авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |

«Оглавление ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ УПРАВЛЕНИЯ ВОЕННОЙ ИНФОРМАЦИИ в 1941-1945 годах, Д. В. Суржик............. 2 ФРАНЦИЯ И РАСШИРЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА НА ВОСТОК, Н. Н. НАУМОВА, И. Д. ...»

-- [ Страница 6 ] --

Заглавие статьи Л. Титаренко Автор(ы) В. Г. БУРОВ Источник Новая и новейшая история, № 1, 2013, C. 104- ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 37.0 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ РОССИЯ И ВОСТОК. К выходу новой книги академика М. Л. Титаренко, В. Г.

БУРОВ В основу новой работы1 директора Института Дальнего Востока академика М. Л.

Титаренко положены его научные доклады на различных российских и международных конференциях в 2008 - 2011 гг. Она состоит из восьми разделов, в которых рассматривается большой круг проблем, перечень названий которых говорит сам за себя. Здесь и геополитические вызовы меняющегося мира, и движение Китая курсом мира и развития, и российско-китайские отношения и политика России и Китая в Восточной Азии, Центрально-азиатском регионе (ЦАР), и проблемы Корейского полуострова, и деятельность такой новой международной организации, как БРИКС. Однако при всем многообразии рассматриваемых проблем главной темой книги является место и роль России в современном мире, нынешняя ситуация в ней и перспективы ее будущего развития. Уже в своем предисловии, озаглавленном "От автора", четко выражена мировоззренческая позиция автора: "Настойчивые декларации, нередко звучащие с московских высот, об исключительной евроцентристской ориентации России и ее абсолютной приверженности европейским ценностям и даже заискивающие пожелания влиться в западноевропейские структуры вызывают у стран ЕС и НАТО обратную реакцию неприязни к нашей стране, более того, циничные пожелания о том, чтобы Россия дезинтегрировалась на несколько государств, до масштабов нынешних европейских стран. Кое-кто заговаривает и о "правомерности" владения Россией столь необъятными природными ресурсами. К сожалению, некоторые горячие головы стремятся любой ценой записаться в "стопроцентные" европейцы даже ценой отречения от своей страны и разрушения ее. Действительно прав был П. Я. Чаадаев, который в своей "Апологии сумасшедшего" (1837 г.) отмечал: "Никогда ни один народ не был менее пристрастен к самому себе, нежели русский народ" (с. 5 - 6).

Нельзя не согласиться с автором о том, что тенденция одностороннего сотрудничества с Западом в значительной степени связана в России с доминированием модели европейско-американского образа жизни, системы западных потребительских и культурных ценностей, коммерциализаций сфер культуры, образования, здравоохранения, бытовой жизни граждан и т.д. (с. 39).

Основополагающий тезис рассуждений автора - Россия является евразийской державой. Он постоянно говорит о нем при рассмотрении различных международных и внутренних проблем, подчеркивая, что обращение к евразийской традиции - это не субъективная прихоть политиков, а объективная необходимость, продиктованная географическими и историческими причинами.

Продолжающееся доминирование в современной политике России евроцентризма в глобальном плане приводит к ослаблению Буров Владилен Георгиевич -доктор философских наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института философии РАН.

Титаренко М. Л.Россия и ее азиатские партнеры в глобализирующемся мире. М., 2012, 544 с.

стр. позиций страны на мировой арене. По словам автора: "Игнорирование евразийской сущности геополитического положения России и по сути ее цивилизационной идентичности, доминирование евроцентризма в идеологии, политике страны, попытки представить всю территорию России, 2/3 которой составляют Сибирь и Дальний Восток, как большую Европу до Камчатки порождают острые межэтнические и межрегиональные противоречия в развитии РФ, отчуждают значительный слой элиты и часть правящего слоя от народа и забот страны, в которой эта элита живет, приводят к непрерывным колебаниям в государственной политике, к размыванию идентичности культуры и подрыву положения России на мировой арене" (с. 85).

