авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
-- [ Страница 1 ] --

НОВЫЕ МАГИ РЫНКА

БЕСЕДЫ С ЛУЧШИМИ ТРЕЙДЕРАМИ АМЕРИКИ

ДЖЕКД. ШВАГЕР

Перевод с английского

Книга рекомендована экспертным

советом по финансам издательства

«Альпина Бизнес Букс»

Джек Швагер — известный финансист, автор таких финансовых бестселлеров,

как «Маги фондового рынка», «Технический анализ. Полный курс» и других. В книге «Новые маги рынка» он беседует с ведущими мировыми портфельными менеджерами и трейдерами, которые достигли выдающихся результатов на рынках акций, фьючерсов, опционов и других.

Книга позволяет из первых рук почерпнуть инвестиционные идеи и приемы торговли от ведущих профессионалов — «магов рынка». Поражает разнообра зие методов торговли, используемых этими «магами рынка». Некоторые из них торгуют только на основе фундаментального анализа, ни разу не взглянув на графики цен акции, другие используют только технические торговые системы, третьи основное внимание уделяют проблемам ценообразования опционов, чет вертые пытаются найти возможность арбитражной прибыли на современном сверхэффективном рынке.

В отличие от большинства финансовых монографий, книга написана простым языком и увлекательно читается, поэтому книга будет интересна не только про фессиональным трейдерам, инвесторам и аналитикам, но и начинающим финан систам, а также студентам экономических вузов.

Москва 2004 год ОГЛАВЛЕНИЕ Предисловие к российскому изданию Предисловие Благодарности Пролог ЧАСТЬ I. Перспективы торговли Несчастные случаи в торговле Хусейн совершает плохую сделку ЧАСТЬ II. Самый большой рынок в мире Билл Липшуц. Султан валют ЧАСТЬ III. Фьючерсы: такой разнообразный рынок Фьючерсы: понимание основ Рэнди Маккей. Трейдер-ветеран Уильям Экхардт. Математик Молчание черепашек Монро Траут. Лучшая прибыль при минимальном риске Эл Вайсе. Ходячая энциклопедия графиков ЧАСТЬ IV. Управляющие фондами и тактические игроки Стэнли Дракенмиллер. Искусство инвестирования на колебаниях Ричард Дрихаус. Искусство высокоприбыльного инвестирования Джил Блейк. Мастер постоянства Виктор Сперандео. И рынки стареют ЧАСТЬ V. Игроки на многих рынках Том Бассо. Мистер Безмятежность Линда Брэдфорд Рашке. Музыка рынков ЧАСТЬ VI. Денежные машины CRT.

Торговая машина Марк Ричи. Бог на бирже Джо Ричи. Интуитивный теоретик Блэр Халл. Как получить преимущество Джефф Ясс. Математика стратегии ЧАСТЬ VII. Психология торговли Дзен и искусство торговли Чарльз Фолкнер. Ум человека, добивающегося успеха в жизни Роберт Крауц. Роль подсознания ЧАСТЬ VIII. Завершающий звонок Магия рынка Вместо заключения Приложение. Опционы — понимание основ Словарь ПРЕДИСЛОВИЕ К РОССИЙСКОМУ ИЗДАНИЮ Современный российский фондовый рынок еще очень молод. Возникнув в начале 1990-х годов с появлени ем приватизационных ваучеров, последующие полтора десятилетия он стремительно рос и развивался. Обо роты рынка стали исчисляться десятками миллиардов долларов, появились новые торговые площадки, ставшие привлекательными не только для иностранных, но и для российских инвесторов. По фондовому индексу РТС сверяется экономическое здоровье страны.

Конечно, было бы наивно полагать, что за полтора десятилетия можно достичь того, на что в развитых ка питалистических странах ушло около четырех столетий. Но российский рынок активно растет, причем в от личие от начала 1990-х годов, когда здесь доминировали западные инвесторы, появились уже и частные рос сийские инвесторы. Среди клиентов Инвестиционной группы «Атон», например, на сегодняшний день ча стные российские инвесторы составляют почти 4500 человек. Сегодня начальная стадия становления рос сийского фондового рынка пройдена. Рынок ценных бумаг, который представляется более глобальным, чем какой-либо другой сектор экономики, интегрируется в мировую финансово-инвестиционную систему. В этих условиях просто необходимо свободно владеть всеми существующими в мире фондовыми инструментами, свободно ориентироваться в любых стратегиях. Мировой рынок должен быть понятным и доступным для любого российского инвестора.

Книга «Новые маги рынка» вобрала в себя бесценный опыт самых известных и удачливых трейдеров. Серия интервью, в которых лучшие трейдеры мира делятся своим пониманием тонкостей фондового рынка, тайна ми его математики и философии, детально описывают самые виртуозные стратегии, раскрывают механизмы самых знаменитых сделок, поможет не только понять, но и более свободно ориентироваться на рынке цен ных бумаг.

В Америке существует хорошая поговорка, которую часто используют, чтобы поставить на место любителей поразглагольствовать и поделиться «ценными» советами: «если ты такой умный, то почему ты такой бед ный?» В отличие от многочисленных книг из серии «Как стать миллионером за сто дней», написанных ску чающими домохозяйками и неудавшимися коммивояжерами, главная ценность этой работы состоит в том, что в ней представлены знания тех, кто царит и властвует на рынке, причем полученные из первых рук.

Надеюсь, что мировой фондовый рынок станет для Вас ближе и понятнее. Инвестиционная группа «Атон»

всегда готова Вам в этом помочь.

Александр Кандель, генеральный директор ИГ «Атон»

На ошибках учатся больше, чем на успехах.

Примо Левы Я должен создать свою систему, или меня поработит чужая система.

Уильям Блейк ПРЕДИСЛОВИЕ Я верю в то, что:

1. Рынки не беспорядочны. Мне плевать, если куча академиков, выступающих за гипотезу эффективного рынка, вырастет до небес;

они просто неправы.

2. Рынки не беспорядочны, потому что они основываются на человеческом поведении. А челове ческое поведение, особенное поведение масс, не беспорядочно. Оно никогда таким не было и, вероятно, никогда таким не будет.

3. У рынков нет какого-то Святого Грааля или универсального секрета, но существует множество стерео типных фигур, которые могут привести к прибыли.

4. Существуют миллионы способов делать деньги на рынках. Беда в том, что их очень трудно найти.

5. Рынки всегда изменяются и вместе с тем всегда остаются неизменными.

6. Секрет успеха на рынках лежит не в открытии какого-то невероятного индикатора или универ сальной теории — скорее он находится внутри каждого из нас.

7. Чтобы преуспеть в торговле, требуется сочетание таланта и исключительно напряженной работы (кто бы мог подумать!) — т. е. то же сочетание, которое необходимо для успеха в любой сфере де ятельности. Те, кто хотят добиться успеха, купив новейшую систему за 300 или даже 3000 долларов или сле дуя какому-то «горячему» совету, никогда не найдут ответа, потому что они пока еще не понимают вопроса.

8. Успех в торговле - цель стоящая, но она не будет стоить ничего, если не сопровождается успехом в вашей жизни (и я использую слово успех в этом контексте без его денежного значения).

Проводя интервью для этой книги и ее предшественницы, книги «Маги рынка» (Market Wizards), я при шел к убеждению, что вопрос выигрыша на рынках сводится к навыкам и дисциплине, а не к удаче. Вели чина и последовательность выигрышей, достигнутых многими людьми, с которыми я беседовал, просто не оставляет места случайностям. Я думаю, что в книге Market Wizards даются ролевые модели поведения, не обходимого для того, чтобы выигрывать на рынках. И те, кто ищет быстрого обогащения, должны быть с самого начала разочарованы.

Эта книга предназначена для двух групп читателей: профессионалов, которые связали свою карьеру с рынками, или тех, кто всерьез изучает рынки, и непрофессиональных читателей, которые проявляют общий интерес к финансовым рынкам, а также любопытство в отношении тех, кто добился значительного выигрыша на арене, где подавляющее большинство проигрывает. Для того, чтобы книга эта была понятна непрофессио нальному читателю, я постарался избегать особенно эзотерических тем и включал объяснения там, где это не обходимо. В тоже время я стремился сохранить все основные идеи в таком виде, чтобы не упустить важную информацию для тех, кто уже имеет хорошее практическое знание рынков. Я думаю, что эта книга должна показаться интересной как непрофессиональному читателю, так и профессионалу - просто потому, что элемен ты, которые определяют успех в торговле, полностью применимы к успеху практически на любом поле дея тельности или для достижения любой значительной цели.

БЛАГОДАРНОСТИ Хочу от души поблагодарить всех тех, кто любезно согласился на интервью для этой книги, поделив шись своими мыслями и опытом и воздержавшись от внесения косметических изменений при изучении за конченной рукописи (не все, кого я проинтервьюировал, проявили подобное понимание;

исключения в книге этой не публикуются). В некоторых случаях проинтервьюированные мною трейдеры ничего не выигрыва ли от участия в книге, по крайней мере, в денежном смысле, поскольку они либо не управляют никакими пуб личными фондами, либо не принимают больше инвестиций. Сотрудничество с их стороны я ценю особенно высоко. Я хотел бы также поблагодарить свою жену Джо-Энн за то, что она прочитала первую версию руко писи и дала мне некоторые полезные советы, причем принял я их все. Но больше всего я должен поблаго дарить Джо-Энн за то, что она пережила еще один год «книжного вдовства», не говоря уж о том, что она сдерживала детей, чтобы я мог высыпаться по утрам после того, как, бывало, писал ночами напролет. Трое моих чудесных детей — Дэниел, Захария и Саманта — проявляли столько понимания, сколько можно ожи дать от группы, состоящей из детей в возрасте восьми, семи и трех лет, приняв как неизбежное все те часы, которые в результате моей работы были украдены из нашего общения и совместных занятий. Наконец, я хо тел бы поблагодарить следующих друзей за их предложения и советы, касающиеся потенциальных кандидатов на интервью: Норма Задеха (Norm Zadeh), Одри Гэйл (Audrey Gale), Дугласа Мэйкписа (Douglas Makepeace), Стэнли Энгриста (Stanley Angrist), Тони Са-либа (Tony Saliba) и Джеффа Грэбла (Jeff Grable).

