авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||

«Российская Академия Наук Институт философии НА ПУТИ К НЕКЛАССИЧЕСКОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИИ Москва 2009 УДК ...»

-- [ Страница 7 ] --

3) «открытую» теоретическую науку с обратной связью от эмпи рии. Специфика и ограниченность эмпирической стадии науки по сравнению с теоретической состоит в том, что в ней не существует дифференцированного, способного к саморазвитию в рамках тео ретической системы концептуального аппарата. Эмпиричность в этом контексте выступает тем самым как недостаточное развитие теоретичности, что не означает, однако, что здесь вообще отсут ствует концептуальный аппарат и отсутствует деятельность по его совершенствованию и развитию. Эмпирическая стадия науки предполагает определенную онтологию научной картины мира, классификацию типологии, т. е. первичные концептуальные объ яснения, эмпирические законы и т. п. Превращение концептуаль ного аппарата науки в концептуально-теоретический аппарат и, соответственно, превращение работы с концептуальным аппара том в собственно теоретическую деятельность проходит ряд эта пов. Следует говорить, таким образом, о степени теоретизации концептуального аппарата науки, о градации фаз его развития. На эмпирической или, может быть, в данном контексте лучше сказать дотеоретической, стадии науки можно, таким образом, выделить более дробные генетические этапы (см. «Теоретическое и эмпи рическое в научном познании». С. 160–165). Характерной же осо бенностью теоретической стадии науки является существование сложных дифференцированных теоретических систем, способных в известных пределах к саморазвитию, к экспликации заложенных в их идеализированных теоретических объектах возможностей.

В процессе разработки проблемы теоретического и эмпириче ского самой логикой своей работы я был вынужден обращаться к бо лее частным методологическим темам, среди которых отмечу анализ понятий факта и объяснения, в отношении которых я, как мне пред ставляется, смог предложить достаточно оригинальную и конструк тивную позицию (см.: Опыт как фактор научно-познавательной дея тельности (совместно с В.А.Шагеевой);

Аналитический обзор. М., ИНИОН АН СССР. 1983. С. 48–53;

Объяснение (Новая философская энциклопедия. Т. 3. М., 2001)). В 1984 г. вышла уже упоминавшая ся мной книга «Научное познание как деятельность», в которой я попытался в лаконичной и достаточно популярной форме изложить мои основные представления о характере научно-познавательной деятельности, а в 1988 г. в издательстве «Наука» была опубликова на монография «Анализ научного познания: основные направле ния, формы, проблемы», где я рассматривал основные направления исследования научного познания в отечественной философско методологической литературе и за рубежом и постарался охарак теризовать преобладающие тенденции развития представлений о научном познании, проявившиеся в середине 80-х гг.

Эта пробле матика, замечу, во многом стала исходной для моих исследований проблемы научной рациональности уже в 90-е гг. Важной вехой в моей работе 80-е гг. стало участие в авторском коллективе по на писанию учебника «Введение в философию» под руководством И.Т.Фролова, первое издание которого вышло в 1989 г. (в настоящее время опубликовано его второе издание). В этом труде я написал главы о психике и сознании и о практике. Обе эти темы всегда очень интересовали меня. Без четкого осмысления, в первую очередь для самого себя, обеих этих тем, как мне представляется, вообще нельзя быть достаточно квалифицированным философом. К проблематике, связанной с сущностью психики и сознания, я постоянно обраща юсь в своей преподавательской работе. Меня всегда привлекала за дача выработать некое целостное представление о развитии типов мироориентации живых существ от ее исходных генетических форм до свойственных человеку форм сознания и познания. Что же ка сается практики, то нетривиализированный в официозном диамате смысл этого понятия, выдвинутого ранним Марксом, должен быть ассимилирован именно в современной, с моей точки зрения, неклас сической философии. Кроме того, рассмотрение понятия практики входит в контекст анализа более широкой категории деятельности и оценки т. н. деятельностного подхода, которые выступают одним из направлений моей работы в настоящее время.

