авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«ПРОГРАММА РАЗВИТИЯ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ КАМЧАТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ВИТУСА БЕРИНГА НАУЧНО-ИССЛЕЖОВАТЕЛЬСКИЙ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Вращательным движэнием йулят – двигают кунгас с помощью йу лы – весло большое. У.-К.

3-ий подтип «Общерусское слово имеет в говорах только собст венно диалектное значение» представлен словом пугач со значением «Часть головы рыбы до жаберных крышек». Вот голёфки до жабер отрезают – пугачи. Кзр.

Второй тип слов представлен достаточным количеством лексем (114 25,3%). Семантическая структура, характеризующаяся рав ным количеством тождественных значений, представлена следую щими словами: рыболовство (1:1) 7, байдара (1:1), вентерь (1:1), весло (1:1), внутренность (2:2), горбуша (2:2), кишка (2:2), кожа (3:3), кольцо (2:2), колюшка (1:1), малявка (2:2), поводок (3:3), ручка (3:3), спинка (5:5) и др. Собственно диалектных значений у этих слов не отмечено.

Семантическая структура слов в говорах может включать кроме значений, имеющихся в ЛЯ, и собственно диалектные: ветка, во 1 лексическое значение в ЛЯ : 1 лексическое значение в говорах.

ровка, гребень, гребок, затор, карман, книга, копёр, кошелёк, лапка, ларь, люк, пласт, порог, поход, пролёт, путина, пятка, расчёска, трепак, тройник, хобот, ячейка.

Например: Слово воровка в ЛЯ имеет два значения: 1. Женск. к вор (в 1 знач.). (Вор. 1. Тот, кто ворует, совершает кражи). 2. Устар.

Изменник, злодей [МАС, 1:273]. Семантическая структура слова в говорах включает такое же количество значений, в число которых входит значение 1 ЛЯ, а также собственно диалектное.

1. Росомаха, каг же йейо называли? Фамилия выскочила из голо вы, ну короче, ворофкой йейо называли, пакосная же. Кзр.

Собственно диалектное значение: «Название горбуши – морской промысловой рыбы сем. лососевых». Горбушу, может быть, ф племенах где-то и называли ворофкой – тут-то стойбищ много было, каждое стойбище отличалось своими поватками. Кзр. Гор бушку ишё называли ворофкой. У.-Б.

В рамках третьего типа (72 слова 16%) в семантической структуре общерусских слов выделяются также 2 подтипа. Приве дем примеры:

1-ый подтип «Общерусское слово в говорах имеет все значения, известные ЛЯ, плюс собственно диалектные» (68 слов: банка, вете рок, выпороток, гонец, горбушка, графин, детёныш, днище, зимник, изгородь, канава, карга, корыто, кот, кукан, куница, ложка, ло патка, мамка, моряк, мотор, нерпа, отворот, паром и др.).

Слово чесалка в ЛЯ известно в значении: «Орудие или приспо собление для чесания, расчесывания чего-л. (льна, шерсти и т.п.)»

[МАС, 4:917]. Семантическая структура слова в говорах включает значение ЛЯ, а также собственно диалектные. Шэрсти настригу, постираю и чешу чесалкой. Чесалка – штобы шэрсть чесать, но сочки вязать. Кзр.

Собственно диалектные значения:

1. Приспособление чистить рыболовецкую ловушку. Запор чис тили. Жэрдинка, на ней полмэтрова тешалка, котора шкоблит. Тгл.

[СРКН, 187]. Чесалкой грясь на запоре чистит, из берёзы, ис талового дерева – тисалка. Сбл.

2. Приспособление для загона рыбы в рыболовную ловушку в виде узкой круглой корзины с воронкообразным входом. Тисалкой гонят рибу в морду. Сбл.

В ЛЯ слово туша представлено двумя значениями: 1. Освеже ванное и выпотрошенное тело убитого животного. 2. Тело крупного животного [МАС, 4:590]. В говорах камчадалов семантическая структура слова включает значения ЛЯ, а также собственно диа лектное.

1. Свиньйу фсегда к Новому году забиваем, тушу разделываем, в ледник спускаем, свеженину сразу обязательно жарим. Кзр.

2. Медветь – страшно идёт, фстанет – выше тебя, туша такая навалица – слатко не покажеца. У.-Х.

Собственно диалектное значение: «Деревянное приспособление для лова рыбы». Первой часть запора – колпак, потом атыри – это передняя часть, куды рыба заходит;

передний кол, где колпак крепица – конуч, сэстой кол тушиной, а весь запор тушей называли.

Сбл.

Второй подтип «Общерусское слово в говорах имеет часть зна чений, известных ЛЯ, плюс собственно диалектные» представлен четырьмя словами: бык, крюк, кукла, плоть.

Слово кукла в ЛЯ имеет следующие значения: 1. Детская игруш ка в виде фигурки человека. || Устар. Статуэтка. || Фигура человека или животного из дерева, тряпок и т.п. для театральных представле ний, игрищ и т.п. 2. Разг. О бездушном, бессодержательном челове ке (чаще женщине). 3. перен. Человек, слепо действующий по воле другого [МАС, 2:193]. Семантическая структура слова в говорах включает большее количество значений, в число которых входят значения 1 и 2 ЛЯ, а также собственно диалектные.

1. Шыли, из дерева делали куклы мужики, тут и магазиноф-то не было;

йесли поломаеца чашка, то обломки берегли играть. Куклы сами шыли, мало играли, некогда было. Для мальчишек кости из зверьйа делали, девочкам куклы шыли. Млк.

2. Куклы-то эти, по диськатекам им только бегать. Кзр.

Вырядилася кукла. Млк.

Собственно диалектные значения:

1. Свернутая в рулон сетка. Кукла – моток сетки. Длн. Рулон, насаженная сеть – кукла, штобы зделать невот, сеть на саживают. Млк. Щас цэлые куклы привозят. У.-Б.

2. Нитки из высушенной крапивы, смотанные в пучок. Из высушенной крапивы делали нитки: их сматывали ф пучок – это называлось кукла. Собирали друг другу крапиву, навязем и називаем кукли. Из высушенной крапивы пучок называлось кукла. Млк.

3. Фигурка человека или животного, обозначающая нечистую силу или ее дитя. Куклы – дети нечистой силы. Клч.

5.4. Заключение Рыболовецкая лексика в камчатских говорах представляет собой объемную тематическую группу «Рыболовство» (450 наименова ний). Различные лингвистические и экстралингвистические факто ры позволили в пределах данной группы выделить несколько лекси ко-семантических групп: ЛСГ «Названия рыбы и ее частей», ЛСГ «Названия лодок, их частей и инструментов, используемых для из готовления лодок», ЛСГ «Названия орудий рыбной ловли, их частей и деталей», ЛСГ «Названия мест на реке, опасных для рыболовст ва».

Экстралингвистические факторы проявляются в выявлении наи более часто используемых во время рыбалки предметов, в важности состояния реки в это время, а также в преимущественном употреб лении камчадалами в качестве основного продукта питания рыбы.

Лингвистические факторы обнаруживаются в наличии в говорах богатой и разнообразной системы номинации предметов рыбацкого обихода с разных позиций, важных для носителей языка. Отражени ем данного явления является многообразие мотивирующих призна ков, актуализирующих различные семы в лексическом значении диалектных наименований, наличие вариантных, синонимических, антонимических, градационных и других типов отношений.

Рыболовецкая лексика в камчатских говорах представлена как общерусскими лексемами, так и собственно диалектными. В качест ве наименований, выражающих родовые понятия, выступают, глав ным образом, общерусские лексемы. Видовые члены микрогрупп представлены как общерусскими, так и собственно диалектными наименованиями (молоток колотушка = барец : барыч;

сеть :

сетка = снеревод ставнушка : ставнуска, телевизор = ком пьютер = экран, сорокапятка, омёт и др.).

В пределах ЛСГ выявлены и заимствования. Заимствованные из иносистемных языков (корякского, ительменского, японского и др.) слова грамматически очень однородны. В русские говоры камчада лов эти слова вошли с тем же значением, но с изменением звучания (кепля : копля;

вачкуч : вачкуч = чокунчоф;

хаёк : хайко : кайко = тыкхой;

кавасаки и др.).

Общерусская лексика (274 единицы) в количественном отноше нии преобладает над словами диалектного языка (176 единиц). Око ло 39% рыболовецкой лексики составляют собственно диалектные слова (например, ажабыч, алюминька, арабуч, бат, бредешок, бреуль, жапор, жаберег, забер, заездок, икриняшка, калтычок, мертвяк, поторчина, муляхка, мытник и др.). Часть лексики ( слово – около 33,2%) говоров камчадалов тождественна в плане со держания и в плане выражения словам литературного языка (на пример, байдара (1:1), борт (2:2), брюшко (3:3), хребет (4:4), спинка (5:5) и др.);

значительное число общерусских слов совпадает с лексикой литературного языка лишь в плане выражения, различа ясь в плане содержания: банка (5:3), баран (4:2), бок (3:2), брусок (4:3), карча (2:1), гнездо (2:5), голова (4:6), заберег (1:2), залом (1:3), нос (5:6), перемёт (2:3), рыба (1:2), сеть (2:5), чешуя (1:2), головка (4:5), запор (2:3) и др. К тому же в семантической структуре изу ченных лексем, функционирующих в говорах, могут сочетаться все значения, имеющиеся у него в ЛЯ, плюс собственно диалектные ( слово), либо часть значений, известных ЛЯ, плюс собственно диа лектные (46 слов), а в редких случаях (но они есть – 8 слов) только собственно диалектные значения.

