авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«ПРОГРАММА РАЗВИТИЯ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ КАМЧАТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ВИТУСА БЕРИНГА НАУЧНО-ИССЛЕЖОВАТЕЛЬСКИЙ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Раньше такого не было. Это где-то началось с семьдесят второго - семьдесят третьего года. Не знаю даже от чего это. Уже и внешне по ней заметно, что она больная. Рукой так проводишь, и пупырышки чувствуются. Эта рыба непригодна.

[Игнатьев Владимир Павлович, 1943 года рождения, родился и проживает в селе Кавалерское] 4.3.2. Традиционные способы добычи рыбы - Камчадалы они в верховьях рек, так вот они ловили рыбу ма риком. Марик это такое приспособление: берется длинный шест, тальниковую палку срезают, один конец немного заостряют, вот здесь насквозь делается отверстие, ниже делается небольшая ложбиночка, углубление, и сюда ставится марик, протягивается ремень сыромятный и здесь вот так завязывается. Кончик марика затачивается остро-остро, как иголочка, человек стоит на мосту, шест где-то три-четыре метра. Когда рыба идет, тогда речки чистые были (были!). Сейчас дорог понаделали все, и вода стала мутная, а раньше вода через травы проходила и очищалась. Мы всегда эту рыбу видели, видели, как она плывет. И вот мы стоим, смотрим. Рыба идет, подводишь осторожно марик и ударяешь.

Когда мариком рыбу ударяешь, она прокалывается, и какой-то ку сок заостренная проволока цепляет. И так рыба держится на ма рике, и потом ее вытаскиваешь и все. А потом просто подымаешь марик, и рыба выпадает. Я помню, и на удочку раньше ловили, лови ли, зимой, сетей же не было. Или крючок обыкновенный.

[Евдокимов Виктор Алексеевич, 1935 г.р., родился в с. Апача, проживает в пос. Усть-Большерецк] - Камчадалы, кто ловил рыбу мариком, они в солнечный день, чтобы рыбу видно было (вся речка от солнца блестит) так вот делали: брали вот так две жердины, а на них прутья, а наверх – шеломанник, а это делалось для того, чтобы видимость была луч ше, тогда получался такой навес. Шеломанник - безобидная трава, она не вызывает каких-то отравляющих веществ.

Раньше ведь не было никакой необходимости, гадать, какая бу дет в этом году рыбалка. Рыбалка всегда была хорошая. Бывало чуть больше, чуть меньше, но это чуть было настолько незначи тельным, что не было необходимости гадать, конечно, не было такого ажиотажа. Вот ставили рыболовные запоры. Вот на ча вычу и на весеннюю нерку ставятся запоры, полностью протоку загораживали, потому что вода высокая половодье, перегоражива ли реку полностью, а вот когда горбушу ловили для собак, тогда на большой реке отгораживали часть всего-навсего.

И вот рыба как вдоль берега идет и вот она уперлась в загородку и все, там заго родка делалась: вот от берега загородили часть, а рыба идет по лосами вдоль берега. Этот запор был самый простецкий и вот ры ба упирается, а здесь делалалась тальниковая решетка, позднее пиленная, а раньше вообще была ломанная, загораживают так, а решетка эта была связана веревочками. Все палочки, каждая па лочка к палочке была привязана веревочками, их переплетали так, завязывали, переплетали, завязывали, переплетали, Ставили запор против течения, течение давит на это приспособление, это назы вали отол, его камнями приваливали большими. Это как бы карман из деревянных реек все делалось вообще без гвоздей, а здесь вот прямо в стенке делались вот такие окна и они как бы открывались.

Вот, и в эти окна рыба выходила. Рыба в это окошечко залазила, ей деваться некуда, так вот она туда ткнется, туда. Рыбы было столько много, что вот эту кормушку набивало полностью, и еще падала через верх. А когда на речке, на протоке ставили запор, то полностью перегораживали, ставили тоже загородку, заслон та кой, а дальше шла круглая морда такая, из реек, к концу реечки под углом сходились, когда рыба набивается сюда, эти веревочки раз двигаются. Вот она зашла в морду сюда эта рыба, набилась, даль ше ей деваться некуда, отсюда из морды, пришли и потом ее из этого накопителя вычерпывают. Морду эту поднимали и потом из нее рыбу выбирали.

[Пенизин Алексей Артемонович, 1943 г. рождения, родился и проживает в селе Тигиль] - Я вот вспоминаю, как баты делали. У нас мастер был Николай Гаврилович, мы –то пацаны вокруг бегали, а он, значит, сидит и забивает шпильки такие деревянные. «Николай Гаврилович, а зачем вы в дерево палочки забиваете, ведь вылетят, и дырки будут в ба те?» А он нам объяснил: «Это, говорит, ребятки, мета». Это он забивал, чтобы знать, не ошибиться, какую толщину стенки де лать, чтобы неперестрогать. Изнутри –то как узнаешь, какой толщины мета, так он эти шпильки вбивал. Как до шпильки дошел – все – больше строгать не надо, иначе стенка бата тонкой будет.

«А шпильки то эти будут стоять столько, сколько бат будет хо дить» А дерево как искали на бат! Ведь годами. Делали баты из тополя, ходили, искали. Уже все знали, что из этого дерева будут бат делать. Я из детства помню фразу «где бат растет». Все по нимали, где это. В Апаче делали баты. Я весь этот процесс видел, как вырубают, как сверху обделывают, потом, как внутри выстру гивают, разводят палками, потом внутрь наливают воду, грели на костре эти камни, в эту воду кидали, распаривали дерево. Сначала –то корпус ровный, а потом все вырубают, вырубают, а бат –то он разведен, так вот они поставят основу бата, и воду наливали и кидали горячие камни, так бат парится. Вот когда бат распарит ся, делали распорки, сначала небольшой величины распорки стави ли, чуть –чуть развели, все – успели, потом, камни вытаскивают, опять камни нагревают, опять закидывают. И вот когда до нуж ного размера рейки доведут, тогда уже сушат. Бат долго служил, бат мог прослужить кому-то и всю жизнь. Бат долго служил, но его берегли, конечно, сушили, на зиму ставили.

[Запороцкий Иван Андреевич, 1935 г. рождения, родился и проживает в селе Апача] - А первая рыба приходит в мае. Первая чавыча. Рыбу первую ждут. Если только один поймал. То уже весь совхоз знает, что рыба пошла. Если в Октябрьском или в Апаче кто поймает, то уже в совхозе все знают что рыба пошла, поймали. Гонцы, как они их называют. Первая рыба, когда идет, то это гонцы. Потом уже за ними основная рыба идет. И так каждый вид рыбы.

[Черемухина Елена Павловна, 1939 г. рождения, родилась и проживает в с. Кавалерское] - Нерка и красница на вид мало чем отличаются, а вот по вку совым качествам – сильно. Вкуснее-то, наверное, летняя – красни ца. Весенняя - это нерка, у нее мясо такое …более крутое. А у красницы мясо понежнее. Чавыча и нерка первые идут, почти в одно время. Нерка – то идет в Начикинское озеро, в нерестилище., а Красница здесь у нас нерестится по всем речкам.

[Воронько Александра Петровна, 1944 года рождения, родилась в с. Кавалерское, проживает в пос. Усть-Большерецк] - В ноябре всегда проводился праздник нерпы. Заранее готовят, убивают нерпу, чтобы у ней детеныш был, готовятся. С лета су шат иван-чай, потом как-то делают: вот стебли разрезают, по том мякоть вынимают и как бы прессуют, и как пастила получа ется только потолще. А потом уже праздник. Вот брусника, шик ша, морошка, голубица все это смешивается, вот потом нерпу ва рят, и с утра начинается праздник. Там делается что-то типа пропеллера из шкуры нерпичий ремень и люди начинают тянуть тянуть, чтобы он лопнул. Через некоторое время этого нерпенка сжигают и это для того чтобы удачная охота была.

Сейчас там на Севере пьют все и мухоморы любят очень... да же молодые. Раньше ведь только старики мухоморы ели, а моло дежи ничего такого не разрешали, А сейчас все повально. Питье ведь не каждому доступно.

Шкура у нерпы очень хорошая и торбаза шили и на подошвы нашивали, на ремни хорошо тоже. Нерпичье мясо тоже основной продукт.

У меня родители в табуне работали и вот мы ложились, и мать нам всегда сказки рассказывала, долгие-долгие, такие длинные..

гораздо длиннее, чем русские. И про Кутха, и про ворон, и про лису, про мышат.

Раньше на Усть-Вывенке был тоже такой мощный рыбозавод Корфский и вот когда я приехала, он года три не функционировал.

А на рыбозаводах сильно обманывают. И едут из Петропавловска туда на заработки, там же такой рыбный год. А на следующий год здесь будет рыбный год. Год там рыбы полно, год здесь рыбы пол но (Усть-Большерецкий район). Вот в этом году у нас мало рыбы. А сейчас, наоборот, там на восточном побережье рыба. И очень много народу, и сестра говорит рыба идет. До Вывенки только от Тиличек добраться можно катером или вот на лодке, и то страш но на лодке, там можно перевернуться, устья плохие, В ясную по году еще можно, а в плохую то или на берег как десант выкиды ваться, или пешком. Там даже зимой у нас пешком ходят. Утром рано с Корфа выходят это летом ну хорошо идти если, то к обеду, и даже к вечеру можно добраться до Вывенки. Там же еще дорогу надо знать. А вот с Корфа выходишь там еще угольный разрез, можно отдохнуть, потом уже Усть-Вывенка и там уже на лодке переправляешься.

Если ты хороший хозяин запасов на зиму всегда хватало, и даже мы раздавали. Помню, отец постоянно раздавал, как свежая уже пойдет. Родители хорошо рассчитывали. Сколько куда уйдет. И если оставалась то раздавали. Вот у нас была соседка бабка Дарья, у нее как получилось своих двое детей и еще шестерых она взяла на воспитание. Вот помогали все ей. Раньше вообще друг другу все хорошо помогали. Тогда же и мясо не килограммами, а тушами привозили по нескольку туш. Но и сейчас помогают, но у же не так много, по возможности нужен. Надо же и себе оставить.