В начале 90-х гг. мои теоретические интересы сосредоточи лись на проблеме научной рациональности. Это, с одной сторо ны, было логическим продолжением и в значительной мере обоб щением занятий теоретическим и эмпирическим и вообще моих философско-методологических исследований наук. С другой сто роны, эта проблематика к этому времени достаточно серьезно обострилась в философии наук как за рубежом, так и у нас. Как известно, к концу столетия произошла значительная «перео ценка ценностей» относительно науки, ее места в культуре и че ловеческой жизнедеятельности. Все больше сдавал свои позиции широко распространенный прежде некритический сциентизм, для которого, по удачному выражению Г.Рейхенбаха, вера в науку в большой степени заменила веру в Бога. Отчетливо выявившиеся негативные антигуманные последствия научно-технической ци вилизации породили активную оппозицию этому культу науки, когда последнюю сделали ответственной за грехи и пороки этой цивилизации. Эта критика науки сочеталась с внутренним кри зисом постпозитивистской философии науки, когда, отказавшись от неопозитивистских критериев научной рациональности, эта философия науки оказалась не в состоянии выработать удовлет ворительные критерии научности, решить проблему демаркации научного и ненаучного. Мои исходные установки по отношению к этой ситуации сводились к тому, что, соглашаясь с возраже ниями против неумеренных притязаний агрессивного сциентиз ма, понимая несостоятельность абсолютизаций классических форм научной рациональности, нельзя в то же время отвергать ценность научной рациональности как выдающегося завоевания человеческой культуры. Критика и преодоление скепсиса или негативизма в отношении к науке должны при этом исходить из того, что эти скепсис и негативизм основываются, прежде всего, на неправомерном сужении образа научной рациональности, на сведении его к частным, ограниченным формам или даже иска женным, вырожденным формам, на ограничении возможностей научной рациональности построения научных картин и моделей мира некоторым узким содержанием.

Критико-рефлексивный анализ научного познания с этой точки зрения, который дал бы возможность преодолеть как его неоправданную апологетизацию, так и скепсис в отношении его возможностей, по моему мнению, должен исходить из необходи мости разграничения понятий открытой научной рациональности, закрытой рациональности и догматической псевдорационально сти. Закрытая научная рациональность связана с деятельностью внутри пространства, очерченного существующими исходными положениями науки, будь то парадигма, научная картина мира, теория, отдельная гипотеза. Таким образом, понятие закрытой рациональности шире понятия научной деятельности внутри определенной парадигмы, если только не трактовать последнюю предельно широко. Закрытая научная рациональность может ре шать различные задачи, среди которых выявление потенциально заложенного в исходных положениях концептуальной системы не явного содержания, ассимиляция на основе этой системы новой эмпирической информации и т. п. Открытая же научная рацио нальность предполагает установку на выход за пределы фиксиро ванной готовой системы исходных познавательных координат, за рамки конструкций, ограниченных заданными предпосылками.

Именно при работе в режиме открытой рациональности научное познание в полной мере способно реализовать свой творческий потенциал, преодолеть вполне реальные опасности догматизации тех или иных позиций. Подобная догматизация, когда исходные положения превращаются в нечто неприкасаемое, когда отрица ется сама возможность их альтернативы, выхода за их пределы, ведет к вырождению научной рациональности в догматическую псевдорациональность. Драматичным примером такой догмати зации явилась судьба официозного марксизма. Опыт последнего свидетельствует о том, что при известных социальных услови ях представления, претендующие на научную рациональность и даже сохраняющие внешние признаки таковой, вырождаются, в сущности, в формы догматически-авторитарного сознания, прин ципиально враждебные той свободе, критичности, «открытости»

мысли, которые всегда рассматривались как атрибуты научно рационального сознания. В этом контексте я отмечал, что можно говорить о существовании в советском обществе своего рода офи циозного псевдосциентизма, который составлял часть господству ющей идеологии. В отличие от идеологий нацистско-фашистского, расистско-шовинистического, религиозно-фундаменталистского типа, которые не заигрывали с идеалами рациональности и науч ности, официозно-коммунистическая идеология пыталась высту пать от имени науки, и одно это принуждало прокламировать по следнюю как признанную идеологическую ценность.

Таким образом, анализ научной рациональности с позиций сформулированной выше типологии показывает, что наука априо ри не свободна от опасностей догматизации, которая может про исходить и в более мягких формах, не обязательно приводя к авторитарно-догматистскому вырождению науку, но вместе с тем своеобразие науки в отличие от последовательно догматистских форм сознания заключается в том, что она способна приводить в действие механизмы «открытости» и самокритики, а это-то и со ставляет ее непреложную культурную ценность, которую надо обе регать и воспроизводить. Важным выводом, который я также стре мился подчеркнуть, явилось то, что критерии научной рациональ ности нельзя связывать с каким-то определенным содержанием как таковым, что эти критерии лежат в плоскости работы с содер жанием того или иного типа. То, что представляется странным или даже невозможным в рамках принятой в известное время научной картины мира, может быть освоено и осмыслено на ином уровне исходных предпосылок. Научная рациональность в своей откры тости и самокритичности должна руководствоваться не сакрамен тальной фразой «этого не может быть, потому что оно невозможно с научной точки зрения», а скорее шекспировским изречением о тайнах мира, недоступных нашим мудрецам. Необходимо, в част ности, внимательное и уважительное отношение к альтернатив ным картинам мира, возникающим в иных культурных и мировоз зренческих традициях, нежели наша современная наука.

