авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию Ивановский государственный университет М. Ю. ...»

-- [ Страница 2 ] --

См.: Серио П. Как читают тексты во Франции // Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса. М., 1999.

щий»184. Понятие «дискурс» включает в себя социально обуслов ленные способы восприятия и интерпретации окружающего мира, а также социальные практики и институциональные фор мы организации общества, инспирированные этим видением мира. Фуко в «Археологии знания» писал об этом так: «Задача состоит не в том — уже не в том, чтобы рассматривать дискурсы как совокупности знаков (то есть означающих элементов, кото рые отсылают к содержаниям или представлениям), но в том, чтобы рассматривать их как практики, которые систематически образуют объекты, о которых они говорят»185.

Универсальность, «интернациональность» национального дискурса входит в кажущееся противоречие с изложенным Джо ном Холлом в эссе «Национализмы: классифицированные и объ ясненные» тезисом о невозможности построения единой модели национализма. Холл обоснованно настаивает на том, что единая, универсальная теория национализма невозможна. Поскольку прошлое различно, различаться должны и наши концепции186.

Данное противоречие легко снимается, т. к. универсальный на циональный дискурс выполняет функцию системообразующего основания, создающего возможность структурных связей между «локальными национализмами». «“Идеал независимости” на ционализма, — писал Смит, — имеет множество идеологических коррелятов, включая национальную интеграцию и общность, территориальную консолидацию, экономическую автаркию, национальную экспансию, культурное возрождение и подчерки Миллер А. И. О дискурсивной природе национализмов. http:// www.carnegie.ru/ru/pubs/procontra/55643.htm Цит. по: Там же. Тимоти Бренан отмечал, что «нация это именно то, что Фуко называл “дискурсивной формацией” — не просто аллего рия или плод воображения, это понятие беременно политической струк турой. Национализм не только троп таких феноменов, как “принадлеж ность” и “преданность”, но и институциональное использование вооб ражаемого». Brennan T. The National Longing for Form // Nation and Nar ration / Ed. H. Bhabha. L.;

N. Y., 1990. P. 47. Цит. по: Миллер А. О дис курсивной природе национализмов // Pro et Contra. 1997. № 4. С. 142.

Цит. по: Миллер А. И. Национализм как теоретическая проблема:

(Ориентация в новой исследовательской парадигме) // Полис. 1995.

№ 6. С. 58.

вание культурной специфики, и каждый из них в разное время и в различной степени может быть избран в качестве цели кон кретных национализмов. Однако три лейтмотива можно обнару жить в любой разновидности национализма: идеалы националь ной автономии, национального единства и национальной иден тичности»187. Проанализировав этимологию слова «нация», Лия Гринфельд пришла к выводу, что наиболее близкое к современ ному представление о нации сформировалось впервые в Англии в начале XVI века в процессе религиозной реформации188, а анг лийский медиевист Адриан Гастингс даже возводит истоки анг лийской нации к XII столетию, сформировавшейся к этому вре мени на основании общности территории, языка и религии189.

Столь же ранним он считает и формирование шотландской, ир ландской и валлийской наций, которые, в свою очередь, по мне нию многих авторов, представляют собой «британский плавиль ный котел»190. Какой бы ни была датировка появления наций — она всегда условна. В разные исторические эпохи в странах, в большей или меньшей степени отличающихся друг от друга, конфигурация конструирующих нацию элементов не может быть одинаковой. Нациосфера представляет собой открытую систему, а неравномерно организованное в рамках национального кон цепта социальное пространство находится в постоянном измене нии. В этой связи следует отметить, что объявление того или иного сообщества нацией, с одной стороны, позволяет историкам и социологам, объяснять, исходя из наличия особого характера связей в этом сообществе, существующие в нем социальные отно шения, политические процессы и т. п., с другой стороны, создает им ценный символический капитал.

Смит Э. Национализм и модернизм: Критический обзор совре менных теорий наций и национализма. М., 2003. С. 343.

Greenfeld L. Nationalism: Five Roads to Modernity. Cambridge (Mass.), 1992. Р. 27—88.

Hastings A. The Construction of Nationhood: Ethnicity, Religion and Nationalism. Cambridge, 1997.

Kearney H. The British Isles: a History of Four Nations. Cambridge, 1989. Р. 197. См. также: Андерсон Б. Воображаемые сообщества: Раз мышления об истоках и распространении национализма. М., 2001. С. 20.

Мы полагаем, что в структуре и социального, и семиотиче ского пространств проявляется связь между общим, особенным и единичным. Национальные дискурсы можно представить в виде иерархической структуры — в рамках универсального дискурса (метадискурса) существуют взаимодополняющие друг друга и конкурирующие между собой локальные дискурсы191. Из множе ства их оснований следует в первую очередь выделить:

1) источник, субъект дискурса (официальный дискурс на ции — множественные неофициальные, в том числе оппозицион ные, дискурсы);

2) вид концепта, идеи нации (к ним можно отнести, кроме устойчивой оппозиции этнического и гражданского дискурса, также религиозный, расовый, региональный дискурсы);

3) форму реализации (культурный, политический, эконо мический дискурсы);

4) идеологический тип (либеральный, консервативный, мультикультурный дискурсы);

5) отношение к традиции (традиционный и модернистский дискурсы).

Этот ряд может быть дополнен такими основаниями, как имперское192, антиколониальное, гендерное193, лингвокультурное и другие. Данные основания являются парадигмой знаково символических средств, формирующих структуру нациосферы.

Официальный дискурс нации прежде всего реализуется в пространстве нации-государства. Последние два десятилетия отечественной истории показывают, что государство может и не иметь собственной единой концепции нации. Что же касается выделения этнического и гражданского типов дискурса нации, то См., напр.: Рябов О. В. Поляки и русские в идентификационных стратегиях российской пропаганды Первой мировой войны // Dusza pol ska i rosyjska: Spojrzenie wspolczesne / Pod red. A. de Lazari i R. Backera.

Lodz, 2003;

Он же. Межкультурная интолерантность: гендерный аспект.

http://www.ivanovo.ac.ru/alumni/olegria/intolerance.htm См., напр.: Wellings B. Empire-Nation: National and Imperial Dis courses in England // Nations and Nationalism. 2002. Vol. 8. № 1.

См.: Radhakrishnan R. Nationalism, Gender and the Narrative of Identity // Nationalism and Sexualities / Ed. A. Parker. N. Y., 1992.

их следует рассматривать как идеальные типы национализмов, выступающих на практике в конкурентных отношениях194. Мы присоединяемся к мнению Алексея Миллера, настаивающего на том, что «нам с осторожностью следовало бы говорить о “французском”, “русском” или “украинском” национализме, так как утверждая, что один национализм “гражданский”, а другой “этнический”, инкорпорирующий или исключающий, мы долж ны сознавать, что речь идет о тенденции, которая доминирует в том или ином националистическом дискурсе в определенное время. В действительности все тенденции, как правило, при сутствуют в каждом националистическом дискурсе (курсив мой. — М. Т.). Вопрос состоит в том, какие обстоятельства де лают ту или иную тенденцию доминирующей. Наконец, этот подход позволяет иначе взглянуть на проблему терминологии, в том числе на мучительную проблему определения таких базовых понятий, как нация. Любая попытка дать "положительную" де финицию через описание необходимых и достаточных черт не избежно оказывается неудовлетворительной уже потому, что нация есть понятие современного политического дискурса, а, следовательно, любое определение такого рода не может быть политически нейтральным. Например, уже сам факт обозначения нами той или иной общности, не обладающей государственным суверенитетом, как нации, предполагает, по крайней мере, в скрытой форме, признание несправедливости данного положе ния»195.

Будучи метадискурсом, национализм включает такие по литические дискурсы, как либерализм и социализм, которые См.: Kuzio T. The Myth of the Civic State: A Critical Survey of Hans Kohn's Framework for Understanding Nationalism // Ethnic and Racial Studies. 2002. Vol. 25. № 1;

Nikolas М. М. False Opposites in Nationalism:

An Examination of the Dichotomy of Civic Nationalism and Ethnic Natio nalism in Modern Europe.

http://www.nationalismproject.org/articles/nikolas/ ch1.htm Миллер А. И. Национализм как теоретическая проблема. С. 56.

Владимир Малахов считает конкурирующими с ним, и они, действительно, «тонут в океане национализма»196.

( Что такое нация? (3): конкурирующие дискурсы) ( Что такое нация? (4): пространство и поле) Что такое нация? (1): конструкт Важно иметь в виду, что объектив ность институционального мира — сколь бы тяжелой ни казалась она индивиду — созданная человеком, сконструированная объективность.

П. Бергер, Т. Лукман. Социальное конструирование реальности (1966) Конструктивистская парадигма в исследованиях нацио нализма связана с именами таких признанных авторитетов, как Бенедикт Андерсон, Эрнст Геллнер, Эрик Хобсбаум. Однако, для того чтобы обозначить основные постулаты структурно-кон структивистского подхода, обратимся к его истокам. Главный те зис концепции социального конструирования реальности заклю чается в том, что «социальный порядок — это человеческий про дукт или, точнее, непрерывное человеческое производство. Он создается человеком в процессе постоянной экстернализации.

