авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ С. Н. ПЛОТНИКОВА НЕИСКРЕННИЙ ...»

-- [ Страница 5 ] --

... she did not talk of him, but prattled on about the ship in which Jim was going to sail, about the gold he was certain to find, about the wonder ful heiress whose life he was to save from the wicked, red-shirted bush rangers. For he was not to remain a sailor, or a super-cargo, or whatever he was going to be. Oh, no! A sailor's existence was dreadful. Fancy being cooped up in a horrid ship, with the hoarse, hump-backed waves trying to get in, and a black wind blowing the masts down, and tearing the sails into long screaming ribands! He was to leave the vessel at Melbourne, bid a po lite good-bye to the captain, and go off at once to the gold-fields. Before a week was over he was to come across a large nugget of pure gold, the larg est nugget that had ever been discovered, and bring it down to the coast in a wagon guarded by six mounted policemen. The bushrangers were to at tack them three times, and be defeated with immense slaughter. Or, no. He was not to go to the gold-fields at all. They were horrid places, where men got intoxicated, and shot each other in bar-rooms, and used bad language.

He was to be a nice sheep-farmer, and one evening, as he was riding home, he was to see the beautiful heiress being carried off by a robber on a black horse, and give chase, and rescue her. Of course she would fall in love with him, and he with her, and they would get married, and come home, and live in an immense house in London. Yes, there were delightful things in store for him (Wilde - 2, pp. 67 -68).

В этом примере реминисценции-дайджесты передают фоновые знания о характерных сторонах жизни той культурной общности, к которой принадлежат героиня и ее брат. Эти знания являются общим достоянием всех носителей данной культуры. По своему содержанию они представляют собой списки действий, которые ведут либо к успеху, либо к неудаче. Специфика культурного фона - его изменчи вость. В связи с этим происходят постоянные изменения в прагмати ческом статусе действий, входящих в сценарии. Действия, считавши еся идеальными, могут со временем отвергаться, что и происходит в примере. Героиня пытается представить себе будущее своего брата, нанявшегося матросом на корабль, идущий в дальнее плавание. Вос принимая будущую жизнь брата прекрасной, она рисует ее в совер шенных формах. Однако созданный при помощи текстовой реминис ценции идеал каждый раз отвергается путем анализа отрицательных сторон связанной с ним жизни. Идеал исчезает, когда героиня анали зирует несоответствие двух типов дайджестов, передающих, соответ ственно, истинную и ложную информацию. Однако в конечном итоге происходит эмоциональное переосмысление действительности в пользу ложности, что свидетельствует о том, что героиня восприни мает ложные пропозиции как истинные.

Несмотря на то, что в реминисценциях-дайджестах можно найти ряд общих черт с пародией (таких как стилистическая вторичность, имитационный характер, комическое описание другого произведе ния), их нельзя отнести к пародии в чистом виде. Пародия не имеет прочных внутренних связей со структурой другого произведения, в то время как дискурсивная реминисценция становится неотъемлемой ча стью характеризации говорящего и окружающей его культурной сре ды.

Неискренний дискурс в форме реминисценций-дайджестов поз воляет еще раз говорить о прагматической семантике как о семантике выбора и интерпретации. Неискренний говорящий выбирает дайдже сты в зависимости от своей личности. Хотя реминисценции носят ин тертекстуальный характер и отражают некое обобщенное клиширо ванное сознание, их конкретный выбор и употребление сугубо инди видуальны.

Прагматическая интерпретация неискреннего дискурса в форме реминисценций-дайджестов является актуальной научной проблемой ввиду того, что данный вид реминисценций находится на грани инди видуального и социального в использовании языка и отражает важ ный аспект взаимодействия языковой и неязыковой деятельности. В дайджестах проявляются глубинные когнитивные механизмы языко вой личности, которые, в свою очередь, базируются еще глубже — в самом человеческом познании и культуре.

6. Неискренний дискурс и фактор адресата В процессе общения представление знаний в форме неискренне го дискурса во многом становится возможным благодаря фактору ад ресата. В нормальной речевой обстановке параметры говорящего и фактор адресата согласованы между собой, обеспечивая тем самым правильное ведение коммуникации (Арутюнова 1981, 358). По нашим наблюдениям, успешное использование неискреннего дискур са становится возможным благодаря тому, что неискренний собесед ник старается соблюдать внешние признаки нормального общения, при которых не должно происходить (на поверхностном уровне) рас согласование параметров собеседников. Под углом зрения говоряще го кажущаяся достоверность передаваемого знания принимается как некая идеальная основа общения, в то время как умышленное выра жение ложных пропозиций тщательно скрывается.

Рассмотрение неискреннего дискурса под углом зрения его вос приятия наводит на мысль о том, что для данного вида дискурса су ществуют две основные модели адресата - адресат, не осознающий неискренность собеседника, и адресат, осознающий неискренность собеседника.

В первом случае у адресата отсутствует знание об адекватной картине мира, поэтому он слепо следует за неискренним собеседни ком, сотрудничает с ним, позволяя обманывать себя. Все уже при веденные в данной работе примеры репрезентируют именно первую модель адресата. В рамках этой модели неискренний участник играет активную роль, представляя неизвестное собеседнику знание в трансформированном, искаженном виде. То, что люди позволяют со общать себе ложную информацию, по-видимому, связано с коммуни кативной ценностью представляемого знания. Чтобы ложь была при нята за истину, необходимо, чтобы знание соответствовало ожидани ям адресата.

Вторая модель адресата представляет такого участника, который адекватно воспринимает неискренность собеседника, оставляя за со бой право выбора соответствующего приема реагирования. В прин ципе, такой адресат свободен в своих речевых реакциях, и их варьи рование зависит от преследуемых им в данный момент неречевых це лей.

Следует подчеркнуть, что термин адресат подчеркивает созна тельную направленность речевого высказывания к лицу, которое мо жет быть определенным образом охарактеризовано. Категория адре сата сложнее и шире, чем дихотомия говорящий/слушающий, пишу щий/читающий. Адресатом может быть как говорящий - зачинщик, так и говорящий - ответчик. В связи с этим адресатом считается тот участник, который, в принципе, свободен в выборе вектора реагиро вания (Арутюнова 1981, 359).

Рассмотрим, что происходит с неискренним дискурсом под дав лением фактора адресата. Как уже указывалось, в случае успешного осуществления дискурсивной стратегии неискренности функция ад ресата сводится к контролируемому восприятию и сотрудничеству в развитии предложенных тем. Для неискреннего участника модель неконфликтного, легко поддающегося влиянию адресата является предпочтительной, и именно эта модель в большинстве случаев про гнозируется в момент порождения неискреннего дискурса.

Однако не всегда неискреннее общение протекает гладко, и ад ресат может прибегнуть к нетипичным (с точки зрения неискреннего участника) способам реагирования. Обратимся к анализу активного реагирования, носящего оборонительный характер. Рассмотрим при мер, в котором адресат обвиняет неискреннего собеседника в наме ренном искажении истины, указывая, что состояние мира иное, чем это выражено. Речь идет о том, что, предложив тост в честь женщи ны, мужчина услышал от своего собеседника неправду относительно ее поведения, которую немедленно опроверг:

It now came to the turn of Mr. Jones to give a toast, as it is called;

who could not refrain from mentioning his dear Sophia... Ensign Norther ton declared he would not drink her health in the same round with his own toast, unless somebody would vouch for her. I knew one Sophy Western, says he, that was lain with by half the young fellows at Bath;

and perhaps this is the same woman. Jones very solemnly assured him of the contrary, asserting that the young lady he named was one of great fashion and for tune. Ay, ay, says the ensign, and so she is: d-n me, it is the same wom an;

and I‘ll hold half a dozen of burgundy Tom French, of our regiment, brings her into company with us at any tavern in Bridges Street. He then proceeded to describe her person exactly (for he had seen her with her aunt), and concluded with saying that her father had a great estate in Somersetshire.... To say the truth, having seen but little of this kind of wit, he did not really understand it, and for a long time imagined Mr.

Northerton had really mistaken his charmer for some other. But now, turn ing to the ensign with a stern aspect, he said, Pray, sir, choose some other subject for your wit;

for I promise you I will bear no jesting with this la dy‘s character. Jesting! cries the other, d-n me if ever I was more in earnest in my life. Tom French, of our regiment, had both her and her aunt at Bath. Then I must tell you in earnest, cries Jones, that you are one of the most impudent rascals upon earth....

Northerton was very importunate with the lieutenant for his liberty...

Zounds!, says he, I was but in jest with the fellow. I never heard any harm of Miss Western in my life. Have not you? said the lieutenant;

then you richly deserve to be hanged, as well for making such jests, as for using such a weapon: you are my prisoner, sir;

nor shall you stir from hence till a proper guard comes to secure you (Fielding, pp. 35 - 36).