Исследование показало, что в рыболовецких наименованиях в говорах камчадалов преобладают слова с денотативно номинативным значением, хотя немалое место в диалектной лекси ке занимают и оценочно-характеризующие наименования. Оценоч ность проявляется преимущественно в существительных с суффик сами, придающими словам ласкательный оттенок: самчик;

рыбка;

рыбинка;

икряночка;

батишко;

веточка2;

веселочко : вёселко;

косточка;

вахнюшка и многие другие. Интересен тот факт, что сло ва с отрицательной коннотативной оценкой отсутствуют в наимено ваниях рыболовецкого обихода, что связано, по-видимому, с тради ционно благодарным отношением русского человека к своим «по ильцам» и «кормильцам».

В результате проведённого семантического анализа лексических единиц установлено, что основным принципом организации сис темных отношений между лексемами в ЛСГ ТГ «Рыболовство» яв ляется гиперо-гипонимический: родо-видовые отношения охваты вают различные фрагменты системы, проявляясь во всех частных группах, подгруппах, микрогруппах и более мелких семантических объединениях, далее не делимых. Группы слов связаны между со бой через родовые слова, а те в свою очередь в структурах более высокого яруса могут выступать как видовые, поэтому отмечается относительность понятий «род» и «вид». Так, например, в ЛСГ «На звания рыбы» гиперонимом является общерусская лексема рыба, а гипонимами, образующими две РВГ, – рыба лососёвая : рыба ло сосевая : лосось и рыба белая : белорыбица;

разнорыбица. В свою очередь вариантные наименования рыба лососёвая : рыба лососевая : лосось становятся родовыми для видовых лексем рыба красная и белорыбица : рыба белая, которые возглавляют подгруппы, вклю чающие и общерусские, и собственно диалектные слова: кета, ча выча : цавыца : ковича, кижуч : кизуц : кыжуч, нерка : нярка, гор буша и голец : голес, сёмга : самга, форель, хариус : хайрюз : хайрус, каюрка, кунжа : кунджа : кунза : хунжа и т.д. Включение оказыва ется многоступенчатым, что дает возможность последовательно детализировать классы и подклассы лексических единиц.

Отличительной чертой выражения гиперо-гипонимических от ношений рыболовецких наименований в лексической системе кам чатских говоров является тот факт, что не всегда представлены оба члена оппозиции: в одних случаях гипероним отсутствует, а гипо нимы представлены как словами литературного языка, так и собст венно диалектными.

Смысловые отношения между лексемами проявляются и на уровне выявления общих и характерных, отличительных признаков предметов, что находит отражение в соотнесённости интегральных и дифференциальных сем в семной структуре слов. Так, например, в наименованиях сетей интегральной семой является сема «функ ция», а дифференциальными – «способ изготовления», «материал, из которого изготовлен предмет», «размер», «способ установки», «форма», «устройство», «способ лова».

Обращает на себя внимание подвижность многозначных лексем в ЛСГ. Так, например, диалектная лексема резун обозначает, во первых, ледяные иглы, образующиеся весной из таявшего снега, и входит в этом значении в третью подгруппу РВГ «Названия льда, образующего опасные места на реке», во-вторых, – тонкий лед, и входит в ту же РВГ, но в первую подгруппу. Общерусское слово развод, приобретая в говорах диалектные значения, входит в разные ЛСГ. Так, в значении: «Растаявший, жидкий снег» оно включено в ЛСГ «Названия опасных мест на реке», а в значении: «Перекладина, которой соединяются сверху концы рыболовецкой ловушки» – в ЛСГ «Названия орудий рыбной ловли».

В состав различных ЛСГ входят единичные номинативные сло восочетания, в основном атрибутивного характера, появление кото рых может быть оправданно, во-первых, функциональной значимо стью орудий лова в жизни рыбаков (сетка плавная : сетка плавная :

сетка плавежная;

невод заводной = невод сплавной и др.), во вторых, качественной характеристикой рыбы (радужная форель;

микижа речная;

голец озёрный : голец озерной и др.) и т.п. Абсо лютное большинство наименований рыболовецкой тематики явля ются однословными (красница;

белохвостка;

каюрка;

форелька;

сковородник;

хахальча : цахальца;

камбала : канбала;

налим;

ка рась;

камбала : канбала;

каюк = яличек;

алюминька = казанка;

за кидушка = дёргалка;

потайник;

шуга и др.). Часто однословные и составные наименования образуют вариантные пары (рыба лощавая : рыба лощалая : лощалка;

сетка ставная : ставнушка : ставнуска;

запор бережной : бережник;

рыба снулая : снёнка : шнёнка :

усневалка;

лодка дюралевая : дюралька и др.).

Варьированию как основному способу проявления системности диалектной лексики подвергаются как общерусские лексемы, так и собственно диалектные. Для исследуемых групп характерны фоне матические (хахальча : цахальца;

востряк : вострях;

хайко : кайко;

чавыча : цавыца : ковича;

кижуч : кизуц : кыжуч;

арабуч : озабыч :

озябач : арабач : азабач : озябыч;

нерка : нярка;

особунка : ошо бунка : исабунка : собунка;

кожурин : козурин;

барец : барыч;

заберег : жаберег : забер и др.), акцентные (частик : частик;

карбас : карбас;

баржа : баржа;

торос : торос и др.), лексические (голец осенний : осенник;

голец каменный : каменец;

рыба лощавая :

лощалка;

рыба снулая : снёнка;

лодка деревянная : деревянка;

лодка моторная : моторка и др.), грамматические (кибар : кибара;

гре бало : гребал), словообразовательные (ковран : ковранец;

сеть :

сетка) и комбинированные варианты (кимчил : кимуч;

моторка :

мотор;

веселочко : вёселко;

уда : удочка;

бредень : бредешок;

карца : карц;

резун : резунец). Наиболее продуктивными из них являются фонематические и акцентные. Порождению многовариантности способствует устная форма бытования слов, особенности индивиду ального произношения, накладывание отпечатка созвучных слов.

Синонимия в рыболовецкой лексике представлена богатством синонимических отношений. Синонимичные наименования обра зуют пары и ряды, состоящие как из общерусских лексем, так и из собственно диалектных. Среди причин появления синонимов наи более типичной является устойчивая тенденция к мотивированно сти: новые значения у слов появляются в результате метафориче ского переноса наименования с одного предмета на другой (ко лючка;

кукла;

серьга;

лапка;

нос;

рот;

телевизор = экран;

книга;

хлам;

гребень;

расчёска : фаческа;

накипень и др.), метонимическо го переноса по смежности количества предметов (полог);

действия (плавучка;

резец;

юла);

расположения предметов (вахмигин;

пятка);

переноса с части предмета на сам предмет (двухрушник).

Исследование показало, что большинство наименований опи санной ТГ представлены мотивированными словами, что свидетель ствует о наличии логических связей между словами, связанными отношениями детерминированности. Анализ мотивирующих при знаков позволил установить, что ведущим является функциональ ный признак, актуализирующий сему «действие», а также реляци онный признак, актуализирующий семы «форма», «материал», «объект назначения». Такое соотношение мотивирующих призна ков, на наш взгляд, закономерно, так как отражает требования, предъявляемые пользователями к реалиям.

Определяя перспективы дальнейшего изучения рыболовецкой лексики в говорах камчадалов, отметим, следующее. Описанная в работе ТГ может быть дополнена материалом, собранным автором исследования и другими сотрудниками лаборатории региональной этнолингвистики Камчатского государственного университета име ни Витуса Беринга, и расширена за счет выделения таких ЛСГ, как «Названия ветров», «Названия частей реки», «Названия частей ору дий лова», «Названия погоды», «Названия построек» и других. Уни кальный диалектный материал может стать основой работ по эти мологии, лингвогеографии, сопоставительному изучению говоров разных территорий, по его описанию с точки зрения морфологии, словообразования, стилистики, фразеологии и других.

ГЛАВА VI. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ОТНОШЕНИЯ К ТРАДИЦИОННЫМ ЭКОЛОГИЧЕСКИМ ЗНАНИЯМ КОРЕННЫХ НАРОДОВ КАМЧАТКИ 6.1. Описание условий и факторов, определяющих этнопсихологическую специфику коренных народов Камчатки Исходя из задач данного исследования, перед нами встала необ ходимость рассмотреть этнопсихологические особенности характе ра, поведения, личностных характеристик, отношения к природе и культуре у коренных народов Камчатки как носителей традицион ных экологических знаний, проживающих на проектных территори ях. Ориентируясь на количественный состав респондентов, мы оп ределили для описания психологических характеристик такие на циональности, как ительмены, коряки и эвены.

К сожалению, масштабных исследований психологических осо бенностей северных народов, в том числе коренных народов Кам чатки, нет. Сведения о характерологических, культурологических и психологических особенностях мы получаем у культурологов, исто риков, этнографов, антропологов, лингвистов, которые уже двести с лишним лет занимаются изучением народов Камчатки. Этот бога тый материал и результаты проведенных экспертами опросов и ин тервью помогут нам провести анализ данной проблематики с целью выявления психологических особенностей носителей традиционных экологических знаний.

На наш взгляд, необходимо проанализировать отношения, суще ствующие между людьми и окружающей природной средой и пока зать их взаимное влияние друг на друга.

