авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию Ивановский государственный университет М. Ю. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Этот текст показывает то, как национально-патриотическая ри торика входит в противоречие с существующими социально-по литическими реалиями. Так, термин многонациональный народ, будучи калькой с американской Конституции («We, people of the USA…»), не предполагает единства нации, а общей судьбой на своей земле были соединены не менее 50 лет все народы пятна дцати республик СССР, не сохранившие исторически сложив шееся государственное единство. Таким образом, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения на родов, можно считать и существующее объединение временным.

Чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, можно, сверившись с историческими картами, обна ружить, что в течение полутора столетий территория Отечества превышала существующие ныне пределы. Тезис о возрождении суверенной государственности России совсем ставит в тупик.

Но может ли быть немифологичной риторика национализма?

Как показывает история национализма, в политических практи ках неизбежны процедуры гипостазирования и реификации 281.

Конституция Рoссийской Фeдерации. http://www.constitution.ru/ Гипостазирование — принятие предмета мыслимого за предмет как таковой. Реификация — это принятие того, что существует в чело веческих отношениях, за нечто, существующее само по себе. Если гипостазирование — это превращение мысли в вещь, то реификация — это превращение отношения в вещь. В любом случае и то и другое предполагает субстанциализацию, овеществление того, о чем мы мыс лим. См.: Малахов В. Преодолимо ли этноцентричное мышление? // http:// www.intellectuals.ru/malakhov/polemika/2doklad.htm;

Он же. Неудобства с идентичностью. С. 88—89.

Ученым остается лишь констатировать наличие этих процессов и изучать их причины и технологии282.

Изменение государственных границ — процесс перма нентный и неизбежно обостряющий проблему условности гра ниц нации. Появление феномена «соотечественников за рубе жом» требует поиска оснований для получения ими гражданства и идеологического обоснования их принадлежности к какой-ли бо нации. Этнический компонент предполагает создание проце дур включения в число граждан и исключения из них. Формиро вание моноэтнических государств на границах России показало, насколько остро может быть поставлен вопрос о этнонациональ ной принадлежности. Даже нулевой вариант (где живешь — там и родина) трудно назвать оптимальным при распаде империй.

В новых нациях-государствах для консолидации сообщества со здается образ нации, в процессе маркировки внутреннего про странства которого знаково-символические средства использу ются для того, чтобы отделять Своих от Чужих и воспроизводить Своих и представления о Чужих.

Нация и люди: идентичность или принадлежность Все, что я могу сказать, так это, что нация существует тогда, когда значительное число людей в сообще стве считают себя образующими на цию или ведут себя так, как если бы они ее составляли.

Х. Сетон-Ватсон. Нации и государства» (1977) Проблема характера принадлежности индивидов к тем или иным сообществам наиболее полно проявилась в дискуссиях по См.: Козлов В. И. Этнос и нация. http://nnmoiseev.narod.ru/ st0026.htm поводу национальной (этнической) идентичности283. Как отме чают многие авторы, понятие «идентичность» стало в современ ной литературе чрезвычайно частотным, можно сказать модным.

Это привело к тому, что, покинув пределы социальной психоло гии и став сначала междисциплинарным, а затем и термином, вошедшим в политический и журналистский лексикон, данное понятие, будучи перегружено значениями, потеряло свой анали тический ресурс. Как отмечали Роджерс Брубейкер и Фредерик Купер, «идентичность» может значить либо слишком много (ес ли термин употреблять в его «сильном» значении), либо слиш ком мало (в «слабом» значении), либо совсем ничего (в силу двусмысленности понятия)284.

Из литературы на русском языке следует назвать: Авраамова Е. М.

Формирование новой российской макроидентичности // Обществ. нау ки и современность. 1998. № 4;

Александренков Э. Г. «Этническое самосознание» или «этническая идентичность»? // Этногр. обозрение.

1996. № 3;

Гройс Б. Поиск русской национальной идентичности // Вопр. философии. 1992. № 1;

Дробижева Л. М. Российская и этниче ская идентичность: противостояние или совместимость // Россия ре формирующаяся. М., 2002;

То же. http://www.isras.ru/phpBB2/viewtopic.

php?t=4&start=0&postdays=0&postorder=asc&highlight=;

Малинкин А. Н.

Указ. соч.;

Росалес Х. М. Воспитание гражданской идентичности: об отношениях между национализмом и патриотизмом // Полит. исследо вания. 1999. № 6;

Савоскул С. С. Этнические аспекты постсоветской гражданской идентичности // Обществ. науки и современность. 1999.

№ 5;

Соколовский С. В. О неуюте автаркии, национализме и постсовет сткой идентичности // Этнометодология. М., 1995;

Сухачёв В. Ю. Осо бенности конституирования национальной и этнической идентичности в современной России // Национальная идентичность — теория и реаль ность. СПб., 1999;

Тишков В. А. Идентичность и культурные границы // Идентичность и конфликт в постсоветстких государствах. М., 1997;

Шведов С. С. Проблемы культурной и этнической идентичности: (Под ходы и решения запад. социологии) // Социально-экономические проб лемы культуры. М., 1991.

Брубейкер Р., Купер Ф. За пределами «идентичности» // Ab Impe rio. 2002. № 2. С. 62.

В отечественной литературе понятие «идентичность» за менило такие понятия, как «самосознание» и «самоопределе ние». Одной из причин замены являлась предполагаемая «объек тивность», «нейтральность» термина по отношению к идентифи цируемому объекту. Владимир Малахов связывает это с подры вом доверия к «русскоязычному» понятийному аппарату. Однако полагание, что использование нового термина увеличит эвристи ческий потенциал исследований, не оправдалось.

Одной из причин дискредитации понятия идентичности можно считать его семантику, как бы подразумевающую ее эс сенциалистский характер. Идентичность рассматривается не как инструмент означивания, а как некая субстанция, выступает в качестве квазиестественного образования. Характеристики, при обретаемые индивидами в процессе социального взаимодействия или же релевантные только в процессе социальной коммуника ции, трактуются как изначально присущие им свойства, «проис ходит полная идентификация индивида с социально предписан ными типизациями. Он воспринимается не иначе, как только такой тип»285. Происходит гипостазирование и реификация групповой принадлежности — интеллектуальная процедура, многократно выступавшая объектом критики Владимира Мала хова.

*** *** * *** *** Идентификация как процесс приписывания к группе и процесс навязывания, предписания социально санкционирован ных практик представляет собой один из способов социального конструирования. Обращаясь к этой стороне идентичности, Бур дьё писал: «Сражения по поводу этнической или региональной идентичности — другими словами, по поводу свойств группы (стигм или эмблем), связанных с ее происхождением, определяе мым через географическую привязку к местности, а также с по Бергер П., Лукман Т. Указ. соч. С. 150. См. также: Мала хов В. С. Символическое производство этничности и конфликт. http:// www.carnegie.ru/ru/pubs/books/volume/36585.htm мощью таких длительных маркеров, как языковой акцент, — яв ляются частным случаем различных конфликтов по поводу клас сификаций, борьбы за монополию на власть, с помощью которой можно заставлять людей видеть и верить, знать и узнавать, с помощью которой можно навязывать легитимные определения делений социального мира и таким образом создавать и лик видировать группы»286. Политика номинации приводит к тому, что принадлежность становится навязанной287, это, в свою оче редь, вызывает различные формы отторжения внешних маркеров, характеризующих принадлежность к сообществу, «негативную идентификацию» на индивидуальном уровне288.

Так, например, произвольность и условность расовой кате горизации легко обнаруживается, когда мы сравниваем различ ные общества, в которых есть многочисленные физические ти пы. По замечанию Мартина Мерджера, один и тот же индивид, которого в США считают «черным», в Бразилии может оказаться «белым», т. к. системы расовой классификации в этих двух об ществах существенно не совпадают. К тому же «физические атрибуты, отобранные для классификации людей, не нуждаются в том, чтобы быть объективными. Достаточно того, чтобы люди верили в их очевидность. В Северной Ирландии, например, как протестанты, так и католики иногда говорят, что могут узнать членов каждой группы по внешним признакам, несмотря на то что объективно они похожи друг на друга…»289. Тенденция ми фологизации своеобразно проявляется в замечании армянского лингвиста Р. Ишханяна о том, что когда армянин получает рус ское или любое другое неармянское воспитание, не знает своего языка и культуры, у него появляется другое выражение глаз, «неармянское»290.

Бурдьё П. Идентичность и репрезентация?: Элементы критиче ской рефлексии идеи «региона» // Ab Imperio. 2002. № 2. С. 50.

См.: Драгунский Д. В. Навязанная этничность // Полис. 1993. № 5.

Хотинец В. Ю. Этническое самосознание. СПб., 2000.

Marger M. N. Race and Ethnic Relations: American and Global Pers pectives. 2nd ed. Belmont (Calif.), 1991. P. 24—25. Цит. по: Ильин В. И.

Социальное неравенство. С. 156.

Налчаджян А. А. Этнопсихология. 2-е изд. СПб., 2004. С. 165—166.

