авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«Ибрагимов М.-Н. А. МУСА БАЛАХАНСКИЙ Махачкала 2009 ББК-83.3 (Даг) УДК-821.35 И-15 К 170-летию ...»

-- [ Страница 5 ] --

В Харачое жители встретили Шамиля настороженно, они находились под влиянием нескольких лидеров, которые не признавали над собой власти назначенного имамом правителя Джавадхана. Хотя наиб и был из их среды, но он не мог предпринять против этих лиц никаких мер. Шамиль, как и в других местах, сделал попытку смягчить сердца харачоевцев с помощью проповеди, сугубо мирными средствами. Один из старшин, видимо, главный среди остальных лидеров, все время грубо перебывал речь имама, противоречил ему, разговаривал с ним угрожающе. Имам терпеливо и тактично пытался переубедить этого самодовольного и самонадеянного старшину, что в данной ситуации было весьма бессмысленным и бесполезным. Имам в эту минуту выглядел беспомощным, даже униженным.

Муса Балаханский пришел в ярость от такого дерзкого поведения харачоевского лидера. Он шепнул на аварском языке на ухо Шамиля: «От него разве не потечет кровь?» Имам пытался его успокоить: «Потерпи, Муса, мы здесь в гостях. Терпение – ключ от рая». Но тот уже ловко и незаметно приблизился к горделивому харачоевскому лидеру и встал прямо перед ним. Муса с его Абдурахман из Газикумуха. Указ. соч. С. 74.

Там же. С. 73.

Там же. С. 77.

маленьким ростом выглядел перед этим высоким и мощным чеченцем как мальчишка. Шамиль понял, что Муса уже не остановится. В готовности к драке имам в очень резкой и грубой форме начал говорить с этим старшиной. «Да я тебе сейчас кишки выпушу», - отвечал потерявший контроль над собой харачоевец.

«Это ты что ли будешь угрожать имаму? Даже пальцем ты не пошевельнешь против Шамиля!» - заявил ему Муса Балаханский и молниеносно приставленным к груди пистолетом выстрелил старшине прямо в сердце. Тот упал намертво. Шамиль с товарищами вступили тут же в драку с остальными сообщниками убитого харачоевца. Вот тут-то щитом для Мусы и его товарищей стали родственники той девушки, которую тогда помог спасти от похищения балаханец. Они здесь стали главными помощниками и опорой для имама. Толпа рассеялась. На месте драки остались десять трупов харачоевских лидеров и их сообщников.

После завершения драки все жители селения Харачой изъявили полную покорность Шамилю и его наибу Джавадхану, попросили прощения, раскаялись в содеянном зле и приняли шариат. Весть об этом случае облетела всю Чечню и сопредельные села Дагестана.

К Шамилю пришли туда тиндинцы и багвалалы, которых он сильно поругал и отправил обратно в Дагестан. Дело в том, что имам все еще злился на тиндинцев, багвалалов и других дагестанцев, которые не ударили в тыл врага в дни блокады Ахульго и не оказали помощь газиям. На обратном пути навстречу Шамилю, возвращавшемуся из Харачоя, вышли жители селения Ведено, которые несколькими днями ранее поступили противоположным образом. Шамиль упрекнул их в лицемерии и прогнал от себя.

Старшину, которого тогда убил Муса Балаханский, в своих преданиях балаханские старожилы считают братом разбойника чеченца Губаша, который также не признавал шариат. Видимо, имя того старшины забыто, а об известной схватке Шамиля с Губашом говорится в разных источниках. Событие это произошло уже в начале лета 1840 года, после возвращения имама в Шатой.

Тогда Шамиль с товарищами выступил в поход с намерением идти в сторону Осетии. В селении Гухой чеченского общества Чуо-Мулка находился этот злой, сильный и грубый мужчина по имени Губаш.

Он разбойничал, убивал людей или же сажал их в темницу, а затем брал с них имущество. Люди потребовали убить его, но имам ограничился тем, что ему выкололи глаза, связали и бросили в один дом, поставив у ворот караульного. Каким-то образом ему удалось освободиться и с обнаженным кинжалом в руках ворваться в дом, где лежал Шамиль.

«Шамиль прыгнул на него, а те, кто был в доме, выбежали. Дело в том, что там вместе с Шамилем не было его особо верных товарищей»,370 - пишет Мухаммад-Тахир Карахский. Значит, не был там и Муса Балаханский – один из таких лиц. У Шамиля не было никакого оружия. Он сжал руку Губаша с кинжалом, и они начали бороться. Происходило это в темноте, ранним утром. Он успел нанести Шамилю двенадцать ран. На зов Шамиля прибежал его кунак Шабан Шатоевский, который умер от колющего удара Губаша. Также Мааш Зумсоевский тоже упал с глубокой раной, нанесенной им. Наконец, Шамиль сумел свалить на пол противника и надавить своей ногой на его руку, в которой был кинжал. Подоспел Зирар Шагадинский. Вырвать у Губаша кинжал ему удалось, только отрубив тому пальцы руки по приказу Шамиля.

Должно быть тут, согласно преданию, подоспел и Муса Балаханский. Он сходу выяснил у Шамиля, во что он одет, т.к. в темной еще комнате он не мог визуально разобраться в обстановке. Имам сказал: «Моя одежда из сукна, а на нем из парчи». Муса на ощупь моментально определил, кто есть кто, и разобрался во взаимном расположении вцепившихся противников.

Он молниеносно нанес смертельную рану Губашу точным ударом кинжала и отбросил его в угол комнаты. Только потом Шамиль узнал, кто это был и сказал, что его можно было легко одолеть по другому. Вернувшись в Шатой, Шамиль пролежал около двадцати дней от тех ран.

В первых числах июля 1840 года товарищи, особенно чиркейцы, подтолкнули Шамиля, раны которого еще не ожили, с отрядом газиев вернуться в Дагестан для восстановления шариата и наказания враждебных элементов. Имам прошел по землям Салатавии, где зубутлинцы и чиркейцы приняли его сторону.

Затем они направились в Ишкарты, где сразились с врагами под руководством шамхала Тарковского и Ахмад-хана, которых перебили и обратили в бегство. Оттуда пошли в Эрпели, где попортили и сожгли усадьбу феодала Уллубия, назначенного русскими койсубулинским приставом. Чиркейцы отправились домой на жатву. Из-за этого андийцы вернули Шамиля с пути в Каранай, они пошли к чаберлойцам и принудили их к повиновению.

Затем Шамиль возвратился в Дагестан со стороны андийцев.

Через Ансалта, Тукита, Тлайлух они прибыли в Игали, где к ним в качестве мухаджира присоединился Хаджимурад Хунзахский.

Затем пошли в Янгиюрт и Гельбах, оттуда - в Каранай. И, наконец, Шамиль с товарищами прибыл в центр Койсубулы, вокруг которого они действовали до сих пор, изучая обстановку и обеспечивая себе сторонников. Шамиль привлек сначала на свою сторону жителей Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. I. С. 93.

селений, расположенных в возможных направлениях для отступления в Чечню в случае необходимости.

Отправив своих товарищей в Ашильта и на гору Мухита, Шамиль с небольшой группой товарищей отделился от остальных.

Первым делом он посетил легендарное Ахульго. Здесь Муса Балаханский показал имаму место у речки, где сам закопал тела его жены и сына. «Говорят, что когда Шамиль своими руками разгреб щебенку с того места, которое указал Муса, открылось лицо Джавгарат, выглядевшее удивительно живым. Это было чудо, которое заставило трепетать сердца очевидцев, и, может быть, стало каким-то знаком для горцев».371 Тела Джавгарат и Саида перенесли на Ахульго, и там они были похоронены вместе, соблюдая все нормы обряда погребения, принятого у мусульман. В этом заключалась одна из целей, с которыми Шамиль предпринял поход в Дагестан. Долг перед женой и сыном он теперь выполнил.

Интерес вызывают вопросы: Почему тела Джавгарат и Саида не оставили на Ахульго, где оставались тела сотен других шахидов?

Для чего спустили их с Ахульго? Как уже отмечалось выше, это было решение Мусы Балаханского. Видимо, он или знал желание Шамиля, или сам предполагал, что тела будут переноситься в Гимры. В любом случае, Муса знал точно, что идти они будут в сторону Гимры. Иначе, не было никакого смысла заниматься спусканием тел к речке. Дальнейшие действия Шамиля также показывают, что Муса действовал абсолютно самостоятельно, ибо имам о кончине сына, да и жены тоже, фактически узнал после выхода в безопасное место за пределами Ахульго.

Прибыв на Ахульго с подготовкой, Муса Балаханский на этот раз спустился и в пещеру, где оставлял свою дочь и сестру.

Господь, Всемогущий и Всесильный! Он здесь не обнаружил следов смерти Эгельды и других женщин, оставшихся с ней. Им овладели неописуемые чувства. Все-таки была какая-то надежда на то, что дочь и сестра остались живыми. Это не могло не радовать, с одной стороны. Было также большое опасение в том, что они могли попасть в руки врагов. Это, с другой стороны, не могло его не огорчать еще больше, чем прежде. Его начали тревожить смешанные чувства волнения, неосведомленности, беспокойства и ответственности за судьбы дочери и сестры, даже чувство страха перед Аллахом и общественным мнением.

Поднявшись из пещеры на Ахульго, Муса рассказал Шамилю о своих опасениях насчет сестры и дочери. Больше никому он об этом не сказал ни слова. С этого дня Муса перед собой поставил цель – найти дочь любой ценой, живую или мертвую. Он Рамазанов А. Х. Указ. соч. С. I5.

незаметно, но упорно и последовательно начал искать Эгельду, заодно и Зухру.

Муса и Шамиль долго оставались на Ахульго в раздумьях, не осмеливаясь прервать мысленную и душевную связь с шахидами из числа близких людей. Судьбы этих двух койсубулинских героев очень сильно переплетались. Даже горе их, казалось, было одинаковым. Оба потеряли жен и сыновей на Ахульго: Шамиль – Джавгарат с Саидом, Муса – Шапун с Апанди. В русском плену находились сын Шамиля Джамалуддин и дочь Мусы Эгельда, дети примерно одиного возраста. И тот, и другой потеряли здесь на Ахульго много близких людей. Эти обстоятельства еще более сближали их.