[Мулитка Мария Нестеровна, 1961 г.р., родилась и проживала до настоящее времени в с. Вывенка, наст. время проживает в пос. Октябрьский] 4.3.3. Традиционные способы переработки и хранения рыбы - Камчадалы, помню, закладывали в ямы рыбу собакам, я тоже в этом участвовал. Камчадалы делали ямы такие большие, самое малое, я так вспоминаю, самая малая ямка вмещала 5 тысяч рыбин – горбуш, а так в среднем ямы вмещали около семи тысяч рыбин.

Закладывались из расчета тысяча рыбин на собаку. А в упряжке восемь – десять собак. Вот, когда яму вырывали, брали вот этот шеломанник, холодные пучки, втыкали вокруг, вершинами вниз, и таким образом яму устилали, листья широкие такие, так вся яма и устилалась вот этой травой, и тогда уже начинали эту рыбу туда закладывать, бросали прямо живую рыбу. Вот рыбу если чем-то не присолить, она кашей такой делается, а вот если бросить на та кую яму хотя бы два килограмма соли и потом открываешь яму, а рыба цельная, не расползается. И вот прямо берешь ее цельную.

Ямы иногда старые использовали, если вода не размоет. Бывало, использовали и старые ямы, бывало, рыли новые. Вот когда уже заложили, шеломанником закрыли сверху хорошо и слой земли свер ху насыпают. И потом несколько дней ходят и смотрят. Рыба же в яме проседает, так вот смотрят, чтобы не было щелей, потому что если мухи проникнут туда, то там яйца отложат, там черви заведутся и все съедят. Надо, чтобы в яму мухи не проникли, и спе циально за этим следили, сверху водичкой в некоторых местах по ливали и мазали как глиной, затирали. Так раньше многие делали.

[Смирнова (Зеленкова) Галина Андреевна, 1956 г. рождения, родилась и проживает в пос. Верхнее Хайрюзово] - Ну, на зиму рыбу солили, балык делали. Порежут, почистят и солью пересыпят. Мы солили вот на семью, у нас семья большая была, мы солили сто двадцатикилограммовую бочку рыбы пласти нок. Головы отрезали и солили только пластинки без костей. Без костей солили эту бочку и нам на зиму на семью хватало. А нас в семье было пятеро детей, да двое взрослых. И коптили, помню. Ба лык вот накоптят и на чердак вешают, и зимой мать кричит:

«Поди, достань рыбу!»

Рыба всегда на вешалах висела, чтобы мыши не попортили.

Вот, помню, под крышей в сарае все вот так завешено. Корова у нас была, она до того этот балык любила, язык у нее чуть ли не на метр вытягивался. Она вся вытянется и все-таки достанет: ста нет и жует.

На севере этих мышей было – жуть. Мыши и в сумки залазили, крыса никогда в сумку не залезет. Но кошек держали, кошки гоня ли.

[Слободчикова Людмила Иосифовна, 1943 г.рожения, родилась в селе Утхолок Тигильского района, проживает с. Ковран] - Вот мы всегда, как только рыбу поймаешь, сразу рыбу убива ли. Нельзя, чтобы рыба долго мучилась. Если рыба долго мучается у нее даже мясо по вкусу другое. Мы вот как рыбу на берег выта щим, сразу ее тюк по голове, она сразу окаменевает.

Самое главное это научиться пластать рыбу. Я помню совсем маленький бы, все бегал, бегал, смотрел. Как же они пластают, да так красиво. Взял рыбину, мне, наверное, лет шесть всего было и начал кромсать ее, уж так старался, всю кусочками изрезал. Батя говорит, ты что сделал: «Да я вот хочу научиться пластать». А я своим маленьким ножичком, тогда-то не понимал, что надо, пре жде всего, иметь хороший нож, прежде всего. И одним махом, чтобы не было никаких заездов, зазубрин, чтобы получилась пла стиночка ровненькая-ровненькая. Это самое настоящее искусство.

И жабры надо правильно вытащить, для этого навык надо иметь хороший. Надо так отделить мясо от костей, чтобы и мясо на костях не остались и кости в пластине не остались. Надо, чтобы лезвие на пределе прошло. Надо чтобы ножичек исключительно был отточен. Ножик должен быть удобным, широким. А руки-то сколько резали, чуть не так резанул, и все, у меня так меточка ос талась на всю жизнь.

[Соколов Владимир Максимович, 1943 г. рождения, родился в селе Сопочное Тигильского района, прож. в пос. Усть-Хайрюзово] - Я вот помню, раньше не было столько соли, чтобы всю рыбу засолить. И вот соль привозили и продавали, но всем не хватало. Я помню, у нас крыша была и два ряда жердей. Разделывали рыбу и вешали сушить без соли. Ее просто мочили в тузлуке, чтобы мухи не садились, это была юкола. И мы ее ели. Икру также сушили на зиму и себе и собачкам. И вот летом брали холодную пучку, сте бель, шеломанник, так вот мы с икрой сушеной ели холодные пучки.

Осенью всю эту рыбу сушеную переносили на чердак вешали вот так рядами.

Чертыхан – это вот от истыков икру отделяют, мешают с со лью и корень саранки бело туда и все это запекали. Но мне не нра вилось, а мама любила. Она у нас очень все рыбное любила. Из рыбы ведь очень много блюд. Мы жили плохо., вот мама утром встанет, накрутит фарш, наделает рыбные большие галушки, отварит. Вот и детям в школу давала. Так вот мама галушки рыбные отварит с клецками и дает. И пироги делала. Так что рыба не надоедала. В рыбном пироге особенного –то ничего нет, просто надо тесто хо рошее сделать, нижний слой – недоваренный рис, именно недова ренный. Самый вкусный рыбный пирог с чавычей. Чавыча она жир ная. И когда поверх риса рыбу накладываешь и запекаешь, то этот рыбий жир впитывается рисом, но жидкость все время попадает на тесто. Рыбный пирог делают закрытый. И вот вилку макают в масло и протыкают часто-часто, чтобы пар, рыба же там ва рится и образуется пар, так вот, чтобы пар не пузырил тесто. А сейчас посмотришь, у молодых то вздуется рыбный пирог, то трещинами пойдет. Что такое? «Не знаю…» «Так ты же его не протыкала, надо часто-часто протыкать».

[Борискина Галина Артемоновна, 1931 г.р., родилась в с. Тигиль, проживает в Петропавловске-Камчатском] - Раньше ведь холодильников не было, так вот осенью на крышу забрасывали снег и потом ловили кижуч осенний, поздний, и завали вали опять же снегом, и так на крыше рыба и замерзала, и ничего с ней не было, не пропадала. И вот сколько мороз был, столько мы свежим кижучем пользовались, так вот топором и отрубали кус ком замерзшую рыбу. а где кровь на снегу запеклась, так там воро ны потом клевали, а так ни крыс, там ничего не было. Для замороз ки кижуч ловили где-то в ноябре, это кижуч уже побитый, лоща вый, мясо уже у него не красное, а розовое и на корм собакам рыба иногда шла. Но перед тем как рыбу эту замораживать все головы рыбьи отрубали, а уж только потом на крышу и в снег, И потом из рыбы этой котлеты делали долго-долго. До февраля. Точно. Это на крыше дома.

Вот в Быстринском районе, там же река Камчатка, там рыбу поймают и сто двадцать километров везут в бочках со льдом, ее когда начинают разрезать, а она вся расползается, мягкая.

[Логинова Улита Николаевна, 1919 г., родилась и проживает в селе Апача] - И на зиму. Помню рыбу всегда заготавливали, вот юколу дела ли и для собак, у нас упряжка собак была так для них рыбу полно стью с костями сушили, а потом вот ямы рыли и цельные, в основ ном плохие, отец смотрел вот как, и прямо в эту яму клали и хоро шо ее закрывали и потом собак кормили. Вот чтобы собак прокор мить, тоже сколько трудов надо. Насушить этой рыбы. И специ альный вот юкольник строили. Наподобие шатра небольшого и туда все складывали, а зимою навагу у нас там же бухта Гека, очень богатая там постоянно наваги очень много. Вот навага, нерпей отец бил, специально зимой собакам жир нерпичий давал, варил им, хорошо относился к собакам, ухаживал за ними, у нас собаки очень хорошие были. Сильная упряжка была.. летом же на до не лениться, а работать, чтобы в зиму ни ты не был голодный, ни собаки не были голодные.

Потом со временем это же ничего не оставишь, воровали же все, и юколу, все, все подчистую сметают сейчас. Воровство нача лось после восемьдесят пятого года вот так вот началось. Но уже в советское время люди как то лениться стали. Но мы юколу так для себя готовили, но к этому времени уже и отца моего не было, и упряжки. Не успеешь убрать. Уже кто-нибудь возьмет. Отец умер в 1976 году, потом упряжка была еще где-то полгода, а потом мать отдала упряжку родственникам. И вот в восьмидесятом по следняя собака умерла. Но собака уже очень старая была.

В основном собакам на корм шел голец, потом горбуша, а су шишь в основном кости собакам, там любая рыба шла.

Больше любили у нас кижуч, и горбушу любили. Горбуша мягкая рыба, а кижуч… ну, не знаю, а нерку не любили почему-то. И чавы чу еще любили, но чавыча только в мае шла. А кета уже так шла, голец вообще не считался за рыбу. Я это помню хорошо. Это сей час все солят, все, если мало рыбы, все подряд солят. И то мы с горбуши солили брюшки, спинки, и головки, А уже кижуч – цельным солили, пластовали его. Ну, там, на любителя, кто цельную делал, кто как хотел, тот так и делал. Кислую рыбу делали. Яму сначала делают, потом травой ее обкладывают, а потом выкладывают рыбу, головки, молоки. Самое главное, чтобы плотно все было за крыто, чтобы воздух не проходило, и тогда получается то, что тебе надо. На зиму рыбу в основном солили и сушили, юколу делали.

А зимой корюшка, навага, там есть такие речки, где даже зимой гольчиков небольших ловили, хариус. Зимой очень много корюшки много ловили. Вот мы на семью две три пятидесятилитровых боч ки солили. Потому что в то время и мясо было – оленина, лучше ведь жили, чем сейчас, это сейчас много солят, потому что только рыба да картошка. Особенно на восточном побережье.