Одновременно происходит фактическое разделение страны на две части европейскую и азиатскую, причем вторая постепенно превращается в своеобразную квазиколонию первой: "Из Сибири и Дальнего Востока выкачивались и выкачиваются ресурсы без должной компенсации для развития и подъема восточных регионов" (с. 86). М. Л. Титаренко обращает внимание на то, что в последние годы принят целый ряд решений, касающихся перспектив экономического развития данного региона. Речь идет, в частности, "О стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 г.", программах развития Сахалина, Курильских островов, районов Дальнего Севера, энергетики Сибири и т.д. Однако, судя по содержащимся в книге материалам, реализация данных решений находится не на должном уровне. Продолжается, например, "отрыв" экономики Дальнего Востока от народнохозяйственного комплекса всей страны. Как пишет автор, "брошенные, по-существу, на произвол судьбы ранее дотационные регионы Дальнего Востока и Восточной Сибири были вынуждены выживать самостоятельно, в том числе идя на неравноправное экономическое сотрудничество со странами СВА, превращаясь при этом в сырьевой придаток соседних государств, в первую очередь КНР" (с. 258).

Центральная власть по-прежнему не уделяет серьезного внимания развитию Дальнего Востока и Восточной Сибири. На наш взгляд, яркое свидетельство тому - проведение Зимней Олимпиады 2014 г. в Сочи, хотя организация ее в одном из сибирских или дальневосточных городов, где существуют более благоприятные климатические условия, дало бы мощный толчок экономическому, социальному и культурному развитию восточного региона России. Озабоченный его судьбой, его будущим М. Л. Титаренко на многих страницах книги высказывает свои рекомендации относительно возможных путей сотрудничества приграничных районов России с соседними странами Республикой Кореей, КНДР, Вьетнамом и, конечно, прежде всего с Китаем, предлагает в этой связи конкретные меры. Он неоднократно высказывает мысль, что в сложившейся в настоящее время ситуации без сотрудничества с Китаем эти районы "не вытянуть". Дело в том, что у России нет ни необходимых финансовых средств, ни необходимых трудовых ресурсов, чтобы без внешней помощи со стороны других государств обеспечить экономический рост Дальнего Востока и Восточной Сибири. Вот почему автор дает положительную оценку "Программе сотрудничества между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири России и Северо-Востока Китайской Народной Республики (2009 - гг.)", выступая за ее наполнение конкретными проектами в энергетической, транспортной, лесной, фармацевтической, инвестиционной и других сферах.

Автор вынужден с горечью констатировать, что хотя подписаны сотни соглашений, заявлено о многих важных проектах, но результаты пока "весьма скромны", причем вина за это во многом ложится на российскую сторону, которая далеко не всегда выполняет свои обязательства, о чем свидетельствуют приведенные им примеры с поставкой самолетов ТУ-204, атомных реакторов для строящейся в Китае АЭС, гидроагрегатов для ГЭС Санься и др. (с. 237).

Экономические и политические успехи Китайской Народной Республики М. Л.

Титаренко оценивает под углом зрения их международного значения, возможности использования китайского опыта в условиях России. Из его суждений можно составить довольно целостную картину современного китайского социализма, или "социализма с китайской спецификой", которая представляет "конвергентный симбиоз элементов стр. капитализма и социализма". Руководителями КПК движут чисто прагматические соображения, они учитывают, что в стране еще не созданы достаточные экономические, социальные и культурные предпосылки построения социалистического общества. Выдвижение новой теории лежит в русле проводимой КПК в течение многих десятилетий "китаизации марксизма". Как бы ни относиться к Мао Цзэдуну, но именно ему принадлежит эта идея. Он и следующие поколения китайских руководителей никогда не следовали ортодоксальным догмам марксизма, они стремились придать ему национальное китайское звучание. По мнению М. Л. Титаренко, руководство КПК серьезно проанализировало, во-первых, исторический опыт мирового социализма, прежде всего в Советском Союзе (он был предметом исследования большого количества научных и партийных учреждений), во-вторых, практику проведения политики реформ и открытости, в-третьих, современную ситуацию в мире, связанную с процессом экономической глобализации. На основе проведенного анализа оно выдвинуло целую систему новых теоретических положений и выводов, которые по своей сути стали переосмыслением современной теории и практики социализма (с. 189).

Автор прав, когда пишет, что победа революции под социалистическими лозунгами и создание новой власти и нового государства отнюдь не означают утверждение социалистических общественных отношений и являются лишь предпосылкой к созданию в перспективе социалистического общества. Это прекрасно поняли руководители КПК, прежде всего Дэн Сяопин, выдвинув концепцию "социализма с китайской спецификой", согласно которой социализм в Китае будет в течение очень продолжительного периода времени находиться на начальном этапе: "общество это еще далеко не является по своим социально экономическим и культурным основам полностью социалистическим, это общество переходное, чаще всего со смешанной экономикой, включая как прежние капиталистические элементы, так и новые социалистические" (с. 187).