Данный пример демонстрирует, что ввиду того, что за ситуацией общения стоит сложная система межличностных и социальных отно шений, утверждение или отрицание пропозиций не может быть пол ностью произвольным делом. Общение допускает манипулирование истиной только при условии неконтрадикторности при выражении пропозиций. Если же в процессе коммуникации происходит борьба между утверждением и отрицанием одной и той же пропозиции, то имеет место процесс верификации, ведущий к установлению истины.

Становится очевидным, что в условиях неискреннего дискурса прагматическая интерпретация хода общения приобретает особую значимость. Принятие или отторжение навязываемой ложной пропо зиции напрямую связано не только с запасом знаний адресата, но и с тем, как адресат пользуется своими знаниями непосредственно на каждой стадии коммуникации. В данном случае адресат, владея необ ходимым знанием, начинает играть роль арбитра, оценивающего ре чевые действия собеседника как нежелательные. По замечанию В. З.

Демьянкова, наличие арбитра объясняет, почему избегается заведо мая ложь. Это происходит потому, что именно арбитр может санкци онировать неполную искренность и некооперативность общения (Де мьянков 1981, 371). Что касается нашего примера, то в нем адресат арбитр не санкционирует клевету, а, наоборот, подвергает предъявля емые ложные утверждения немедленной верификации, пытаясь вер нуть трансформированную картину мира в ее прежнее состояние. Ин тересно, что клеветник несет перед собеседниками наказание - его подвергают аресту. Подобное изменение физического мира, идущее непосредственно за соответствующими вербальными действиями, еще раз подтверждает, что факты социальной действительности не являются жестко заданными и вытекают из непосредственного взаи модействия людей, в том числе и речевого.

Впрочем, решение о верификации принимается не во всех слу чаях, когда адресат обладает нужными для этого знаниями. Иногда даже владея истинным знанием, адресат не заинтересован в верифи кации и предпочитает не прерывать общение с неискренним собесед ником, позволяя ему обманывать себя. Так, в нижеследующем приме ре, собеседник разорившегося купца, зная о его полном банкротстве, не верифицирует заверения купца о том, что бизнес процветает и что его семья продолжает быть принятой в обществе:

I am very glad to see you, Captain Dobbin, sir.... How is the worthy alderman, and my lady, your excellent mother, sir? He looked round at the waiter as he said, My lady, as much as to say, Hark ye, John, I have friends still, and persons of rank and reputation, too. Are you come to do anything in my way, sir? My young friends Dale and Spiggot do all my business for me now, until my new offices are ready;

for I‘m here only temporarily, you know, Captain. What can we do for you, sir? Will you like to take anything?»

Dobbin, with a great deal of hesitation and stuttering, protested that he was not in the least hungry or thirsty;

that he had no business to trans act;

that he only came to ask if Mr. Sedley was well, and to shake hands with an old friend;

and, he added, with a desperate perversion of truth, My mother is very well - that is, she‘s been very unwell, and is only wait ing for the first fine day to go out and call upon Mrs. Sedley. How is Mrs.

Sedley, sir? I hope, she is quite well. And here he paused, reflecting on his own consummate hypocrisy;

for the day was as fine and the sunshine as bright as it ever is in Coffin Court where the Tapioca Coffee-house is situated;

and Mr. Dobbin remembered that he had seen Mrs. Sedley him self only an hour before (Thackeray, p. 230).

Представление знаний происходит здесь одновременно с интер претацией характера собеседников. Подтверждается мысль о том, что при общении люди опираются не только на рациональный компонент, но они также следуют принципу так называемой эмоционально аффективной коннекции. Ее смысл формулируется следующим обра зом: я хочу общаться с вами на основе общих моральных представ лений о ценностях (Сухих 1989, 85). Понимая, что его собеседник говорит неискренне, Добин все же не исправляет его ввиду того, что сам контакт, само общение приобретает здесь первостепенную важ ность. Восстановление трансформированной картины мира становит ся нерелевантным;

на первый план выдвигается ориентированность на собеседника, учет его коммуникативных интересов.

Важно то, что желание поддержать контакт с неискренним гово рящим ведет к тому, что его собеседник тоже становится неискрен ним. По-видимому, имеет место определенное давление трансформи рованной картины мира на процесс выбора ложных пропозиций, даже если адресат понимает, что его обманывают. Если бы Добин предпо чел вообще не разговаривать с купцом, прибегнув к тактике умолча ния, то каждый из них остался бы в рамках своей картины мира. Од нако, начав разговор, Добин поневоле оказался втянутым в пределы искаженной картины мира и к своему ужасу даже стал развивать ее, говоря очевидные нелепицы. По-видимому, следует согласиться с не сколько парадоксальной мыслью о том, что в некоторых случаях эффективность общения - только видимость, на самом же деле каж дый остается в своем внутреннем мире, и интерпретируются не оче редные ходы партнера, а только языковые выражения, понимаемые на фоне мысленных ходов, предсказуемых внутри этих внутренних миров (Демьянков 1981, 372).

Именно за счет формального зацепления за языковые выражения и происходит переход адресата в рамки неискренности. Купец, стре мясь поддержать общение, справляется о матери Добина (How is the worthy alderman, and my lady, your excellent mother, sir?). Отвечая на этот вопрос, Добин выражает сразу две ложные пропозиции - о том, что его мать больна, и о том, что она приедет навестить семью купца в первый же погожий день. Ввиду того, что в данный момент ярко светит солнце, эта ложь приобретает характер иррациональности;

она граничит с абсурдом. По-видимому, вовлеченность в тот или иной вид дискурса, связанная с осуществлением той или иной дискурсив ной стратегии, может носить не только осознанный характер, но и быть неосознанной, особенно тогда, когда мы имеем дело с адреса том, принимающим навязанный ему ход общения.

Будучи принята в качестве ответного хода, неискренность адре сата может быть закреплена в его общении с данным собеседником, в результате чего возникает взаимная неискренность. Так, в нижесле дующем примере жена, зная о неверности мужа, не только не подвер гает его неискренний дискурс верификации, но и отвечает взаимной неискренностью:

Sidney talked for the same reason as the hunted sepia squirts ink, to conceal his movements. Behind the ink-cloud of the Ancient Indians he hoped to go jaunting up to town unobserved. Poor Sidney! He thought himself so Machiavellian. But his ink was transparent, his cunning like a child‘s.

Couldn‘t you get the books sent down from the London Library?

Mrs Quarles rather pointedly asked.

Sidney shook his head. They‘re the sort of books, he said im portantly, that are only in the Museum.

Rachel sighed and could only hope that the woman could be trusted to look after herself well enough to keep out of serious trouble and so well as to want to make mischief.

I think I shall run up to town with you to-morrow, he announced on the morning before Philip and Elinor took their leave.

Again? asked Mrs Quarles.

There‘s a point about those wretched Indians, he explained, that I ryahly must clyahr up. I think I may find it in Pramathanatha Banerjea‘s book. Or it may be dealt with by Radakhumud Mookerji. He rolled out the names impressively, professionally. It‘s about local government in Maurya times. So democratic, you know, in spite of the central despotism.

For example...

Through the ink-cloud Mrs Quarles caught glimpses of a female fig ure (Huxley, pp. 266 - 267).

Как известно, чем дольше происходит общение, тем все менее неопределенными становятся для людей высказывания партнеров (Демьянков 1981, 372). Ввиду постоянного общения неискренность мужа становится для жены очевидной, однако она не верифицирует ее, а принимает навязываемый тип общения. В когнитивных терминах можно сказать, что жена делает вид, что принимает навязываемое ей знание. В лингвистическом плане это проявляется в том, что она поз воляет мужу производить описание действий в рамках создаваемой им картины мира, не прерывая его, как это происходит в случае вери фикации. Муж детально развивает тему своего увлечения древними индейскими племенами, прибегая к многочисленным псевдонаучным наименованиям, и, хотя жена знает, что он лжет, она не опровергает ложные пропозиции. Более того, жена поддерживает конструируемую мужем картину мира путем информационных вопросов о ней. Напри мер, она развивает тему о мнимых поездках мужа в библиотеку, делая соответствующий информационный запрос (Couldn‘t you get the books sent down from the London Library? Mrs Quarles rather pointedly asked). Фактом постановки вопроса имплицируется принятие картины мира, ведь несомненно, что, если человек задает вопрос, то это зна чит, что он принимает его пресуппозиции, то есть признает лежащие в его основе фоновые знания. Тем самым знание собеседников стано вится общим и взаимодополняющим. Адресат признает предъявлен ное знание самим фактом доступа к нему.

Интересно отметить, что в случае взаимной неискренности про исходит развитие лишь одной трансформированной картины мира.

Так, в нашем примере жена не выступает в роли оппонента, развива ющего другую картину мира, и оба собеседника оказываются в рам ках одной и той же картины мира, а именно той, которую создает муж. Таким образом, при взаимной неискренности дискурс адресата строится с ориентацией на коммуникативные потребности адресанта.