Социальный порядок в своих эмпирических проявлениях не яв ляется биологически данным или происходящим из каких-либо биологических данных. … Социальный порядок не является частью “природы вещей” и не возникает по “законам природы”.

Он существует лишь как продукт человеческой деятельности.

Никакой другой онтологический статус ему нельзя приписать без того, чтобы окончательно не запутать понимание его эмпи рических проявлений. И в своем генезисе (социальный порядок как результат прошлой человеческой деятельности), и в своем настоящем (социальный порядок существует, только поскольку Малахов В. О националистическом дискурсе // Малахов В.

«Скромное обаяние расизма» и другие статьи. С. 105. См.: Дробиже ва Л. М. Возможность либерального этнонационализма // Реальность этнических мифов. М., 2000;

Малинова О. Ю. Либерализм и концепт нации // Полис. 2003. № 2.

человек продолжает его создавать в своей дея тельности) — это челове ческий продукт»197.

Нации представля ют собой результат чело веческой деятельности, постоянно воспроизво дящий себя в рамках этой деятельности. Мы будем 1. Плакат «One Nation Indivisible»

исходить из того, что («Единая и неделимая нация») нацио- http://www.allposters.com/-sp/One-Nation существование Indivisible_i387164_c95812410_.htm нальных сообществ явля ется результатом, с одной стороны, объективации, конструиро вания и поддержания или подчеркивания различий в рамках социокультурных практик, а с другой — целенаправленно-го распространения идеи единства с целью гомогенизации сообще ства (см. ил. 1, 2). Процесс социализации происходит в уже сформированном институционализированном социальном про странстве, которое в то же время подвержено постоянным изменениям и столь же постоянному и интенсивному воспроиз ведению себя.

Питер Бергер и То мас Лукман подчеркива ли, что «институты ока зываются для индивида внешними, сохраняющи ми свою реальность, не зависимо от того, нравит ся она ему или нет. Он не 2. В. С. Иванов. Из поколения в поколе может избавиться от них.

ние крепите дружбу народов СССР! Институты сопротивля- http://www.davno.ru/posters/1948/poster 1948j.html Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности.

М., 1995. С. 88—89.

ются его попыткам изменить их или обойтись без них. Они име ют над ним принудительную власть и сами по себе, благодаря силе своей фактичности, и благодаря механизмам контроля, ко торыми обычно располагают наиболее важные институты. Объ ективная реальность институтов не становится меньше от того, что индивид не понимает их цели и способа действия. Он может воспринимать большие сектора социального мира как непости жимые и даже подавляющие своей непрозрачностью, но тем не менее реальные. … Процесс, посредством которого экстерна лизированные продукты человеческой деятельности приобрета ют характер объективности, называется объективацией. Инсти туциональный мир — как и любой отдельный институт — это объективированная человеческая деятельность. Иначе говоря, несмотря на то что социальный мир отмечен объективностью в человеческом восприятии, тем самым он не приобретает онтоло гический статус, независимый от человеческой деятельности, в процессе которой он и создается. … Важно подчеркнуть, что взаимосвязь между человеком-создателем и социальным миром — его продуктом является диалектической и будет оставаться таковой. То есть человек (конечно, не в изоляции, но в своей общности) и его социальный мир взаимодействуют друг с дру гом. Продукт оказывает обратное воздействие на производителя.

Экстернализация и объективация — два момента непрерывного диалектического процесса. Третьим моментом этого процесса является интернализация (посредством которой объективиро ванный социальный мир переводится в сознание в ходе социали зации). … Можно видеть фундаментальную взаимосвязь трех диалектических моментов социальной реальности. Каждый из них соответствует существенной характеристике социального мира. Общество — человеческий продукт. Общество — объек тивная реальность. Человек — социальный продукт» (курсив мой. — М. Т.)198.

*** *** * *** *** Бергер П., Лукман Т. Указ. соч. С. 101—102.

Концепция социального конструирования, в отличие от субстанциалистской концепции нации, рассматривает сообще ства в их развитии, как пространство отношений, а не как неиз менные субстанции. Пространство позиций и их связей реифици руется в рамках субстанциалистской парадигмы по двум, выде ляемым Пьером Бурдьё, причинам: «во-первых, поскольку суб станциалистский способ мышления более легкий и “естествен ный”;

во-вторых, поскольку часто случается, что средства, вы нужденно использующиеся для конструирования и обнаружения социального пространства, могут заслонить полученные с их по мощью результаты. Группы, конструируемые для объективации занимаемых ими позиций, заслоняют эти позиции»199.

В заключение еще раз подчеркнем: нации — это комплек сы социальных отношений, и то, что они существуют в качест ве реального объекта, — иллюзия. По словам Петра Штомпки, «реальны постоянные процессы группировки и перегруппиров ки, а не стабильные протяженности, именуемые группами;

про цессы организации и реорганизации, а не стабильные организа ции;

процессы структурирования, а не структуры;

формирования, а не формы;

изменчивые “фигуры”, а не жесткие модели» 200.

Перечисленные процессы, протекая в рамках социального про странства, создают феномен поля, сравнительно недавно оказав шийся в центре внимания социологов.

Что такое нация? (4): пространство и поле Социальное пространство, таким обра зом, вписано одновременно в объективные пространственные структуры и в субъектив ные структуры, которые являются отчасти продуктом инкорпорации объективирован ных структур.

П. Бурдьё. Физическое и социальное пространства: проникновение и присвоение Цит. по: Там же. С. 102.

Штомпка П. Социология социальных изменений. М., 1996. С. 28.

Цит. по: Ильин В. И. Феномен поля: от метафоры к научной категории // Рубеж: Альманах соц. исследований. 2003. Вып. 17. С. 38.

Учитывая принципиальность для социально-философского подхода выяснения онтологического статуса нации, мы пола гаем, что наиболее перспективным будет привлечение для этой цели категорий социального пространства и поля. Обращение к категории пространства оказывается необходимым в ситуации, определяемой одним из инициаторов внедрения такого подхода в социологии Пьером Бурдьё как колебания социальных наук между субъективизмом и объективизмом или физикализмом и психологизмом201. В основе метадискурса нации лежит идея общности, которая организует внутреннее пространство наций, и, подобно магниту, воздействует на все окружающее социаль ное пространство. Рассмотрение наций не как субстанций, а как части, сегмента социального пространства, возникающего в про цессе отношений между индивидами и между группами, по сло вам Бурдьё, «заключается в применении к социальному миру реляционного способа мышления, способа современной матема тики или физики, который идентифицирует реальность не с суб станциями, а со связями»202.

Социальное пространство — это не сколько-нибудь устой чивое состояние, а огромный комплекс ни на мгновение не оста навливающихся процессов, понимаемых как поток событий.

Иначе говоря, оно имеет «процессуальный образ». Его матери альное содержание — это бесчисленные практики бесчисленных индивидов, и разрозненных, и объединенных в коллективы. Как полагает В. И. Ильин, «социальное пространство — это силовое поле, создаваемое взаимодействующими индивидами, их прак тиками»203. Понятие социального поля вошло в научный оборот после публикации в 1951 году книги американского психолога Яковлев Л. С. Топологизация жизненного пространства: (По стмодернистский взгляд на социологию личности).

http://www.ssea.runnet.ru/ Win/Journal/j2000_2r/Socio/JakovlevLS.htm Бурдьё П. Социальное пространство и символическая власть.

http://www.i-u.ru/biblio/archive/noname_hrestposociolog/6.aspx Ильин В. И. Социальное неравенство. С. 26;

Он же. Теория со циального неравенства (структуралистско-конструктивистская парадиг ма). http://socnet.narod.ru/library/authors/Ilyin/neravenstvo/1.htm Курта Левина «Теория поля в социальных науках»204. Иногда оно используется как синоним социального пространства. Так, на пример, Бурдьё отмечал, что «в той мере, в какой свойства, вы бранные для построения пространства, являются активными его свойствами, можно описать это пространство как поле сил, точ нее, как совокупность объективных отношений сил, которые навязываются всем входящим в это поле и которые несводимы к намерениям индивидуальных агентов или же к их непосредст венным взаимодействиям»205.

При использовании категорий пространства и поля очень важно обозначить характер их связи, модель их отношений, а также такие их внутренние характеристики, как континуальность и дискретность, гомогенность и гетерогенность. Примером дис кретного понимания феномена поля может служить позиция социолога В. И. Ильина, который считает, что «социальное про странство прерывисто и распадается на социальные поля — основные его единицы, представляющие собой узлы переплетения тех или иных процессов. Разные процессы, пересекаясь, порож дают разные типы полей»206. Учитывая то, что социальное про странство нации неоднородно, подобное понимание категории поля позволяет выяснить механизмы формирования этой неодно родности. Сложная многомерная картина современного мира на ций требует именно такого эффективного инструмента для опи сания. Как отмечает В. С. Малахов, «для осмысления культуры современных обществ более пригодной представляется метафо ра поля, на котором сталкиваются, соревнуются, переплетаются различные дискурсы, давая рождение новым, ранее не существо вавшим дискурсам»207. Дискретные узлы столкновения и пере плетения дискурсов становятся источниками воздействия на См.: Левин К. Теория поля в социальных науках. СПб., 2000.

Бурдьё П. Социальное пространство и генезис «классов» // Бур дьё П. Социология политики. М., 1993. С. 53.