Именно здесь кроется ключ к пониманию "политики реформ и открытости", провозглашенной в декабре 1978 г. Наиболее заметные ее элементы - введение в сельском хозяйстве семейного подряда, признание частной собственности равноправной формой хозяйствования, использование рыночных механизмов в экономике, наконец, превращение коммунистической партии в общенациональную политическую силу. Фактически в данном случае можно говорить о КПК как о партии всего народа, хотя в конце 50-х - начале 60-х годов этот тезис, выдвинутый руководством КПСС применительно к своей партии, в Китае объявляли ревизионистским.

М. Л. Титаренко указывает на общепризнанные достижения КНР в экономике достаточно сказать, что страна по уровню ВВП вышла на второе место в мире, его золотовалютные запасы составили уже более 3 трлн. долл., по абсолютным показателям производства многих важнейших видов промышленной и сельскохозяйственной продукции Китай занимает передовые позиции в мире.

Страна, располагающая всего 7% пашни, дает 20% мирового производства зерновых, является мировым лидером по производству хлопка, шёлка-сырца, масличных культур, мяса, молока, яиц. Автор пишет, что "проблема обеспечения населения едой и одеждой (заметим, за счет собственного производства), казавшаяся многим зарубежным экспертам в принципе не решаемой, постепенно уходит в прошлое. Это, если вдуматься - одно из наиболее зримых и впечатляющих китайских достижений" (с. 122).

Одновременно М. Л. Титаренко обращает внимание и на существующие серьезные проблемы в социально-экономическом развитии Китая, "цена успеха" оказалась достаточно велика. Прежде всего следует назвать пять так называемых разрывов: рост безработицы, большие различия в развитии города и деревни, а также восточных и западных районов страны, значительная имущественная дифференциация общества, серьезные проблемы в области социального обеспечения, здравоохранения и образования. К этому следует также добавить и катастрофическое разрушение среды обитания населения (с. 124 - 125).

М. Л. Титаренко ставит очень важные вопросы, связанные с будущими перспективами китайского общества: прежде всего каковы временные рамки возможного сосу стр. ществования капиталистического по существу экономического базиса и нерыночной политической надстройки, ядром которой является Компартия Китая;

другими словами, как долго могут одновременно существовать и частнокапиталистические тенденции в экономике и руководящая роль КПК.

Конечно, партия уже не та, что была 30 с лишним лет тому назад в начале реформ, изменилась и ее идеология и ее социальный состав. Автор, естественно, не может дать ответ на этот гипотетический вопрос, да и никто сейчас не в состоянии ответить на него. Но он справедливо обращает внимание на то, что представители новой элиты, многие из которых являются собственниками предприятий, владельцами фирм, а другие получили образование на Западе, прежде всего в США, "начинают претендовать на активное участие в политическом процессе, с тем чтобы представлять свои интересы во власти" (с.

128). Но что общего у них с миллионами простых китайских тружеников, прежде всего крестьян, многие из которых живут на грани бедности, в деревне постоянно происходят социальные конфликты между крестьянами и представителями власти. В рядах самой Компартии Китая, в том числе и в ее руководстве, идут широкие дискуссии о содержании современного политического курса, о приоритетах социально-экономического развития. Эти дискуссии зачастую принимают острую форму, проявляясь в резкой поляризации мнений и как следствие в необходимости принятия экстраординарных кадровых решений. Яркий тому пример - дело Бо Силая, члена Политбюро ЦК КПК, первого секретаря партийного комитета города центрального подчинения Чунцина, который в конце марта 2012 г. был освобожден от своих партийных обязанностей, выведен из состава Политбюро, а в сентябре того же года исключен из партии. В любом случае можно говорить о том, что кроме многоступенчатой официальной идеологии, зафиксированной в партийных документах - "учение Мао Цзэдуна - теория Дэн Сяопина - идея тройного представительства - концепция научного развития", в кругах китайской интеллигенции существуют еще три идейно-теоретических течения либерализм, патриотический национализм, неомарксизм.

Чтобы сгладить существующие в обществе противоречия, руководство КПК в последние годы выдвинуло идею "гармоничного общества". По нашему мнению, данная идея призвана объединить всех граждан Китая, независимо от их социальной принадлежности, отодвинуть на задний план волнующие их проблемы и, по возможности, решать их путем согласования интересов. Идея эта носит всеобъемлющий характер - термин "гармония" используется не только по отношению к провинции или городу, но и к коллективу предприятия, микрорайону, магазину и т.п. Пропаганда идеи "гармоничного общества" сочетается с упором на национальные традиции, ведется целенаправленная работа по распространению идеалов конфуцианства, причем утверждается, что они не противоречат идеям марксизма, а взаимно дополняют друг друга2.