С Ахульго Шамиль тогда отправился с небольшой группой газиев в село Гимры, которое уже покорилось наибу Бартиханил Ибрагиму.372 Все жители вышли на окраину села и торжественно встретили имама и его товарищей. Здесь они посетили место гибели первого имама Дагестана Газимухаммада в Гимринском ущелье. Совершали с ними зиярат тогда и многие гимринцы. Когда они находились там и совершали молитвы, на них напали русские.

Произошло это I4 сентября373. Шамиль находился в небольшом помещении, служившем мечетью в уединенно-отрешенном состоянии, называемом у последователей тариката «рабита». Он никак не реагировал на неоднократные предупреждения муридов об опасности и приближении русских. Тогда Муса Балаханский вынудил его выйти из мечети.374 Русские были совсем близко, уже началась перестрелка, медлить было нельзя. А имам еще не осознавал, что происходит. Поэтому Тахир Унцукульский и двоюродный брат Шамиля Бартиханил Ибрагим на руках вынесли босого имама. Муса помог ему на ходу надеть обувь. К этому моменту русские настигли их.

Шамилю, еще не оправившемуся от прежних ран, пришлось вступить в бой наравне со всеми. Он дал команду поскорее покинуть ущелье, чтобы противники не успели окружить их.

Товарищи Шамиля быстрыми темпами отступали в сторону Гимры, а многочисленные неприятельские силы пытались всячески этому помешать. Со стороны гимринских садов на помощь русским устремились и унцукульцы. Мужественно сражаясь с врагами, пали шахидами в этот день 63 гази. Защищая своей грудью имама Шамиля от прицельного залпового выстрела из ружей, героически Ибрагимова М. И. Имам Шамиль. М., 1991. С. 250-253.

Богуславский Л. Указ. соч. Т. 2. С. I4.

Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. I. С. 98.

погиб Тахир Унцукульский – зять первого имама Дагестана Газимухаммада. Тяжело был ранен наиб Бартиханил Ибрагим. Газиям удалось выбраться из ущелья и войти в селение.

Гимринцы отвлекли на себя неприятеля. Воспользовавшись этим, Шамиль с товарищами удалились из селения. Из Гимры они направились к Сагринскому мосту, а оттуда через Мехельта в сторону Чечни. Тахир, Муса, Ибрагим, Юнус, Салихилав и другие верные, преданные, близкие товарищи имама и в этот день несколько раз спасали жизнь Шамиля.

«До Шамиля, находившегося на Мосту Сагри, дошла весть, что русские вступили в Саид-юрт. Он тогда выступил оттуда, а когда подошел к Гельдегену, к нему присоединился в качестве мухаджира Хаджимурад. Когда же они, то есть Шамиль и его товарищи, встретились в Саид-юрте с русскими, то сразились с ними и перебили большое число их. Мюриды обратили русских в бегство, а затем до середины зимы… совершили круговой обход, вводя управление среди людей, исправляя их и нападая на тех, кого посылают в набег против них».376 Затем Шамиль возвратился к своей семье в Дарго.

Во время этого обхода, в конце сентября 1840 года четыре колонны под руководством Ахбердил Мухаммада перешли Терек и напали на окрестности небольшого города Моздок. Горцам удалось захватить 2000 голов скота и много имущества. Были похищены десять человек семейства купца Улуханова. «Среди них была и Шуанет – красивая шестнадцатилетняя девушка, армянка по происхождению».377 Звали ее тогда Анной Ивановной Улусовой. «Мать ее и сестра были проданы за большое количество серебра, а Шуанат оставили у себя и подарили имаму, а имам в свою очередь хотел подарить ее Хаджимураду, но она, узнав об этом, стала плакать и умолять мать старших сыновей Шамиля Патимат, чтобы она упросила оставить ее у себя и не отправлять к Хаджимураду.

Патимат попросила об этом имама и Шуанат осталась».379 Она приняла мусульманство. Шамиль женился на ней и, как сказал поэт, «из Анны сделал Шуанну».

Кавказский сборник. Т. 10. Тифлис, 1886. С. 358.

Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. I. С. 98-99.

Бланч Л. Указ. соч. С. 37.

Чичагова М. Н. Указ. соч. С. I47.

Абдурахман из Газикумуха. Указ. соч. С. 75.

ГЛАВА I2.

НОВАЯ СЕМЬЯ В ЧЕЧНЕ И СТАРЫЕ ПРОБЛЕМЫ В КОЙСУБУЛЕ.

Бедные, голодные, ободранные, без средств, оружия, боеприпасов и поддержки пришел Шамиль и товарищи с Ахульго в Чечню год тому назад, в сентябре 1839 года. Надо отдать должное чеченцам, они организовали тогда трогательную встречу и гостеприимство на высшем уровне. Гостеприимство одно дело, а руководство народом, проведение революционных преобразований и реформ, насаждение шариата другое дело. Без мощной опоры, больших военных сил, поддержки авторитетных лиц из народной среды действовать в Чечне было очень сложно. Шамиль поэтому действовал очень осторожно, тактично и деликатно. При этом не упускал возможности использовать каждый шанс, который мог бы оказать помощь в достижении поставленных целей. Нужны были надежные контакты и родственные связи с чеченцами.

Имам всячески старался заключить браки дагестанцев из своего окружения с чеченцами. По инициативе Шамиля, многие из сподвижников имама женились на чеченках из авторитетных тейпов. Среди них: Хасбулат Гимринский – бывший муж Патимат, сестры Шамиля, погибшей, бросившись с Ахульго в Андийское Койсу;

Муса Балаханский – верный друг имама, оставшийся без семьи после выхода с Ахульго;

Ахбердил Мухаммад Хунзахский – мухаджир, находившийся вдали от своего семейства;

Салихилав Гимринский, Юнус Чиркейский и другие верные газии, которые постоянно и неотлучно находились при имаме Шамиле в это ответственное время.

Вот как женился Муса Балаханский. Примерно в конце I года имам Шамиль очень усердно настаивал на том, чтобы Муса женился во второй раз. Причиной же для такой настойчивости имама послужил тот факт, что в последние месяцы его верный сподвижник сильно изменился, стал очень замкнутым и нервным.

Только один Шамиль знал о том, что не дает покоя своему старому другу. Все его мысли теперь были только о дочери Эгельде, о судьбе которой ему не было известно ровным счетом ничего. Имам понимал его очень хорошо, знал его непростой характер, всерьез беспокоился о его здоровье и опасался, как бы он не свихнулся из за мрачных мыслей и отрицательных эмоций. Шамиль сумел-таки уговорить Мусу. Женился он на чеченке из селения Дарго. Имени этой прекрасной женщины, которая, действительно, очень помогла вернуть к полноценной жизни наиба из Койсубулы, к сожалению, мы не знаем.

Теперь Муса Балаханский живо начал интересоваться пленными русскими и теми горцами, которые имели контакты с русскими. Заметив это, Шамиль сам тоже начал расспрашивать всех возможных лиц о судьбе военнопленных с Ахульго, особенно детей. Ясно было одно, они оба уже были уверены, что Эгельду и Зухру необходимо искать среди русских, надежды на то, что она могла находиться в горах уже, видимо, не осталось. Шамиль и Муса начали действовать сообща, они организовали целенаправленную работу по поиску Эгельды и ее товарищей, давали поручения лицам, идущим в города и села по торговым и иным делам, давали им приметы разыскиваемых горянок, не сообщая всех подробностей.

В начале 1841 года, Хаджимурад Хунзахский, назначенный Шамилем наибом Технуцала и подвластных имаму селений Аварии, укрепился в селении Цельмес. Он нанес сокрушительное поражение противникам, руководимым Ахмад-ханом Мехтулинским и генералом Бакуниным, заставил их отступить и обратил в бегство. «Горцы преследовали противника до Цатаниха.

Бой продолжался 13 часов. Отряд потерял до 200 человек, в том числе и генерала Бакунина, умершего от ран. Горцы тоже понесли ощутимые потери: Хаджи-Мурад был ранен, брат и дядя его Омар и Дибир Гаджияв убиты. Головин донес об этом, как о крупной победе русского оружия. Однако Клюки-фон-Клюгенау вынужден был направить на границу Койсубы 4 батальона пехоты для прикрытия шамхальства, а обозленный Ахмед-хан убил трех двоюродных братьев наиба. Хаджи-Мурад же в отместку разорил подвластные феодалу села и поклялся убить хана. Тот с тех пор не расставался с конвоем». В это же время Шамиль, а вместе с ним Ахбердил Мухаммад, Муса Балаханский и другие наибы действовали в Чечне. В начале февраля войска горцев под предводительством мудира Ахбердил Мухаммада направились в Ингушетию, заняли несколько селений и вынуждены были вернуться. Дагестан находился в напряженном состоянии. Генерал Головин рапортовал военному министру:

«Авария подвергается очевидной опасности подпасть под владычество враждебной нам партии вместе с обществом Койсубулинским, т. е. до пределов владений шамхала Тарковского». Шамиль начинает действовать стремительно, заставляя противника метаться из стороны в сторону, занимать оборонительную тактику. Инициатива все время остается в руках горцев. Имам старается задействовать в военных действиях всех наибов, наносит удары по разным направлениям. В конце зимы Гасаналиев М. М. Имамат. – Махачкала, 2006. С. 2I.

Движение горцев. С. 299.

Шамиль захватил Чирюрт (Гельбах). Ахбердил Мухаммад и Шуайб наносят удар по Аух-Акташу. Хаджимурад действует в Аварии.

Генерал Клюки-фон-Клюгенау с помощью жителей селения отбил Чирюрт, Шамиль направился к Темираулу. Генерал устремился за ним. Имам вернулся и вновь захватил Чирюрт, наказал тех, кто содействовал врагам. Пока Клюгенау вновь вернулся в Чирюрт, Шамиль с войском уже был в Чиркее. Оттуда имам направился в Чечню.

В начале апреля Шамиль, собрав большие силы, задействовав почти всех наибов, ворвался в Ингушетию. В конце апреля Ахбердил Мухаммад с двухтысячным войском напал на военное укрепление Александровское, расположенное в Малой Кабарде у Военно-Грузинской дороги. В начале мая имам узнал, что русские направляются в Чиркей. Он занял Хубарские высоты и призвал наибов с войсками, а Абакара Аргванийского и Уллубия направил на Темир-хан-Шуру, для отвлекающего удара по противнику.