На пространстве Камчатского полуострова вошли в соприкосно вение различные этнокультурные и, следовательно, этнопсихологи ческие системы. Сосуществование этих систем стало возможным благодаря следующим особенностям:

- комплиментарный характер взаимоотношений (совмести мость);

- гомеостатичность (развитие не за счет уничтожения природы, а сохранения ее ресурсов);

- креативность (способность к генерированию идей и их мате риализации в предметном мире).

Для изучения комплексного взаимодействия человека и природы большое значение имеет понятие географической среды, места оби тания народа. Режим природопользования и экологические знания в значительной степени определяется традициями конкретного этно са, проживающего на данной территории. Географы и психологи пытаются проанализировать «устойчивые культурные значения», стремятся понять символические представления о местах, террито риях, где осуществляется деятельность человека. Выявлено, что один и тот же с морфологической точки зрения географический объект (или его элемент), может иметь в различных культурах раз ное значение и по-разному влиять на психологию человека [68].

Взаимодействие человека с природой у каждого народа имеет свои особенности. Это позволяет рассматривать этнос и географи ческую среду как определенную целостность. Давно было подмече но, что окружающая природная среда влияет на человека как еди ный организм во всей своей совокупности. Этнографы утверждают, что чем труднее природные условия, тем бережнее человек относит ся к природе, тем больше он создает табу и правил поведения, на правленных на охрану природы.

В.И. Медведев, А.А. Алдашева отмечают, что «коллективное экологическое сознание, особенно на уровне этноса, во многом за висит от особенностей информационной среды, в том числе и от той, которая действовала на население достаточно долгое время, чтобы переоформиться в традиции, обычаи, религиозно мифологические установки, определяющие в конечном итоге мен талитет и пассионарность нации». Следовательно, возможно пред положить, что особенности окружающей природной среды значи тельно влияют на этническое сознание нации. В.А. Душков отмеча ет, что «об особенностях восприятия природы разными народами свидетельствует представление людей о влиянии природных факто ров на психологию человека, и в частности на его сознание». К примеру, эскимосы отождествляли вьюгу, пургу, сильные морозы со злыми духами «торнаит»;

ительмены Камчатки боялись «горных богов» - «камули».

По интенсивности миграций, имевших место в прошлом, народы можно разделить на кочевые, оседлые и частично оседлые. Кочевые народы вынуждены постоянно менять место обитания. Оседлые живут на одном месте в течение сроков, превышающих время жиз ни одного – двух поколений. Частичная оседлость означает переме щение населенных пунктов в пределах одного культурно – истори ческого и географического региона в течение сроков, меньших вре мени жизни одного поколения.

Для коренных народов, проживающих на территории Камчатки, характерны как кочевые, так и оседлые формы проживания. Коряки разделялись на береговых (приморских) и оленных (кочующих).

Ительмены исторически расселялись на своих исконных территори ях, вдоль западного побережья и в центральной части. Эвены, ко чевники, пришлый народ, обосновался в Быстринском районе Кам чатки.

Этнологи, изучая проблему происхождения и развития этносов, отмечают, что в качестве этнической общности выступает такая общность, которая складывается на определенной территории среди людей, которые находятся между собой в реальных социально – экономических связях, говорят на одном языке, сохраняют своеоб разную культурную специфику и осознают себя отдельной само стоятельной группой.

Антропологи отмечают, что особенности этнических общностей нельзя смешивать с расовыми признаками, так как расовые и этни ческие границы не всегда совпадают.

Этнолингвисты рассматривают язык в качестве места накопле ния исторического опыта народа. В силу доминантности языка в структуре психических процессов человека исследования в области психолингвистики, психосемантики и т.д. дают интересные резуль таты для изучения этнических особенностей народов.

Этнокультурологи определяющим фактором формирования эт нопсихологических свойств личности считают культурную среду. В процессе своего исторического развития каждый народ создает и хранит свои культурные ценности, передавая их своим потомкам. В рамках культурных ценностей и этнической специфики формиру ются духовные ценности каждого этноса, складывается этническая ценностно – нормативная система отношений. В рамках «системы ценностей», сложившихся в данной культуре оцениваются и взаи моотношения членов данной группы, их поведение, привычки, по ступки, характеры и т.д. Это, по сути, определяет национальные психологические особенности, формируя национальный ментали тет. Собственная этническая группа является «транслятором» эта лонных духовных ценностей.

Этносоциологи утверждают, что этническая специфика выража ет внеличностное общественное сознание и интериоризуется в про цессе передачи «межпоколенного» социального опыта народа. При этом реально существующие этнические связи отражаются в фено мене этнического сознания. Социально-психологические установки, автоматизмы, способы видения мира составляют совокупность мен тальных представлений конкретной этнической общности о своем месте в мире. Представители каждого этноса, сравнивая свою общ ность с другими, всегда имеет возможность закрепить свои нацио нальные характеристики, выделить преимущества и достижения.

Такое сравнение очень положительно влияет на самосознание инди вида, его психологическое самочувствие.

Таким образом, для анализа психологических особенностей представителей отдельных этнических групп необходимо изучать связи между внутренним психическим миром индивида и его внеш ним миром: миром вещей, предметной средой, культурой, природ но-географической средой, социальной средой.

Этнографические материалы, служащие основой для изучения национальных особенностей, в том числе и психологических, убе дительно демонстрируют, что:

- этнопсихологические особенности определяются исторически сложившимися природно-климатическими условиями систем жиз необеспечения;

- этнос – явление гео-климатическое и социально психологическое;

- этнос – группа людей, объединенных общими установками, стереотипами поведения, взаимосогласованными ожиданиями ти пичных реакций на разнообразные события жизни;

- наиболее ярко этническое проявляется в стереотипных реакци ях и программах обыденного и творческого поведения;

- этническое определяется отношением личностей (социума) к миру, к природе;

- одной из причин различия культур и этнопсихологических осо бенностей народов, обитающих в разных условиях, является их ощущение дихотомии «свои – чужие», при этом пришлые этносы демонстрируют в условиях суровой географической среды большую культурную мобильность, психологическую гибкость, контактность, открытость приему нововведений, адаптивность (Окладникова).

Последнее утверждение позволяет предположить наличие перечис ленных характеристик у пришлых и кочевых народов (эвенов, коря ков – чавчувенов).

Необходимо отметить, что в данной работе мы не будем рас сматривать психологические особенности каждой отдельной группы эвенов, ительменов, береговых и оленных коряков, чукчей и других малочисленных народностей. Несомненно, что каждая националь ность имеет свои психологические отличия. Тем не менее, пока це лесообразно рассматривать их в целом, как представителей корен ных этносов. А. Бучек в своей работе «Социально – психологиче ские особенности формирования этнической идентичности корен ных народов Камчатки» убедительно аргументирует полезность такого объединения. «Единое географическое пространство и общ ность исторического развития объединяет эти народы по совокуп ности определенных естественно-исторических условий (экологиче ских, географических, популяционно-демографических, социокуль турных)» [30]. По мнению исследователя, к факторам, объединяю щим представителей коренных этносов Камчатки, можно отнести следующие:

1. Географический (приспособленность к природно климатическим условиям жизни).

2. Популяционно-демографический (малая численность, ком пактность проживания, дисперсность на одной территории) и ан тропологический (принадлежность к единой арктической группе).

3. Экономический (близкие, экологически зависимые, «тради ционные экономики») (Ю.М.Плюснин).

4. Культурно – исторический (единое поликультурное про странство, общность исторического и культурного развития: тради ций, обычаев, декоративно – прикладного, танцевально-песенного искусства, предметов материальной и духовной культуры, близость языковых групп).

5. Политический (ассимилятивные процессы, миролюбивый ха рактер связей с другими народами, отсутствие на протяжении дли тельного времени острых межэтнических конфликтов, войн).

6. Социально – психологический (усвоение нескольких моделей социализации: традиционной, навязанной доминирующей культу рой и интернациональной «этнически – безымянной» (М.В. Иор дан), что порождает особый набор этнопсихологических особенно стей: толерантность, этническая мобильность, готовность к сотруд ничеству, эмпатийность, гибкость в этническом самоопределении) [30].

6.2. Анализ психологических особенностей коренных народов Камчатки Для того чтобы провести анализ психологических особенностей коренных народов Камчатки, мы обратились к работам В.Г. Бого раза, И.С. Вдовина, И.С. Гурвича, С.П. Крашенинникова, Ю.О. Но вик, И.И. Огрызко, Е.П. Орловой, А.К. Пономаренко, С.Н. Стебниц кого, Г.В. Стеллера и др., а также к материалам интервью с респон дентами-носителями традиционных знаний.

Общее описание.

В своеобразных природно-климатических условиях Севера сформировался соответствующий физический тип человека. Иссле дователи Севера (В. Богараз, В. Иохельсон) выделили специфиче ские этнокультурные традиции охотников, оленеводов и морских зверобоев. Они обратили внимание на условия среды обитания чук чей и эскимосов, на метеорологические, географические, флористи ческие и фаунистические особенности их проживания. В таких ус ловиях, по мнению В. Богораза, формировался жизнеутверждающий тип человека, с высоким чувством коллективизма, как в трудовом процессе, так и в соблюдении нравственных норм;

в выражении духовности и прикладном творчестве, ритуалах, фольклоре, дизайне материальной культуры – простоте, изяществе и приспособленности форм жилья, одежды, обуви, средств передвижения, предметов бы та, воспитательных систем. Осознавая себя частью природы, народы Севера признавали самоценность человеческой жизни, ее равноцен ность со всем остальным животным и растительным миром, воспи тывали у подрастающего поколения понимание необходимости тер пимого отношения к жизни, отсутствие чувства собственности по отношению к объектам ландшафта [30].