М. Л. Титаренко настаивает на том, что модернизационный опыт Китая может быть использован при осуществлении в России модернизации. Здесь прежде всего следует обратить внимание на методологию китайских реформ. Они осуществлялись и осуществляются постепенно, шаг за шагом, этап за этапом, а не одномоментно,как это происходило в России в 90-е годы прошлого столетия.

Приватизация государственных предприятий заняла не один год, и не была кампанией, как это имело место в нашей стране. При этом приватизировались действительно убыточные предприятия. В отличие от России стратегические объекты, например, аэропорты, сырьевые компании, не передавались в частные руки. Принятый в РФ ныне новый план приватизации вновь грозит обернуться кампанией и принести стране непоправимый вред. Следует подчеркнуть еще одно важное обстоятельство. Решения на всех уровнях - от общегосударственного до местного - принимаются на основе серьезной теоретической проработки после подробного обсуждения их с экспертным сообществом. В Китае в центре и на местах существуют государственные аналитические центры, которые несут ответственность за Подробнее об этом см.: Цянь Сунь. Марксизм и конфуцианство. - Вопросы философии, 2011, N6, с.

148 - 157.

стр. предлагаемые решения. Именно этим можно объяснить, что вступление Китая в ВТО принесло стране ощутимые выгоды - его условия обсуждались сотнями экспертов на различных уровнях. Иное дело в нашей стране, где имеется большое количество всевозможных общественных политологических и экономических центров, фактически не отвечающих за последствия предлагаемых ими решений.

Вывод М. Л. Титаренко относительно сотрудничества Российской Федерации с КНР однозначен - его необходимо продолжать и расширять. Он выступает за "преодоление предубеждений и предвзятости в отношении нашего восточного соседа" (с. 199), против страдающих ксенофобией российских средств массовой информации, которые пишут об угрозе китайской миграции в России (там же).

Вместе с тем он предупреждает об опасности дальнейшей привязки российских регионов, прежде всего Восточной Сибири и Дальнего Востока, к экономике Китая в качестве сырьевой базы. Он настаивает на развитии производственной кооперации, которая, по его мнению, имеет хорошие перспективы, и выдвигает в этой связи целый ряд серьезных предложений (с. 261 - 262, 269 - 271, 274 - 280 и др.). По его словам, "многоплановое сотрудничество с Китаем неизбежно и уже стартовало. В современном мире, можно сказать, нет равных по потенциалу партнеров, на которых Россия может опереться. Русские имеют шанс, подружившись с Китаем, научиться даосскому искусству победы слабого над сильным противником. Как сказал один мудрый китаец: "Не стремись опередить других, но неотступно следуй за ними". Китай может и хочет дружить с Россией.

Но для того, чтобы Россия не оказалась при этом в роли "младшего брата", нужны ее собственные усилия" (с. 260).

Будучи известным исследователем китайских философских культурных традиций, М. Л. Титаренко стремится рассматривать сложные проблемы российско-китайских отношений с методологических позиций, с учетом различий в национальном менталитете и историческом сознании. Именно под таким углом зрения он анализирует проблему так называемых неравноправных договоров между царский Россией и императорским Китаем. Дело в том, что в кругах китайского научного и экспертного сообщества до сих пор бытует мнение, что некоторые договоры, заключенные в прошлый исторический период, являются неравноправными по отношению к Китаю. По мнению автора, вопрос заключается в различном подходе к историческим фактам и международному праву: "российская дипломатия исходит из того, что любой договор, как правило, представляет собой компромисс, достигаемый на сложившейся в мире правовой основе, в нем присутствует стыковка разных интересов, поэтому полное совпадение интересов в подобном документе трудно себе представить. Иной подход состоит в том, чтобы считать равноправным лишь такой договор, который в полной мере учитывает интересы стороны, взявшей на себя миссию оценки исторического документа. Если договор полностью учитывает китайские интересы - значит он равноправный... Если же Китай в силу исторических обстоятельств должен был пойти на компромиссы, на те или иные уступки и жертвы ради сохранения главного, такой договор, по мнению ряда наших китайских партнеров, является неравноправным" (с. 78 79). Именно на этом основании бывший посол Китая в России Ли Фэнлинь считает неравноправным даже советско-китайский Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи 1950 г.

