авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

«Содержание ПОСТКРИЗИСНОЕ ФИНАНСОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ НА МЕЖГОСУДАРСТВЕННОМ УРОВНЕ Автор: Л. Худякова ...»

-- [ Страница 7 ] --

Известный пример из истории естествознания - фонограф Эдисона. Все материалы и способы их обработки, использованные в его изготовлении, были известны еще в Древнем Риме. Почему же он не был изобретен и сделан тогда? Наверное, если бы это произошло, римляне и особенно римлянки запали бы на него не слабее, чем сегодня западают на айфоны. То есть спрос был бы обеспечен, а мы в XXI в. могли бы слушать голоса Цезаря, Брута и многих других, кто разместился в истории между Цезарем и Эдисоном...

Почему, наконец, развитие производительных сил не везде идет сходными путями и приводит к сопоставимым результатам? Первые государства, цитирует ряд исследователей автор, "возникли на Ближнем Востоке в IV-III вв. до н.э., потом в Северной Индии, Китае, Юго-Восточной Азии... У большинства народов Европы переход к государству произошел лишь в средние века....Становление Франкского государства продолжалось... с V по XII в. н.э." (с. 12). "Развитое полноценное государство" сложилось в Египте в XVI в. до н.э., в Китае - в конце III в. до н.э. (Как это примирить со сказанным выше? Первое государство вряд ли может быть сразу полноценным и развитым. - Н. К.), в Риме - в конце I в. н.э., в Персии - в III-IV вв. н.э., Франции - в конце XIII в., Японии, Англии и Испании - в XV в., в Индии и России - во второй половине XVI в. (с. 20-21). И как сегодня располагаются названные страны и регионы в мировой табели о рангах уровня и качества развития? Почему в современной посткоммунистической России мы с тревогой говорим о ее деиндустриализации и о факторах, препятствующих ее развитию т.е. развитию и ее производительных сил? Почему эти силы не утвердят себя вопреки всему и вся, а напротив, хиреют под воздействием коррупции, стяжательства, прочих неблагообразных причин? Или, как пишет сам автор, под влиянием деления мира на центр и периферию (с. 30-32). Можно вспомнить и другие, кроме России, примеры того, как государства откатывались далеко назад не только по относительным показателям, но по качеству развития, - например, Аргентина первой половины XX в. Видимо, производительные силы - важный, но далеко не единственный и даже не всегда главный фактор социально-исторического развития народа, страны, мира.

В глобальном мире (если тенденции глобализации получат дальнейшее развитие) государство - не "священная корова", а "рабочая лошадь".

Заявка на государственный суверенитет - не что иное, как выражение стремления и дальше оставаться "всевластным вершителем судеб своей страны" (с. 66). Реализация же государством суверенитета народа - не "право" на произвол и безответственность, но показатель зрелости государства и в этом качестве - источник глобальной легитимности. Сетевая структура межгосударственные связи и отношения современного мира. Если глобализация стягивание этого мира в единое социокультурное целое (а геофизически, экологически и даже экономически он давно является целым), то становление этой новой системности востребует сегодня "вертикаль", новый элемент иерархии для перехода к будущей сети более высокого, надгосударственного уровня. Такой переход может быть правовым, - и тогда с опорой на государство как источник правовой легитимности. Он может легитимироваться религиозными или идеологическими соображениями, и тогда велик риск скатывания к идеологической борьбе и религиозным войнам прошлого. Он может быть и силовым - с последствиями для глобальной морали, которые трудно представить.

Мир может склонить голову перед силой, как бывало много раз, но никогда не будет считать продукт этой силы легитимным и отвернется от него, едва сила ослабнет.

Институт правового государства выглядит пока едва ли не единственным известным предохранителем от двух последних сценариев. Если его что и может "подкузьмить" в этой роли, так кризис бюрократии, разворачивающийся в последние десятилетия и не получающий пока должных оценки и внимания, но вполне способный спровоцировать глобальный кризис наиболее дееспособного типа государств. Опыт Евросоюза и политико-бюрократическая борьба вокруг судьбы евро в этом плане особенно показательны и интересны.

Работу стоило прочитать. Она побуждает снова задуматься не только о многих существеннейших вопросах, но и об их взаимосвязях. Спасибо, Юрий Витальевич!

Ключевые слова: (национальное) государство, рынок, суверенитет, регулирование, глобализация.

Н. КОСОЛАПОВ (kosolap@imemo.ru) стр. ВЕЛИКИЙ ПОЛИТИК XX ВЕКА: ФЕНОМЕН ГЕНЕРАЛА ШАРЛЯ Заглавие статьи ДЕ ГОЛЛЯ Автор(ы) К. ЗУЕВА Мировая экономика и международные отношения, № 1, Январь Источник 2013, C. 109- ВОКРУГ КНИГ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 47.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ВЕЛИКИЙ ПОЛИТИК XX ВЕКА: ФЕНОМЕН ГЕНЕРАЛА ШАРЛЯ ДЕ ГОЛЛЯ Автор: К. ЗУЕВА АРЗАКАНЯН М. Ц. Великий де Голль. "Франция - это я!" Москва, Яуза, Эксмо, 2012, 512 с. (Серия "Гении власти") Жизнь и деятельность выдающихся политиков, оказавших решающее влияние на судьбы народов и мира, вызывают неизменный интерес не только у специалистов, но и у широкой публики. Одним из таких политиков, безусловно, является генерал Шарль де Голль, которого считают "самым знаменитым французом" XX века. Огромной заслугой де Голля французы считают то, что в трудные для Франции времена он вселил в них веру в ее величие и ее высокое предназначение.

Во Франции де Голлю посвящены сотни книг и тысячи статей. Память его увековечена в названиях площадей, улиц, парижского аэропорта, созданием Института Шарля де Голля.

К сожалению, в нашей стране этому политику посвящены всего несколько исследований.

Речь идет о трудах известных советских франковедов В. И. Антюхиной-Московченко и Н.

Н. Молчанова. Автору только что вышедшей биографии де Голля М. Ц. Арзаканян принадлежит несколько работ об этом выдающемся французском политике. В отличие от своих коллег она постаралась отойти от идеологизированных оценок деятельности генерала де Голля. В ее книге "Великий де Голль" использовано огромное количество мемуаров и литературы, появившейся в последние 20 лет, в том числе воспоминания сына генерала - Филиппа де Голля, которые позволили автору "очеловечить" своего героя, показать его не только выдающимся политиком, но и человеком с его достоинствами и недостатками.

Исследуя феномен Шарля де Голля, активная политическая деятельность которого началась практически только в 50 лет (Наполеону в этом возрасте оставались последние два года жизни в заточении на острове Св. Елены), автор сочла важным проследить происхождение своего героя, формирование его характера, его взглядов, этапы продвижения по карьерной лестнице.

Род де Голлей уходит своими корнями в далекое средневековье. Упоминание о нем относится к XIII в. По семейному преданию один из предков рода - Жеан де Голль участвовал в Столетней войне и был одним из шести рыцарей, сопровождавших Жанну д'Арк. Отец генерала преподавал в иезуитских колледжах французский язык, литературу, историю, философию и математику. Мать происходила из семьи текстильных фабрикантов. В семье де Голлей было четверо сыновей и дочь. Родители уделяли их воспитанию много времени, прививая детям любовь к Франции и гордость за героические страницы ее истории. "В семье, - пишет автор, - царил дух католицизма и патриотизма" (с.

15).

Шарль де Голль получил прекрасное образование. В иезуитском колледже, где он учился, воспитанники читали в подлинниках Гомера, Эсхила, Софокла, знакомились с трудами историков Геродота, Фукидида, Плутарха, философов Сократа, Платона, Аристотеля.

Серьезное внимание уделялось преподаванию французского языка и литературы, истории, в особенности истории Франции, географии, математике и немецкому языку. Юный де Голль увлекался поэзией и даже сам сочинял стихи. Уже в стихах семнадцатилетнего Шарля можно уловить предчувствие его дальнейшей судьбы:

"Я бы хотел встретить смерть, Как почет, Только в тот день, Когда слава придет" (с. 26).

После окончания колледжа де Голль решил посвятить себя военной карьере и поступил в знаменитое военное училище, основанное Наполеоном - Сен-Сир. Девиз этого учебного заведения - "Учиться побеждать" - был близок молодому человеку, и он проявил себя там с самой лучшей стороны. В 1912 г. де Голль выпущен стр. из Сен-Сира младшим лейтенантом и получил блестящую аттестацию: "Настоящий военный. Очень добросовестный и преданный своему делу. Командует спокойно и энергично. Будет великолепным офицером" (с. 33).

По окончании Сен-Сира де Голль был направлен в 33-й пехотный полк, находившийся в Аррасе, на северо-востоке страны, где служил под командованием полковника Филиппа Петена, будущего главы коллаборационистской власти во Франции. Де Голль был убежден, что цель его жизни - "совершить во имя Франции выдающийся подвиг" (там же).

В чине лейтенанта, а затем капитана он участвовал в Первой мировой войне, проявив себя как храбрый и умелый командир. После серьезного ранения, он попадает в немецкий плен, где, после нескольких безуспешных попыток побега, пребывает до конца войны.

Кстати, будучи в плену де Голль знакомится с будущим советским маршалом М.

Тухачевским.

Впоследствии он продолжает военную карьеру, и в 1919 г. уезжает в Польшу, где французские офицеры обучают польских военных, и принимает непосредственное участие в Советско-Польской войне, сражаясь в качестве командира батальона против 1-й Конной армии Буденного, за что получил польский орден "За военные заслуги".