*** *** * *** *** Многие авторы порой отождествляют два аспекта иден тичности: индивидуально-психологический, личностный, с од ной стороны, и групповой или социокультурный, с другой. Это приводит к тому, что социальным общностям (в частности, этно сам и нациям) приписываются качества субъективности. Но го ворить о «сознании», «чувствах» по отношению к этносу или нации значит некорректно обращаться с метафорами. Понятие «идентичность» можно использовать для типизации лишь на индивидуальном уровне291. Перенесение качеств индивида для характеристики чего-либо в «человеческих» терминах, букваль ное понимание метафор — операции, характерные для мифо логического сознания. «Наши специалисты по идентичности, — пишет Малахов, — мыслят последнюю как субстрат, субстан цию, или, если угодно, как “субстанцию, которая есть еще и субъект”. Как во времена Вильгельма Вундта, “национальная” и "этнокультурная" идентичность (тогда ее называли “националь ным характером”, а еще раньше — “душой народа”) выступает в качестве квазиестественного образования. В ее онтологическом статусе сомневаются столь же мало, как мало Бердяев сомневал ся в реальном существовании “души России”»292.

Коллективной идентичности как осознания нацией своей целостности и тождественности быть не может. Коллективная идентичность применительно к нации возможна как признание акторами своей принадлежности к тому или иному сообществу.

То есть коллективный уровень прежде всего структурируется на уровне индивидуальном как ментальный конструкт и реализует ся, проявляется через практики акторов. Следует признать, что идентичность может быть атрибутирована только индивидам293.

Малахов В. Неудобства с идентичностью. С. 86—87.

Там же. С. 89.

Малахов В. С. Идентичность // Современная западная философия:

Слов. М., 1998. С. 161;

Он же. Неудобства с идентичностью.

*** *** * *** *** «Полноценная» идентичность предполагает наличие сле дующих трёх факторов.

Во-первых, нужно, чтобы человек сам считал себя частью сообщества и демонстрировал это на практике («Я» — фактор).

Во-вторых, чтобы сообщество было с этим согласно и де монстрировало свое согласие на практике («Мы» — фактор).

И, в-третьих, чтобы это признавали посторонние — т. е.

«третьи лица» («Они» — фактор).

Все вышесказанное верно, если мы говорим именно о «полноценной», «стопроцентной» идентичности. Однако иден тичность (она же — соотносимость с сообществом) может быть половинчатой, неполной, и даже проблематичной. Это имеет место, когда выполняются не все, а только часть приведённых выше условий, т. е. когда один или два фактора идентичности отсутствуют294. Существует несколько вариантов несоответствия внешней и внутренней идентификации индивида. Причем внеш няя может быть как со стороны членов сообщества, к которому индивид считает себя принадлежащим, так и со стороны членов других сообществ. Рассматривая характер связи индивида и группы, сообщества, уместнее говорить о принадлежности, а не идентичности 295. Принадлежность к нации — один из видов мар кировки социального пространства, признаваемый участниками социального взаимодействия.

Учитывая это, можно констатировать, что этническая «полноценная» идентичность на практике невозможна, т. к. сте пень признания как со стороны Своих, так и со стороны Чужих никогда не будет полной из-за физической невозможности выяс нить мнения всех. В этом признании, впрочем, нет необходимо сти. По мнению Бергера и Лукмана для легитимации достаточно того, чтобы идентичность была признаваемой 296. Степень леги Крылов К. Идентичность. http://www.traditio.ru:8101/krylov/id.htm Pickering M. Stereotyping: the Politics of Representation. N. Y., 2001. Р. 79—84.

Бергер П., Лукман Т. Указ. соч. С. 165.

тимности, таким образом, будет зависеть от признания значимы ми Своими и/или значимыми Чужими. Именно от представите лей референтных групп зависит формирование и поддержание соответствующей конвенциональной маркировки внутреннего поля сообществ и их границ297.

*** *** * *** *** Идентичность — это не статическое, а динамическое явле ние, существующее в непрерывном процессе идентификаций.

«Идентичность, или процессы взаимной идентификации, — пи шет Здислав Мах, — является динамическим процессом, кото рый представляет собой постоянное взаимодействие между груп пами, в которых их Мы-образы (we-images) и Они-образы (they images) изменяются вместе с меняющимся равновесием сил, со степенью толерантности и конфликтности взаимодействующих сил, которые формируют социальный контекст. Таким образом, идентичность — больше чем только Я-образы (self-images) и набор стереотипов “Других”»298.

Итак, идентичность — это относительно стабильный мо мент процесса идентификации, в который включены все три стороны. Нужно также учитывать, что потенциальные участники процесса идентификации опираются на различающиеся системы маркеров, классификационные схемы, информационные коды, на практике это неизбежно приводит к конфликтам. Так, государст венные структуры, хотя и не обладают монополией на категори альную атрибуцию, в силу своего символического статуса наде лены преимуществами (в частности, правом номинирования). В результате все акторы в большей или меньшей степени вынуж дены считаться с символическим насилием власти. Несмотря на то что навязанная этническая или национальная идентичность заведомо не будет полной, она будет с большей вероятностью признаваться третьей стороной. В полной мере это относится и к разграничению принадлежности к этносу и нации. Необходи мость в дифференциации по данным основаниям возникает чаще Примером ориентации на Чужих, выступающих в роли Своих на индивидуальном уровне является деятельность разведчика, выдающего себя за представителя другого (Чужого) этнического сообщества.

Mach Z. Op. cit. P. 263.

всего в случае маркировки индивидов по отношению к полиэт ническим нациям или этническим меньшинствам в моноэтниче ских государствах. Таким образом, прозвучавшее в лекции «Что такое нация?» известное высказывание Эрнеста Ренана «…суще ствование нации — это… ежедневный плебисцит»299 остается актуальным по сей день.

В рамках теорий социального и семиотического простран ства процессы идентификации есть не что иное, как поиск «сво его места» в социокультурном пространстве, сопоставление се бя и других с известными характеристиками этого пространства с помощью средств пространства семиотического. Этническая и национальная принадлежность — один из видов маркировки уча стников социального и культурного взаимодействия, признавае мый участниками этого взаимодействия.

Имеющиеся у человека естественные характеристики при обретают соответствующие национальные значения лишь в опре деленном контексте. Как отмечал Фредерик Барт, только соци ально релевантные факторы, а не видимые объективные различия, порождаемые другими факторами, позволяют определять груп повую принадлежность. Не имеет значения, насколько различа ются члены группы в своем поведении. Если они говорят, что они являются А в отличие от другой группы Б, то это значит, что они хотят, чтобы их воспринимали именно так и определяли их поведение как индикатор принадлежности к группе А, а не Б300.

*** *** * *** *** Мы ввели понятие нациосферы, определяемое нами как область социального (социополитического, социокультурного) пространства, которая возникает в процессе развертывания кон цепта нации с помощью дискурсивных практик и маркируется (означивается) как национальная. Другими словами, нациосфе ра — это часть социального и семиотического пространства, свя занная с дифференциацией социального пространства семиоти Renan E. Qu'est-ce qu'une nation? http://www.bmlisieux.com/ archives/nation04.htm Barth F. Op. cit. Р. 15.

ческими средствами по основаниям, которые принято считать национальными.

Мы проанализировали способы «обнаружения» наций, общие основания для выделения комплекса методов, позволяю щих определять социальные общности как нации. Мы рассмат риваем нации как формы дифференциации социокультурного и социо политического пространства в рамках национального метади скурса;

результат конструирования этого пространства, которое осуществляется как в пределах границ пространства, так и внеш ними по отношению к этому пространству силами;

системы, концептом которых является поддержание це лостности сообщества, реализация на социальном субстрате идеи единства;

пространства взаимодействия конкурирующих дис курсов;

поля, интенсивно воздействующие друг на друга в про цессе взаимодействия;

воображаемый феномен, существующий в результате принятия социальных и политических конвенций, действующих в соответствующих пространствах между участниками социаль но-политического взаимодействия.

Мы выделяем иерархическую структуру национального метадискурса, состоящую из конкурирующих между собой ло кальных дискурсов. Их важнейшими основаниями являются:

источник, субъект дискурса (официальный дискурс на ции — множественные неофициальные, в том числе оппозици онные дискурсы);

вид концепта, идеи нации (к ним можно отнести, кроме устойчивой оппозиции этнического и гражданского дискурса, также религиозный, расовый, региональный дискурсы);

форма реализации (культурный, политический, экономи ческий дискурсы);

идеологический тип (либеральный, консервативный, мультикультурный дискурсы);

отношение к традиции (традиционный и модернистский дискурсы).

*** Концептом национального дискурса является поддержание целостности сообщества, реализация на социальном субстрате идеи национального единства. Парадигмой знаково-символиче ских средств, формирующих структуру нациосферы, выступает отношение сообщества 1) к языку, 2) пространству (ассоциация с территорией), 3) времени (историческим событиям, обычаям и традициям) 4) ценностям, 5) этническим, религиозным и ра совым общностям внутри структуры и 6) другим национальным сообществам. Перечисленные основания не более чем матрица, в которой могут быть задействованы, в зависимости от характера знакового процесса, отдельные элементы в разных конфигураци ях. Мы не должны забывать о воображаемом характере данных сообществ, ментальном характере их выделения из социальной структуры. Процесс конструирования, «воображения» наций — это процесс национализации знаков, процесс присвоения мен тальным и материальным объектам национальных значений, и дальнейшее функционирование их в качестве знаков и символов наций. Конвенциональный воображаемый характер выделения в социальном пространстве наций позволяет говорить об означи вании (национализации) социума, формировании национального дискурса.

Этнические, религиозные, расовые и другие группы, всту пая в различные коалиции между собой, всеми возможными способами воздействия на семиотическое пространство отстаи вают свое право на определение «идеи нации» и обозначают приемлемые для них границы сообщества. Относительная про извольность номинирования проявляется в том, что невозможно выяснить, имеется какой-то минимум маркеров для признания существования общности или нет, т. к. набор маркеров не уни версален и не постоянен.