ПРОЛОГ Ювелир Одним холодным зимним утром некий юноша проходит восемь километров сквозь снег и метель. Он стучит в дверь ювелира. Ювелир открывает, в руке у него метла.

— Да?

— Я хочу узнать все о нефрите.

— Очень хорошо, заходи в тепло.

Они сидят у огня, попивая горячий зеленый чай. Ювелир вкладывает зеленый камень в ладонь юноши и начинает рассказ о трех лягушках. Через несколько минут юноша прерывает:

— Извините, я пришел сюда узнать о нефрите, а не о трех лягушках.

Ювелир забирает камень, велит юноше возвращаться домой и приходить через неделю. На следующую не делю юноша приходит снова. Ювелир вкладывает другой зеленый камень в руку юноши и продолжает свой рассказ. И вновь юноша прерывает. Снова ювелир отправляет его домой. Проходят недели. Юноша преры вает рассказ все меньше и меньше. Юноша также учится заваривать горячий зеленый чай, убирать на кухне и подметать полы. Приходит весна.

Однажды юноша замечает: «Камень, который я держу в руке, не настоящий нефрит».

Я откидываюсь на спинку стула, смакуя этот рассказ. Ученик мой прерывает:

— Хорошо, хорошо. История замечательная, но я не вижу, что в ней общего с деланием денег. Я пришел к вам, чтобы узнать о рынках. Я хочу узнать о быках и медведях, о фьючерсах, акциях, облигациях и опционах. Я хочу заработать много денег. А вы мне рассказываете сказку о нефрите. Что это такое? Вы...

— Что ж, пока на этом все. Оставьте эти ценовые графики на столе. Приходите на следующей неделе снова.

Проходят месяцы. Ученик прерывает меня все меньше и меньше, в то время как я продолжаю рассказы вать историю «Окна трейдера».

Из книги The Trader's Window, Эд Сэйкота ЧАСТЬ Перспективы торговли НЕСЧАСТНЫЕ СЛУЧАИ В ТОРГОВЛЕ Выступая с серией лекций после завершения Market Wizards, предшественницы этой книги, я часто сталкивался с рядом повторяющихся вопросов. Одним из нередко встречавшихся вопросов был такой:

«Улучшилась ли значительно ваша собственная торговля после того, как вы закончили интервьюировать лучших в мире трейдеров?» И хотя я действительно имел возможность значительно улучшить свою торгов лю, ответ мой был несколько обескураживающим. «Ну, — отвечал я, — не знаю. Видите ли, сейчас я не тор гую».

Хотя для автора книги Market Wizards отсутствие торговли может показаться несколько еретическим, для моего бездействия была вполне разумная причина. Одним из главных правил торговли является (или должно быть): не торгуйте, когда вы не можете позволить себе проиграть. Лучший способ наверняка обес печить себе проигрыш — это торговать на деньги, которые не можете позволить себе потерять. Если ваш торговый капитал слишком важен для вас, вы обречены на целый ряд фатальных ошибок. Вы неизбежно пропустите ряд наилучших торговых возможностей, потому что часто они бывают самыми рискованными.

Вы будете преждевременно закрывать замечательные позиции при первом же признаке обратного движения цены и после этого видеть, как рынок идет в предсказанном вами направлении. Вы будете слишком рано фиксировать прибыль, потому что будете бояться, что рынок отнимет ее у вас. Парадоксально, но чрезмер ная озабоченность возможностью потерять деньги может даже заставить вас держаться за проигрышные сделки, ибо страх порождает нерешительность — так же, как олень замирает в лучах фар автомобиля. Короче говоря, торговля на «последние деньги» приведет к целому ряду отрицательных эмоций, которые ухудшат процесс принятия решений и в конечном счете гарантируют провал.

Завершение книги Market Wizards совпало со строительством моего дома. Возможно, где-то за пределами нашей великой страны можно найти человека, который действительно построил дом за те деньги, на которые он первоначально рассчитывал. Но я в этом сомневаюсь. Занимаясь финансированием строительства дома, вы замечаете, что все время повторяете казалось бы безобидную фразу: «О, это всего лишь еще 2000 долларов».

Но эти 2000 долларов все добавляются и добавляются, не говоря уже о более крупных суммах. Одним из вы бранных нами излишеств был крытый плавательный бассейн, и, чтобы расплатиться за него, я ликвидировал свой фьючерсный счет — в самом прямом смысле этого слова. Моим самым искренним намерением было не возобновлять торговлю до тех пор, пока я не почувствую, что у меня есть достаточный рисковый капитал, а бесконечный поток улучшений дома отодвигал эту дату все дальше и дальше в будущее. Кроме того, на мне ви село довольно изматывающее дело — занятие серьезной ежедневной работой и одновременное написание кни ги. Торговля требует энергии, а я чувствовал, что мне нужно время, чтобы восстанавливаться без каких-либо дополнительных нагрузок. Короче говоря, торговать я не хотел.

Такова была ситуация, когда однажды, просматривая после обеда графики, я пришел к твердому убежде нию, что британский фунт вот-вот обрушится. В предыдущие две недели фунт двигался прямо вниз без ма лейшего намека на техническое восстановление. После этого резкого падения на прошлой неделе на гра фике фунта образовалась узкая боковая фигура. По своему опыту я знаю, что появление такой фигуры часто приводит к последующему снижению цены. Рынки часто делают то, что противоречит планам большинства трейдеров. В данной ситуации многие трейдеры, имевшие длинные позиции, поняли, что они были неправы, и согласились на ликвидацию плохой позиции — не сразу, конечно, но на первом же от скоке. Другие трейдеры, ждавшие, чтобы открыть короткую позицию, поняли, что поезд, возможно, ушел без них. Они также ждали любого незначительного восстановления как возможности продать. Простая ис тина состоит в том, что большинство трейдеров не выносят даже мысли о продаже вблизи недавнего мини мума, особенно вскоре после резкого падения. В результате, когда все хотят продавать на первом же подъеме, рынок так никогда и не растет.

В любом случае, едва взглянув на график, я почувствовал убеждение, что это была одна из тех ситуа ций, в которых рынок так и не сможет поднять головы. И хотя мое сильное убеждение побуждало меня от крыть короткую позицию, я также полагал, что время для возобновления моей торговли неподходящее. Я взглянул на часы. До закрытия оставалось ровно 10 минут. Я заколебался. Тем временем рынок закрылся.

Тем же вечером перед уходом с работы я почувствовал, что сделал ошибку. Раз уж я был так уверен, что рынок идет вниз, рассуждал я, мне следовало открыть короткую позицию, даже если я, и не хотел тор говать. Поэтому я позвонил брокеру, круглосуточно работающему на рынке форекс, и разместил ордер на открытие короткой позиции по британскому фунту на ночном рынке. На следующее утро, когда я пришел, фунт уже успел упасть на открытии на 200 пунктов. Я перечислил небольшую сумму на свой счет и размес тил стоп-ордер для того, чтобы ликвидировать сделку, если рынок вернется к уровню моего вхождения. Я решил, что торгую лишь на деньги самого рынка, и поскольку я планировал прекратить торговлю при воз вращении на уровень безубыточности, я не нарушал особенно своих убеждений в том, что нельзя торговать, не имея достаточного капитала. Так я снова оказался втянутым в торговлю, несмотря на свое нежелание.

Эта конкретная сделка дает хорошую иллюстрацию одного из тех принципов, которые возникли из моих интервью для книги Market Wizards. Терпение является тем элементом, который, как подчеркивали ряд супертрейдеров, критически важен для успеха. Пожалуй, наиболее ярко об этом сказал Джеймс Роджерс:

«Я просто жду, пока не увижу на тротуаре деньги, и затем все, что мне надо сделать — это подойти, на гнуться и поднять их. А до этого времени я ничего не делаю». По существу, не желая торговать, я неосоз нанно превратил себя в мастера терпения. Заставляя себя ждать до тех пор, пока не появится сделка настоль ко привлекательная, что невозможно было вынести мысль о том, чтобы не осуществить ее, я значительно улучшил свои шансы.

В течение следующих нескольких месяцев я продолжал торговать, и мой капитал постепенно рос, так как я принимал большей частью правильные торговые решения. Мой счет вырос с нуля (не считая первоначаль ных 4 тыс. долларов, которые я внес, а потом быстро забрал, когда прибыль более чем покрыла требование маржи) до 25 тыс. долларов. Именно в этот момент, когда я находился в деловой поездке, рынок развернулся в неблагоприятном для меня направлении. В перерывах между переговорами я принял несколько поспешных решений, и практически все они оказались неправильными. В течение примерно недели я потерял около тре ти своего выигрыша. Обычно, когда я уступаю значительную часть своей прибыли, я жму на тормоза и либо торгую по минимуму, либо вообще прекращаю торговлю. Инстинктивно я и в этом случае последовал тому же сценарию, ибо все мои позиции были сокращены до минимальных уровней.

В это время мне позвонил мой друг Гарви (это ненастоящее имя). Гарви — сторонник волнового анали за Эллиотта* (сложная теория, пытающаяся объяснить все поведение рынка как часть общей структуры це новых волн). Гарви часто звонит мне, чтобы узнать, что я думаю о рынке, и по ходу дела неизбежно делится своими взглядами. И хотя я обычно считаю, что нельзя слушать чьи-либо мнения по конкретным сделкам, Гарви, так уж получилось, дал мне несколько очень хороших советов. И в этот раз я прислушался к его сло вам.

«Слушай, Джек, — сказал он, — ты должен продать британский фунт». В то время британский фунт уже на протяжении четырех месяцев шел по существу прямо вверх, достигнув полуторалетнего максимума.