Военная карьера де Голля складывается удачно, но не блестяще, как можно было бы предполагать, исходя из его способностей и достоинств. Некоторое время он преподает в Сен-Сире, а затем получает назначение в генштаб французской армии в Рейнской области.

Через некоторое время ему поручается командование 19-м егерским полком, а после его расформирования де Голль отправляется служить в генштаб французских войск в Сирии и Ливане. В начале 30-х годов он уже работает в Высшем совете национальной обороны и получает чин подполковника, в 1937 г. - чин полковника и назначение командиром танкового полка.

После начала Второй мировой войны де Голль уже командир бронетанковой дивизии.

Войскам под его командованием удалось успешно противостоять наступлению немцев под Абвилем. Но это был лишь частный эпизод в начавшейся войне с Германией.

Капитуляция Франции стремительно приближалась. В последнем французском правительстве, сформированном 5 июня 1940 г., Шарль де Голль получил пост заместителя военного министра. Одновременно ему был присвоен чин бригадного генерала. К этому времени ему было почти 50 лет...

Нельзя сказать, что довольно медленное продвижение по службе совсем не задевало самолюбия де Голля. Однако более всего его беспокоила судьба страны и ее армии. Еще до Первой мировой войны он изучает труды по военной истории, сам пишет и выступает с лекциями перед новобранцами и младшими офицерами на темы о патриотизме, по тактике боя и др. Даже находясь в плену, он выступает перед своими товарищами с лекциями "О войне", "О верховном командовании во время войны" и по другим проблемам (с. 39).

В 1924 г. де Голль публикует свою первую книгу "Раздор в стане врага", написанную на основе немецкой прессы, которую он изучал, находясь в плену. В своей книге де Голль рассматривает причины, которые привели Германию к поражению в войне 1914-1918 гг.

Среди них он называет самоуправство немецкого командования, плохую согласованность его действий с распоряжениями правительства. Наряду с рассмотрением конкретных событий автор поднимает важную проблему соотношения гражданской и военной властей, высказываясь за то, чтобы как в мирное, так и в военное время армия безусловно подчинялась правительству.

В дальнейшем де Голль продолжает писать статьи по военной тематике в различные периодические издания. Он становится известным в кругах французских военных специалистов. Однако многие из них не разделяют его взглядов. Это, кстати, было причиной того, что де Голлю отказали в месте профессора Высшей военной школы. В 1932 г. выходит вторая его книга - "На острие шпаги", в которой он изложил свой взгляд на роль армии и личности в истории. В одной из ее глав де Голль формулирует, какой должна быть сильная личность, способная оказать решающее влияние на развитие исторических событий. Этого человека, по его мнению, часто не понимают. "Но, - пишет де Голль, - лишь только события приобретают грозный оборот, приближается опасность, и дело общего спасения требует немедленной инициативы, готовности к риску, решительности, все сразу меняется, и справедливость вступает в свои права. Какая-то могучая волна выталкивает на передний край человека характера. Его советами пользуются, его таланты хвалят, и он становится нужным. Естественно, ему поручается труднейшая задача, главная роль, решающая миссия" (с. 63). Удивительно, но эти слова в точности предвосхищают судьбу самого де Голля.

В начале 30-х годов международная обстановка в Европе серьезно обостряется.

Французские войска выведены с левого берега Рейна, где они находились в соответствии с Версальским до стр. говором. К власти в Германии приходит Гитлер, начавший перевооружение страны. Де Голль прекрасно понимает, что Франция может снова оказаться объектом германской агрессии. Это понимали и в военном министерстве Франции, где разработали оборонительную военную доктрину, которая предусматривала создание на границе с Германией мощной линии военных укреплений, так называемую линию Мажино. Де Голль выступил с резкой критикой такой доктрины, считая, что в будущей войне решающее значение будут иметь механизированные и бронетанковые войска. Эта точка зрения была изложена им в следующей книге - "За профессиональную армию". "В четкой и лаконичной форме, - пишет М. Арзаканян, - он излагает проект предлагаемой им реформы и указывает, что Франции необходимо создать по крайней мере шесть линейных и одну легкую, полностью моторизованную дивизию, что будет означать серьезную подготовку к возможной войне" (с. 71). Во Франции де Голль был первым, кто предвидел решающую роль танков в будущей войне. Однако его книга не вызвала интереса у тех, кто отвечал за безопасность страны. Зато в нацистской Германии на нее обратили особое внимание. Прочитал книгу и оценил идеи де Голля и заместитель наркома обороны СССР М. Тухачевский.

Не встретив понимания в военных кругах, упрямый подполковник решил обратиться к влиятельным французским политикам. Он встречался с такими известными деятелями, как Бриан, Тардье, Шотан. Однако никто из них не оценил идеи де Голля. Единственным, у кого он встретил понимание, был Поль Рейно - впоследствии последний премьер министр Третьей республики. Он даже выдвинул в Палате депутатов проект закона "О немедленном создании специальной армии...", в основе которого лежали предложения де Голля. Однако этот проект был отвергнут депутатами.

Между тем события, происходившие в Германии, свидетельствовали о том, что мир в Европе будет недолгим. В 1936 г. немецкие войска оккупировали демилитаризованную Рейнскую зону. Германия начала массовое производство новейшей военной техники танков, самолетов, подводных лодок - и объявила о всеобщей воинской повинности. Все это вызывало глубокое беспокойство де Голля. В одном из своих писем он писал: "Все сейчас должно быть подчинено лишь одной цели: собрать вместе против Германии всех, кто готов противостоять ей, преградить ей путь к войне и, если она ее все-таки развяжет, победить" (с. 82).

Под словом "всех" он имел в виду и Советский Союз, договор с которым Франция заключила в 1935 г.

Вторая мировая война застала де Голля в армии. Однако на западном фронте военных действий не было вплоть до мая 1940 г. В начале этого года он направил 80 известным политикам и военным Франции меморандум, в котором вновь настаивал на необходимости принятия наступательной доктрины и активного использования бронетехники. "Эта война, - пророчески писал он, - может превратиться в самую распространенную, самую сложную, самую жестокую из войн, которые когда-либо опустошали землю" (с. 92). Однако и на этот раз де Голль оказался в роли Кассандры, пророчества которой никто не хотел слышать.

В последние месяцы перед заключением франко-германского перемирия французским премьер-министром был Поль Рейно. 6 июня 1940 г. он вызвал де Голля из армии в Париж и в качестве заместителя военного министра отправил в Лондон для переговоров с Черчиллем о предоставлении Франции военной помощи. Между тем германская армия уже продвигалась к Парижу. В этих условиях генерал де Голль предложил Полю Рейно организовать переезд французского правительства в Алжир и продолжить войну, опираясь на потенциал французских колоний. Однако входивший в состав правительства маршал Петен и главнокомандующий генерал Вейган выступили категорически против этого плана.

В эти трагические для Франции дни возникла фантастическая идея, авторство которой приписывают Черчиллю или Жану Моннэ, представителю Франции в Лиге Наций, миллионеру и инициатору всевозможных проектов совместной международной деятельности банков и крупнейших фирм. Речь шла о попытке удержания Франции в войне и использовании в этих целях ее колониальной империи и флота. Для этого предлагалось объединить Францию и Англию в одно государство с единым парламентом, гражданством, армией и колониями. М. Арзаканян считает, что это была французская идея. Однако вне зависимости от того, кого исследователи считают ее автором, практически все они сходятся в том, что такой проект был выгоден именно Англии, которая получила бы колоссальные дополнительные ресурсы в войне (и не только в войне) с Германией. Черчилль, естественно, против него не возражал. Удивительно другое: генерал де Голль одобрил этот проект, хотя трудно представить себе что-либо более противоречащее его стр. взглядам, чем такая перспектива для Франции. Однако этот план не был одобрен французским правительством, которое в день его обсуждения ушло в отставку. Премьер министром стал Петен, который не скрывал своего намерения как можно быстрее подписать перемирие с Германией.

Тем не менее генерал де Голль решил продолжать борьбу. Заканчивая описание этого периода его жизни, автор биографии приводит следующее свидетельство адъютанта де Голля - Жоффруа де Курселя: "Генерал сказал ему: "Я еду в Лондон. Вас это интересует?" Курсель ответил: "Да, но, наверное, есть более важные люди, отправляющиеся с вами?" И услышал спокойный голос де Голля: "Нет. Я один"" (с. 102).

18 июня 1940 г. генерал де Голль произнес по Лондонскому радио свой знаменитый призыв, в котором прозвучали слова: "Что бы ни случилось, пламя французского Сопротивления не должно погаснуть и не погаснет" (с. 106). Его поступок был настоящим подвигом. Ведь он действительно был один. Никто из известных французских военных и политических деятелей не примкнул к движению де Голля, объявившего себя главой "свободных французов". Англичане, приютившие у себя несколько правительств в изгнании, "спонсировали" это движение, однако не собирались особенно церемониться с его главой.

Постепенно к "свободным французам" стали присоединяться французские военные и гражданские лица, оказавшиеся за пределами Франции. Среди них были генералы Лежантийом, Кениг, вице-адмирал Мюзелье, полковник де Лармина, предприниматель Рене Плевен, дипломат Морис Дежан, журналист Морис Шуман и др. Генерал де Голль объединил в Англии французские добровольческие силы, создал военный орган управления ими и гражданский орган - Национальный комитет "Свободной Франции" (впоследствии Французский национальный комитет). "Казалось, генерал совершил невозможное, - пишет М. Арзаканян. - Он смог взломать собственную судьбу и судьбу родины и, действительно, поднял брошенное и растоптанное знамя Франции" (с. 114).