II. ФОРМИРОВАНИЕ НАЦИОСФЕРЫ Конкурирующие дискурсы и позиционирование национального Нации, «как и всякие социальные группы, существуют в двух планах одновременно: “на бумаге” (как теоретический кон структ) и “на деле” (как часть социальной практики). Они реаль ны благодаря воспроизводству веры людей в их реальность и институтам, ответственным за (вос)производство этой веры»301.

Существование нациосферы как процесса непрерывного произ водства текстов и воспроизводства дискурсивных практик явля ется следствием того, что у наций есть референт, но нет денота та. Перефразируя старую театральную пословицу «короля играет свита», можно сказать, что нации играет нациосфера. Именно в нациосфере распространяются конвенции по использованию концепта нации, а зона их действия есть сфера реализации, раз вертывания дискурса нации. Как отмечалось выше, мы в полной мере разделяем позицию Кэтрин Вердери, что всякий национа лизм нужно рассматривать «как имеющий множество значений, выдвигаемых в качестве альтернатив и оспариваемых различ ными группами, которые маневрируют, пытаясь застолбить свое право на определение символа и его легитимирующие воздейст вия»302. «Плавающее» означаемое понятия «нация», включающее множество смыслов, провоцирует борьбу за право интерпре тации идеи нации представителями разных социальных групп.

Это обстоятельство обусловливает открытый характер наций как систем на семантическом уровне. Ю. М. Лотман указывал, что «разнообразие возможных связей между смысловыми элемента ми создает объемный смысл, который постигается в полной мере только из отношения всех элементов между собой и каждого из Бурдье П. Социальное пространство и генезис «классов» // Бур дье П. Социология политики. М., 1993. С. 92.

Вердери К. Куда идут «нация» и «национализм»? // Нации и на ционализм / Б. Андерсен, О. Бауэр, М. Крох и др. М., 2002. С. 299.

них к целому. Кроме того, следует иметь в виду, что система обладает памятью о своих прошедших состояниях и потенциаль ным “предчувствием” будущего. Таким образом, смысловое про странство многообъемно и в синхронном, и в диахронном отно шении. Оно обладает размытыми границами и способностью включаться во взрывные процессы»303.

Образ нации, как и образ Родины, есть «набор отрывоч ных, казалось бы, мало связанных между собой словесных, зри тельных, поведенческих текстов. Все эти тексты входят в фонд коллективных репрезентаций, тот общий алфавит или лексикон культуры»304. Связь между текстами существенно различается во времени и пространстве, а использование текстов в социальных практиках приводит к тому, что их сочетание порождает новые тексты. Ролан Барт, определяя понятие текста, писал, что «это не эстетический продукт, это означивающая практика;

это не струк тура, это структурация;

это не объект, это работа и деятельность;

это не совокупность обособленных знаков, наделенная тем или иным смыслом, подлежащим обнаружению, это диапазон суще ствования смещающихся следов;

инстанцией Текста является не значение, но означающее»305. Данная трактовка понятия «текст»

близка к трактовке Юлией Кристевой введенного ей в научный оборот понятия «интертекст». Процедуру возникновения интер текста она называет «чтением-письмом», т. к. интертекст пишет ся в процессе считывания чужих дискурсов, и потому «всякое слово (текст) есть такое пересечение других слов (текстов), где можно прочесть по меньшей мере еще одно слово (текст)»306.

Как отмечает Г. К. Косиков, Кристева «акцентирует динамиче ский аспект своей концепции. Интертекстовая структура “не наличествует, но вырабатывается по отношению к другой структуре”. Встречаясь в интертексте, предшествующие тексты взаимодействуют друг с другом, причем возникновение новой Лотман Ю. М. Культура и взрыв // Лотман Ю. М. Семиосфера.

СПб., 2000. С. 146.

Сандомирская И. Книга о Родине: Опыт анализа дискурсивных практик. Wien, 2001. С. 16.

Цит. по: Косиков Г. К. Идеология. Коннотация. Текст: (По поводу книги Р. Барта “S/Z”). http://www.libfl.ru/mimesis/txt/sz.html Цит. по: Там же.

структуры предполагает активное отношение приятия-неприятия ко всему предшествующему текстовому материалу (“любая зна ковая структура либо опирается на другую структуру, либо ей противостоит”)»307.

Анализ нациосферы предполагает использование пост структуралистского понимания текста для адекватного рассмот рения семиосферы наций. Учитывая процессуальный характер существования нациосферы, нам следует обозначить объекты, включенные в процессы, задействованные в конструировании наций, а также указать способы их интеграции в семиотическое пространство.

Практики национализации Мы в полной мере присоединяемся к положению Ю. М. Лот мана о том, что «недостроенность», не до конца упорядочен ность культуры как единой семиотической системы — не недос таток ее, а условие нормального функционирования. Дело в том, что сама функция культурного освоения мира подразумевает придание ему системности. В одних случаях речь будет идти о выявлении системы, скрытой в объекте, в других — о передаче неорганизованному объекту некоторых принципов организа ции308.

Выбранные нами конструктивистский и системный подхо ды к анализу феномена наций предполагают сочетание этих спо собов. С одной стороны, наличие концепта и системообразующе го отношения подразумевает наличие в семиосфере нации сис темных отношений. С другой стороны, нации формируются как системы в процессе развертывания дискурсивных практик, при дающих системный характер разнородному субстрату нации. При знание системности не предполагает субстанциализации нации, ведущей к признанию наличия у наций иманентно присущей им мифологизированной картины мира309.

Там же.

Лотман Ю. М. О семиотическом механизме культуры // Лот ман Ю. М. Семиосфера. С. 497.

См.: Гачев Г. Д. Национальные образы мира: Общие вопросы.

Русский. Болгарский. Киргизский. Грузинский. Армянский. М., 1988;

Он же. Национальные образы мира. Америка в сравнении с Россией и Для выполнения системоорганизующей роли культура должна обладать некоторыми обязательными свойствами. Во первых, по мнению Ю. М. Лотмана, — высокой моделирующей способностью, т. е. или описывать максимально широкий круг объектов, в том числе и как можно более широкое число объек тов еще неизвестных, или обладать силой и способностью объяв лять те объекты, которые с ее помощью не описываются, несуще ствующими. Во-вторых, ее системность должна осознаваться тем коллективом, который ее использует, как инструмент придания аморфному системы. Поэтому тенденция знаковых систем автома тизироваться является постоянным внутренним врагом культуры, с которым она ведет непрекращающуюся борьбу310.

Семиосферу можно представить как хранилище устояв шихся форм, используемых в формировании нациосферы. Но, повторим еще раз, существование нациосферы — это и есть не прерывный процесс ее формирования. Рассматривать семиосфе ру как некий момент покоя можно лишь в рамках определенного хронотопа. В этом случае семиотическое пространство нации будет представлять собой «обширный арсенал “формул”», вклю чающий устойчивые иконические синтагмы и устойчивые кон нотации, наделенные конкретным эмоциональным смыслом311.

Нация во фрагментах Главным тезисом нашей концепции организации семиосферы наций является утверждение, что в рамках национального дис курса используются разнородные, постоянно обновляемые зна ково-символические комплексы — тексты. Константой сложно организованного и находящегося в постоянном изменении мира наций выступает основа нации как системы — ее концепт. Нация Славянством. М., 1997;

Он же. Национальные образы мира. Евразия:

Космос кочевника, земледельца и горца. М., 1999.

Лотман Ю. М. О семиотическом механизме культуры. С. 497— 498.

Как отмечает Эко, «достаточно заменить одно означающее дру гим, близким по значению, например, вместо “cтрана” сказать “отече ство”, чтобы убедиться в том, что то или иное слово несет устойчивую эмоциональную нагрузку». Эко У. Отсутствующая структура: Введение в семиологию. М., 1998. С. 104—105.

«едина» на уровне концепта, а на уровне структуры и субстрата представления о нациях неизбежно распадаются на фрагменты.

Системообразующими выступают отношения сообщества 1) к языку, 2) пространству, 3) времени, 4) ценностям, 5) общностям, включенным в сообщество, и 6) другим нациям. Как мы уже отмечали, эта структура не субстанциональна, не является жест кой моделью, а выступает в качестве матрицы, частично активи зирующейся в рамках функционирования конкурирующих дис курсов нации. Это та парадигма, из которой экстрагируются различные синтагматические сочетания. В рамках нациосферы идет борьба за право номинирования и легитимации, за призна ние той или иной конфигурации нации универсальной, происхо дит постоянное обновление субстрата наций. Нациосфера неод нородна как синхронически, так и диахронически. Столь же не однородна и семиосфера нации, где непрерывно транслируются тексты наций, передаются и обновляются коды и т. д. Как от мечал Ю. М. Лотман, «семиологическое пространство заполнено свободно передвигающимися обломками различных структур, которые, однако, устойчиво хранят в себе память о целом и, по падая в чужие пространства, могут вдруг бурно реставрировать ся. Семиотические системы проявляют, сталкиваясь в семиосфе ре, способность выживать, трансформироваться и, как Протей, становясь другими оставаться собой, так что говорить о полном исчезновении чего-либо в этом пространстве следует с большой осторожностью. Полностью стабильных, неизменяющихся семи отических структур, видимо, не существует вообще. Если до пустить такую гипотезу, то придется признать и, хотя бы чисто теоретическую, конечность возможных их комбинаций»312.