«Вообще-то, — ответил я, — мой собственный прогноз предполагает, что мы, возможно, находимся лишь в нескольких центах от крупной вершины, но на таком быстро развивающемся рынке я не стал бы про давать ни при каких обстоятельствах. Я собираюсь подождать, пока не появятся какие-нибудь признаки дос тижения рынком вершины».

«Этого никогда не случится, — ответил Гарви. — Это пятая внутри пятой (ссылка на волновую структуру цен, имеющая какой-то смысл для эллиотчиков, как называют сторонников этой методологии. Что касается других читателей, то любая попытка объяснить этот жаргон скорее запутает, чем просветит — уж поверьте мне на слово). Это последний вздох рынка, и он, вероятно, в понедельник утром откроется с нисходящим разрывом, и будет очень долго падать (разговор этот происходил после обеда в пятницу, когда фунт нахо дился вблизи своих максимумов той недели). Уж я насчет этого абсолютно уверен».

Я задумался и помолчал какое-то время: только что я хлебнул горя на рынках. Анализ Гарви обычно очень хорош, а на этот раз он, похоже, особенно уверен насчет своего прогноза. Может быть, мне стоит пой ти по его следам в одной лишь этой сделке, и если он прав, то я с легкостью вернусь на выигрышную до рожку.

И я сказал (я до сих пор содрогаюсь при воспоминании об этом): «О'кей, Гарви, я послушаю тебя в этой сделке. Но должен сказать тебе, что, исходя из своего прошлого опыта, я пришел к выводу, что слу шать чужих советов нельзя. Если я открою позицию по твоему совету, то у меня не будет никакой основы для принятия решения о том, когда закрывать сделку. Так что придется мне принять план следовать за тобой до конца. Я закрою свою сделку, когда ты ее закроешь, и ты обязательно скажи мне, если изменишь свое мне ние». Гарви с удовольствием согласился. Я открыл короткую позицию по рыночной цене примерно за пол часа до закрытия и затем наблюдал, как цены продолжают потихонечку расти, и фунт закрылся вблизи сво его недельного максимума.

В понедельник утром британский фунт открылся на 220 пунктов выше. Одним из моих торговых правил является следующее: никогда не держи позицию, которая резко идет против тебя с разрывом сразу же после того, как ее открываешь (под разрывом понимается открытие рынка намного выше или ниже его предыдуще го закрытия). Вся эта сделка казалась неправильной, и мои инстинкты говорили мне, что надо ее сразу же прекращать. Однако, поскольку я открыл эту сделку, следуя анализу Гарви, я подумал, что было бы важно проявить последовательность. Поэтому я позвонил Гарви и сказал: «Эта короткая сделка по фунту не очень то мне нравится, но поскольку я думаю, что разные виды анализа в одной сделке смешивать не очень хо рошо, я собираюсь в данном случае следовать за тобой и закрыть позицию одновременно. Что ты об этом думаешь?»

«Он ушел немного выше, чем я думал, но это просто продолжение волны. Я думаю, что мы очень близки к вершине. И я сохраняю свою короткую позицию».

В течение недели рынок продолжал повышаться. В пятницу выход кое-каких отрицательных новостей по фунту вызвал с утра краткосрочное снижение курса валюты, но к обеду цены снова ушли вверх. Эта неправиль ная реакция на новости вызвала у меня серьезную тревогу. И вновь мои инстинкты потребовали, чтобы я закрыл сделку. Но я не хотел на столь позднем этапе отклоняться от плана игры, поэтому снова позвонил Гарви. И, ко нечно, как вы можете догадаться, выяснилось, что волна оказалась «расширенной», и он по-прежнему остается при своих медвежьих настроениях. Что ж, и я сохранил свою короткую позицию.

Я не особенно удивился, когда утром в следующий понедельник рынок поднялся еще на пару процент ных пунктов. А через день, когда рынок все продолжал повышаться, позвонил Гарви. Его уверенность не поколебалась, и он триумфально объявил: «Хорошая новость. Я пересчитал свой анализ, и мы теперь нахо димся очень близко к вершине». Я внутренне застонал. Его энтузиазм в связи с событием, которое так и не состоялось, выглядел как-то зловеще. Что касается моей уверенности в этой сделке, то она достигла нового минимума.

Нет нужды продолжать приводить все эти ужасные подробности. Примерно через неделю я решил сдаться, с Гарви или без него. Кстати говоря, рынок продолжал расти и через семь месяцев после этих собы тий.

Удивительно, как один торговый грех ведет к целому каскаду других. Началось все с жадности в стрем лении найти легкий путь оправиться после нескольких убытков, последовав за чужой сделкой. Это действие также было нарушением моего сильного убеждения в том, что в торговле неразумно следовать мнениям дру гих людей. За этими ошибками быстро последовало игнорирование некоторых вопиющих сигналов рынка о ликвидации позиции. И, наконец, передав процесс принятия решений по сделке другой стороне, я оказался без какого-либо метода управления риском. Позвольте мне внести абсолютную ясность. Дело тут не в том, что я последовал плохому совету и потерял деньги, а в том, что рынок неукоснительно заставляет следовать своим правилам и безжалостно и неумолимо карает жесткими штрафами все (торговые) нарушения. Вина за убыток была полностью моей, а не Гарви (и не метода волнового анализа Эллиотта, с которым связали свою жизнь столь большое число трейдеров).

Я поторговал еще месяц и затем решил прекратить это дело, ибо мой счет приблизился к точке безубы точности. Взлет и падение величины моего счета не принесли ничего, кроме некоторого опыта на рынке.

Через несколько месяцев я выступал на семинаре, где согласился поучаствовать Эд Сейкота, что было для него событием редким. Эд был одним из тех феноменальных трейдеров фьючерсами, которых я проинтервь юировал для Market Wizards. Его взгляды на рынки дают необычную смесь научного анализа, психологии и юмора.

Эд начал свою презентацию, попросив добровольца из публики указать на различных графиках перио ды времени, совпадавшие с датами на обложках финансовых журналов, которые он принес. Он начал с ран них 1980-х годов. На обложке было написано: «Повысятся ли процентные ставки до 20%?» Естественно, да та на обложке журнала почти точно совпадала с основанием рынка облигаций. В другом случае он вытащил обложку со зловещей фотографией фермерских полей, испепеляемых палящим солнцем. Дата публикации совпадала с пиком цены на рынках зерновых во время засухи 1988 года. Переходя к текущим в то время со бытиям, он показал обложку журнала, на которой было написано: «Как высоко могут уйти цены на нефть?»

Статья это была написана в то время, когда вслед за вторжением Ирака в Кувейт цены на нефть взлетели до небес. «Я думаю, что мы, вероятно, только что миновали вершину рынка нефти», — сказал Эд. И он был прав.

«Теперь вы понимаете, как получать из новостей и финансовых журналов всю важную информацию об изменении рыночных трендов. Просто читайте заголовки на обложках и не обращайте внимания на статьи внутри». В этом весь Эд Сейкота.

Мне очень хотелось поговорить с Эдом, чтобы поделиться свои торговым опытом и и узнать, что он об этом думает. К сожалению, на всех перерывах во время семинара мы оба были окружены слушателями, задававшими вопросы. Остановились мы в одном и том же небольшом отеле в Сан-Франциско. Вернувшись туда, я спросил Эда, не хочет ли он прогуляться и найти местечко, где мы могли бы расслабиться и побол тать. И он, хотя выглядел немного усталым, согласился.

Мы побродили немного в тех краях, пытаясь найти что-то напоминающее уютный местный бар или кафе. Но кроме крупных отелей найти ничего не удавалось. Наконец, отчаявшись, зашли мы в один из них.

В фойе громко играющий оркестр и по-настоящему плохой певец пытались поведать свою версию — чего бы вы думали? — «Нью-Йорк, Нью-Йорк» (я уверен, что если бы мы были в Нью-Йорке, оркестр играл бы «Я оставил свое сердце в Сан-Франциско»). Это место, конечно, не подходило для спокойного разговора с человеком, который, как я надеялся, мог бы выступить в роли моего временного наставника. Мы присели снаружи, но отголоски музыки все равно оставались раздражающе громкими, и атмосфера была убийствен ной. Мои надежды на откровенный разговор быстро таяли.

Пытаясь извлечь хоть какую-то пользу из этого ужасного положения, я пересказал Эду свой недавний торговый опыт. Я объяснил, как начал торговать снова, несмотря на то, что не хотел этого делать, и рас сказал о невероятной цепочке ошибок, которые совершил в одной-единственной сделке с британским фунтом — ошибок, которые, как я думал, изжил уже много лет назад. Я рассказал ему, что по иронии судьбы перед тем, как я связался с этой сделкой по британскому фунту, у меня еще оставался выигрыш примерно в 20 тыс. долларов, и я как раз искал себе новую машину примерно такой же стоимости. По скольку строительство дома практически истощило все мои активы, я испытал желание закрыть этот счет и использовать деньги для покупки машины. Это была очень привлекательная мысль, поскольку машина была бы немедленным материальным вознаграждением за несколько месяцев хорошей торговли без риска для какой-либо части моих собственных средств.

«Так почему же вы не закрыли свой счет?» — спросил Эд. «Ну, — сказал я, — а как я мог?» Хотя я в па ре случаев и умудрялся превращать несколько тысяч долларов в сто тысяч, я всегда в конце сбивался. Я ни когда не мог по-настоящему преодолеть этот порог и превратить их в действительно серьезные деньги. Если я решал закрыть свои позиции, чтобы сделать покупку, я всегда спрашивал себя, не тот ли это случай, когда я мог бы достичь своих торговых целей. Конечно, задним числом я вижу, что для меня гораздо лучше было бы забрать прибыль, но в то время я не мог себе представить, что откажусь от такой возможности. И я ра ционально объяснил все это Эду.

«Иными словами, единственный способ, при котором вы могли прекратить торговать — это потерять все. Правильно?» Больше Эду не надо было ничего говорить. Я вспомнил, что в интервью, данном для книги Market Wizards, его самым ярким комментарием было: «Каждый получает от рынка то, чего хочет». Я хотел прекратить торговать, и именно это я получил.