Правительство Виши приговорило де Голля к разжалованию и смертной казни. Генерал отнесся к этому равнодушно. Еще 26 июня 1940 г., через 4 дня после подписания франко германского перемирия, он заявил: "Франция воспрянет. Она станет свободной и победит.

В Империи, в мире, здесь в Лондоне французские силы формируются и организуются.

Настанет день, когда наше вновь выкованное и отточенное оружие соединится с оружием наших союзников. И мы вернемся с триумфом на родную землю. Мы воссоздадим Францию" (с. 109).

Сильная воля и несгибаемый характер де Голля проявились уже на этом, первом этапе его борьбы за возрождение Франции. Он стал вождем и неоспоримым лидером "свободных французов". Все они неукоснительно подчинялись его власти. Все законодательные акты писал только он, и только его подпись стояла на них. В своей книге М. Арзаканян приводит чрезвычайно яркую характеристику, которую дал де Голлю один из его соратников: "Очень высокого роста, монументального телосложения, с длинным носом над маленькими усиками, слегка убегающим подбородком и властным взглядом. Он казался намного моложе своих 50-и лет. Одетый в форму и головной убор цвета хаки, украшенный двумя звездами бригадного генерала, он ходил всегда широким шагом, держа, как правило, руки по швам. Говорил медленно, резко, иногда с сарказмом. Память его была поразительна. От него просто веяло властью монарха, и теперь, как никогда, он оправдывал одно из своих прозвищ - "король в изгнании"" (с. 122).

Постепенно к Свободной Франции начали присоединяться некоторые части Французской империи: Чад, Камерун, Конго, Полинезия, Новая Каледония, французские территории в Индии (Пондишери, Чардернагор, Карикал, Маэ, Янаон). Весной 1941 г. английские войска совместно с подразделениями "свободных французов" захватили Сирию и Ливан.

Однако для де Голля и его сторонников эта победа стала началом серьезных трудностей.

Организуя военные операции против Германии и ее союзников на территории французских колоний и подмандатных территорий, англичане и американцы (последние вплоть до 1942 г. сохраняли дипломатические отношения с правительством Виши) не собирались ставить в известность об этом генерала де Голля. С огромным трудом ему удалось добиться от англичан согласия на распространение власти Свободной Франции на Сирию и Ливан, а впоследствии и от американцев - на о-ва Мадагаскар и Мартинику. Все это сопровождалось тяжелыми сценами объяснений между генералом и Черчиллем. Автор книги приводит свидетельство близкого соратника де Голля - Жака Сустеля, который, по видимому, хорошо знал, как это происходило: "Черчилль и де Голль обладали несносными характерами... Когда они были солидарны друг с другом, то все шло хорошо.

Но как только между ними возникало несогласие, с них точно кожу сдирали. Они тут же начинали неистово спорить" (с. 132).

стр. Для того чтобы повысить авторитет Свободной Франции, де Голль направил ее представителей во многие регионы и страны: в США, Канаду, Латинскую Америку, Южную Африку. Особое значение придавал генерал поддержке его движения Советским Союзом, вступившим 22 июня 1941 г. в войну с Германией. Осенью этого года СССР признал де Голля главой всех "свободных французов", где бы они ни находились. В Москву приехала группа дипломатических представителей Свободной Франции во главе с Роже Гарро, а непосредственную связь Советского Союза с этой организацией осуществлял посол при союзных правительствах в Лондоне А. Е. Богомолов. "К концу 1941 г., - пишет М. Арзаканян, - Свободная Франция превратилась в достаточно действенную силу. "Свободных французов" было уже почти 50 тысяч человек, главным образом военных. Руководство голлистской организации сформировало их в три армии (наземную, воздушную, морскую), принимавшие участие в операциях союзников" (с. 137).

Как профессиональный военный де Голль прекрасно понимал, что основная битва в войне с Германией разворачивалась на советско-германском фронте. В связи с этим уже в одной из первых бесед с Богомоловым он заявил, что хотел бы, чтобы французы сражались против немцев вместе с советскими войсками, и предложил послать в СССР одну из своих моторизованных дивизий, находящуюся в Сирии. Однако этому помешало противодействие со стороны англичан, не желавших ослаблять союзную военную группировку в Сирии. Де Голлю удалось договориться с ними только о посылке на советско-германский фронт группы французских летчиков, из которых была сформирована эскадрилья "Нормандия" (впоследствии полк "Нормандия-Неман").

Конечно, это был скорее символический жест, но для генерала он был чрезвычайно важен, так как способствовал укреплению престижа Свободной Франции.

Вместе с тем де Голль предпринял еще целый ряд шагов в этом направлении. Речь идет о налаживании связей его организации с движением Сопротивления на территории Франции, которое активно развивалось и к концу 1941 г. превратилось во внушительную силу. Прекрасно понимая, что объединение сопротивления французов как вне, так и внутри страны значительно повысит авторитет его движения, де Голль решил взять под свой контроль этот процесс и "объединить разрозненные силы Сопротивления вокруг Свободной Франции" (с. 138). Как известно, значительная часть групп Сопротивления во Франции возглавлялась французскими коммунистами. Отвергая идеологию коммунизма, де Голль, тем не менее, высоко оценивал их мужество и самоотверженность в борьбе с фашистскими оккупантами.

В ноябре 1942 г. англичане и американцы нанесли по престижу де Голля и его организации, которая незадолго до этого была переименована в Сражающуюся Францию, новый удар. Их войска высадились в Северной Африке, на территории Алжира, являвшегося французской колонией, с целью нейтрализации военных соединений и администрации, верных правительству Виши. Генерала де Голля об этой крупной операции союзники даже не известили. "Де Голль понимал, - пишет М. Арзаканян, - что его пытаются отстранить от участия в важных событиях, его, единственного француза, призвавшего свой народ продолжать сражаться" (с. 155). Претензии на то, что только он и его организация представляют интересы Франции, раздражали и Черчилля и Рузвельта.

Было решено заменить его на более покладистую фигуру. Выбор пал на генерала Жиро, которого союзники назначили гражданским и военным главнокомандующим. На конференции в Касабланке в январе 1943 г. Черчилль и Рузвельт потребовали, чтобы де Голль подчинился Жиро. Однако де Голль, заручившись поддержкой созданного во Франции Национального совета Сопротивления и Французской коммунистической партии, решил бороться до конца. Предпочтение де Голлю перед Жиро выражало и советское правительство. Оно не хотело прямо вмешиваться в "дуэль" между двумя генералами, чтобы не вносить раздор в ряды партнеров по антигитлеровской коалиции, хотя при всяком удобном случае давало понять, что оказывает предпочтение де Голлю.

7 июня 1943 г. в Алжире был сформирован новый орган Сражающейся Франции Французский комитет национального освобождения (ФКНО). В качестве его председателей были назначены оба генерала, что не только не разрядило, но еще больше накалило обстановку. В одном из своих писем близким де Голль писал из Алжира: "Ты даже не можешь себе представить ту атмосферу лжи и обмана, в которую меня погрузили наши замечательные союзники и их здешние милые друзья. Нужно быть не из робкого десятка и думать только о Франции, чтобы не послать все ко всем чертям" (с. 170). И все таки де Голлю удалось и на сей раз выиграть битву за лидерство. "Де Голль, действительно, один начал принимать важные решения, на которые Жиро просто не был стр. способен, - пишет М. Арзаканян. - Однако сразу отстранить его от дел не удалось. Но бывший глава Сражающейся Франции нашел путь, следуя которому он смог это сделать.

Сначала де Голль с согласия Жиро назначил его главнокомандующим французскими военными силами, а потом уже вынудил оставить пост председателя ФКНО" (с. 175).

После этого де Голль стал единоличным председателем Комитета.

Де Голль прекрасно понимал, что его власть в некотором смысле страдает от отсутствия легитимности. Поэтому осенью 1943 г. в Алжире ордонансом ФКНО была учреждена Временная консультативная ассамблея - некое подобие парламента, в которую вошли представители организаций Сопротивления, бывшие парламентарии, делегаты от освобожденных территорий. Благодаря настойчивости и упорству де Голля, союзники вынуждены были все больше считаться с временной французской властью, которую он возглавлял. После освобождения Сицилии и Южной Италии была создана Консультативная комиссия по Италии в составе представителей США, Великобритании, СССР и ФКНО. Французские войска принимали участие в освобождении Корсики.

Однако на Тегеранскую конференцию, состоявшуюся 28 ноября - 1 декабря 1943 г., де Голля не пригласили, что вызвало серьезное недовольство с его стороны.

Генерал прекрасно понимал, что послевоенный мир ждут кардинальные изменения.

Коснутся они и Франции, в частности, ее колоний, население которых поддержало де Голля и его движение. Уже в начале 1944 г. на конференции в Браззавиле (Конго) по проблемам развития французской Африки генерал заявил, что основы отношений между метрополией и колониями должны быть изменены. Но это было делом будущего. Своей первоочередной задачей он считал создание на освобожденной территории Франции (то, что это произойдет в ближайшее время, де Голль не сомневался) новой системы административного управления. По его замыслу, вишистские префекты должны быть заменены региональными комиссарами из числа его убежденных сторонников.

