина в динамике мирового ВВП.

Коротаев и Цирель полагают также, что циклы Кузнеца следует рассматривать в качестве третьей гармоники Кондратьевской волны, а не отдель ТАУШ Арно, приглашенный профессор экономики в Университете им. Корвина (Будапешт) и адъюнкт профессор политических наук Инсбрукского университета (arno.tausch@bmask.gv.at).

См., например: Arrighi G. The Long 20th Century. Money, Power, and the Origins of Our Times. L.-N. Y., 1995;

Kondratieff Waves, Warfare and World Security (Proceedings of the NATO Advanced Research Workshop on the Influence of Chance Events and Socioeconomic Long Waves in the New Arena of Asymmetric Warfare. Covilha, Portugal, 14-18 February 2005). T.C. Devezas (ed.). Amsterdam, 2006;

Goldstein J.S. Long Cycles: Prosperity and War in the Modern Age. New Haven, 1988;

Тауш А. Разрушительное созидание? (Рассуждения в духе Шумпетера о некоторых трендах и Лиссабонском процессе в Европе) // МЭ и МО. 2008. N 10. С. 34-41.

См.: Korotayev A.V., Tsirel S.V. A Spectral Analysis of World GDP Dynamics: Kondratieff Waves, Kuznets Swings, Juglar and Kitchin Cycles in Global Economic Development, and the 2008-2009 Economic Crisis// Structure and Dynamics. 4(1). 2010 (http://www.escholarship.org/uc/item/9jvl08xp).

стр. ных, самостоятельных циклов. Эти авторы предлагают две возможные интерпретации последнего глобального финансово-экономического кризиса. С одной стороны, спектральный анализ позволяет довольно оптимистично предположить, что этот кризис может означать не начало понижательной фазы 5-го Кондратьевского цикла, а временную депрессию между двумя пиками повышательной фазы (причем следующий пик может даже превысить предыдущий). С другой стороны, Коротаев и Цирель указывают на некоторые свидетельства в пользу интерпретации современного мирового экономического кризиса именно как начала понижательной фазы 5-го Кондратьевского цикла.


Они также исследовали динамику общемирового ВВП до 1870 г. и пришли к выводу, что в ней не удается выявить волны Кондратьева, хотя они отчасти прослеживаются в динамике ВВП стран Запада того времени. В ту эпоху, утверждают Коротаев и Цирель, современная мир-система еще не была достаточно интегрированной, а ее западное ядро - достаточно прочным, поэтому ритм его развития слабо передавался на общемировой уровень. Только позднее мир-система достигла такого уровня интеграции, а ее западное ядро приобрело такую силу, что стало возможным отслеживать волны Кондратьева в динамике общемирового ВВП.

Свидетельствами эрозии установившегося после Второй мировой войны кейнсианского мирового порядка, поддерживавшегося НАТО и Варшавским договором, служат четыре взаимосвязанных процесса: глобализация, снижение темпов экономического роста, развал оборонительных пактов и ослабление политической напряженности между сверхдержавами. Интересно, что в мировой истории периоды интенсивной глобализации, соответственно 1870-1913 гг. и 1975-2009 гг., демонстрируют удивительный параллелизм в структуре циклов экономического роста, а если говорить о войнах, то после 1945 г.

кривая ежегодных боевых потерь армий крупных держав также поразительно напоминает более ранние военные циклы W-образной формы. Вместо того, чтобы извлекать уроки из прошлого, мир повторяет печальные ошибки второй половины XIX в.

Для исследования парадигмы зависимости и мир-систем, помимо стандартных данных по экономическому росту (МВФ) и безработице (ОЭСР), мы использовали так называемый KOF-индекс глобализации, рассчитываемый группой ETH-Zurich из Швейцарии.

Насколько нам известно, это наилучший сводный индекс для имеющихся временных рядов по различным аспектам глобализации с 1970-х годов до 2007 г.