Мораль здесь такова: вам не нужно все время находиться на рынке. Не торгуйте, если вам не хочется, или если по какой-то причине торговля просто кажется вам неуместной. Чтобы выигрывать на рынках, вам нужна уверенность, а также желание торговать. Я думаю, что исключительные трейдеры большую часть времени обладают обоими этими качествами, а у остальных из нас они могут появляться вместе лишь ино гда. В моем собственном случае я начал с уверенностью, но, не имея стремления торговать, а закончил, не имея ни того, ни другого. В следующий раз, когда я начну торговать, я намерен иметь и то, и другое.

ХУСЕЙН СОВЕРШАЕТ ПЛОХУЮ СДЕЛКУ Элементы хорошего и плохого принятия решений в торговле во многих отношениях очень похожи на аналогичные элементы процесса принятия решений, в общем. Начало моей работы над этой книгой совпало с событиями, имевшими место непосредственно накануне войны в Персидском заливе. И я не мог не пора зиться сходству между действиями Саддама Хусейна и типичным поведением начинающего трейдера.

Сделкой Хусейна было вторжение в Кувейт. Сначала у него были для этой сделки солидные фундамен тальные причины (фундаменталистские причины появились позднее, когда Хусейн решил, что удобно бу дет вспомнить о религии). Вторгшись в Кувейт, Хусейн мог взвинтить цены на нефть на пользу Ираку, лик видировав одну из стран, постоянно превышавших свои квоты ОПЕК, и создав сумятицу на мировых неф тяных рынках. У него также был, казалось бы, неплохой шанс на постоянную аннексию части или всех неф тяных месторождений Кувейта, а также на получение прямого доступа к Персидскому заливу. И, наконец, немаловажным было и то, что вторжение давало Хусейну чудесную возможность удовлетворить свои амби ции, порожденные манией величия.

На фоне всего этого потенциала роста первоначальный риск по сделке казался небольшим. Хотя многие об этом и забыли из-за того, что, в конце концов, Соединенные Штаты заняли очень решительную позицию, первоначальную реакцию государственного департамента на высказывания и действия Ирака, содержавшие угрозу вторжения, можно было бы интерпретировать как «это не наша проблема». Для Хусейна такая согла шательская политика практически была равна предложению выстелить ковровую дорожку для иракских тан ков.

Поэтому сначала, с точки зрения Хусейна, вторжение в Кувейт было хорошей сделкой — большой по тенциал и ограниченный риск. Однако, как это часто случается, рынок изменился. Президент Буш связал Со единенные Штаты обязательствами по защите Саудовской Аравии, послав туда войска и обеспечив при нятие в ООН резолюций с целью убедить Хусейна покинуть Кувейт. Тогда еще Хусейн мог, вероятно, выбить себе сделку, в которой он ушел бы из Кувейта в обмен на распределение некоторых спорных территорий и прав пользования портами — т. е. получение быстрой прибыли. Однако, хотя ситуация начала ухудшаться, Хусейн решил не менять своей позиции.

Далее Буш послал более сильный сигнал, удвоив численность американских войск в этом регионе до тыс. человек — т. е. предпринял действия, указывающие, что Соединенные Штаты не только готовы защи щать Саудовскую Аравию, но и создают себе возможность вернуть Кувейт силой. Рынок очевидно изменил ся. Хусейн проигнорировал сигнал рынка и стоял насмерть.

Тогда президент Буш установил 15 января крайним сроком для ухода Ирака из Кувейта в соответствии с резолюцией ООН — рынок еще больше пошел против этой сделки. Здесь потенциал прибыли, вероятно, уже исчез, но Хусейн все еще мог завершить сделку вничью, согласившись на уход из Кувейта. И снова он решил держать позицию.

После того, как 15 января истек крайний срок ультиматума и Соединенные Штаты и их союзники в Пер сидской войне начали вести массированные бомбардировки Ирака, первоначальная сделка уже несомненно стала приносить убытки. Более того, каждый день рынок опускался все ниже и ниже, и каждый день промед ления приводил к все большим разрушениям в Ираке. Но как мог Хусейн сдаться теперь, когда было потеря но столь многое? Во многом так же, как запутавшийся трейдер, влипший в постоянно ухудшающуюся по зицию, он связывал свои надежды с длительной перспективой: если он только сможет продержаться доста точно долго, возможно, страх перед потерями в живой силе заставит Соединенные Штаты отступить.

Тренд продолжал идти против сделки, когда Соединенные Штаты предъявили еще один ультиматум, на этот раз означавший начало сухопутной войны против Ирака. В этот момент Хусейн был готов согла ситься с условиями, содержавшимися в советском мирном предложении, т. е. пойти на соглашение, которое, вероятно, было бы совершенно приемлемым ранее, но теперь уже стало недостаточным. Поведение Хусейна во многом напоминало поведение трейдера, держащего длинную позицию на постоянно снижающемся рынке и говорящего: «Я закрою позицию, когда достигну безубыточности». И затем, когда ситуация стано вится все более отчаянной: «Я закрою позицию на следующем относительном максимуме». Но при этом с течением времени относительный максимум опускается все ниже и ниже.

В конце концов, после того как сухопутная война уже развернулась и его армия большей частью оказа лась разогнанной, Хусейн капитулировал. Он был совсем как трейдер, который держал убыточную пози цию до тех пор, пока его счет не оказался практически уничтоженным, и потом в полном отчаянии, наконец, кричит своему брокеру: «Выведи меня с рынка! Все равно, по какой цене, просто выведи меня с рынка!»

Мораль: если вы не можете согласиться на маленький убыток, рано или поздно вам придет ся согласиться на убыток катастрофических размеров.

ЧАСТЬ Самый большой рынок в мире БИЛЛ ЛИПШУЦ СУЛТАН ВАЛЮТ Ответьте-ка быстро, что является самым большим в мире финансовым рынком? Акции? Нет, даже если вы соберете вместе все рынки акций мира. Ну, конечно же, это должны быть облигации. Только задумайтесь о ги гантском государственном долге, который накопился по всему миру. Неплохая догадка, но опять неправиль ная, даже если вы сложите вместе все мировые рынки бумаг с фиксированным доходом. Правильный ответ — валюты. В объеме всей финансовой торговли акции и облигации по сравнению с валютами выглядят семечка ми.

В среднем на мировых валютных рынках каждый день торгуется 1 триллион долларов. Подавляющее большинс тво этой торговли валютами происходит не на организованных биржах, а в виде сделок на межбанковском ва лютном рынке. Межбанковский валютный рынок представляет собой круглосуточный валютный рынок, ко торый фактически следует вокруг земного шара за солнцем, передвигаясь из банковских центров Соединен ных Штатов в Австралию, на Дальний восток, в Европу и, наконец, снова в Соединенные Штаты. Этот рынок существует для удовлетворения потребностей компаний, которым необходимо страховать валютный риск в мире быстро меняющихся курсов валют. Но в межбанковском валютном рынке участвуют также и спекулянты, стремящиеся заработать на своих ожиданиях относительно колебаний обменных курсов.

На этом гигантском рынке существует лишь горстка игроков по крупным ставкам. Парадоксально, но хотя эти трейдеры иногда открывают позиции, измеряемые в миллиардах долларов (да, в миллиардах), они практически неизвестны большей части финансового сообщества, не говоря уже о простой публике. Одним из таких трейдеров является Билл Липшуц (Bill Lipschutz).

Интервью, которые я взял у Липшуца, были проведены в виде двух длительных сессий у него в квартире. У Липшу ца повсюду установлены мониторы, отражающие положение на рынках. Конечно же, в гостиной стоит огромный телемонитор, на который поступают свежие валютные котировки. Есть котировочные мониторы и у него в каби нете, на кухне и рядом с кроватью так, чтобы, ворочаясь во сне, он мог тоже проверять котировки — что, собст венно, он и делает постоянно (поскольку часть наиболее активных периодов на рынке приходится на ночные часы в США). Даже в туалете есть монитор, расположенный очень удобно — на уровне лица. Судя по всему, че ловек этот относится к своей торговле очень серьезно.

Сначала я связался с Биллом Липшуцом через его агента по связям с общественностью Тома Уэйлека. Да, когда у трейдера есть агент по связям с общественностью, это звучит довольно странно. Собственно говоря, это особенно справедливо в отношении Липшуца, который, несмотря на гигантские сделки, сумел, и вполне преднамеренно, сохранять практически полную публичную анонимность на протяжении всей своей карьеры.

Однако, проработав восемь лет в качестве крупнейшего и наиболее успешного трейдера валютами в Salo mon Brothers, Липшуц как раз в это время ушел из этой фирмы, чтобы открыть свою собственную компанию по управлению капиталом на рынках валют (первоначально в качестве дочерней компании Merrill Lynch;

позднее компания его выросла в совершенно независимое предприятие Rowayton Capital Management).

Именно для этого его проекта и потребовалась поддержка в сфере связей с общественностью. Короче гово ря, переговорив с Липшуцом о моем предложении по поводу интервью, Уэйлек позвонил мне и сказал, что сначала Билл хочет провести неофициальную встречу, чтобы он мог посмотреть, «стоит ли этим занимать ся».

Мы встретились в одном баре в Сохо, и после нескольких кружек французского пива (кроме шуток, французы и, правда, выпускают несколько превосходных марок пива) Липшуц сказал: «Я думаю, что история о том, как менее чем за десятилетие Salomon Brothers выросла с нуля до одного из крупнейших в мире игроков на рынке валют, интересна». Помимо чувства облегчения, ибо эта ремарка явственно отражала его согласие на интер вью, его заявление, безусловно, разожгло мой аппетит.

Придя на нашу первую встречу в его квартире, я, включив свои магнитофоны, сказал: «О'кей, расскажите мне о том, как Salomon столь эффектно выросла в крупнейшую торговую фирму на международном валют ном рынке». Я откинулся в кресле, предвкушая длительный ответ, полный замечательных эпизодов и идей.

Липшуц ответил: «Рынок валютных опционов, отдел валютных опционов Salomon и я начали работать в одно и тоже время и росли и процветали параллельно».