[Мулитка Мария Нестеровна, 1961 г.р., родилась в селе Вывенка, в настоящее время проживает в Октябрьский] - Раньше юколу из рыбы постоянно делали. Не соленую просто так, сухую. Вот охотники идут и на охоту раз и взяли с собой. И собак в пути кормили, и сами ели. Юкола - то легкая, много можно нагрузить. В собачьих упряжках перестали ездить где-то в семи десятых годах. Техника начала появляться, дорогу сделали, а рань ше все на собаках. По побережью в город на почту ездили все на собаках, и почту разводили на собаках. Сейчас нет ни одной семьи, где бы собачья упряжка была. Сейчас пошли бураны, такая техни ка, что… Бураны у многих есть, у многих. На икре на рыбе зараба тывают, а потом покупают.

[Игнатьев Валерий Васильевич, 1940 г., родился в селе Кавалерское, проживает в пос. Усть-Большерецк] - Раньше икру жарили, прямо свежую икру жарили и потом ели.

Когда еще шеломанник молодой, так вот икру с шеломанником ели.

Даже я помню, старухи у нас, вот мать моя делала. Жарят на ско вородке, а потом вприкуску с шеломанником ели. А сейчас только солят.

Собак кормили сушеной рыбой, ну и кислой, заготавливали ямы, закидывали рыбой, закисает, а зимой открывают и собакам. Ле том закладывали, а открывали, уже когда холода пойдут, когда рыба свежая кончится, тогда только открывали.

Раньше когда икру сушили, то накрывали, чтобы мухи не сади лись тряпками всякими. В погоду хорошую на улице сушили, а в дождь так под навесы. Сушеная юкола так для стола поесть, по стоянно висела.

[Витовтовна Полина Михайловна, 1943 года рождения, родилась и проживает в селе Апача] 4.3.4. Традиции приобщения детей к рыбному промыслу - Я сейчас занимаюсь охотой, рыбалкой, говорят, что те дни, которые проведены на рыбалке – их из жизни можно исключать.

Родители мать Мария Ивановна Тушканова, она родилась в селе в 1912 году, недалеко от города Камень-на-Оби, приехала на Кам чатку вместе с вербованными на обработку рыбы. Отца уже дав но нет. Мы жили в Апаче, потом в Кавалерском. В детстве, пом ню, было большое стремление научиться ходить на бату. Детство - это бат, это шест, это марики, это опять-таки молоток – сту чать, ремни какие-то резать, что-то искать. Я рыбу начал ловить с пяти лет. Никто не учил, сам научился. Смотрел, видел, как ло вят, здесь был старый мост на Амчагаче, у этого моста ловили рыбу, а ловили такими закидушками, кошками. Мальчишки, кто повзрослее, просто из проволоки крючки сделают, а я приходил смотреть, как они ловят, а потом сам научился.

[Евдокимов Виктор Алексеевич, 1935 г. р., родился в с. Апача, проживает в пос. Усть-Большерецк] - В детстве все плавать учились в карьерах, карьеры они не проточного типа, там вода прогревалась. На батах раньше много плавали. Вот я помню, когда мне было семь-восемь лет появились лодки деревянные, это конец пятидесятых. Вначале люди приехали с материка, которые и привезли такую лодку. Бат – это круглая, выдолбленная из дерева лодка, с круглыми бортами, сидишь на ней, как истукан, и пошевелиться нельзя, вообще не наклоняться ничего.

Баты были до середины шестидесятых годов. Дело в том, что лю ди исчезали, и вместе с людьми исчезал и промысел.

[Правдошина Людмила Егоровна, ительменка, 1938 года рождения, родилась в селе Седанка – оседлая, проживает в с. Тигиль] - Я у пацанов научился плавать на бату. Это же вообще…что по канату ходить, что на бату плавать. Человек привыкший не чувствует своего тела, вроде бы тела у тебя нет. Ногами упира ешься в дно бата и ноги вместе с батом качаются, а тело как бы неподвижным остается. Когда я увидел этот бат, то такое же лание было научиться. А ведь не давали, запрет был: «Куда вы ле зете, перевернетесь!». И научились потом. Я помню, когда мне пятнадцать лет было отец в связи тогда работал, упряжки собак у них были, и у них не было батовщика и меня пятнадцатилетнего пригласили, чтобы я рыбу на батах переправлял. Ямы- то для рыбы делали только на крутом берегу. А ловили на пологом. Так вот рыбу нужно было перевезти с одного берега на другой. На крутой берег перевозишь, причалишь, и потом пикой ее туда поднимаешь и кида ешь в яму. Стоишь на бату – семьсот-восемьсот рыбин пикой по одной рыбине в яму–то и кидаешь. Раз-закинул, раз-закинул. За день накидаешься хорошо. И все это время на бату, на воде стоишь. В восьмиметровый бат помещалось где-то с восемьсот рыбин. Так когда бат полностью нагружен, он так проседает, что вода почти вровень с верхним краем бата. Это ведь искусство большое пере везти груженый бат через реку, если только вода перехлестнет, так сразу бат перевернет и всю рыбу потопит. Так ставил напро тив течения бат и все время шестом удерживал, чтобы не дать ему круто развернуться. Так постепенно, потихонечку через речку переправить, это очень сложно. Это очень сложно, сейчас бы, на верное, уже не смог, а, может быть, и смог. А так на батах по стоянно ходили вверх по течению, шестом упираешься, а вот когда глубокая вода нужно, чтобы руки очень сильные были. От силы течения шест прямо трясет. Здорово!

На бату, как правило, по двое ходили. Но и по одному тоже хо дили. Один на корме. Стоит и идет. Далеко на батах ходили. А сейчас на моторку сел и раз, быстро мотор включил и все. Но на моторках тонут чаще, мне так кажется. Мотры привезли где-то в конце пятидесятых. Однажды у меня даже было ощущение поч ти мистического страха, когда вот именно в моторку садился. В моторке ведь воды не чувствуешь. У нас был врач Николай он при плыл с верховий реки из табунов с Аянки до Манил на резиновой лодке. Прилетел домой. Поехал куда-то на моторке и прямо возле села… утонул. Получилось как, после мы уже выяснили – он мотор не прикрутил, он одну гайку крепежную зажал, а вторую, видать, забыл, и когда поехал у него мотор свернуло, мотор слетел, он вме сте с ним и все, потом сколько искали, так и не смогли найти. Это жутко, приплыть одному с самых верховий, это бог знает где, а река в верховьях нехорошая, там и заломы, дальше то она после Аянки уже более спокойная. И вот сколько там искали Николая, так и не смогли найти, но там в этом месте там огромнейший такой спад реки, и дно уходит, порог такой обрывается. Получа ется как раз напротив села это место очень глубокое, до четырна дцати метров глубина. И село Каменское на пятачке стоит. А если учесть, что там бывает подъем воды до десяти метров, то вооб ще.

[Игнатьев Валерий Bасильевич, 1940 г.р., родился в селе Кавалерское, прож. Пос. Усть-Большерецк] - А на речке, сколько себя помню – всегда на речке пропадали, потому что это основное, как сейчас телевизор для людей так для нас это была речка. Можно было уходить, мы уходили утром боси ком в одном платье, и все лето проводили на речке. Когда был пер вый улов чавычи самое интересный момент вот когда голец там шел еще холодно было, а когда чавыча начинала идти – уже тепло.

И вот мы, детвора, первые бежали на речку, чтобы встретить, а тогда еще были не лодки, а баты, выдолбленные из дерева и рыбаки как бы на одном колене в них стояли, одна нога была на коленке, а другая упиралась в стенку бата и гребли шестами и мы подбежали первыми и мой брат старший тоже пришел на бату с первой ча вычей и кричит мне: «Лен, подойди сюда!» Старший брат, там нельзя ослушаться, там надо бежать. Я подбежала, он взял меня на руки и положил на траву, а рядом положил чавычу и она вот на половину еще больше меня была. Такая раньше была рыба. Первая рыба это не только радость, это корм, это питание, жизнь была.

Мы пока молодые были с мужем уезжали в пятницу вечером далеко на речку и до вечера воскресенья ловили рыбу. Мы когда маленькие были, то ловили рыбу даже девчонки, но не для того, чтобы семью кормить, а больше ради интереса.

[Сидорова Елена Алексеевна, 1943 года рождения, родилась в селе Кавалерское, проживает в пос. Усть-Большерецк] - Рыбу мальчишки рано начинали ловить, как только бегать на чинали, так сразу и на речку. Ловили на что придется, иголки гнули, булавки гнули. Крючков то не было. Конский волос вместо лески или нитки. Ловили на икру. Раньше икры-то было… И внимания то на нее не обращали. Рыбу потрошить начали после перестройки в конце восьмидесятых. До перестройки этого не было, конечно. У всех работа была. Это сейчас людям надо как-то существовать, вот с речки и не вылазят. Медведей сейчас много, каждый год лю дей задирают. А вот раньше не так было. Рыбы много было, мед ведь сытый был. Медведь людей раньше не трогал. Его палкой тол кали, а он идет и на рыбу смотрит. А сейчас уже в поселок прихо дит.

[Бречалов Иван Антонович, 1942 года рождения, родился и проживает с. Кавалерское] - Весной, когда берега со льдом подтаивали и лед опускался на речку и рыбе было тесно и она вот прямо сквозь лед можно было видеть, как она там ходит, особенно это гольца касалось. Я прямо помню. У нас речка рядом была. И мать утром выходила за водой, прибегала и говорит: «Давайте берите еще одно ведро, топор, там голец опять бьется. И вот мы вот так вот выбивали лед и он вы скакивал прямо как из пушки и мы собирали в ведро выбросшенный на лед голец. Говорили соседям. Потому что ведь об лед билась не от хорошей жизни. Там, где реки мелели, и воздуха не оставалась она поднималась ко льду и начиналась биться об лед. Помню, ста рые люди прорубали лунки, проруби, чтобы рыба дышала. Раньше тут сетки были, сетками ловили. И, я помню, утром рыбу никогда не ловили, а ловили на ночь, И днем никогда не ловили. А может быть, ловили рыбу вечером, потому что работали днем. Ведь один всего выходной был, Суббота была рабочая. Вот начинался голец, потом красница, чавыча, горбуша и кижуч. Кижуч всегда заготав ливали на зиму, потому что он более способен выдержать … Ска зать, чтобы сильно бросалось в глаза, когда кто на рыбалку поехал нельзя. Потому что запросто поехали час-два поймали рыбы и до мой. Речка была рядом.