Экономическая глобализация в KOF-индексе измеряется по следующим параметрам:

- ограничения на операции с капиталами;

- прямые иностранные инвестиции, годовые потоки (в процентах ВВП);

- прямые иностранные инвестиции, накопленный суммарный объем (в процентах ВВП);

- скрытые барьеры для импорта;

- перевод доходов иностранным гражданам (в процентах ВВП);

- средний уровень таможенных тарифов;

- портфельные инвестиции (в процентах ВВП);

- налоги на международную торговлю (в процентах от текущих доходов);

- доля внешней торговли (в процентах ВВП).

Наш анализ опирается также на данные проекта Техасского университета по исследованию неравенства (University of Texas Inequality Project - UTIP), нацеленного на измерение и объяснение динамики неравенства в заработной плате и доходах во всем мире, а также на выявление моделей отраслевых сдвигов. При исчислении неравенства по промышленным, региональным и отраслевым данным исследовательская группа UTIP использует индекс Тейла3, а годовые данные об оплате труда служат инструментом оценки неравенства в доходах домохозяйств по большой группе стран с 1963 по 1999 гг.

Таким образом, мы воспользовались показателями следующих временных рядов:

- по экономическому росту: данные МВФ о реальном ВВП и прогноз его роста по состоянию на апрель 2009 г. (http://www.imf.org/external/datamapper/index.php);

- по глобализации: ЕТН-нндекс по состоянию на январь 2010 г.

(http://globalization.kof.ethz.ch/static/rawdata/globalization_2010_short.xis). Индекс рассчитывается исходя из объемов международной торговли (в процентах к ВВП), прямых иностранных инвестиций (годовые потоки и на Индекс Тейла - показатель социального неравенства, предложенный в 1967 г. А. Тейлом (Нидерланды).

Обладает свойством разложимости, поэтому по сравнению с широко известным коэффициентом Джини обеспечивает более детальное измерение степени неравенства между выделяемыми в ходе анализа различными группами общества (Прим. ред.).

стр. Рис. 1. Автокорреляция динамики мирового производства копленная сумма в процентах к ВВП), портфельных инвестиций (в процентах к ВВП) и выплаты доходов иностранным гражданам (в процентах к ВВП);

- по неравенству: индекс Тейла, рассчитанный UTIP по данным ЮНИДО об оплате труда в 21 отрасли экономики по состоянию на январь 2010 г.

(http://utip.gov.utexas.edu/data.html);

- по безработице: данные ОЭСР по числу безработных в процентах от общей численности гражданской рабочей силы (http://stats.oecd.org/index.aspx).

В анализ были включены 117 стран, по которым имелись необходимые сведения:

Австралия, Австрия, Азербайджан, Албания, Алжир, Ангола, Аргентина, Багамские острова, Бангладеш, Барбадос, Бельгия, Бенин, Болгария, Боливия, Ботсвана, Бразилия, Буркина-Фасо, Бурунди, Великобритания, Венгрия, Венесуэла, Габон, Гаити, Гана, Гватемала, Германия, Гондурас, Греция, Дания, Доминиканская Республика, Египет, Замбия, Зимбабве, Израиль, Индия, Индонезия, Иордания, Иран, Ирландия, Исландия, Испания, Италия, Камерун, Канада, Кения, Кипр, Китай, Колумбия, Конго, Коста-Рика, Кот-д'Ивуар, Кувейт, Кыргызстан, Латвия, Лесото, Литва, Люксембург, Маврикий, Мадагаскар, Македония, Малави, Малайзия, Мальта, Марокко, Мексика, Мозамбик, Молдова, Монголия, Непал, Нигерия, Нидерланды, Никарагуа, Новая Зеландия, Норвегия, Оман, Пакистан, Панама, Папуа-Новая Гвинея, Перу, Польша, Португалия, Российская Федерация, Руанда, Румыния, Сальвадор, Свазиленд, Сенегал, Сингапур, Сирия, Словакия, Словения, США, Таиланд, Танзания, Того, Тринидад и Тобаго, Тунис, Турция, Уганда, Украина, Уругвай, Фиджи, Филиппины, Финляндия, Франция, Хорватия, Центральноафриканская Республика, Чехия, Чили, Швеция, Шри-Ланка, Эквадор, Эфиопия, ЮАР, Южная Корея, Ямайка, Япония.