Ильин В. И. Феномен поля: от метафоры к научной категории.

С. 35.

Малахов В. Осуществим ли в России русский проект? http:// www.strana-oz.ru/test/nonfree/2002_03/2002_03_14.html окружающее пространство, степень интенсивности которого уменьшается по мере удаления от этого центра. Наличие же множества узлов создает полицентричную континуальную мат рицу пространства. Понимание феномена поля Пьером Бурдьё как сферы реализации гомогенизирующего дискурса дополняет эту картину. Структура поля в его работах рассматривается как «состояние соотношения сил между агентами или институциями, вовлеченными в борьбу, где распределение специфического капитала, накопленного в течение предшествующей борьбы, управляет будущими стратегиями. Эта структура, которая пред ставлена, в принципе, стратегиями, направленными на ее транс формацию, сама поставлена на карту: поле есть место борьбы, имеющее ставкой монополию легитимного насилия, которая характеризует рассматриваемое поле, т. е. в итоге сохранение или изменение распределения специфического капитала»208.

Формирование гомогенного пространства наций (в рамках метадискурса нации) происходит в различных участках социаль ного пространства по сценариям, зависящим от социокультурно го контекста, от степени близости к различным по своему харак теру узлам пересечения конкурирующих дискурсов. Граждан ский «российский национальный проект», в частности, масштаб но конструировался в официальных СМИ — в 1999 году с ис пользованием «пушкинского ресурса» в рамках нациокультурно го дискурса, в 2004 году, во время Олимпиады в Афинах, с при влечением спортивного олимпийского ресурса, а в 2005 году, в связи с 60-летием победы в Великой Отечественной войне, ис пользуется военно-исторический ресурс в рамках национально патриотического дискурса.

Нациосфера, являясь областью символической репрезента ции дискурсов нации, включает в себя и социальное пространст во с генерируемыми в нем полями, и семиотическое простран ство, интенсивно воздействующее на участников социального взаимодействия с помощью знаково-символических комплексов, используемых для объективации представлений о нации. В свою Шматко Н. А. Предисловие // Бурдьё П. Социология политики.

С. 19.

очередь, эти представления формируются на основании концепта и структуры нации как системы. Как уже отмечалось, усвоение акторами принципов организации, структурирования этой сис темы, а также конвенций по ее использованию позволяет пре одолеть границу между ментальным образом нации, ее идеей и физическим, объективированным измерением ее бытия. Именно социокультурные практики, осуществляемые в соответствии с этими конвенциями, являются необходимым условием сущест вования таких воображаемых сообществ, как нации, поскольку не существует каких-либо культурных признаков, безусловно указывающих на нацию209.

( Что такое нация? (4): пространствограницы) Что такое нация? (3): эффект полисемантичности Ложное впечатление «объективности»

означающих распространяется также и на то ответвление семиологии, которое, казалось бы, застраховано от него, а именно на семан тику как науку о значениях. Когда структур ная семантика старается привести в систему единицы значения, возникает сильный соб лазн считать — коль скоро перед нами систе ма, — что мы имеем дело с однозначно опре деляемой объективной реальностью.

У. Эко. Отсутствующая структура (1968) Присвоение национальных значений происходит как целе направленно из некоего легитимизированного источника, так и спонтанно в любой точке социального пространства. Единствен ным условием существования обращенного в оборот символа с соответствующим ему смыслом является возникновение конвен ций по его использованию между участниками социального взаи модействия и параллельная трансляция кода для расшифровки См.: Балакришнан Г. Национальное воображение // Нации и на ционализм / Б. Андерсон, О. Бауэр, М. Хрок и др. М., 2000. С. 275.

вложенного в символ смысла. «Идя от значения к символу, — писал Эко, — мы получаем отношения именования (ономастика), когда какие-то смыслы привязываются к какому-то звуковому образу, и напротив, взяв точкой отсчета звучание, мы получаем отношения семасиологического порядка (какой-то звуковой об раз получает определенное значение). К тому же… отношения между символом и его значением могут меняться: они могут разрастаться, усложняться, искажаться;

символ может оставаться неизменным, тогда как значение может обогащаться или скудеть.

И вот этот-то безостановочный динамический процесс и должно называть “смыслом”»210.

Нациосферу можно представить как своего рода склад, хранящий огромный «семиотический потенциал, конкретные воз можности которого могут или реализоваться, или не реализо ваться. Семиотический потенциал зависит от множества распро страненных в данное время кодов и от их реализации или нереа лизации»211. Семантическое или ассоциативное поле, спектр ассоциаций212 понятия «нация» настолько велик, что возможно сти его использования создают проблемы для исследователей и снимают проблемы у «практикующих» идеологов национализма.

Значение слова «нация», по меткому замечанию В. А. Тишкова, является смутным, но привлекательным. Активно отстаивая принципы конструктивизма, он настаивает на том, что «нация — это категория семантико-метафорическая, которая обрела в истории большую эмоциональную и политическую легитим ность и которая не стала и не может быть категорией анализа, т. е. стать научной дефиницией»213.

Энтони Коэн достаточно подробно обосновал «символиче ский статус» как результат конструирования и онтологический статус сообщества214. Рассматривая процесс символического Эко У. Указ. соч. С. 50.

Лахман Р. Ценностные аспекты семиотики культуры / семиотики текста Юрия Лотмана // Лотмановский сборник / Ред.-сост. Е. В. Пер мяков. М., 1995. Т. 1. С. 199—200.

Эти понятия использует Умберто Эко. См.: Эко У. Указ. соч. С. 55.

Тишков В. А. Забыть о нации: (Пост-националистическое понима ние национализма). С. 18.

Cohen A. P. The Symbolic Construction of Community. Р. 98.

конструирования, он отмечал, что стабильность границ сообще ства связана с условностью и многозначностью символов, ис пользуемых для их маркировки. «Некоторые социальные катего рии изменчивы в своих значениях, — писал он, — и их содержа ние порой настолько неясно, что они существуют в значительной степени лишь в пределах своих конвенциональных границ. Такие категории, как справедливость, совершенство, патриотизм, долг, любовь, мир, почти невозможно точно объяснить. Попытка сде лать это неизменно приводит к неудаче. Но диапазон их потен циальных значений используется в качестве общепринятых сим волов, что позволяет приверженцам их использования придавать им свои собственные значения. Они разделяют символ, но не обязательно разделяют значения. Сообщество — только такой выражающий границу символ»215.

«Плавающее» означаемое понятия «нация» выполняет ин тегративную функцию. Как справедливо отмечает Катрин Вер дери, «в качестве символа нация служит легитимации многочис ленных социальных движений и действий, часто имеющих очень разные цели. Она действует как символ по двум причинам. Во первых, как все символы, она неоднозначна. Поэтому люди, ко торые им по-разному пользуются, могут привлекать на свою сторону в корне различные аудитории (как у себя дома, так и на международной арене), которые будут считать, что понимают под этим одно и то же. Во-вторых, его использование пробужда ет чувства и склонности, которые формировались по отношению к нации на протяжении десятилетий так называемого националь ного строительства»216.

На уровне семантики нации представляют собой открытые системы, обладающие благодаря концепту системы «изменчи востью-в-постоянстве».

Ibid. P. 15.

Вердери К. Куда идут «нация» и «национализм»? // Нации и на ционализм. С. 298.

С чего начинается нация?

Политика является исключительно благодат ным местом для эффективной символической деятельности, понимаемой как действия, осуще ствляемые с помощью знаков, способных про изводить социальное, и в частности группы.

П. Бурдьё. Социальное пространство и генезис «классов»

«В самой своей сути национализм есть гомогенизирую щий, дифференцирующий или классифицирующий дискурс, или приведения к однородности: он адресует свой призыв людям, которых предположительно что-то объединяет друг с другом, противопоставляя их тем людям, которых, опять же предполо жительно, ничто не связывает между собой. В современных ви дах национализма такими наиболее важными общими вещами служат определенные формы культуры, традиции и особая исто рия»217. В определении, данном Катрин Вердери, изложен опти мальный принцип анализа этого феномена. В основе национа лизма, по ее словам, лежит «политическое применение символа нации при помощи дискурса и политической деятельности, а также чувство, которое заставляет людей реагировать на его применение» (курсив мой. — М. Т.)218. Понятие «символ нации»

в данном контексте не что иное, как идея нации или её концепт.

Массимо д'Адзельо после объединения Италии афори стично заявил: «Мы создали Италию, теперь нужно создавать итальянцев»219. Афоризм этот актуален для сообществ, легити мизирующих свое национальное пространство (реализующих в определенных, означенных пределах национальный дискурс) по сей день. Национальные активисты среди находящихся у вла сти политиков и сотрудничающих с ними интеллектуалов в но Там же. С. 298. См. также: Eriksen Th. H. Ethnicity and National ism: Anthropological Perspectives. L.;

East Haven (Conn.), 1993. P. 11.

Вердери К. Указ. соч. С. 298.

Цит. по: Italian Unification: Cavour, Garibaldi and the Making of Italy. http://www.age-of-the-sage.org/cavour_garibaldi_italy.html#Cavour_ Garibaldi_Italy вых государствах, формирующихся, в частности, на территории бывших СССР и Югославии, в полной мере озабочены поиском оптимальных технологий для создания гомогенного социального (социокультурного, социополитического) пространства, соответ ствующих символических практик, сценариев включения насе ления в новое символическое пространство.