Анализ работ Г. Стеллера и С. П. Крашенинникова позволяет сделать вывод о том, что в середине 18 века у коренных народов Камчатки наблюдается включенность в природу, базирующаяся на преклонении перед ее силами, психологическом единстве людей и природы, связанная с архаическим сознанием. Если учесть, что эт нические сообщества коренных народов Камчатки относятся к сравнительно изолированным культурам, можно предположить на личие у представителей этих народов элементов архаического соз нания и в настоящий момент. В интервью с Запороцкой Ольгой Фи лимоновной, жительницей села Усть – Хайрюзово мы услышали истории о духах, «которые живут и по сей день». «..по дороге в Анавгай одну все любили, она как Снегурочка была. В лесу, у Ков рана. Красивая такая, голос как с колокольчиком. Предупреждала, чтоб уходили» «Еще путают дороги духи. Раз пойдешь, не выйдешь.

Гости вокруг много раз ходят, а не найдут село. Кто-то взял что-то и не отдал». (2005 г).

Г. Стеллер в своей работе «Описание земли Камчатки» в главе «О характере, наклонностях, добродетелях и пороках ительменов»

описывает перечисленные характеристики следующим образом:

«Этот народ одинаково склонен и к добру и ко злу, …без разбора подражают всему, что попадается им на глаза». «Что касается соб ственных исконных старинных нравов ительменов, то ительмены направляли свое внимание исключительно на то, чтобы всегда жить радостно и быть вполне довольными в своей бедности» [193]. Там же автор отмечает, что «им было совершенно неизвестно чувство честолюбия, и они ничего ради него не предпринимали», «ительме нам настолько чуждо чувство скупости и алчности в отношении преходящих благ и собственности, что они никогда не стремились к получению больше того, без чего они могут безболезненно обой тись. Из этого свойства, - по мнению Стеллера, проистекает их бес хозяйственность». С. Крашенинников также отмечает, что при пе редаче наследства все имущество камчадалов составляло «в одной перемене платья, в топоре, в ноже, в корыте, в санках и собаках, из того числа платье всегда бросали мертвым, чтобы надев, самим не умереть» [96].

Гендерные различия.

Интересно отношение ительменов к женщине. Стеллер описыва ет: «они так сильно любят своих жен, что охотно превращаются в их слуг и рабов». «Жене предоставлялось право всем распоряжаться и хранить все имеющее какую – либо ценность, муж же являлся ее поваром и батраком». При этом, ительмен мог иметь несколько жен.

Жениться в то время камчадалу было весьма трудно, а вот разводи лись с женами без всяких обрядов и могли проще вступать в сле дующий брак. Стеллер отмечает, что «женщины, впрочем, значи тельно превосходят мужчин, которые гораздо тугодумнее, глупее и медлительнее их» [193].

Е.П. Орлова пишет, что «После присоединения Камчатки многие казаки, отбыв военную двадцатипятилетнюю службу, оставались там жить навсегда;

женившись на камчадалках, они передавали им свои фамилии и навыки своей жизни. Очень скоро оценили в них три качества: покорность, привязанность и верность. Эти свойства ительменки сохранили и до наших дней»[141].

У ительменов сохранился ряд примет, связанных с поведением женщины и ее силой и влиянием на окружающих. Целый ряд запре тов и ограничений в поведении женщин связан с охотой на пушного зверя, рыбалкой. Например, нельзя было расчесывать волосы, когда мужчина уходил на охоту (удачи не будет), перевозить беременную женщину через реку (рыба совсем не пойдет), женщине переступать через ружье («будет бить мимо или давать осечку») и др. При жен щинах нельзя было убивать, мужчины, перед началом военных дей ствий уводили своих женщин из селения. Вскоре этим наблюдением воспользовались казаки. Это служило им своеобразным знаком к началу военных действий [141].

В целом, отношение к женщине у коренных народов Камчатки весьма почтительное. У ительменов и теперь женщина часто являет ся хранительницей рода. У коряков существование без женщины в тундре было невозможным. В наших полевых исследованиях, про водимых в 2004 – 2005 гг., во время интервью с пожилыми носите лями традиционных знаний отмечалось, что «Без женщины нельзя.

Женщина – это тепло, шкуры, одежда, еда. Нет, без женщины плохо человеку». Из интервью с Запороцким Никитой Захаровичем, с.

Ковран: «только через женщин и сохранились традиции, например, традиционные блюда» (2005 г) До сих пор брак с хорошей, умелой хозяйкой считается счастливым, при этом возраст женщины боль шого значения не имеет. Известны браки, где жена старше мужа на 30 и более лет.

Способности и особенности мыслительных процессов.

Анализируя материалы, в которых описываются мыслительные процессы и способности ительменов, можно отметить следующее:

- хорошее воображение, память, интерес ко всему новому, пыт ливость. Стеллер отмечает: «Что касается духовной организации ительменов, то они обладают отличными умственными способно стями и живым воображением, располагают незаурядной памятью, но лишены всякого критического чувства. Их талантливость выяв ляется в их фантастических и веселых выдумках, рассуждениях и изобретениях, особенно в области музыки и пения, их богатая па мять в тысячах суеверий, их плохая критическая способность – в их богословии, нравственности и познании природы».

- хорошо развитые музыкальные способности. Так как у них хо роший музыкальный слух, имеют способности к языкам. Показа тельна способность коренных народов к имитации звуков живот ных, оставляющая неизгладимое впечатление.

- способность к творчеству и образный тип мышления.

- низкая способность к точным наукам. Счет и математика как предмет практически отсутствовали у ительменов и коряков еще сто лет назад. С. Крашенинников пишет: «Лет от рождения себе не зна ют. Счет хотя у них и до ста есть, однако так им труден, что без пальцев трех перечесть не могут». Коряки, находясь в пути, измеря ли расстояния количеством ночей, проведенных вне дома. Оленей в табуне не считали. Возможно, в результате отсутствия необходимо сти, эта способность не развивалась.

- повышенная нервно-психическая возбудимость. Представители северных народов легко и быстро впадают в транс. В этом плане показателен феномен шаманизма. Но и обычные жители, не шама ны, тем не менее, так же легко входят в состояние измененного соз нания во время пения, танцев, обрядов. Из интервью с Запороцкой Ольгой Филимоновной, жительницей с. Усть – Хайрюзово: «На Ал халалалае я в транс вхожу, как будто тело мое ходит, а я там… Тоже же почему-то такое? » (2005 г) Черты характера.

В этнографических описаниях встречаются следующие черты, присущие коренным жителям Камчатки: «прегрубые, сердитые, не склонные, злопамятные и немилосердные» (Крашенинников о коря ках);

«добродушны, честны, щепетильны, правдивы и не терпят об мана» (К. Дитмар о коряках): «хитрые, предусмотрительные, береж ливые от недоверчивости, в отношении нравственности отличаю щихся робостью и хвастовством, характеризующихся раболепством к строгим и неуважением перед ласковыми» (В. Войт об абориге нах);

«очень послушны, можно сказать, беспредельно покорны.

Всякое приказание, даже самое нелепое, безусловно выполняется ими» (К. Дитмар).

Исследователи, работающие с местным населением в настоящее время, отмечают такие характеристики, как наивность и открытость, желание помочь, стремление объяснить, ответить на вопрос, наив ность, необязательность, ироничность, преувеличенное уважение к «западным людям», туристам, недоверие.

Необходимо учитывать, что национальный характер коряков и ительменов претерпел существенные изменения после присоедине ния Камчатки. Но самобытные черты характера, веками передаю щиеся в результате жизненного уклада и воспитания, присутствуют в национальном характере и в настоящее время. В связи с интересом к проблеме особенностей национального характера необходимы глубокие психологические исследования в этой области.

6.3. Психологическая обусловленность отношения коренных народов Камчатки к природе и традиционным экологическим знаниям В настоящий момент одной из ключевых проблем, исследуемых в рамках экологической психологии, является проблема субъектив ного отношения к природе, которое является ведущей подструкту рой экологического сознания: именно через отношение личности имеющиеся у нее экологические представления становятся факто ром, определяющим выбор стратегий взаимодействия с природой.

«Субъективный» рассматривается обычно как свойственный только данному лицу, личный. С точки зрения психологии экологи ческого сознания «субъективные отношения – это субъективно ок рашенное отражение личностью взаимосвязей своих потребностей с объектами и явлениями природы, являющееся фактором, обуслав ливающим поведение» [64]. Личность всегда включена в сложную систему взаимоотношений с различными объектами и предметами мира. Но из всех отношений ею особо выделяются те, которые свя заны с удовлетворением потребностей, следовательно, являются для нее значимыми. Именно связь с потребностью и придает отношени ям субъективную окраску.

Таким образом, субъективное отношение к объектам и явлениям мира определяется тем, какие именно потребности и в какой степе ни запечатлены в них. Если в данном объекте не запечатлена ни од на потребность, человек относится к нему «никак». Поэтому, объек тивный и субъективный мир личности могут не совпадать друг с другом.

Субъективное отношение к природе может проявляться в опре деленных поступках личности, направленных на изменение своего окружения. Следует отметить, что традиционные экологические знания, исследуемые в данном проекте, также напрямую связанны с удовлетворением потребностей: в пище, тепле, обеспечении жизнедеятельности. Следовательно, здесь мы видим возможность рассмотрения отношения к традиционным экологическим знанием через категорию «отношения» и «субъективные отношения».