Первая попытка русских овладеть селением Чиркей не удалась.

Тогда они атаковали со стороны мельниц Хусейна. «Имам же имел в виду, что в той местности будет сооружен завал, и он сразится там с русскими, но не явились наибы со своими войсками. К имаму, таким образом, не прибыли люди в количестве, достаточном, чтобы противостоять русским в том месте. Поэтому русские и вошли в Чиркей, а мюриды, кто смог, бежали от них.

Имам страшно разгневался тогда на наибов, был в ярости»,382 пишет Мухаммад-Тахир Карахский.

Русские начали тогда строить в Чиркее крепость, а часть их устремилась в Аух. Шамиль увидел в подзорную трубу, что воины андийцы уже ушли, не оказав им сопротивления. Из-за этого наиб Галбац Каратинский лишился наибства, а Байсулав (Бай Сулайман) Андийский – головы. Имам вошел в Анди и назначил наибом над ними Газиява Андийского. Затем он двинулся в Аух.

Узнав об этом, русские убежали из селения.

Летом военные действия в Чечне происходили в основном под командованием легендарного Ахбердил Мухаммада. «Тем временем в Дагестане Хаджи-Мурад буквально избивал Ахмедхана.

Марионетка стал упрекать коменданта Хунзаха майора Талызина в бездействии. Клюки-фон-Клюгенау вынужден был послать на помощь батальон апшеронцев майора Зайцева».383 Несмотря на это, Хаджимурад разбил милицию Ахмад-хана, угнал скот из Цатаниха в Игали, потребовав аманатов.

Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. I. С. I00.

Гасаналиев М. М. Указ. соч. С. 28.

И в Дагестане, и в Чечне в освободительную войну были вовлечены уже многие джамааты. Число сторонников имама возрастало, его влияние на горцев расширялось. Главное внимание теперь имам начал придавать именно военным действиям в Дагестане. Нужно было развивать успех, в борьбу необходимо было вовлекать народные массы. В имамате накопилось множество вопросов, требующих коллегиального и всенародного обсуждения.

Вновь, с расширением границ имамата, единоличное правление тяготит имама, он физически не успевает лично сам решать все вопросы.

Поэтому в сентябре 1841 года в столице государства имама Шамиля Дарго созывается съезд борющихся горцев. На съезде обсуждались и решались вопросы установления границ наибств, внедрения в них шариатского правления, порядка пополнения казны и сбора налогов, принципов содержания постоянно действующих воинских сил и сбора ополчения, воспитания и обучения подрастающих поколений, помощи бедствующим и семьям шахидов, содержании перебежчиков и другие. Решено было возобновить работу Государственного Совета имамата – Диван-ханы. В работе съезда активное участие принял и неотлучный товарищ имама Шамиля, его верный сподвижник и помощник наиб Муса Балаханский. Он, как и прежде, вошел в состав обновленной Диван-ханы. Муса был и одним из инициаторов того, что Шамиль назвал на этом съезде преемником на должность имама своего сына. Такая мера была продиктована соображениями безопасности имама.

На съезде было решено направить все усилия для присоединения к имамату Аварии и аварских вольных обществ.

Поэтому планировалось действовать в нескольких направлениях, затем решающий удар направить на Аварию и Койсубулу, где русские построили свои крепости и занимали прочную оборону.

Нурмухаммад из Инхо привлек на сторону Шамиля Карахское общество, Кебед-Мухаммад из Телетля присоединил к имамату Андалалское общество. В конце осени 1841 года войска горцев должны были направиться в сторону Аварии и Койсубулы.

Сам Шамиль тогда был болен. Поэтому войско под командованием мудира Абакара из Аргвани имам послал в Дагестан для покорения унцукульцев и привлечения на свою сторону койсубулинцев. В составе его войска находился и отряд наиба Мусы Балаханского. Они должны были взять Унцукуль и овладеть Балаханским ущельем. Войско Абакар-кадия появилось в Унцукуле 17 ноября. Ему удалось подчинить Шамилю главное селение Койсубулы и взять у них заложников. Тогда над Унцукулем поставили наибом и кадием одновременно «некоего алима» Идриса Андийского385 и его помощником Раджабил Мухаммада Чиркейского. В тот же день газии взяли и селение Харачи. Они I числа вторглись в Балаханское ущелье и овладели Моксохом.

«Повиновение выказали также гимринцы и балаханцы»,386 - таким коротким сообщением ограничивается Мухаммад-Тахир Карахский, говоря о событиях, произошедших в Койсубуле тогда же. Между тем, в Балаханы кипели страсти. Муса взбудоражил село.

«Трудность продовольствовать войска в горах и необходимость иметь сильный резерв в Шуре для отражения неприятеля со стороны ауховской земли, ободренного успешным набегом на Кумыкскую землю, причиною, что Балаханы прежде не были заняты русской пехотою, но в них было Араканской милиции человек. Сверх того, до измены Унцукуля не было никакой нужды занимать Балаханы нашими войсками. Цатаних и Унцукуль совершенно закрывают Балаханское ущелье. Цатаних, как слабый аул, был занят двумя ротами - с горным единорогом, а Унцукуль сильнейший из аулов в горах был безопасен от всякого нападения, когда б оставался верным»387 – говорится в примечании к одному из официальных документов царской армии, оправдывая то, что произошло тогда в Балаханы. Но, тем не менее, что бы ни говорилось в этом документе, в Балаханской крепости тогда находилась, по крайней мере, одна рота первого батальона Апшеронского полка.388 Ротным писарем в Балаханском гарнизоне царских войск служил Абдула из Гадари. Разгромив эту роту и разрушив крепость, Муса вошел в селение. Балаханцы встретили своего героя, как святого. Они сдались на его милость без сопротивления. Как в былые времена Чунчалава, Мусал Адалава и других героев-предводителей, встречал балаханский джамаат истинного своего предводителя, бессмертного героя Ахульго, славного помощника легендарного имама Шамиля, наиба Мусу Балаханского. Каждый день до этого на балаханском годекане говорили о нем. Его возвращения ждали.

Джамаату давно надоели новые порядки русских, и опротивели их ставленники.

Неожиданное, как снег на голову среди ясного неба, появление наиба Мусы во главе боевого отряда было достаточно для Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. I. С. 101.

Ибрагимова М. И. Указ. соч. С. 253.

Мухаммед-Тахир. Там же.

Движение горцев. С. 3I7.

Богуславский Л. Указ. соч. Т. 2. С.-Пб., 1892. С. 33.

Со слов учителя истории Майданской средней школы А. М. Мусагаджиева.

балаханцев, чтобы с ликованием вновь вернуться к шариату. Они давно были готовы к этому. С большим интересом, поглощая каждое слово, живо реагируя на каждый жест, слушал джамаат проповедь Мусы на годекане. Многочисленная местная милиция, как будто сквозь землю провалилась. Старшина почувствовал, что его никто не поддержит, увидел силу и мощь наиба, испугался не на шутку и удалился прочь.

Шариат в Балаханы был еще раз восстановлен и укреплен. Наиб довел до джамаата новые порядки и шариатские нормы, вводимые в имамате, действующую систему сбора, организации и содержания войск, установленную Шамилем. Вдохновленная наибом балаханская молодежь хотела покинуть село, желая принимать активное участие в освободительной борьбе вместе со своим кумиром. Наиб взял с собой только некоторых из них.

Остальным назначил командиров и дал задание: быть готовыми к походам, тренировать и закалять себя. Верный его друг Бадрудин привел к наибу своего сына и попросил зачислить его в боевой отряд. Муса дал согласие. Юноша Даитбег при полном вооружении вскочил на гарцующего коня, гордо сел в удобное седло и по команде предводителя лихо поскакал за ним.

Муса поспешил вернуться в Унцукуль к Абакару Аргванийскому и другим товарищам. Из Унцукуля они сразу же направились в селение Кудутль, чтобы поддержать Кебед-Мухаммада Телетлинского, действовавшего в Гергебильском направлении.

Вернувшись оттуда через день, войско Абакара Аргванинского заняло Цатаних, откуда отправилось в Чечню.

На следующий после ухода газиев из Балаханы день русское командование направило в Зирани, Балаханы и Моксох свои батальоны. Они тут же рапортовали, что взяли Моксохскую крепость и восстановили контроль над Балаханским ущельем, хотя они не произвели ни единого выстрела и занимались только восстановлением разрушенных крепостей. «Быстрое передвижение войск вполне достигло своей цели: опасаясь быть атакованным с фронта сводным, а с тыла, от Моксоха, 3-м батальоном Апшеронцев, неприятель (горцы – И. М.-Н.) оставил аул Балаканы и вместе с жителями его бежал через Харачи в Унцукуль»,390 фальсифицируя события, пишет Л. Богуславский в «Истории Апшеронского полка».

Ночью группа горцев наткнулась на группу русских, направлявшихся из Зирани в Цатаних. Горцы обратили их в бегство. Русские же добрались до башни вблизи Балаханы и укрылись в ней. На следующий день туда уже прибыли и основные Там же.

батальоны. Об этом происшествии генерал Клюгенау «отзывается с особенной похвалой»391. Вот так, каждое действие своих войск, будь оно удачным или провальным, царское командование и царские историки старались представить в максимально выгодном для себя свете, безоглядно искажая и фальсифицируя факты, манипулируя количественными показателями, маскируя и умалчивая свои неудачи и поражения.

С прибытием русских бегавул, т. е. старшина и его милиционеры вновь подняли головы, но былого авторитета и влияния они уже не имели, над ними сельчане надсмехались при каждом удобном случае. После того, как Абакар-кади, Муса и их боевые товарищи ушли из Койсубулы, русские заняли Моксох и выдали это за большую тактическую победу. Между тем койсубулинские газии опять вернулись из Цатаниха в Балаханы, разогнали неприятеля и сожгли селение. Царское командование поняло безнадежность местной милиции в Балаханском ущелье.

Поэтому в Балаханы восстановили гарнизон русских воинов, там были оставлены две роты второго батальона Апшеронского полка.

В планы Шамиля не входило тогда удержание этих и других койсубулинских и аварских селений, в направлении которых одновременно с Абакаром и Мусой так же успешно действовали Хаджимурад, Кебед-Мухаммад и другие наибы. Цель вторжения в Койсубулу и Аварию сразу с трех направлений была успешно достигнута, Шамилю удалось дестабилизировать обстановку в Дагестане, показать горцам, что освободительное движение разгорается с новой силой и склонить их на свою сторону.