РЕЗУЛЬТАТЫ Глобализованные циклы после 1862 г. и после 1958 г. имеют чрезвычайно интересные черты сходства. В соответствии со стандартной практикой эконометрических исследований по данному предмету, которая, в частности, описана в упоминавшейся выше работе Т. Девезаса4, мы проследили автокорреляцию (автокорреляционная функция - АКФ, на рисунке представлены границы ее значений) между соответствующими временными рядами с целью ответить на давний вопрос: существуют ли вообще циклы Кондратьева? Наша работа с непреобразованными и полными рядами данных показала также, что с учетом автокорреляции существуют не только 10-летние циклы и циклы продолжительностью около 35-40 лет, но также циклы с периодом 55-60 лет и даже 90 летние циклы, причем все они имеют важное значение в строго статистическом смысле при стандартном эконометрическом тестировании временных рядов (рис. 1).

Одним из наиболее примечательных результатов проведенного анализа является то, что обе фазы ультралиберальной глобализации - после 1862 г. и после 1958 г. - сходны по своим тенденциям. Покажем это с помощью наложения графиков двух циклов и полиноминальной регрессии 5-го порядка исходных непреобразованных данных (рис. 2).

Эмпирический анализ моделей эволюции международной системы на протяжении достаточно длительных периодов времени также включает тщательное рассмотрение войн и интенсивности военных действий начиная с 1495 г. В качестве См.: Kondratieff Waves, Warfare and World Security.

стр. Рис. 2. Две волны глобализации (1862-1921 гг. и 1958-2009 гг.): динамика мирового промышленного производства Рис. 3. Тренды мировых военных циклов, 1495-2002 гг.

основного показателя используются данные о военных потерях ведущих держав мира (нынешние пять постоянных членов Совета Безопасности ООН плюс Германия) до 2002 г.

Удивительное открытие состоит в том, что с 1495 г. каждый глобальный политический цикл заканчивался периодом длительного, затягивавшегося на три десятилетия кровопролитного стр. Рис. 3 (окончание) столкновения между центральными акторами международной системы. Статистический анализ исходных непреобразованных данных (с использованием многочлена 5-го порядка) о числе погибших в войнах между крупными державами позволил выявить W-образные тренды эскалации всех глобальных конфликтов, начиная с Тридцатилетней войны 1495 1638 гг. (рис. 3).

Также весьма примечательны изменения в международной системе, выявляемые с помощью индекса оборонительных пактов. Как известно, он показывает долю (в процентах) национальных государств, которые в данный момент входят в военные союзы, от общего количества государств в международной системе. Наивысшая степень "плотности" оборонительных союзов достигалась в 1835 г. и в 1955 г. Затем система таких пактов распадалась и отстраивалась заново в рамках очередного международного военного цикла (рис. 4).

На рис. 5 показана кросс-корреляция между глобализацией и экономическим ростом в мировой системе после 1741 г. (кросс-корреляционная функция - ККФ, представлены границы значений функции). Для простоты мы определили в наших временных рядах период 1870-1913 гг. и период с 1975 г. до настоящего времени как годы глобализации (фиктивная переменная 1), а остальные годы как относительно свободные от глобализации (фиктивная переменная 0). В интервале примерно 12-15 лет глобализация приводит к замедлению экономического роста в мировой системе и эрозии мировых военных союзов (рис. 5 и 6). В то же время в интервале около 40 лет вследствие глобализации интенсивность войн в международной системе увеличивается (рис. 7).

Причины этого противоречивого процесса в мировой капиталистической системе весьма многообразны. Основополагающую причину следует искать в растущих внутренних и международных стр. Рис. 4. Изменение доли государств, принадлежащих к военно-оборонительным пактам, 1815-2001 гг.