«И...», — сказал я, приглашая его продолжать. Он другими словами повторил тот же ответ, который дал мне ранее.

«Да, — сказал я, — это очень интересное совпадение, но не могли бы вы дать некоторые подробности? Как насчет каких-нибудь конкретных историй?» Он снова ответил общими словами. Мои надежды на интервью начали быстро улетучиваться.

Мне уже приходилось брать интервью, которые не сдвигались с места по истечении первого часа, но, в кон це концов, приносили результаты. Однако это интервью не было похоже на другие. Хотя я чувствовал, что получил очень мало полезного материала во время первых одного или двух часов нашей беседы, я ощущал присутствие чего-то еще. Это был не пересохший колодец, мне просто нужно было копать глубже.

После первых нескольких часов мы стали лучше понимать друг друга, и Липшуц начал рассказывать конкрет ные истории, относящиеся к его торговому опыту. Эти истории составляют ядро следующего далее интервью.

Как я уже упоминал ранее, большой телеэкран в гостиной Липшуца обычно настроен на показ валютных котировок, а у основания его бежит новостная лента Рейтер. Хотя Липшуц, казалось бы, полностью отдавал ся нашей беседе, было ясно, что какой-то уголок его сознания следит за экраном. Был момент, когда австра лийский доллар переживал сильное падение после какого-то ужасно плохого выступления, сделанного мини стром финансов Австралии. Хотя рынок фактически находился в состоянии свободного падения, Липшуц посчитал, что падение было чрезмерным, и прервал наше интервью, чтобы разместить несколько ордеров.

«Ничего крупного, — сказал он, — я просто пытаюсь купить двадцатку (т. е. 20 млн. австралийских долла ров)». Сразу же после этого австралийский доллар отскочил вверх и продолжил это повышающееся движе ние на протяжении оставшейся части вечера. Липшуц, однако, так и не открыл свою позицию, потому что разместил свой ордер чуть-чуть ниже того уровня, на котором торговался рынок, и до его уровня рынок так и не опустился. «Упустить возможность — это так же плохо, как оказаться на неправильной стороне сделки», — сказал он.

Во время нашего второго интервью Липшуц хотел продать коротко немецкую марку и для того, чтобы про дать, ждал небольшого отскока цены вверх. Заметив, что марка вместо этого стала двигаться еще ниже, он ска зал: «Похоже, эту сделку я пропущу».

«Это выглядит точно так же, как на прошлой неделе, когда вы, воспользовавшись лимитным ордером, про пустили длинную позицию по австралийскому доллару, — сказал я. — Если вы так уверены, — спросил я, — почему бы вам просто не продать немецкую марку по текущей цене рынка?»

«Что? И заплатить спрэд между бидом и аском (бид — это котировка на покупку, аск, или оффер — котировка на продажу)?» — воскликнул Билл. Я не был уверен, говорит он серьезно или шутит — а может быть, и то, и другое (кстати, немецкая марка так, и продолжала скользить вниз).

Наши интервью проводились после закрытия рынков в США, но поскольку валютные рынки не закрыва ются никогда, Липшуц, похоже, никогда не прекращает торговать. Однако, несмотря на признанную им одержимость рынками и торговлей, Липшуц выглядит очень спокойным и расслабленным. Я бы даже не знал, что он следит за рынками, если бы он время от времени не делал замечания по поводу движения цен и не размещал ордера по телефону.

— Что стало с архитектурой?

— Что стало с архитектурой?

— Понимаете, я слышал, что вы дипломированный архитектор. Как же так получилось, что вы, в конце концов, стали трейдером?

— Когда я учился на архитектурном факультете Корнельского университета, умерла моя бабка, оставив мне портфель, состоявший из сотен различных акций общей стоимостью 12 тыс. долларов, который я ликвиди ровал с большим трудом, потому что все эти позиции были неполными лотами. Эта выручка дала мне некоторый рисковый капитал. Я стал тратить все больше и больше времени, играя на фондовом рынке. Не то чтобы я стал меньше интересоваться архитектурой, просто я стал больше интересоваться торговлей.

Кроме того, архитектура во многих отношениях является скорее профессией старого мира. Существует дли тельный период ученичества — в нашей стране три года, — прежде чем вы можете сдавать экзамен на ли цензию. Затем нужно еще много-много лет работать чертежником. Проходит немало времени, прежде чем вы можете сами управлять процессом своих разработок.

—Но вы, в конце концов, получили диплом?

—Да, конечно. Собственно, у меня два диплома. Прохождение учебной программы по архитектуре в полном объеме заняло пять лет, но для студентов-архитекторов было вполне обычным делом записываться также и на другие курсы, тем самым, оттягивая получение своей степени. Я, в конечном счете, изучил множество экономических наук и получил также МВА.

—А что стало после того, как вы окончили Корнелл? Получили ли вы работу, связанную с архитектурой?

— Нет. Из-за длительного процесса ученичества, о чем я только что рассказал, я так никогда и не работал архитектором. Я сразу же пошел работать в Salomon.

— А как вы получили эту работу?

— Для студентов, учащихся по программе МВА, является обычным делом подрабатывать летом, на каком нибудь предприятии, занимаясь делами, связанными с бизнесом. Летом 1981 года я получил работу в Salo mon. К тому времени я уже очень активно торговал фондовыми опционами на свой собственный счет.

— Это был тот счет, который вы открыли, используя 12 тыс. долларов, оставленные вам вашей бабкой?

— Да, и к этому времени я увеличил его в несколько раз.

— Что вы знали о фондовых опционах, когда начинали торговать?

— Я о них ничего не знал.

— Тогда на чем же основывались ваши торговые решения?

— Я старался читать все, что мог найти по этому предмету. Я проводил много времени в библиотеке, чи тая годовые отчеты компаний. Я стал активным читателем разных финансовых периодических изданий ти па The Economist, Barren's и Value Line. Я также стал следить за бегущей строкой с курсами акций по кабель ному телевидению. Поскольку город Итака, штат Нью-Йорк, окружен горами, прием телепрограмм там исключительно плохой. В результате он стал одним из первых мест в стране, куда еще в начале 1970-х го дов проникло кабельное телевидение. А один из каналов показывал бегущую строку котировок фондовой биржи с задержкой на 15 минут. Я провел множество часов, глядя на эту бегущую строку, и с течением време ни, похоже, выработал у себя ощущение поведения цен.

— Именно тогда вы решили стать трейдером?

— Я не помню, что принимал какое-то сознательное решение типа «я хочу быть трейдером;

я не хочу быть архитектором». Это был процесс постепенный. Торговля буквально вошла в мою жизнь.

— Была ли летняя работа в Salomon связана с торговлей?

— Мы с женой познакомились, когда я учился в Корнельском университете. Она женщина очень активная, и у нее очень серьезное экономическое образование. Предыдущим летом она умудрилась получить работу в отделе исследования облигаций у доктора Генри Кауфмана. Я познакомился с ее непосредственным на чальником, который, как оказалось, тоже было выпускником Корнельского университета. Он устроил мне интервью с Генри Кауфманом по поводу той же самой должности, которую раньше занимала у него моя жена (к этому времени она уже окончила университет и имела постоянную работу). По иронии судьбы примерно в то же время Salomon Brothers послала в Корнелл своего представителя, чтобы набирать персонал. Меня при гласили приехать в Нью-Йорк на собеседование по поводу участия в их стажерской программе продаж и торговли. Беседовал со мной Сидни Голд, руководитель отдела опционов Salomon. Сидни — очень подвиж ный человек, который говорит очень, очень быстро.

Он провел меня в кабинет, у которого была стеклянная стена, выходившая на большой торговый зал, и от туда было видно, как по стене бежит электронная строка с котировками. Я сидел спиной к этой ленте, и все то время, пока он со мной разговаривал, он также поглядывал на ленту. Он начал выпаливать вопросы, одним за другим. И вот сижу я, студент колледжа, впервые надевший костюм и галстук для своего первого в жизни официального собеседования, и не имею ни малейшего представления, как себя вести. Я отвечал на все его вопросы медленно и вдумчиво.

Минут через десять этой игры в вопросы и ответы он вдруг остановился, посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Ну ладно, забудем все это дерьмо. Ты, значит, хочешь быть трейдером. Все, кому не лень, прихо дят сюда и говорят мне, что хотят быть трейдерами. Ты сказал, что уже торгуешь на свой собственный счет.

Какими акциями ты торгуешь?» «Последнее время я всерьез занимаюсь Exxon», — ответил я. Он рявкнул в ответ: «Не знаю я такой акции! Еще что-нибудь?» Я ему отвечаю: «Я также много торговал ЗМ». «Я такую тоже не знаю, — отвечает он. — Дай мне что-нибудь другое». Я отвечаю: «U.S. Steel». «U.S. Steel... Я знаю Steel.

Где она сейчас торгуется?» «Вчера вечером закрылась на 30 1/2». «Она только что открылась на 5/8, — говорит он. — А откуда она пробилась?» «С двадцати восьми», — отвечаю я. Он сразу же мне говорит: «А откуда она пробилась до этого?» «Ну, это же было больше трех лет назад, — воскликнул я, несколько удивленный во просом. — Я думаю, что она пробилась откуда-то с уровня 18».

Тут он перестал тараторить, перестал смотреть на ленту и говорит: «Я тебя беру». На этом наше собеседо вание и закончилось.

Через несколько недель мне позвонил человек, который занимался в Salomon наймом персонала. Он ска зал: «У нас тут есть проблема. Вас хочет нанять Сидни Голд, но и Кауфман хочет, чтобы вы у него по трудились. Поэтому мы выработали некое соглашение так, чтобы вы уделили время и нам, и им». В конце концов, получилось так, что первую половину лета я занимался исследовательской работой у док тора Кауфмана, а во второй половине работал в отделе торговли опционами.

В конце лета Сидни предложил мне работу. Поскольку у меня оставался еще один семестр учебы, и мне надо было закончить дипломную работу для завершения архитектурного образования, я договорился, что буду работать на Сидни во время осеннего семестра с тем, чтобы весной снова вернуться в университет.