«С тех пор, как присягнула нам Авария, сердце дагестанских гор, т.е. с 1834 года, никогда дела наши не были в таком бедственном положении, как теперь, плоды сомнительных усилий русских исчезают с каждым днем, нравственно мы уже утратили все, мы не хозяева гор, нет ни одного аула, который бы не был готов сейчас поднять против нас оружие»,392 - говорится в обзоре положения дел в Северном и Нагорном Дагестане русского командования от 31 декабря I841 года.

Выполнить поставленную перед собой задачу Шамилю и его сподвижникам, как видно, удалось с лихвой. Подтверждением вышеприведенных слов и демонстрацией блестящих результатов деятельности наиба Мусы Балаханского являются следующие примеры.

«К концу года пламя восстания охватило весь Северный Дагестан;

повсюду появились сильные партии мюридов и Там же.

Движение горцев. С. 3I2.

восставших жителей, которые следили за всеми действиями русских и производили нападения на небольшие команды. Одному из таких нападений подверглась команда Апшеронского полка.

Штабс-капитан Еременко, занимавший с 5-й и 6-й мушкетерскими ротами аул Балаканы, послал 3-го декабря подпоручика Ошмянца с 80-ю человеками для обозрения ущелья по направлению к Моксоху». Отряд наиба Балаханского, собранный из андийцев, гумбетовцев и других горцев внезапно напал на русских и сильным ружейным огнем со всех сторон обратил их в бегство. Затем, преследуя отступающих, горцы саблями рубили врагов. Среди убитых был и командир отряда Ошмянец. Еременко, услышав выстрелы в ущелье, послал подкрепление, но горцы действовали отчаянно и мужественно. Остатки отряда русских вернулись в крепость, оставив на поле битвы половину своих товарищей.

В своей книге «Царские и шамилевские крепости» Б. И.

Гаджиев пишет: «В Балаханском ущелье постоянно происходили стычки с мюридами. Вот один из примеров. 16 декабря 1841 г.

рота солдат выступила из Балахани. Когда она подошла к первым кутанам, обнаружила присутствие в нем неприятельских (горских – И. М.-Н.) постов. На первых порах мюриды сделали вид, что отступают, однако, улучив момент, большая группа из них бросилась в шашки.

Звуки выстрелов в ущелье были услышаны в Балаханы.

Полковник Ясинский по тревоге повел за собой к месту боя 2-ю мушкетерскую роту. Мюриды вынуждены были отступить в горы, откуда на солдат скатывали большие камни».394 Нападениям подвергались здесь и большие отряды, сопровождавшие транспорт. «Чем дальше войска углублялись в горы, тем больше увеличивались и затруднения: в Балаханском ущелье подъемы и спуски очень круты, дорога камениста и часто размывается потоками;

дров и фуража почти не существует, - говорится в «Истории Апшеронского полка». – Подъем на Арактау и потом дорога к Хунзаху или Цатаныху, чрезвычайно утомляли войска;

к тому же каждую минуту им грозило нападение со стороны неприятеля». Не везде и не всегда в Койсубуле и Аварии горцы при каждом удобном случае прибегали к применению оружия для выражения своего неприязненного отношения к завоевателям. Они научились, прежде всего, исходить из соображений самосохранения. Условная Богуславский Л. Указ. соч. Т. 2. С. 36.

Гаджиев Б. И. Указ. соч. С. 75.

Богуславский Л. Указ. соч. Т. 2. Указ. соч. С. 52.

покорность, внешняя безмятежность, показное спокойствие еще не характеризовали подлинную обстановку в горах Дагестана.

Положение дел в конце 1841 года очень хорошо передается в одном из документов русского командования. В нем приводятся интересные примеры.

«Общий дух мятежа и готовность к измене достиг высшей степени, доказательством этому могут служить два резких примера. 1) В то время когда верхнюю часть сел. Ирганай, занятую русскими, атаковала неприятельская партия, жители, отведя секретно мюридов в нижнюю часть, угощали их и просили оставить, если они не в силах выгнать русских из аула, представляя свое разорение за измену в 1839 году. 2) Когда койсубулинский пристав 2 декабря приехал в Араканы, жители, по-видимому, принявшие его с радушием и накануне отбившие у гергебильцев после их измены стада баранов, имели у себя в гостях гимринских мюридов и обещались им при первом случае отложиться». Царское командование очень хорошо понимало, что с каждым днем все более теряет контроль над горной частью Дагестана.

Важнейшей задачей для него было сохранение сообщений между своими крепостями в горах. «Шамиль к началу 1842 г. сделался, по выражению Головина, «властителем гор». Царским войскам отрезаны были все пути в горы. Шамиль шаг за шагом уничтожал все завоевания царизма. Посылаемые в горы против горцев отряды, терпя неудачи, возвращались обратно с большими потерями».397 Между тем, с каждым днем возрастал переход жителей равнины на сторону борющихся горцев.

В середине февраля из Темир-хан-Шуры выступил отряд генерал-лейтенанта Фезе, который был назначен на место Клюки фон-Клюгенау и, следуя через Дженгутай и Охли, 19 числа добрался до Гергебиля. На следующий день ему удалось овладеть селением. Генерал-майор Ахмад-хан с мехтулинской милицией занял хребет между Гергебилем и Кудутлем, чтобы прекратить сообщение между этими пунктами. Майор Познанский из Хунзаха направился в Чалду, а штабс-капитан Веревкин занял селение Кикуни.

Между тем, майор Евдокимов наступал по направлению к койсубулинскому селению Кудутль. Выступил он от селения Араканы с отдельной колонной, состоящей из двух рот Апшеронского пехотного полка с одним горным единорогом и Койсубулинской милицией. С жителями Кудутля он имел 19 и Движение горцев. С. 320-32I.

Магомедов Р. М. Указ. соч. С. 88.

числа перестрелку, а 21 занял это селение, лишенное возможности скорого подкрепления.

«Таким образом, все четыре колонны, действовавшие концентрически на Гергебиль, вошли между собою в связь, и прямое сообщение Мехтулинского ханства с Аварией было восстановлено»,398 - рапортует генерал-лейтенант Фезе генералу Головину. К началу марта генерал Фезе направился в Андалалское общество, но был отброшен отрядами наибов Кебед-Мухаммада Телетлинского и Абдурахмана Карахского. Затем он ретировался в Хунзах. В марте Евдокимову удалось с помощью старшины Кебед хаджи овладеть Унцукулем. Кажущиеся успехи генерала Фезе были мнимыми. «Фезе ни с чем вернулся в Шуру. Вскоре его отозвали в Россию, и Клюки-фон-Клюгенау вновь занял прежнюю должность». Шамиль и его сподвижники действовали еще более успешно, чем в предыдущем году. С начала года имам завоевал несколько селений Салатавии, укрепился в Андалале и других обществах.

Весной 1842 года на сторону Шамиля перешли Газикумухское и Кюринское ханства. В конце мая имам был вынужден с частью сил вернуться в Чечню. Генерал Граббе напал на Ичкерию. В его планы входило сначала завоевание Дарго, а затем поход на Игали. С имамом вернулся в Чечню, в числе других наибов, и Муса Балаханский.

Дарго было расположено среди неприступных гор и непроходимых лесов. Шамиль дал войску Граббе углубиться в леса Ичкерии и, по мере его продвижения к Дарго, горцы начали оказывать все большее сопротивление. Засадой руководили храбрейшие чеченские наибы Шуайб и Уллубий. Они дали ожесточенные бои Граббе, после чего генерал отказался идти дальше. Началось отступление русских. «Ужасно было преследование отступающего отряда. Весь лес был загроможден телами убитых. Стоны раненых оглашали воздух, и громкое эхо их разносилось по лесу». «Имам быстро организовал преследование неприятеля и бил отступающих до самого Герзель-аула. Находившийся в это время там министр А. И. Чернышев был поражен, увидев жалкие остатки разбитого Чеченского отряда. В своем донесении Граббе указал, дескать, потери его составили 2000 человек. Однако генерал Филипсон утверждает, что Чеченский отряд потерял в этом походе Движение горцев. С. 33I.

Гасаналиев М. М. Указ. соч. С. 6I.

Эсадзе С. Штурм Гуниба и пленение Шамиля. С. I26.

4000 человек, оставил горцам все продовольствие, боеприпасы и одно орудие». В конце июня Граббе попытался осуществить вторую часть своего плана, в Дагестане он решил взять Игали. Имам опередил его. Войска горских наибов под общим руководством Ахбердил Мухаммада уже поджидали генерала в Игали. Вот, что пишет об этом сражении Мухаммад-Тахир Карахский: «Проклятый граф вместе с теми, кто остался с ним после той битвы, пошел в Темир хан-Шуру. Затем примерно через месяц он пошел на селение Игали. Туда же полетели птицами воины имама. Они сначала отогнали русских и поубивали их, а затем обратили в бегство». После ичкерийского и игалинского погромов, Шамиль одерживает еще ряд славных побед. Летом 1842 года Муса Балаханский вновь действовал на территории Койсубулинского вольного общества. Путь через Балаханское ущелье в Аварию еще оставался в руках царских войск. Газии отряда наиба Гитинав Мусы постоянно нападали на проходивших через ущелье русских военных. Как отмечает военный историк А. Л. Зиссерман, и этот путь был безнадежен и необеспечен. Он приводит пример, как русские именно в этот период были застигнуты врасплох внезапным нападением горцев. Они в панике бежали в надежде на спасение. Воины наиба Мусы Гитинава легко настигли их, неприятельскую «команду в 50 человек с офицером окружила партия мюридов и истребила до единого человека»403.

Гасаналиев М. М. Указ. соч. С. 65.

Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. I. С. II0.

Зиссерман А. Л. История 80-го пехотного Кабардинского полка. С-Пб., I88I. Т. 2. С.

2I2.

ГЛАВА 13.

ПОПЫТКА МЕЖДУНАРОДНОГО ДИПЛОМАТИЧЕСКОГО ВИЗИТА Успехи борющихся за свободу горцев были одна убедительнее другой. Территория имамата расширялась. В борьбу вступали все новые силы горцев, представители различных народов, не задействованные доселе общества. Теократическое государство Шамиля было в расцвете. Вокруг имама сплотилась команда прекрасных управленцев и талантливых военачальников. К имаму переселился шейх Джамалуддин Газикумухский. Влиянию и вниманию Шамиля подвержены все сферы жизни и деятельности горцев. Его авторитет, слава и влияние возрастали изо дня в день.