Предлагаемая мною типология закрытой и открытой научной рациональности и догматической псевдорациональности была сформулирована в статье «Рациональность как ценность культу ры» («Вопросы философии». 1992. № 6), впоследствии эта статья под названием «Рациональность в спектре ее возможностей» была перепечатана в труде «Исторические типы рациональности» (Т. 1.

М., 1995). Несколько уточненная, в частности, в связи с более точ ным рассмотрением отношений «закрытости» и «открытости», эта позиция была представлена в моей главе в работе «Рациональность на перепутье» (Кн. 1. М., 1999). Наконец, последняя, более полная версия этой типологии, включенная в контекст рассмотрения ра циональности в целом и в связи со спецификой открытости в со временной рациональности, содержится в книге «Рациональность как ценность культуры: традиция и современность».

Исследование проблемы научной рациональности естествен ным образом выводило меня на тематику рациональности во обще, ибо научная рациональность, как я пытался подчеркнуть, является формой развития рефлексивно-рационального сознания.

Более конкретно: наука в современной цивилизации выступает как наиболее последовательное и полное выражение рационального начала в мироотношении человека. Вполне осмыслить науку ев ропейского типа можно только в контексте рассмотрения рацио нального начала в целом. Между тем, как и в ситуации с наукой, в последние десятилетия века мы наблюдаем достаточно глу бокий кризис самой идеи рациональности. По удачному выраже нию П.П.Гайденко, «вместо одного разума возникло много типов рациональности». Современное «неклассическое» сознание вы нуждено признать существование и в науке, и в культуре в целом многообразия различных, не сводимых к какому-либо общему зна менателю единого «рацио», частных парадигм, каждая из которых претендует на рациональность, но характеризуется своими нор мами и стандартами. В интерпретации рациональности как типа социального действия распространение получил подход, который я называю концепцией «рациональности без берегов», когда, стре мясь уйти от европоцентризма, любые формы упорядоченной и функционально оправданной социальной организации и челове ческого сознания, – традиционного общества, мифологии – ква лифицируют как «по-своему рациональные». Рациональность ото ждествляется, тем самым, с упорядоченностью и эффективностью действия. Размывается, таким образом, понимание рационально сти как типа мироотношения, заключающийся в сознательном при нятии допускающего альтернативы решения при рефлексивном контроле над своей позицией в определенной реальной проблем ной ситуации, того «мужества пользоваться собственным умом», призыв к которому Кант называл девизом Просвещения4. Это «мужество пользоваться собственным умом», связанное со свобо дой, самостоятельного, а не навязанного поведения, детермини рованного рефлексивно не контролируемыми факторами, будь это различные автоматизмы психики, традиционные поведенческие штампы, просто грубый диктат извне, и является, как я стремился подчеркнуть, определяющей чертой рационального мироотноше ния, задающей единство многообразия его различных форм и ви дов как в сознании, так и в практическом действии. Вместе с тем эта свобода принятия решения должна быть органически связана с ответственностью их принятия, обеспечивающей соразмерность позиций субъекта тому реальному положению дел, с которым он сталкивается, с той проблемной ситуацией, в которой он оказыва ется. Следует подчеркнуть, что сама по себе эффективность дей ствия не может рассматриваться как достаточный специфический признак рациональности. Эффективность деятельности зачастую создает иллюзию рациональности там, где срабатывают совершен но иные ментальные механизмы, скажем, при инстинктообразном поведении или в традиционных обществах.