Рис. 5. Кросс-корреляция глобализации и экономического роста в мир-системе, 1741- гг.

социальных противоречиях, сопутствующих глобализации. Проведенный нами анализ данных с 1970 по 2003 г. охватил 92.5% населения Земли, проживавшего в 117 странах мира. Выделим следующие основные результаты.

Действительно, растущая экономическая глобализация стала важнейшим фактором, определяющим траекторию развития человечества с 1970-х годов прошлого века и до начала нового тысячелетия. Она затронула 90.6% людей, проживающих в 108 из стран, относительно которых имеются полные данные, начиная с Испании, где процесс шел наиболее быстрыми темпами, до Буркина-Фасо. Только в 9 странах (Алжир, Малави, Фиджи, Габон, Оман, Свазиленд, Барбадос, Багамские острова, Иран) мы столкнулись с отрицательной динамикой экономической глобализации, измеряемой с помощью KOF индекса. В этих странах проживает всего 1.9% населения мира.

К сожалению, прекрасный новый мир растущей экономической глобализации - это мир растущего неравенства. 75.9% населения земного шара проживают в странах, где в течение долгого времени тенденция к росту неравенства неуклонно стр. Рис. 6. Кросс-корреляция глобализации и числа военно-оборонительных пактов в мир системе, 1815-2009 гг.

усиливалась. Для 54% человечества эта тенденция была особенно сильной (коэффициент корреляции между временной осью и неравенством составлял 0.5 и более). Это явление обнаруживается в 60 странах (в порядке убывания от Лесото, Португалии и Литвы до Сальвадора, Австрии и США). Среди 27 стран ЕС тенденция к росту неравенства в течение долгого времени была весьма сильна в 13 странах: Португалии, Литве, Чехии, Румынии, Великобритании, Словении, Словакии, Болгарии, Венгрии, Германии, Ирландии, Польше и Австрии.

79.6% человечества также столкнулись с печальным фактом, что, согласно имеющимся статистическим данным, в их странах наблюдается положительная корреляция между глобализацией и более высоким неравенством. Эта тенденция была особенно сильной в государствах. Среди них 13 из 27 стран ЕС (Румыния, Венгрия, Чехия, Португалия, Польша, Болгария, Ирландия, Германия, Литва, Великобритания, Словения, Австрия и Словакия). Их опыт свидетельствует о своего рода "латиноамериканизации" европейского континента.

Только 35 государств ощутили некоторый позитивный эффект глобализации, то есть там наблюдалась отрицательная корреляция между глобализацией и неравенством. Жители этих стран представляют собой счастливое меньшинство (12.7% населения Земли). Сюда входят только 7 из 27 стран ЕС, а именно: Испания, Кипр, Латвия, Нидерланды, Финляндия, Франция и Швеция. Интересно, что в критически настроенной по отношению к глобализации Франции позитивный эффект от глобализации был наиболее сильным, а в Латвии - самым слабым. Другой яркий пример высокоразвитых экономик, где заметна долговременная тенденция к уменьшению неравенства по мере роста глобализации, Южная Корея и Сингапур.

Рис. 7. Кросс-корреляция глобализации и войн в мир-системе, 1495-2009 гг.