Не вызывает сомнения, что неискренность не замкнута на неис кренней языковой личности и имеет четко выраженную ориентацию на адресата. Анализ представления знаний с позиций адресата пока зывает, что существуют разные типы отношений между неискренним говорящим и его непосредственным собеседником. В большинстве случаев неискренний участник представляет собой языковую лич ность авторитарного типа, пользующуюся знанием, неизвестным ад ресату. Если же в условиях неискреннего дискурса собеседники обла дают общим знанием, то адресат стоит перед необходимостью выбора адекватного способа реагирования на неискренность. Адресат может подвергнуть неискренность верификации, однако он также может предпочесть уклониться от верификации. Уклонение от верификации происходит в тех случаях, когда для адресата самой важной функцией в его общении с собеседником становится функция установления и поддержания бесконфликтного взаимодействия.

ГЛАВА 4. СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ПАРАМЕТРЫ НЕИСКРЕННЕГО ДИСКУРСА 1. Особенности референции при выражении неискренности 1.1. Фокусирование центрального референта Под референцией понимается отнесение языковых выражений к внеязыковым объектам (референтам, денотатам, номинатам, десигна там) и, шире, соединение мысли и реальности посредством языка (Арутюнова 1982, 5). По нашим наблюдениям, неискренний дискурс характеризуется специфическими особенностями референции, а именно: механизмом, известном в лингвистике как фокусирование референта.

Понятие фокусирования восходит к предложенному Т. ван Дей ком понятию фокуса, под которым понимается акт выбора объекта для специальной обработки вниманием. В этом отношении объект, находящийся в фокусе, выделяется из множества других объектов, образующих его окружение (environment), или периферию (fringe) (Дейк 1978, 315). Особо разъясняется, что понятие фокуса должно быть локализовано на уровне референции. Сам факт произнесения слова или словосочетания помещает их в фокус, и, следовательно, фокус не является ни морфологическим, ни синтаксическим явлени ем, а относится к словоупотреблению (Дейк 1978, 317).

Неискреннему дискурсу свойственно фокусирование как осо знанный выбор и актуализация в лингвистическом сознании говоря щего, как правило, одного, центрального референта и его языковая обработка, заключающаяся в приписывании этому референту некото рых свойств и отношений. Таким образом, понятие фокуса неискрен него дискурса включает в себя измерение значимости центрального референта, выраженное лингвистическими средствами.

Неискренний дискурс характеризуется описанными в литерату ре механизмами входа и выхода факторов фокусирования, то есть особыми структурно-семантическими параметрами предтекста выска зывания и квалификации референта по фокусной выделенности (Кибрик 1987, 81). При этом неискренний говорящий стремится по местить в фокус дискурса такой референт, который будет принят и поддержан адресатом. Если же возникает референциальный кон фликт, то неискренний участник активно устраняет ненужные ему объекты рассмотрения и настойчиво возвращается к фокусированно му референту.

Из выделяемых в лингвистических работах типов референции неискреннему дискурсу в наибольшей степени свойственны конкрет ная и абстрактная референция. Конкретная референция связана, в ос новном, с такой категорией осмысления мира, как существование;

аб страктная референция больше связана с такой категорией, как тожде ство (Арутюнова 1982, 6).

Рассмотрим языковые выражения, присущие этим двум типам референции в условиях неискреннего дискурса.

1.2. Конкретная референция Конкретная референция, как правило, основана на номинации известного адресату объекта. Конкретная референция может быть прямой, когда объект непосредственно присутствует в ситуации об щения. При этом значение именного выражения подкрепляется ука занием на объект. В случае неискренности наблюдаемый объект по лучает от говорящего неправильное наименование. Так, в следующем примере женщина и мужчина покупают щенка, и при этом продавец проявляет свою неискренность, неправильно называя его породу и пол.

What kind are they? asked Mrs Wilson eagerly, as he came to the taxi-window.

All kinds. What kind do you want, lady?

I‘d like to get one of those police dogs;

I don‘t suppose you got that kind?

The man peered doubtfully into the basket, plunged in his hand and drew one up, wriggling, by the back of the neck.

That‘s no police dog, said Tom.

No, it‘s not exactly a police dog, said the man with disappointment in his voice. It‘s more of an Airedale. He passed his hand over the brown washrag of a back. Look at that coat. Some coat. That‘s a dog that‘ll nev er bother you with catching cold.

I think it‘s cute, said Mrs Wilson enthusiastically. How much is it?

That dog? He looked at it admiringly. That dog will cost you ten dollars.

The Airedale - undoubtedly there was an Airedale concerned in it somewhere, though its feet were startlingly white - changed hands and set tled down into Mrs Wilson‘s lap, where she fondled the weather-proof coat with rapture.

Is it a boy or a girl? she asked delicately.

That dog? That dog‘s a boy.

It‘s a bitch, said Tom decisively. Here‘s your money. Go and buy ten more dogs with it (Fitzgerald - 1, p. 30).

Неискренность базируется здесь на неправильном именовании объекта посредством соответствующего использования механизмов номинации. Выбранное по отношению к объекту референтное выра жение (police dog), будучи отвергнуто адресатом (That‘s no police dog, said Tom), заменяется неискренним собеседником на другое (No, it‘s not exactly a police dog... It‘s more of an Airedale). Для за крепления этой номинации используются именные выражения, ука зывающие на партитивные признаки объекта, способные закрепить его принадлежность к данному классу (Look at that coat. Some coat.

That‘s a dog that‘ll never bother you with catching cold). Адресат, со глашаясь в какой-то мере с произведенной референцией, все же отме чает некоторые противоречащие ей признаки (The Airedale - undoubt edly there was an Airedale concerned in it somewhere, though its feet were startlingly white). В процессе верификации происходит также пере именование объекта по принципу пола (That dog? That dog‘s a boy.

— It‘s a bitch, said Tom decisively).

В сфере конкретной референции неискренний говорящий часто прибегает к добавлению референта, то есть присоединяет к имею щимся в действительности объектам другой, несуществующий объ ект, соответствующим образом номинируя его. Ср., как говорящий, родители которого на самом деле очень бедны, неискренне сообщает о том, что его отец содержит отель:

He did not feel that he could admit the truth in connection with his family at all. So he announced that his father conducted a hotel in Denver not so very large, but still a hotel (Dreiser, p.354).

Возможность произвольного добавления референтов, способ ствующая выражению неискренности, связана с отсутствием в фонде знаний слушающего соответствующей информации. Если слушаю щий примет пресуппозицию существования объекта, то он примет и ложное знание. Если же слушающий сделает запрос по поводу полу ченного знания, в результате чего выяснится, что референт не суще ствует, неискренность подвергнется верификации. Например:

The hussy! cried Athelny, with a dramatic wave of the hand. She taunts me with the notorious fact that Joseph, a son of Levi who sells jew els in Holborn, has made her an offer of marriage.

Have you accepted him, Sally? asked Philip.

Don‘t you know father better than that by this time? There‘s not a word of truth in it (Maugham, p. 625).

При выражении неискренности наблюдаются также случаи сужения экстенсионала референции, при которых общие признаки класса переносятся на несуществующий конкретный объект. Так, в разговоре по поводу нежелательной беременности своей подруги, в связи с чем срочно нужен врач, мужчина указывает собеседнику на несуществующего рабочего, который якобы обратился к нему с по добной проблемой в своей семье. Тем самым он сужает область рефе ренции от класса мужчин, имеющих подобную проблему, до несуще ствующего в реальности представителя этого класса:

Oh, by the way, before I forget it. There‘s something I‘ve been want ing to ask you about. Maybe you can tell me what I want to know. One of the boys at the factory - a young fellow who hasn‘t been married very long - about four months now, I guess - is in a little trouble on account of his wife (Dreiser, p. 426).

Неискренность может также базироваться на переносе внимания с одного конкретного референта на другой в рамках общей структуры референтной ситуации. Ср., как мужчина, приехавший к любовнице, фокусирует внимание ее мужа на референте your car, хотя на самом деле его интересует референт your wife:

Hello, Wilson, old man, said Tom, slapping him jovially on the shoulder. How‘s business?

I can‘t complain, answered Wilson unconvincingly. When are you going to sell me that car?

Next week;

I‘ve got my man working on it now.

Works pretty slow, don‘t he?

No, he doesn‘t, said Tom coldly. And if you feel that way about it, maybe I‘d better sell it somewhere else after all.

I don‘t mean that, explained Wilson quickly. I just meant -...

Then I heard footsteps on a stairs, and in a moment the thickish fig ure of a woman blocked out the light from the office door... Then she wet her lips, and without turning around spoke to her husband in a soft, coarse voice:

Get some chairs, why don‘t you, so somebody can sit down.

Oh, sure, agreed Wilson hurriedly...

I want to see you, said Tom intently. Get on the next train (Fitz gerald -1, p. 28).