Итак, я стремился показать, что рациональность прежде все го связана с сознательным управлением собственным поведением, предполагающим специальные усилия сознания по анализу сораз мерности позиции субъекта той реальной ситуации, в которой он находится. Иными словами, в ее основании лежат два органически связанные и взаимопредполагающие момента: рефлексивный са моконтроль и учет требований реальности. Эти основополагаю щие признаки рациональности, с моей точки зрения, достаточно широки, чтобы охватить различные формы рациональности и в то же время достаточно специфичны, чтобы отдифференцировать «рациональное начало» от иных форм мироотношения. Ясно, что рациональность тех или иных позиций и взглядов зависит не от того содержания, на которое они направлены, а от того, соблюде ны ли при освоении этого содержания те принципы, о которых го ворилось выше. Ясно также, что указанные признаки рациональ ности предполагают различные степени их реализации, что опре деляет относительность всякой рациональности. Несомненной ограниченностью классического рационализма являлось именно непонимание этой относительности, неполноты рационализации.

Современная же самокритичная рациональность должна исходить из четкого осознания этой относительности и неполноты.

Охарактеризовав современное кризисное состояние идеи рациональности и сформулировав исходные признаки «рацио нального начала» в мироотношении человека, я в своей книге «Рациональность как ценность культуры: традиция и современ ность» постарался рассмотреть ту историческую перспективу, в которой осуществлялась судьба рациональности. По моему мнению, генетические корни рациональной мироориентации восходят к механизмам ориентировочного поведения, которое выходит за рамки автоматизмов и предполагает обследование ре альной ситуации, примеривание к ней, формирование эффектив ного идеального плана действий в этой ситуации. У животных рамки подобного ориентировочного поведения определяются их витальными видовыми программами. У человека же ориентиро вочное адаптивное целесообразное поведение выходит за рамки витальной целесообразности и связано с ориентацией на социо культурные нормы и стандарты. При этом надо подчеркнуть, что в архаических и традиционных «закрытых» обществах формиро вание этих социокультурных ориентиров находится вне пределов рационального сознания. Генетически исходные формы рацио нальности – их можно называть прагматической, инструменталь ной или «бытовой» (С.С.Аверинцев) рациональностью – включе ны в функционирование дорациональных или внерациональных парадигм, обслуживают эти парадигмы. Здесь, таким образом, не действуют и не могут действовать в отношении исходных опре деляющих социокультурных ориентиров и установлений прин ципы рациональности, предполагающие сознательный альтерна тивный выбор, личностную свободу и ответственность за приня тие кардинальных для социума решений. Распространение этих принципов рациональности на сферу социокультурных «устоев», на социокультурное целеполагание в достаточно последователь ной форме происходит в античной Греции и связано, как отмеча ют все исследователи, с возникновением полисной демократии.

Зародившись как тип практического сознания в общественной жизни, исходные принципы критичного и самокритичного сво бодного и ответственного мышления начинают становиться от правными предпосылками обсуждения коренных мировоззрен ческих вопросов отношения человека к миру. Так формируется античная философия как рационализированная форма мировоз зренческого сознания. Ее необходимым условием становится критико-рефлексивный анализ основополагающих «универсалий культуры» (термин В.С.Стёпина), что в принципе отличает антич ный «логос» от мифологии. В этом контексте я подвергаю крити ке рассмотрение мифа К.Хюбнером, являющееся, с моей точки зрения, проявлением концепции «рациональности без берегов».

Зародившиеся в античной философии механизмы рационально рефлексивного сознания распространяются далее и на формиро вание конкретно-научного мышления, которое выступает, таким образом, как своего рода «дочернее предприятие» философии.

В своем рассмотрении в историческом плане феномена рационально-рефлексивного сознания я специально обращаю вни мание на необходимость его сбалансированной оценки, способно сти видеть как его положительные стороны, так и определенные опасности, которые связаны с его апологетизацией и догматизаци ей. В интерпретации рационального познания тенденции апологе тизации и догматизации противостоят тенденции подчеркивания относительности возможностей рационального познания. Эта по следняя тенденция получает свое развитие в современной «откры той» постклассической рациональности. Различие двух отмечен ных выше тенденций четко проявляется в оценке возможностей рефлексивного контроля над используемыми познавательными средствами. Интенция на такой контроль заложена уже в истоках рационально-рефлексивного сознания. Однако в своем наиболее последовательном виде она нашла свою реализацию в классиче ском рационализме. В книге в этом контексте подробно рассма тривается классический тип рациональности Нового времени и Просвещения, понятие которой следует, на наш взгляд, отличать от понятия традиционной рациональности как более широкого, вклю чающего, в частности, и античность. Отмечается, что классической рациональности в этом смысле противостоит линия научной раци ональности, связанная с изучением природы, прежде всего, живой природы, как она существует независимо от идеализированных объектов галилеевско-ньютонианского математизированного есте ствознания. Мною особо обращается внимание на роль Канта в переходе от классической к неклассической рациональности, кото рого, с моей точки зрения, безусловно следует рассматривать как предтечу современной постклассической рациональности. В связи с этим надо сделать одно терминологическое замечание. Впервые в четком виде противопоставление классической и неклассической рациональности было сформулировано В.С.Стёпиным в его статье 1989 г. на основе перехода от чисто объектного подхода к рассмо трению познавательных предпосылок научной рациональности.