[Запороцкая Полина Константиновна, 1960 г. рождения, родилась в селе Белоголовое, проживает в пос. Усть-Хайрюзово] - В 1948 году, я помню, рыбы было просто немеренно. Рыба про сто валом шла по речке, от этого даже жутко было. Я вот помню, красная зашла в реку и неделю шла, целиком заполнив речку. Вот целиком, мы, детвора, на дерево залезем и с деревьев смотрим, а речку видно насквозь и вот рыба шла и от берега до берега все дно устелено синяя полоса вот эта движется и конца и края ей не вид но. А потом разделилась, стала идти вдоль одного берега и вдоль другого, середину освободила. А рыба сильная, мощная, рвется – вся речка была заполнена. Бегали целыми днями смотрели на речку.

[Рейман Ирина Юрьевна, 1925 года рождения, родилась и проживает в селе Усть-Хайрюзово] - Я вот вспоминаю, в Апаче было всего пять или шесть русских семей, остальные все коренные. Они ждали как манну небесную эту первую рыбу. Они бежали на речку, смотрели, когда эта красная пойдет, первая весенняя рыба – красная. Она начинает идти в пер вых числах июня, вот первого, второго, третьего. Как только пер вую рыбу удалось поймать. Они прямо сразу на берегу начинали ее варить в котелке и ели. Это прямо для них как ритуал был. Они балдели. Они просто блаженствовали, в эти моменты они забыва ли обо всем кругом. И вот Ухов Илья он эту первую выловленную рыбу варил, а мы с пацаном Васькой вокруг бегали, и ухитрились закинуть ему в котелок жабры. Он сварил, и вот ест эту уху. А мы ждем. Так он был настолько увлечен, настолько захвачен эти про цессом, что он не заметил эти жабры. Он как чумной. Ну, как можно лишить этих людей главного. Ожидание первой рыбы – это и есть праздник, это праздник души, он ее ждал, она (рыба) сни лась ему всю зиму. Я вот здесь родился, прожил здесь долгую жизнь, и меня лишают того, без чего я не могу жить. Рыба на Камчатке всегда была основная еда. Если бы не рыба, так ничего бы и не было. На рыбалку всегда торопятся, спокойно никогда не идут. Рыбалка для рыбака это все! Непойманная рыба – больше всех.

[Кривогорницын Виктор Александрович, 1943 г. рожд., родился и проживает в селе Кавалерское] - Я родилась в 1961 году в Алюторском районе в селе Вывенка.

Отец у меня из Караги, а мама из Вывенки. В Октябрьский я прие хала в1997 году. Я и в Корфе жила, и в Вывенке. Там рыбзаводы и каждую весну привозят пароходами сезонников и в конце путины увозят тоже пароходами. Река Вывенка берет исток аж где-то выше Хаилино и в залив Корфа она впадает. Рыба там основной продукт, без рыбы никуда. Нас маленькими научили ловить рыбу, меня папа учил. Вот сначала отец просто на лодке берет, а потом подрастаешь и начнешь уже помогать тоже и разделывать, все делаешь. Летом то сеткой ловили, а зимой на удочку корюшку. Нас отец всегда с собой брал, нас четверо детей было.

[Мулитка Мария Нестеровна, 1961 г. рождения, родилась в селе Вывенка, в настоящее время проживает в поселке Октябрьский] - Вот интересно, что вся детвора ведь на речке была. И без присмотра взрослых. Взрослые – то все работали. А несчастных случаев на реке с детворой ни одного не помню, То ли это осто рожность внутренняя, то ли что… ведь очень рано становились мы самостоятельными и сами отвечали за свою жизнь. Ведь и са диков тогда не было и мы всем табуном на речке.

В детстве все плавать учились в карьерах, карьеры они не про точного типа, там вода прогревалась. На батах раньше много пла вали. Вот я помню, когда мне было семь-восемь лет появились лод ки деревянные, это конец пятидесятых. Вначале люди приехали с материка, которые и привезли такую лодку. Бат – это круглая, выдолбленная из дерева лодка, с круглыми бортами, сидишь на ней, как истукан, и пошевелиться нельзя, вообще не наклоняться ничего.

Баты были до середины шестидесятых годов. Дело в том, что лю ди исчезали, и вместе с людьми исчезал и промысел.

[Правдошина Людмила Егоровна, ительменка, 1938 года рождения, родилась в селе Седанка – Оседлая, проживает в с. Тигиль] 4.4. Оценка состояния традиционных экологических знаний коренных народов Камчатки Экспедиционные материалы позволяют наблюдать, каково вос приятие современной экологической ситуации носителями тради ционных экологических знаний. Резкая критика существующего положения дел сочетается с настроением безысходности. Экологи ческая ситуация воспринимается как напрямую зависящая от соци альной, в связи с этим, для информантов характерно осуждение действий властных структур, которые, по их мнению, и провоциру ют кризисную экологическую ситуацию. На фоне этого собственная активность связывается в восприятии респондентов только со вре менем прошедшим, но не с настоящим и тем более не с будущим.

Тем важнее для носителей традиционных экологических знаний оказываются воспоминания о былых временах, которые предстают как воплощение экологического равновесия. Не смотря на постоян ное изобилие рыбы в «былые времена», бережное отношение к ней сквозит во всех воспоминаниях информантов. Рыба – не только объ ект потребления, не только основа жизнедеятельности, но и сама по себе - воплощение живого начала. Этим объясняется то состояние тревоги и отчаяния, которое присуще носителем традиционных эко логических знаний в настоящее время.

Традиционные способы добычи и переработки рыбы являются составной частью воспоминаний личного характера. Современная ситуация такова, что традиционные экологические знания в силу причин объективного характера оказываются невостребованными.

Внедрять многие из них их в настоящее время нереально: при оби лии моторных лодок, очевидна невостребованность батов, собачья упряжка никогда не сможет соперничать с бураном. Необходимо признать, что система ценностей, система хозяйствования измени лась бесповоротно. Фиксация традиционных экологических знаний имеет ценность как факт этнографического характера, но надеяться на традиционные экологические знания как на способ преодоления экологического кризиса не стоит. Кризисная ситуация вызвана дея тельностью приезжего населения, для которого главным жизненным стимулом является наращивание собственного материального бла госостояния. Мы вынуждены признать, что экономические стимулы для приезжего населения оказываются более весомыми, нежели этические и этнические, присущие местному населению.

Носители традиционных экологических знаний отмечают взаи мосвязь элементов экологической ситуации в целом. Так, многие информанты связывают агрессивность медведей именно с варвар ским истреблением рыбных ресурсов.

Традиционные способы переработки рыбы так же вряд ли могут быть востребованы в настоящее время. Отсутствие собачьих упря жек предполагает и утрату традиционных знаний, позволяющих заготавливать корм для собак. Заморозка рыбы в снегу вытеснена использованием морозильных камер. Нет необходимости идеализи ровать традиционные экологические знания, но, вместе с тем, нель зя не признать, что именно традиционный опыт позволял коренным этносам Камчатки в течение тысячелетий выживать в сложных кли матических условиях.

Необходимо отметить, что существенно изменилась сама систе ма распределения рыбных ресурсов. Если в период активного ис пользования традиционных экологических знаний рыбные ресурсы распределялись внутри региона, то в настоящее время активно про изводится вывоз рыбопродукции, что, соответственно, увеличивает объемы потребления. В результате исследования стал очевиден тот факт, что традиционные экологические знания предполагают безот ходное потребление. Отходы – феномен «цивилизованного» подхо да современного общества. Утилизация отходов рыбного промысла – проблема, вызванная смещением запросов в потреблении рыбы.

Так, икорное производство тем более наносит ущерб экологической ситуации, чем прибыльнее икорный бизнес. К сожалению, традици онные экологические знания, являясь достоянием носителей тради ции, не могут соперничать с экономическими стимулами, развиты ми в современном обществе. Традиционные экологические знания – это, прежде всего, культурная память этноса, и сбор их важен уже только поэтому. Традиционные экологические знания сохранились до настоящего времени, но объем их по объективным причинам уменьшается. Исследования подобного характера - единственная возможность зафиксировать их.

ГЛАВА V. РЫБОЛОВЕЦКАЯ ЛЕКСИКА В ГОВОРАХ КАМЧАДАЛОВ 5.1. История изучения камчатских говоров В последней трети XVIII века, когда «соотношение местного и пришлого населения резко изменилось в пользу последнего» [25, 28], ительмены начинают осваивать русский язык. Сближение ительменов и русских отразилось в культурной и языковой среде тех и других. Ительмены, усвоив русский язык, становятся дву язычными. Крестьяне, поддавшись влиянию русского говорения ительменов, утрачивают «чистоту» русской речи. Приспосабливаясь к новым условиям функционирования, русский язык изменялся, испытывая при этом сильное влияние ительменского языка в про цессе перехода ительменов с родного языка на русский. Вместе с тем на Камчатке, отрезанной от мира, некоторые черты русского языка в его говорах как бы законсервировались. «Так влияние ительменского языка на русские говоры поселившихся там казаков и крестьян привело к выработке нового языкового состояния – кам чатского наречия» [28, 10]. В настоящее время камчатское наречие как территориальная разновидность севернорусских говоров суще ствует, активно употребляясь камчадалами, и развивается, подобно любому говору. И этот факт опровергают слова К.М. Браславца, который в свое время утверждал, что «…«окамчадалившиеся» (кам чатские) русские вместе с камчадалами (обрусевшими ительменами) по отношению к новоселам (переселенцам начала XX в. и особенно в годы Советской власти) составляют незначительное число. Среди них носителей «камчатского наречия» совсем мало – от одного-двух до десяти-пятнадцати человек в крупных населенных пунктах (на месте старинных камчадальских и русских селений). «Камчатское наречие» уходит в прошлое вместе с уходом из жизни последних его носителей» [25, 33]. С этим мы не можем согласиться, так как камчатские говоры никуда не «ушли», они живы и в настоящее вре мя представляют для лингвистики не меньший интерес, чем другие разновидности общенационального языка.

Анализ материалов, посвященных камчатскому наречию, пока зал, что объектом научного изучения русские говоры Камчатки ста ли в начале 60-х годов XX века. До этого времени имелись лишь немногочисленные словарные записи исследователей полуострова, чьи занятия диалектологией не носили профессионального характе ра [П.Ф. Кузмищев, 1842;

О.Д. Кузнецов, 1901, 1902, 1910;

В.Н.