— Помогла ли вам эта работа разобраться в сути торговли опционами?

— Работа эта, конечно, была полезной в смысле общего торгового опыта, но вы должны понимать, что в то время в Salomon торговали опционами без использования каких-либо численных методов. Собствен но говоря, теперь, когда я вспоминаю о тех временах, это кажется почти удивительным, но я не думаю, чтобы кто-нибудь там знал, что представляет из себя модель Блэка-Шоулза (стандартная модель цено образования опционов). Сидни, бывало, приходил в понедельник утром и говорил: «В этот уик-энд по шел я купить себе новую машину и увидел, что демонстрационный зал «Шевроле» битком набит. Давайте купим коллы GM». И все в таком роде. Помню, как-то раз один трейдер отвел меня в сторонку и говорит:


«Слушай, не знаю, чему тебя там учит Сидни, но давай-ка я расскажу тебе все, что нужно знать об опционах.

Если акции тебе нравятся, ты покупаешь коллы. Если не нравятся, покупаешь путы».

—Иными словами, они, по сути дела, торговали опционами как прямыми позициями с левериджем.

—Совершенно верно. Но этот торговый подход очень хорошо увязывался с моим собственным опытом, основанным на чтении бегущей строки.

— Вы вернулись в отдел опционов на акции после того, как окончили Корнельский университет?

— Я поработал там в начале лета, но затем перешел в подготовительную программу Salomon, что в принципе делает каждый новый сотрудник. Самое замечательное в подготовительном курсе Salomon то, что вас зна комят со всеми ключевыми людьми в фирме. Все «шишки» Salomon приходили к нам и рассказывали о себе, по существу предлагая познакомиться. Нас посвящали в Salomon Brothers, и нам передавали их культуру.

Поскольку вся моя карьера прошла в Salomon, я глубоко уверен, что эта передача культуры была очень важ ным делом. В конце 1980-х годов значительная часть этой культуры была утеряна. Программы эти стали слишком большими. Когда я начинал работать в Salomon, каждый год существовала одна программа на человек;

в конце 1980-х годов было уже две программы, в каждой из которых участвовали по 250 человек. И участники этих программ тоже, казалось, были все на одно лицо. В то время как в начале 1980-х годов, по хоже, более охотно принимали в качестве кандидатов не совсем стандартных людей.

—Что вы вынесли из подготовительного курса Salomon помимо приобщения к их культуре?

— Именно это я и вынес.

— Это звучит не очень-то емко. А разве больше ничего не было?

— Ну что вы, культура эта занимала огромный объем. Сразу видно, что вы никогда не работали в Salomon.

Вся эта компания построена на культуре Salomon Brothers.

— Хорошо, расскажите мне о культуре Salomon Brothers.

— Salomon Brothers была фирмой, которая почти исключительно занималась торговлей по собственным системам и в течение многих лет управлялась горсткой очень сильных харизматических личностей. Это были настоящие уличные бойцы, которые ставили свои собственные деньги и которые по-настоящему по нимали, что такое идти на риск. У них были сила характера, мужество, понимание, а также честность и дос тоинство безтени сомнения.* Salomon была организацией. Текучести ключевого персонала в фирме практически не было. У председателя Джона Гутфрюнда был стол в общем тор говом зале, за которым он сидел каждый день. За девять лет, которые я провел в Salomon, я никогда не сидел от него дальше, чем за 7 метров.

* Это интервью состоялось за несколько месяцев до того, как разразился скандал с покупкой государственных облигаций, потрясший Salomon. После этого события я спросил Липшуца, хочет ли он по-прежнему сохра нить слова честность и достоинство в описании Salomon, ибо в свете последних разоблачений слова эти ста ли звучать несколько иронично. Липшуц, однако, настоял на сохранении своего первоначального описания, ибо он считал, что оно отражает его истинные чувства. На вопрос, как он может соединять этот образ дос тоинства и честности с очевидными этическими нарушениями в процессе ценообразования на некоторых аукционах государственных облигаций, он ответил: «Я думаю, что это было в большей степени вопросом личного характера со стороны отдельного человека, противоречившего качествам, которые олицетворяли Гутфрюнд и вся фирма».

Помню свой первый разговор с Джоном Гутфрюн-дом. Я проработал в фирме в качестве полноправного ее служащего менее года. Вам нужно представить себе эту сцену. Надвигался вечер третьего июля. Торговый зал Salomon представляет собой огромное двухэтажное помещение — одно время это был крупнейший тор говый зал в мире. Лучи угасающего солнца проникали сквозь огромные стеклянные окна. Поскольку при ближался праздник, в помещении никого не было, за исключением Джона Гутфрюнда и меня.

Я услышал, как он позвал: «Билл, Билл!» Я и понятия не имел, что он может знать мое имя, но так уж было поставлено дело в Salomon. Я был полностью погружен в то, чем занимался, и вдруг понял, что это он меня зо вет. Я подошел к его столу и сказал: «Да, сэр?» Он посмотрел на меня и спросил: «Где закрылся франк?»

Быстро перебрав в уме все возможные причины, по которым он мог задать мне такой вопрос и именно таким образом, я посмотрел на него и спросил: «Который — швейцарский франк или французский?»

Джон Гутфрюнд — человек, излучающий силу. Он очень харизматическая личность. И вы почти можете ощущать вокруг него некую ауру. Не колеблясь, он посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Оба». Я дал ему обе котировки голосом на октаву выше, чем обычно.

Прошло чуть больше года, и другим летним днем повторилась практически та же самая сцена. Свет заходящего солнца струился в торговую комнату, и Джон Гутфрюнд и я остались практически одни. И вновь я услышал позади себя голос: «Билл, Билл!» Я был поражен таким повторением ситуации. Я подошел и сказал: «Да, сэр?»

«Где закрылся франк?» — спросил он. «Который?— спросил я. — Швейцарский или французский?» Не ко леблясь ни секунды и не показывая и тени улыбки, он смотрит мне прямо в глаза и говорит: «Бельгийский».

Таким вот человеком был председатель Salomon Brothers, которая в те годы была, вероятно, наиболее могу щественной фирмой на Уолл-стрит. А я там был еще никто, всего лишь подготовишка. Прошел год со времени той нашей первой встречи, а он помнил о ней, и ему было интересно подшутить надо мной таким образом. По мере того, как шли годы, и я благодаря новым встречам смог узнать его лучше, я понял, что он в полной мере понимал, какое влияние окажет на меня тот разговор. Сейчас мы говорим о нем почти десять лет спустя, а я все еще помню каждое слово этого разговора. Такое вот влияние он оказывал на людей. Он очень часто разговари вал с людьми, проходившими подготовку, и оказывал им поддержку.

— А сам Гутфрюнд был трейдером?

— Джон прошел весь путь, начиная с рядового трейдера. Когда он был председателем, то проводил свой день в торговом зале, чтобы видеть, что происходит. Мы всегда говорили, что Джон может учуять смерть за тысячу шагов. Ему достаточно было взглянуть вам в глаза, чтобы узнать, насколько удачной была ваша по зиция. Он мог понять состояние вашего портфеля по тому, насколько взволнованным было ваше лицо.

Salomon Brothers обладала уникальной культурой. Люди часто говорили о любви Salomon к риску. Это не означало, что компания сама искала риск, но это определенно была фирма, которая чувствовала себя спокой но, подвергаясь риску или теряя деньги, при условии, что сама идея сделки была разумной.

— Как получилось, что после завершения подготовки вы занялись валютами, а не вернулись к акциям?

— Собственно говоря, я хотел вернуться к акциям. Но один из руководителей отдела отвел меня в сторон ку и сказал: «Ты слишком масштабно мыслишь. Тебе не нужно возвращаться к акциям». Он уговорил меня перейти в новое подразделение, которое как раз формировалось, — отдел иностранных валют. Я был в числе стажеров, обладавших наиболее высокой репутацией, и в конце стажировки меня приглашали к себе несколько отделов, включая отдел валют, который как раз создавался.

— Как получилось, что вы выбрали валютный отдел?

— Я хотел торговать, и я хорошо уживался с людьми. Однако на самом деле у меня был гораздо меньший вы бор, чем мне могли позволить в то время воображать.

— Что вы имеете в виду?

— Вас приглашают, плюс сами вы ведете какие-то переговоры, затем делаете выбор, но в конце те силы, которые двигают шахматные фигуры, решают, куда они хотят вас поставить.

— Вы в то время знали что-нибудь о валютах?

— Я даже не знал, что такое немецкая марка. Но, опять же, никто в этом отделе ничего о валютах по-на стоящему не знал.

— Никто?

— Ну, не совсем. Был там один младший сотрудник, который раньше работал в банке.

— А был кто-нибудь еще в фирме, разбиравшийся в валютах?

— Нет.

— Почему же никто не подумал о том, чтобы для создания этого отдела пригласить со стороны кого-ни будь, имеющего опыт?

— Так в Salomon дела не делались. В Salomon все создавалось своими силами. Вы задаете вопросы так, как если бы там был какой-то расписанный бизнес-план. На самом деле в один прекрасный день собрались вместе несколько руководителей, и один из них сказал: «Ребята, а не создать ли нам отдел валютного рын ка?» «О'кей, а кто будет начальником?» «Как насчет Джила?» «О'кей. Слушай, Джил, не хочешь возглавить этот отдел?» «Конечно, о чем разговор».

До этого Джил занимался арбитражем облигаций. Никакого опыта работы с валютами у него не было. Он задумал собрать вместе несколько умных людей, разобраться, как работают международные валютные рын ки, и дать ребятам возможность немного поторговать, чтобы посмотреть, смогут ли они сделать какие-то деньги.

— Но раз никто в отделе не имел настоящего опыта торговли на форексе, откуда вы могли приобрести опыт, чтобы знать, что делать?