Наряду с этим В.С.Стёпин выделил понятие «постнеклассической рациональности», когда выявляются не только познавательные, но и ценностные предпосылки деятельности ученых. Нисколько не отрицая правомерности привлечения внимания к специфике этих ценностных предпосылок, я все-таки исхожу, прежде всего, из раз личения классической и неклассической в широком смысле, или, может быть, во избежание терминологической путаницы лучше говорить постклассической рациональности.

Определяющей предпосылкой перехода к постклассической рациональности у Канта, как известно, был отказ от представ лений о непосредственном воспроизведении свойств реально сти, как она существует сама по себе, и установка на выявление предпосылок, как бы мы теперь сказали, моделирования реаль ности в научных знаниях. Я отмечаю, что рациональность, тем самым, у Канта выступает, так сказать, на двух уровнях – на уровне «внутрипарадигмальной» на современном языке позна вательной деятельности и на уровне философского критико рефлексивного мышления, делающего рациональность в первом смысле своим предметом. Рациональность на этом втором уров не можно характеризовать как своего рода метарациональность, предметом которой выступает определенное отношение человека к миру, обусловленное теми средствами, которыми располагает человек. Заметим, что Кант, тем самым, выступает как осново положник деятельностного подхода к познанию. В то же время я подчеркиваю, что Кант оставался в русле классической тради ции, рассматривая априорные формы «теоретического разума»

как единственно возможный способ научного познания, в совре менной терминологии, монологически. Последующее развитие методологической мысли привело к отказу от этого монологиче ского классицистского постулата, к признанию существования различных интерпретационно-моделирующих концептуальных структур, носителями которых выступают соответствующие кол лективные субъекты, то есть те или иные научные сообщества.

Дальнейшее углубление и конкретизация представлений об этих исходных концептуальных структурах связано с их осознанием обусловленности ценностными факторами сознания, о наличии в них т.н. человеческого измерения, что заставляет отказаться от кантовской идеи строгого разделения «чистого» теоретического и практического разума.

Итак, в своем рассмотрении современной постклассической рациональности я стремился показать, что существенные измене ния претерпевает сама структура рационального сознания, если угодно, его онтология. Тем реальным положением дел, на кото рое оно направлено, в конечном счете выступает уже не мир не зависимых от человека объектов, а познавательное отношение че ловека к миру, которое реализуется в сложных взаимодействиях различных позиций научных сообществ как коллективных субъ ектов, являющихся носителями отдельных парадигм и исследова тельских программ. В рамках этих парадигм и исследовательских программ действуют нормы и стандарты рациональности класси ческого типа, но над ними надстраивается рефлексивная метара циональность, призванная констатировать реальность структуры научно-познавательной деятельности в охарактеризованном выше смысле. Принципиально важно понять специфику этой реально сти по сравнению с объектной реальностью, с которой имела дело классическая рациональность. По существу эта реальность пред ставляет собой рамочные условия проблемной ситуации, пользу ясь традиционной философской терминологией, это реальность не Бытия, а становления. Современная рациональность на уров не метарациональности по отношению к гетерогенным когнитив ным позициям в ее констатирующей функции может лишь указать на необходимость определенных действий в рамках проблемной ситуации. Следует специально подчеркнуть, что отход от моно логизма классики отнюдь не ведет автоматически к переходу на позиции конструктивного диалогизма. Если мы рассматриваем по следний как единственно рациональный выход из существующей проблемной ситуации, то современная рациональность должна перейти от констатирующей позиции к проектно-конструктивной позиции, к проектированию рационального действия. Тем самым в современном рациональном сознании устраняется по существу различие констатирующе-познавательной позиции и рационально го действия, которое было характерно для классики. Деятельность в рамках рационального решения познавательных задач становит ся частным случаем рационального социального действия вообще, в свою очередь, для современного понимания последнего очень важным оказывается учет опыта научно-познавательной деятель ности. Заметим также, что охарактеризованная выше специфика фиксации рамочных условий проблемной ситуации, незавершен ность открытости последней, требующей своего восполнения дей ствиями субъекта, которое было выявлено при обсуждении совре менной постклассической рациональности, вообще очень остро дает о себе знать в гуманитарном познании, при рассмотрении т.н.