стр. Таблица 1. Страны - главные жертвы современной глобализации Корреляция Корреляция Корреляция глобализации глобализации неравенства с неравенством со временем со временем Австралия 0.894 0.967 0. Австрия 0.662 0.969 0. Азербайджан 0.892 0.926 0. Албания 0.455 0.604 0. Ангола 0.947 0.981 0. Аргентина 0.286 0.935 0. Бельгия 0.285 0.970 0. Болгария 0.860 0.770 0. Боливия 0.477 0.842 0. Бразилия 0.821 0.762 0. Великобритания 0.751 0.938 0. Венгрия 0.966 0.835 0. Венесуэла 0.757 0.891 0. Гватемала 0.606 0.937 0. Германия 0.866 0.941 0. Гондурас 0.828 0.896 0. Дания 0.479 0.945 0. Египет 0.754 0.911 0. Замбия 0.855 0.800 0. Израиль 0.403 0.759 0. Ирландия 0.870 0.967 0. Камерун 0.578 0.631 0. Канада 0.729 0.878 0. Китай 0.913 0.923 0. Колумбия 0.673 0.933 0. Кот-д'Ивуар 0.808 0.746 0. Кувейт 0.587 0.404 0. Лесото 0.845 0.932 0. Литва 0.835 0.957 0. Мексика 0.851 0.928 0. Монголия 0.864 0.891 0. Нигерия 0.700 0.954 0. Новая Зеландия 0.872 0.964 0. Норвегия 0.321 0.964 0. Пакистан 0.754 0.923 0. Панама 0.573 0.797 0. Папуа-Новая Гвинея 0.503 0.327 0. Перу 0.508 0.931 0. Польша 0.938 0.882 0. Португалия 0.950 0.954 0. Российская Федерация 0.790 0.984 0. Румыния 0.986 0.777 0. Сальвадор 0.589 0.709 0. Сенегал 0.624 0.701 0. Сирия 0.694 0.870 0. Словакия 0.652 0.828 0. Словения 0.712 0.958 0. США 0.420 0.961 0. Того 0.661 0.400 0. Тринидад и Тобаго 0.784 0.864 0. Турция 0.854 0.950 0. стр. Таблица 1 (окончание) Корреляция Корреляция Корреляция глобализации с глобализации со неравенства со неравенством временем временем Украина 0.871 0.958 0. Уругвай 0.712 0.941 0. Филиппины 0.686 0.981 0. Хорватия 0.835 0.686 0. Чехия 0.966 0.973 0. Чили 0.723 0.983 0. Шри-Ланка 0.281 0.958 0. Эквадор 0.912 0.952 0. Ямайка 0.446 0.931 0. Япония 0.649 0.955 0. Таблица 2. Страны, избежавшие значительного роста неравенства в условиях глобализации Корреляция Корреляция Корреляция глобализации с глобализации со неравенства со неравенством временем временем Южная Корея -0.791 0.966 -0. Кипр -0.532 0.722 -0. Сингапур -0.938 0.886 -0. Бенин -0.795 0.954 -0. Эфиопия -0.394 0.833 -0. Финляндия -0.668 0.964 -0. Кения -0.657 0.720 -0. Франция -0.723 0.980 -0. Исландия -0.653 0.916 -0. Руанда -0.707 0.713 -0. Швеция -0.587 0.977 -0. Конго -0.875 0.821 -0. Индонезия -0.522 0.897 -0. Непал -0.689 0.885 -0. Таиланд -0.516 0.952 -0. Мозамбик -0.453 0.941 -0. Маврикий -0.591 0.908 -0. Испания -0.342 0.986 -0. Тунис -0.394 0.952 -0. Нидерланды -0.340 0.981 -0. Гаити -0.228 0.842 -0. Малайзия -0.306 0.974 -0. Молдова -0.317 0.702 -0. Иордания -0.154 0.851 -0. Уганда -0.023 0.788 -0. Латвия -0.174 0.927 -0. Коста-Рика -0.018 0.933 -0. Зимбабве -0.208 0.847 -0. Кыргызстан -0.264 0.738 -0. стр. В табл. 1 показаны государства мира, которые можно рассматривать в качестве главных жертв глобализации (коэффициент корреляции между показателями глобализации и социального неравенства составляет более 0.25). В табл. 2 перечислены 29 стран, у которых корреляция между глобализацией и неравенством была отрицательной. Вопрос, почему в условиях глобализации этим государствам посчастливилось избежать общего ухудшения социальных условий, выражающегося в росте неравенства, требует отдельного изучения.