Итак, при выражении неискренности использование конкретной референции направлено на введение в фокус внимания такого объек та, который либо отсутствует в реальной картине мира, либо является нерелевантным для истинных целей неискреннего собеседника. Кон кретная референция связана с деятельностным аспектом коммуника ции, так как с ее помощью неискренний говорящий пытается органи зовать предметную область деятельности адресата. В неискреннем дискурсе конкретная референция осуществляется, в основном, име нами нарицательными и именными выражениями, выполняющими как денотативную функцию, то есть функцию обозначения, так и де скриптивную функцию, то есть функцию описания некоторых свойств и признаков объекта.

1.3. Абстрактная референция В случае абстрактной референции неискренний говорящий держит в фокусе внимания стабильно выделенный референт, обозна чаемый, как правило, абстрактным существительным, и организует свой дискурс таким образом, чтобы в нем выражалось общепринятое значение данного существительного. В связи с тем, что общепринятое значение абстрактного существительного фиксируется на онтологи ческом уровне семантики, то есть в терминах абстрагированных от ношений, существующих между фактами действительности, оно по нятно всем членам данного языкового сообщества. По этой причине для идентификации соответствующего объекта совсем не обязательно употреблять указывающие на него референтные выражения. Так, В.

Кох анализирует высказывания Speech is silver, silence is gold как восходящие к референту вербального поведения, который остается на уровне метадискурсивной темы (Кох 1978, 159).

В большинстве случаев абстрактный референт восстанавливает ся из всего неискреннего дискурса. Ср., как в следующем примере происходит эксплицитное указание на референт love, который хотя и не номинируется соответствующим существительным, но легко вычисляется из других кодирующих его языковых средств:

When Rebecca saw the two magnificent Cashmere shawls which Jo seph Sedley had brought home to his sister, she said, with perfect truth, that it must be delightful to have a brother, and easily got the pity of the tender-hearted Amelia for being alone in the world, an orphan without friends or kindred.

Not alone, said Amelia;

you know, Rebecca, I shall always be your friend, and love you as a sister - indeed I will.

Ah, but to have parents, as you have - kind, rich, affectionate par ents, who give you everything you ask for;

and their love, which is more precious than all! My poor papa could give me nothing, and I had but two frocks in all the world! And then, to have a brother, a dear brother! Oh, how you must love him!

Amelia laughed.

What! Don’t you love him? You, who say you love everybody?

Yes, of course, I do - only Only what?

Only Joseph doesn‘t seem to care much whether I love him or not...

Isn‘t he very rich? said Rebecca. They say all Indian nabobs are enormously rich.

I believe he has a very large income.

And is your sister-in-law a nice pretty woman?

La! Joseph is not married, said Amelia, laughing again...

She was quite disappointed that Mr. Sedley was not married;

she was sure Amelia had said he was, and she doted so on little children.

I think you must have had enough of them at Chiswick, said Ame lia, rather wondering at the sudden tenderness on her friend‘s part;

and in deed in later days Miss Sharp would never have committed herself so far as to advance opinions, the untruth of which would have been so easily de tected. But we must remember that she is but nineteen as yet, unused to the art of deceiving (Thackeray, pp. 28 - 29).

Неискренний говорящий поддерживает здесь референцию к аб страктной сущности love, пытаясь навязать собеседнику общепри нятое значение этого слова, при этом сохраняя для себя другое значе ние - значение говорящего. Хотя слово love и синонимичные ему сло ва, например, слово dote, используются в предикатных термах, их употребление уходит из функции предиката в функцию объекта, ле жащего за всеми высказываниями, входящими в неискренний дис курс. Это соответствует положению о том, что аспектизация и собы тийная мотивировка превращают предикат в объект (Арутюнова 1982, 30). Более того, это согласуется с правилом, согласно которому, если сочетание предикатов подобрано должным образом, то суще ствует только одна вещь, удовлетворяющая этому сочетанию (Веж бицкая 1982, 242). В данном примере из подбора предикатов со зна чением любить возникает только один предмет, о котором идет речь - любовь Ребекки к семье Амелии, и именно на этом предмете фокусируется внимание в разговоре. Пользуясь образным выражени ем П. Стросона, можно сказать, что референтное выражение прячет ся в предикатных термах (Стросон 1982, 126). Все средства номина ции направлены на поддержание внешней точки зрения на действия Ребекки как соответствующие референту. Однако при верификации другой референт служит конкурентом ввиду того, что знания слуша ющего оказываются несовместимыми с общепринятым значением.

Зная, как Ребекка на самом деле относится к детям, Амелия отвергает ее претензию на референт love по отношению к ним, в то же время она оказывается не в состоянии воспринять подлинное, контекстуаль ное значение слова love, выражаемое неискренней Ребеккой по отно шению к ее собственной семье.

Итак, навязывая собеседнику общепринятое значение слова love, неискренний говорящий осуществляет для самого себя индивидуаль ную субъективную категоризацию, в которой отдается предпочтение отрицательной идентификации. В значении говорящего слово love тя готеет скорее к лексико-семантическим классам слов, выражающим зависть, недоброжелательность, стремление к богатству. Это под тверждает наблюдения над словом love, согласно которым его упо требление обнаруживает значительное варьирование в понимании го ворящими того, что оно значит (Кульгавова 1995).

Упомянутое выше положение о том, что за особо подобранным сочетанием предикатов может стоять единый референт, подтвержда ется тем фактом, что неискренний говорящий обычно осознает еще до начала порождения своего дискурса, какой именно абстрактный ре ферент будет обозначен. Как явствует из предыдущего примера, Ребекка, наверняка, заранее продумала, что ей нужно выражать лю бовь. Точно так же в следующем примере говорящий осознает, что он должен неискренне выражать радость, вступая в разговор с вызыва ющей у него антипатию женщиной:

Dear Mrs Betterton! he exclaimed. This is delightful. But he dis guised his repugnance very badly (Huxley, p. 52).

В терминах теории референции говорящий стремится предста вить абстрактную сущность радость в виде сквозного референта, с которым должны соотноситься все его высказывания. Вначале гово рящему трудно перестроиться с искренности на неискренность, по этому первое высказывание не вполне адекватно выбранному рефе ренту. Однако сумев сфокусировать внимание на референте, говоря щий продолжает разговор в нужном ему русле.

Особенность абстрактной референции состоит в том, что аб страктные общности находятся как бы за гранью чисто индивидуаль ного опыта познания мира. Обобщенные наблюдения находят отра жение в общепринятых значениях абстрактных имен. Оперируя таким именем и шире - концептом, - неискренний говорящий прибегает к процедуре, известной в теории референции как цитирование. Утвер ждается, что все референтно непрозрачные контексты можно свести к контексту цитирования типа говорит, что..., считает, что...,...

назвали так и т.п. (Куайн 1982, 90). Другими словами, обращаясь к абстрактной сущности, говорящий как бы цитирует массу других по добных контекстов, и подобная цитация означает, что выражение употреблено референтно (Вежбицкая 1982, 240). Ср., как происходит референция к абстрактной сущности страх благодаря механизму цитирования. Неискренность проявляется в том, что выражение стра ха путем цитирования соответствующих языковых средств предна значено для слушающего, для себя же говорящий выражает прямо противоположное значение:

I started as if I had been frightened. Sir, says I, what do you mean? What, to marry in an inn, and at night too! Madam, says the minister, if you will have it be in the church, you shall;

but I assure you your marriage will be as firm here as in the church;

we are not tied by the canons to marry nowhere but in the church;

and as for the time of the day, it does not at all weigh in this case, our princes are married in their cham bers, and at eight or ten o‘clock at night.

It was a great while before I could be persuaded, and pretended not to be willing at all to be married but in the church. But it was all grimace (Defoe, p. 157).

Следует подчеркнуть, что мы имеем дело именно с референт ным употреблением, то есть с таким, для которого не столько важна связь между субъектом и предикатом, сколько дескриптивная функ ция имени, достигаемая при помощи цитирования. Благодаря исполь зованию принятых в подобных контекстах языковых средств неис кренний говорящий вводит в фокус нужный абстрактный референт, в связи с которым и делается все сообщение.

При абстрактной референции могут иметь место случаи так называемой логической инстанциации (перехода от общего к частно му) (Куайн 1982, 93). Ср., как в следующем примере неискренний го ворящий употребляет слово с неопределенным абстрактным значени ем - местоимение nothing. В процессе верификации его содержатель ные границы сужаются до частного случая (nothing - completely fin ished):

I should think you have something to say! Have you been to the club?

He nodded and waved an impatient hand. That was nothing, he muttered.

No, but if you must pretend you have to work late...

Well, I wasn‘t, Pongo, he said quietly. I was quite serious. No, listen. We‘re absolutely done - I mean the firm, Twigg and Dersingham completely finished (Priestley -1, p. 443).