человекоразмерных предметов, а также при анализе возможностей рационального осмысления личностно-экзистенциального опыта.

Важнейшим следствием приведенного выше анализа спец ифики современного подхода к рациональности, на мой взгляд, является отличное от классики понимание роли субъекта, при ко тором рациональность не противостоит его свободе и творчеству, а, напротив, предполагает их. Современная постклассическая рациональность, с моей точки зрения, действительно включает «осознание необходимости», вспоминая известную философскую формулу, только не необходимости подчинения внешне заданному положению вещей, а необходимости мобилизации творческих спо собностей человека, что соответствует понятию последнего на вы соте своих возможностей, при выработке рациональных позиций.

Подобное представление о рациональности, как я считаю, имеет весьма важное значение для всей сферы гуманитарного по знания и практики, в частности, для теории и практики процесса воспитания и обучения, для развития инновационных стратегий в этой области. Привлечением моего внимания к этой проблема тике я обязан моей незабвенной супруге В.Я.Ляудис – видному психологу, разработавшей концепцию совместной продуктив ной деятельности преподавателей и учащихся (см.: Ляудис В.Я.

Инновационное обучение и наука. М.: ИНИОН РАН, 1992). Я по пытался применить свои идеи относительно современной рацио нальности к философии образования, выступая на семинарах по инновационному обучению, организованных моей покойной су пругой, на Первой конференции по развивающей психологии как основе гуманизации образования. Мои позиции в этих вопросах нашли свое отражение в статье «Проблемы философии образова ния и современная неклассическая рациональность» («Мир психо логии». 1999. № 3).

Завершение книги «Рациональность как ценность культуры:

традиция и современность», подытоживающей мои исследования темы рациональности в 90-х гг., не означает, однако, что я считаю полностью исчерпанной для себя эту тему, особенно в плане вклю ченности этой темы в объемлющую ее проблематику полноты ми роотношения человека. В настоящее время я пытаюсь осмыслить эту проблематику в контексте оценки с позиций современности деятельностного подхода к феномену человека. Я всегда активно интересовался вопросами, связанными с пониманием деятельно сти и деятельностного подхода, что нашло свое выражение в моем участии в книге-диспуте «Деятельность: теории, методология, проблемы» (М.: Политиздат, 1990). Сейчас я возвращаюсь к этой тематике, конечно, уже с более широких позиций – см. мою статью «О деятельностном подходе в истолковании феномена человека»

(попытка современной оценки)» («Вопросы философии». 2001. № 2). Я продолжаю эту работу и надеюсь, что ее результатом станет небольшая монография на эту тему. Я также хотел бы в будущем, если позволит судьба, продолжить исследование принципиальных вопросов, связанных с осмыслением природы познания.

Завершая рассмотрение своего пути в философии, необходи мо отметить, что важным аспектом моей философской деятельно сти была и остается преподавательская работа, и я надеюсь, что смогу продолжать ее и впредь. Будучи, конечно, все-таки в первую очередь научным работником, я на собственном опыте убедился, что преподавание является существеннейшим фактором стимули рования конструктивной научной мысли, своего рода «оселком»

оттачивания ее качества. В заключение я хотел бы подчеркнуть, что мой путь в философии был далеко не легок, а в этом отноше нии я, конечно, разделяю судьбу всего своего поколения. Не го воря уже о всяких издержках идеологического характера, в чисто теоретическом плане нам приходилось затрачивать неоправданно большие усилия на то, что в иных условиях можно было дости гать значительно легче, напомню, в частности, мои приведенные выше рассуждения о трудностях адекватного понимания природы философии. В этом смысле современное поколение, конечно, на ходится в лучшем положении. С другой стороны, у них, конечно, свои сложности и, честно говоря, я далеко не уверен, хотел бы я поменяться с ними местами.


Примечания В частности, одна из моих статей была переведена на английский и опубли кована в издаваемом тогда в США журнале «Soviet Philosophy todаy». Кто-то, не помню кто, из американских читателей этого журнала в своей работе, по священной также истории неопозитивизма, высказался в том духе, что «как это ни удивительно», полезный анализ этой тематики дан в моей статье.