Так как в парадигму семиосферы нации входят знаки и символы, имеющие этнические, религиозные, расовые коннота ции, существуют многообразные варианты их взаимодействия между собой. Однако известные практики национализации пока зывают, что она осуществляется по ставшим широко распростра ненными сценариям, охватывающим многие области социаль ного пространства. Нациосфера включает способы означивания нации (семантический аспект), формы связи знаков и символов в Лотман Ю.М. Культура и взрыв. С. 102—103.

семиотическом тексте наций (синтаксический аспект) и способ объективации феномена наций (прагматический аспект).

Систематизация знаков и символов наций неизбежно вы ливается в создание неких универсальных лексиконов наций, иконографий наций и т. д. Причем в литературе встречаются варианты систематизации национальных символов, заставляю щие вспомнить классификацию животных, приводимую в рас сказе Х. Л. Борхеса и по достоинству оцененную Мишелем Фу ко313. Наиболее глубокие и интересные, на наш взгляд, варианты анализа «символического мира русскости» были предложены Ю. С. Степановым и Еленой Хеллберг-Хирн314. Их подходы к анализу семиосферы русскости не имеют между собой ничего об щего: Степанов выделяет концептуальные узлы, символы, орга низующие культурное пространство, а Хеллберг-Хирн рассмат ривает символы и стереотипы русскости как «когнитивную карту мифологической структуры», простирающуюся в разных направ лениях. Ключевыми пунктами, точками напряжения концепту альной структуры в ее книге становятся образы и символы, отно сящиеся к разным периодам российской истории. Апеллиро вание к субстрату, по признанию автора, не дает возможности вывести из него концепт русской культуры и «разгадать загадку России»315.

С. А. Ушакин, отмечая, что в книге «Почва и душа» мир русскости напоминает «хороший каталог символов, удачно орга низованный словарь, чьи словарные единицы не всегда совпа Животные в ней делятся а) на принадлежащих Императору;

б) набальзамированных;

в) прирученных;

г) молочных свиней;

д) сирен;

е) сказочных;

ж) отпущенных на свободу собак;

з) включенных в данную классификацию;

и) бегающих как сумасшед шие;

к) бесчисленных;

л) нарисованных очень тонкой кисточкой из верблюжьей шерсти;

м) всех прочих;

н) только что разбивших кувшин;

о) похожих издали на мух. См.: Борхес Х. Л. Аналитический язык Джо на Уилкинса // Борхес Х. Л. Проза разных лет. М., 1984. С. 218;

Фу ко М. Слова и вещи: Археология гуманитарных наук. М., 1977.

Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры: Опыт исследования. М., 1997;

Hellberg-Hirn E. Soil and Soul: the Symbolic World of Russianness. Aldershot, 1998.

Hellberg-Hirn E. Op. cit. P. 233.

дают с разговорной практикой живых людей»316, указывает, на наш взгляд, не столько на ограниченность авторского замысла, сколько на принципиальную несводимость символического мира к инвентарной описи. Не отрицая важности и необходимости создания и анализа лексикона знаков и символов наций, мы под черкиваем его ограниченность для понимания процессуального характера нациосферы. Какие именно знаково-символические сочетания будут использоваться в качестве маркеров в тех или иных знаковых ситуациях, в той или иной точке социального пространства, невозможно предсказать заранее317. Закономерно сти формирования текстов наций обусловлены достаточно ши роким культурным контекстом, большой, но ограниченной пара дигмой объектов, используемых в качестве знаков и символов наций.

Репрезентация идеи нации — это процесс ее объективации, осуществляемый путем присвоения национальных значений знакам, относящимся к тем или иным важным в соответствую щем контексте объектам или практикам. Процесс присвоения ментальным и материальным артефактам, а также природным явлениям и объектам национальных значений мы определили как процесс национализации социального пространства. Одна из проблем трансляции значений заключается в том, что объекты, выступающие в качестве знаков и символов наций, одновремен но могут иметь этнические, религиозные или любые другие суб национальные значения, и для правильного прочтения текста требуется 1) трансляция кода, включающего семиотические и социальные конвенции, и 2) знакомство с кодом всех его потен циальных читателей. Так, человек, знакомый с государственной символикой России, увидев черно-белое изображение почтовой марки с гербом России, прочитает бело-черно-серые полосы как бело-сине-красный флаг (см. ил. 3).

Ушакин С. А. Загадки «русской души»: Обзор монографий Е. Хеллберг-Хирн, Д. Ранкур-Лаферрьера, Д. Песмен.

http://www.nir.ru/Socio/ scipubl/sj/sj2-01ush.html Малахов В. Загадка этничности // Малахов В. «Скромное обаяние расизма» и другие статьи. М., 2001. С. 125.

Национализация включает два тесно связанных между собой процесса, выделяемых О. А. Кар мадоновым: символизирование — «наречение» мира, его субъекти вацию, приближение к человеку и 2) символизацию — объектива цию мира, становление застывших форм, отчуждение реальности от человека. Символизирование и 3. Марка почты России. 1997 символизация находятся между http://www.marka-art.ru/catalogs/ собой в диахронической связи — первое неизбежно и вскоре влечет StampSeries.jsp?id= за собой второе и так далее 318.

Степень полноты лексикона знаков и символов, а также и его структура могут заметно различаться. Однако есть основание утверждать, что структура как национальной, так и политиче ской символики несводима к классификации, предложенной Д. А. Мисюровым319. Мы выделяем в структуре семиосферы наций каналы национализации и ее объекты. Фрагменты, вы бранные нами для анализа дискурсивных практик, позволяют рассмотреть позиционирование наций по отношению к про странству и времени, способы национализации прошлого, при роды и некоторых аспектов повседневности. Мы также остано вимся на типичных способах персонификации нации, формиро вании пантеонов национальных героев и рассмотрим официаль ную символику наций.

Кармадонов О. А. Семантика политического пространства: Опыт кросскультурного транссимволического анализа // Журн. социологии и соц. антропологии. 1998. Т. 1. Вып. 4.

Национально-государственная символика, архитектурно скульптурная, знаки отличия, различия, ритуально-процессуальная, условно-графическая, наглядно-агитационная, политико-музыкальная, предметно-объектная, денежные знаки, люди — политические симво лы, политическая топонимика, политическая мода, политический язык, символы времени и пространства, математическая символика, «поня тийная» символика. Мисюров Д. А. Политика и символы. М., 1999.

Каналы национализации В создании семиосферы нации задействованы каналы пе редачи значений, связанные с разными социальными института ми и сферами социокультурного пространства. Институциональ ные и неинституциональные способы национализации находятся в постоянном взаимодействии, которое может проявляться как в конкуренции, так и в сотрудничестве. Основными каналами трансляции национальных значений являются средства массовой информации, система образования, сфера искусства и массовой культуры. Главное средство коммуникации — язык.

Язык нации Язык не только выполняет функцию средства коммуника ции, но и является специфическим культурным кодом. Особен ности этого кода определяются конкретно-историческими усло виями существования той или иной нации. Операции включе ния/исключения обычно связаны с этническими и религиозными факторами. Показательно непримиримое отношение в допетров ской России к чужим языкам, которые рассматривались как средство выражения чуждой культуры, т. к. латынь отождеств лялась с католической мыслью и с католической культурой 320.

Использование письменных знаков кириллического и латинского алфавитов до настоящего времени продолжает выполнять функ цию культурного маркера.

Язык — один из главных инструментов гомогенизации се миотического пространства наций. Бенедикт Андерсон обратил внимание на появление в XIX веке феномена «лингвистического национализма». Его основной тезис гласит, что «каждая настоя щая нация обладает собственным специфическим языком и ли тературной культурой, посредством которых выражается исто рический дух народа. Для многих языков (чешского, венгерско го, украинского, сербского, польского, норвежского и других) были составлены словари, которых до того момента не сущест вовало. Устные традиции были записаны и опубликованы, как только начался постепенный рост грамотности народа. Все это Лотман Ю. М. О семиотическом механизме культуры. С. 495.

использовалось для борьбы с господствующими большими язы ками династических империй — османским, верхненемецким, парижским французским, королевским английским и московит ским русским. Иногда эти кампании достигали успеха, иногда нет, но в каждом случае исход их определялся политикой. Успехи хорошо известны, и мы не станем на них останавливаться. Про валы же менее известны и чрезвычайно интересны. В XIX веке, например, Париж достиг успеха (посредством контроля над сис темой образования и издательской деятельностью) в сведении многих языков, на которых действительно говорили во Франции, до уровня диалектов или местных наречий. Меньших успехов добился Мадрид в превращении множества языков, на которых говорили в Испании (например, каталонский и галисийский), в простые диалекты кастильского. Лондон почти уничтожил га эльский язык, но сегодня можно наблюдать его возвращение»321.

До настоящего времени сфера языка находится в центре политического противостояния во многих регионах мира. На постсоветском политическом пространстве это проявляется как в борьбе за придание русскому языку статуса второго государст венного на Украине, так и в стремлении отстоять право на пре подавание на русском языке в латвийских школах.