Подобный подход, говорит М. Л. Титаренко, объясняется тем, что "в течение тысячелетий Китай был самодостаточен, характерной чертой его внешней политики было доминирование в международных отношениях, и ему не было необходимости идти на компромиссы. Поэтому, несмотря на тяжелые уроки второй половины XIX в. - первой половины XX в., когда страна оказалась в полуколониальном положении, ее руководству трудно смириться с необходимостью компромиссов. Точно так же, по мнению автора, обстоит дело с проблемой добровольного самопожертвования. Если русской культуре была присуща идея жертвенного пролетарского интернационализма, то в китайской культуре отношения строятся на согласовании интересов, а не идей. Поэтому, когда Советский Союз шел на жертвы ради Китая, он преследовал собственные интересы, ни о каком бескорыстии речи не шло. Так считают руководители КПК. В любом случае свойство жертвовать своими интересами не относится к числу особенностей стр. китайского национального самосознания. "Такова реальность, с которой мы должны считаться", - заключает автор (с. 78 - 80).

Следует подчеркнуть, что автор не замалчивает больные точки в мировой политике, связанные с Китаем, не обходит болезненные темы в российско китайских отношениях в прошлом и настоящем, причем не боится поднимать их в китайских аудиториях, но делает это, естественно, в корректной форме.

Например, в одной из своих статей, говоря о территориальных претензиях Японии к России, он недоумевает, "почему на некоторых китайских картах Южные Курилы и Малая Курильская гряда выкрашиваются в цвета японский территории?" (с. 21).

В разделах книги, посвященных месту и роли России в Восточно-азиатском и Центрально-азиатском регионах, автор, естественно, не может не обойти китайского фактора. Обе страны - и Россия, и Китай - сталкиваются в Восточной Азии с мощной системой военных союзов под эгидой США, поэтому неизбежно их взаимодействие. Точно так же безопасность является приоритетом деятельности Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), в которой Россия и Китай играют ведущую роль. Провозглашенная в последние годы концепция "возвращения США в Азию" преследует цель вернуть ей лидирующую роль в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР). Естественно, что проводимая нынешней американской администрацией политика своим острием направлена против Китая, преследует цель его "сдерживания", ограничения его влияния в Азии. Вашингтон опирается теперь не только на традиционных союзников в АТР - Южную Корею, Австралию, Новую Зеландию, Таиланд, Филиппины, Тайвань, он стремится перетянуть на свою сторону Индию, Индонезию, Вьетнам. В этой связи используется проблема спорных островов в Восточно-Китайском море. Достаточно сказать, что фактически США были на стороне Филиппин в их недавнем конфликте с Китаем из-за этих островов.

Следует подчеркнуть, что хотя китайское руководство отлично понимает угрозу интересам Китая в Азии со стороны США, оно находится в сложном положении.

Между двумя странами существует сильная взаимозависимость в экономической сфере, которую некоторые политики характеризуют как "слияние экономик":

"Китай выступает в качестве одного из главных кредиторов США, держателя американских долгосрочных и краткосрочных ценных бумаг. Сохраняя, в качестве преимущественного, курс на дальнейшее укрепление и развитие страны и нуждаясь в мирном окружении (концепция "гармоничного мира"), китайское руководство заинтересовано в том, чтобы, по возможности, оттянуть момент открытого противостояния с Соединенными Штатами, готово пока идти на определенные уступки Вашингтону" (с. 337). Поэтому, несмотря на обмен от случая к случаю резкими заявлениями на официальном уровне, торгово экономическое сотрудничество между двумя странами продолжает развиваться, хотя США стремятся оказывать давление на Китай.

В этой связи М. Л. Титаренко откровенно заявляет, что в российском экспертном сообществе нет достаточно адекватного понимания целей и особенно долговременных последствий такой политики для экономической безопасности Китая и долговременного прогнозирования связей Китая с его соседями, включая Россию (с. 375).

Что касается России, то, как считает автор, ей необходимо решить в АТР пять стратегических задач, о которых в свое время говорил еще М. В. Ломоносов: во первых, необходимо, в конце концов, решить проблему самоидентификации России как евразийской державы. Тем самым будут укреплены ее стратегические позиции не только в данном регионе и во всем мире, но и в сфере внутренней межнациональной консолидации;

во-вторых, перевести политические декларации и экономические программы в плоскость практического действия;

в-третьих, развивать на Дальнем Востоке необходимую инфраструктуру для привлечения иностранных инвестиций;

в-четвертых, существенно активизировать участие России в деятельности различных международных организаций АТР;

в-пятых, принять эффективные меры по укреплению наших восточных рубежей в военном отношении, что приобретает все более стратегический характер в условиях нарастающего в мире дефицита сырьевых, земельных, водных и продоволь стр. ственных ресурсов, наличия в Северо-Восточной Азии сильных, густонаселенных и высокоразвитых стран-соседей (с. 341).