В неискреннем дискурсе вводится противопоставление между утверждаемым значением и предполагаемым у слушающего. Не су мев удачно подобрать такие языковые выражения, которые бы вы звали у слушающего веру в то, что выражается общепринятое значе ние слова nothing, говорящий вынужден сообщить истинное знание.

Хотя референциальный аспект речевой коммуникации имеет много параметров, для анализа неискреннего дискурса особую важ ность играет то, что говорящий, как правило, выделяет, или фокуси рует тот или иной референт. Основная особенность референции в условиях неискреннего дискурса состоит в том, что в фонд знаний собеседника вводится объект, неадекватно представленный относи тельно реальной картины мира. Неправильная референция верифици руется в том случае, если слушающий восстанавливает и соответ ствующим образом номинирует исходный референт, замененный при выражении неискренности.

2. Тема-рематическая организация дискурса при выражении неискренности 2.1. Способы представления темы Понятие коммуникативного динамизма, выдвинутое впервые в трудах чехословацких ученых и развитое в многочисленных научных публикациях, предполагает, что движение от темы к реме базируется на переходе от данного к новому, или от старой информации к новой.

Как гласит одно из определений, данная (или старая) информация это то знание, которое, по предположению говорящего, находится в сознании слушающего в момент произнесения высказывания. Так называемая новая информация - это то, что, по предположению гово рящего, он вносит своим высказыванием в сознание слушающего (Чейф 1982, 281).

Понятия данного и нового, являющиеся, по мнению многих ис следователей, скорее психологическими, чем лингвистическими, ча сто заменяются на понятия темы (топика) и комментария, определяе мые, соответственно, как предмет обсуждения и то, что говорится о данном предмете. Ср. одно из подобных определений темы: Собе седники перестают разговаривать на тему деньги и переходят к те ме секс. Благодаря тому, что фрагмент дискурса посвящен обсуж дению той или иной темы, его можно вычленить из беседы как от дельную единицу. Понятие темы является унифицирующим принци пом, делающим один отрезок дискурса сообщением об одном пред мете, а следующий за ним отрезок - сообщением о другом предмете (Brown, Yule 1983, 69 - 70).

Согласно современным взглядам, категории темы и ремы оста ются базовыми при анализе как данного/нового, так и топи ка/комментария. В формальном плане непрерывное движение от темы к реме свидетельствует прежде всего о межфразовой связности опре деленных протяженных отрезков дискурса;

эту связность можно до казать, выразив ее в общеструктурных терминах, таких, например, как начало - середина - конец того или иного фрагмента дискурса (Stubbs 1984, 9).

В совокупности наблюдения над темой и ремой соответствуют точке зрения о том, что по мере развития дискурса некоторые элемен ты (темы, топики, данное) находятся в активном состоянии, то есть в процессе обсуждения;

другие же элементы составляют развивающее ся представление новой информации (ремы, комментарии, новое) (Лухьенбрурс 1996, 150).

Тема дискурса в первую очередь зависит от лежащей в его осно ве референции. Когда ведут речь о темах отдельных предложений, плавно переходящих друг в друга в процессе развертывания дискурса, то имеют ввиду кореферентные языковые выражения, то есть отсы лающие к одним и тем же референтам (Палек 1978). Коммуникатив ное сотрудничество говорящих в выражении темы признается в каче стве необходимого условия для создания связности. Считается, что границы внутри дискурса, то есть переходы от одного законченного дискурсивного фрагмента к другому, обычно связаны с введением нового набора тем (Ochs, Schieffelin 1976;

Clark, Wilkes 1990). В. Кох называет наличие единой темы первой аксиомой дискурсивного ана лиза, объясняя это тем, что предложения становятся контекстно связанными, в основном, при помощи темы (Кох 1978, 149).

Главное проявление категории темы состоит в том, что тема со общается в более слабой и смягченной форме, чем рема. Тема произ носится более низким тоном и с более слабым ударением, чем рема.

Тема активно подвергается прономинализации (Кибрик 1987;

Кор мановская 1987).

В английском языке определенность, свойственная теме, выра жается на поверхностном уровне в явном виде - в виде определенного артикля. Статус определенности входит также в значение таких слов, как this, that. Собственные имена вводят тему уже по самому своему статусу, поскольку они являются непосредственными наименования ми конкретных референтов (Чейф 1982).

При выражении неискренности наблюдаются следующие осо бенности представления темы. Неискренний говорящий либо под держивает обсуждаемую в данный момент тему, сотрудничая с дру гими участниками в ее развитии, либо меняет обсуждаемую тему, пе реводя разговор в новое русло, либо же уклоняется от темы, не всту пая в разговор или прекращая его. Рассмотрим наиболее типичные примеры подобного взаимодействия.

Сотрудничество в развитии темы имеет место в том случае, если в процессе общения неискренний говорящий участвует в обсуждении совместно принятой темы;

при этом происходит повторение одного и того же наименования, либо употребляются его синонимы, либо про исходит местоименно-анафорическая номинация. В следующем при мере темой разговора служит личность неискреннего говорящего сбежавшего из тюрьмы преступника, который, чтобы скрыться от по гони, стучится в дом фермера. Присутствующие начинают разговор, пытаясь понять, кто к ним пришел, и преступник вынужден участво вать в развитии данной темы:

Walk in! said the shepherd promptly...

The rain is so heavy, friends, that I ask leave to come in and rest awhile.

To be sure, stranger, said the shepherd. And faith, you‘ve been lucky in choosing your time, for we are having a bit of a fling for a glad cause - though, to be sure, a man could hardly wish that glad course to happen more than once a year.

Nor less, spoke up a woman. For tis best to get your family over and done with, as soon as you can, so as to be all the earlier out of the fag o‘t.

And what may be this glad cause? asked the stranger.

A birth and christening, said the shepherd...

Late to be traipsing athwart this coomb - hey? said the engaged man of fifty.

Late it is, master, as you say. - I‘ll take a seat in the chimney-corner, if you have nothing to urge against it, ma‘am;

for I am a little moist on the side that was next the rain....

Yes, I am rather cracked in the vamp, he said freely, seeing that the eyes of the shepherd‘s wife fell upon his boots, and I am not well fitted either. I have had some rough times lately, and have been forced to pick up what I can get in the way of wearing, but I must find a suit better fit for working-days when I reach home.

One of hereabouts? she inquired.

Not quite that - further up the country.

I thought so. And so be I;

and by your tongue you come from my neighbourhood.

But you would hardly have heard of me, he said quickly. My time would be long before yours, ma‘am, you see.

This testimony to the youthfulness of his hostess had the effect of stopping her cross-examination (Hardy, p. 41).

Тема-рематическое строение высказываний неискреннего гово рящего образует единую структуру с тема-рематической организаци ей окружающего их дискурса. В связи с этим анализ представления темы при выражении неискренности следует проводить в рамках цельного дискурсивного фрагмента, содержащего начало общения с момента введения темы, тематическую прогрессию в ходе разверты вания беседы и заключительную часть беседы, указывающую на за вершение рассмотрения темы.

Приведенный пример представляет собой один цельный тема рематический блок, включающий в себя как неискренний дискурс сбежавшего преступника, так и искренний дискурс его собеседников.

Пример показывает типичную особенность представления темы, а именно: наличие четко выраженной верхней границы, сигнализиру ющей о ее первом появлении в общении. Верхняя граница неискрен него дискурса служит начальной точкой отсчета для развития единой тематической прогрессии. Как отмечает М. Култхард, инициируемая кем-то тема, во-первых, должна носить характер новости (to be news worthy) и, во-вторых, эта новость должна быть принята к обсуждению всеми участниками общения (Coulthard 1977, 75). В примере само по явление странного незнакомца является новостью, которую собрав шиеся готовы обсуждать. В связи с этим начинается сложный процесс порождения темы.

Порождение темы осуществляется при помощи особых выраже ний, называемых указателями инициации темы (topic initial elicitors) (Button, Casey 1986, 169). Такие языковые средства служат для сег ментации дискурса, выполняя двоякую функцию. Во-первых, они мо гут указывать на то, что текущая тема рассматривается одним или всеми участниками как полностью разработанная и что ощущается необходимость перехода к новой теме. Во-вторых, они могут начи нать дискурс с нуля, то есть с введения ранее не обсуждавшейся темы.

В приведенном примере наблюдается второй из названных спо собов инициации темы - введение темы непосредственно в момент начала общения. Указатели инициации темы представляют собой группу высказываний, принадлежащих неискреннему собеседнику (The rain is so heavy, friends, that I ask leave to come in and rest awhile), хозяину дома (To be sure, stranger. And faith, you‘ve been lucky in choosing your time, for we are having... a birth and christening) и при сутствующей женщине (For tis best to get your family over and done with).

Функционирование указателей инициации темы направлено на актуализацию одного из упомянутых референтов в качестве темы.