В своей теории отношений В.Н. Мясищев выделил три стадии развития субъективных отношений и показал их динамику – от слу чайных ощущений до обусловленности деятельности личности су ществующими у нее субъективными отношениями.

В процессе формирования субъективного отношения В.Н. Мя сищев выделяет перцептивную, эмоциональную, информационную и деятельностную составляющие. Исходя из этого, В.А. Ясвин вы деляет три канала развития субъективного отношения:

- перцептивно - эмоциональный;

- когнитивный;

- практический.

Выделяют прагматический и непрагматический тип субъектив ного отношения к природе. При прагматическом типе преобладает четко прагматическая мотивация отношений с природными объек тами. Природные объекты рассматриваются с точки зрения их нуж ности и полезности. Даже осуществляя природоохранную деятель ность, люди с прагматическим типом субъективного отношения к природе во главу угла ставят удовлетворение человеческих потреб ностей. Непрагматический тип субъективного отношения к природе не может рассматривать отношения с природной средой с точки зрения полезного продукта, для людей такого типа природа ценна сама по себе. Происходит некоторое «одушевление» природной среды, меняется отношение, видоизменяются потребности.

Возможно рассматривать отношения с природными объектами с точки зрения пользы, получаемой конкретным человеком. Выделя ют также отношение «природа как эстетическая ценность», отноше ние «природа как объект охраны», отношение «природа как отдых».

Окружающая среда, в первую очередь природная, формирует отно шение индивида к тому, что его окружает и определяет деятель ность человека и отношение к ней. Так, традиционными видами деятельности коренных народов Камчатки были и остаются до сего дняшнего момента рыболовство, оленеводство, охота. И эти виды деятельности определены условиями проживания.

Вышеперечисленные факторы существенно влияют на развитие субъективного отношения к природе, традиционным занятиям, эко логическим знаниям. Известно, что информация, полученная путем личного наблюдения и в результате личного участия в деятельно сти, субъективно «открытая», может оказывать более сильное влия ние на развитие отношения, чем, казалось бы, более эмоционально значимые факты, но полученные от других людей или из книг.

Здесь проявляется феномен вложенного труда, «состоящий в том, что субъект в большей степени, чем другими компонентами (на пример, затраченным временем), дорожит вкладываемым в деятель ность личностно значимым отношением к ней, реализующим его возможности» [165].

Следовательно, участие индивида в деятельности, которая явля ется для него традиционной и желаемой, определяет его отношение к ней. Поэтому так важно, чтобы носители традиционных экологи ческих знаний могли реализовывать эти знания в традиционных видах деятельности, так как в этом случае есть гарантия сохранения этих знаний и передача их последующим поколениям. Более того, традиционные виды деятельности замедляют в некотором смысле процесс ассимиляции с доминирующей этнической общностью, способствуют сохранению традиций и непосредственному обуче нию молодежи рациональному природопользованию.

6.4. Ценность традиционных экологических знаний коренных народов Камчатки Народы, исторически проживающие на территории Камчатского полуострова, имеют опыт освоения своей экологической ниши на протяжении многих веков. Традиционные экологические знания формировались в результате упорного труда многих поколений и бережно передавались потомкам в виде практических навыков хо зяйствования, законов, запретов, обычаев, историй. Примером могу служить способы добывания средств к существованию, характери зующиеся множеством «гениальных приспособлений и изобрете ний, которые не иначе могли быть произведены, как правильной упорной работой мысли»( Штейнберг).

В.Петрашева описывает ряд ценностных ориентаций ительменов в рациональном природопользовании. Все они, так или иначе, свя занны с традиционными экологическими знаниями:

- территориальное месторасположение поселений, рыбалок, ко чевий, охотничьих угодий с учетом климатических условий и при родных богатств;

- традиции жизнепользования и жизнеобеспечения;

- принципы обогрева жилища и постройки хозяйственных при способлений для хранения различных запасов «впрок»;

- знание поведения и морфологии животных, птиц, морского зверя;

- накопленная информация о взаимосвязи определенных измене ний в окружающей среде;

- использование целебных трав и веществ растительного и жи вотного происхождения для употребления в пищу, на лекарства и другие нужды;

- представления о жизни и природе.

В ходе работы над проектом мы констатировали присутствие тех или иных традиционных экологических знаний, до сих пор исполь зуемых в быту коренных жителей.

6.5. Анализ отношения к традиционным экологическим знаниям по материалам интервью На основании анализа интервью мы попытались определить от ношение к традиционным знаниям коренных жителей Камчатки, проживающих на проектных территориях.

В целом, отношение респондентов характеризуется ориентацией на традиционную культуру, гармонию с природой, природосообраз ность, экологичность. Природа воспринимается как «Мир приро ды», а не как «Природа как среда». Различие заключается в том, что «Мир природы» - это совокупность конкретных, эмоционально ок рашенных и субъективно значимых природных объектов, взятых в их единичности и неповторимости. «Природа как среда» функцио нирует в сфере материального, выступая по отношению к человеку как объективно функционирующая целостная система [151]. Поня тие «Мир природы» отражает также свойственное человеку субъек тивное наделение различных природных объектов внутренней жиз нью. Человек склонен антропоморфизировать, очеловечивать, оживлять любые предметы. Так возникает «внутренняя жизнь» гор, рек, лосося. В интервью на это указывают использование в речи образных сравнений при описании природных объектов, при объяс нении способов рыбалки и др.

Интересным фактом является то, что традиционные способы до бычи пропитания, отраженные еще в древнем фольклоре, имели место и в совсем недавнем прошлом. Из интервью с Никитой Заха ровичем Запороцким, жителем с. Ковран мы узнали, как женщины (около 30 лет назад) собирали корни сараны: «Сарана – местная картошка у ительменов. Собирали у мышей. Слушали с помощью трубочек (полых стеблей). Все не отбирали, только половину. Толь ко очень трудолюбивые сами рыли» (2005 г).

Коренные жители имеют устойчивые и достаточно полные зна ния о том, когда, где и в какой последовательности проходит рыба, хорошо ориентируются в ее сортах, но научных названий не знают.

Зато при определении пород рыб звучат ительменские и корякские названия.

Много знают о полезных свойствах лосося, видовых признаках.

Отмечают цвет рыбы, особенности окраски «..генерал – рыба крас ная, у нее как у генерала красные лампасы по бокам, генеральская рыба» (интервью с Агеевым Анатолием Николаевичем, с. Усть – Хайрюзово, 2005 г). Могут описать стадии перехода лососей во время их движения на нерест: цвет кожи рыбы, формы горбов, от личия и т.д.

У респондентов, занимающихся традиционными промыслами, имеются достаточно точные копии орудий лова и плавсредств, ко торые описываются в этнографической литературе конца 19 и нача ло 20 вв. В интервью достаточно полно и подробно описывают виды лодок, из какого дерева изготавливаются, где эти деревья произра стают. Из интервью с Олегом Никитовичем Запороцким, с. Ковран:

«Боты, лодки таки, есть в верхнем Хайрюзово, но они не экономич ны. Только на «Алхалалалай» используют». «Есть еще «елка» - лод ка из досок, из ели. Легкая». «Плоскодонка – плоская, как утюг, да леко не уйдешь, по речке только». (2005 г) Также могут описать сам процесс лова, установки запоров.

В повседневной жизни и сейчас жители используют, особенно на рыбалках, традиционные сельскохозяйственные постройки. Балага ны – для хранения продуктов, вешела для сушки рыбы. В настоящее время практически все местные жители заготавливают впрок рыбу, используют для приготовления традиционные рецепты, но уже с использованием соли. Об употреблении так называемой «кислой рыбы» мы данных не нашли. Из интервью с Рейнер Ириной Юрьев ной, с. Усть – Хайрюзово: «Рыбу солили, балык коптили, юколку сушили на балаган» (2005 г).

Анализ интервью показал, что хранители традиционных знаний – это люди старшего поколения, которые еще смогли получить эти знания от своих родителей и имели возможность применять их на практике. Со слов коренных жителей пожилого и среднего возрас тов «молодежь не хочет учиться своей истории, языку и традицион ным знаниям». Особенности современной жизни коряков, ительме нов и других национальностей Камчатки не располагают к передаче традиционных знаний, так как нет возможностей для их реального применения в быту и в повседневной жизни.

В целом, отношение к традиционным экологическим знаниям у коренных жителей характеризуется субъектным отношением, широ той, эмоциональностью, когерентностью. При этом параметр интен сивности характеризуется доминированием перцептивно– аффективного компонента, означающего, что человек с таким типом отношения больше «видит», «слышит» и «чувствует» в объекте от ношения [221].

Таким образом, мы попытались проанализировать психологиче ские особенности, проблемы отношения к природе, отношение к традиционным экологическим знаниям, экологические представле ния в мировоззрении современных представителей традиционных культур.

Мы полагаем, что проведенная нами работа поможет в дальней шем провести глубокий анализ данной проблемы и будет способст вовать сохранению и накоплению знаний о традиционных культу рах.

В целом, отношение к традиционным экологическим знаниям у коренных жителей характеризуется субъектным отношением, широ той, эмоциональностью, когерентностью. При этом параметр интен сивности характеризуется доминированием перцептивно– аффективного компонента, означающего, что человек с таким типом отношения больше «видит», «слышит» и «чувствует» в объекте от ношения [221].