Андерсон пишет, что из-за распространения народных на ционализмов (украинского, финского, грузинского и т. д.) рос сийские цари в конце XIX века решили, что они прежде всего русские, и в 1880-х годах начали «губительную политику руси фикации своих подданных, так сказать, делая царей и их поддан ных одними и теми же людьми, чего они избегали прежде. Точно так же Лондон пытался англизировать Ирландию (и добился заметных успехов), Германская империя пробовала онемечить свою часть Польши (с очень незначительным успехом), Фран цузская империя навязывала французский италоговорящей Кор сике (частично добившись успеха), а Османская империя — ту рецкий арабскому миру (безуспешно). Во всех случаях… основ Андерсон Б. Западный национализм и восточный национализм:

есть ли между ними разница? http://www.russ.ru/politics/20011219-and pr.html ное усилие было направлено на то, чтобы натянуть узкую и ко роткую кожу нации на огромное тело старой империи»322.

В 1928 году реформа алфавита президентом Ататюрком на уровне письменного кода приблизила Турцию к Европе. Экспе рименты в языковой сфере проводились и в нашей стране. В 1927—1932 годах в СССР осуществлялась латинизация арабско го алфавита мусульманских народов. Узбекский, туркменский, таджикский, татарский, азербайджанский и ряд других языков были переведены на латинскую графику, а в 1939—1940 годах на кириллицу. После распада СССР в бывших союзных респуб ликах вновь заговорили о преимуществах латинской графики.

Первыми на латинский шрифт перешли Азербайджан и Молда вия. 2 сентября 1993 года в Узбекистане был принят закон «О введении узбекского алфавита, основанного на латинской графике». С помощью этого символического политического акта а) подчеркивалось реальное отдаление от России и всего русско го и невозможность присоединения к ней в дальнейшем;

б) де монстрировалось направление движения в сторону вестерниза ции узбекского общества;

в) обозначалось стремление заручиться еще большей поддержкой Турции;

г) указывалось на желание сни зить роль исламского фактора в республике, где был возможен перевод на арабскую графику323.

*** *** * *** *** В советское время в Российской Федерации имелись тен денции к утрате нерусским населением знания языка своей на циональности и признанию родным русского языка. Так, до по ловины карелов, более трети башкир, коми, мордвы, удмуртов, 20—25 % марийцев и чувашей считали родным русский язык.

Только с 1970 по 1989 год доля переставших владеть языками своей национальности бурятов, коми, марийцев, удмуртов, чу Там же.

Мадалиев С. Реформа языка: нежеланная латиница. http://www.

tribune-uz.info/comment/?id1=547&PHPSESSID=2149282262e3139ff6bc 25fbee1a3e вашей, якутов увеличилась вдвое, а карелов и мордвы — в пол тора раза324.

«Этническое возрождение» конца 1980-х годов активизи ровало интерес к языку. До августа 1998 года законы о языках были приняты в 14 республиках России. Практически все рес публики своим государственным языком наряду с русским объя вили язык (языки) титульной национальности, что нашло место в большинстве случаев в их конституциях, а также в законах о языках республик. В республиках Марий Эл, Мордовии и Север ной Осетии (Алании) в качестве государственных языков при знаются два варианта одного литературного языка: в Марий Эл — марийский (горный, луговой), в Мордовии — мордовский (мокшанский, эрзянский), в Северной Осетии — осетинский (иронский и дигорский диалекты). В Кабардино-Балкарской Республике оба титульных языка признаны государственными — кабардинский и балкарский. В Карачаево-Черкесской Респуб лике государственными языками являются абазинский, карача евский, ногайский, черкесский.

Конституция Республики Дагестан исходит из полиэтниче ского состава населения и признает все языки народов Дагестана государственными, но без их поименного указания. В проекте же закона «О языках народов Дагестана» (1993 г.) говорится, что государственными языками на территории Республики Дагестан являются литературные письменные языки Дагестана: аварский, агульский, азербайджанский, даргинский, кумыкский, лакский, лезгинский, ногайский, рутульский, табасаранский, татский, цахурский, чеченский и русский языки325.

Институционализация языков многочисленных этниче ских групп неизбежно ведет к нарушению гомогенности се миотического пространства нации на уровне языкового кода.

Осознание этого проявляется в современной России лишь в том, что идеи перехода с кириллической на латинскую графику рассматриваются как политический вызов, как попытки нару См.: Языковые проблемы Российской Федерации и законы о язы ках. М., 1994. С. 34.

Ромашкин В. В. Языковая реформа в Российской Федерации.

http://www.philology.ru/linguistics2/romashkin-99.htm шить относительно однородное пространство (латинская гра фика существует в Карелии). Хотя, как отмечает Д. И. Полы вянный, кириллический чеченский алфавит с его торчащими, как пики на кладбище шахидов, всегда прописными I, которые часто заменяются в русской машинописи единицами, выглядит более угрожающе, чем привычная глазу русского человека латиница326.

*** *** * *** *** Перевод Библии на «народные» языки в свое сремя носил прагматический характер, и тем парадоксальней выглядит мета морфоза, произошедшая в восприятии священных текстов. Как указывает Андерсон, «когда люди, говорящие по-английски, слышат слова “Earth to earth, ashes to ashes, dust to dust”327, ска занные почти четыре с половиной столетия тому назад, они по лучают призрачное ощущение одновременности наперекор го могенному, пустому времени. Весомость этих слов лишь частич но вытекает из их возвышенного смысла;

она также вытекает из их как бы прототипической “английскости”»328. Экстрагирование мистического смысла стало возможным в результате восприятия языка не как информационного кода, а как «дома бытия», носи теля определенного смысла — английскости. Самый известный внеэтнический язык — эсперанто, созданный Людовиком Лаза рем Заменгофом в 1887 году, так и не стал национально значи мым, хотя число его носителей оценивается в несколько миллио нов329. Это еще одно свидетельство того, что конец эпохи наций не близок.

Полывянный Д. И. «Византийское содружество наций» и его на следие: судьба кириллицы в XXI веке // Церковно-ист. ежегодник. Ива ново, 2004. Вып. 2/3. С. 208.

«Земля к земле, прах к праху, тлен к тлену» (слова из «Книги общей молитвы»).

Андерсон Б. Воображаемые сообщества: Размышления об исто ках и распространении национализма. М. 2001. С. 163.

Бланке Д. Лингвофилософские и идеологические мотивы созда ния плановых языков.

http://miresperanto.narod.ru/esperantologio/blanke.htm Букварь нации Система образования — это мощный инструмент для фор мирования приоритетов в символическом пространстве нации, используемый для включения в социокультурное пространство.

Достигая наивысшей концентрации в таких гуманитарных дис циплинах, как история и литература, национальный дискурс присутствует в географии, биологии и даже в математике, физи ке и химии. Этнонациональная принадлежность Ньютона, Мен делеева, Эйнштейна и многих других ученых обозначается в текстах учебников, таким образом они включаются в конкрет ный национальный контекст и ставятся в один ряд с предыдущи ми и последующими поколениями соотечественников и сопле менников.

Патриотическое воспитание в школе начинается буквально с первых страниц букваря330. Так, советский букварь А. И. Щер бинин назвал режимным компасом для юного человека 1930— 1950 годов, «самым кратким курсом ВКП(б)»331. Букварь струк турировал картину мира, деля его на Своих и Чужих, учил геро изму, беззаветной любви к вождям и готовил к войне332. Марк Ферро отмечал, что в ХХ веке авторы учебников настойчиво подбирали «нужные» факты своей истории333. Граждане каждого национального государства получают строго централизованные версии их наследия334. Программы учебных курсов и учебники придают большее значение истории, литературе, географии сво ей страны. Для этих целей в США используются такие учебные пособия, как «Символы великой нации», «Наши 50 штатов», «Он Шведов С. Уроки букваря // Знание — сила. 1991. № 11.

Щербинин А. И. «С картинки в твоем букваре», или Аз, Веди, Глагол, Мыслете и Живете тоталитарной индоктринации // Полис.

1999. № 1. С. 117.

Фирсов Б. М. Культура и трансформационный процесс. http:// www.eu.spb.ru/univ/rector/firs_soc.pdf Ферро М. Как рассказывают историю детям в разных странах мира. М., 1992.

Lowenthal D. European and English Landscapes as National Symbols // Geography and National Identity / Ed. by D. Hooson. Oxford;

Cambridge (Mass.), 1994. P. 16.

был президентом, когда…», «Навыки работы с картами США и мира» и ряд других335.

Музы нации «Произведения искусства, — писал Ю. М. Лотман, — пред ставляют собой чрезвычайно экономные, емкие, выгодно устро енные способы хранения и передачи информации. Некоторые весьма ценные свойства их уникальны и в других конденсаторах и передатчиках информации, созданных до сих пор человеком, не встречаются»336.

Несомненно, многообразие видов искусства и знаковых средств, применяемых в этой сфере, невозможно рассмотреть в рамках данного исследования. Мы остановимся на нескольких ключевых проблемах — способах использования искусства в формировании и воспроизводстве национального дискурса, а также специфике репрезентаций нации средствами некоторых видов искусства.


Интенсивно воздействующими на читателей, или «горячи ми» в терминологии Маклюэна, могут быть как печатные сред ства передачи информации, так и аудиальные, визуальные или аудиовизуальные. Все будет зависеть от насыщенности текста информацией и заложенными в него смыслами. Как отметила Сьюзен Лангер, «художественный символ, который может быть продуктом человеческого мастерства или (на чисто индивиду альном уровне) чем-то в сущности рассматриваемым как “значи мая форма”, обладает не только дискурсивным или презентатив ным значением: его форма как таковая, как чувственный фено мен, обладает тем… “неявным” значением, как в случае ритуала и мифа, но это значение более всеобъемлющего вида»337.