И, наконец, наиболее серьезной проблемой для де Голля, не менее важной, чем отношения с союзниками, были отношения с ФКП, которая занимала главенствующие позиции в движении Сопротивления на территории Франции. Своей героической борьбой против гитлеровских оккупантов и их вишистских пособников она завоевала высочайший авторитет у французов.

В этой борьбе она потеряла более 70 тыс. членов. Недаром ее называли "партией расстрелянных". ФКП располагала многочисленными, хорошо вооруженными группами и представляла собой внушительную силу. Де Голль опасался, что коммунисты могут возглавить восстание французов против оккупантов, которое они планировали осуществить летом 1944 г., создав ситуацию, подобную "Парижской коммуне". Чтобы каким-то образом нейтрализовать их, де Голль постарался заручиться поддержкой некоммунистических организаций Сопротивления, включил коммунистов во Временное правительство, созданное 3 июня 1944 г. вместо ФКНО, и добился, чтобы вместе с англичанами и американцами в высадке в Нормандии, а затем и в Южной Франции приняли участие и французские соединения. Все это, несомненно, укрепляло его позиции. По просьбе ближайших сотрудников де Голля при освобождении Парижа союзники пропустили вперед бронетанковую дивизию генерала Леклерка. Однако, когда 24 августа эта дивизия вступила в столицу, ее "основная часть уже была освобождена патриотами" (с. 184). Но это не помешало де Голлю с триумфом пройти по улицам Парижа.

23 октября 1944 г. США, Великобритания и Советский Союз официально признали Временное правительство Франции. Для того, чтобы упрочить его позиции на международной арене, де Голль решил в договорной форме закрепить отношения с партнерами по антигитлеровской коалиции. Для этого он пригласил в Париж американского президента и английского премьер-министра. Рузвельт отказался от приглашения. Черчилль в Париж приехал, но вопрос о договоре обсуждать не стал, пообещав, что впоследствии Франции будет выделена зона оккупации в Германии. В результате генерал принял решение провести переговоры с СССР. Желание посетить Советский Союз он выражал еще в 1942 и 1943 гг. Однако тогда по разного рода причинам его визит в Москву не состоялся. В конце 1944 г. де Голль получил от советского правительства официальное приглашение посетить СССР. Франко-советские переговоры не были простыми. Они проходили с 2 по 10 декабря 1944 г., и за это время де Голль трижды встречался со Сталиным. Автор книги описывает впечатление, которое произвел Сталин на своего французского собеседника и приводит весьма нелицеприятную характеристику, которую де Голль дал ему впоследствии в своих "Мемуарах": "Сталин был одержим жаждой власти. Измученный боязнью заговоров, он был вынужден скрывать свое истинное лицо, жить без мечтаний, жалости, искренности, видеть в каждом человеке препятствие или угрозу" (с. 194-195). Тем не ме стр. нее он считал его большим политиком и позднее писал в телеграмме соболезнования по поводу кончины Сталина, что его имя "навсегда останется связанным с воспоминаниями о великой общей битве до победного конца" (с. 195).

В ходе переговоров выявились серьезные расхождения сторон по различным международным проблемам. Сталин отказался поддержать де Голля в важном для него вопросе о присоединении к Франции Рейнской области и о судьбе Рура, ссылаясь на то, что такой вопрос может быть решен только совместно с США и Англией. Однако главным препятствием на пути к подписанию договора стал "польский вопрос", поскольку советская сторона сделала согласие по нему условием заключения договора. Де Голль категорически отказался официально признать Польский комитет национального освобождения, на чем настаивала советская делегация, поскольку поддерживал польское эмигрантское правительство, находившееся в Лондоне. Тем не менее компромисс все-таки был найден, и 10 декабря 1944 г. Советско-французский договор о дружбе и взаимной помощи был подписан. Для де Голля этот договор был особенно важен, так как он стал свидетельством укрепления авторитета Франции на международной арене.

Большим разочарованием для генерала было то, что его, как представителя Франции, не пригласили ни на Ялтинскую, ни на Потсдамскую конференции, в ходе которых союзники согласовали условия послевоенного мира. Однако в решениях этих конференций был подтвержден статус Франции как великой державы и полноправной участницы антигитлеровской коалиции, хотя ее вклад в общую победу был несоизмеримо меньше, чем вклад других членов. Франция получила зону оккупации в Германии, стала членом Союзного контрольного совета по Германии, получила место постоянного члена Совета Безопасности будущей Организации Объединенных Наций (ООН). Ее представитель наравне с представителями США, Великобритании и СССР подписал акты о безоговорочной капитуляции Германии и Японии. Престиж Франции как великой державы был полностью восстановлен. И в этом была огромная заслуга генерала де Голля.

Территория Франции была освобождена от фашистских оккупантов в начале 1945 г., и де Голль приступил к проведению обещанных им ранее реформ. Не разделяя взглядов французских левых, он, тем не менее, понимал необходимость осуществления во Франции изменений, которые отражали бы новую обстановку в стране. Де Голль подписал закон о национализации, согласно которому в государственный сектор переходили важнейшие отрасли промышленности, банки, страховые компании. "Правительство, - пишет М.

Арзаканян, - провело ряд очень важных мероприятий в социальной сфере - восстановило профсоюзные свободы, увеличило в среднем на 50% заработную плату, утвердило оплачиваемые отпуска, ввело систему семейных пособий для многодетных матерей и страхования по болезни, беременности, старости. Впервые во Франции было предоставлено право голоса женщинам на общенациональных выборах" (с. 202). Была проведена чистка госаппарата от вишистов, возрождалась общественно-политическая жизнь.

На октябрь 1945 г. были назначены выборы в Национальное собрание страны, которое должно было разработать новую конституцию. По результатам выборов первое место заняли коммунисты, второе - партия Народно-республиканское движение (МРП) и третье - социалисты. Главой правительства был назначен де Голль. Фактически возрождалась старая многопартийная система с ее фракционной борьбой и постоянной сменой кабинетов, которая существовала во Франции при Третьей республике. Такая ситуация совершенно не устраивала генерала, не привыкшего, чтобы его решения оспаривались.

Тем более, что у него начались конфликты с новым парламентом как по составу правительства, так и по бюджету. В результате де Голль понял, что управлять страной в соответствии со своими принципами в такой обстановке он не сможет. 20 января 1946 г.

генерал объявил о своей отставке. "Моя миссия окончена, - заявил он, - потому что вновь возродился режим преобладания политических партий. Я его отвергаю. Но у меня нет средств помешать этому эксперименту, кроме разве установления сильной диктатуры, чего я не желаю и что, несомненно, кончилось бы плохо" (с. 215). Спаситель отечества в 55 лет стал частным лицом.

Несмотря на отставку, политика не перестала интересовать де Голля. Он внимательно следил за тем, что происходит в стране. Особенно его интересовало, на каких принципах будет строиться новая конституция Франции. Вскоре он выступил с собственным проектом, основная идея которого заключалась в том, что наибольшая власть в государстве должна принадлежать его главе как гаранту независимости. Однако новая конституция, разработанная Учредительным собранием, была основана на принципах парламентской республики, где вся власть сосредоточивается в руках палаты депутатов.

Эта конституция вступила в силу стр. 27 октября 1946 г. и стала основой Четвертой республики. Де Голль понимал, что страна возвращается к политической системе, которая чуть не погубила ее. Поэтому он решил бороться с ней, используя парламентские методы, но не путем создания своей партии, а объединения, которое представляло бы все слои французского общества. Официальное заявление о создании Объединения французского народа (РПФ) было сделано 14 апреля 1947 г. "Его цель - обеспечить, пренебрегая всякими разногласиями, единство нашей нации в ее стремлении к возрождению и преобразованию государства", - говорилось в коммюнике, посвященном этому событию (с. 227). Под знамена РПФ стали собираться сторонники де Голля, а активисты Объединения развернули широкую агитацию по всей стране. В результате на муниципальных выборах осенью 1947 г. Объединение одержало победу, опередив все партии и собрав 40% голосов. Де Голль назвал эту победу "триумфальной". Он уделял много времени организационному устройству РПФ и разработке его программы. Каждый месяц ездил по стране, выступая на митингах, съездах и пленумах. Как совершенно справедливо считает М. Арзаканян, "именно в конце 40-х начале 50-х годов окончательно сложилась идеология голлизма, которая стала крупнейшим идейно-политическим течением современной Франции" (с. 236).

Де Голль рассчитывал, что на следующих выборах РПФ удастся получить еще больший процент голосов, и эта победа позволит ему осуществить его планы создания сильной государственной власти во Франции. Однако на прошедших в июне 1951 г. выборах РПФ собрало только 22% голосов, что не давало Объединению возможности создать правительство без поддержки других партий. Де Голль был очень разочарован, поскольку надеялся на лучший результат. К тому же в рядах депутатов от РПФ начало возникать недовольство тем, что де Голль требовал от них "постоянной и безоговорочной оппозиции режиму Четвертой республики"(с. 248).

Помимо руководства Объединением де Голль много времени уделял своим "Военным мемуарам", которые задумал писать еще в 1946 г. и которые предварялись словами: "Я думаю, что Франция, лишенная величия, перестает быть Францией" (с. 228). Вместе с тем он внимательно следил за тем, как развивались события в Европе. Де Голль одобрил вступление Франции в НАТО и помощь по "плану Маршалла", но отнесся отрицательно к "плану Плевена", который предусматривал создание европейской армии и наднационального европейского командования, а впоследствии и Европейского политического союза. Генерал считал, что такая система европейской обороны будет в результате подчинена целям американской стратегии.