Тюшов, 1906;

А. Стеллер, 1927;

Ваксель Свен, 1940]. Важнейшими результатами работы исследователей 60-70-х годов XX в. следует считать «Диалектологический очерк Камчатки» К.М. Браславца и материалы для «Словаря русского камчатского наречия», собранные сотрудниками кафедры русского языка Сахалинского педагогиче ского института.

С этого же времени началось всестороннее описание русских го воров Камчатки. В исследованиях членов кафедры Южно Сахалинского педагогического института рассматривались фонети ка [172], словообразование имен существительных [170], синтаксис [214], взаимодействие русского и ительменского языков [29;

25].

Отдельным вопросам синтаксиса посвящены научные статьи препо давателя кафедры русского языка Камчатского государственного университета имени Витуса Беринга Т.И. Чурсиной [206].

В настоящее время становится актуальным исследование лекси ки камчадалов, ведь «в лексических единицах языка содержится богатейшая информация о системе ценностей того или иного наро да, раскрывающая особенности видения мира и являющаяся своеоб разным ориентиром в его освоении» [39, 33].

Не случайно нас заинтересовала рыболовецкая терминологиче ская лексика камчатских говоров. О важнейшей роли рыбной ловли на Камчатке издавна говорили и писали многие исследователи, включая тех, чьи занятия диалектологией не носили профессио нального характера. Так, А. Стеллер в работе «Из Камчатки в Аме рику (Быт и нравы камчадалов в XVII в.)» отмечал: «Рыбная ловля играет на Камчатке весьма важную роль, так как вся страна питает ся почти исключительно рыбой. Хотя местные реки и озера не име ют собственной рыбы, тем не менее, во всем мире вряд ли можно указать страну с таким обилием великолепной и вкусной рыбы. Все рыбы Камчатки приплывают весной с моря и поднимаются вверх по течению рек в таком несметном количестве, что реки вздымаются и выступают из берегов» [192, 36].

Еще раньше на особую роль рыболовства, которое способство вало расширению русской колонизации, указывал И.Д. Кузнецов:

«Среди различных отраслей человеческого труда рыболовство, в широком смысле этого слова, занимает особенное место: состав лявший когда-то один из важнейших источников существования неведомых даже нам доисторических племен, оседавших по берегам больших водоемов, рыбный промысел представляет громадный ин терес и для наиболее культурного человечества самого последнего времени» [98, 1].

В своих исследованиях Ваксель Свен отмечал: «Камчадалы вос точного побережья отправляются летом на своих лодках, зимой просто по льду в открытое море, нередко за три – четыре немецких мили от берега, чтобы бить там морских бобров и других морских зверей. Это, конечно, связано с большой опасностью для жизни, и очень многие из них при этом погибают» [31, 114]. Упоминание об этом находим и у Браславца К.М.: «Все ительмены объединены в Ковранское отделение колхоза «Красный Октябрь». Основное заня тие колхозников – рыболовство (лов и обработка лососевых, уча стие в крабовой путине на о. Птичьем, расположенном километрах в 30-ти от Коврана, заготовка рыбы для корма собак)» [25, 54].

Данный факт подтверждается и самими камчадалами. Питались рыбой, рыба была круглый гот, с речки жыли, коровы и поросят держали украинцы, белорусы-переселенцы, куры держали. Децтво было на рыбе. У меня отец был охотник, рыбак, питались тем, што он принесёт с леса: медветь, заяц, олень, рыба. Рыбу ловили, мущины охотились, жэнщины рыбачили. Длн. Раньше, помню, кам чадалы делали запоры, а мы-то были маленькими пацанами и ло вили ими рыбу. Я-то раньше сама ловила рыбу, и дедушка мне при возил. Млк.

Большое количество статей и научных лингвистических работ посвящено рыболовецкой терминологической лексике разных гово ров [Е.П. Андреева, 1987;

Л.А. Воронова, 1968;

А.С. Герд, 1970, 1971;

А.А. Горюнов, 1976;

И.Д. Гриценко, 1964;

С.Г. Капралова, 1972;

В.И. Макаров, 1967;

Н.В. Михеева, 1975;

Е.Д. Рафаилова, 1990;

В.П. Храмцова, 1969 и мн. др.], специальных же лингвистиче ских исследований, посвященных рыболовецкой терминологии в камчатских говорах, в настоящее время не существует. Имеются лишь некоторые замечания в исследованиях О.Т. Бархатовой. Так, наблюдая над рыболовецкой лексикой в русских говорах камчада лов, она впервые распределила значительную часть словаря камчат ских рыбаков по тематическим группам и проанализировала неко торые из них (названия основных орудий лова, их частей и деталей;

названия частей тела лососевых рыб, названия отнерестившейся рыбы лососевых пород;

названия помех при ловле рыбы в реках и т.д.). Исследования показали, что, хотя основная масса камчатских рыболовецких слов по происхождению являются севернорусскими, часть их можно считать камчатскими;

«заимствований, если не счи тать ительменского и корякского языков, с которыми происходит взаимодействие говоров камчадалов, немного», а если и есть, то «грамматически они очень однородны». Немаловажен вывод о том, что рыболовецкая лексика камчадалов образуется «путем различ ных способов переноса значений обходных слов: метонимического, метафорического, по функции. Многим прямым наименованиям присуща прозрачная внутренняя форма. Они создаются посредст вом мотивировочных признаков: цвета предмета, его действия» [14, 38 – 39].

Итак, предметом нашего исследования стала семантическая структура лексических единиц рыболовецкой тематики (названия рыб и их частей;

названия лодок, их частей и орудий их изготовле ния;

названия орудий лова и их частей и т.д.) в камчатских говорах в сопоставлении с лексикой литературного языка, а также системная организация данной группы.

Материал для исследования получен методом сплошной выбор ки из «Словаря русского камчатского наречия» под ред. К.М. Бра славца;

из картотеки, хранящейся в лаборатории региональной эт нолингвистики Камчатского государственного университета имени Витуса Беринга;

из тетрадей полевых записей, сделанных студента ми, аспирантами и преподавателями филологического факультета Камчатского государственного университета имени Витуса Беринга во время диалектологических экспедиций в период 1971-2007 гг.

Также используются материалы, собранные автором в период диа лектологических экспедиций в различные населенные пункты Кам чатской области (с. Мильково – 2004 г.;

п. Козыревск, п. Ковран, п.

Усть-Хайрюзово – 2005 г.).

Таким образом, возникший в связи с развернувшейся лексико графической работой в середине XIX века интерес к изучению лек сики местных промыслов и ремесел не иссяк и в настоящее время, более того возрастает и набирает силу. Рыболовецкой лексике раз ных говоров посвящено большое количество статей и научных лин гвистических работ, в которых богатый и разнообразный лексиче ский материал распределяется по тематическим и лексико семантическим группам, прослеживаются системные отношения (гипонимические, синонимические, дублетные, антонимические и т.д.), явление полисемии и вариантности. Исследователи уверены в необходимости изучения диалектной лексики как целого, вклю чающего части, соединенные определенными отношениями, обра зующими структуру системы. Следовательно, и в говорах камчада лов рыболовецкая лексика должна быть представлена как система.

5.2. Рыболовецкая лексика камчадалов Для современной русистики традиционное понимание лексики как системы было изложено в многочисленных работах В.В. Вино градова, М.М. Покровского и других ученых. Общепринятым стало такое рассмотрение и диалектной лексики. В исследованиях Л.И.

Баранниковой [1963, 1965, 1967];

О.И. Блиновой [1974, 1975, 1984 и др.];

П.Н. Денисова [1971];

Н.Г. Ильинской [1991, 1998];

Г.Г. Мель ниченко [1972];

И.А. Оcсовецкого [1971, 1982];

Ф.П. Сороколетова [1968];

Ф.П. Филина [1957, 1966] и многих других русских диалек тологов подчеркивается, что изучение системных отношений в сло варном составе местных говоров является одной из первоочередных задач диалектной лексикологии.

Основной единицей лексической системы является слово, обла дающее своим собственным значением и формой, но тем не менее проявляющее свою суть лишь при вступлении в отношения различ ного типа с другими словами, контактируя с ними, показывая свою уникальность или похожесть. При этом внешние отношения не про ходят для слов бесследно, накладывают на них особый отпечаток, смещая или полностью вытесняя отдельные семные компоненты.

Во всех лингвистических работах по общей теории слово трак туется как двусторонняя единица, обладающая формой (план вы ражения – термин Л. Ельмслева, означающее – по лингвистической теории Ф. де Соссюра) и содержанием (план содержания, означае мое). Для обозначения этих двух планов мы считаем допустимым использовать термины «лексема» и, соответственно, «семема».

При анализе рыболовецкой лексики в говорах камчадалов мы употребляем эти термины в значениях, отмеченных в Словаре лин гвистических терминов: лексема – «Слово как структурный элемент языка, как слово-тип» [8, 214];

семема – «Значение слова, его веще ственное содержание» [8, 401].

В свою очередь семема членится на ещё более мелкие смысло вые «частицы» – семы. И.А. Стернин даёт определение семы как «выделяемой части лексического значения, меньшей, чем всё значе ние» [194, 40]. В современном языкознании термин «сема» имеет различные наименования: семантический компонент, семантиче ский признак, семантический маркёр, семантический элемент, се мантический множитель [Ю.Д. Апресян, 1966;

А.А. Уфимцева, 1968;

Д.Н. Шмелёв, 1969, 1973;

В.Г. Гак, 1976;

П.Н. Денисов, 1980;

Л.М. Васильев, 1990 и др.].

В основу классификации сем положены различные признаки:

• интегральные семы (гиперсемы, архисемы, родовые семы), обозначающие класс объектов, общие для всех слов одной ЛСГ и дифференциальные (гипосемы, видовые семы), служащие мини мальным различительным элементом смысла;

• обязательные (или эксплицитные семы), выраженные отчётли во, явно, и дополнительные (или потенциальные, вероятностные, имплицитные семы), выполняющие роль «подтекста», подразумева ния, додумывания.

Для выяснения лексического значения слова чрезвычайно важ ным становится его мотивированность, под которой нами, вслед за О.И. Блиновой, понимается «структурно-семантическое свойство слова, позволяющее осознать рациональность связи значения звуко вой оболочки слова на основе его лексической и структурной соот носительности» [19, 15 – 16].