Соответственно роль различных видов искусства в фор мировании и трансляции национальных смыслов будет зависеть и от содержания текста, и от способа его передачи, а также См.: Social Studies. http://www.abcteacher.com/catalog/mh if100sost. shtml Лотман Ю. М. Люди и знаки // Семиосфера. С. 10.

Лангер С. Философия в новом ключе: Исследование символики разума, ритуала и искусства. М., 2000. С. 233.

от характера распределения каналов трансляции художественной информации в рамках определенного хронотопа. Так, в годы Первой мировой войны основным средством национальной мо билизации и пропаганды был плакат, а во время Второй мировой войны наряду с плакатами появились такие «горячие» средства, как радио и кино (кинохроника)338.

Леонид Чертов пришел к выводу, что при сопоставлении системы изобразительных средств с системой вербального языка их различия прослеживаются по всем трем измерениям семиоти ки. Так, в плане синтактики изображения имеют принципиаль ные структурные отличия от вербальных текстов и подобных им знаковых конструкций. Вместо линейно упорядоченных цепей дискретных знаков с их необратимой последовательностью, в изображениях выстраиваются значимые отношения, по крайней мере в двухмерном пространстве, непрерывном по преимуще ству и обратимом, т. е. предполагающем неоднократное возвра щение к одним и тем же участкам339. Развертывание печатного текста с помощью средств кинематографа радикально меняет язык и соответствующий ему тип знакового кода передачи инфор мации: конвенциальные знаки письменного текста заменяются аудиовизуальными.

Тексты наций могут читаться и как нарративы, и как ви зио- или аудиотипы. Хотя эти способы естественым образом дополняют друг друга, иногда какой-либо из кодов становится доминирующим. Как писал Жан Бодрийар, «особое очарование Америки состоит в том, что за пределами кинозалов кинемато графична вся страна. Вы смотрите на пустыню так же, как смот рите вестерн, на метрополии — как на экран знаков и формул. То же самое ощущение возникает, когда выходишь из итальянского См.: Плаггенборг Шт. Революция и культура: культурные ориен тиры в период между Октябрьской революцией и эпохой сталинизма.

СПб., 2000. С. 162—184;

Ферро М. Указ. соч. С. 136—139;

Persuasive Images: Posters of War and Revolution from the Hoover Institution Archives / Eds. P. Paret, B. I. Lewis, P. Paret. Princeton (N. J.), 1992;

Rickards M.

Posters of the First World War. N. Y., 1968.

Чертов Л. О семиотике изобразительных средств. http://www.

relga.rsu.ru/n67/cult67.htm или голландского музея и оказываешься в городе, который ка жется отражением этой живописи, словно она породила его, а не наоборот»340.

*** *** * *** *** Сравнивая разные способы формирования национальных сообществ, Энтони Смит сделал очень важное для семиотиче ского анализа искусства замечание. «Сейчас, — писал он, — стандартизация истории через канонический учебник только один, хотя наиболее важный путь создания воображаемого со общества. Имеются и другие. Создание канонической литерату ры представляет другую популярную стратегию: Шекспир, Мильтон и Вордсворт;

Расин, Мольер и Бальзак;

Пушкин, Тол стой и Лермонтов стали иконами нового воображаемого сообще ства. В лице читающей публики была создана общность привер женцев, а национальные образы дополнены специально созданным текстом. Музыка может также служить этой коллективной цели.

Сибелиус или Шопен сделали так же много для создания образа Финляндии и Польши и для культурного единения поляков и финнов, как Рунеберг или Мицкевич»341.

Деятели искусства становятся олицетворением нации («национального духа»), квинтэссенцией английскости, русско сти или французскости. Роже Вайан в своем блестящем эссе убеждает читателей в том, что можно представить себе Малларме английским писателем, Бальзака — русским, Корнеля — испан ским, Жида — швейцарским и т. д., но кардинал Рец, Шодерло де Лакло, Стендаль могли быть только французскими»342. У Бер дяева в книге «Русская идея» находим такие характеристики:

Бодрийар Ж. Америка. СПб., 2000. С. 176.

Smith A. D. Gastronomy or geology?: The Role of Nationalism in the Reconstruction of Nations // Smith A. D. Myths and Memories of the Na tion. Oxford;

N. Y., 1999. P. 166.

Вайан Р. Несколько соображений о том, что составляет своеобра зие француза // Над Сеной и Уазой: Франция глазами французских писателей. М., 1985. С. 392.

Белинский — «русский до мозга костей», Достоевский — «очень русский человек»343.

Классическая русская литература более столетия выступа ет в качестве предмета национальной гордости россиян (и совет ских людей), представляя собой символический капитал отече ственной культуры. В созданной в эмиграции книге «Родная речь. Уроки изящной словесности» Петр Вайль и Александр Генис рассмотрели хрестоматийный пантеон русской литерату ры от Карамзина до Чехова, кроме которых в шорт-лист школь ной программы вошли Фонвизин, Радищев, Крылов, Грибоедов, Пушкин, Белинский, Лермонтов, Гоголь, Островский, Тургенев, Гончаров, Чернышевский, Некрасов, Салтыков-Щедрин, Толстой и Достоевский344. Выводы, которые напрашиваются после при страстного анализа Вайля и Гениса, таковы. Во-первых, учебник литературы задает парадигму семиотического пространства ли тературной классики. Во-вторых, классическая русская литера тура в полной мере выполняет функции священного гипертекста, в котором можно найти и моральные заповеди, и образцы для подражания, и объекты для осуждения. Литературный процесс «воспитания чувств» в России не предполагает обращения к творчеству И. С. Баркова и Владимира Сорокина, так же как, на пример, во Франции школьники не изучают «Философию в бу дуаре» маркиза де Сада. Классическая русская литература фор мата школьной программы превращена в сакральный текст — почитаемый, но прочитанный многими фрагментарно, поверхно стно и знакомый в большей степени в интерпретациях, экраниза циях и анекдотах. Именно это делает гипертекст русской класси ческой литературы в определенной степени лишенным этниче ских коннотаций345. Выступая изначально в качестве символа Бердяев Н. А. Русская идея: Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века // О России и русской философской культуре:

Философы русского послеоктябрьского Зарубежья. М., 1990. С. 93, 111.

Вайль П., Генис А. Родная речь: Уроки изящной словесности. М., 1991.

См.: Тимофеев М. Ю. Классическая русская литература в ХХ ве ке: потаенность как семиотико-онтологический феномен: (К постанов ке проблемы) // Потаенная литература. Иваново, 2002. Вып. 3.

русскости, он без особых усилий перекодируется в символ рос сийскости. Кроме того, прошедшие идеологический отбор тек сты успешно служили источником, субстратом для формирова ния советскости наряду с литературными текстами соцреализма как Нового Завета отечественной культуры до 1985—1991 годов.

Деконструкция символической монополии государства на леги тимное смысловое насилие346 — процесс сложный, зависящий от множества факторов. В области литературы он начался в годы перестройки и продолжается до настоящего времени347.

*** *** * *** *** «Идеи нации» могут быть опредмечены как в монумен тальных сооружениях из камня и бронзы, стекла и стали, так и в печатных текстах или музыкальных произведениях. К последним относятся патриотические песни (частным случаем которых яв ляется государственный гимн). После 11 сентября 2002 года в США на волне патриотического подъема были выпущены сбор ники песен разных лет. Самую популярную из них «God Bless America» («Боже, благослови Америку») даже иногда называют неофициальным гимном США. Ее текст был написан в 1918 году Ирвином Берлином, еврейским эмигрантом из России, и исправ лен в 1938 году348. Песня звучит как «клятва верности этой сво бодной земле», ее хоровое исполнение должно подчеркивать всеобщий ритуальный характер слов «Мы поднимаем наши го лоса в торжественной молитве: Боже, благослови Америку!».

Она органично вошла в символическое пространство американ ской нации, в которой уже существовала «Клятва верности фла гу» (сам Берлин не мог знать о ней по собственному опыту). Ве личие страны автор передал с помощью пространственно-геогра См.: Бурдье П. Социальное пространство и генезис «классов».

См., напр.: Ерофеев В. Поминки по советской литературе // Лит.

газ. 1990. 4 июля.

While the storm clouds gather far across the sea, / Let us swear alle giance to a land that's free, / Let us all be grateful for a land so fair, / As we raise our voices in a solemn prayer: / God Bless America. / Land that I love / Stand beside her, and guide her / Thru the night with a light from above. / From the mountains, to the prairies, / To the oceans, white with foam / God bless America / My home sweet home.


фических образов — Америка («мой дом, милый дом») широко раскинулась «от гор до прерий, до океанов, белых от пены».

Слова «Марша о Родине» Исаака Дунаевского и Василия Лебедева-Кумача, созданного в 1936 году для фильма «Цирк», знакомы всем бывшим советским людям и передают они те же чувства, что и «God Bless America»:

От Москвы до самых до окраин, С южных гор до северных морей Человек проходит как хозяин Необъятной Родины своей.

Всюду жить привольно и широко, Точно Волга полная течет.

Молодым везде у нас дорога, Старикам везде у нас почет.

Широка страна моя родная.

Много в ней лесов, полей и рек, Я другой такой страны не знаю, Где так вольно дышит человек.

Другая не менее известная американская песня «This Land Is Your Land» («Эта земля — твоя земля») была написана Вуди Гатри в 1940 году как «ответ» на песню Ирвинга Берлина, но вполне может рассматриваться и как «ответ» на текст Лебедева Кумача:

This land is your land, this land is my land.