Между тем, несмотря на все усилия де Голля, РПФ теряло популярность и на прошедших в 1953 г. муниципальных выборах набрало всего 10.6% голосов. Надежды де Голля, которые он возлагал на Объединение, не оправдались. В сентябре 1955 г. он принял решение официально распустить его. Однако сторонники генерала заявили, что будут продолжать дело РПФ. Этот тяжелый для них период они позднее назовут "переходом через пустыню". Казалось, что пожилому политику в отставке уже не стоит строить планов на будущее. Однако "по его отдельным высказываниям и отрывкам из писем было ясно, - пишет автор книги о де Голле, - что он пока не распрощался с мыслью о возвращении в политику" (с. 266).

Между тем в середине 50-х годов у Франции возникла серьезная проблема, связанная с Алжиром, где под руководством Фронта национального освобождения (ФНО) началось восстание против французских властей. Руководство французской армии, которая постоянно терпела неудачи, обвиняло в них правительство, проявлявшее, по мнению военных, преступную нерешительность. Сторонники де Голля воспользовались этой ситуацией, чтобы привести его к власти. Они отправили в алжирскую столицу своих уполномоченных, которым удалось уговорить армейскую верхушку в Алжире поддержать де Голля, убедив ее в том, что только генерал сможет сохранить "французский Алжир".

События принимали трагический оборот. Франция оказалась перед лицом военного мятежа, который грозил перекинуться на метрополию. В этих условиях президент Франции Коти предложил де Голлю "сформировать правительство общественного спасения, которое смогло бы осуществить глубокие преобразования наших институтов" (с. 294). М. Аразаканян подробнейшим образом описывает эти судьбоносные для Франции дни и то впечатление, которое де Голль производил тогда на окружающих.

"Присутствующие отметили, - пишет она, - что он постарел, стал более грузным, волосы посеребрились сединой, тяжеловатые черты лица с возрастом сгладились, голос стал приглушенным. Журналисты увидели перед собой человека более покладистого, чем прежде. Если раньше он был высокомерным и чопорным, отличался безапелляционностью своих суждений, то сейчас стал осторожным и обходительным" (с.

286).

стр. Основной своей задачей после возвращения к власти де Голль считал возвращение Франции престижа "великой державы". Для этого надо было прежде всего решить алжирскую проблему. Он постарался убедить сторонников "французского Алжира" в солидарности с ними. Однако прекрасно понимал, что эту страну практически невозможно будет сохранить под властью Франции. Кроме того уже в первые месяцы своего пребывания у власти еще в качестве премьер-министра де Голль вступил в переписку с президентом США, премьер-министром Великобритании, канцлером ФРГ и другими главами государств. Особое значение он придавал диалогу с канцлером ФРГ Аденауэром, считая, что вековому соперничеству Франции и Германии необходимо положить конец.

Первым шагом на пути решения поставленных задач де Голль считал принятие новой конституции, которая давала бы ему возможность беспрепятственно проводить свои идеи в жизнь. Проект ее был представлен на референдум 28 сентября 1958 г. и получил одобрение французских граждан. Новая конституция предоставляла президенту Республики практически неограниченные полномочия. В одной из ее статей декларировалось право французских колоний на независимость. Принятие новой конституции стало началом Пятой республики во Франции. Сразу же после этого политические силы во Франции стали готовиться к выборам, которые прошли в конце ноября. Сторонники генерала создали к этому времени новую партию - Союз за новую республику (ЮНР), которая добилась на выборах огромного успеха. А 21 декабря 1958 г.

де Голль был избран президентом Франции на семилетний срок.

Последующие годы стали для де Голля временем чрезвычайно напряженной работы.

Восстановлению национального величия Франции он отдавал все свои силы, знания и опыт, накопленный за годы жизни. Генерал попытался расширить влияние Франции в структурах НАТО, где главную роль играли США и Великобритания, и добиться для нее доступа к принятию решений по использованию ядерного оружия. Однако эта попытка успеха не имела. Тогда де Голль заявил, что Франция создаст собственное ядерное оружие. Первые испытания его прошли уже в феврале 1960 г. во Французской Сахаре. В этом же году Франция предоставила независимость целому ряду своих колоний. Но алжирская проблема все еще не была решена. М. Арзаканян подробно описывает все сложности на пути ее урегулирования, бунт четырех генералов, покушения на де Голля, организованные Вооруженной секретной организацией (ОАС). Однако де Голлю удалось преодолеть все препятствия, и в 1962 г. были подписаны Эвианские соглашения, которые положили конец кровопролитной алжирской войне. Алжир становился независимым государством.

"Политика возрождения национального величия, - пишет автор, - предусматривала и превращение Франции в процветающую индустриальную державу. Президент считал, что достижение такой цели должно стать главной задачей правительства. "Народ без амбиций, - утверждал де Голль, - все равно что снаряд из дерева". Он считал, что необходимо поощрять развитие во Франции науки и техники, важнейших отраслей промышленности" (с. 314). При нем был введен новый "тяжелый" франк и рассматривалась идея возвращения франка к золотому стандарту.

Большое внимание уделял де Голль и европейским делам. Он одобрил вступивший в действие 1 января 1959 г. договор о ЕЭС. Но прежде всего его интересовало не экономическое, а политическое объединение стран "шестерки". Он ратовал за "европейскую" Европу, независимую от Америки. Долгое время де Голль противился принятию Англии в "Общий рынок" из-за ее тесных связей с США. Автор биографии генерала приводит его весьма красноречивые высказывания в адрес некогда приютившей его страны: "Наш исконный враг - это не Германия, а Великобритания. Начиная со Столетней войны и до Фашоды, она не переставала выступать против нас... Да, она была нашей союзницей в двух мировых войнах, но никогда не желала нам добра" (с. 358).

Внимание де Голля привлекала не только Европа, но также Азия и Латинская Америка. В начале 1964 г. Франция признала Китайскую Народную Республику. Генерал считал, что у этой страны грандиозные перспективы. В этом же году он посетил 10 стран Латинской Америки. "Настанет день, - заявил он по окончании поездки, - и страны, неприязненно относящиеся к господству двух гигантов (СССР и США. - К. З.), поднимутся, чтобы защитить собственную независимость. И этот день будет наш" (с. 375).

В 1965 г. заканчивался семилетний срок пребывания де Голля на посту президента. Новые президентские выборы прошли в декабре этого года, и результаты их были для него разочаровывающими: де Голль смог победить своего соперника Ф. Миттерана только во втором туре и то с небольшим перевесом. Второй президентский срок генерала был отмечен принятием сенсационного решения о выходе Франции из военной стр. организации НАТО, что вызвало негодование и непонимание со стороны других членов Альянса. Не менее негативно было встречено его стремление активно способствовать разрядке международной напряженности и сближению Франции с Советским Союзом на этом пути. Еще в 1962 г. де Голль высказался за включение СССР в единый европейский дом и выдвинул формулу "Европы от Атлантики до Урала". Летом 1966 г. де Голль был приглашен в Советский Союз, где во время десятидневной поездки посетил не только Москву, но Ленинград, Новосибирск, Киев и Волгоград, побывал на Байконуре, где присутствовал при запуске ракеты. Выступая в конце поездки, генерал сказал: "Что касается наших общих целей, то ими являются разрядка, согласие, безопасность, а в один прекрасный день и объединение Европы от края до края, равновесие и мир во всем мире" (с. 388).

Несмотря на то, что де Голль был профессиональным военным, он всегда осуждал агрессию. Когда Соединенные Штаты начали войну во Вьетнаме, он сразу же подверг критике их действия. А войну Израиля против арабских государств расценил как агрессию и наложил эмбарго на продажу оружия воюющим государствам.

Наступающий 1968 год не сулил Франции каких-то серьезных потрясений. Он начался со стычек полиции со студентами-леваками, которые требовали ликвидации устаревшей системы французского высшего образования. Власти не придали особого значения выступлениям студентов. Однако беспорядки продолжались, и ситуация начала выходить из-под контроля. Положение серьезно осложнилось, когда к студентам присоединились профсоюзы, объявившие 13 мая всеобщую забастовку, которая охватила всю страну.

Манифестации проходили под лозунгами "Десяти лет достаточно" и "Де Голль, до свидания". Правительству, которое возглавлял Жорж Помпиду, удалось договориться с профсоюзами, повысив зарплаты, пенсии и разного рода пособия. Майский хаос напугал многих французов, и на прошедших в июне 1968 г. выборах в Национальное собрание голлистская партия добилась небывалого успеха. Но на де Голля майские события повлияли самым негативным образом. Генерал утратил веру в свои силы и обвинял себя в происшедшем. Он решил уделять теперь больше внимания внутренней политике. Первым шагом на этом пути должна была стать реформа сената и новое районирование страны. Де Голль решил вынести эти вопросы на референдум и заявил, что в случае, если французы его не поддержат, он уйдет в отставку. 27 апреля 1969 г. большинство голосовавших высказалось против реформ, а на следующий день де Голль объявил о своей отставке с поста президента. Автор его биографии приводит слова, которые он произнес, покидая Елисейский дворец: "В сущности я не должен огорчаться, что все закончилось именно таким образом. Иначе, какие у меня были бы перспективы на будущее? Только трудности.