*** Приверженцы марксистской и иных школ политической экономии, альтернативных господствующему ныне мейнстриму, всегда настаивали на том, что противоречия глобального капитализма со временем лишь усиливаются, если рынки остаются предоставленными сами себе5. Наш анализ, основанный на использовании современных статистических методов, выявил в дополнение к этому подтверждаемому жизнью положению следующее:

- налицо серьезные циклические колебания капиталистической системы в глобальном масштабе;

- экономические взлеты и падения сопровождаются общемировыми политическими и военно-стратегическими циклами развития общественной системы;

- наконец, существует поразительное сходство в логике глобализации второй половины XIX в. и глобализации современной нам эпохи.

В начале XX в. некоторые крупные экономисты, например Р. Люксембург и О. Бауэр, отметили усиление нестабильности международного порядка и увидели на горизонте темные тучи масштабных войн внутри капиталистической системы (Первая и Вторая мировые войны). В свете описанного выше анализа напрашивается печальный вывод, что и нам грозят столь же мрачные времена, если не будет скорректирована логика безумия, называемого современной глобализацией.

Ключевые слова: мир-система, циклы Кондратьева, глобализация, экономический рост, неравенство, военно-стратегические циклы, статистический анализ.

Материал подготовили В. ПАНТИН, С. ЧЕБАНОВ См., например: Kalecki M. Selected Essays on the Dynamics of the Capitalist Economy 1933-1970. Cambridge, 1971;

SteindlJ. Maturity and Stagnation in American Capitalism. Oxford, 1952.

стр. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ, ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ Заглавие статьи ЛИДЕРСТВО И "ФОРМУЛА" РОСТА Автор(ы) В. ОБОЛЕНСКИЙ Мировая экономика и международные отношения, № 10, Октябрь Источник 2012, C. 115- ВОКРУГ КНИГ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 30.0 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ, ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО И "ФОРМУЛА" РОСТА Автор: В. ОБОЛЕНСКИЙ В. М. КУДРОВ. Международные экономические сопоставления и проблемы инновационного развития. Москва, Юстицинформ, 2011, 616 с.

Маститый отечественный экономист-международник опубликовал очередную масштабную работу, оригинальную и очень насыщенную. В ней ученый свел воедино результаты, выводы своих еще не издававшихся и прежних компаративистских исследований, касающихся уровней социально-экономического развития различных стран, а также выявления фундаментальных факторов, определяющих темпы и качество их экономического роста. Рецензируемая монография энциклопедична по характеру и содержанию: В. М. Кудров разбирает и типизирует экономическую политику государств, представляющих практически все континенты планеты (за исключением Австралии и Новой Зеландии). Особое внимание он уделяет России, выявлению причин нашего отставания от развитых стран, определению путей, алгоритмики скорейшего исправления опасной ситуации.

Исследование начинается с обзора истории международных экономических сопоставлений, возникших в качестве самостоятельного направления экономической науки более трех столетий назад. В этой его части - по существу, преамбуле - ученый закономерно выделяет уникальный труд А. Мэдисона1, отличающийся основательностью и глубиной анализа, который параметрически охватывает ВВП, экспорт и импорт, численность населения по всему миру в период фактически двух тысячелетий.

Отталкиваясь от проведенных этим крупным британским экономистом сопоставлений, В.

М. Кудров приводит собственную периодизацию генезиса глобального хозяйства. По его мнению, в развитии последнего можно выделить пять этапов:

- первый (начало новой эры - 1820 г.) характеризовался сравнительно низкими темпами экономического роста во всем мире и обозначившимся к концу периода превосходством Западной Европы и США над странами Востока в уровне материально-технического развития;

- второй этап (1820-1913 гг.), отличавшийся особенно бурным подъемом экономики США и Западной Европы, подтягиванием к ним Японии и России, утерей Великобританией здесь роли глобального лидера, усилением позиций Германии;

- третий (1913-1950 гг.), в ходе которого по хозяйственной пансистеме нанесли сильнейшие удары две мировые войны и Великая депрессия. На этом этапе началось противоборство двух полярных общественных систем, заметно укрепили свои позиции США и СССР;

- четвертый этап (1950-1991 гг.), особенностью которого стали быстрый рост мировой торговли и международных финансовых потоков, опережающий по темпам производство, начало интеграционных и глобализационных процессов, развитие ТНК и инновационных систем. В это время набирали силу экономики США и Западной Европы, а "хозмашина" бурно развивавшейся Японии к концу периода начала притормаживать;

- пятый этап (с 90-х годов прошлого века по настоящее время) проходит под знаком развала Советского Союза и мировой системы социализма, рыночной трансформации стран Центральной и Восточной Европы, республик бывшего СССР (с. 40-42).