— Один из ребят в этом отделе был очень общительным. Он заставлял нас по три-четыре раза в неделю обе дать с международными банкирами. В то время я был особенно застенчив. Собственно говоря, помню, как однажды один из трейдеров отдела попросил меня позвонить в Morgan Guaranty и разместить ордер по немецкой марке. Но я возразил: «Я же никого там не знаю». Он сказал: «Что значит, никого там не знаю? Про сто возьми Hambros (книга, включающая списки всех международных дилеров иностранных валют), поли стай ее, найди у Morgan дилера по немецкой марке и позвони ему». Я, должно быть, минут десять сидел там, страдая, пытаясь сообразить, как это я могу позвонить кому-то, с кем не знаком.


— Расскажите мне о вашем раннем опыте торговли валютами.

— Примерно в то же время, когда в Salomon создавался отдел иностранных валют, Филадельфийская фондовая биржа ввела торговлю опционами на курсы валют. Я был единственным человеком в отделе, ко торый вообще знал, что такое пут или колл. Кроме того, этот продукт торговался на фондовой бирже, ис пользовавшей систему специалистов. А я был единственным человеком в отделе, имевшим опыт работы с акциями. Все остальные сотрудники пришли из отдела, занимавшегося бумагами с фиксированным дохо дом, расположенного на 42-м этаже. А «страна акций» находилась на 41-м этаже, и я пришел как раз от туда. Не думаю, чтобы кто-нибудь еще из нашего отдела вообще когда-либо был на 41-м этаже. Я также знал специалистов и маркет-мейкеров из торгового зала Филадельфийской фондовой биржи. Никто дру гой в нашем отделе даже не знал, что такое специалист (в системе специалистов ордеры на покупку и про дажу ценной бумаги соотносит один специально выделенный человек, в отличие от системы открытых тор гов, при которой ордеры исполняются брокерами, выкрикивающими цены покупки и продажи в торговой яме). Ситуация эта идеально для меня подходила. Джил сказал: «Ты — единственный человек в отделе, который хоть что-то об этом знает. Вот и займись этим».

Главное, что я пытаюсь этим сказать, это то, что отдел иностранных валют Salomon, Билл Липшуц в роли трейдера иностранными валютами и валютные опционы появились в одно и то же время, и мы вместе рос ли. Это был уникальный синергический опыт.

—Как вам удалось добиться успеха в роли валютного трейдера, если вы не имели никакого опыта?

—На рынке иностранных валют все построено на взаимоотношениях. Ваша способность найти хорошую ликвидность, ваша способность подключиться к потоку информации — все это зависит от связей. Если вы позвоните в банк и скажете: «Мне нужна цена на 10 долларов (т. е. 10 млн.) к марке», — они ничего не обя заны для вас делать. Они могут сказать вам: «Дилер по марке вышел в туалет, перезвоните». Если же я зво ню в пять вечера и говорю: «Здорово Джо, это Билл, мне нужна цена по марке», — то ответ будет совершенно иным. «Я тут как раз собирался уходить, но для тебя все сделаю».

— Будучи человеком совершенно новым в этом бизнесе, как вы смогли выстроить такие взаимоотношения?

— Во-первых, мне очень помогло то, что у меня был опыт работы с опционами, в то время как на рынке они были делом новым. «Он знает опционы», — говорили, бывало. Черт, я ведь особо много о них и не знал, но важно было то, что никто больше в сфере иностранных валют тоже о них ничего не знал. Рассуждали так: «Он знает формулы Блэка-Шоулза;

он, должно быть, гений». Многие из ведущих игроков на рынке валют стремились познакомиться со мной только потому, что их клиенты хотели заниматься опционами, и им нужно было быстро вникнуть в этот предмет.

Кроме того, я работал в Salomon, которая в то время была окутана ореолом тайны: «Мы не знаем, что именно они делают, но денег они зарабатывают много».

Другим фактором в мою пользу было то, что, хотя я работал в инвестиционном банке, я не пытался вести себя как напыщенный инвестиционный банкир. Как правило, ребята, которые в то время работали в инвестицион ных банках с иностранными валютами, были выходцами из отделов, занимавшихся бумагами с фиксирован ным доходом. Они были пижонами в глазах ребят, занимавшихся FX (рынок обменных курсов иностранных ва лют). Они носили подтяжки и галстуки от Hermes;

они были теми, кто заказывает белое вино и салат из рук колы. Они были не те, кто выскакивает перекусить в закусочную самообслуживания, чтобы съесть там мака роны с острым томатным соусом, а именно так в основном и вели себя трейдеры по иностранным валютам. Я же был совсем другим — потому что прошлое мое было другим.

Я был первым человеком в Salomon Brothers, установившим у себя дома Telerate. Они не могли в это пове рить: «Зачем тебе нужен дома монитор? Ты что, с ума сошел? Ты, что, вообще его никогда не выключаешь?»

Я, бывало, смотрел на них и говорил: «Рынок иностранных валют работает круглые сутки. Он не укладыва ется спать, когда вы уходите с работы в пять часов вечера. Рынок живет всю ночь, и он движется».

— Важно ли иметь контакты для того, чтобы получать новости?

— Безусловно! Успеха из нас добились в основном те, которые были приняты межбанковским сообществом.

Трейдеры, оставшиеся в стороне, как правило, не смогли сделать денег, торгуя иностранными валютами. Эти трейдеры, в конечном счете, звонили какому-нибудь клерку торгового зала «Мерк» (Chicago Mercantile Ex change — Чикагская товарная биржа, на которой торгуются фьючерсы валют, рынок активный, но гораздо меньший по размеру, чем межбанковский рынок) и спрашивали: «Как там дела у «суисси» (Swissy, швейцарский франк)?» А что, собственно, может знать клерк о том, что на самом деле приводит в движение международный валютный рынок? Я-то, к примеру, день и ночь разговариваю с разными банкирами — в Токио, Лондоне, Франкфурте и Нью-Йорке.

— И вы торгуете на основе этого информационного потока?

— В этом вся суть торговли иностранными валютами.

— Не могли бы вы привести недавний пример того, как этот информационный поток помогает в торговле?

— В то время, когда рухнула Берлинская стена, настроение общего рынка было в пользу того, что все сразу же захотят вложить деньги в Восточную Германию. Общее суждение сводилось к тому, что крупные влива ния капитала в Восточную Европу сыграют непосредственно на руку немецкой марке. Но через некоторое время пришло осознание, что для того, чтобы Восточная Германия могла влиться в объединенную Германию, потребуется несколько больше времени. В чем выразилось это изменение позиции? Коль делает заявление, Бейкер выступает с комментарием, статистика показывает очень высокий уровень безработицы в Восточной Германии. Восточные немцы, всю свою жизнь прожившие в социалистической системе, начинают говорить:

«Мы не хотим работать так много, как эти западные немцы. И, кстати говоря, почему это государство больше не оплачивает наши счета за лечение?» Инвестиционное сообщество начинает понимать, что перестройка в Вос точной Европе—дело весьма длительное. И в итоге люди начинают выводить свой капитал из немецкой марки.

— Но вы же могли вывести все эти аргументы тогда, когда обрушилась стена.

— Не думаю, что многие люди в то время рассматривали события в таком свете. А даже если и так, это было неважно. Важно было оценить, на чем фокусируется рынок в данный момент.

— И вы получаете всю эту информацию, беседуя сомножеством участников рынка иностранных валют?

— Да. Не все будут интерпретировать события так же и в то же самое время, как вы, и это очень важно по нимать. Вы должны быть в потоке новостей и знать, на что смотрит рынок. Например, один день рынок иностранных валют может концентрироваться на разнице в процентных ставках;

другой день рынок мо жет обращать внимание на потенциал прироста капитала, а это вещь совершенно противоположная (вни мание на разнице процентных ставок означает, что инвесторы будут переводить свои деньги в промышленно развитые страны, где процентные ставки выше, а интерес к приросту капитала означает, что инвесторы бу дут помещать свои деньги в тех странах, где имеются наиболее сильные экономические и политические пер спективы, а это обычно те страны, где процентные ставки ниже).

—А были какие-нибудь выдающиеся сделки, которые вы провели в начале своей карьеры валютного трейдера?

— В 1983 году, в самом начале торговли валютными опционами на Филадельфийской фондовой бирже, один из специалистов дал котировку по некоему конкретному опциону по цене, явно заниженной на 100 пунк тов. Я купил 50 штук. Поскольку этот опцион был «глубоко в деньгах», я сразу же продал его на базовом рынке и зафиксировал прибыль без всякого риска (опцион «глубоко в деньгах» — это то же самое, что обычная позиция, но он имеет дополнительные преимущества, ибо, если рынок совершает очень большое движение, максимальный риск теоретически ограничен).

Я спросил своего брокера, предлагает ли этот специалист по-прежнему продавать опционы по той же цене.

«Да, — ответил он, — предложение все еще висит». «Купи еще пятьдесят», — сказал я.

В то время я был единственным на Филадельфийской бирже трейдером валютных опционов, который ре гулярно торговал по 50 контрактов. Весь дневной объем торгов на этом рынке составлял всего-навсего по рядка двух-трех сотен контрактов. И я провернул еще 50, потом еще 50, а потом еще 50. Потом в игру всту пила Goldman Sachs и тоже купила 50 контрактов. И вот оказывается вдруг, что специалист этот продал уже 300 или 400 этих опционов. Он, очевидно, думал, что имеет надежную арбитражную прибыль, но на самом деле совершил арифметическую ошибку. Я точно знал, что происходит. Наконец, я сказал своему брокеру:

«Спроси его, не хочет ли он продать тысячу». «Секундочку, — ответил он. Брокер вернулся через полмину ты и сказал, что он согласен на тысячу по такой-то цене.

Специалист несколько передвинул свою цену, но по-прежнему давал котировку почти на сто пунктов ниже.

Наконец, я сказал своему брокеру: «Скажи ему, пусть позвонит мне по моей внешней линии».