Они лишь ухудшали бы мнение обо мне как о персонаже, вылепленном Историей. А я бы напрасно истощал свои силы, потому что Франция в них больше не нуждается" (с. 412).


Главной в жизни де Голля после отставки стала работа над воспоминаниями, названными им "Мемуарами надежды". Но он смог написать только первый том из задуманных трех.

Де Голль скончался 9 ноября 1970 г., немного не дожив до восьмидесяти лет. На траурной мессе в память о нем, где присутствовали руководители 84 государств, президент Никсон сказал, что де Голль был последним исполином мировой политики. Автор биографии де Голля завершает свою книгу такими проникновенными словами: "Сегодня весь мир знает, что "самый знаменитый из французов" XX столетия - генерал Шарль де Голль.

Неутомимым созиданием на благо отечества он навеки вписал свое имя в анналы истории" (с. 425).

Книга М. Арзаканян "Великий де Голль" производит удивительное впечатление.

Насыщенная множеством малоизвестных фактов и содержащая глубокий научный анализ, она читается как увлекательный исторический роман. Во многом это зависит не только от личности самого де Голля, но и от отношения к нему автора. Книга написана прекрасным литературным языком. М. Арзаканян очень ярко описывает личную жизнь де Голля, членов его семьи, его вкусы, предпочтения и привычки, приоткрывая неизвестные страницы его биографии. Например, его трогательное отношение к младшей дочери Анне, которая была инвалидом от рождения. Некоторые мелкие неточности и шероховатости стиля не меняют общего впечатления от этой книги.

Хочется надеяться, что биография "великого француза" найдет у нас благодарного читателя и даст пищу для размышлений о том, что может сделать истинный патриот для возрождения своей страны.

Ключевые слова: генерал Шарль де Голль, Франция, французское Сопротивление, великая держава, голлизм, "единая Европа".

К. ЗУЕВА (k.p.zueva@gmail.com) стр. Заглавие статьи АЗИАТСКИЕ КОЛОССЫ НА ГЛИНЯНЫХ НОГАХ?

Автор(ы) Д. АБРАМОВ Источник Мировая экономика и международные отношения, № 1, Январь 2013, C. 119- ВОКРУГ КНИГ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 28.0 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи АЗИАТСКИЕ КОЛОССЫ НА ГЛИНЯНЫХ НОГАХ? Автор: Д. АБРАМОВ BARDHAN Pranab. Awakening Giants, Feet of Clay: Assessing the Economic Rise of China and India. Oxford University Press, New Deli, S.E., 2011.

Судя по потоку книг, с завидной регулярностью публикующихся как на Западе, так и в России, авторы которых отдают безоговорочную пальму первенства в перспективах экономического роста Китаю и Индии и связывают с их достижениями основные надежды на восстановление мировой экономики, поступь двух "азиатских колоссов" не остановить.

Явным диссонансом в практически сплошном потоке благостных публикаций выглядит монография профессора из Калифорнийского университета Беркли, ученого индийского происхождения - Пранаба Бардхана "Пробуждающиеся гиганты: колоссы на глиняных ногах" ("Awakening Giants: Feet of Clay")1. В последнее время опасения профессора Бардхана находят все больше подтверждений. Замедление темпов роста индийской экономики, которые в 2012 г. вряд ли превысят 7%, несомненно отрицательно отразится в социальной сфере. Не случайно премьер-министр Манмохан Сингх считает 9% экономического роста обязательными для устойчивой хозяйственной динамики своей страны на период до 2017 г. - как для создания необходимой инерции развития экономики, так и с целью купировать сохраняющиеся диспаритеты индийского общества. Не менее важны высокие темпы роста и для экономики Поднебесной, в то время как значение ее реального роста в годовом выражении опустилось ниже 8% (во втором квартале 2012 г. 7.6%. - Прим. Д. А.), вынуждая правительство к расширению пакета стимулирующих мер.

Последней из них стал внушительный проект развития автомобильных дорог КНР стоимостью 1.3 трлн. долл. сроком на пять лет. О проекте было объявлено в конце 2011 г., а недавно руководство Китая заявило, что его финансирование будет значительно расширено. Но способны ли эти две наиболее активно развивающиеся экономики за счет пересмотра приоритетов в сторону стимуляции внутреннего спроса и занятости сохранить высокие темпы роста и тем самым внушить надежды на спасение для экономик остального мира?

Примечательно, что для ответа на этот вопрос Пранаб Бардхан (как сам он предуведомляет читателя в Предисловии) смещает основной фокус внимания исследования с текущих проблем мирового финансового кризиса на насущные нужды обычных людей. Множество рядовых граждан Китая и Индии внезапно столкнулись с трудностями, продиктованными новым местом, которое в последние годы эти страны утвердили за собой в глобальном экономическом хозяйстве. Поэтому Пранаб Бардхан решил прежде всего проанализировать социально-политические и экономические вызовы, которые упустили из вида многие эксперты, а вслед за ними и мировые финансовые СМИ, зачарованные успехами экономик Китая и Индии.

После десятилетий относительного политико-экономического застоя две сверхкрупные страны, в которых проживает около 2/5 населения мира, за последние двадцать лет пережили быстрый экономический подъем, сосредоточив у себя более 1/5 мирового ВВП.

В последние годы рост экономик Китая и Индии стал заметно сказываться на благосостоянии и иных обстоятельствах жизни населения двух стран 2: рост среднего подушевого В названии труда Бардхана прослеживается аллюзия на библейское видение из книги пророка Даниила (2;

1-49), толкующего о незавидной участи внешне мощной империи Навуходоносора.

Прежде всего, это касается институтов здравоохранения, образования, а также сфер сервиса, рекреации и коммуникации, в том числе и информационно-технологической.

стр. дохода превысил 8% для КНР и вышел на уровень 4% в Индии. При этом следует учитывать, что не в последнюю очередь такой рост связан с беспрецедентно низким базовым уровнем жизни населения этих стран. В большинстве областей трудоемкого и энергозатратного производства, например, в обрабатывающей промышленности, сборочном производстве (в том числе и высокотехнологичной продукции. - Прим. Д. А.), в легкой промышленности и сфере услуг (в частности IT-услуг - аутсорсинга, разработки программного обеспечения, средств обработки деловой информации и т.д. - Прим. Д. А.) Китай и Индия добились весомых успехов не только по меркам развивающихся экономик, но и на общемировом уровне. Приобретение китайскими и индийскими корпорациями глобальных компаний или долей в них при умелом, но не всегда легитимном заимствовании передовых технологий способствовало ускоренному росту собственных производств. Бурное развитие финансового сектора в обеих странах и постепенное формирование порою весьма жестких, но вполне внятных и не подлежащих ситуативному пересмотру "правил игры" привлекло пристальное внимание инвесторов к их фондовым рынкам и существенно укрепило репутации обеих экономик.

С одной стороны, по утверждению П. Бардхана, все эти обстоятельства в последние годы способствовали тому, что в массовом сознании укоренились некоторые сомнительные положения, которые, благодаря постоянному тиражированию в зачастую односторонних отчетах СМИ, стали частью расхожих представлений о причинах экономических успехов двух стран и об исключительно положительном влиянии включения Китая и Индии в орбиту мировой экономики. С другой стороны, многие из значимых социально экономических контекстов, которые в действительности активно влияют на уровень благосостояния и качество жизни подавляющего большинства граждан Китая и Индии, по разным причинам ускользают от внимания неспециалистов и прессы, а ключевые проблемы остаются в тени успехов и достижений этих стран.

Прежде всего П. Бардхан напоминает, что Китай и Индия до настоящего момента в значительной мере остаются сельскохозяйственными странами. В Индии аграрный сектор приносит бюджету 17% ВВП, в Китае - 12%, не менее важно и то обстоятельство, что приблизительно половина населения двух стран непосредственно зависит от сельскохозяйственного производства. В Индии в этой отрасли занято более половины населения, в Китае - лишь немногим меньше (с. 43). Вопреки распространенному мнению, утверждает П. Бардхан, значительный вклад в сокращение бедности в Китае за последние тридцать лет был сделан не благодаря благоприятным последствиям интеграции страны в глобальную экономику, а опираясь на внутренние факторы, главным образом на рост производительности труда в сельском хозяйстве, где исторически сосредоточена массовая бедность. Позитивные изменения связаны со взвешенными государственными инвестициями в сельскую инфраструктуру и НИОКР аграрного сектора в начальный период рыночных реформ (1978-1993 гг.), с планомерными институциональными изменениями в организации сельскохозяйственного производства в дальнейшем и с более справедливым распределением прав на землепользование.

Преодоление бедности в Китае и Индии остается одним из наиболее острых вызовов для экономических и социально-политических систем двух стран, которые необходимо разрешить для выхода на траекторию дальнейшего устойчивого роста. Успех в решении этой проблемы для КНР, по мнению ученого, зависит от характера и динамики проведения государством реформ в целом - не только в экономике, но и в социально политической области. С одной стороны, грамотное долгосрочное планирование развития экономики Поднебесной на общегосударственном уровне в сочетании с элементами местной децентрализации создало благоприятную почву для роста предпринимательства.

С другой, - по мнению П. Бардхана, задача ликвидации бедности значительно усложняется в условиях глобализации, которая разнопланово и неравномерно влияет на доступность пакета социальных услуг, качество жизни и благосостояние граждан Индии и Китая, специфически включенных в общемировую систему разделения труда.