Характеристику этапов развития глобального хозяйства автор снабдил развернутой панорамой статистических данных о динамике ВВП в разных странах в течение новой эры. Из них следует, что наибольшего прогресса образующие мировую См.: Maddison A. The World Economy: A Millennial Perspective. OECD, 2001.

стр. экономику национальные хозяйства добились в XX столетии. За период 1913-1998 гг.

мировой ВВП увеличился в 12.5 раза, в том числе в Западной Европе - в 7.7, в Индии - в 8.3, в США - в 14.3, в Китае - в 16.1, в Японии - в 36 раз. Последняя благодаря просто фантастическому рывку втрое увеличила долю в мировом производстве (с 2.6 до 7.7%) и стала второй (на 1998 г.) по значению экономикой мира. Доминирующее положение в мировом хозяйстве в течение века сохраняли США. И в начале, и в конце века третье место в глобальной табели о рангах занимал Китай, однако его экономическая динамика в середине столетия была низкой. В странах бывшего Советского Союза темпы роста были сравнительно высокими после Второй мировой войны (порядка 5% в среднем на протяжении почти четверти столетия), но к концу века в результате системного кризиса доля постсоветского пространства в мировом ВВП сократилась в 2.5 раза по сравнению с 1913 г. (с. 42-43).

Завершив исторический обзор развития мировой экономики, В. М. Кудров логично задается вопросом о причинах различий в темпах и качестве хозяйственного роста стран мира. Чтобы ответить на него, ученый анализирует экономическую политику, проводившуюся в отдельных странах и их группах, выделяет особенности конкретной политики каждого государства и на этой основе типизирует их политику, выстраивает свою классификацию социально-экономических моделей, существовавших на планете в течение последнего столетия.

Автор обоснованно делит эти модели на два класса: нерыночные, действовавшие в странах социализма, и модели рыночные, использовавшиеся во всех остальных экономиках мира. В социалистическом лагере практиковались две типичные модели советская, которая с теми или иными разновидностями воплощалась во всех странах социализма, начиная с Вьетнама и кончая Кубой, и югославская, часть элементов которой эпизодически пытались реализовывать страны Центральной и Восточной Европы.

Советская модель, отмечает он, покоилась на пяти столпах: тотальном огосударствлении собственности;

однопартийной политической системе, обеспечивающей полный контроль над всеми сторонами общественной жизни;

централизованном командно административном управлении и всеохватывающем планировании;

воспроизводстве правящей партийно-хозяйственной номенклатуры;

марксистско-ленинской идеологии, ставшей на деле своего рода государственной религией (с. 143-145). Эту модель, аргументирует свой вывод В. М. Кудров, в конечном счете погубили "не чрезмерные военные расходы, не война в Афганистане, не низкие мировые цены на нефть, а внутренние пороки самой этой нерыночной модели, не воспринимавшей ни научно технический прогресс, ни конкуренцию, ни мотивацию к качественному труду, ни многое другое" (с. 172).