Известно, что сущность человеческого познания природы выра жается категорией универсальности, связывающей разносторон ность и уникальность деятельности человека с расширением той неорганической природы, которой он живет.


Этнопсихологические особенности людей выступают как важ ные детерминанты человеческого фактора, оказывают влияние на его развитие в процессе взаимодействия личности и природы (Ару тюнов, Бромлей, Левкович, Шулындин).

Некоторые исследователи считают, что для экологического соз нания ценностные понятия у представителей различных менталите тов более близки по содержанию и по направленности, поскольку социальные уклады могут резко отличаться друг от друга, а законы природы примерно одинаковы даже в резко отличающихся клима тических регионах.

Поэтому, современной науке идет поиск определения не только самих ценностей, но и различий в понимании и использовании од них и тех же ценностных понятий представителями различных мен талитетов (взаимодействие культур или кросскультурное взаимо действие). Представляет интерес изучение общего и различного в понимании и использовании одних и тех же ценностных понятий представителями различных менталитетов, т.к. менталитет опреде ляет как образ мира, так и отношение к нему.

Необходимо учитывать, что национальный характер коряков и ительменов претерпел существенные изменения после присоедине ния Камчатки. Но самобытные черты характера, веками передаю щиеся в результате жизненного уклада и воспитания, присутствуют в национальном характере и в настоящее время. В связи с интересом к проблеме особенностей национального характера необходимы глубокие психологические исследования в этой области.

Для того, чтобы продолжать поиск, необходимо проводить ис следования различных этнических групп, так как можно утвер ждать, что малочисленные народы является носителями психиче ского в этнической общности.

В ходе работы над проектом мы констатировали присутствие тех или иных традиционных экологических знаний, до сих пор исполь зуемых в быту коренных жителей.

В целом, отношение респондентов характеризуется ориентацией на традиционную культуру, гармонию с природой, природосообраз ность, экологичность. Природа воспринимается как «Мир приро ды», а не как «Природа как среда». Различие заключается в том, что «Мир природы» - это совокупность конкретных, эмоционально ок рашенных и субъективно значимых природных объектов, взятых в их единичности и неповторимости.

Традиционные экологические знания ительменов, эвенов, коря ков, безусловно, сократились, но не исчезли совсем.

Важно, чтобы носители традиционных экологических знаний могли реализовывать их в традиционных видах деятельности, так как в этом случае есть гарантия сохранения этих знаний и передача их последующим поколениям. Более того, традиционные виды дея тельности замедляют в некотором смысле процесс ассимиляции с доминирующей этнической общностью, способствуют сохранению традиций и непосредственному обучению молодежи рациональному природопользованию.

Для того, чтобы традиционные экологические знания и традици онная культура продолжали активно существовать в сознании пред ставителей коренных малочисленных народов, необходимо приня тие определенных законов, которые могли бы обеспечить гарантию выживания малых этнических групп как видов. Без правовой и фи нансовой поддержки государства существование традиционных культур находится под угрозой.

ГЛАВА VII. ТОПОНИМИКА КАМЧАТКИ КАК ОТРАЖЕНИЕ ТРАДИЦИОННЫХ ЗНАНИЙ КОРЕННЫХ НАРОДОВ В ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЯХ 7.1. Введение Жизнь человека тесно связана с определенным географическим местом. Все географические объекты нашли отражение на геогра фических картах, каждый из которых имеет своё имя и адрес. Не возможно представить себе современный мир без географических имен.

Изучением географических названий, исследованием их проис хождения и эволюции, выявлением смыслового значения, анализом лексико-морфологической структуры занимается топонимика – од на из отраслей исторической ономастики.

В настоящее время особое внимание исследователей обращено к региональной топонимике. Топонимическая система Камчатки яв ляется уникальным объектом исследования в контексте современ ного состояния науки о народах Камчатки. Коренные народы полу острова, от которых практически не сохранилось письменных ис точников, несмотря на свою малочисленность, сконцентрировали в топонимике глубокие познания о природе, экологии, окружающей среде, выверенные на протяжении многих веков. Благодаря этому, они сумели создать своеобразную топонимику оленеводов, охотни ков, рыболовов и морских зверобоев, топонимику, которая прохо дила апробацию в течение многих веков, прежде чем войти в упот ребление.

Географические названия коренных этносов, широко бытовав шие в недавнем прошлом, утраченные и новые, появившиеся в на стоящее время, представляют собой своеобразные историко культурные энциклопедии народов Камчатки, самобытный язык древних и современных этносов. Сохраняя следы истории и культу ры локальных этносов, могущих исчезнуть под натиском современ ных цивилизаций, топонимы дают возможность проследить куль турно-генетическую эволюцию народов через созданную ими сим волико-знаковую систему, отраженную в их ономастиконе, что уже само по себе представляет большой научный интерес.

В историко-этнографическим отношении топонимика Камчатки обусловлена взаимодействием топонимики палеоазиатских народов и русскими географическими названиями. Кроме того, топонимика Камчатки состоит из огромного количества названий географиче ских объектов, среди которых особенно следует выделить гидрони мы и оронимы.

Аборигенные названия Камчатки подвергались постоянному из менению и переименованию за весь период истории России XVIII начала XXI веков. Государство игнорировало географические на звания аборигенов, созданные в более ранние эпохи, еще до вхож дения северо-восточных территорий в состав России. Исследователи Камчатки не уделяли должного внимания изучению национальной топонимики, а более тщательно относились к описанию официаль ных русских географических названий. Уже давно требуют сущест венных изменений и доработок топонимические словари Камчатки В.И. Воскобойникова [48] и В.П. Кускова [105], а книга камчатского краеведа В.П. Мартыненко «Камчатский берег. Историческая ло ция» [117] стала библиографической редкостью. Между тем, топо нимы остаются наследием культурной жизни коренных народов полуострова, несмотря на внедрение новых географических назва ний. Практика показывает, что на современном этапе возрождение топонимики аборигенов возможно лишь на основе того лучшего, что прошло испытание временем. Сегодня должны быть созданы условия для сохранения и развития национальных топонимов наро дов Камчатки как культурного наследия народов Севера, которое было накоплено ими за всю историю и которое так ценится в на стоящее время.

7.2. Общая характеристика топонимики Камчатки Система географических названий Камчатского полуострова претерпела длительный путь формирования, становления и разви тия, прежде чем обрести современный вид. История самого края и его топонимической системы насчитывает более чем три столетия.

В географических названиях нашего полуострова отражена специ фика и особенности исторического развития региона. Поэтому представляется целесообразным охарактеризовать процесс измене ния названий географических объектов Камчатки, относящихся к XVII – началу XXI векам, с точки зрения исторического подхода к топонимическим исследованиям. Составной частью подхода высту пают исторический метод исследования и диахронический принцип изучения истории географических названий с момента их образова ния до настоящего времени.

Древние географические названия Камчатки были образованы коренным населением полуострова: ительменами и коряками. Вре мя возникновения таких топонимов определено хронологически до XVII века. Аборигены Камчатки находились в это время на стадии разложения первобытнообщинного строя и зарождении родопле менных отношений, что обусловило их характер жизни и быта.

Особые экстремальные природно-климатические условия края при вели к изолированному территориальному проживанию племен ко ренного населения. Это повлекло за собой формирование различных языковых диалектов, в результате чего возник не только территори альный, но и языковый барьер в общении и контактировании абори генов.

Местные жители занимались охотой, оленеводством, рыболовст вом, морскими промыслами. Родные места они знали прекрасно, наделяя каждую реку, ручей, сопку, горную возвышенность особым названием. Эти названия были очень многочисленными. Совершен но очевидно, что истоки их рождения находятся в древнейшей исто рии Камчатки, в эпохе формирования языков коренного населения полуострова.

Находясь на стадии разложения первобытнообщинных отноше ний, аборигены не знали письменности, поэтому географические названия передавались в устной форме из поколения в поколение, изменяясь согласно закономерностям развития языков. Впервые древние камчатские топонимы были восприняты и записаны со слов аборигенов сибирскими казаками-землепроходцами в середине XVII веке, начавшими освоение края и получавшими от местного населения первые топонимические сведения о полуострове. Русские люди столкнулись с достаточно высоко развитой системой геогра фических названий, существовавшей у коренного населения. Они очень внимательно относились к этим аборигенным географиче ским названиям, поскольку имена объектов являлись основными путевыми ориентирами в незнакомом крае.

Географические названия Камчатки, возникшие до XVII века, образуют древний слой этнотопонимов и принадлежат к субстрат ной языковой лексике. Большая часть таких топонимов не поддается этимологизации средствами современных языков коренного населе ния.

Субстратный слой в современной топонимике региона представ лен небольшим количеством географических имен. Среди названий наиболее крупных рек Камчатки современный потамоним Авача относится к их числу. Точно установлено, что топоним ительмен ского происхождения. Его современная транскрипция существует с 1740 года. До этого времени в течение сорока лет в русских доку ментах и на картах встречалось пять вариантов имени реки: Вовача на «Чертеже вновь Камчадальские земли и моря» (1701г.) [70,47], Вавача на «Карте Сибири от Енисея до Камчатки включительно»


[70,49], Савача на «Большом чертеже Камчадальской земли» 1726 г.

И.П. Козыревского [16], ительменское название реки Суаачу запи сал С.П. Крашенинников [94,36,305], академик Г.В. Стеллер указал местное название Авачинской бухты, относящееся и к реке, – Гжуабач [193,26]. Не исключено наличие других транскрипций на звания.