К проблеме мотивированности, представляющей собой один из важных видов системных отношений в лексике диалекта, обраща лись многие: О.И. Блинова [1972, 1984, 1986, 2000], Т.А. Боброва [1974], Н.Г. Нестерова [1985, 1987], Н.И. Курганская [2000] и др.


Исследователи отмечали поразительное богатство мотивированных диалектных слов, во многом объясняя это явление ассоциативным сознанием информантов, которые в результате полученного жиз ненного опыта с легкостью устанавливают связи между словами и обозначенными ими явлениями и предметами окружающей дейст вительности. «В диалектном слове в большей мере, чем в ЛЯ, пред ставлена конкретность семантики, более четкое предметное сопос тавление, – тот образ, который заключен в производящем слове»

[178, 113].

О.И. Блинова отмечает, что при установлении мотивированности важны показания языкового сознания носителей диалекта – одной из форм общественного сознания, которое «есть совокупность зна ний, представлений, суждений о языке, элементах его структуры, их функционировании, развитии и т.д.» [19, 26]. Информанты помога ют выяснить состав мотивированных слов посредством осмысления различных мотивирующих (или мотивационных, мотивировочных) признаков, положенных в основу номинации. В данном случае сле дует говорить об одном из двух выделенных в лингвистике типов мотивированности – лексической мотивированности как соотноше нии однокорневых лексических единиц (лексический мотиватор – далее ЛМ). Второй тип мотивированности, обнаруживающий отно шения одноструктурных единиц (структурный мотиватор – далее СМ), – структурная мотивированность. Таким образом, мотива тор – мотивирующая лексическая единица, мотивема – мотиви руемое слово. Если слово актуализирует в речи отношения и лекси ческой, и структурной мотивации, оно является полностью мотиви рованным. Если слово обнаруживает лишь один тип мотивирован ности, оно считается полумотивированным [128].

В рамках рыболовецкой лексики говоров камчадалов выделяют ся различные виды мотивации. Как показывают наши наблюдения над рыболовецкой лексикой камчатских говоров, у большинства наименований наблюдается прозрачная внутренняя форма. Носите ли говора без труда объясняют, почему та или иная рыба, лодка и другие предметы окружающего их мира называются именно так.

I. Мотивация по сходству.

1. Сходство по цвету: красная рыба, белорыбица, каменный го лец, радужная форель. Йа люблю кету, он нежырный;

а вот красный рып йа не люблю – сильно красный. Анвг. У нейо белое мя со, белорыбица – это белое мясо у рыбы. Длн. Каменный голец, на нём чёрные пятна, речная. Млк. Красная рыба – красно мясо, а у кижуча, цавыцы – розовое. У.-Б. Та же, што на материке форэль, но она радужная, у ней полоса радугой посерётке по бокам, она переливаеца, красивая. Кзр.

2. Сходство по функции, по назначению: юла;

гребок : гребало :

гребал;

колотушка;

копало = колуплёнка = тесло : тесла : кишла :

чесак;

сетка плавная : сетка плавная : сетка плавежная;

сетка ставная : ставнушка : ставнуска;

крутик и др1. Вращательным движэнием йулят – двигают кунгас с помощью йулы – весло боль шое. У.-К. Грепки делают, ну вёсла, и вот гребут, вёсла большые:

на одно два человека становяца. Клч. Колотушка из дерева, цюрбан, а сецяс называют барыч, запоры делять, колья вбивать. Длн.

Копало как топорик, тисля, баты делать, внутре хорошо ви капывать. Клч. Плавная сетка, йейо закидывас, пловёт. Сеть бы вает плавная: выбрасываеца буй и сеть, и она плывёт по речке.

Кзр. Сетка у меня была ну метров двацать, около трицати, ставная такая, йа йейо на ночь ставил, закинули и сразу сотню поймали там кеты. Крутик на реке как водоворот, каг закрутит на реке. Млк.

3. Сходство по форме предметов: графин;

пузанок;

горбуша;

колюшка = колючка;

крыло, кривун и др. Голец йесть, очень много разновидностей гольца: йесть графин – голец, жёлтое мясо, жырный голец, он хищник, он большой, до двух килограммов бывает вес. Кзр. Пузанки – мелкие гольцы, но не маленькие, пузики у них.

Длн. Горбуша горбатая была, за рыбу не щитали, выкидывали фсё собакам. Колючка, колюшка – пять сантиметров взрослая, у ней по Знаком = обозначены синонимы, знаком : – варианты одного слова.

бокам колючки, фстают при нападении, када плывёт спокойно, у нейо они сложены. Млк. Крылья обычно у вентелей большых бывают, штобы рыба скапливалась, ставяца крыло, два крыла з двух сторон от вентеля, штобы рыбе не было куда деваца. Крыло – составная часть чируча или вентиля, штобы не пропустить рыбу.

Длн. Реку знали хорошо сколько фсево пройехать кривуночкоф – поворотов. Кзр. Кривун – это излучина, поворот реки, не прямое русло, а кривое. Млк.

II. Мотивация по смежности.

1. Название дано по действию, присущему данному предмету:

торчина : поторчина : поторцина;

резун : резунец и др. Торчина – это палка называеца, торчит, сетка заденет. Клч. Поторцына – вытасился сук с воды, на нево можно запросто напороца. Мл. Резу нец – тонкий лед. Въ то время море было покрыто тонким льдомъ /резунъ/. Резунец – самый тонкий, чистый, прозрачный осенний лёд на реках и озерах. Он бывает ровной, одинаковой толщины и по крывает иногда значительные пространства по всей поверхности вод [СРКН, 149]2.

2. Название дано по местонахождению предмета: голец местный = голец речной;

голец морской : моряк;

;

голец озёрный :

голец озерной;

запор бережной : бережник;

запор черезовый и др.

Голец йесть месный. Длн. Потом морской голец идёт, очень крупный, на полтора-два килограмма попадаюца, он на нерест идёт;

со смесью идёт другой вид гольца – он поменьше тово, ко торый за красницэй идёт;

с осенним кижучем идёт мелкий голец;

к концу сентября гольца неводят. Кзр. Озерной голец обычно в горных озёрах, так и жывёт там, зимой он полусонный, вялый та кой. Млк. Запор бережной – запор, устроенный близ берега для лов ли рыб [СРКН, 30]. Запор черезовый – запор через всю реку. Гор буша там, киту ловили. Это жапоры наживали таки чережовыи. От чериж рэц'ку. Утк. Промышляеца чавыча так назыв. «черезовыми запорами», т.е. чрез всю реку [СРКН, 64].

3. Название дано по отношению ко времени: кижуч зимний :

зимник;

кижуч летний;

кижуч осенний;

голец августовский;

чавыча ильиновская : чавыча ильинская и др. Берём зимник – зимний кижуч.

Кораблик – ловим летний кижуч. Потом идёт кижуч, два хода у нево тоже: ф концэ августа – летний кижуч, фторой хот – зимний Здесь и далее Словарь русского камчатского наречия / Под ред. К.М.

Браславца. – Хабаровск, 1977. – 194 с. Примеры даются в том виде, в ка ком представлены в Словаре.

кижуч;

летний розовый;

в брачном наряде ужэ зимник ловили тоже неводными сетями, сплавными неводами;

зимник ловили на блёсна, острогами. Длн. Ф сентябре идёт осенний кижуч, он круп нее обычного кижуча, попадаеца на четыре-пять килограмм. Кзр.

Ильинская цавыца – фторая риба на нересте, побитая она, идущая на нерест двацатого ийуля, на Ильин день. Млк.

4. Название дано по признаку, постоянно присущему данному предмету – дунька;

бат целоножный;

потайник;

топляк = мерт вяк;

утопленник и др. Баржа – дунька была, название месное, а по чему название такое давали, понять не могу. Длн. Бат целоножный – нераскольтый, нетекучий, в котором стоя ноги не подмокают [97, 257]. Потойник – подводный камень. Напр., потайник играет, когда в тихое время на подводном камне вдруг поднимается бурун или всплеск, весьма опасный для гребных судов. Это явление бывает довольно редко и случается в неопределенное время. Вода всплес нется огромною волною однажды на потайнике, и потом опять всё тихо [54, 367]. Топляк из воды торчит, в Усть-Камчацке, там они попадаюца. Бревно, которое погружаеца, называеца утопленник.

Млк.

5. Название дано по действию, выполняющемуся над данным предметом – задёва;

прижим : лед прижимный и др. Закинули сетку сто пийсят метроф – там задёвы были – бревно, дерево упадёт, замоет йево, за это дерево сетка зацэпляет. У.-К. Прижим : лед прижимный – морской лёд, принесённый ветром и примкнувшийся к берегу. На прижиме промышляют бобров, лахтаков и нерп. А нерп бьют на прижимном льду, когда его к берегам ветром прижимает;

морские звери, бобры и нерпы, выходят на льдины, которые по мо рю носит, а как лёд сожмёт крепко, то они по льду бродят, ища моря [СРКН, 141].

Для обозначения реалий производственной, хозяйственной и культурной жизни в говорах, как и в литературном языке, широко распространены составные наименования. Этот факт не стал исклю чением и для камчатских говоров. Как правило, большинство таких сочетаний имеет терминологический характер. Ф.П. Сороколетов отмечал: «Можно сказать, что составные наименования появляются в тех случаях, где важно расчленение, дифференцированное обозна чение отдельных видов предметов, их деталей, явлений и т.п., т.е.

там, где обобщенные, родовые обозначения не годятся» [184, 175].

Таким образом, один из членов составного наименования обяза тельно содержит дифференциальную сему. Материал различных исследований показал, что терминологические словосочетания мо гут состоять целиком из слов общерусских (красная рыба, лососёвая порода, зимний голец), в говоре они могут менять значение (каменный голец, холостая рыба);

в их состав может входить одно слово диалектное, а другое – общерусское (аттольный кол, пеульный кол, едомской ветер);

а также словосочетания могут со стоять полностью из диалектных слов (бережной чируч).

Исследовать лексику диалекта как систему – это значит «иссле довать состав и отношения элементов внутри тематических и лекси ко-семантических групп, изучать вопросы варьирования, исследо вать семантические и экспрессивно-стилистические связи, отноше ния и оппозиции, проявляющиеся в отношениях синонимии, анто нимии, омонимии, в отношениях общего и частного, в различной сфере употребительности;

это значит исследовать связи и отноше ния активного и пассивного запасов лексики, слов диалектных и общенародных, терминологической (специальной) и нетерминоло гической (неспециальной) лексики» [183, 15].