См.: Субъект, познание, деятельность. М., 2002. С. 60.

См.: Теоретическое и эмпирическое в научном познании. М., 1984. С. 4.

Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 6. М., 1966. С. 27.

Содержание Предисловие (Лекторский В.А.)................................................................................ Лекторский В.А.

О классической и неклассической эпистемологии............................................ Автономова Н.С.

«Статья трех авторов» в свете опыта пост-современности:

сопоставительные заметки................................................................................ Пружинин Б.И.

Рациональность как проблема: Владимир Швырёв между классикой и неклассикой...................................................................................................... Юдин Б.Г.

В.С. Швырёв об открытой рациональности..................................................... Филатов В.П.

Рациональность и коллективное действие....................................................... Касавин И.Т.

Размышление о смысле...................................................................................... Розов М.А.

Тезисы к перестройке теории познания........................................................... Левин Г.Д.

Чистота как атрибут теоретического знания.................................................. Мудрагей Н.С.

Рациональность в науке и в иррациональной философии............................ Труфанова Е.О.

Социальный конструкционизм: истоки и перспективы................................ Абрамова Н.Т.

Наглядный опыт как проблема эпистемологии............................................. Приложение. Швырёв В.С. Мой путь в философии............................................ Научное издание На пути к неклассической эпистемологии Утверждено к печати Ученым советом Института философии РАН Художник Н.Е. Кожинова Технический редактор Ю.А. Аношина Корректор А.А. Гусева Лицензия ЛР № 020831 от 12.10.98 г.

Подписано в печать с оригинал-макета 07.10.09.

Формат 60х84 1/16. Печать офсетная. Гарнитура Times New Roman.

Усл. печ. л. 15,00. Уч.-изд. л. 12,40. Тираж 500 экз. Заказ № 038.

Оригинал-макет изготовлен в Институте философии РАН Компьютерный набор: Е.Н. Платковская Компьютерная верстка: Ю.А. Аношина Отпечатано в ЦОП Института философии РАН 119991, Москва, Волхонка, Информацию о наших изданиях см. на сайте Института философии: iph.ras.ru Издания, готовящиеся к печати 1. Антропологическое измерение российского государства [Текст] / Рос.

акад. наук, Ин-т философии ;

Отв. ред. В.Н. Шевченко. – М.: ИФРАН, 2009. – 214 с.;

20 см. – Библиогр. в примеч. – 500 экз. – ISBN 978-5-9540 0149-5.

В коллективной монографии обсуждается одна из самых острых и малоиссле дованных проблем в отечественной философии и науке, связанная с теорети ческим изучением отношения «российское государство–человек». На основе представлений об антропологическом измерении российского государства как императиве современной эпохи в монографии дается критический анализ состояния духовной культуры и социальных качеств российского человека, а также дается сопоставительный анализ качества политического руководства в России и в Китае.

Книга предназначена для научных работников, преподавателей, аспирантов, а также для широкого круга читателей, интересующихся историей и современ ными проблемами российского государства, положением человека в россий ском обществе, поиском новых принципов отношений между государством и человеком.

2. Биоэтика и гуманитарная экспертиза: комплексное изучение человека и виртуалистика. Вып. 3 [Текст] / Рос. акад. наук, Ин-т философии ;

Отв.

ред. Ф.Г. Майленова. – М.: ИФРАН, 2009. – 236 с.;

20 см. – Библиогр. в примеч. – 500 экз. – ISBN 978-5-9540-0147-1.

Сборник представляет результаты исследований сотрудников сектора гума нитарных экспертиз и биоэтики ИФ РАН в области комплексного изучения человека, завершенных в 2008 году. Авторы освещают новейшие проблемы биоэтики, гуманитарной экспертизы, антропологии и виртуалистики.

3. Гуревич, Павел. Расколотость человеческого бытия [Текст] / П.С. Гуревич ;

Рос. акад. наук, Ин-т философии. – М.: ИФ РАН, 2009. – 199 с. ;

20 см. – Библиогр. в примеч.: с. 193–198. – 500 экз. – ISBN 978-5-9540-0144-0.

Данная монография представляет собой развитие ряда идей, которые со держатся в работе автора «Проблема целостности человека» (М., 2004).