Несмотря на то, что многие древние иноязычные названия на нашем полуострове еще не расшифрованы, можно все же опреде лить общие закономерности их возникновения.

В первую очередь, народы Камчатки тем или иным образом свя зывали топонимы с физико-географической средой Камчатки, а также с собственной жизнью и хозяйственной деятельностью в экс тремальных природно-климатических условиях Крайнего Севера.

Однако весь комплекс названий полуострова объединяло общее на значение – ориентация в пространстве. Этимологический анализ камчатских топонимов в целом и данной группы в частности пока зал, что они характеризуют называемый объект по его форме, вели чине, цвету, месту расположения и другим внешним признакам, а также по признакам природных явлений, особенностям животного и растительного мира, хозяйственным функциям, событиям, терми нам родства и свойства.

К топонимам, обозначающим географические объекты по при знакам их природных явлений и физических свойств, относится на звание реки Паланы. Его этимологию связывают с корякским сло вом пылъылъын – «порог». Река Палана берет начало из Паланского озера, образуя в истоках цепь порогов и водопадов.

Название реки Амлахан тоже корякского происхождения, от як,ульк,ыв'аям – «река на возвышенности». По свидетельству оче видцев, берега реки высокие, русло пролегает в глубоком ущелье.

Потамонимы Ачайваям (Ачайвеем) от корякского ачгайв'аям – «ре ка без песка», Ауттанваям от корякского атэнваям – «кремневая река», Амаяв от корякского амаянвын – «большая глубокая бухта, залив».

Особенности животного и растительного мира, имевшего боль шое значение для местного населения, отражают топонимы Милут ваям (коряк.) – «заячья река», Ичумач (ительм.) - «березовая», Пшамакунган (коряк.) – «безрыбная», Ачооваям (коряк.) – «горбу шья река».

Топонимы Саану (ительм.) – «питательная», Авальгирникиваям (коряк.) - «река большого мха» (белый болотный мох коряки ис пользовали в качестве фитиля в жирнике), Айнын (коряк.) - «место гона оленей», Атайнауваям (коряк.) – «река, где не делают запасов рыбы (пищи) на зиму», Аталалканваям (коряк.) – «река-ущелье, по которой проходила нартовая дорога», характеризуют географиче ские объекты со стороны их хозяйственных функций, рода занятий населения. Такие географические названия лучше запоминались и помогали хранить в памяти события прошлых лет.

Особенностью образования топонимов являлись морские про мыслы аборигенов. К ним относится топоним Жупанова. С.П. Кра шенинников указал ительменский вариант топонима – Шопхад и этимологизировал его следующим образом: «Шопхад она (река) прослыла у камчадалов по острожку того имени, который прежде всего бывал на ее устье, а острожек назван по великому изобилию в тюленях, которых жители на привальном льду промышляли и как кряжи поленницами клали, ибо шопхад значит кряж или толстый отрубок» [95,42].

С точки зрения структурных (морфолого-словообразовательных) моделей камчатские топонимы этой группы образованы способом соединения нескольких лексических компонентов, из которых ко нечный выступает в качестве номенклатурного термина, называю щего реальный географический объект (нарицательное название), а производящая основа топонима (или инкорпоративное сочетание нескольких основ) дает ему собственное название. Ительмены ис пользовали следующие номенклатурные географические термины для образования топонимов: кыг (киг, ких’) - «река», кигыдыч – «речка», кро – «озеро», гей – «гора»;

корякские термины вэем (ваям) – «река», колх, гытгын, гыч – «озеро», тунуп (тыноп) – «холм, соп ка», нгэй (нгай) – «гора, горный хребет», ин – «бухта», ны – «место, местность».

Например, топоним Аппаваям – «дедова река», где аппа - «дед», собственное имя объекта, а ваям – «река», номенклатурный термин, указывающий род географического объекта. По аналогии образова ны названия Ачайваям – «река без песка», Гайчавеем – «торопливая река», Колхо-кро – «нерпичье озеро» и др.

Таким образом, главное в образовании топонимов данной груп пы заключалось в том, что древние географические названия Кам чатки носили описательный характер и связывались с их общим назначением ориентации в пространстве. Суть описания составляли физико-географические и оценочно-бытовые характеристики кон кретных объектов или края в целом. Исследование данной катего рии топонимов осложнено рядом этнолингвистических проблем, появившихся в результате исторических условий формирования названий и особенностей местной языковой базы.

Географические названия XVII - первой четверти XVIII веков появились в результате многократных походов на Камчатку сибир ских землепроходцев и русских казаков. Русские люди проникли на Камчатку на рубеже XVII–XVIII веков.

На первых порах освоения Камчатки казакам приходилось поль зоваться географическими названиями аборигенов, древними этно топонимами. Этнотопонимы фиксировались в «отписках», «статей ных списках», «челобитных», «доездах», «скасках», писцовых, ясачных книгах, составленных казаками и оседали в Московском Сибирском приказе, либо в Тобольской приказной избе. Именно эти письменные официальные источники использовали русские карто графы для составления чертежей, карт Сибири и Камчатки конца XVII – начала XVIII веков, в которых были зафиксированы первые этнотопонимы полуострова. Среди таких чертежей и карт можно назвать «Общий чертеж Сибири», составленный в 1667 году П.И.

Годуновым [70,28], «Чертеж вновь Камчадальские земли и моря»

1701 г. [70,47], «Чертеж похода И. Козыревского 1713 года» [70,50] и другие.

Несмотря на примитивный и невысокий в целом технический уровень, чертежи Камчатки именно этого периода стали самыми ранними по времени составления русскими чертежами, закрепив шими на картах исходные формы написания названий крупнейших географических объектов полуострова.

Принципы образования русских топонимов на Камчатке в конце XVII – начале XVIII веков ничем не отличались от способов образо вания аборигенных названий, что объяснялось общими условиями жизни и деятельности на полуострове коренного и русского населе ния.

Но были и существенные различия, связанные с разной направ ленностью деятельности казаков и коренного населения. Казаки в основном разъезжали по Камчатке для сбора пушной дани – ясака, а охота или рыбная ловля для пополнения продуктов питания были сопутствующими занятиями. Поэтому наиболее важными географи ческими объектами для них были реки, но не как объекты хозяйст венного промысла, места ловли рыбы, а как удобные пути сообще ния и ориентиры в незнакомом крае. По названиям рек именовали селения, близлежащие горы и другие объекты на пути следования.

Поэтому гидронимы являются основой камчатской топонимии и представляют собой наиболее древнюю консервативную часть то понимической системы полуострова.

Поводы для именования рек у русских землепроходцев были различными. Реки называли по личным именам и прозвищам корен ных жителей полуострова, их тойонов (старшин) и соплеменников, живших в острожках по берегам рек и ответственных за сбор ясака.

С.П. Крашенинников указал, что название реки Амчигача произош ло от имени камчадала Амшигачи, имевшего на реке свое жилище [94,29], далее по аналогии образованы названия рек Карымчина [94,73], Паратунка [94,37], Налачева [94,40] и другие. Те же назва ния получали и острожки на берегах соответствующих рек.

К этому периоду относится возникновение еще одной группы антропонимов, образованных от личных имен и фамилий русских людей, осваивавших Камчатку. В основном это были казаки, имею щие к рекам какое-либо отношение: первооткрыватели рек, перво поселенцы, сборщики ясака или погибшие на реке землепроходцы.

Антропоним Голыгина образован от фамилии якутского казачьего десятника Ивана Голыгина, без вести пропавшего в районе реки во время первого российского похода на Камчатку казака В.В. Атласо ва. Реки Козыревская (Козыревка) и Шестакова названы в честь ка заков Ивана Козыревского и Афанасия Шестакова, участвовавших в покорении Камчатки.

Топонимы событийно-исторического характера, которые связа ны с определенными случаями и событиями в истории освоения полуострова, относятся к русским географическим названиям этого времени. Река Воровская названа так в связи с частыми столкнове ниями казаков с камчадалами, бунтовавшими против сбора ясака на реке, а слово вор обозначало по смыслу в тот исторический период «бунтовщика», «злодея».

Потамоним Крестовая, по сведениям ученого, назван русскими по причине расположенного у устья реки символа православной веры – креста, который был поставлен при первом походе россиян на Камчатку. На кресте была выжжена надпись: «СЕ ( т. е. 205 г.

(1697 г.) году июля ГI (13) дня, поставилъ сей крестъ пятидесятник Володимеръ Атласовъ со товарищи НЕ (55) человекъ» [94,17]. Обы чай ставить в качестве памятных знаков более или менее массивные православные кресты был в то время широко распространен. Позд нее неподалеку от устья реки появилось селение Кресты. На совре менных картах река называется Белой, хотя местное население предпочитает именовать ее Крестовкой.

В начале XVIII века русская топонимия Камчатки пополнилась названиями, обозначающими географические объекты по признакам природных явлений и физических свойств. Некоторые из них запи саны в более позднее время С.П. Крашенинниковым и Г.В. Стелле ром в период их пребывания на полуострове. Так появились пота монимы Ключи и Ключевка (в зимнее время реки не замерзают по причине впадающих в них горячих ключей) [94,16,187], Быстрые (реки отличаются быстрым течением) [94,23-24,30], Большая (един ственная впадающая в Пенжинское море река, по которой от устья до вершины можно ходить на батах, на реке расположено большое количество островов) [94,27], Половинные (расстояние от реки до другого объекта составляет половину пути) и другие [94,33-34,40].