По мнению М. Л. Титаренко, укрепление безопасности в АТР и ЦАР имеет для России первостепенное значение, и здесь, естественно, возникает необходимость налаживания конструктивного сотрудничества не только с КНР, но и с США. Но если говорить в целом о взаимоотношениях в "треугольнике" Россия - США Китай, пишет он, "Россия не может позволить себе служить инструментом реализации американских или китайских интересов, склоняться в чью-либо сторону в ущерб своим национальным интересам и отношениям с другими своими партнерами" (с. 350).

Особое значение для России, подчеркивает М. Л. Титаренко, имеют отношения с государствами - членами ШОС. Это тем более важно, что Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан в недавнем прошлом в течение многих десятилетий входили в состав Советского Союза, их экономический, культурный, политический потенциал в решающей степени был создан благодаря прямой поддержки Центра, т.е. Российской Федерации, а также благодаря вовлеченности в этот процесс многих миллионов русских и русскоязычных граждан Советского Союза. До сих пор на территории этих четырех государств проживает большое количество представителей, как принято теперь говорить, нетитульных наций, хотя их число постоянно сокращается.

В настоящее время регион Центральной Азии приобретает все большее значение и в геополитическом плане, поскольку он лежит на пересечении многих экономических, исторических и цивилизационных путей, и в экономическом отношении, поскольку он богат природными ресурсами. Неудивительно поэтому, что за влияние в этом регионе ведут борьбу и крупные мировые державы, и международные организации. По мнению М. Л. Титаренко, здесь преследуются и политические расчеты, связанные с ослаблением позиций России в странах Центральной Азии вплоть до выдавливания ее из их политико экономического пространства. Этой цели служит, в частности, антитеррористическая операция в Афганистане, которая в качестве одной из своих целей преследует закрепление стран Запада в Центральной Азии на постоянной основе. Как свидетельствует автор: "В ШОС, естественно, не могут не видеть, что для США задачи борьбы с талибами и наркотрафиком все чаще отходят на второй план, уступая место целям контроля не только над ресурсами, но и, в перспективе, - над тыловыми районами Китая и России" (с. 406).

Деятельность ШОС М. Л. Титаренко, естественно, рассматривает под углом зрения интересов России. Он выделяет два момента. Во-первых, вопросы безопасности, которые связаны с перекрытием наркотрафика из Афганистана, объем которого после начала антитеррористической операции не только не снизился, а напротив, значительно увеличился. Одновременно необходимо перекрыть каналы связи между террористами в данном регионе и на территории России. Во-вторых, сохранение здесь своих традиционных политико экономических позиций, в том числе и в нефтегазовой сфере. Именно поэтому руководство России настойчиво продвигает идею Таможенного союза с включением в него стран региона, несмотря на имеющиеся риски. Говоря о приоритетных направлениях деятельности ШОС, автор выделяет следующие:

энергетика, транспорт, водопользование, сельское хозяйство, банковская сфера, взаимная торговля и инвестиции (с. 430 - 431).

Естественно, что в своей работе М. Л. Титаренко подробно остановился на рассмотрении отношений России с Индией, Японией и Вьетнамом. Как известно, Индия является членом новой организации международного сотрудничества - БРИКС, куда входят Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка (ранее в организацию входило только четыре государства и она называлась БРИК, а еще раньше - три, поэтому ее название было РИК). Роль Индии в БРИКС трудно переоценить. В последнее десятилетие она стала одной из ведущих держав мира. На протяжении всей истории отношения России с Индией были дружественными, интересы обеих стран никогда не сталкивались, наряду с Китаем Индия является ключевым стратегическим партнером России как в общеазиатском, так и в глобальном масштабе. Практически по всем международным вопросам стр. позиции России и Индии совпадают. Автор высказывает интересную мысль о том, что произошедшее в 80-х годах прошлого века улучшение отношений России с Китаем нисколько не повредило Индии, а напротив, стимулировало Китай пойти по аналогичному пути урегулирования отношений с Индией. Как известно, между Индией и Китаем до сих пор не урегулированы до конца пограничные вопросы. Следует подчеркнуть, что по инициативе Института Дальнего Востока и М. Л. Титаренко начиная с 2001 г. проходят ежегодные трехсторонние конференции ученых, а также действующих и отставных дипломатов трех стран. В ходе этих конференций обсуждаются актуальные вопросы российско-китайско-индийскиого сотрудничества на двусторонней и многосторонней основе и вырабатываются практические рекомендации. В процессе обсуждения были выявлены имеющиеся трудности в отношениях между странами, прежде всего между Китаем и Индией, проблемы, связанные со спецификой международного положения каждой из трех стран. Важно отметить, что "базовой формулой сотрудничества была признана концепция "трех не", означающая неконфронтационность, неучастие в союзе, ненаправленность против третьих стран". Как указывает автор, "конференции содействовали взаимопониманию между Китаем и Индией и налаживанию между ними добрых отношений" (с. 490 - 491).