Впрочем, первичный универсальный способ «новообраще ния» хорошо известен — это процедура означивания, номина ции. «Официальный выразитель, — отмечал Пьер Бурдьё, — это тот, кто, говоря о группе, о месте группы, скрыто ставит вопрос о существовании группы, учреждает эту группу при помощи магической операции, свойственной любому акту номинации»220.

Именно так Сан-Мартин в 1821 году постановил, чтобы в буду щем местных жителей не называли более индейцами или тузем цами («…они дети и граждане Перу и впредь будут известны как перуанцы»221). Примеры, подобные тем, что привел Бенедикт Андерсон, можно множить, т. к. через процедуру номинации прошли все современные нации, различались лишь формы ее проведения.

Акт номинации, означивания общности как нации задает границы соответствующего символического пространства, запу скает механизм формирования соответствующих практик, от ношений как внутри пространства нации, так и за ее пределами.

Главная задача состоит не столько в том, чтобы «произвести народ», а в том, как заметил Этьен Балибар, «чтобы народ не прерывно производил сам себя в качестве национального сооб щества. Или же в том, чтобы произвести эффект единства, бла годаря которому народ предстанет во всеобщем мнении “в каче стве народа”…»222. Не стоит забывать, что «народа» как эмпири чески фиксируемого целого не существует. Малахов подчерки вает, что «“возникновение” нации совпадает с ее (само)провоз глашением. Нация учреждается вместе с возвещением собствен Бурдьё П. Социальное пространство и генезис «классов». С. 91.

Цит. по: Андерсон Б. Указ. соч. С. 73.

Балибар Э. Нация как форма: история и идеология // Балибар Э., Валлерстайн И. Раса, нация, класс: Двусмысленные идентичности. М., 2003. С. 110.

ного существования как единственного суверена;

ее конституи рование есть самоконституирование, ибо может состояться толь ко в акте собственного провозглашения. Нация, народ есть и тот, кто учреждает, и тот, кого учреждают. Это значит также, что народ есть и субъект власти, и ее объект, и тот, кто наделяет властью, и тот, кто должен будет ее предписания исполнять»223.

Сам акт провозглашения общности представляет собой результат принятия символических конвенций и последующее распространение этих конвенций в рамках соответствующим образом расширяющегося социокультурного пространства. Этот процесс описан Пьером Бурдьё с помощью понятия habitus. Сре ди различных его определений мы выделим следующее: «Габи тус производит практики, как индивидуальные, так и коллектив ные, а следовательно — саму историю в соответствии со схема ми, порожденными историей. Он обеспечивает активное присут ствие прошлого опыта, который, существуя в каждом организме в форме схем восприятия, мышления и действия, более верным способом, чем все формальные правила и все явным образом сформулированные нормы, дает гарантию тождества и постоян ства практик во времени»224. Таким образом, мы вновь сталкива емся с «изменчивостью-в-постоянстве» или «смещенной преем ственностью». Национальный метадискурс подобно perpetuum mobile воспроизводит национальное. Один из теоретиков конст руктивизма — английский историк Эрик Хобсбаум два десяти летия назад даже предложил считать нацией «всякое достаточно крупное человеческое сообщество, члены которого воспринимают себя как “нацию”»225.

На уровне локальных дискурсов непрерывно, хотя и неза метно для посторонних, идет процесс сопротивления официаль Малахов В. Неудобства с идентичностью. С. 96.

Бурдьё П. Структура, габитус, практика // Журн. социологии и соц. антропологии. 1998. Т. 1. № 2. С. 46;

То же. http://www.soc.pu.ru:

8101/publications/jssa/1998/2/4bourd.html#n Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 года. СПб., 1998.

С. 17.

ной политике номинации226. Достоянием гласности эта «подко верная» борьба становится, в частности, во время проведения переписей населения227. Крайним же случаем является представ ление официальной номинации как проявления политики на сильственной ассимиляции.

Борьба дискурсов внутри пространства нации обычно не актуальна вне этого пространства. Семиотический аспект данно го явления Ю. С. Степанов описал следующим образом: «…на блюдатель извне относит к наблюдаемой знаковой системе по крайней мере на один ярус больше (“сверху” или “снизу” или “сверху” и “снизу”), чем наблюдатель-участник»228. На практике это выражается, например, в том, что для многих жителей Бри танских островов все граждане России (а до 1991 года СССР) яв ляются русскими, а для россиян все подданные Елизаветы II — англичанами.

Дистанция между народами (пространственная, культур ная, политическая и т. д.) способна либо увеличить, либо снизить степень семантических разночтений. Однако лингвистический ре сурс может существенно сузить свободу выбора. «Поляки более или менее успешно отличали советское от русского, — пишет Анджей де Лазари, — теперь же у нас трудности с правильным употреблением определений “русский” и “российский” на поль ском языке. Впрочем, трудности возникли и у самих россиян.

… На первый взгляд все как будто просто: Россия — много национальное государство, и слово “российский” определяет эту многонациональную государственность (россиянин — это любой гражданин Российской Федерации независимо от его националь ности). Слово же “русский” определяет принадлежность к куль туре собственно русской. Русский вместе с чукчей, евреем и См., напр.: McDonald M. «We are not French!»: Language, Culture, and Identity in Brittany. L.;

N. Y., 1989.

См.: Кадио Ж. Как упорядочивали разнообразие: списки и клас сификации национальностей в Российской империи и в Советском Союзе (1897 — 1939) // Ab Imperio. 2004. № 4;

Тишков В. А. О переписи населения // Тишков В. А. Этнология и политика: Науч. публицистика.

М., 2001.

Степанов Ю. С. Указ. соч. С. 111.

поляком, если они граждане Российской Федерации, суть рос сияне. Государство — российское, язык, разумеется, — русский.

Наверняка мы бы справились с этой сложностью и на польском языке, возродив для современности и подняв в их стилистиче ском статусе слова “Русь”, “ruski”, а может быть, и “rusek”. Го сударство по-польски было бы “rosyjskie”, язык “ruski” (украин ский и белорусский по соображениям политкорректности не были бы “ruskimi” языками), вареникам, которые по-польски называются “pierogi ruskie”, имя можно было бы не менять. Это было бы возможно — если бы россияне (то есть граждане Рос сийской Федерации) сами справлялись с нарицанием имен»229.

Ирония польского исследователя вполне уместна. Насколько корректно, например, считать маршала Г. К. Жукова не русским и советским, а российским военачальником, как принято писать в настоящее время? Анализируя идею «Русского проекта» Глеба Павловского, Владимир Малахов пишет о том, что следует «усомниться в са мой возможности освободить термин “русский” от этнической нагрузки. Если в царской России быть русским означало, в пер вую очередь, быть православным и, во-вторых, быть лояльным императорскому трону, то в советское время скрепляющая скоба империи отпала, а конфессиональная лояльность отошла на пе риферию. “Русский” в сегодняшнем употреблении — это именно этническая характеристика, и если кто-то из нерусских (напри мер, из “лиц кавказской национальности”) в этом усомнится, московские милиционеры все доходчиво разъяснят. … И убе ждать жителя Чебоксар, чувствующего себя чувашем (даже если он не активист “Ассамблеи тюркских народов”), принять само название “русский” — напрасный труд»231.

Lazari A. de. Польская и русская душа — взаимное восприятие.

http://www.auditorium.ru/aud/conf/conf_view.php?cid=590. См. также:

Dusza polska i rosyjska: Spojrzenie wspolczesne.

Памяти полководца. http://www.omsknews.ru/print.php3?id=4955;

Родился Г. К. Жуков. http://ts.vpk.ru/cgi-bin/ts/cal_day_fool.pl?hmon= 12&hday=1&num= Малахов В. Осуществим ли в России русский проект?

В случае с «русскостью» и «российскостью» гражданский и этнический дискурсы следует выстраивать иерархически. На практике же многие национальные символы имеют устойчивые этнические коннотации, освободиться от которых можно лишь радикальным способом. «Возможно ли вообще сконструировать символ “российскости”, свободный от “русскости”? — ставит воп рос А. И. Миллер. — Когда мы говорим о нации как “вообра женном сообществе”, о сознательном конструировании объеди няющих символов и националистического дискурса вообще, то это, с одной стороны, означает определенную свободу маневра.

С другой же — эта свобода ограничена доступным материалом, с которым можно поступать по-разному. Ошибка в изначальном формулировании проекта может оказаться не менее фатальной для его судьбы, чем ошибки и трудности при реализации»232.

( Что такое нация? (4): пространство и граница) Национализация этничности / этнизация нации Попытка связать национализм с этно центризмом приводит к представлению о «нации» как о происходящей из «древнего социального образования этнической общ ности», где термин «этнический» означает те элементы культуры группы, которые свя заны с ее происхождением и историей.

Э. Смит. Национализм и модернизм (1998) Отождествление понятий «этнос» и «нация», так же как их дифференциация, — проблема, неоднократно поднимаемая в литературе233. Проблема эта имеет множество аспектов, которые можно условно свести к двум сферам — научной и политической теории и практике. В научных дискуссиях терминологическая путаница связана с безуспешными попытками поиска объектив Миллер А. И. О дискурсивной природе национализмов.