В случае Индии проблема представляется особенно острой: если взглянуть на ряд косвенных показателей, таких, например, как детская смертность, детское недоедание, число детей, бросивших школу, то эти данные окажутся беспрецедентно высокими (в некоторых случаях даже выше, чем в странах Африки южнее Сахары. - Прим. Д. А.).


Вместе с тем индийский опыт продемонстрировал, что вопрос преодоления бедности оказался неотделим от более комплексной проблемы - гигантского социального расслоения и неравенства между гражданами, отсутствия у них равного доступа не только к общественным благам, но и к социальным лифтам (с. 91, 92).

стр. Принимая во внимание крайне низкий усредненный базовый уровень благосостояния рядового индийца, сокращение масштабов бедности в Индии в последние годы было значительным и во многом изменило облик страны в целом, но не решило проблему окончательно. При этом процессы социального расслоения населения, по оценке Бардхана, носят нарастающий характер (с. 95). Увеличение пропасти социальных диспаритетов в равной степени остается актуальным как для Индии, так и для Китая, однако они в той или иной степени купировались бурным ростом экономик этих стран.

Дальнейшее поступательное развитие азиатских гигантов, заключает автор, невозможно без выполнения двух главных условий тесно связанных между собой: проведения назревших социально-политических реформ и преодоления коррупции. Его успешность будет в значительной мере зависеть от эффективности инвестиций в развитие человека, в систему реализации социальных обязательств государства, совершенствование инфраструктуры образования и здравоохранения (с. 109, 111).

Переходя к анализу производственного сектора экономики, П. Бардхан утверждает, что устоявшееся определение Китая как "мастерской мира" не вполне отражает состояние промышленности страны. Поскольку "мастерит" Китай до сих пор преимущественно изделия по чужим технологиям или просто собирает их, участие китайских компаний в распределении добавленной стоимости невелико (с. 9). С точки зрения добавленной стоимости (стоимости продукции за вычетом цены материалов и компонентов. - Прим. Д.

А.), Китай, вопреки распространенному мнению, еще не является производственным центром мира. Китай производит не более 15% добавленной стоимости мирового производства, в то время как на долю США приходится более 24%, а на Европейский союз - около 20%. На основании приведенных данных, справедливо замечает П. Бардхан, Китай до сих пор во многом остается скорее сборочным цехом мира, нежели мастерской.

Примечательно, что при этом индийский ученый не вполне учитывает необходимость принимать во внимание вектор и динамику развития экономики КНР. В действительности с ростом квалификации сотрудников китайских предприятий этот дисбаланс постепенно сглаживается, происходит активное заимствование, приобретение и разработка инновационных технологий и активное замещение низкорентабельных производств. В ближайшей перспективе Китаю предстоит столкнуться с необходимостью увеличения уровня оплаты труда и социальных гарантий квалифицированным сотрудникам. Уже и теперь следствием развития рынка труда Китая стал постепенный отток части наиболее массовых и низкорентабельных производств за пределы страны, преимущественно в страны Юго-Восточной Азии - Малайзию, Таиланд, Индонезию, Филиппины, а также во Вьетнам, Камбоджу и за пределы региона.

Реформирование сельского хозяйства, а позднее - расширение экспорта трудоемкой промышленной продукции подняло целый класс китайцев из пропасти бедности.

Подобное в меньшей степени относится к Индии, где экспорт наукоемкой и капиталоемкой продукции и IT-услуг сказался на уровне и стиле жизни довольно узкого слоя населения страны - ее среднего класса и пока лишь отчасти затронул наиболее массовые слои населения, готовящиеся влиться в него. Несмотря на то, что экономические реформы сделали индийский корпоративный сектор более динамичным и конкурентоспособным на глобальном рынке, его удельный вес в индийской экономике все еще относительно низок, поскольку, по разным оценкам, до 92% рабочей силы занято в сельском хозяйстве и "неофициальном" секторе мелкого и полукустарного производства.

Такое положение дел не только осложняет решение острейших социальных проблем, но и открывает небывалые просторы для злоупотреблений и коррупции. Можно сделать вывод, что, с учетом описанной выше специфики и с некоторым запаздыванием, Индия близка к повторению траектории развития КНР.

Согласно практически единодушному мнению мировых СМИ, сетует П. Бардхан, Китай и Индия стали примерами успеха либеральных рыночных реформ и реализации преимуществ глобализации, хотя для вдумчивого исследователя очевидно, что в вопросах приватизации, закрепления прав собственности, законодательного регулирования, бюрократической жесткости и коррумпированности обе страны во многом отклонились от экономико-правовой ортодоксии западного типа. В соответствии с часто цитируемым индексом экономической свободы американского фонда Heritage Foundation (http://www.heritage.org/), Китай и Индия отнесены к группе стран, описываемых как "по преимуществу несвободные экономики". Из 157 стран в 2008 г. Китай занял 126-е место, а Индия - 115-е.

Другая особенность, относящаяся в значительно большей степени к КНР, нежели к Индии, связана с предысторией реформ. Десятилетиями социалистическая экономическая политика, проявлявшаяся в различных формах и степени, но в обеих странах, сдерживала коммерческую стр. инициативу и предпринимательство (с. 4). В 1980-е годы произошел постепенный отход от идеологической конфликтности, а основания для противопоставления социализма с китайской или индийской спецификой и либерализма постепенно исчезли. Важно учесть и определенное позитивное наследие предшествующего периода. Можно с уверенностью говорить о том, полагает П. Бардхан, что предреформенный китайский социализм представлял собой сильную стартовую площадку для роста, учитывая имеющуюся прочную образовательную базу, отработанную систему здравоохранения, практически повсеместную электрификацию сельской местности, комплексную систему социальных гарантий, равных прав на землепользование и высокую долю занятости женщин в производстве. Помимо этого, роль государства в технологическом и инновационном развитии осталась в Китае традиционно существенной, что характерно для социалистического наследия, и способствовала положительной динамике роста экономики Поднебесной в условиях развивающегося рынка.

В отличие от Индии, где частный и корпоративный сектора являются динамичными точками роста в экономике, в КНР государственные компании остаются одними из наиболее успешных на глобальном рынке. Даже в наиболее известных частных китайских компаниях, таких как Lenovo и Huawei Technologies, структура собственности весьма запутанна, а границы прав государственного и частного управления размыты. Например, недавняя покупка Volvo Cars частным китайским автопроизводителем Geely Holding Group, которая получила большой резонанс в мировых СМИ, произошла при значительном участии средств государства3. Немаловажен тот факт, что влиятельные политические семьи управляют многими китайскими государственными предприятиями.

Есть веские основания полагать, что подавляющее большинство мультимиллионеров Китая являются родственниками или членами семей высокопоставленных чиновников Коммунистической партии (КПК). Благодаря высокому уровню частных накоплений китайских домохозяйств и государственных компаний, китайская экономика оказалась в состоянии позволить себе не вполне рациональные траты, подразумеваемые издержками "кланового" варианта китайского капитализма. В экспертном сообществе нарастают опасения относительно перспектив и траекторий дальнейшего развития Китая. Один из наиболее влиятельных экономистов китайского происхождения, эксперт правительства КНР Минксин Пей в 2006 г. опубликовал работу "Обратная сторона роста китайской экономики"4, в которой он откровенно поднимает вопрос о коррупции в Поднебесной и анализирует в этой связи факторы, препятствующие росту иностранных инвестиций в китайскую экономику. Минксин Пей оказывается во многом солидарен с оценками Пранаба Бардхана, утверждая, что без успешной политической реформы долгосрочная жизнеспособность социально-экономической системы Поднебесной вызывает сомнения.

В августе 2011 г. в своей речи премьер-министр КНР Вэнь Цзябао лично подтвердил важность грядущей политической реформы, что было широко отмечено за рубежом, но в значительной степени умалчивалось или ретушировалось в китайских СМИ5.

Значительных шагов в этом направлении до настоящего времени не последовало.

Остается надеяться, что передача власти от нынешнего главы государства Ху Цзиньтао его преемнику (ноябрьский XVIII съезд КПК) стимулирует назревшую реформу.

Пранаб Бардхан останавливается и на различиях в ходе проведения экономических реформ в Китае и Индии, сопоставляя успехи этих стран как в области промышленного роста, развития человеческих ресурсов, так и вложений в инфраструктурные проекты.

Автор приходит к заключению об отсутствии предпосылок, даже в долгосрочной перспективе, к сокращению отставания Индии от Китая по основным экономическим индикаторам. Главная тому причина - существенные отличия в развитии базовой инфраструктуры, включающей, например, доступность мощностей электроэнергетики 6, развитость сети автомобильных и железных дорог (с. 56, 57, 59). Еще в начале 1990-х годов эта разница была не в пользу Китая, однако за прошедшие два десятилетия он оставил Индию далеко позади. В течение последних 30 лет Китай 9 марта 2012 г. Geely Holding Group завершила сделку по приобретению Volvo Cars у компании Ford Motors, начатую в 2009 г. Большая часть денег на сделку была субсидирована муниципальными властями Поднебесной.

(По сведениям информационно-аналитической группы Auto Cosulting: http://autoconsulting.com/) См.: Minxin Pei. The Dark Side of China's Rise // Foreign Policy. February 17.2006.

См.: Chinese Media Ignore Wen Jiabao's Calls for 'Political Reform' // Epoch Times Staff. May 11. (http://www.theepochtimes.com/n2/china-news/chinese-media-ignore-wen-jiabaos-calls-for-p olitical-reform-56162.html).