Ученый акцентирует внимание на существенном обстоятельстве: о реальном уровне хозяйственного развития СССР и его месте в мировой экономике минувшего века нельзя судить по данным официальной государственной статистики. Он подчеркивает, что тогдашнее ЦСУ сознательно завышало объемы и темпы роста производства в стране для того, чтобы мировое сообщество твердо усвоило: СССР имеет здоровую, быстро растущую экономику, способную "догнать и перегнать "загнивающий", как тогда считалось, Запад чуть ли не в любой сфере" (с. 54). Однако советское руководство, отмечает автор, располагало и другими, более объективными данными об уровне развития страны. С конца 60-х годов оно регулярно знакомилось с результатами международных экономических сопоставлений, проводившихся в закрытом режиме ИМЭМО АН СССР и некоторыми другими отечественными научно-исследовательскими институтами. Из этих сопоставлений вытекало, что СССР - один из центров биполярного мира - серьезно отстает от другого центра этого мира, США, по производительности труда, качеству выпускаемой продукции, ее конкурентоспособности, но при этом опережает его по затратам производственных ресурсов. Уже в годы перестройки Госкомстат СССР признал правомерность упомянутых оценок, приведя альтернативные данные о темпах роста в промышленности Советского Союза за период 1960-1988 гг. Его расчеты показали, что объем производства продукции увеличился за это время не в 5.5, как об этом официально сообщалось, а всего в 2.7 раза (с. 55).

Советская социоэкономическая система, по убеждению В. М. Кудрова, основанному на всестороннем анализе, порождала "ресурсопожирание, технологическую отсталость, незаинтересованность в качественном труде и инновациях, экономический застой" (с. 61).

Ссылаясь на исследования западных советологов-компаративистов, автор показывает, что советская экономика носила мобилизационный характер, была способна концентрировать все ресурсы для достижения заданных целей в течение короткого периода времени, но не могла обеспечивать удовлетворение стр. растущих потребностей населения, нормальный рост его жизненного уровня, стабильное повышение эффективности производства. Иерархия приоритетов экономической политики СССР отчетливо видна при сопоставлении макроэкономических показателей Советского Союза и США: если объем отечественного ВНП достигал 38% американского, то военные расходы СССР - 84% от уровня США, капитальные вложения - 58%, а потребление населения - всего 28% (с. 69-70).

Думается, взгляд, брошенный автором в прошлое, не случаен. Он, с одной стороны, развенчивает все еще живущий в общественном сознании миф об экономической мощи бывшего СССР, с другой - дает основание для вывода о закономерности краха командно административной экономики2. Ее родовые черты - структурные деформации, отсталый, демобильный производственный аппарат, неконкурентоспособность обрабатывающих отраслей, низкая инновационная активность предприятий, убежденность бизнеса в том, что государство обязано его постоянно поддерживать, к сожалению, дают о себе знать до сих пор.

Вместе с тем нельзя не отметить, что за то время, которое прошло после развала командно-распределительной системы, в нашей стране все же сформированы институциональные основы рыночных отношений. "Суммируя особенности становления открытой рыночной экономики в России, - писал академик И. Д. Иванов, - можно охарактеризовать российский рынок как растущий, имеющий собственную динамику, прошедший точку невозврата к планово-административной модели и принятый как социально-экономический уклад большинством населения страны"3.

Югославская социоэкономическая модель, по мнению В. М. Кудрова, появилась в результате осознания обществом и государством необходимости строительства отличного от советского, самоуправленческого и свободного социализма, частично сохраняющего и использующего рыночные методы и механизмы управления. В бывшей Югославии возникла своего рода кооперативная форма собственности, которой коллективно управляли рабочие советы. Планирование сохранялось, но оно носило достаточно общий, мягкий и не директивный характер: предприятия, ориентируясь на спрос, сами определяли номенклатуру производимой продукции, договаривались с покупателями о ценах, условиях поставок, искали партнеров по бизнесу. Широкие полномочия в регулировании экономики получили республики, регионы, общины. Федеральная ответственность концентрировалась на обороне, пенсионном обеспечении, обслуживании внешнего долга, использовании фонда развития отсталых регионов. Другими словами, в стране складывалась относительно динамичная конкурентная среда, которая, тем не менее, не была совершенной и зрелой (с. 183-187). Эта модель вроде бы дала хорошие экономические результаты: национальный доход в период 1945-1965 гг. рос в среднем на 7%. Но на деле, отмечает автор, она оказалась моделью дезинтеграции и распада.

Югославское руководство, по его мнению, явно переборщило в своем увлечении антиэтатизмом и самоуправлением.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.