Стефаненко Т. Г. Социально-психологические аспекты изучения этнической идентичности. http://flogiston.ru/projects/articles/ethnic. shtml;

Тадевосян Э. В. Этнонация: миф или социальная реальность? // Социс.

1998. № 6.

ных оснований для разграничения этносов и наций в синхронной и диахронной перспективе.

Эссенциалистское понимание этноса и нации транслирует ся в отечественной литературе до настоящего времени. Типич ным образцом такой дефиниции может служить следующая:

«Этнос — это исторически сложившаяся на определенной терри тории устойчивая совокупность людей, обладающая единым языком, общими чертами и стабильными особенностями культу ры, психологии. Этносы становятся реальностью тогда, когда появляется ощущение внутригруппового единства в противопос тавлении с другими, окружающими их общностями, т. е. форми руется этническое самосознание… … В современной науке этническая общность выступает как национальная общность, т. е. как более высокий и развитый тип этноса. Ибо этносы, воз никнув еще в первобытном обществе, консолидируясь и разви ваясь, представлены в мировой истории такими типами, как пле мя, народность, нация»234.

Данная трактовка восходит в отечественной традиции к определению нации, данному И. В. Сталиным в 1913 году в статье «Марксизм и национальный вопрос». В его формулировке «нация есть исторически сложившаяся общность людей, возник шая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культу ры»235. В более позднем варианте определение уточнялось: «На ция есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности четырех основных признаков, а именно: на базе общности языка, общности территории, общ ности экономической жизни и общности психического склада, проявляющегося в общности специфических особенностей национальной культуры»236.

Кравченко С. А., Мнацаканян М. О., Покровский Н. Е. Социология:

Парадигмы и темы. М., 1997. С. 251—253.

Сталин И. В. Марксизм и национальный вопрос // Соч.: В 13 т.

М., 1946. Т. 2. С. 296.

Сталин И. В. Национальный вопрос и ленинизм: Ответ товари щам Мешкову, Ковальчуку и другим // Там же. М., 1951. Т. 11.

С. 333.

Энтони Смит, в свою очередь, называл следующие шесть критериев для определения этнической принадлежности: 1) имя, 2) разделяемые мифы происхождения, 3) общая история и куль тура, 4) разделяемая система культурных норм и ценностей, 5) ассоциативная связь с определенной территорией и 6) чувст во солидарности 237.

Что же касается наличия объективных оснований этнично сти, то процессы ассимиляции и миграции в современном мире ограничивают возможности их обнаружения традиционными обществами. Современные этносы в такой же мере конвенцио нальные сообщества, как и нации238. Можно выделить три сторо ны этничности.

1. Этничность как дескриптивная категория обозначает со вокупность характеристик, свойств и особенностей, имеющихся у представителей сообщества, выделяемого по «этническим»

основаниям.

2. Этничность как аскриптивная (от англ. ascription — приписывание) категория обозначает совокупность социальных представлений, установок и предписаний о том, к какой этниче ской группе должен принадлежать человек, имеющий опреде ленные объективные характеристики.

3. Этничность как прескриптивная категория — это систе ма предписаний, устанавливающая, каким нормам должен соот ветствовать человек, приписываемый (и тем самым принадле жащий) к определенной этнической группе.

В политической теории и практике дифференциация на эт носы и нации неизбежно становится процессом конструирования иерархий. Одной из причин необходимости различения этих по нятий следует назвать их операциабельность при анализе фено мена гражданских и этнических наций, выявлении места этниче ских меньшинств в моноэтнических и полиэтнических сообще ствах. Принципиальным различием между этносами и нациями в Smith A. D. The Ethnic Origins of Nations. Oxford, 1986. P. 49.

См., напр.: Ильин В. И. Этнос как результат социального кон струирования // Человек и этнос: философия, социология, этнология:

Учеб. пособие. Сыктывкар, 1998.

принятии терминологических конвенций следует признать поли тический характер нации, на который указывали многие иссле дователи239. Прежде всего это нации, «имеющие свое государст во», — нации-государства (Nation-State).

Еще один важный аспект, связывающий этносы и нации, это проблема их исторической преемственности, ставшая, в частности, предметом полемики между Геллнером и Смитом о этнических истоках наций. Эрнст Геллнер сравнивал наличие этнических корней у наций с наличием пупка, утверждая, что некоторые нации их имеют, некоторые не имеют, но в любом случае это совершенно не важно для существования данных сообществ240.

*** *** * *** *** Достаточно давно отмечено, что дескриптивные определе ния этноса и нации не в состоянии учесть всего многообразия социально-антропологических явлений, маркируемых как этни ческие или национальные. Так, С. В. Чешко, указывая на то, что универсального определения этноса не существует, обращается к авторитету видных отечественных этнологов, которых трудно заподозрить в симпатиях к конструктивизму: «Ю. В. Бромлей писал, что ни один этнический признак не может выступать в ка честве основного определителя этноса, а этническая классифика ция — это своего рода уравнение со многими переменными. По мнению С. А. Арутюнова, невозможно построить не только уни версальную, для всех эпох, этническую таксономию, но даже такую, которая была бы пригодна для какого-то отдельного ис торического периода, поскольку в качестве этнообразующих признаков могут выступать различные элементы. К таким выво дам отечественная наука пришла, кстати говоря, спустя 60 лет после того, как С. М. Широкогоров констатировал, что единой и общепризнанной схемы этнической классификации нет и, види мо, ее вообще нельзя создать. Но если нет четких критериев для См., напр.: Eriksen Th. H. Op. cit.;

Mach Z. Op. cit.

Gellner E. Ernest Gellner’s Reply: «Do Nations Have Navels?» // Na tions and Nationalism. 1996. Vol. 2 (3). Р. 367.

классификации, то, может быть, нет и способов выразить поня тие «этнос» через систему каких-либо видимых, опредмеченных параметров?»241.

Далее он пишет: «“Теория этноса” вроде бы отличается четкостью своих положений, концептуальной стройностью и систематизированностью. Но она оставляет без ответа главный вопрос: что же такое само “этническое”? Этносы понимаются как разновидности человеческих общностей, складывающиеся из целого ряда атрибутов (язык, культура, психический склад, са мосознание, самоназвание;

некоторые исследователи добавляют сюда еще эндогамию). Здесь нет только одного — самой этни ческой субстанции. В отечественной этнологической литературе уделяется большое внимание процессам происхождения и разви тия конкретных этносов, однако, по сути, даже не ставится во прос, откуда вообще взялось “этническое”, из каких потребно стей и сторон жизнедеятельности людей оно возникло, какова присущая только ему природная функция? Между тем все пере численные атрибуты этноса вполне поддаются такому функцио нальному анализу, все они представляют собой самостоятельные социальные явления. “Сложить” же их и получить в результате самостоятельное “этническое” явление не получается»242.

Эти размышления указывают на ограниченность методо логических возможностей примордиализма. Конструктивистская методология позволяет найти выход из этого тупика. В середине 1980-х годов Энтони Смит, избегающий в своих работах 1990-х крайностей как примордиализма, так и конструктивизма, опре делял этнос, как «имеющую имя общность людей, разделяющих мифы о предках, имеющих совместную историю и культуру, ассоциированных со специфической территорией, и обладающих чувством солидарности»243. В дальнейшем он скорректировал примордиальную составляющую своей теории, отмечая, что «этнические общности образуются не путем физического насле дования, а ощущением преемственности, общей памятью и кол Чешко С. В. Человек и этничность // Этногр. обозрение. 1994.

№ 6. С. 38.

Там же.

Smith A. D. The Ethnic Origin of Nations. Р. 86.

лективной судьбой, то есть культурной близостью, воплощенной в мифах, воспоминаниях, символах и ценностях, сохраняемых в памяти данной культурной единицы»244. Следующим шагом (не сделанным Смитом) было бы признание условности, конвен циональности самой «культурной единицы». Этот шаг сделали в начале 1980-х Бенедикт Андерсон, Эрнст Геллнер и Эрик Хобсбаум.

Наиболее последовательный конструктивист Эрнст Гелл нер выделяет два условия существования нации:

«1. Два человека принадлежат к одной нации лишь только в том случае, если их объединяет одна культура, которая, в свою очередь, понимается как система идей, условных знаков, связей, способов поведения и общения.

2. Два человека принадлежат к одной нации лишь только в том случае, если они признают принадлежность друг друга к этой нации. Иными словами, нации делает человек;

нации — это продукт человеческих убеждений, пристрастий и наклонностей.

Обычная группа людей становится нацией, если и когда члены этой группы признают общие права и обязанности по отноше нию друг к другу в силу объединяющего их членства. Именно взаимное признание такого объединения и превращает их в нацию, а не другие общие качества какими бы они ни были, ко торые отделяют эту группу от всех, стоящих вне ее» (курсив мой. — М. Т.)245.

Первое положение предполагает существование некоего общего информационного, семиотически однородного простран ства (культуры), второе — наличие конвенций об основаниях и условиях принадлежности к сообществу. Социальное простран ство объективируется в рамках соответствующего семиотическо го пространства. Оно, «отражаясь в сознании населяющих его людей, приобретает вторую реальность — знаковую разметку.

Она существует как духовная, надындивидуальная реальность, формирующая поведение попавших в нее индивидов. Непосред ственными причинами их действий в большинстве случаев Смит Э. Национализм и модернизм. С. 350.


Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991. С. 35.

являются не сами объективные феномены физического или со циального пространства, а приписываемые им смыслы» (курсив мой. — М. Т.)246.

Определяя нации как «воображаемые сообщества», Андер сон постулировал, что данный феномен представляет собой со циальный конструкт. Члены этого воображаемого коллектива лично не знают друг друга и не взаимодействуют, тем не менее «в умах каждого из них живет образ их общности» (курсив мой. — М. Т.)247. Содержательный аспект образа нации в созна нии множества индивидов представляет собой многоликий об раз единого, единое в многообразии его проявлений. При этом не следует забывать о том, что «воображение объединяет лишь тех, кто обладает сходным жизненным опытом и подтверждает существующие деления»248. Данное замечание В. В. Коротеевой предполагает, что в пределах соответствующего семиотического пространства можно выделить индивидов и группы, в большей или меньшей степени различающиеся по присущим им способам воображения этнического или национального сообщества, к ко торому они себя относят. Эти различия зависят от возраста, об разования, профессии, социального статуса, политических взгля дов и партийной принадлежности, от связи с определенным ре гионом. Это приводит к существованию в пределах относитель но гомогенного национального пространства участков не только с разной интенсивностью переживания общности, но и с разны ми вариантами трактовки идеи данной общности, содержания и смысла объектов и явлений нациосферы. Однако то, что они в той или иной степени подтверждают в рамках индивидуальных и групповых практик существующие параметры национальной дифференциации (и тем самым поддерживают их), означает, что Ильин В. И. Социальная стратификация. http://socnet.narod.ru/ library/authors/Ilyin/uchebnik/1.htm Андерсон Б. Указ. соч. С. 31.

Коротеева В. В. Воображенные, изобретенные и сконструиро ванные нации: метафора и проблема объяснения // Этногр. обозрение.

1993. № 3.

они включены в поле нации и воспроизводят семиотическое пространство данного сообщества — нациосферу.

*** *** * *** *** Нетрудно найти примеры, демонстрирующие условность маркеров, используемых для этнической и национальной иден тификации. Как отмечал Эрнест Геллнер, «существует масса различий: в языках, кулинарии, костюмах, ритуалах и религиоз ных представлениях. Через эти особенности социального бытия люди осознают свою идентичность и с их же помощью ее выра жают. Человек — это не просто существо, которое что-то “ест” (как утверждается в одном немецком каламбуре). Важно, что он говорит, какую одежду носит, как танцует, с кем делит застолье и беседует, на ком женится и т. д. “Этнос” или “нация” — это всего лишь наименование такого общества, границы которого полностью или частично совпадают с границами распростране ния всех перечисленных культурных феноменов в их особом, своеобразном виде. Человеческая общность, живущая в этих границах, обладает своим этнонимом и характеризуется ярко выраженными национальными чувствами»249.

Главным фактором, позволяющим разграничивать этниче ские общности и нации, является наличие политического кон цепта — национальной идеи, формирующей общность как по этническому, так и по гражданскому основанию. «“Этничность” становится “политической” и порождает “национализм” в тот момент, когда “этническая” общность, существующая в опреде ленных культурных границах, не только осознает свою идентич ность, но и считает, что этнические границы должны совпадать с политическими, а национальность правящей элиты — с нацио нальностью подданных. Иностранцы, во всяком случае в боль шом количестве, — нежелательный элемент в такой политиче ской общности, тем более в роли правителей»250.

Геллнер Э. От родства к этничности // Цивилизации. М., 1997.

Вып. 4. С. 95.

Там же.

Что такое нация? (3): конкурирующие дискурсы Символические составные части отдельной национальной идентично сти часто собраны в конкурентных условиях.

Дж. Кубитт. Воображаемые нации (1998) Как отметил Кубитт, «националистическое воображение включено в социальное и политическое поле, которое уже охва чено другими формами воображения — другими видами вооб ражаемых сообществ, другими символическими системами, дру гими пространственными концепциями или историческими нар ративами»251. Сказанное относится как к процессу «нациестрои тельства», формирования наций, так и к «зрелым» стадиям их существования. Когда же речь идет о «воспроизводстве» нацией самое себя, т. е. поддержании и обновлении акторами в повсе дневных практиках социокультурного (а следовательно, и се миотического) пространства нации, то уместно говорить о по стоянном взаимодействии нациосферы на структурном уровне с семиотическим пространством сообществ, выделяемых по иным основаниям (этническим, конфессиональным, расовым, регио нальным, сословным, политическим и т. д.).

*** *** * *** *** Развертывание концепта нации в рамках национального метадискурса, формирующего структурные элементы, осуществ ляется в рамках определенной парадигмы, описанной нами выше ( Что такое нация? (2): дискурс). Модели дискурса наций государств составляют такие синтагматические сочетания, как, например, государственный гражданский либеральный мульти культурный национализм (Франция, США), государственный этнический консервативный религиозный национализм (Иран), Cubitt G. Introduction // Imagining Nations / Ed. G. Cubitt. Manches ter;

N. Y., 1998. Р. 1.

государственный этнический либеральный религиозный нацио нализм (Италия, Польша), государственный этнический либе ральный поликонфессиональный национализм (Германия), госу дарственный гражданский авторитарный мультикультурный национализм (Россия), региональный этнический либеральный лингвокультурный религиозный национализм (Квебек) и т. д. Ста бильность этих идеальных моделей, так же как и их равномерная распространенность в социальном и физическом пространстве, условна. Она постоянно находится под воздействием альтерна тивных конкурирующих дискурсов, создающих поля напряже ний в отношениях между собой.

Официальный дискурс нации противостоит множеству не официальных дискурсов. Он институционализирован и объекти вирован в нациосфере в виде различных практик и артефактов, охватывающих, без преувеличения, все сферы жизни сообщест ва. Он вездесущ, т. к. маркирует время и физическое пространст во, различные сферы культуры и т. д. (см. ч. II «Формирование нациосферы»). Официальный дискурс не распространяется (либо его влияние существенно ослабевает) на оппозиционное ему со циальное пространство, институционально оформленное в виде общественных, религиозных, политических и других организа ций. В физическом пространстве — это сепаратистские области, где в разной форме заявляют о себе этнические, религиозные и другие сообщества, не имеющие своих государств (Страна бас ков, Курдистан, Тибет, Чечня и др.)252. Эти социальные и физи ческие пространства представляют собой поля, в которых реа лизуются собственные национальные дискурсы. Они не просто создают сильное поле напряжения между дискурсами, а нару шают гомогенность социального пространства той или иной нации-государства и, как следствие, гомогенность нациосферы.

См.: Guibernau M. Nations Without States: Political Communities in a Global Age. Cambridge, 1999;

Heiberg M. The Making of the Basque Nation. Cambridge, 1989;

Handler R. Nationalism and the Politics of Cul ture in Quebec. Madison, 1988;

Keating M. Nations Against the State: the New Politics of Nationalism in Quebec, Catalonia, and Scotland. N. Y., 1996;

McCrone D. Understanding Scotland: The Sociology of a Stateless Nation. L.;

N. Y., 1992.

Раскол наций создает почву для фобий и конфликтов. «Фобии, как и образы врага, также конструируются, но для того чтобы эти конструкции социально состоялись — то есть были “общест венно звучными” — они должны быть встроены в жизненный мир обыденных “реципиентов”»253.

*** *** * *** *** Другой важной стороной структуры наций как области конкурирующих дискурсов является иерархия этнического и на ционального уровней в рамках этнического и гражданского на ционализмов. Дифференциация и маркировка внутреннего про странства наций представляют собой процесс выявления социаль ных конвенций и процедуры поиска организующих пространство концептов, узлов взаимодействия дискурсов и проведения границ.

Существование конкурирующих дискурсов связано, во-первых, с ограниченностью парадигмы национального строительства, а во-вторых, с ее гетерогенной (этнической, конфессиональной и прочей) семантикой ( Что такое нация? (2): дискурс).

Принцип гомогенности, имманентно присущий нацио нальному дискурсу, входит на практике в противоречие с гетеро генностью национализируемого материала (структурой и суб стратом нации как системы). Как отмечал Геллнер, «по отноше нию к доиндустриальным цивилизациям можно выдвинуть сле дующую гипотезу: им в высшей степени присуще культурное, а потому (потенциально или реально) и этническое разнообразие, но тем не менее политический национализм встречается редко.

Требование культурной гомогенности политической общности или требование, чтобы каждая культура была оформлена как политическая общность, выдвигалось нечасто и еще реже реали зовалось. Напротив, культурные, а следовательно, и этнические различия во всех слоях населения, включая правителей, счита лись в высокой степени функциональными и, как правило, по Здравомыслов А. Г., Цуциев А. А. Этничность и этническое наси лие: противостояние теоретических парадигм. http://knowledge.isras.ru/ sj/sj/sj3-03zdrav.htm лучали хороший прием. Культурная дифференциация являла со бой зримое воплощение устойчивости иерархической системы, уменьшая тем самым социальное напряжение. Иерархическая система получала культурную санкцию и усиливалась за счет этого. Различия в одежде, речи, манерах поведения, внешности указывали на различия в правах и обязанностях людей»254. Прин цип организации национальных сообществ совершенно иной.