Материал, собранный исследователем полуострова С.П. Краше нинниковым, позволяет утверждать, что в топонимии региона, а в особенности этого периода особое место занимают названия, кото рые по народной корякской или ительменской этимологии возво дятся к различным легендам и преданиям. Например, потамоним Кутовая образован русскими от имени корякского бога Кута, жив шего на реке. Ученый писал, что в соответствии с корякским преда нием «…бог Кут является первым жителем Камчатки, живя на реке, ставил перед своей юртой китовую челюсть, вместо которой коряки сейчас ставят дерево» [94,54].

Таким образом, основной комплекс названий географических объектов – внутренняя гидросистема, горные возвышенности, дета ли ландшафта были закреплены в официальных документах уже к первой четверти XVIII века. Свидетельством тому является класси ческий труд С.П. Крашенинникова «Описание земли Камчатки», где полностью отражена топонимическая система и географическая номенклатура Камчатки по ее состоянию к началу XVIII века.

Географические названия второй четверти XVIII – начала XX веков возникли в результате первых экспедиций, занимавшихся изучением Камчатки. Первая и Вторая Камчатские экспедиции под руководством В.Й. Беринга начали научное изучение полуострова.

Топонимы продолжали появляться на картах Камчатки при после дующих ее исследованиях русскими моряками, промышленниками, этнографами и другими учеными вплоть до конца XIX – начала XX веков, включая и гидрографические исследования в прикамчатских морях.

В данном контексте важно отметить, что петровские преобразо вания начала XVIII века создали основу для научного развития рус ской картографии, соответствующей европейскому уровню. Среди карт Камчатки этого времени особенно следует выделить «Карту южной части Камчатского полуострова», составленную И.Ф. Елаги ным [70,95], «Карту реки Камчатки» С.П. Крашенинникова [70,112], «Карту плавания М.К. Креницына и М.Д. Левашова» [70,151,153], «Атлас Севера Тихого океана» 1782 года, составленный навигато ром В.Ф. Ловцовым [237] и другие.

Несмотря на объемную картографическую работу и детальную фиксацию географических названий полуострова, обе экспедиции под руководством В.Й. Беринга отражены в топонимике Камчатки весьма незначительно. По каким-то причинам Беринг и его спутни ки дали на Камчатке очень мало географических названий.

Наиболее известно название центра области – города Петропав ловска-Камчатского. Первоначально Беринг назвал бухту, которая именуется сегодня Петропавловской гаванью, гаванью святых апо столов Петра и Павла. Петропавловским стали также называть ост рог на берегу бухты, возникший как береговая база экспедиции.

Позже острог заселился и превратился в современный город. Гавань была также названа Берингом в честь святых апостолов Петра и Павла.

Обычай называть географические объекты именами православ ных святых был тогда очень распространен. В данном случае Бе ринг несколько отклонился от общепринятого обычая. Именами тех же апостолов назывались пакетботы экспедиции «Святой Петр» и «Святой Павел», которые зимовали в гавани в 1740-1741 годах. В то время считали, что именно эти святые должны оказать своим пакет ботам какую-то чудодейственную помощь. Исследователь В.П.

Кусков отметил, что нельзя отрицать связь этого топонима с имена ми пакетботов. Но никак нельзя однозначно утверждать, что гавань была названа в честь имен пакетботов экспедиции. Такие названия не типичны, более того невозможны для середины XVIII века [107,84].

Первая попытка дать географическому объекту на Камчатке на звание по имени судна имела место в 1765 году, когда одна из бухт на Шипунском полуострове была названа на карте Т.И. Шмалева по названию зимовавшего в ней судна «Святой архистратиг Гавриил»

бухтой Гавриила [70,153]. Но это название не получило распростра нение. Мореходы-промышленники предпочли назвать ее Бечевин ской по имени иркутского купца Ивана Бечевина, владельца судна [107,84].

Таким образом, в результате гидрографического изучения Кам чатки на картах появились гидронимы и, в первую очередь, потамо нимы, а затем названия других видов географических объектов:

оронимов, лимнонимов, пелагонимов. На картах полуострова дан ного периода отражены некоторые этнонимы и эргогеографические объекты: дромонимы, ойконимы, полисонимы, что позволило сде лать выводы о степени заселенности территории коренными наро дами, времени образования некоторых населенных пунктов.

Анализ камчатских топонимов, зафиксированных в картографи ческих документах этого периода, позволяет без труда установить особенности процесса именования географических объектов рус скими моряками. Присваивая название объекту или изменяя преж нее, мореплаватели ориентировались на самое приметное со сторо ны моря место, расположенное вблизи называемого объекта. На Камчатке такими объектами являлись сопки и горные вершины, но многие из них уже были названы ранее, поэтому название сухопут ного объекта передавалось береговому. Это делалось для простоты ориентировки и облегчения нужд и забот навигаторов. Единое на именование получали целые комплексы соседствующих географи ческих объектов, включающие озера, бухты, заливы, гавани.

Кроме того, ориентация моряков на береговые объекты со сто роны моря способствовала возникновению названий мысов в кам чатской топонимии. На побережьях полуострова появились мысы Низкий, Высокий, Наклонный, Обрывистый, Южный, Кекурный, Поворотный, Мелководный, Опасный, Сигнальный, Маячный, Ши пунский и др. Эти названия отражали особенности физико географического расположения мысов, связанные с навигацией и морской гидросъемкой.

Таким образом, к концу XVIII века русская топонимия полуост рова в общих чертах сформировалась. Однако стоит обратить вни мание на тот факт, что неизбежной являлась ассимиляция абориген ной и русской топонимии.

Процесс развития топонимии побережий Камчатки продолжался и начало XIX века стало в нем поворотным этапом. Начиная с пер вого десятилетия XIX века у берегов Камчатки побывали круго светные и полукругосветные экспедиции И.Ф. Крузенштерна, В.М.

Головнина, О.Е. Коцебу, Ф.П. Врангеля, Ф.П. Литке, Г.И. Невель ского и других исследователей. В результате этих экспедиций поя вилась группа топонимов посвятительного характера, которые дава лись в чью-то честь. На карту полуострова были нанесены имена командиров кораблей, моряков, ученых, начальников Камчатки, служивших здесь в разное время, государственных деятелей, назва ния кораблей экспедиций. Именем великого русского морехода Се мена Дежнева назван мыс на северо-востоке полуострова. Пролив, разделяющий Азию от Америки, море в северо-восточной части Тихого океана, острова в Тихом океане носят фамилию и ранг руко водителя двух Камчатских экспедиций командора Витуса Беринга.

На картах и лоциях мы можем встретить имена начальников Кам чатки, служивших здесь в различные годы: капитана второго ранга А.В. Голенищева, генерал–майора В.С. Завойко, капитана второго ранга Ф.Е. Станицкого, помощника начальника Камчатки капитан лейтенанта П.Ф. Кузмищева.

В камчатской топонимии остались названия кораблей кругосвет ных экспедиций, довольно часто использовавшиеся в это время для образования топонимов. Мыс Африка был описан в 1882 году па русно-винтовым крейсером «Африка», бухта Вестник описана в 1882 году клипером «Вестник». В 1894 году уточнены положение и очертания мыса Забияка, названного в честь одноименного крейсе ра, на котором производилось исследование. В 1913 году на косе Кострома погиб пароход «Кострома», мыс Партизан описан в 40-е гг. XIX века экипажем гидрографического судна «Партизан», бухта Сибирь открыта в 1885 году экипажем шхуны «Сибирь», небольшая река Сторож была нанесена на карту в 1900 году экипажем шхуны «Сторож».

Особое место в истории полуострова занимает фигура граждан ского моряка, гидрографа-энтузиаста Ф.К. Гека, совершившего в 1885 и 1900 годах плавания на шхунах «Сибирь» и «Сторож». Он дал большое количество географических названий, в том числе свыше полусотни на территории современной Камчатской области.

Впоследствии в честь Ф.К. Гека были названы поселок и бухта в Корфском заливе.

Около половины всех топонимов, образованных гидрографом на Камчатке, являются коммеморативными именами или топонимами посвящениями. В большинстве случаев это имена людей, лично из вестных Геку, за редким исключением встречаются названия, обра зованные от имен каких-либо других лиц. Гавань Скобелева, залив Корфа названы в честь военных и государственных деятелей - гене рала М.Д. Скобелева и первого генерал-губернатора Приамурья А.Н. Корфа;

бухта Лаврова (Лавров – один из участников основания Владивостока, личный знакомый Гека);

мыс Линдгольма (О.В.

Линдгольм – владивостокский купец, владелец шхуны «Сибирь»);

гавань Ресина (А.А. Ресин – участник плавания на шхуне «Сибирь», выполнявший поручения приамурского генерал-губернатора по об следованию условий жизни народов Северо-Востока).

Плавание Гека в 1885 году положило начало массовому появле нию на карте Камчатки топонимов, образованных не только от фа милий и отчеств людей, как это было принято раньше, но и от их имен. Мыс и бухта Наталии были названы по имени жены О.В.

Линдгольма, бухта Анастасии была названа по имени одной из до черей Гека.

Геком образован еще один вид топонимов-посвящений. Река и бухта в Кроноцком заливе названы по имени шхуны «Сторож», на которой в 1900 году Ф.К. Гек выполнил промеры у восточного бере га Камчатки.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.