Шамиль уделяет очень большое внимание вовлечению в борьбу с царизмом все новых народов, привлечению международного общественного мнения к неравной борьбе горцев против сильнейшей в мире армии, поиску союзников в лице правителей мусульманских стран. Имам старается привлекать к международной дипломатической миссии лучших представителей горского народа, верных своих сподвижников. Среди избранных лиц, на которых возлагалась почетная и ответственная международная дипломатическая миссия, оказался и близкий соратник имама Муса Балаханский.

«Чтобы еще более возвыситься в глазах легковерных горцев, Шамиль употребляет также разные политические меры. Так, например, старается он уверить их, что турецкий султан и египетский паша принимают большое участие в его положении, помогают ему советами и деньгами и даже обещались скоро прибыть сами с войском, а чтобы придать более достоверности этим рассказам, он иногда запирается на несколько дней и приказывает объявить, что получил важные письма или принимает тайных послов от помянутых владетельных особ, от князей кабардинских или других, что отправляет к ним ответы и своих послов. Такого рода слухи часто доходили и в нашу яму. В августе же месяце прибыли действительно в Дарго, какие-то кабардинцы с письмами к Шамилю и приглашением его к себе и были потом с разными подарками отправлены назад. В том же месяце он отправил трех своих мюридов: чиркеевца Шейха, белоканского жителя Итина Муссу и третьего, имя коего не помню, как бы к султану и паше египетскому, мюриды получили на дорогу по руб. сер. и должны были отвезти письмо, в котором Шамиль, представляя султану и паше, что горцы так усердно сражаются за Аллаха и его Пророка, за веру и свободу свою и от многолетней борьбы этой пришли в крайнее разорение и изнеможение, просил их, если они только истинные мусульмане, поспешить к нему с войском, артиллериею и деньгами на помощь, взять все русские крепости и выгнать неверных из святой мусульманской земли»,404 говорится в показаниях прапорщика Орбелиани, находившегося в 1842 году в плену у Шамиля. В «белоканском жителе Итина Муссе»

легко можно узнать балаханца Гитинав Мусу.

Более подробно об этом событии рассказывает Мухаммад-Тахир Карахский, который уточняет и имена участников событий. По его словам, имам Шамиль решил воспользоваться возможностью послать своих гонцов к султану Турции и паше Египта с письмами, побуждающими их и призывающими к борьбе против неверных. В этом деле свою посредническую помощь предлагал имаму бывший полковник египетской армии, чеченец по происхождению Хаджи-Юсуф, который тогда находился в Черкесии. При втором выступлении на Газикумух, Шамиль пригласил к себе Мусу Балаханского, Айдемира и Шейха Чиркейских, и поручил им доставку писем. «Шамиль дал им указание: не Шейх Джамалуддин смотреть ни на что, не заворачивать никуда и не искать ничего, кроме того, ради чего они посланы.

Двум названным товарищам имам дал при этом указание повиноваться Амирхану так же, как бы они оба повиновались ему, имаму. Шамиль, кроме того, присоединил к отправляемым лицам еще и хаджи Иджа». Муса все же имел утаенное намерение искать Эгельду с Зухрой и надежду на то, что в дальней поездке удастся узнать хоть что либо о судьбе дочери и сестры. К этому времени у него была налаженная семейная жизнь с новой женой-чеченкой. Она уже родила ему здорового симпатичного сына, которому наиб дал имя преждевременно ушедшего из жизни своего старшего брата Мухаммадхана. Он очень гордился рождением наследника.

Казалось, Муса вновь возвращается к более-менее счастливой жизни, насколько это позволяли суровые условия жесточайшей войны. Но мысли о пропавшей дочери не покидали его. Он все время проклинал себя за то, что случилось с Эгельдой.

Движение горцев. С. 4I7.

Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. I. С. III.

Посылая на такое ответственное задание своего верного друга Мусу Балаханского, Шамиль также преследовал и еще тайные цели.

В первую очередь, имам хотел дать ему передышку, его, немолодого человека, перевалившего уже за 50 лет, освободить от войны. И еще имам очень желал, чтобы исполнилась заветная мечта балаханца – совершение хаджа - обязательного для мусульманина паломничества в Мекку. Предполагалось, что после выполнения задания они посетят святые места исламского мира и отправятся в Саудовскую Аравию. И, наконец, Шамиль тоже надеялся, что, быть может, Мусе выпадет счастье встретиться с дочерью.

По полученной Шамилем накануне информации от гостей кабардинцев, некие горянки с Ахульго находились и на Черноморском побережье Кавказа. Отправляя в путь Мусу и товарищей, имам напомнил ему об этой информации. Балаханец ответил, что непременно постарается при каждом удобном случае выяснить все. Шамиль попросил его не предпринимать никаких самостоятельных шагов. Надо полагать, что, Шамиль не просто так отправил с ним трех товарищей.

Русским была доставлена информация о четырех гонцах Шамиля. На дороге были расставлены дозорные. По счастливой случайности, Мусе и товарищам пришлось около десяти дней задержаться в чеченском селении Гехи, ожидая своего проводника – черкесского мухаджира Султанбека. Тем временем русские дозорные задержали четырех черкесских юношей, которых приняли за гонцов. Их убили. Наблюдение за дорогой сняли.

Наконец, Султанбек вернулся. Он взял с собой еще двух проводников, и все они двинулись в путь. Шли по ночам, а днем прятались. Так дошли до Кубани. Затем безостановочно пошли до Абадзехии и встретились с Хаджи-Юсуфом, которому они передали письмо Шамиля. «Я отправил к тебе этих заслуживающих доверия лиц с тем, чтобы ты помог им добраться туда, куда они направляются»,406 - говорилось в этом письме. В течение некоторого времени они оставались в Абадзехии, а затем вместе с Хаджи-Юсуфом отправились в путь.

Хаджи-Юсуф решил использовать посольство Шамиля и его письмо к султану в своих политических целях, для возвышения своей значимости в глазах черкесских племен и завоевания у них авторитета. В местах сбора людей, на заседаниях он начал сообщать о содержании письма Шамиля. Амирхан и товарищи запрещали ему распространять тайну имама, но он не прекратил этого, и даже выбранил: «Здесь не бывает измены и передачи тайн Там же.

неверным, как то имеет место у горцев»407. Между тем, русские узнали о посольстве Шамиля из-за болтливости самого Хаджи Юсуфа. А подобными заявлениями он преследовал всю ту же политическую цель.

Дойдя до берега моря, они остановились между крепостями Анапа и Сухуми. Там имелось много мелких крепостей в местах, свободных от леса. В лесах же находились тогда воюющие с русскими черкесы. Хаджи-Юсуф возвратился отсюда назад. Гонцы Шамиля провели на берегу моря три месяца в ожидании корабля, плывущего в торговых целях из Турции. Тот корабль окружили русские корабли, чтобы гонцы имама не сели на него. Тогда гонцы попытались подняться на корабль, стоявший выше, но обнаружили, что и он поврежден русскими пушками и сожжен по той же причине. Затем они пошли еще выше и остановились в одном селении с надеждой сесть на другой корабль. Ночью раздались крики, а утром обнаружилось, что и этот корабль сожжен русскими. Оставалось еще одно судно, стоявшее еще выше, но на опасной дороге.

Амирхан добрался до этого места и остановился у благочестивого кунака по имени Хасанбий, под видом человека совершающего хадж и попросил у него помощи. Тот обещал посадить дагестанцев на корабль. Получив весточку от Амирхана, к нему явились также Муса, Шайх и Иджа. Однажды тот кунак пошел в русскую крепость по делам одного арестованного. Русский начальник упрекнул его за укрывательство посланцев Шамиля и дал понять, что ему лучше послать их обратно в Дагестан. После этого случая им пришлось рассказать Хасанбию всю правду. Тут пришел моряк и заявил, что он не может везти их и рисковать собственной жизнью и имуществом. Из-за болтливости Хаджи Юсуфа, о посланцах Шамиля теперь уже знали повсеместно, русские службы по всему берегу Черного моря были предупреждены. По малейшему подозрению, ими принимались жесткие меры в отношении кораблей, которые могли взять горцев на борт.

Не забывал Муса и про Эгельду с Зухрой. И по пути, при каждом удобном случае здесь, на месте, он интересовался, не имеются ли где-нибудь поблизости пленные горцы из Дагестана.

Доверить свою тайну Хаджи-Юсуфу он не осмелился из-за его болтливости. Его наблюдения и расспросы не дали не только желаемого результата, но даже и малейшей надежды. Муса понимал, что так ему дочь и сестру не найти, но надежды не терял.

Там же.

Посланцы имама не видели возможности избавиться от русских шпионов. Положение стало безвыходным. Проходило около полгода с тех пор, как их отправили в дальнюю дорогу для выполнения этого ответственного поручения. Они посовещались между собой и приняли решение: Шайх повезет письма, а Муса и Амирхан возвратятся назад, демонстрируя при этом людям, что между ними произошла ссора.

«Затем они на собрании народа сказали друг другу: «Нам нет дороги. Давай мы вернемся назад». Тут Шайх заспорил с ними, сделал вид, что ссорится, и заявил: «Я вам не товарищ. Я хочу увидеть Каабу и поэтому не вернусь назад вместе с вами. Гонцы сделали тогда вид, что спорят, ссорятся и после этого Шайх и хаджи Иджа остались там, в Причерноморье, а Амирхан и Муса повернули назад. Они оба при этом шептали: «Это произошло из-за злополучия хаджи Юсупа. При возвращении мы возьмем его с собой и там убьем». Когда эти двое прибыли к хаджи Юсупу, то довольно быстро подтолкнули его к переселению к имаму. Они тогда не смогли, однако, убить хаджи Юсупа. Дело в том, что в пути он оказался им нужным. Возвратились же они, проходя сквозь русских, с большим страхом и опасением». Настоящие страхи и опасения у них начались, когда на обратном пути Муса решил во что бы то ни стало, проникнуть в Нальчик и прояснить вопрос о маленькой пленнице с Ахульго. Он старался отделиться от товарищей и идти в направлении Нальчика. Амирхан никак не согласился отделиться от товарища.