Уже стали привычными блэкауты в Индии, которые по нескольку раз в год парализуют жизнь страны. Зачастую они приводят не только к значительным финансовым и имиджевым потерям, но бывают сопряжены и с гибелью людей. Блэкаут 30-31 июля 2012 г. стал крупнейшим в истории страны, он затронул больше 600 млн. человек в из 28 штатов, преимущественно на севере и востоке Индии.

стр. прошел путь от закрытой экономики с доходом на душу населения менее 250 долл. в год (1978 г.) к открытости мировым рынкам, где страна обрела статус второй по величине экономики (2010 г.), а доход на душу населения увеличился приблизительно в 10 раз.

Попытку разобраться в причинах постепенного отставания Индии П. Бардхан предпринял, отталкиваясь от неутешительного опыта модернизации железнодорожной сети страны.

Ученый приходит к выводу, что "на протяжении многих лет популизм индийской политики посеял настоящий хаос в области инвестиций" (с. 59). Пронизавшая индийскую политику и общественную жизнь система патрон-клиентских связей по сути парализовала возможность эффективных и динамичных реформ, крайне затруднила быструю отдачу от вложений в развитие инфраструктурных проектов и, как следствие, ухудшила инвестиционный климат в стране в целом. Немалую лепту в замедление роста государственных инвестиций в инфраструктурные проекты, по мнению автора монографии, вносит демографическая проблема. Индия в значительно меньшей степени, нежели КНР продвинулась на путях ее решения, что не может не сказываться на экономике, увеличивая показатели роста числа граждан недееспособных возрастов, что в свою очередь приводит к снижению налогооблагаемой базы и росту социальных издержек, а также к падению уровня накоплений индийскими домохозяйствами.

Проблему увеличения добавленной стоимости от своих вложений Индия пытается решать за счет развития высокотехнологичного и высокорентабельного IT-сектора, инновационных областей промышленности: электроники, передового машиностроения, аэрокосмических исследований, стимулирования рынка услуг аутсорсинга и роста общего уровня квалификации персонала. Перечисленные точки роста инноваций сформировали прекрасную международную репутацию страны, повсеместно стало принято упоминать о новом индийском "чуде Бангалора"7. Вместе с тем общее число населения, занятого в этом передовом секторе индийской экономики, составляет менее 0.5% от всей рабочей силы страны. В абсолютных цифрах занятость в областях, связанных с инновациями и передовыми IT-технологиями, не дотягивает до 1 % от общего числа трудоспособного населения Индии. При такой незначительной емкости данная сфера пока не в состоянии преобразить индийскую экономику. С одной стороны, IT-сектор представляет собой динамичную точку роста экономики страны, способствует формированию современных инновационных и образовательных центров, передовых высокотехнологичных городов кластеров, меняющих массовое общественное сознание, культуру потребления и рекреации, задающих современные паттерны для остальной части индийского общества.

С другой стороны, в последние годы о проблемах, вызванных неравномерностью роста экономики, анклавном характере ее модернизации, коррумпированности чиновников и нарастании иных острых социальных противоречий, заговорили не только индийские ученые и общественно-политические лидеры, но и известные индийские литераторы8, духовные учителя-гуру9. Вместе с тем несомненны и успехи индийской модернизации. В стране успешно развивается сектор фармацевтической промышленности, индийские университеты и сфера образования в целом переживают очевидный расцвет, высокими темпами растет автомобильная промышленность, в частности сектор производства запчастей. Происходят постепенные, но весьма заметные преобразования аграрной промышленности, что способствует увеличению доходов и занятости населения как раз в сельских районах страны, где это жизненно необходимо.

Некоторые выводы П. Бардхан соотносит с опытом экономической либерализации России 1990-х, негативные последствия которой, по его мнению, были своевременно учтены руководством КНР (с. 5). При этом система пятилетнего и более долгосрочного планирования существует до настоящего момента и успешно применяется в экономических моделях развития Китая и Индии, что служит прочной основой для их инновационной политики и устойчивого роста. С начала Бангалор - крупный город и административный центр на юге Индии, штат Карнатака, крупнейший в стране научный и индустриальный центр, выпускающий продукцию машиностроения, электроники, аэрокосмической отрасли, телекоммуникационного оборудования и оборонной промышленности. Кроме того, Бангалор часто называют "индийской силиконовой долиной" за большое количество компаний, связанных с информационными технологиями.

Аравинд Адига был удостоен Букеровской премии 2008 г. за свой дебютный роман "Белый тигр", в котором в форме писем к лидеру КНР Вэнь Цзябао автор создал яркую палитру общественной жизни индийских низов в попытке описать "чудо Бангалора" таким, каким оно видится изнутри, глазами "нового индийца". См.: Aravind Adiga. The White Tiger. L., 2008.

Вспомним хотя бы о движении Анны Хазаре, начавшемся как протест против проявлений коррупции в штате Махараштра, но всколыхнувшем в минувшем 2011 г. всю Индию. См.: Всеиндийское антикоррупционное социальное движение духовного учителя гандистского толка и общественного активиста - Анны Хазаре (http://www.civilsocietyonline.com/).

стр. 2000-х годов и до последнего времени Китай оставался единственной страной, ежегодно демонстрировавшей двузначные темпы роста. В разгар глобальной торговой экспансии 2002-2007 гг. экспорт (в выражении добавленной стоимости) составлял лишь чуть более 15% роста ВВП, тогда как внутреннее потребление значительно уступало этой доле10.

Существенный дисбаланс торгового сальдо Китая не преодолен до настоящего времени из-за постоянного увеличения экспорта. Притом основным его стимулом, по сути, остаются внутренние инвестиции, увеличивающиеся из-за избытка дешевой ликвидности, хотя и прямые иностранные инвестиции для Китая играют существенную роль в экономике. В настоящее время наблюдается замедление темпов роста экономики Поднебесной, в какой-то мере спровоцированное самим руководством КНР, пытающимся избежать ее "перегрева". Оно вполне вероятно сможет быть, хотя бы отчасти, компенсировано за счет роста внутреннего спроса, а также укрепления курса национальной валюты - юаня.

Возможно, иногда в своем желании пересмотреть "общие места" и развенчать мифы в отношении двух азиатских колоссов Пранаб Бардхан заходит слишком далеко. Его критика моделей развития Китая и Индии, в том числе перспектив их дальнейшего роста, вызывает ассоциации со статьей известного американского экономиста и публициста Пола Кругмана11, опубликованной в 1994 г. в журнале Foreign Affairs и "разоблачающей миф азиатского чуда". В ней Кругман предупреждал, что так называемое новое азиатское чудо не более чем миф и в нем "больше пота, чем вдохновения". Однако, как мы убедились, несмотря на то что ряд экономических потрясений существенно затронул Азию, начиная с кризиса 1997 г., тем не менее, подъем экономик Китая и Индии оказался отнюдь не мифическим.

Впервые изданная в 2008 г., монография Пранаба Бардхана не утрачивает своей актуальности, что подтверждает ее очередное переиздание. Написанная прекрасным литературным языком, книга индийского экономиста ставит перед читателем неоднозначные и сложные вопросы. Она предоставляет богатейший материал для исследователя, заинтересованного в критическом и беспристрастном анализе двух азиатских столпов современной мировой экономики, в прогнозировании перспектив их среднесрочного роста и ресурсов для долгосрочного развития в широком контексте их внутренних социополитических проблем. Не менее насущна и другая задача, которую пытается разрешить П. Бардхан;

она заключается в попытке преодоления социоэкономических и - шире - социокультурных иллюзий12, устойчивых мифов, сформировавшихся в восприятии роли Китая и Индии в обстоятельствах глобализации.

Ключевые слова: азиатские гиганты, Китай, Индия, проблемы развития, мировой экономический кризис, социальное измерение экономики, коррупция, протекционизм, клановый капитализм, меры по стимулированию экономики, борьба с бедностью, инновационная политика, феномен Бангалора.

Д. АБРАМОВ (dmitryabramov@mtu-net.ru) См.: Bosworth B., Collins S.M. Accounting for Growth: Comparing China and India // Journal of Economic Perspectives. 2008. V.22. N 1. P. 45-66.

См.: Krugman Paul. The Myth of Asia's Miracle // Foreign Affairs. 1994. Nov/Dec. P. 62-79 (also available from http://www.foreignaffairs.com/articles/50550/paul-krugman/the-myth-of-asias-miracle).

См.: Плютто П. А. Концепция аутентичного мифа и анализ социокультурных иллюзий. М., 2009.

стр. Заглавие статьи ОЭСР В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ: МУДРЕЦЫ ИЗУЧАЮТ СЛОНА Автор(ы) А. КУТЕЙНИКОВ Мировая экономика и международные отношения, № 1, Январь Источник 2013, C. 125- ВОКРУГ КНИГ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 9.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ОЭСР В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ: МУДРЕЦЫ ИЗУЧАЮТ СЛОНА Автор: А.

КУТЕЙНИКОВ P. CARROL, A. KELLOW. The OECD: A Study of Organizational Adaptation.

Cheltenham, Northampton, "Edward Elgar", 2011, 254 p.

Обладающие изрядным чувством юмора профессора Университета Тасмании П. Кэррол и Э. Келлоу начинают свою книгу об Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) с притчи о том, как слепые мудрецы пытались понять, что такое слон (с.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.