При этом референты конкурируют друг с другом. Сбежавший пре ступник предлагает в качестве будущей темы референт rain, и, хотя референт I также вводится в его реплике, он, естественно, не хочет, чтобы присутствующие завели разговор о его личности. Однако ре ферент rain отвергается присутствующими. Фермер, в свою оче редь, вводит референт stranger и референтную ситуацию, относя щуюся к своей собственной семье family: birth and christening. При сутствующие, конечно, не заинтересованы говорить о дождливой по годе или о семье фермера;

они выбирают тему незнакомец.

Признаком того, что тема принята к обсуждению, обычно явля ется информационный запрос о ней (Coulthard 1977, 174). Именно это и происходит в примере, когда один из участников задает вопрос не знакомцу (Late to be traipsing athwart this coomb - hey?). Данное выска зывание свидетельствует о том, что этап поиска темы закончен, тема выбрана, и далее начинается ее развитие.


Сущность последовательной тематической прогрессии состоит в постепенном добавлении значений к основному тематическому эле менту stranger. В основном, добавление значений идет по линии от ношений дополнительности в описании внешности, акцента и возрас та (stranger — a little moist on the side — cracked in the vamp — not well fitted — one of hereabouts/further up the country — my time would be long before yours). Неопределенное значение слова stranger все более конкретизируется. Хотя говорящие и стремятся не совершить семан тической ошибки и правильно раскрыть значение тематического сло ва, создавая его субъективную семантику по мере добавления де скрипций, все же им не удается выйти на значение, которое бы по могло верифицировать неискренность. В связи с этим следует под черкнуть важную роль добавления значений по мере развития тема тической прогрессии для успешной верификации неискреннего дис курса.

Перейдем к рассмотрению второго способа представления темы при выражении неискренности, когда неискренний собеседник про изводит смену обсуждаемой в данный момент темы. В следующем примере лидер политической партии предлагает известному ученому вступить в его организацию. По правилам хорошего тона ученый не может прервать разговор, поэтому он активно меняет тему:

Everard Webley had got Lord Edward into a corner and was trying to persuade him to support the British Freemen.

But I‘m not interested in politics, the old man protested. I‘m not interested in politics.... Obstinately, mulishly, he repeated the phrase, whatever Webley might say...

Harassed, like a bear in a pit set upon by dogs, Lord Edward turned uneasily this way and that, pivoting his bent body from the loins. But I‘m not interested in pol... He was too agitated to be able to finish the word.

But even if you‘re not interested in politics, Webley persuasively continued, you must be interested in your fortune, your position, the fu ture of your family. Remember, all those things will go down in the gen eral destruction.

Yes, but... No... Lord Edward was growing desperate. I... I‘m not interested in money....

I‘m not interested in money, he now repeated...

But if not for your own sake, Webley insisted, attacking from an other quarter, for the sake of civilization, of progress.

Lord Edward started at the word. It touched a trigger, it released a flood of energy. Progress! he echoed, and the tone of misery and embar rassment was exchanged for one of confidence. Progress! You politicians are always talking about it. As though it were going to last. Indefinitely.

More motors, more babies, more food, more advertising, more money, more everything, for ever. You ought to take a few lessons in my subject.

Physical biology. Progress, indeed! What do you propose to do about phosphorus, for example? His question was a personal accusation.

But all this is entirely beside the point, said Webley impatiently.

On the contrary, retorted Lord Edward, it‘s the only point....

But all this has nothing to do with me, protested Webley.

Then it ought to, Lord Edward answered sternly. That‘s the prob lem with you politicians. You don‘t even think of the important things.

Talking about progress and votes and Bolshevism and every year allowing a million tons of phosphorus pentoxide to run away into the sea....

But damn it all, said Webley, half angry, half amused, your phos phorus can wait. This other danger‘s imminent. Do you want a political and social revolution?

Will it reduce the population and check production? asked Lord Edward.

Of course.

Then certainly I want a revolution....

Well, if that‘s your view... began Webley;

but Lord Edward inter rupted him.

The only result of your progress, he said, will be that in a few generations there‘ll be a real revolution - a natural, cosmic revolution.

You‘re upsetting the equilibrium. And in the end nature will restore it....

Webley shrugged his shoulders. Dotty old lunatic! he said to him self, and aloud. Parallel straight lines never meet, Lord Edward. So I‘ll bid you good-night. He took his leave (Huxley, pp. 61 - 64).

В данном примере исходным моментом коммуникации является тема politics, которую лорд Эдвард отказывается развивать, исполь зуя для выражения отказа соответствующее метадискурсивное выска зывание (But I‘m not interested in politics). Данное высказывание по вторяется им несколько раз, что говорит об упорном стремлении уйти от развития темы. Однако для собеседника стремление вовлечь лорда Эдварда в политику является основной неречевой целью, тем, ради чего он вступает в общение. Он упорствует, инициируя смежные те мы (But even if you‘re not interested in politics, you must be interested in your fortune, your position, the future of your family). Лорд Эдвард от вергает и эти темы, дважды повторяя очередное метадискурсивное высказывание (I‘m not interested in money). Собеседник в третий раз расширяет круг инициируемой им темы (But if not for your own sake, for the sake of civilization, of progress). Поняв, что уклониться от раз говора невозможно, лорд Эдвард меняет тему politics на тему pro gress. Это достигается посредством лексического повтора (... of pro gress — Progress! he echoed). Таким образом, смена темы происхо дит посредством выбора наименования из состава указателей иници ации темы, предложенных собеседником.

В более общем плане можно сказать, что смена темы предпола гает определенную расстыковку с предшествующей частью дискурса;

вместе с тем полный разрыв невозможен, так как обработка дискурса неотделима от процедуры интерактивного вывода следствий, то есть соотнесения с информацией, содержащейся в предшествующем кон тексте.

Как показывает анализ, смена темы становится возможной по мере того, как увеличивается степень данности (термин Лухьенбрурс 1996, 149). Возрастание степени данности связано с нанизыванием лексических средств, ожидаемых и легко предсказуемых в данной референтной ситуации: the British Freemen — politics — pol... — poli tics — fortune — position — family — money — money — civilization — progress. Одним из способов прерывания данной тематической прогрессии становится кореферентное зацепление за очередную тему (progress — progress), сопровождающееся развитием новой тематиче ской прогрессии уже в рамках неискреннего дискурса: progress — physical biology — phosphorus — phosphorus pentoxide.

Активность в представлении тем меняет коммуникативные роли участников общения. Из слушающего ученый превращается в гово рящего, так как теперь именно он располагает информацией о рас сматриваемых темах, и поэтому именно он будет контролировать концептуальную деятельность, протекающую в уме собеседника. По литик делает попытки указать, что смена тем произошла неправомер но и что разговор идет не о том, с чем ученый активно не соглаша ется (But all this is entirely beside the point, said Webley impatiently.

— On the contrary, retorted Lord Edward, it‘s the only point;

But all this has nothing to do with me, protested Webley — Then it ought to, Lord Edward answered sternly). Не в состоянии верифицировать меха низм смены темы в целях выражения неискренности, политик интер претирует произошедшее развитие дискурса как проявление аномаль ного поведения (Dotty old lunatic! he said to himself).

Итак, при смене темы неискренний говорящий субъективно определяет коммуникативно значимую информацию, образующую основу для последующего развертывания общения в нужном ему рус ле.

Третий способ представления темы при выражении неискренно сти, а именно: уклонение от темы, состоит в игнорировании темати ческих элементов, упомянутых собеседником. В следующем примере неискренний участник просто молчит в ответ на последовательное введение темы:

He stepped out into the glare. The man in the tarboosh was waiting.

He pounced, he caught Philip by the sleeve. Desperately, he played his last trump.

Nice post-cards, he whispered confidentially and produced an en velope from his breast-pocket. Hot stuff. Only ten shillings.

Philip stared uncomprehending. No English, he said and limped away along the street.. The man in the tarboosh hurried at his side.

Tres curieuses, he said. Tres amusantes. Moeurs arabes. Pour passer le temps a bord. Soixante francs seulement. He saw no answering light of comprehension. Molto artistiche, he suggested in Italian. Pro prio curiose. Cinquanta franchi. He peered in desperation into Philip‘s face;

it was a blank. Hubsch, he went on, sehr geschlechtlich. Zehn mark. Not a muscle moved. Muy hermosas, muy agraciadas, mucho in decorosas. He tried again. Skon bref kort. Liderlig fotografi bild. Nakna jungfrun. Verklig smutsig. Philip was evidently no Scandinavian. Was he a Slav? Sprosny obraz, the man wheedled. It was no good. Perhaps Por tugese would do it. Photographia dishonista, he began.

Philip burst out laughing. Here, he said, and gave him half a crown. You deserve it (Huxley, p. 234).

Тема nice post-cards вводится здесь в момент встречи собесед ников, когда уличный торговец предлагает английскому туристу ку пить неприличные открытки. Возникшее коммуникативное напряже ние создает ожидание ремы и получает свое разрешение в реплике реакции: No English, he said.