Ценность подобных конференций состоит в том, что они являются своего рода экспертной площадкой для официальных представителей трех государств, а также их неофициальной переговорной дорожкой. Уже в сентябре 2002 г.

состоялась первая встреча министров иностранных дел России, Китая и Индии, которая приобрела затем регулярный характер.

Значительное внимание М. Л. Титаренко уделил проблемам Корейского полуострова, находящегося в географической близости от России. Прежде всего он вынужден констатировать, что в первой половине 90-х годов прошлого столетия Россия в результате близорукой и проамериканской политики своего внешнеполитического ведомства, возглавляемого А. В. Козыревым, фактически не участвовала в урегулировании ситуации, возникшей в отношениях двух корейских государств. В этой связи автор подчеркивает, что "в корейской политике России следует исходить из того, что перекосы в наших подходах в пользу одного из корейских государств, как показал опыт прошлого, будут неизбежно снижать возможности РФ влиять на корейские дела, вести к падению заинтересованности в нас как в партнере у обеих корейских сторон и других участников урегулирования на Корейском полуострове" (с. 433).

М. Л. Титаренко считает, что Россия должна так выстраивать свои отношения с каждым из корейских государств, чтобы ни одно из них не могло использовать связи с Россией в ущерб ее отношениям с другим корейским государством. В этой связи он замечает, что российские ученые "всегда были против обвального ухудшения отношений с КНДР по идеологическим причинам, говорили о необходимости для России стоять в Корее, образно говоря, на двух ногах, поддерживать ровные, добрососедские отношения с обоими корейскими государствами в интересах содействия конструктивному диалогу между Севером и Югом, примирению и сотрудничеству между ними" (с. 442).

Представляют значительный интерес размышления и суждения М. Л. Титаренко об исторических уроках, которые вызывают события сравнительно недавнего прошлого на территории Кореи. Во-первых, японское колониальное господство и связанный с ним этноцид (политика уничтожения этнической или национальной идентичности народа через колониальную политику ассимиляции.

- В. Б.)вели к тому, что само существование корейской нации оказалось под вопросом, по сути оказалась под угрозой ее национальная идентичность:

"японские имена и японский язык уже становились естественной нормой жизни... Такой корейский урок стоит хорошо помнить тем, кто готов сдать национальную идентичность в обмен на потребительское благополучие" (с. 438).

Во-вторых, западные державы не выступили против аннексии Кореи Японией, поскольку посчитали ее цивилизаторской миссией. Но и сегодня некоторые сверхдержавы, пишет автор, считают себя вправе вершить судьбы других государств под предлогом внедрения "общечеловеческих ценностей", "принципов западной демократии".

стр. К чему это приводит, общеизвестно. В-третьих, именно вступление в войну на Дальнем Востоке Советского Союза предопределило капитуляцию Японии, именно Советской Армии принадлежит решающая роль в освобождении Кореи от японского империализма. В-четвертых, корейская война 1950 - 1953 гг. не являлась "войной Сталина" или "войной Макартура или Мао". Как подчеркивает автор, корейскую войну следует рассматривать "как весьма специфическую гражданскую войну, усугубленную внешней интервенцией" (с. 440). По его словам, "один из уроков корейской войны - связанная с ней целая серия стратегических решений, которые нередко принимались не на основе объективной оценки реальной ситуации, а на основе социальных утопий, порожденных идеологическими мифами. Достаточно вспомнить, что "добро" от Москвы на начало крупномасштабных военных действий было дано только тогда, когда "местные" коммунисты убедили Кремль в том, что на юге полуострова сложилась якобы революционная ситуация, и стоит начать вторжение туда, как марионеточный южнокорейский режим немедленно падет.