Тогда Муса был вынужден рассказать ему свой секрет о дочери.


Амирхан же, в свою очередь, рассказал о том, как Шамиль, отправляя их на задание, поручил ему и Шайху всячески помочь товарищу, если тот станет предпринимать какие-нибудь самостоятельные шаги. Теперь Амирхан узнал всю правду и почувствовал ответственность положения. Хаджи-Юсуфу они объяснили, что по пути необходимо проникнуть в Нальчик для проверки по поручению имама одной важной информации.

В город проникнуть без проблем и оставаться там некоторое время им удалось с помощью Хаджи-Юсуфа. Оставалось только выяснить необходимую информацию. Для этого Муса иногда, без какого-либо повода, произносил имена дочери и сестры в людных местах, а вдруг кто-либо откликнется, осторожно всматривался на лица женщин и девушек. Это не помогло. Поиски не дали результатов, а долго оставаться в городе было опасно. Рисковать товарищами Муса не стал. Они покинули город и продолжили путь.

Там же. С. II3.

Муса Балаханский и Амирхан Чиркейский в начале весны I года благополучно вернулись к имаму. Они привели также и Хаджи-Юсуфа. Товарищи так и не убили его в пути. Сначала не торопились с этим, а затем сами и не пожелали. Благодаря Мусе и Амирхану, Шамиль и борющиеся за свою свободу и независимость горцы приобрели в лице Хаджи-Юсуфа Сафарова прекрасного инженера и советника. Шайх же оставался на берегу Черного моря до следующей осени. Оттуда он сумел добраться до Турции и выполнить задание. Он прибыл к султану и передал письма. Ему сказали, что ответ он получит через семь месяцев. Поэтому Шайх решил совершить хадж, отправился в Саудовскую Аравию и при возвращении оттуда умер в пути.

ГЛАВА 14.

БЛИСТАТЕЛЬНЫЕ УСПЕХИ ГАЗИЕВ В КОЙСУБУЛЕ И АВАРИИ К моменту возвращения с задания Мусы и Амирхана имам Шамиль был занят важными государственными и военными реформами, укреплением государственной системы управления.

Страна делилась на наибства, и назначались правители-наибы для управления ими. В отличие от прежних времен, и в Дагестане наибы привязывались к строго определенной территории и населению, назначались помощники наибов, муфтии, мухтасибы, кадии, командиры воинских подразделений. «Вся территория имамата была разбита на 50 наибств – военно-административные единицы, во главе которых стояли наибы, назначенные Шамилем».409 Несколько наибств объединялись в мудирства, т.е.

подчинялись старшему наибу – мудиру. Назначенные наибы отправлялись в свои наибства для осуществления там государственного шариатского правления, они постоянно получали подробные инструкции и указания от имама, в случае необходимости со своими отрядами привлекались к военным действиям.

Бывали территории, которые еще предстояло очистить от неприятелей. К таковым относилась и территория койсубулинских наибств. Из числа койсубулинцев вновь были переназначены три наиба: опытный, энергичный Муса Балаханский, молодой, перспективный Бартиханил Ибрагим и зрелый, работоспособный Саид Инхойский. Муса был наибом над селами Кудутль, Араканы, Зирани, Балаханы и Харачи.

Пока Муса Балаханский оставался в Чечне, и семья его находилась в Дарго. Но уже не было ему необходимости постоянно находиться при имаме. Власть и влияние имама были безграничны. Его окружали верные помощники. Охрана имама состояла из трехсот преданных гимринцев и чиркейцев. Рядом с имамом теперь постоянно находился шейх Джамалудин Газикумухский. Эти обстоятельства позволяли Мусе вернуться в Койсубулу для полного подчинения селений наибства власти имама. Он, вместе с имамом и другими сподвижниками, полностью включился в процесс подготовки к решительным военным действиям в Дагестане, очищению Аварии и Койсубулы от русских крепостей. План Шамиля держался в строгом секрете.

В конце августа 1843 года имам сумел блестяще выполнить свой план. Заставив генерала Клюки-фон-Клюгенау идти в сторону Эндирея, Шамиль выступил из Дарго с сильной конницей «и 3-мя Атаев Б. М. Аварцы: история, язык, письменность. Махачкала, 1996. С. 38.

орудиями своего приготовления»410 и, преодолев в течение суток верст, появился в Койсубуле. Войско имама было собрано в Ичкерии, Гумбете и Салатавии. Выступили с ним и койсубулинские наибы, наибства которых предстояло очистить от неприятелей.

Когда он прибыл в селение Игали, поступило предложение сначала идти на Хунзах. Имам ответил: «Невозможно начинать какое-либо дело с середины, надо начинать с краю»411. На встречу с имамом из Аварии пришли также мудиры Кебед-Мухаммад Телетлинский и Хаджимурад Хунзахский со своими отрядами. Первый удар Шамиль намерен был нанести по главному койсубулинскому селению Унцукуль.

«По прибытии в Койсубулу он остановился на горе Мухита, что между Унцукулем и Ашильтою, он приказал наибам с частью авангарда подняться на гору перед Унцукулем и опять поспешно спуститься назад».412 Унцукульцы выехали из аула на тревогу, попали в засаду: на них бросилась вся конница Шамиля. Они обратились в бегство, на дороге осталось около ста тел унцукульцев. Газии, преследуя их, ворвались в селение. Жители не смогли противостоять натиску войска Шамиля. Унцукуль был взят 28 числа. Их старшина Кебед-хаджи и оставшиеся его сторонники числом около пяти сотен человек укрылись в русской крепости и верхней части селения.

Тактика взятия Унцукуля, примененная имамом на этот раз, очень напоминает тактику наиба Гитинав Мусы при взятии Балаханы в 1839 году. Создается впечатление, что и на этот раз план разработан по его сценарию, при его активном участии. Тем более, сам Муса Балаханский был одним из активных участников его воплощения в жизнь.

На следующий день со всех сторон противник попытался идти на помощь осажденным в унцукульской крепости. В направлении к Унцукулю выступили подполковники Пассек и Веселицкий, а также местная милиция. «Араканский кадий подпоручик Гасан Гаджияв – родной брат Кебит Гаджиява – направил на помощь брату силы, набранные в селах Араканы, Ирганай и Кудали (Кудутль – И. М.-Н.)»,413 - пишет М. М. Гасаналиев. Они попали в засаду и «частями Мусы Гитинау у Шайтан-Керты были уничтожены»414 две сотни араканской милиции, т. е. у Чертова Гаджи-Али. Указ. соч. С. 27.

Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. 2. С. 4.

Гаджи-Али. Указ. соч. С. 27.

Гасаналиев М. М. Указ. соч. С. 75.

Хурш Б. Военная операция в Дагестане в 1843 г. // Наш Дагестан. Махачкала, 2000 2001, № № 196-198. С. 41.

моста между селениями Гимры и Унцукуль. Подпоручику Хасану Хаджияву тогда удалось спастись.

Попытка начальника царских войск в Койсубуле, подполковника Веселицкого, который вместе с ними пытался помочь осажденным, не удалась. Она «увеличила только число жертв и усилила неприятеля 2 горными орудиями»,415 которые газии начали тут же использовать против русского гарнизона.

Мухаммад-Тахир Карахский об этом пишет: «Однажды ночью со стороны Харачи спустилось около 600 человек русских. Они остановились на вершине горы напротив войск имама, когда настало утро и войска имама увидели русских, то имам приказал выступить против них. Войска двинулись к русским сомкнутыми рядами. Русские начали обратно отходить туда, откуда пришли.

Тогда хаджи Муса ал-Унцукулуви пошел с отрядом (в обход) и заставил их вернуться обратно. Русские были биты и начали отступать, а войска имама уже брали верх над ними. Имам смотрел на них в подзорную трубу…. Русские были перебиты до последнего. Из них не спасся никто, кроме одного солдата, вплавь перебравшегося через реку. Говорят, что он также был убит». После этого «Муса Гитинау был оттянут к главным силам». Между тем, обнаружилось наступление неприятеля со стороны укреплений в Моксохе и Балаханы на Харачи. Для перекрытия дороги через Харачи был направлен наиб Галбац-дибир. Русские подтягивали туда свои отряды из ближайших крепостей. На следующий день Галбац-дибир разбил их. Часть их убежала в сторону Хунзаха, часть – в Балаханы.

Воины унцукульского гарнизона и Кебед-хаджияв сопротивлялись отчаянно и героически, они раз за разом отражали атаки газиев. Это вызвало нерешительность у некоторых наибов и их подчиненных. Только личное вмешательство имама повлияло на исход сражения. Орудия громили аул с высот, наибы водили свои отряды на беспрерывные штурмы. Наконец, несмотря на отчаянную оборону, Кебед-хаджияв потерял лучших людей. Он, ослабленный и изнуренный боем, сдался Шамилю с братом своим и преданными им людьми. Сдался, «взяв наперед от Шамиля клятву, что он не покусится на жизнь их»418. Поручик Аносов продолжал еще с честью защищаться в рукопашном бою. Он в числе восьмидесяти русских был взят в плен. Отдавая должное храбрости Аносова, Шамиль оставил при нем шашку.

Движение горцев. С. 465.

Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. 2. С. 5-6.

Хурш Б. Указ. соч. С. 42.

Движение горцев. С. 466.

Крепость и селение Унцукуль по приказанию Шамиля были сожжены и разрушены, так что не осталось камня на камне. Имам забрал то, что находилось в крепости из пороха, снарядов и пушек.

На другой день Шамиль с наибами и войском двинулся к Балаханы. Руководство взятием крепости было поручено Мусе Балаханскому.

Укрепление Балаханы тогда защищалось пятой мушкетерской ротой Апшеронского полка в составе 123 человек, командой военно-рабочей роты в 21 человек и командой Грузинского линейного № 14 батальона в составе 50 человек, при одном орудии и одной мортире. В крепости находились также раненые и больные временного Балаханского госпиталя, устроенного там для медицинского обслуживания русских военных из гарнизонов в Койсубуле и Аварии. Крепость была окружена горцами второго сентября. Гарнизон решил защищаться и открыл огонь из орудий и ружей. Горцы также пустили в ход свою артиллерию и производили ружейный обстрел осажденных. Когда в крепости послышались первые выстрелы, жители селения Балаханы обрадовались и подготовились вступить в бой с русскими в случае надобности, послали к имаму и наибу Мусе своих представителей.