From the Redwood Forest to the New York Island The Canadian mountain to the Gulf Stream waters This land is made for you and me.

As I go walking this ribbon of highway I see above me this endless skyway And all around me the wind keeps saying:

This land is made for you and me.

(Эта земля — твоя земля, эта земля — моя земля.

От леса красных деревьев до нью-йоркского острова, от канадских гор до вод Гольфстрима эта земля сделана для тебя и меня.

Когда я иду по ленте шоссе, я вижу над собой этот бесконечный небесный путь и овевающий меня ветер продолжает говорить:

Эта земля создана для тебя и меня.) Песня Михаила Матусовского «Страна моя советская», в свою очередь, как бы продолжает строки Вуди Гатри:

Страна моя советская, Земля моя родная, Не раз ты мною пройдена От края и до края.

Не раз ты мной измерена С востока до заката То в должности строителя, То в звании солдата.

Михаил Матусовский также является автором песни «С че го начинается Родина», анализируя которую Ирина Сандомир ская пришла к выводу о всеобщем характере национально-па триотических песенных стереотипов. «Язык Родины, Отечества, России-Матушки, Святой Руси и т. п., действительно, чрезвычай но заштампован и мало располагает к творческой инновации, — пишет она. — Эту же черту — простоту чуть ли не автоматиче ского производства и воспроизводства — мы отмечаем в совет ской патриотической песне — поэтической форме, в свое время поставленной на поток. Отчасти такую “штамповку” можно объяснить практическими условиями создания поэтического текста советской песни. Но соображения халтуры далеко не всегда руководят поэтом-песенником. Клишированность выра жения в данном случае вовсе не свидетельство низкого поэти ческого мастерства индивидуального автора (Михаил Матусов ский — один из лучших и самых любимых поэтов-песенников).

Скорее такая клишированность, стереотипность, высокая сте пень воспроизводимости есть способ бытования Родины в кол лективном языковом сознании, особенность Родины как идео логической иконы»349.

Сандомирская И. Указ. соч. С. 25—26.

Шаблонность национально-патриотических текстов явля ется следствием и ограниченности официального дискурса, и ограниченности числа символических средств, маркеров, спо собных передать соответствующий смысл. Знаковая парадигма определяет универсальность националистического лексикона.

Как можно легко заметить, в синтагме националистической ри торики преобладают архетипические сюжеты, прошедшие «про верку временем».

*** *** * *** *** В конструировании образов ключевых событий нацио нальной истории на протяжении всего ХХ века принимала ак тивное участие десятая муза350.

Политкорректность современного национального дискурса в США привела к тому, что самый знаменитый фильм в истории американского кино «Рождение нации» («The Birth of a Nation, 1915») режиссера Д. У. Грифитта в диахронной перспективе рас сматривается как расистский, т. к. в нем воспет Ку-Клукс-Клан.

Порой авторы художественных произведений в синхронной пес пективе провоцируют конфликты между представителями этни ческих и национальных сообществ. Например, поиск националь ного героя для новой России привел режиссера Алексея Бала банова к созданию образа Данилы Багрова (фильмы «Брат» и «Брат-2»). Американцы и украинцы в концепции второго фильма представляют референтные группы, играющие ключевую роль в современной российской картине мира. Так, после первого об См.: Cinema and Nation / Eds. M. Hjort, S. Mackenzie. L., 2000;

Coyne M. Crowded Prairie: American National Identity in the Hollywood Western. L., 1999;

Films and British National Identity: From Dickens to Dad's Army / Ed. J. Richards. Manchester, 1997;

Film and Nationalism / Ed.

A. Williams. L., 2002;

Edensor Т. Representing the Nation: Scottishness and «Braveheart» // Edensor Т. National Identity, Popular Culture and Everyday Life. Oxford;

N. Y., 2002;

Kinder M. Blood Cinema: The Reconstruction of National Identity in Spain. Berkeley, 1993;

Meurer H. J. Cinema and National Identity in a Divided Germany, 1979—1989: The Split Screen. Le wiston;

N. Y., 2000;

Sardar Z., Davies M. W. American Terminator: Myths, Movies аnd Global Power. N. Y., 2004;

Shapiro M. Cinematic Political Thought: Narrating Race, Nation and Gender. N. Y., 1999.

щения с американцами старший брат Данилы Виктор катего рично констатирует: «Вот уроды!». Социокультурные различия трактуются им как отклонение от нормы, носителем которой по определению является он, т. е. русский. Выяснение отношений с «братьями славянами» — особый аспект концепции фильма.

Антиукраинские эскапады Виктора Багрова (в частности, его вы сказывание в адрес американских украинцев «Вы мне, гады, еще за Севастополь ответите!» и расстрел главарей украинской ма фии в чикагском ресторане «Львов») были расценены представи телями украинской диаспоры Новосибирска как оскорбляющие их достоинство. Они распространили летом 2001 года обращение к общественности России, СМИ, а также к президенту России Владимиру Путину, в котором требовали отменить показ фильма по общенациональному каналу РТР, т. к. его содержание, по их мнению, ущемляет национальное и человеческое достоинство эт нических украинцев, проживающих в Российской Федерации351.

Подобная постановка вопроса вряд ли обоснована — в фильме шовинистические высказывания исходят от отрицательно мар кированного персонажа, к тому же адресованы они бандитам.

Пафос же реплики о Севастополе призван обозначить проблему распада СССР, после которого украинцы, «бывшие Свои», стали Чужими, а город, с которым связаны многочисленные значимые события российской и советской истории, оказался для россиян на территории иностранного государства.

Создание украинского фильма «Молитва за гетмана Мазе пу» (2002) режиссера Юрия Ильенко вызвало бурное неприятие в России. Министр культуры Михаил Швыдкой был вынужден заявить, что «фильм в известной степени искажает историю и не пойдет на пользу отношениям России и Украины»352. Позиция Министерства культуры России, не рекомендовавшего прокатчи кам выпускать на российские экраны «Молитву о гетмане Мазе Украинцы требуют запретить фильм «Брат-2». http://www.afn.

by/news/view.asp?id= Чудодеев А. Нет Мазепе!.. // Итоги. 2002. № 27.

пе», вполне понятна (как заметила Марина Тимашева, «не пока зывают же в Израиле антисемитские фильмы»353).

Нацкульт и масскульт Особый случай конструирования символов нации в кино дает мультипликация. 18 ноября 2003 года в США отмечали 75-летие Микки-Мауса (Mickey Mouse) — американского симво ла, спутника детства нескольких поколений американцев. Этот анимационный персонаж, созданный Уолтом Диснеем в 1928 го ду, сейчас не менее известен в мире, чем дядя Сэм или флаг США354. Он занял прочное место в сознании нескольких поколе ний американцев благодаря развитию индустрии детской массо вой культуры во второй половине прошлого века355. После от крытия 17 июля 1955 года первого Диснейленда в Анахейме (Калифорния) «мир Диснея» приобрел материальность ( Национализация пространства). Место мышонка Микки в этом сказочном королевстве определено навсегда — как заявил вице-президент компании «Walt Disney Imagineering» Марти Склар, «в нашем парке живут анимационные герои. Микки — король наших героев».

Во время празднования 200-летия Американской револю ции диснеевские герои перевоплотились в персонажей известной картины Арчибальда Вилларда «Дух 1776 года». Как иронизиро вал автор «New York Times», во главе парада Америки, прохо дившего в Диснейленде, «с барабаном и маленькой флейтой… все в бинтах, шли три символа Американской революции: Микки Маус, Дональд Дак и Гуфи»356 (см. ил. 4).

Споры вокруг фильма «Молитва о гетмане Мазепе». http://www.

svoboda.org/ll/cult/0702/ll.070902-1.asp Mickey Mouse Information. http://disney.go.com/characters/mickey/ index.html См.: Wallace M. Mickey Mouse History and Other Essays on Ameri can Memory. Philadelphia, 1996.

Лоуэнталь Д. Прошлое — чужая страна. СПб., 2004. С. 470.

Использование продук ции компании «Walt Disney»

может быть рассмотрено как часть американской культур ной экспансии в мире. Даже в позднесоветской атрибуции ВДНХ как «сталинского Дис нейленда» заложена ориен тация на своеобразный аме риканский аналог — матрицу индустрии развлечений для людей разных поколений и культур. Впрочем, границу между американским мифом 4. А. Виллард. Дух 1776 года. и советским легко обнару- http://www.loc.gov/shop/index.php?

жить. Примером может слу- action=cCatalog.showItemImage&cid= 14&scid=175&iid=2996&PHPSESSID= жить «случай из практики», bd22dcf77bedec06c31b6f9cb19182da описанный писательницей Татьяной Толстой. Будучи преподавателем американского уни верситета, она насмешливо высказалась о «национальном гры зуне». Это вызвало бурную реакцию: «“Не троньте мышь!” — звенящим голосом крикнула студентка, сжимая кулачки. “Вы любите это чучело?” — неосторожно удивилась я. “Да!” — за кричали все 15 человек. — Национальная гордость, никому не позволим! Дисней — это наше детство!” В ежегодном отчете-до носе о моих преподавательских качествах эта группа написала, что я — черствая, зашоренная личность, не уважающая амери канскую культуру. Студенты, не участвовавшие в разговоре, бы ли обо мне не в пример лучшего мнения. Думая, что это смешно, я рассказала об этом приятелю, американскому профессору-ли бералу. Он не засмеялся, но посуровел. “Не надо задевать Мик ки-Мауса”, — сказал он с укоризной. “Но вы-то, как либерал”. — “Не надо! Микки-Маус — основа нашей демократии, цементи рующий раствор нации”. Я попробовала подбить его на государ ственную измену: “Ну а если между нами. По-честному? Любите вы его?” Профессор задумался. Шестьдесят пять прожитых лет явно прошли перед его внутренним взором. Что-то мелькнуло в его лице. Открыл рот: “Да! Я люблю его! Люблю!”»357.