Моноэтнические сообщества (доля этнических меньшинств в ко торых менее пяти процентов) практически не испытывают про блем с гомогенизацией социального пространства и нациосферы.

В полиэтнических нациях идет постоянное соперничество, борь ба за доминирование, за доступ к власти, за право включения в национальный дискурс расовых, этнических, конфессиональ ных, региональных и прочих структурных элементов. Ресурсами в этой борьбе являются численное преимущество, наличие «ко мандных высот» в различных сферах деятельности и весомого символического капитала.

Белые англосаксы протестанты (WASP) на протяжении всей более чем двухсотлетней истории США были вынуждены конкурировать по всем трем основаниям выделения собственной общности — с небелым населением, с белыми неанглосаксами и с представителями других конфессий255. Так, в середине XIX ве ка ирландские иммигранты оседали в индустриальных городах севера, а немецкие в сельскохозяйственных районах Среднего Запада. Как отмечает Эрик Кауфман, «концентрация ирландских католиков в таких городах, как Бостон и Нью-Йорк, сделала их более заметными для англо-американского населения, чем более рассеянные немцы. Например, в 1844 году в Бостоне было 25 про центов ирландцев, а в 1853 году — уже 40 процентов. Ирланд Геллнер Э. От родства к этничности. С. 95.

Alba R. D. Ethnic Identity: The Transformation of White America.

New Haven, 1992;

Ackermann R. J. Heterogeneities: Race, Gender, Class, Nation, and State. Amherst, 1996;

Penrose J. M., Jackson P. Placing «Ra ce» and «Nation»: Introd. // Constructions of Race, Place and Nation / Eds.

P. Jackson, J. Penrose. L., 1993;

Gordon M. Assimilation in America: The Role of Race, Religion, and National Origin. N. Y., 1964.

цами являлись более чем 50 процентов белых горожан, и все это в городе, где жила элита пуритан, у которой был свой собствен ный образ Америки»256.

*** *** * *** *** В полиэтническом пространстве наций, реализующих граж данский дискурс, нередко существует двойная маркировка при надлежности — этническая и национальная. Способы означи вания более корректны в тех случаях, когда название нации не имеет этнических коннотаций, как, например, американские ев реи, японские американцы, итало-американцы, ирландские аме риканцы и т. д.257. В нашей стране для подобного обозначения используются предикаты русский, российский и в недавнем про шлом советский. Некоторые двуэтнические сочетания стали при вычными — русские немцы, русские корейцы. Обычно сдвоен ная этничность в названиях используется для маркировки «вы ходцев» из «дальнего зарубежья». Русские татары, чуваши или чеченцы — явный оксюморон ( С чего начинается нация?).

А. Н. Малинкин, утверждая, что сообщества, построенные по типу «salad bowl» (салатницы), могут быть не менее жизнеспо собными, чем построенные по типу «melting-pot» (плавильного котла), использует понятие «многоэтнические мультикультур Kaufmann E. Ethnic or Civic Nation?: Theorizing the American Case.

http://www.bbk.ac.uk/polsoc/download/eric_kaufmann/Theo_American_ Case.pdf. (О кровавых конфликтах между ирландскими католиками и WASP см. фильм Мартина Скорсезе «Банды Нью-Йорка» (2002), в аннотации к которому сообщается, что это фильм о «становлении американской нации».) См.: Feldman A. J. The American Jew. N. Y., 1937;

Kitano H. H. L.

Japanese Americans: The Evolution of a Subculture. Englewood Cliffs (N. J.), 1969;

Iorizzo L. J. The Italian-Americans. N. Y., 1971;

Rolle A. F.

The American Italians. Belmont (CA), 1972;

Fallows M. R. Irish Americans:

Identity and Assimilation. Englewood Cliffs (N. J.), 1979;

Greeley A. M.

The Irish Americans. N. Y., 1981.

ные суперэтносы»258. Мы полагаем, что понятие «нация» являет ся приемлемым для выделения более высокого уровня принад лежности. Как отмечал Уолкер Коннор, это отличало бы понятие британского от уэльсского, бельгийского от фламандского, ис панского от баскского259. Спорным при таком подходе будет вы бор оснований для маркировки границы. Своеобразный «этниче ский семантический шлейф» может тянуться с этнического уров ня выделения сообществ на национальный гражданский уровень.

Учитывая замечание Энтони Смита, считающего, что «понятия “этническое” и “нация” образуют определенную преемствен ность и что значение имеет не форма, которую они принимают в различные эпохи, а сами устойчивые групповые восприятия и чувства»260, обратим внимание на то, что значение тех или иных форм объективации национального и этнического дискурсов будет зависеть от контекста использования знаково-символиче ских средств. Впрочем, следует признать, что на многочислен ные попытки нарушения конвенций по их использованию чаще обращают внимание аналитики, а не практики.

Что такое нация? (4): пространство и граница Всякое противопоставление объеди няет, всякое объединение противопостав ляет, мера противопоставления есть мера объединения.

Б. Ф. Поршнев. Противопоставление как компонент этнического самосоз нания (1973) Многие современные авторы сходятся в едином мнении о том, что этнические и национальные сообщества сложно пред Малинкин А. Н. «Новая российская идентичность»: исследование по социологии знания // Социол. журн. 2001. № 4.

Connor W. The Timelessness of Nations // Nations and Nationalism.

2004. Vol. 10. № 1/2.

Смит Э. Национализм и модернизм. С. 331.

ставить себе как внешне резко ограниченные и внутренне куль турно гомогенные социальные пространства261. Рассмотрение этнических границ как фактора, определяющего идентичность, было предложено в 1969 году Фредериком Бартом в предисло вии к сборнику «Этнические группы и границы». Этничность в его концепции представляет собой форму социальной организа ции культурных различий. «Непохожесть» своей этнической группы на другую обеспечивают этнические маркеры, причем, по мнению Барта, важными являются не все «объективные отли чия, но только те, которые акторы непосредственно восприни мают как существенные»262. Мы же должны помнить о том, что нациосфера содержит огромный потенциал знаково-символиче ских средств. Как писал по этому поводу Энтони Коэн, «сообще ства — важные хранилища символов в виде тотемов, футболь ных команд или военных мемориалов. Все они — подобно кате гориям системы родства — символические маркеры сообщест ва, которые отличают его от других сообществ. … Симво лы сообщества — ментальные конструкты: они обеспечивают людей средствами для создания значений. Они также обеспечи вают их средствами, чтобы выразить специфические значения, которые сообщество имеет для них»263.

Применение концепции Барта осуществляется далеко за пределами этнологии и этносоциологии. Универсальность роли границ заключается в том, что «границы маркируются, потому что сообщества взаимодействуют определенным образом с дру гими объектами, от которых они отличаются или хотели бы от личаться. Те способы, которыми они маркируются, зависят пол ностью от специфики рассматриваемого сообщества. Некоторые, подобно государственным или административным границам, Брубейкер Р. Мифы и заблуждения в изучении национализма // Ab Imperio: Теория и история национальностей и национализма в пост советском пространстве. Казань, 2000. Вып. 1. С. 153.

См.: Barth F. Introduction // Ethnic Groups and Boundaries: The So cial Organisation of Culture Differences / Ed. F. Barth. Bergen;

Boston, 1969. Р. 14.

Cohen A. P. The Symbolic Construction of Community. P. 19.

могут быть установлены и охраняемы законом. Некоторые могут быть выражены физически горной цепью или морем. Некоторые могут быть расовыми, лингвистическими или религиозными. Но не все границы и не все компоненты любой границы являются так объективно очевидными. О них можно думать только как о существующих в умах наблюдателей. Граница может восприни маться разными способами не только людьми на противополож ных ее сторонах, но также людьми на одной стороне грани цы»264. Объективное существование маркеров границы дополня ется их использованием либо не использованием в социальных практиках. Это приводит к тому, что границы, фиксируемые не которыми участниками социального взаимодействия, могут быть совершенно незаметными для других. Кроме того, актуальный арсенал знаково-символических средств постоянно обновляется, т. к. границы сообществ не задаются раз и навсегда, а постоянно «уточняются»265. Меняется семантика знаково-символических средств, применяющихся длительное время. Иногда это проис ходит в пределах жизни одного поколения людей. Как отмечал Энтони Смит, «различные символы жизни сообщества — одеж да, этикет, пища, искусство, музыка, ритуалы, язык и прочее — на самом деле служат для отличия членов этнической общности от посторонних как “стражи границ” сообщества в разных на правлениях, соответствующих времени и месту, но никогда дол говременно» (курсив мой. — М. Т.)266. В то же время Смит не однократно указывал, что «нациестроительство» реализуется в рамках определенной традиции, что нация «не создается заново каждым поколением, но наследует мифологию и символику пре дыдущих поколений. Новое поколение может отвергать толко вания предшественников, подвергать сомнению ценности, мифы и символы, отказываться от святых мест ради создания новых и заменять золотые века и героев другими;

но все эти ревизии и замены происходят в пределах определенных эмоциональных и Ibid. P. 12.

Jenkins R. Social Identity. L., 1996. P. 108—109.

Smith A. D. The Ethnic Origins of Nations. P. 49.

интеллектуальных границ, которые составляют гораздо более мощные и прочные барьеры, чем любые физические границы»267.