Пришел к Мусе, в числе других односельчан, и Бадрудин. Наиб сразу заметил его печаль и беспокойство. Он отвел друга в сторону и разговорился с ним. Оказалось, что за время отсутствия Гитинав Мусы в имамате Даитбег, сын Бадрудина попал в плен к русским в одном из набегов. Обеспокоенный отец просил наиба помочь в освобождении сына. Мусе очень близки были его чувства. Он прекрасно понимал, как тяжело на душе Бадрудина. Горе друга и родственника наиб воспринял как свою личную трагедию. Он поклялся, что непременно вернет Бадрудину сына.

Вечером в крепость явился старшина балаханцев. Он предложил русским оставить Балаханы и, пользуясь темнотой ночи, отступить в Зиранинское укрепление. Старшина обещал, что балаханцы предоставят им такую возможность. С таким же предложением старшина приходил к русским и накануне прихода газиев. Это было рациональное предложение, ведь укрепление находилось между местом стоянки войск Шамиля и Балаханы, а путь отступления в Зирани пролегал через селение.

Воинский начальник, поручик Доманский не решился оставить свой пост без особого на то приказания начальства. Ночью на третье число горцы делали завалы, а утром открыли сильную перестрелку и канонаду по укреплению. «Балаханское укрепление Там же. С. 46I.

находилось далеко не в выгодных условиях для обороны: валы его почти разрушились и представляли плохую защиту;

оборонительные казармы также не отличались прочностью»,420 пишет Л. Богуславский.

В рапорте генерал-адъютанта Нейдгардта говорится: «3-го числа батареи наши уже были разрушены, стенки во многих местах пробиты и к вечеру мюриды заняли укрепление, захватив в плен оставшихся в живых около 70 нижних чинов и офицеров поручиков Доманского, Архипова, Кретковского, подпоручиков Шенявского и Букарецкого, прапорщиков Башкатова и Пыпина;

солдаты, знающие какое-либо ремесло, оставлены при скопище Шамиля, а остальные и все офицеры отправлены в сел. Дарго.

Больные и раненые временного Балаханского госпиталя изрублены». В укреплении Балаханы были также захвачены в плен:

Апшеронского пехотного полка поручик Ломидзе, унтер-офицер Константин Поченок, рядовые Павел Поляков, Иосиф Андржеевский, Иван Довбин, Антон Дреженаг, Савелий Дмитриев и Фома Максимов, Мингрельского егерского полка барабанщик Василий Дагаев и Грузинского линейного № 14 батальона унтер офицеры Василий Казанин и Федор Полубинский, рядовые Федор Шевел, Никита Ишков, Андрей Часноков и другие.

В показаниях этих бывших в плену солдат и офицеров говорится: «Все пленные приведены были 4 сентября к Шамилю, который оставил при себе горнистов, барабанщиков и мастеровых и роздал некоторых нижних чинов своим приближенным, всех остальных, затем нижних чинов, а также и офицеров отправил в сел. Дарго».422 «Находившееся в крепости снаряжение было забрано». Очень интересным фактом является то, что Шамиль сохранял жизнь русским барабанщикам и горнистам, в то время как среди горцев строжайше запрещал музыку. Более того, имам оставлял их при себе. Объяснение тому, очень простое. Имам не был фанатиком. Он был прагматиком, и все делал, исходя из пользы для общего дела и практической целесообразности. Как и многие новшества, Шамиль перенял у русских и использование горнистов и барабанщиков в военных действиях. Например, при взятии Унцукуля в конце августа наибы вели свои отряды на штурм аула Богуславский Л. Указ. соч. Т. 2. С. 70.

Движение горцев. С. 461.

Там же. 364.

Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. 2. С. 6.

под непрерывный бой барабанов424. А брал имам барабанщиков из числа русских военнопленных.

«С занятием укр. Балаханы Имам достиг двух целей: с одной стороны он перерезал кратчайшую и самую удобную магистраль, соединяющую Темир-Хан-Шуру с Аварией. В руках неприятеля оставалась ныне единственная и не так удобная дорога Гергебиль – Гоцатль. С другой стороны, ген. Клюгенау был, как бы втиснут в Аварию, ибо он незадолго перед этим, пройдя Балаханы, направился через укрепление Моксох в укр. Цатаных. Вообще поведение этого генерала в описываемый период было весьма странным. Он давал бить свои войска частям и, имея численный перевес, избегал встречи с нашими главными силами. Защита же собственных укреплений как будто бы совершенно не входила в его задачу. Казалось, что этот генерал перестал верить себе и своим войскам и всячески отдаляет момент неминуемой встречи с Шамилем, ожидая спасение извне»,425 - пишет опытный военный, полковник Бахауддин Хурш.

«Затем отправились в крепость Моксох, - пишет Мухаммад Тахир Карахский, - и завершили его дело таким же образом»,426 как в Балаханах. Моксох был окружен войском газиев 5 сентября.

«Орудие, поставленное у крайней сакли аула, скоро подбило колесо нашего орудия, заставило его замолчать, разрушило совершенно верхний этаж башни, повредя много стены нижнего»,427 говорится в документе русского командования. Малочисленный гарнизон Моксохской башни, состоящий из 42 человек был взят приступом на следующий день. Штабс-капитан Кауцман и начальник поста прапорщик Смольков взяты в плен. Орудие русских и другое снаряжение из башни достались горцам. Башня была уничтожена до основания.

Из Моксоха войско Шамиля отправилось в селение Цатаних, где находилась большая крепость русских с гарнизоном из человек, «куда еще в 1842 году был переведен весь артиллерийский парк дагестанского отряда и …было большое количество снаряжения».428 В 10 часов утра 6 сентября они достигли высот Цатаниха. Жители селения без выстрела перешли на сторону Шамиля, способствуя ему всеми средствами к овладению укрепленной частью села. В полдень они первыми открыли огонь по гарнизону русских. Русские также открыли ружейный огонь, стреляли они и из орудий. Сражение продолжалось 6 и 7 сентября.

Движение горцев. С. 466.

Хурш Б. Указ. соч. С. 42.

Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. 2. С. 6.

Движение горцев. С. 466.

Дадаев Ю. У. Государство Шамиля. С. 122.

«Завязалась сильная битва. Сражались и те, кто был в крепости, и те, кто находился в соседних с крепостью домах. Они не сдавались, пока их не взяли силой, поведя сильную атаку на них и на места расположения их пушек. Они были перебиты от первого до последнего, не осталось ни одного. Крепость сожгли».429 Там нашли большой погреб, наполненный порохом и ружьями, и склады, наполненные ячменем. Горцам достались также парк и орудия гарнизона. Видя исход битвы, прапорщик Безруков «хотел взорвать пороховой погреб, чтоб не дать его врагам, лишь только поднес фитиль, как ядро оторвало у него руку». Крепость в Цатанихе. Худ. Г. Гагарин.

Мухаммад-Тахир Карахский поясняет: «Низамом имама было установлено, что если кого брали силой и победой над ним, то не оставляли в живых ни начальника, ни подчиненного. Если же кто сдавался добровольно, повинуясь (имаму), то их оставляли в живых». Оценивая действия и умаляя успехи Шамиля, в «Истории Апшеронского полка» говорится: «Шамиль, только благодаря счастливому стечению для него обстоятельств, достиг таких Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. 2. С. 7.

Движение горцев. С. 467.

Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. 2. С. 7.

успехов, о которых он не смел и мечтать. Задавшись исключительной целью взять Унцукуль, чтобы наказать жителей за измену, он не только имел в этом полный успех, но взял и разрушил до основания целый ряд укреплений, почти совершенно беззащитных. С падением Цатаныха, все койсубулинские аулы, а за ними и Авария признали власть Шамиля;

таким образом, Дагестанскому отряду пришлось иметь дело не только с одними скопищами Шамиля и его сподвижников, но также с жителями Аварии и Койсубу. Обладая несколькими орудиями, имея огромное скопище и заручившись расположением народа, Шамиль не ограничивался уже нападением на слабые гарнизоны и укрепления, он обложил Дагестанский отряд, хотя напасть на него, несмотря на свой численный перевес, не решился, боясь потерпеть неудачу, которая могла сразу изменить положение обеих сторон:

русский отряд из оборонительного положения перешел бы в наступательное, и предыдущие успехи имама могли потерять значение. Вот соображения, которыми руководился Шамиль, желая сохранить за собой блеск первоначальных успехов. Заняв позицию у Тануса, укрепив ее завалами, он оставался здесь в выжидательном положении». Шамиль, прибыв с войском в селение Тануси, вовсе не находился в выжидательном положении, наоборот, активно действовал по своему плану. Оттуда было выслано два отряда: под руководством Хаджимурада в Ахалчи и под руководством Кебед Мухаммада в Гоцатль. Прапорщик Залетов без боя сдал Ахалчинское укрепление. Одно орудие и 70 солдат были отправлены в Тануси. Капитан Кузьменко, наоборот, не сдался и защищал с 10 по 12 сентября Гоцатлинское укрепление, состоящее из 163 человек. Он держался до выведения горцами из строя единорога и окончания пуль. Орудие досталось горцам. Капитан Кузьменко уведен с остатками роты в Тануси.

Генерал Клюки-фон-Клюгенау находился в Хунзахе. Там же находились Пассек и Познанский. Генерал Аргутинский с большим войском направился им на помощь. Он сделал попытку пробиться в Телетль, но Муртазаали Телетлинский – брат мудира Кебед Мухаммада отбросил его. Тогда Аргутинский через Гергебиль приблизился к Чалда. Шамиль поручил встретить его Кебед Мухаммаду, но тот не справился с задачей. Задание было перепоручено Хаджимураду, который оказал генералу яростное сопротивление. Затем, когда показался конный авангард Аргутинского, навстречу русским выступил Шуайб с чеченскими Богуславский Л. Указ. соч. Т. 2. С. 73-74.

всадниками и заставил их отступить. Аргутинскому все же удалось подняться на Хунзахское плато.

Аргутинский с подкреплением из Хунзаха двинулся в Тануси, где Шамиль укрепился завалами. Когда русские приблизились, горцы открыли по ним стрельбу из пушек, которые нанесли им многочисленный урон. По ним стреляли спереди и с правого фланга. Укрепиться там они не могли. Поэтому отступили и удалились в селение Геничутль.