Основными структурно-семантическими единицами, традицион но выделяемыми в диалектной лексике, являются тематические группы (далее ТГ) и лексико-семантические группы (далее ЛСГ).

Каждая из ТГ, объединяющая слова, которые «обозначают разно видности одного и того же рода предметов» [8, 402], при сопостав лении с другими ТГ в одном и том же говоре или с той же группой в другом говоре дает возможности проследить «жизненный путь»

слов определенной тематики, выявить тенденции в их развитии, понять причины их «угасания» или «вымирания» в зависимости от экстралингвистических факторов [201;

18].

В лингвистике существует и представление о том, что изучение диалектной лексики по тематическим группам не позволяет «уяс нить внутренние семантические связи слов, особенности смысловой структуры языка в целом» [198, 133]. Не соглашаясь с этим, Д.Н.

Шмелев приводит следующий аргумент, который мы поддержива ем: «Совершенно ясно, что выделение тематических групп слов ос новано на внеязыковых критериях. Однако вряд ли было бы целесо образно заранее отказаться на этом основании от лингвистического анализа соответствующих объединений слов, от попыток найти в них общие семантические элементы» [215, 13].

Необходимость рассматривать слова не изолированно друг от друга, а в системе продиктована внутренними лингвистическими факторами, на которые указывал В.В. Виноградов: «Русскому (как и другому) национальному языку свойственна своеобразная система образования и связи понятий, их группировки, их расслоения и их объединения в «пучки», в комплексные единства. Объем и содержа ние обозначаемых словами понятий, их классификация и диффе ренциация, постепенно проясняясь и оформляясь, существенно и многократно видоизменяются по мере развития языка» [44, 22].

Вопросы выделения ТГ и ЛСГ, принципы объединения в них слов, анализ отдельных ТГ и ЛСГ на материале различных говоров нашли отражение в работах следующих учёных: Ф.П. Филина [1957, 1963], Н.А. Лукьяновой [1966, 1970], В.И. Зельцер [1968], Э.В. Ко пыловой [1968], О.Д. Кузнецовой [1969], В.Л. Козловой [1971], К.И.

Демидовой [1982], И.А. Попова [1983], Л.М. Карамышевой [1988], Е.Д. Рафаиловой [1990], Н.Г. Ильинской [1991, 1998] и др.

Весь собранный нами материал составляет ТГ «Рыболовство», которая представлена значительным количеством слов. Объем про анализированной картотеки 3000 карточек, словник составляет 450 лексем. Внутри ТГ были выделены 4 ЛСГ: ЛСГ «Названия рыб и их частей», ЛСГ «Названия орудий рыбной ловли, их частей и деталей», ЛСГ «Названия лодок, их частей и инструментов, исполь зуемых для изготовления лодок», ЛСГ «Названия мест на реке, опасных для рыболовства».

К отношениям, организующим структуру ЛСГ слов, относятся родо-видовые (или гиперо-гипонимические). Под гипонимией обычно понимается «отношение единицы и класса однородных еди ниц, основанное на родо-видовых отношениях соответствующих понятий» [114, 81]. Слово с родовым понятием – гипероним – вы ступает в качестве открытой номинации гиперсемы, которая в гипо нимах является гипосемой. Родо-видовые отношения представлены в составе парадигмы иерархично, возникает внутренняя подчинен ность. Многие исследователи отмечают относительность понятий «род» и «вид», так как многие виды являются, в свою очередь, ро дами по отношению к тем классам предметов, объемы которых включаются в данный вид как его составляющие. Например, рыба красная рыба белая рыба;

красная рыба кижуч горбуша чавыча3. Голец, кижуч, кета;

красная рыба – нерка. Анвг. Много рыбы било: цавыца, кизуц, нерка, горбуша. Рыба здесь йесть, да она фся лососёвая, это цавыца, красна, кизуц, кита, горбуса. Красная – это цавыца, красна, кизуц, кита, горбуса. Клч. Рыба у нас нерка, кижуч, кета, арабуч. Белая рыба – морская она, дествительно, по белому цвету. Морская рыба фсякая она, но по цвету белой рыбы.

Знаком обозначаются гиперо-гипонимические отношения;

знаком – отношения согипонимии.

Млк. Включение оказывается многоступенчатым, что дает возмож ность последовательно детализировать классы и подклассы лекси ческих единиц. Таким образом, гипонимия предполагает выделение трех видов отношений: гипонимии в узком смысле (видо-родового:

кижуч рыба), гиперонимии (родо-видового: рыба кижуч) и согипонимии (видо-видового: кижуч красница нерка гор буша чавыча).

Следует отметить, что в рамках родо-видовых отношений Н.А.

Лукьянова выделяет также отношения семантического противопос тавления [112, 12]. Так, гиперо-гипонимические отношения образу ются в результате привативной и эквиполентной оппозиции. Под оппозицией понимается сходство по тем или иным компонентам значения и противопоставленность по какому-то одному из них.

Между словом с родовым значением и словом с видовым значением устанавливается оппозиция привативного характера, в основе кото рой – наличие / отсутствие одного признака при полном совпадении остальных. Слова с видовым значением вахмигин, карбас;

каюк;

ветка;

ветерок;

яличек;

оморочка содержат весь комплекс призна ков, который характерен для родового компонента бат – «Долблен ная из цельного дерева (обычно тополя) лодка», а также добавочный семантический признак «размер», сужающий объем их значения.

Так, например, лексемы вахмигин, карбас имеют значение «Боль шой бат». Больсой бат – вахмигин – выдолбленная ис тополя лотка, поднимал две тонны. Больсой бат – вахмигин, поднимал две тонны.

Млк. На каюке плавали – тозе из дерева – тополь, как ы карбас:

карбас больше, а кайук меньшы. Хасил делал хоросии, большые – карбас называеца. Карбас-та самы делали из лесу. Карбас был как лотка, из диривянки делали. Карбас – больсые лотки з дерева, боль сые делают з дерева, бох какова дерева: тополя, лиственницы. Кмн.

Лексемы ветка, ветерок, каюк, яличек, оморочка в говорах упот ребляются в значении «Маленькая лодка». Маленькая, лёхкая одно деревая лодочка, которую можно удобно переносить, то же, што ветка – испорчен йаличек. Квр. Ветка – это точно каг бат, только маленьково размера, йейо можно перетащить через берек;

садица в ветку один человек. Клч. Ветка – лотка, которая так мала, што более одново человека поднять не можэт. Маленький бат могу на звать веткой, ветерок. Бад долблённый з дерева, похош на омо рочку – маленький бат. Млк. Кайук копали тёслой от тополя, меньшэ карбаса каюк, с кайука сетки ставили на белорибицу и на кету. Йа сама йездила ф карбасе, а у карбаса дно из бревна. Слт.

Между словами с видовым значением устанавливается эквипо лентная оппозиция, суть которой состоит в том, что в значениях двух слов кроме общих имеются специфические компоненты, по которым данные слова противопоставляются. Так, в значениях слов самка / самец4 кроме общего компонента «особь рыбы» имеется специфический компонент, по которому слова противопоставляют ся – «женский пол / мужской пол». Строганина на Новый гот: бе рём самца, соль с перцэм, заморажываем на нет, строгаем, об макиваем и кушаем;

таг же и мясо лось. Длн. Йесли захоцэс, стобы самка засла, надо зделать вода стобы сла кнаоко, лева сторона ссыки называеца кнаоко. Йесли хоцес, стобы шли самцы, то цяцяссыско ссеки, а йесли самки, то кнаоко ссеки. Клч. Обливает йейо икру молокой самец. Шли в основном самцы, кета мясистая и большая. У самок брюхо тонкое, а самцы мясистые.

Млк. Также на основе дифференциального признака «возраст» обра зовалась эквиполентная оппозиция «взрослая рыба / молодая рыба».

Первый член оппозиции выражается или атрибутивным наименова нием взрослая рыба, или однословными эквивалентами рыба = рыбка : рипка = рыбина. Никак не называли – рыба, рыбина одна большая, да и фсё. Кзр. Да как взрослую назовёшь? Никак, рыба да рыба, рыпка. У.-Х. Второй член оппозиции в говорах представлен лексемами: молодь, малёк, малявка, микелявка, икриняшка, гольчик.

Между видовыми словами может возникать и градуальная оппо зиция, суть которой заключается в том, что противопоставляются слова, характеризующиеся различной степенью (градацией) одного и того же признака. Например, между словами бок = пласт = пла стина 5 прут рубеж;

рубежочек возникает градуальная оппози ция, так как в их значении отражена градация по признаку «размер».

Пластина рыбы разрезали на прутья, бруски, штоп она просыхала, вешали на вешала. Длн. Квадратами рыбу нарежешь – рубежами, и в банку с солью. Кзр.

При анализе родо-видовых отношений, определяемых традици онно как отношения общего и частного, существует опасность сме шения их с отношениями «часть – целое», названными М.В. Ники тиным холо-партитивными (более употребительный термин пар титивные отношения). Он отметил, что такие отношения еще не достаточно изучены, хотя играют важнейшую роль в мире, сознании и языке, поэтому указал отличительные признаки. Так, в отличие от Знаком / обозначена эквиполентная оппозиция.

Знаком обозначается градуальная оппозиция с уменьшающейся сте пенью градации.

родо-видовых отношений, которые «отражают иерархию общего – частного в вещах, партитивные отношения отражают иерархию свя зей (взаимодействий, зависимостей). Гипонимические связи имен – род классификационных концептуальных связей, отражающих уровни сходств – различий вещей, даже если эти вещи никак не взаимосвязаны. Партитивные связи – род импликационных концеп туальных связей, предполагающих и отражающих связи взаимодей ствующих, взаимозависимых вещей. Части взаимодействуют, взаи мосвязаны в структуре целого» [131, 442 – 444]. Так как терминоло гия этой области еще не вполне сформирована и требует дополне ния и уточнения, мы примем термины, предложенные М.В. Ники тиным, – «холоним – целое, партоним – часть». Группа лексем, ме жду которыми возникают партитивные отношения, будет названа нами партитивной группой (далее ПГ) по аналогии с понятиями «родо-видовая группа» или «лексико-семантическая группа».