Специалист звонит мне и говорит: «Ты что делаешь?» Я отвечаю: «А ты что делаешь?» Он спрашивает: «Ты что, правда, хочешь провернуть тысячу?» Я отвечаю:

«Слушай, у тебя в цене ошибка на целый пункт». «О чем ты говоришь?» — восклицает он. Я начинаю растол ковывать ему цифры. Прежде чем я закончил, он говорит: «Мне надо отойти». И телефон замолкает.

Я положил трубку и в течение нескольких минут обдумывал эту ситуацию. Я понимал, что если заставить его исполнить эту сделку, он разорится — а такое событие плохо отразится на бирже и будет ужасным для продукта (валютных опционов), которым мы только начинали торговать всерьез. Я позвонил своему бро керу и сказал: «Отмени все сделки, кроме первых 50 контрактов».

Примерно в то же время зазвонил мой внешний телефон. На трубке был специалист: «Не могу в это пове рить! — воскликнул он, сокрушенный огромной величиной своей ошибки. — Теперь я вылечу из бизне са». Я сказал: «Не беспокойся об этом, я отменяю все сделки, кроме первых пятидесяти». (Кстати говоря, Goldman отказалась отменить хотя бы одну из своих 150 сделок. Через много лет, когда компания специа листа вышла из бизнеса, а сам специалист стал главным трейдером у крупнейшего в торговом зале маркет мейкера, он всегда создавал для Goldman особые трудности.) Отмена мною этих сделок представляла собой долгосрочное деловое решение, о котором я в то время осо бенно не задумывался, но над которым впоследствии сокрушался в течение многих лет.

— А почему?

— Я имею репутацию одного из наиболее — если не самого — жестких игроков на рынке. Я никогда, никог да, никогда никому ничего не спускаю, потому что, как я понял это в Salomon, всяк и каждый пытается сбить нас с ног. Я уверен, что если удача переменится, никто недаст нам пощады. Я всегда считал, что это и есть правила игры. Я никому не уступаю ни копейки, но и помощи ни от кого не жду. Трейдеры иногда зво нят, когда чуть-чуть пропускают истечение внебиржевого опциона, закрывшегося в деньгах. У них нахо дится миллион извинений: «Я пытался дозвониться раньше». «Я забыл». «Я опоздал всего на несколько ми нут, не могли бы вы сделать для меня исключение?» Я всегда знаю, что если мы позвоним с опозданием, ни кто не позволит нам исполнить опцион. Однако за все то время, пока я работал, мы ни разу не пропустили срок истечения. И поэтому я говорю: «Послушайте, мы вложили много денег в работу нашего бэк-офиса и хорошо ее продумали. Мы ввели бесчисленные меры, не позволяющие нам допускать таких ошибок».

Когда я разрабатывал правила управления компанией в Merrill, меня спросили, сколько денег следует вы делить в бюджете компании на ошибки бэк-офиса. Я ответил: «Ноль». Меня спросили, не веря: «Что вы подразумеваете под нулем!» Я сказал: «Ноль. Мы не допускаем ошибок в бэк-офисе». Они сказали: «Ну, что вы такое говорите — конечно, у вас есть ошибки в бэк-офисе». Я ответил: «Нет. Мы не делаем ошибок.

Если вы вводите достаточно мер предосторожности, то ошибок не будет».

Таким было мое отношение к этому вопросу, и именно поэтому я не нарушал правила. Люди, знающие меня по-настоящему хорошо, говорят иной раз: «Липшуц, почему ты так упираешься по мелочам?». Я просто от вечаю: «Ребята, это все правила, именно по ним ведется игра». Поэтому позволить этому специалисту соско чить с крючка было для меня необычно.

— Может быть, вы решили пожалеть специалиста, потому что это была такая очевидная ошибка? Или вы подумали, что случай этот может угрожать жизнеспособности в то время еще не оперившейся биржи и продук та?

— Это было долгосрочное деловое решение, основанное на мнении, что для моего бизнеса будет плохо заставить его исполнить все эти сделки.

— В каком смысле плохо для вашего бизнеса?

— Мой бизнес торговли валютными опционами расширялся, а торговали мы на Филадельфийской фондо вой бирже (в то время внебиржевой рынок валютных опционов только зарождался).

— Таким образом, вы сделали это в большей степени для того, чтобы защитить биржу?

— Нет, я сделал это, чтобы защитить себя.

— Защитить ваше место на рынке?

— Совершенно верно.

— Таким образом, если предположить, что биржа к тому времени уже просуществовала 10 лет, объем тор гов был огромным, и эта сделка не имела бы никакого значения для выживания самой биржи, вы при няли бы другое решение?

— Правильно. Это не было благотворительностью.

— Значит, тот факт, что это была настолько очевидная ошибка...

— Нет, не это было мотивом, потому что я говорил брокеру: «Попроси его проверить цену. Спроси его, уве рен ли он. Спроси его, не хочет ли он продать еще 50».

— Разве на межбанковском рынке не бывает так, что дилеры иногда не намеренно дают котировку по валюте с ошибкой на большую величину — например, настоящая цена 1.9140, а они предлагают 1.9240?

Заставляете ли вы дилеров придерживаться своей котировки, даже если это очевидная ошибка?

— Существует неписаное правило, по которому нужно предпринять честную попытку предупреждения.

Предположим, выходит какая-то новость, и рынок начинает двигаться как сумасшедший. Вы можете да же не знать, на каком уровне находятся большие фигуры.

Предположим, дилер дает котировку 1.9140, а вы думаете, что цена должна быть 1.9240. В соответствии с этим неписаным правилом нужно сказать: «1.9140. Вы уверены? Пожалуйста, проверьте свою цену». И если дилер отвечает: «Да, да, да, я уверен. Вы хотите, заключать сделку или нет?» — тогда цена должна оставаться.

—С вами бывало такое?

— Да, и должен сказать вам, что каждый раз, когда такое случалось, другая организация обращалась к нам и либо хотела аннулировать сделку, либо разделить убыток пополам.

— И что вы говорили?

— Я отказывался, потому что просил их проверить цену.

В официальном интервью наступает перерыв ради китайской пищи, которую мы заказали на дом. Во время еды мы продолжаем обсуждать рынки. Один из затронутых предметов явно не для публикации, потому что содержит ряд отзывов об одной из бирж. Поскольку я полагал, что высказывания и точки зрения, выражен ные во время этой беседы, могут представлять интерес для многих читателей, я в конечном счете убедил Липшуца разрешить использовать эту беседу. В соответствии с этим соглашением я вычеркнул все кон кретные указания на биржу, рынок и трейдеров.

— Как вы считаете, на биржевых рынках существует тенденция выбивания стопов?

— Как вы знаете, я очень немного торгую на биржах, имеющих торговые ямы. Подавляющее боль шинство моих сделок проводится либо на межбанковском рынке, либо на Филадельфийской бирже, кото рая использует систему специалистов. Однако, отвечая на ваш вопрос, могу рассказать вам историю об одном моем знакомом, который работал в Salomon в конце 1980-х годов.

Он торговал на рынке, двигавшемся в узком диапазоне, и торговая активность была очень невысокой. В течение этого периода было установлено очень много стопов выше этого торгового диапазона. Однажды звонит клерк этого трейдера в торговом зале и говорит: «Слушай, говорят, что завтра (в день, когда ожидалось, что ликвид ность будет значительно ниже нормальной из-за того, что на спот-ры-нок влиял праздник) собираются выбить стопы, расположенные выше рынка». В тот момент стопы располагались относительно близко — примерно на 40-50 тиков выше.

На следующий день этот трейдер запланировал продать в большом объеме по рыночной цене сразу же после выбивания стопов, потому что он полагал, что такой рост рынка будет искусственным, и что рынок будет очень уязвим для последующей распродажи. Утром рынок двигается вбок, и ничего не происходит. Затем примерно в час дня цены начинают двигаться вниз.

— Но вы же сказали, что стопы располагались выше рынка?

— Правильно. Тем не менее, рынок движется вниз на 50 пунктов, 100 пунктов и в течение нескольких ми нут опускается более чем на 200 пунктов. Оказывается, трейдеры в торговом зале выбили стопы, располо женные ниже рынка, а они находились в 200 пунктах, а не стопы выше рынка, которые были всего лишь в 50 пунктах. Дело в том, что все были готовы к росту, который выбьет стопы, расположенные выше. Поэтому все пооткрывали длинные позиции, и направление наибольшей уязвимости цены изменилось на нисходя щее.

Во время короткого перерыва мой друг понимает, что рынок слишком уж ушел вниз, и он кричит своим клер кам: «Покупайте! Покупайте все, что будут продавать, просто покупайте!» Он поставил бид на сотни контрак тов на уровне от 100 до 200 пунктов ниже, но смог купить едва ли 50, хотя рынок уходил вниз более чем на пунктов, и на этом уровне прошли сделки тысячи на две лотов.

— И что же случилось с его бидом?

— Вы, очевидно, никогда не торговали в торговом зале биржи. В периоды быстрых движений рынок в торговой яме может торговаться по нескольким различным ценам в одно и тоже время. Никто не обратил внимание на брокеров моего приятеля, которые предлагали более высокую цену. Это был быстрый рынок (когда биржа объяв ляет условия «быстрого рынка», брокеры торгового зала не могут привлекаться к ответственности за неисполне ние ордеров в пределах диапазона цены данного дня). Быстрый рынок дает брокерам торгового зала фактически особое право воровать сверх их обычной лицензии воровать.

Я не хочу выдвигать каких-либо обвинений, потому что не могу доказать того, что произошло. Просто я думаю, что на некоторых открытых голосовых рынках иногда происходят ситуации такого рода.

Обед наш закончился, и мы возвращаемся в гостиную, чтобы продолжить интервью «для записи».

— Помните ли вы свою первую крупную сделку и что вы при этом думали?

— Это была сделка с выпуском облигаций, в котором допускалось погашение либо стерлингами (это одно из названий британского фунта), либо в долларах США. Выпуск этот был сильно недооценен — проблема заключалась в том, что он был неправильно оценен одним из его ведущих андеррайтеров — Salomon Brothers.

Когда я впервые узнал эти подробности, я поверить не мог, насколько неправильно была установлена цена.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.