Раскрывая смысл современного толкования человеческого бытия, автор пред лагает свое прочтение данной проблемы. Расколотость человеческого бытия показана через бинарные оппозиции бытия и небытия, целостного и раздро бленного, телесного и духовного, имманентного и трансцендентного, инди видуального и социального, идентичного и безликого, творческого и разру шительного. Особое внимание в монографии уделено анализу современных философско-антропологических концепций. В книге развивается ряд полеми ческих сюжетов, обращенных к проблеме «смерти человека», «целостности человека», «распаду идентичности» и т.д.

4. Кричевский А.В. Образ абсолюта в философии Гегеля и позднего Шеллинга [Текст] /А.В. Кричевский ;

Рос. акад. наук, Ин-т философии. – М. : ИФ РАН, 2009. – 199 с. ;

20 см. –500 экз. – ISBN 978-5-9540-0142-6.

Книга представляет собой первую – общеметафизическую – часть моногра фического исследования, где предпринимается попытка на основе детальной проработки первоисточников и воспроизведения основных ходов мысли и интуиций Гегеля и позднего Шеллинга провести сравнительный анализ их учений об абсолюте. В центре рассмотрения – проблема бесконечности, сво боды и триединства абсолюта как абсолютного духа, а также размышления о возможностях и пределах его умозрительного познания.

Предназначается философам, теологам и всем, кого интересуют фундамен тальные проблемы метафизики и кто стремится выстраивать свободное и осмысленное отношение к религии.

5. Культурные трансформации в современной России (соц.-филос. анализ) [Текст] / Рос. акад. наук, Ин-т философии ;

Отв. ред. С.А. Никольский. – М. : ИФРАН, 2009. – 159 с. ;

20 см. – Библиогр. в примеч. – 500 экз. – ISBN 978-5-9540-0150-1.

В работе ставится цель прояснить функции культуры и культурные изменения в современной России. Авторы размышляют над вопросом о возможности куль туры быть средством демократизации российского общества, об отношениях между культурой и властью с точки зрения укрепления гражданских начал, о статусе интеллигенции и «срединой культуры», о путях минимизации послед ствий интеллектуальной эмиграции из нашей страны. Прослеживается дина мика образов прошлого в советской и постсоветской России, анализируются характерные изменения в гендерном символическом порядке. Применительно к российским условиям актуализируется концепция «символического обмена»

Ж.Бодрийяра. Возможность преодоления социокультурного кризиса обосновы вается наличием «сверхкультурного измерения», хранителями и наиболее адек ватными аналитиками которых выступают философия и религия.

6. Политико-философский ежегодник. Вып. 2 [Текст] / Рос. акад. наук, Ин-т философии ;

Отв. ред. И.К. Пантин. – М. : ИФРАН, 2009. – 207 с. ;

20 см. – Библиогр. в примеч. – 500 экз. – ISBN 978-5-9540-0146-4.

Второй выпуск «Политико-философского ежегодника», издаваемого Отделом социальной и политической философии ИФ РАН, открывается рубрикой «Россия сегодня». Статьи этой рубрики знакомят читателя с проблемами и трудностями демократического строительства в России. В рубрике «Интерпретации» выде ляется статья А.Г.Мысливченко, где автор анализирует опыт и противоречия т.н. шведской модели социализма. В этом выпуске Ежегодника мы начинаем рубрику «Визитная карточка», где будем знакомить читателей с творчеством современных ученых – политологов и обществоведов.

7. Уайтхед, Альфред Норт. Приключения идей [Текст] / Альфред Норт Уайтхед;

перевод с англ. Л.Б. Тумановой ;

[примеч. С. С. Неретиной] / Науч. ред. С.С.Неретина. Рос. акад. наук, Ин-т философии. – М. : ИФРАН, 2009. – 383 с. ;

20 см. (Философская классика: новый перевод) – Указ.:

с. 367–383. – Перевод изд.: Adventures of Ideas / Alfred North Whitehead.

Cambridgе Univ. Press, 1964. – 500 экз. – ISBN 978-5-9540-0141-9.

Попытка создания всеохватывающей системы вещей, обеспеченная поворотом к метафизике, к ее высшей и лучшей части – онтологии, которая захватывает весь универсум: его социологию и космологию, философию и цивилизацию, – и которая связана с критикой науки, делает книгу А.Н.Уайтхеда актуальной по сей день. Приключения идей – важный фактор существования мира, поня того как смысло- и формообразующее качество цивилизации. В предисловии рассмотрена драматическая история перевода книги на русский язык, связан ная с судьбой философа Л.Б.Тумановой.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.