В это время Шамиль послал наиба Шуайба Центероевского на равнину для отвлечения русских. Он пригнал оттуда много баранты. Кебед-Мухаммад снова занял Гоцатлинские высоты.

Русские оказались в окружении. Хаджимураду и конным войскам, в числе которых был и отряд Мусы Балаханского, было поручено переселить жителей Аварии и сжечь их жилища. И они пошли, сжигая и разрушая селения.

Под руководством Мусы Балаханского «партия в 1500 человек отправлена Шамилем в Моксох, чтобы напасть на аул Кудух и оттуда двинуться на сообщение Гергебиля с Аварией».433 Генерал Гурко, получив от лазутчиков информацию об этом, направил один батальон в аул Аймаки, для охранения сообщения Шуры с Гергебилем, а в Зирани послал две роты.

«Генералы направили Познанского с 2 батальонами пехоты при 5 орудиях в Чалду, чтобы открыть дорогу и встретить транспорт, присланный из Темир-хан-Шуры. Кибит Магома не пропустил Познанского, на выручку пошел Аргутинский. Вместе они отбросили наиба и 23 сентября встретили транспорт, прибывший под охраной 6 рот Кабардинского и Куринского полков. 27 числа Аргутинский с 6 батальонами пехоты при 5 орудиях отбил Балахани, остальные батальоны Самурского отряда ушли в Темир хан-Шуру для действия против Шуайба, штурмовавшего Нижне Сулакскую линию». В это время уже прошло несколько дней начавшегося священного мусульманского месяца рамазан. Наибы и горцы были отпущены имамом по своим местам для спокойного проведения этого месяца в молитвах и богоугодных поступках. В Аварии был оставлен Хаджимурад. Остановился он со своими мухаджирами в укрепленном селении Сиух. Имам, зная об усилении Дагестанского отряда, не рискнул двинуться в Зирани, а ушел из Моксоха в Чиркату. Шамиль вернулся в Дарго с добытыми в боях пушками и обильным снаряжением.435 Муса Балаханский тоже вернулся Там же. С. 78.

Гасаналиев М. М. Указ. соч. С. 78.

Мухаммед-Тахир. Указ. соч. Ч. 2. С. 10.

вместе с имамом к своей жене и сыну в Чечню. Там он провел весь остаток священного месяца.

Вид на «Холм Аргута» из с. Майданск Не ясно, у кого Аргутинский отбил Балаханы? Вот, что говорится в «Истории Апшеронского полка» по этому поводу:

«Получив предписание генерала Гурко возвратиться из Аварии, Клугенау немедленно направил в Шуру 15 рот (в том числе 8 рот Апшеронского полка), два полевых и два горных орудия и большую часть милиции Самурского отряда. Для обеспечения Балаханского ущелья остался генерал-майор князь Аргутинский с 3 батальонами и 11 орудиями». Битвы никакой не было. Тем более, генерал сам был ранен. Он пришел к брошенной, разрушенной крепости в Балаханы с многочисленным своим войском и оставил там новый гарнизон.

Затем генерал спустился по Балаханскому ущелью в Зирани.

Остановилось его войско на безопасной возвышенности около Зиранинской крепости, гарнизон которой еще не подвергался нападению горцев. Далее Аргутинский направился в Гергебиль.

Туда же пошел и Клюгенау, оставив Пассека в Хунзахе.

Богуславский Л. Указ. соч. Т. 2. С. 79.

На холме, расположенном напротив селения Зирани генерал Аргутинский находился на протяжении нескольких дней. С тех далеких дней Кавказской войны эта господствующая над окрестностью высота называется в народе именем царского генерала, которого горцы называли Аргутом. Аварское название «Аргъутил гохI» переводится на русский язык, как «Холм Аргута».

Пожалуй, имя Аргут, более всяких других прозвищ царских генералов, сохранилось в памяти аварцев. По сегодняшний день горцы кличут этим прозвищем самых драчливых собак, даже слишком воинственных людей.

При том критическом положении, в котором находился Дагестан, перед русским командованием встал весьма важный вопрос: следует ли удерживать Аварию или же бросить эту, совершенно опустошенную Шамилем страну? Генерал Гурко держался мнения об оставлении Аварии и сосредоточении войск в Темир-Хан-Шуре, но генерал Клюки-фон-Клюгенау имел совершенно противоположное мнение. Корпусный командир согласился оставить войска в Аварии до весны 1844 года.

«Чтобы пополнить убыль в войсках Северного Дагестана, на укомплектование частей отправлено 3600 человек из Кавказской резервной дивизии;

кроме того, временно оставлены 3 батальона из войска левого фланга Кавказской линии и 4 батальона из Самурского отряда. Для сообщения с Аварией избрано Балаканское ущелье, а дорога на Гергебиль и Гоцатль, как чрезвычайно трудная и имевшая большое протяжение, брошена».437 При этом в Зирани была оставлена 13-я мушкетерская рота Апшеронского полка под командой штабс капитана Иванчевского, а в Гимры отправлены 8-я мушкетерская рота, а также 1-я и 3-я гренадерские роты под командой штабс капитана Павлова.

Имам и наибы оставались дома до окончания месяца рамазан, отметили праздник разговения Ураза-байрам, а еще дополнительно постились несколько дней месяца шавваль. Затем Шамиль вернулся в октябре в Дагестан и вновь занялся освобождением Аварии и Койсубулы от неприятелей. Шамиль направил свои силы на Гергебиль, где находились два смежных укрепления русских, защищаемые двумя ротами Тифлиского егерского полка в составе 306 человек, тремя орудиями и двумя мортирами, под командою майора Шаганова.

Наиб Муса Балаханский при этом получил от имама особое задание: изолировать араканскую милицию и вновь присоединить к своему наибству араканцев. Село было укреплено. «В старину Богуславский Л. Указ. соч. Т. 2. С. 80.

вокруг аула Аракани возвышались башни, и опоясан аул был крепкой стеной».438 Стена эта доходила до самой скалы, которая возвышается за селением. Жители селения встретили наиба не с восторгом. Во главе араканцев стоял кадий селения, подпоручик царской милиции Хасан-хаджияв Унцукульский. Руководили защитой Араканы также старшины Хаджиясул Мухаммад, Сараса Ахмад и другие.

Согласно преданию439 араканцев, наиб Муса Балаханский пришел для усмирения селения Араканы с войском, в большинстве своем состоящем из гумбетовцев. Войско наиба встало перед укреплениями. Была пятница. Араканцы говорили, что они признают и соблюдают предписания исламской религии, учить жителей села чему-либо нет необходимости, менять привычный уклад жизни они не собираются, непрошенных гостей в селение не впустят, дали бы им спокойно готовиться и провести пятничное мусульманское богослужение. На башнях ими были выставлены женщины, для усыпления бдительности противника и создания у них ложного настроя на легкую победу. В действительности же все мужчины были в полной боевой готовности, занимали выгодные огневые позиции и готовились к ожесточенному сопротивлению.

Муса ответил, что пятничное богослужение совершат они под руководством газиев, село будет взято силой, шариат будет внедрен среди араканцев. В адрес женщин, стоявших на башнях были произнесены газиями нецензурные выражения. На склоне над Араканами находился огромный камень с названием «Халатаб гамачI» (по-русски – Длинный камень). На этот камень поднялся барабанщик, под бой барабана газии начали идти в атаку.

Барабанщик раздражал защитников селения.

Убрать барабанщика взялся известный в Араканы опытный стрелок, беллад Гитинавас, не раз показавший свою храбрость в набегах на Цор. У него было ружье, изготовленное отцом Гитинасул Мухаммадом – известным в горах оружейником, мастером обработки металла и прочих материалов, горским конструктором и изобретателем. Из-за дальности расстояния до барабанщика, ружье пришлось зарядить двойной дозой пороха. Гитинавас хорошенько прицелился в барабанщика, отвернулся в целях защиты лица на случай разрыва ствола и прочих непредвиденных случайностей.

Прогремел выстрел. Барабан стих, через мгновение он скатился вниз, все стремительнее набирая скорость. Без привычных команд барабанщика, наступающие войска потеряли согласованность и Магомедов Р. М. Легенды и факты о Дагестане. С. 74.

Из личного архива автора. Рассказчик – Магомедов Абдулмуталим из Араканы.

порядок в действиях. Воспользовавшись этим, араканцы сумели нанести большой урон войску наиба Мусы.

Муса Балаханский сумел восстановить порядок в войске. Наиб подбодрил их и лично повел в атаку. Укрепления араканцев были одолены. Газии ворвались в селение. Началась ожесточенная битва. Видя безнадежность сопротивления наибу, кадий покинул селение, а предводители араканцев и жители сдались победителю.

Селение Араканы. Худ. Г. Гагарин.

Гумбетовцы подбирали тела своих газиев, прикрепляли их на конях, надламывая для удобства их позвонки. Даже при этом проигравшие битву жители Араканы не упускали возможность раздражать наиба и его товарищей. «Какой ценой вам достались эти аттами?» – кричали они гумбетовцам с высот. Аттам (по аварски – гIатIтIам) – это продолговатые, удлиненные мешки, по вместимости и длине равные примерно двум обычным.

Предназначались они для транспортировки зерна или продуктов его переработки на голых спинах лошадей, мулов и ослов.

Старшинам араканцев, которые сдались наибу, была сохранена жизнь. Жители селения были обращены в шариат. Подпоручик Хасан-хаджияв решил спастись бегством, но не сумел. Он «при попытке бежать в Темир-хан-Шуру был убит».440 Наиб Муса оставался в Араканы.

Шамиль тем временем 12 дней держал Гергебиль в осаде.

Каждый день предпринимались попытки завладеть обоими фортами. После ожесточенных штурмов горцы сначала овладели верхним фортом, а затем и нижним. В Гергебиле горцы впервые применили новый метод осады, для штурма укреплений были применены фашины, изготовленные вырубив сады на месте. А русские также применили новый метод защиты: прежде чем сдать горцам, они заминировали верхнее укрепление. Увидев с прилегающих высот безнадежность защиты Гергебиля, генерал лейтенант Гурко повернул свои войска обратно. Шамиль полностью уничтожил защитников обеих крепостей 8 ноября.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.