Борис Парамонов по поводу казуса с Толстой, замечает:

«Вот тут и возникает главный вопрос… каким образом, столь виртуозно пользуясь поэтикой сказок, игрой с мифом в собст венном творчестве, она не хочет видеть мифа и сказок в культуре другой страны, даже отказывает этой культуре в праве на ми фологические корни? Да, собственно, нельзя вообще говорить о каких-либо других странах и других мифах, ибо мифологическое пространство едино и неделимо. Американский Микки-Маус — это тот же Иванушка-дурачок, то есть слабый, побеждающий силь ного, это Чарли Чаплин, это, наконец, Давид против Голиа фа!»358.

Микки-Маус — это не Иванушка-дурачок. Толстая очень точно находит аналогии: «Высадка американцев в Нормандии в 1944 году проходила под секретным кодовым названием “Мик ки-Маус” (представим Иосифа Виссарионовича, склонившегося с трубкой над планом операции “Буратино”);

50-летие Мыши праздновалось в Белом доме (вообразим Чебурашку в Георгиев ском зале, Суслова с крокодилом Геной под блицами фотовспы шек)»359. Советский контекст не выдерживает аналогий.

Российская семиосфера оказалась более открытой для пер сонажей масскульта. Звездный час Чебурашки настал в 2004 го ду, когда он стал официальным символом российской олимпий ской сборной. Это «назначение» вызвало скандал в Госдуме. По инициативе бывшего главного редактора телеканала «Моско вия», депутата от блока «Родина» Александра Крутова профиль ным комитетам Думы было поручено проанализировать, почему в ранг национального символа был возведен именно этот стран ный персонаж, «придуманный образ неясного происхождения», а на форме российских спортсменов название страны написано Толстая Т. День. М., 2000. С. 141.

Парамонов Б. Татьяна Толстая вне ксерокса. http://svoboda.org/ programs/RQ/2001/RQ.80.asp Толстая Т. Указ. соч. С. 141.

латиницей360. Безотносительно к итогам выступления российской сборной на играх в Афинах нужно признать, что дебют Чебураш ки в качестве общенационального символа провалился, а про должения не последовало. Причину следует искать не только, да, вероятно, и не столько в самом игрушечном персонаже. Во первых, как иронично замечает Катя Метелица, «можно оценить юмор тех, кто выбрал Чебурашку символом олимпийской сбор ной, — менее спортивного создания, пожалуй, не найти»361. Во вторых, Чебурашка прочно зафиксирован в сознании «бывших советских» людей, тех, «кому за 30», чье детство связано с муль типликационным сериалом о крокодиле Гене и его ушастом дру ге. Для большей части россиян Чебурашка символ советского прошлого, а не российского настоящего и будущего. Нужен ли россиянам Чебурашка? Можно ли его «раскрутить» как нацио нальный символ? Отвечая на первый вопрос, полагаем, что ну жен. Причем именно такой — «безродный» с «советским паспор том», не имеющий этнических (донациональных) коннотаций.

Что же касается конструирования из Чебурашки символа, то обая тельный, наивный и беззащитный герой вряд ли способен стать олицетворением российскости XXI века (см. ил. 5).

*** *** * *** *** Как следует из ситуации, в которую попала Толстая, «единство и неделимость» мифологического пространства, на котором настаивает Парамонов, очень условны. Оно делится на сектора с достаточно непрозрачными границами. Эти сектора объединяет лишь выделяемая аналитиками матрица. Не более того. Показательно, что для объяснения феномена Микки-Мауса, Парамонов прибегает к поиску его аналогов как в донациональ ной ветхозаветной семиосфере, так и в отечественной и самой американской362. В чем же заключается американскость героев Виноградов М., Быстров Д. Сборная России будет рекламировать товар, который продан Японии // Известия. 2004. 7 авг.

Метелица К. Великий крошка Че: Олимпийский символ или на циональный герой? // Независимая газ. 2004. 26 авг.

Тимофеев М. Иван-дурак // Идеи в России = Ideas in Russia = Idee w Rosji: Leksykon rosyjsko-polsko-angielski: W 5 t. / Pod red. A. de Lazari.

Lodz, 2003. Т. 5.

«мира Диснея»? Выходя за преде лы национальной сферы конст руирования, любые артефакты становятся национальными симво лами, носителями национальных значений. Принципиальным здесь является существование границ, т. е. их постоянное означивание и подчеркивание. Инаковость может поддерживаться разными семио тическими средствами. Казалось бы, наднациональная по своей 5. Чебурашка на майке — симбиоз олимпийского Мишки природе, не знающая границ сфе 1980 года и Че Гевары. 2004 ра массовой культуры неумолимо http://www.newrussian.net/ становится национальной, попав private/newrussian/shop_tumb/ в пределы действия поля нации, 98/Che-front2sm.jpg национального дискурса. «Воз можно, что добрая половина телепрограмм, показываемых в материковых странах Европы, — указывает Майкл Манн, — имеет американское происхождение, но ведь она дублирована на их языки. Сохраняют ли Клинт Иствуд, Сильвестр Сталлоне, а также “Даллас” и “Беверли Хиллс 90210” свою американскую принадлежность, когда они говорят и звучат на португальском или немецком сленге? Остаются ли мультипликационные персо нажи “Драконбола” японцами? Похоже, что европейцам вполне по силам поглотить и американскую, и даже японскую идентич ность»363. На наш взгляд, вскрытие, расшифровка языкового кода еще не повод говорить о триумфе денационализации. Язык яв ляется важным, но отнюдь не единственным каналом трансляции значений. Так, исполняющий в фильме «Красная жара» роль советского милиционера Арнольд Шварценеггер выглядит для отечественного зрителя, знакомого с «Конаном-варваром» и «Терминатором», по меньшей мере комично. Визиотип акте ра входит в несовместимый с русскостью и советскостью видео Манн М. Нации-государства в Европе и на других континентах // Нации и национализм. С. 400.

ряд. Его внешность прочно включена в знако-символический комплекс американскости, который невозможно освободить от национальных коннотаций. Инаковость, чужеродность, «нерус скость» зарубежных актеров бросается в глаза отечественным зрителям в экранизациях классики русской литературы за рубе жом364. Примечательно, что в советских фильмах о «западной жизни» роли часто исполняли прибалтийские актеры, говорив шие по-русски с «европейским» акцентом.

*** *** * *** *** Национальный дискурс активно реализуется и в области производства детских игрушек. Начало «игрушечной глобализа ции» положил медвежонок Тедди (Teddy bear) в 1903 году. В начале XXI века одной из самых популярных игрушек в мире является появившаяся в 1959 году кукла Барби, созданная аме риканской компанией «Mattel». За 45 лет кукла покорила почти весь мир. За это время она «нашла» себе друга Кена (1961), под ружку Миджи (1963), кузину из Англии Фрэнси (1966), а в 1968 году с ней «стала дружить» чернокожая Кристи. К этому следует добавить, что в 1962 году, вскоре после «рождения», у Барби появилась английская соперница Синди от фирмы «Pedi gree»365. Можно заметить, что жизнь Барби отражает перемены в жизни американского общества. В кукольном мире пышногру дая длинноногая блондинка спровоцировала активизацию расо вого (случай Кристи), национального (случай Синди) и нацио нально-религиозного дискурсов. Из-за того что «американка»

Барби имеет в своем гардеробе мини-юбки, брюки, купальники и шорты, но не имеет хиджаба, она стала «вне закона» в Саудов ской Аравии и Иране. Вряд ли в исламском мире дети от трех до девяти, которым адресована кукла, способны без помощи взрос лых выделить семантический уровень, указывающий на амери канскость игрушки. Именно для взрослых Барби — олицетворе ние, символ американскости, включающий, в свою очередь, не только национальные, но и либеральные ценности. Исламский См.: Тимофеев М. Ю. Классическая русская литература в ХХ ве ке: потаенность как семиотико-онтологический феномен.

См.: Я познаю мир: Дет. энцикл. Игрушки / Авт.-сост. Н. Г. Юри на. М., 1998.

ответ производителям Барби выразился в создании кукол Сара и Дара, иранского подобия Барби и Кена. Сара и Дара, снабженные для выхода в свет оранжевой рубашкой до пят, голубыми труса ми и белыми носками, а также черным костюмом и красным пиджаком, особым успехом у детей не пользуются, но в отличие от «американки» не противоречат исламским нормам и пропа гандируют семейные ценности366.

Нация и массмедиа Нациосфера является, если воспользоваться известным выражением Маклюэна («Medium is message»)367, одновременно средством коммуникации и его содержанием. Тридцать пять лет назад Умберто Эко причислил к средствам массовой коммуни кации кино, прессу, телевидение, радио, ротапринтные ежене дельники, комиксы, рекламу, различные виды пропаганды, лег кую музыку, массовую литературу368. В настоящее время к этим средствам можно лишь добавить Интернет.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.