Понятие системности лексики невозможно осветить полностью, не обратившись сложным и противоречивым проблемам лексиколо гии – проблеме синонимии, вариантности, связанной с вопросом о тождестве слова и о его границах. Эти вопросы на материале раз личных говоров пытались решить многие лингвисты [Ф.П. Филин, 1963 1966;

Т.С. Коготкова, 1966, 1979;

М.А. Тарасова, 1969;

О.И.

Блинова, 1966, 1968;

И.С. Лутовинова, 1968;

Н.А. Лукьянова, 1970;

Л.И. Баранникова, 1971, 1972;

Ф.П. Сороколетов, 1987;

О.Д. Кузне цова, 1994;

Э.Д. Головина, 1998 и др.]. Вариантность, являясь одной из характерных черт диалектной системы, может быть обусловлена рядом причин, в числе которых «устная форма бытования говора, взаимодействие говора с литературным языком и инодиалектным окружением, способность говора к многочисленным новообразова ниям наряду с сохранением архаизмов и некоторые другие факто ры» [169, 57 – 58].

При обозначении в рыболовецкой лексике одних и тех же пред метов, реалий наблюдаются вариантные и синонимические ряды.

Например, лексемы рыболовство = рыбалка = рыболов хорошо известны камчатским рыбакам в значении «Ловля рыбы как промы сел». Рос ф табуне, пока отец снегом не придавил, потом с матерью на рыбалке у дедушки;

в основном дедушки нашы олене воцтвом занимались, рыболофством. Анвг. А летом рыболофство, готовили рыбу. Длн. На рыбалку идёшь – гора этой икры, чайки налетят, гольца кормили, собакам прямо цэлыми на зиму заго тавливали: в йаму заквашывали и собак кормили. Млк. Рыболовом занималися. Елз. [СРКН, 151].

В одной из выделенных нами РВГ лексемы образуют вариантно синонимические ряды: 1) карча : карца : карц = карга со значением «Затонувшее дерево, бревно;

коряга». Утопленные деревья: сосны, лиственницы, – это карча называем. Карча – выворотифшееся дерево с корнями. Кзр. Карча такая: лес подмивает и делаеца та кая затор. Млк. 2) карча : карца : карц = плывун со значением «Плывущая по поверхности воды коряга». Ветром вывернуло лесину с корнем, вот она плывёт по реке, и не по реке – фсё-равно карча.

Кзр.

В соответствии с имеющимися в лингвистической литературе сведениями о вариантности мы выделяем следующие типы варьиро вания слова:

• акцентологические варианты, различающиеся ударением (карбас : карбас, тесло : тёсло);

• фонематические варианты, различающиеся качеством или ко личеством фонем. К данному типу вариантов относим также вари анты, обусловленные особенностями фонетической системы говора камчадалов, например, неразличение свистящих и шипящих соглас ных ч//ц, ж//з, с//ш и некоторые другие (карча : карца, торчина :

поторчина, резун2 : резунец, заберег : жаберег : забер, порка :

упорка, тесла : кишла, царги : чарги, исабунка : ошобунка : осо бунка : собунка, толкач : толкац, чавыча : ковыча : цавица : чавица, хайко : кайко, кожурин : козурин);

• словообразовательные варианты, связанные с заменой морфем (сеть : сетка;

бат : батишко;

веселочко : вёселко);

• грамматические варианты, обладающие категориальными и формальными различиями (тесло : тесла, гребал : гребало);

• лексические варианты, представляющие собой наименования, различающиеся структурно, т.е. один из членов вариантной пары представляет собой развёрнутое составное наименование, а второй член – однословный эквивалент (икряная рыба : икрянка, красная рыба : красница, белая рыба : белорыбица, зимний кижуч : зимник, каменный голец : каменец);

• комбинированные, представляющие собой образования, кото рые отличаются друг от друга двумя или более показателями одно временно. Например, два варианта могут различаться суффиксами и грамматическим родом (моторка : мотор;

черпак : черпушка), суффиксами и местом ударения (корюшка : корюха), местом ударе ния и качеством фонем (веселочко : вёселко;

кимчил : кимуч), грам матическим родом и местом ударения (карца : карц).

Таким образом, под вариантами мы понимаем акцентологиче ское, фонематическое, словообразовательное, грамматическое и лексическое видоизменение слова в плане выражения при сохране нии тождественности плана содержания.

5.3. Семантическая структура слов – членов тематической группы «Рыболовство» – в системе литературного и диалектного языка Диалектная лексика в пределах ТГ рассматривается с точки зре ния ее соотношения с литературной, нормативной лексикой. При этом сопоставлении легко выявляются «два лексических пласта: 1) слова общенародные – (по мнению других лингвистов – общерус ские, общеязыковые) и 2) слова диалектные, или областные» [183, 16]. Многие исследователи отождествляют понятия «общенародное слово» и «литературное слово». Мы используем термин общерус ское слово, понимая его как «условное название лексической едини цы, имеющей одинаковую форму выражения, функционирующей в литературном языке и в говорах, не являясь в последних заимство ванием из литературного языка или из каких-либо других источни ков», а также «диалектное слово – существующее в говорах и от сутствующее в системе ЛЯ» [78, 29]. Немаловажно выделить тер мин диалектное значение – зафиксированное в говорах и отсутст вующее в ЛЯ значение общерусского слова.

Давно уже является общепризнанным и никем не оспаривается положение о том, что «основу словарного состава любого местного говора составляет общенародная лексика» [119, 21], что подтвер ждается нашим материалом. Так, из 450 проанализированных лек сем 274 (60,9%) являются общерусскими, 176 (39,1%) – собственно диалектными. Сопоставление в семантическом плане слов изучае мой группы в говорах и ЛЯ весьма показательно и интересно, так как общерусское слово, функционируя в системе диалекта, имеет более богатую семантическую стуктуру.

Таким образом, сопоставление семантического объема слов в ЛЯ и диалекте позволило выделить три типа слов:

1 тип – общерусское слово имеет в говорах меньше значений, чем в ЛЯ.

2 тип – общерусское слово имеет в говорах и в ЛЯ одинаковое количество значений.

3 тип – общерусское слово имеет в говорах больше значений, чем в ЛЯ.

Первый тип, внутри которого выделяем 3 подтипа, представлен наименьшим количеством лексем (52 11,5%).

Приведем несколько примеров:

1-ый подтип «Общерусское слово может иметь часть значений, известных ЛЯ» включает 34 слова (блок, гнездо, голец, голова, заберег, залом, каюк, ловушка, лодка и др.).

Слово голец в ЛЯ является омонимичным. Лексема голец1 имеет два значения: 1. Небольшая пресноводная рыба сем. карповых с тонкой кожей без чешуи. 2. Рыба сем. лососевых, водящаяся в се верных морях. Лексема голец2 имеет одно значение: см. гольцы.

(обл. Название безлесных горных вершин в Сибири) [МАС, 1:434]6.

Семантическая структура слова в говорах иная, включающая значе ния 1 и 2 лексемы голец1 ЛЯ.

1. Голец речной и морской заходит на нерест, а речной он так в реке и живёт: осенью скатываеца, весной подымаеца, – путе шэствует вверх-внис. Голец и жолто тело, и бело, рецной голец белый, тонкой, длинный. Млк.

2. Голец тоже лососевая, но мясо белее, розовое. Млк. Голец, кижуч, кета;

красная рыба – нерка. Анвг. Голец относица разно видность лосося. Гольцоф сырыми не йедят – это хищник. Длн.

Слово залом в ЛЯ представлено двумя омонимичными лексема ми: залом1 и залом2. Лексема залом1 имеет следующие значения: 1.

Разг. Действие по глаг. заломить1 – заламывать (в 1 знач.). || Над ломленное место. 2. Спец. Скопление сплавляемых россыпью бре вен или дров, вызванное остановкой их движения;

затор. Лексема залом2 функционирует в значении: «Крупная и жирная каспийская сельдь» [МАС, 1:740]. Семантическая структура слова в говорах иная, включающая только значение 2 лексемы залом1 ЛЯ. Залом – это на реке, места хламом забивают;

пониже залома вот эти уло ва получаюца, потому што течение прикрываеца заломом вот этим. Длн. Залом называеца – это када павотковый периот, река подмывает, падают эти деревья, и мелкое место, где река пово рачивает, они цэпляюца одна за одну и так остаёца залом, нарас тает-нарастает-нарастает, и так называеца залом. Кзр. Заломы – хлам, лес, коряги, корчи – замытое дерево, коряги. Млк. В казной рецке залом. Кмк. [СРКН, 62].

2-ой подтип «Общерусское слово имеет в говорах часть значе ний, известных ЛЯ, плюс собственно диалектные» представлен Здесь и далее первая цифра – номер тома, вторая – номер страницы Словаря русского языка: В 4-х т. РАН, Ин-т лингвистических исследова ний;

под ред. А.П. Евгеньевой. – 4-е изд., стер. – М.: Рус. яз., Полиграфре сурсы, 1981-1984. – 2980 с.

словами (головка, завод, запор, книжка, колотушка, кость, крыло, прижим, рассол, резец, рубеж и др.).

Слово садок в ЛЯ полисемантично: 1. Искусственный водоем для содержания и разведения рыбы. || Устройство для хранения пойманной живой рыбы. 2. Помещение для содержания, разведения или откорма животных. 3. Охот. Название ряда ловушек для зверей и дичи [МАС, 4:13]. В говорах семантическая структура слова пред ставлена значением 1 ЛЯ, а также одним собственно диалектным.

1. Садок – металлическая йомкость ис сетки, рыбу туда засы пают, там она лежыт оддыхает, для этово был спецальный бат.

Длн.

Собственно диалектное значение: «Палка для оглушения рыбы».

Оглушыть рыпку сатком, палкой. Млк.

В ЛЯ слово юла зафиксировано с тремя значениями: 1. То же, что волчок (в 1 знач.) (Волчок. 1. Игрушка в виде кружка, шарика на вращающейся оси). 2. Разг. О беспокойном, непоседливом, вертля вом человеке, ребенке. 3. Небольшая певчая птица, обитающая в лесах;

лесной жаворонок [МАС, 4:1062]. В языке диалектоносите лей лексема функционирует с иной семантической структурой, включающей значение 1 ЛЯ, а также собственно диалектное.

1. Йула – это игрушка такая, раньше очень интересно было, внучка мойа любила играть. Млк.

Собственно диалектное значение: «Кормовое весло на кунгасе».



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.