Конвенциональность границ — еще один способ реализа ции принципа «именчивости-в-постоянстве». «Границы сохра няются несмотря на то, что существуют потоки людей, их пере секающих, — пишет Барт. — Иначе говоря, четкие этнические различия не зависят от мобильности, контактов и информацион ных потоков, а представляют собой социальные процессы вклю чения и исключения, посредством которых обособленные груп пы поддерживают свое существование, хотя в индивидуальных биографиях случаются изменения групповой принадлежности.

Во-вторых, исследование показывает, что устойчивые, длитель ные и часто жизненно важные социальные отношения сохраня ются, несмотря на наличие границ, и часто основаны именно на двойственных этнических статусах. Другими словами, этниче ские различия не зависят от отсутствия социального взаимодей ствия и принятия новых членов. Взаимодействие в такой со циальной системе не ведет к ликвидации этнических различий через изменение и аккультурациию;

культурные различия могут сохраниться, несмотря на межэтнические контакты и взаимоза висимость»268. Проявлением подобной ригидности по отноше нию к изменениям является феномен символической этничности, описанный Гансом269. Если этническая общность определяется как группа, основанная на приписывании и исключении, то ее природа зависит в первую очередь от поддержания границы.

Обозначающие ее культурные характеристики могут меняться, культурные признаки отдельных членов группы также могут трансформироваться, может видоизменяться даже форма органи зации группы, однако факт длительной дихотомизации членов группы и тех, кто находится вне ее, позволяет определять приро Ibid. Р. 206—207.

Barth F. Op. cit. Р. 14.

Gans J. H. Symbolic Ethnicity: The Future of Ethnic Groups and Cultures in America // Theories of Ethnicity: A Classical Reader / Ed.

W. Sollors. N. Y., 1996.

ду этой устойчивости и исследовать меняющиеся культурные формы и содержание270.

*** *** * *** *** Как справедливо указал А. Г. Здравомыслов, у каждой на ционально-этнической группы имеется свой собственный круг национальных или этнических сообществ, с которыми идет по стоянное культурное и психологическое сопоставление271, т. е.

соответствующие социальные и семиотические пространства находятся в постоянном взаимодействии друг с другом. Вне этих контактов семиотические сценарии идентификации теряют ин тенсивность семантической нагрузки либо вообще не функцио нируют. Роль неизвестного Чужого сводится к единственной функции — маркировке границы. Границы любого социального пространства являются местами усиления семиотической актив ности.

Внутренние процессы поддержания единства, гомогенно сти сообщества более многообразны, т. к. «попытки удержать тождество, идентичность — всегда необходимость удержать синтез многообразного, гетерогенного»272. Критерии определе ния границ сообщества зависят как от исторического контекста, так и от позиционирования Своих и Чужих в пределах опреде ленного физического пространства273. Энтони Коэн, подчеркивая релятивизм проведения границ между сообществами, ставил вопрос о том, «является ли граница, разделяющая Шотландию и Англию, для хайлендера более значащей, чем та, которая отли Barth F. Op. cit. Р. 9—38.

Здравомыслов А. Г. К обоснованию релятивистской теории на ции // Релятивистская теории нации: новый подход к исследованию этнополитической динамики России. М., 1998. С. 13.

Сухачев В. Ю. Пределы идентичности. http://anthropology.ru/ru/ texts/sukhach/limits.html Pickering M. Stereotyping: the Politics of Representation. N. Y., 2001. Р. 79—84.

чает его от лоулендера, жителя Глазго от эдинбуржца;

шетланд ца от оркадианца;

жителя одного Шетландского острова от жи телей другого, жителей одного городка Шетландского острова от жителей другого. По мере того как мы идем вниз по шкале, объ ективные референты границы становятся все менее и менее яс ными, пока граница не станет совсем невидимой для кого-либо извне»274. Наряду с микрообщностями в современном глобализа ционном дискурсе широко репрезентируются такие полиэтниче ские и многонациональные макросообщества, как западное, ев ропейское и восточно-европейское275. Выделение подобных ги пернациональных сообществ осуществляется с учетом не столь ко границ государственных, сколько «воображаемых» — циви лизационных, социокультурных, религиозных и этнонациональ ных. С одной стороны, условность этих границ, а с другой сто роны, закрепление ими определенных статусных позиций стиму лируют стремление представителей элит «дискриминированных»

этнических сообществ и наций к их пересмотру.

Коэн очень точно описал роль семиосферы в конструиро вании границ. «Символы эффективны, т. к. что они неточны, — подчеркивал он. — Поэтому они являются идеальными средства Cohen A. P. The Symbolic Construction of Community. P. 13.

См.: Brubaker R. Nationalism Reframed: Nationhood and the Na tional Question in the New Europe. Cambridge, 1996;

Haseler S. The Eng lish Tribe: Identity, Nation, and Europe. Houndmills;

Basingstoke, Hamp shire;

N. Y., 1996;

Hall S. The West and the Rest: Discourse and Power // Formations of Modernity / Eds. S. Hall and B. Gieben. Cambridge, 1992;

Political Symbols, Symbolic Politics: European Identities in Transformation / Ed. by U. Hedetoft. Aldershot;

Brookfield (Vt.), 1998;

Альтерматт У.

Этно-национализм в Европе. М., 2000;

Вульф Л. Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения. М., 2003;

Максимычев И. Ф. Россия как часть общеевропейского цивилизацион ного пространства // Обществ. науки и современность. 1997. № 6;

Манн М. Нации-государства в Европе и на других континентах // Нации и национализм;

Нойманн И. Использование «Другого»: Образы Восто ка в формировании европейских идентичностей. М., 2004;

Фадее ва Т. М. Единая Европа: идея и реальность: Концепции культурной идентичности. М., 1997.

ми, с помощью которых люди могут говорить на “общем” языке, вести себя одним и тем же образом в аналогичных ситуациях, участвовать в “одних и тех же ритуалах”, обращаться к “одним и тем же” богам, носить похожую одежду и т. д., не подчиняя тем самым себя тирании общественного мнения (orthodoxy). Ин дивидуальность и общность, таким образом, совместимы. Так же как “общая форма” символов соединяет различные приписывае мые им значения, так и символический репертуар сообщества соединяет в единое целое индивидуальные и другие различия, имеющиеся в сообществе, создавая средства для их выражения, толкования и различения. Это обеспечивает диапазон, в пределах которого индивидуальная идентичность может быть распознана.

Они непрерывно превращают реальность различий в появление сходства с такой эффективностью, что люди все еще считают существование сообщества естественным и идеологически ней тральным. Они объединяют их в оппозиции как друг к другу, так и по отношению к тем, кто находится “за пределами” сооб щества. Они таким образом конструируют и делают реальными границы сообщества»276.

Что такое нация? (5): государство В то время как у нации есть общая культура, ценности и символы, нация-го сударство стремится к созданию общей культуры, символов и ценностей.

М. Гиберно. Национализмы (1996) Понятие нации-государства (nation-state), широко исполь зуемое в англоязычной литературе, прививается в последние годы и у нас. То, что понятия «страна», «государство» утопают в концепте «нация», не дает основания считать их синонимами. Ни государственные институты, ни образ страны ни в коей мере не тождественны представлениям о нации как воображаемом со обществе, существующем в их пределах. Между тем замещение этих понятий достаточно часто встречается в литературе. Мета Cohen A. P. The Symbolic Construction of Community. P. 21.

форическое совмещение народа и страны может, в частности, объясняться полисемантичностью понятий «страна», «родина», которые следует рассматривать как продукты коллективного воображения277. В этом воображении порой рождается мифоло гический образ страны, появившейся в отечественной общест венной мысли на рубеже XIX—XX веков и не изжитый до на стоящего времени278. Так, русский философ И. А. Ильин писал:

«Когда мы произносим это простое и в то же время необъятное слово “Россия” — и чувствуем, что мы назвали что-то самое главное в нашей жизни и в нашей личной судьбе, то мы твердо знаем, что мы разумеем не просто природу, или территорию, или быт, или хозяйство, или государство, но русский дух, выросший во всем этом, созданный этим и создавший все это в муках. В долготерпении, в кровавой борьбе и в непрестанном молитвен ном напряжении»279.

Мифологизм, очевидная иррациональность восприятия по нятий «Россия» и «народ России» присутствует в преамбуле к ныне действующей Конституции Российской Федерации, приня той в 1993 году. В ней говорится: «Мы, многонациональный на род Российской Федерации, соединенные общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость, возрождая суверенную государственность России и утверждая незыблемость ее демократической основы, стремясь обеспечить Сандомирская И. Книга о Родине: Опыт анализа дискурсивных практик. Wien, 2002. С. 8.

См.: Полосин В. С. Миф. Религия. Государство: Исследование по литической мифологии. М., 1999;

Тимофеев М. Ю. Социально-философ ское исследование специфики и эволюции мифологического сознания:

Автореф. дис. … канд. филос. наук. Иваново, 1995.

Ильин И. А. Россия в русской поэзии // Ильин И. А. Одинокий ху дожник. М., 1993. С. 170.

благополучие и процветание России, исходя из ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями, соз навая себя частью мирового сообщества, принимаем КОНСТИ ТУЦИЮ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (курсив мой. — М. Т.)280.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.