Подобное проявление неискренности, очевидно, связано с осве домленностью туриста о том, что может произойти в случае вступле ния в общение с данным типом собеседника. Видимо, следует согла ситься с теми исследователями категории темы, которые утверждают, что фоновое знание может быть данным (Чейф 1982, 286). В примере поиск связующей основы дискурса в виде зацепления за предложен ную тему ее номинаций в самых разных языках происходит до тех пор, пока неискренний собеседник не верифицирует свою собствен ную неискренность.


Тематические прогрессии предполагают присоединение новой темы к крайне правому члену прогрессии. В результате тема является важным средством связности дискурса. Если в процессе общения не искренний собеседник принимает текущую тему, общая связность не нарушается, и неискренний дискурс органично присоединяется к предыдущему фрагменту. Если же неискренний говорящий меняет тему или отказывается от общения, уклоняясь от темы, то в этом слу чае наблюдается разрушение текущей тематической прогрессии.

2.2. Рематическая доминанта в формировании смысла Отбор и комбинация лексических и грамматических средств, а также преимущественное употребление тех или иных синтаксических конструкций при выражении неискренности во многом определяются видом используемой рематической доминанты. Термин рематическая доминанта заимствуется из работы Г. А. Золотовой, которая понимает под ним движение мысли от предложения к предложению, фиксируе мое определенным типом рем (Золотова 1979, 120). Взаимоотноше ние между типами коммуникативных задач и языковыми средствами их решения в актуальном членении предложения обозначается и дру гими терминами (см., например, Савосина 1998), однако термин ре матическая доминанта представляется наиболее удачным. Среди вы деляемых Г. А. Золотовой видов рематических доминант неискрен нему дискурсу в наибольшей степени свойственны предметная, каче ственная, акциональная и импрессивная доминанты. Рассмотрим наиболее типичные приемы и архитектонические схемы движения рем внутри каждой из них.

Общей особенностью неискреннего дискурса с предметной ре матической доминантой является то, что в нем логическое ударение несут слова, обозначающие предметы, находящиеся в определенном пространственном соположении и составляющие в своей совокупно сти единую картину той или иной области пространства - интерьера, пейзажа, обстановки, географического местоположения и т.п. При этом предметы, обозначения которых включены в состав рем, не со ответствуют реальной картине мира, поэтому за предметной ремати ческой доминантой, выраженной в неискреннем дискурсе, стоит вос создаваемая в процессе верификации другая, подлинная доминанта.

Например:

Miss Wilkinson was dissatisfied with her lot. She resented having to earn her living and told Philip a long story of an uncle of her mother‘s, who had been expected to leave her a fortune but had married his cook and changed his will. She hinted at the luxury of her home and compared her life in Lincolnshire, with horses to ride and carriages to drive in, with the mean dependence of her present state. Philip was a little puzzled when he mentioned this afterwards to Aunt Louisa, and she told him that when she knew the Wilkinsons they had never had anything more than a pony and a dog-cart;

Aunt Louisa had heard of the rich uncle, but as he was married and had children before Emily was born she could never have had much hope of inheriting his fortune (Maugham, p. 159).

Неискренний говорящий создает предметную рематическую до минанту в описании роскошной обстановки своей прежней жизни.

Движение смысла осуществляется путем нанизывания предметных рематических элементов: the luxury of her home — horses to ride — car riages to drive in. При верификации воссоздается подлинная доминан та: the Wilkinsons‘ home — a pony and a dog-cart.

Глагольные элементы в дискурсе данного вида выполняют функцию своеобразных связочных средств между обозначениями предметов и реализуют, в основном, те значения, которые указывают на их локальные характеристики. Благодаря всей совокупности упо требляемых средств отдельные предметы объединяются неискренним участником в единую законченную картину: an uncle of her mother‘s — had been expected to leave her a fortune — the luxury of her home — horses to ride — carriages to drive in — the uncle had married his cook and changed his will. Законченная картина создается также и в процес се верификации: the rich uncle was married and had children before Emi ly was born — the Wilkinsons‘ home — a pony and a dog-cart — no hope of inheriting the uncle‘s fortune.

В следующем примере внутренняя речь следователя, замышля ющего добавить недостающие улики к имеющейся картине преступ ления, иллюстрирует принцип движения мысли по типу предметной рематической доминанты:

He found himself meditating on how easy it would be for him or any one to cut a finger and let it bleed on the rug or the side of the boat or the edge of the camera. Also, how easy to take from the head of Roberta two or three hairs and thread them between the sides of the camera, or about the row-lock to which her veil had been attached (Dreiser, p. 621).

Отличительной чертой предметной рематической доминанты при выражении неискренности является передача статичного изобра жения, проявляющаяся в том, что несущие основную смысловую нагрузку элементы ремы акцентируют наличие объектов в простран стве. Смысл, передаваемый неискренним говорящим, состоит именно в том, чтобы констатировать наличие предметов, не существующих в реальности.

Качественная рематическая доминанта при выражении неис кренности представляет собой развертывание содержания путем вы деления элементов, характеризующих качества предметов. Слова, со ставляющие ядро качественных рем, содержат в своем значении ква лификативные семы. Ср., как в следующем примере мужчина, неис кренне внушающий девушке надежду относительно замужества, пре возносит в своих похвалах ее скромный дом:

What! he exclaimed, improve this dear cottage! No. That I will never consent to. Not a stone must be added to its walls, not an inch to its size, if my feelings are regarded.

Do not be alarmed, said Miss Dashwood;

nothing of the kind will be done;

for my mother will never have money enough to attempt it.

I am heartily glad of it, he cried. May she always be poor, if she can employ her riches no better!

Thank you, Willoughby... But are you really so attached to this place as to see no defect in it?

I am, said he. To me it is faultless. Nay, more: I consider it as the only form of building in which happiness is attainable;

and were I rich enough I would instantly pull Combe down, and build it up again in the exact plan of this cottage.

With dark narrow stairs, and a kitchen that smokes, I suppose, said Elinor.

Yes, cried he, in the same eager tone, with all and everything be longing to it;

in no one convenience or inconvenience about it should the least variation be perceptible. Then and then only, under such a roof, I might perhaps be as happy at Combe as I have been at Barton (Austen-2, pp. 62 - 63).

Как известно, квалификация предметов, людей, событий произ водится через оценочные выражения, при этом основным средством квалификации и собственно оценки является прилагательное, однако не меньшую роль играют и другие оценочные структуры (Вольф 1981, 392). В данном примере квалификация, производимая неис кренним говорящим, связана с оценкой объекта (cottage) по принципу хорошо/плохо. Оценка выражается в семантике прилагательных, входящих в ремы. Cлово cottage характеризуется прилагательными dear и faultless. Собственно оценочными оказываются и целые выска зывания (Not a stone must be added to its walls, not an inch to its size, if my feelings are regarded;

I consider it as the only form of building in which happiness is attainable;

Then and then only, under such a roof, I might perhaps be as happy at Combe as I have been at Barton;

etc.). Дан ные высказывания не описывают действительность, какой она есть, а указывают на то, что говорящий считает хорошим. В этом отношении смысл всех этих высказываний можно свести к значению упомянутых прилагательных dear и faultless в их приложении к слову cottage.

Если неискренний говорящий применяет по отношению к дому только положительную оценку, то его собеседник, наоборот, акцен тирует отрицательную оценку. Развивая смысл, выраженный в неис креннем дискурсе, дискурс верификации содержит качественную ре му, передающую истинное знание (...and were I rich enough I would instantly pull Combe down, and build it up again in the exact plan of this cottage. — With dark narrow stairs, and a kitchen that smokes, I sup pose, said Elinor).

Будет уместно привести точку зрения Е. М. Вольф относительно того, что существуют специальные способы переводить оценочный знак в противоположный (Вольф 1981, 393). Одним из таких спосо бов и верифицируется неискренность в данном примере, а именно:

наложением отрицательной оценки на положительную по отношению к одному и тому же объекту.

Итак, если неискренний участник общения прибегает к каче ственной рематической доминанте, то он использует в рематически ударных позициях оценочные структуры с ориентацией на те де скриптивные признаки, которые отсутствуют в реальной картине ми ра. Сопоставление несуществующих и существующих качеств спо собствует верификации неискренности.

В пределах акциональной рематической доминанты логическое ударение несут глаголы, называющие действия. При субъекте наблю дается последовательная смена действий, их соотношение между со бой и аспектно-временная локализованность. Неискренний говоря щий осознанно представляет действия, имеющие отношение к како му-то иному субъекту, как относящиеся к себе самому. Например:

... I was standing at the inn gate, and a woman that stood there be fore, and which was the porter‘s wife belonging to the Barnet stage-coach, having observed me, asked if I waited for any of the coaches. I told her yes, I waited for my mistress, that was coming to go to Barnet. She asked me who was my mistress, and I told her any madam‘s name that came next me;

but it seemed I happened upon a name a family of which name lived at Hadley, near Barnet.

I said no more to her, or she to me, a good while;

but by and by, somebody calling her at a door a little way off, she desired me that if any body called her for the Barnet coach, I would step and call her at the house, which it seems was an alehouse. I said Yes, very readily, and away she went.

She was no sooner gone but comes a wench and a child, puffing and sweating, and asks for the Barnet coach. I answered presently, Here. Do you belong to the Barnet coach? says she. Yes, sweetheart, said I;

what do you want? I want room for two passengers, says she. Where are they, sweetheart? said I. Here‘s this girl;

pray let her go into the coach, says she, and I‘ll go and fetch my mistress. Make haste, then, sweetheart, says I, for we may be full else. The maid had a great bundle under her arm;

so she put the child into the coach, and I said, You had best put your bundle into the coach too. No, said she;

I am afraid somebody should slip it away from the child. Give it me, then, said I.

Take it, then says she, and be sure you take care of it. I‘ll answer for it, said I, if it were 20 pounds value. There, take it, then, says she, and away she goes.

As soon as I got the bundle, and the maid was out of sight... I walked away (Defoe, pp. 205 - 206).

Конечной целью неискреннего участника является действие со вершения кражи, в связи с чем все общение организуется как цепочка действий, ведущих к данной цели. При описании имевших место дей ствий рематически выделенные элементы представляют собой глаго лы, совокупность которых создает представление о динамике собы тий: was standing — asked — desired — went away — comes — put — got (the bundle). Таким образом, как и в предыдущих примерах, слова, несущие основную нагрузку в движении смысла, характеризуются грамматико-семантической однородностью.

Импрессивная рематическая доминанта свойственна неискрен нему дискурсу, в котором логическое ударение несут слова и выра жения, передающие внутреннее состояние человека, чувства и эмо ции. Типичными средствами выражения импрессивных рем служат абстрактные имена соответствующей семантики и эмоционально экспрессивные конструкции. При импрессивной рематической доми нанте реальное положение вещей в мире не искажается, как это имеет место при предметной, акциональной и частично - качественной до минанте. Трансформируется внутреннее состояние и отношение го ворящего к положению вещей. Истинная и ложная эмоции, как пра вило, находятся друг с другом в отношениях антиномии, например, радость - страх, спокойствие - волнение, восхищение - презрение и т.п.

Рассмотрим пример, в котором женщина разговаривает со своим мужем по поводу развода, испытывая внутри гамму чувств и пережи ваний. На поверхностном же уровне она пытается выразить ложную пропозицию Я спокойна:

Her throat tightened. She felt her heart turn cold, and her legs seemed suddenly too weak to carry her...

Hello, Dave.

They stared at each other in silence. God, he‘s old, she thought. His face was in shadow, but she could not mistake the sharp angles of shadow across the jaw and under his cheekbones.

How are you, Stephanie?

I‘m all right.

May I walk with you a way?

Yes, of course.

They moved between the buildings towards Fifty-Ninth Street. Ques tions she wanted to ask poured into her mind, but she pressed them back, afraid to ask them. The silence weighed upon her. At last, in a toneless voice, she said.

And you - are you all right?

Sure.

Were you hurt?

Some.

Oh, Dave -...

But you want a divorce. Maybe we‘d better talk about that (Saxton, p. 201).

Эпитет calm можно считать доминирующей, хотя и не выражен ной в явном виде, ремой данного неискреннего дискурса. Главенству ет субъективно-оценочная характеристика чувств, ясных для говоря щего, но скрываемых от собеседника. Одно чувство заменяет другое, и именно эта черта составляет содержательную сущность неискрен него общения. Тот факт, что импрессивная рематическая доминанта находит свое выражение при помощи какого-то одного основного эпитета, проявляется и в следующем примере, в котором отец, прово жающий сына на войну, скрывая горе, старается выглядеть радост ным:

But instead it was Robert‘s voice, saying, Five medium tanks What was that? Nelson looked at his son, apologetically. I‘m sor ry. I didn‘t quite I‘m in command of five medium tanks, Robert said. Thirty tons apiece, with a crew of four men...

You‘ll do all right, Nelson said soberly.

Robert stared at him seriously for a moment, the smile gone. I sup pose so, he said...

Is anyone else seeing you off? Nelson asked. No girls?...

Nelson smiled at the joke... but whatever words he could think of would be clumsy and tragic, so he said nothing (Shaw - 4, p. 16).

Часто фальшивые наигранные чувства проявляются сверх вся кой меры, и эта особенность может помочь верифицировать неис кренность. Так, бурное проявление веселья человеком, только что узнавшим о своем банкротстве, сигнализирует о его неискренности:

He was dumbfounded;

his head suddenly began to ache furiously;

but he did not want them to think him unmanly. He sat on for an hour. He laughed feverishly at everything they said. At last he got up to go (Maugham, p. 610).

Сигналом фальшивых чувств могут служить некоторые физио логические признаки, например, прилив крови к лицу:

Awkward, this sort of thing, said the other. Particularly if one‘s short of a leg, what?

Very.

Damaged in the War?

Philip shook his head. Accident when I was a boy, he explained telegraphically, and the blood mounted to his cheeks... Philip himself would have found it hard to explain what there was in the military gentle man‘s question to distress him (Huxley, p. 231).

Итак, движение смысла в неискреннем дискурсе может осу ществляться по принципу обозначения одного предмета вместо дру гого (предметная рематическая доминанта), одного качества вместо другого (качественная рематическая доминанта), одного действия вместо другого (акциональная рематическая доминанта) или одного чувства вместо другого (импрессивная рематическая доминанта).

Становится очевидным, что категориально-семантические изменения оказываются не безразличными, замена классов лексем в ремах может привести к изменению типа неискреннего дискурса. Понятие ремати ческой доминанты позволяет определить семантическую общность и какими языковыми средствами она выражается. Фактически, ремати ческая доминанта - это то, что будет сказано о теме, и каким образом произойдет движение смысла. Отбор говорящим высказываний с именными, адъективными, акционально-глагольными или эмоцио нально-экспрессивными предикатами создает предпосылки для вза имной организации предложений в пределах выбранного вида неис креннего дискурса.

Cледует подчеркнуть, что рематическая доминанта является не свойством отдельных слов или высказываний, но всего неискреннего дискурса в целом. Она возникает на основе идентичности смыслов информативно значимых частей отдельных высказываний и их слия ния в динамике развертывания дискурса. Конечно, предметные, каче ственные, акциональные и импрессивные ремы могут встречаться в пределах одного и того же неискреннего дискурса;

иногда даже вы бор предметов предполагает оценку, а действие зачастую трудно рас сматривать вне предметов и оценок. Тем не менее, как показывает анализ, неискренний говорящий обычно придерживается какого-то одного основного способа развертывания содержания, что позволяет подтвердить вывод о наличии рематической доминанты при выраже нии неискренности.

3. Структура диалога при выражении неискренности 3.1. Выражение неискренности в инициирующих репликах Как отмечают исследователи взаимодействия диалогической и монологической форм общения, данные формы различаются, глав ным образом, разной структурой связей, являющейся для реципиента одновременно и тем фоном, на основании которого изложение вос принимается ими как расчлененное (Кожевникова 1979, 64). Резкой границы между диалогом и монологом нет, так как в ходе общения обе формы могут варьироваться, в частности, в устном общении, даже если примерная концепция будет монологической, мысль об адресате может способствовать созданию диалога (Брчакова 1979, 249).

Структурно-семантические характеристики диалога к настоя щему моменту уже достаточно хорошо изучены. Выявлены как ос новные общие закономерности диалогического общения, так и спе цифические черты строения отдельных вопросно-ответных единств (Арутюнова 1970;

1990а;

Вейхман 1987;

Баранов, Крейдлин 1992 и др.).

В диалоге неискренний дискурс вплетен в общую структуру во просно-ответных единств. При этом связность создается обоими участниками диалогического общения. С точки зрения структуры диалога неискренность может выражаться как в инициирующих (пер вых) репликах, так и в ответных (вторых) репликах.

Неискренний говорящий, выступающий в роли спрашивающего, задает вопросы, у которых появляются дополнительные качества по сравнению с обычной структурой вопросительной конструкции. Чаще всего неискренность проявляется в том, что предполагаемые ответы приблизительно известны, и поэтому вопросы задаются не для полу чения информации, а в каких-то иных целях. Рассмотрим пример, в котором отец и дочь приглашают в гости человека, о котором извест но, что он имеет странности в поведении. Задавая вопросы своему гостю, хозяева предполагают, что получат ответы, подобные тем, о которых им рассказывали другие люди:

I poured myself a cup of coffee and sat down.

He said to Marv, Something the matter with the food?

It‘s delicious.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.