Так же был ослеплен и Макартур, когда был уверен в том, что его армия учинит китайцам и корейцам "великую бойню"" (с. 440). В-пятых, важным историческим уроком для понимания политики двойных стандартов западных демократов является восстание в Кванчжу в 1980 г. Оно не было инспирировано Севером, а было стихийным протестом масс против чудовищного произвола властей. Руководство восстания обращалось за помощью к международному сообществу, к западным странам. Но его просьбы оказались тщетными, "восстание было потоплено в крови с полного одобрения, если не поддержки, Вашингтона" (с. 441).

М. Л. Титаренко подробно останавливается на состоянии и перспективах политических и торгово-экономических отношений России с Республикой Кореей, указывает на имеющиеся здесь недостатки и просчеты с обеих сторон.

Говоря об объединении Кореи, он считает его "не очень скорым, но неизбежным процессом" (с. 447). Осознавая решающую роль Китая в сохранении политической стабильности на Корейском полуострове, учитывая его особые отношения с КНДР, автор неизменно подчеркивает важность российско китайского стратегического сотрудничества по данному вопросу: "Нынешнее руководство КНР понимает, что всякие уступки Западу по корейской проблеме, подобные уступкам Горбачева в Германии, нанесут существенный ущерб безопасности Китая" (с. 450).

Останавливаясь на отношениях между РФ и КНДР, М. Л. Титаренко отмечает, что в настоящее время после известного периода охлаждения 90-х годов прошлого столетия, вызванного сильной идеологизацией отношений со знаком минус, возобладал реалистический курс. Подписание в 2000 г. Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве между РФ и КНДР, встречи на высшем уровне между Президентом РФ В. В. Путиным и председателем Ким Чен Иром в 2000 - 2002 гг., саммиты В. В. Путина с президентами РК Ким Дэ Чжуном и Но Му Хеном в 2001 - 2005 гг. завершили продолжавшийся с начала 1990-х годов период корректировок и формирования корейской политики России, отвечающей национальным интересам российского государства и новым международным реалиям (с. 457 - 458). Теперь внешнеполитические приоритеты Москвы и Пхеньяна в большинстве случаев совпадают - многополюсный миропорядок, ПРО, выступление против блоковой политики в Северо Восточной Азии, приоритет политико-дипломатических методов перед силовыми подходами при урегулировании международных проблем.

Новая работа академика М. Л. Титаренко представляет собой многоплановое научное исследование серьезных международных проблем, связанных с отношениями России с ее азиатскими партнерами в реалиях современного миропорядка. Автор ставит в ней острые вопросы и пытается дать на них прямые ответы. Он комплексно рассматривает геостратегические вызовы современного мира, последовательно и аргументировано развивает идею "нового евразийства", органически связанную с актуальной проблемой геополитической самоидентификации современной России как великой евроазиатско-тихоокеанской державы.

стр. "ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ АФРИКИ" ЮНЕСКО - ПЕРВЫЙ Заглавие статьи ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ КОЛЛЕКТИВНЫЙ ВЗГЛЯД ИЗ АФРИКИ НА ИСТОРИЮ ЧЕРНОГО КОНТИНЕНТА Автор(ы) А. С. БАЛЕЗИН Источник Новая и новейшая история, № 1, 2013, C. 113- ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 48.5 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ "ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ АФРИКИ" ЮНЕСКО - ПЕРВЫЙ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ КОЛЛЕКТИВНЫЙ ВЗГЛЯД ИЗ АФРИКИ НА ИСТОРИЮ ЧЕРНОГО КОНТИНЕНТА, А. С. БАЛЕЗИН Эта статья написана в рамках задуманной Центром африканских исследований Института всеобщей истории РАН серии исследований под условным названием "Взгляд из Африки". Речь идет о том, как африканские ученые, прежде всего историки, смотрят на историю - свою собственную и не только.

В свое время одной из первых коллективных работ нашего центра, тогда еще сектора истории Африки, был труд "Историческая наука в странах Африки"1. С выхода этой книги прошло уже более трех десятилетий, в Африке появились новые имена, взгляды, и мы возвращаемся к этой проблематике вновь.

Отправной точкой для нас стала "Всеобщая история Африки", изданная под эгидой ЮНЕСКО как первый фундаментальный коллективный труд африканских ученых (написанный, правда, в соавторстве с белыми коллегами), отражающий их взгляд на историю своего континента и ее место во всемирно историческом процессе.

Именно под таким углом зрения я и попытаюсь рассказать об этом гигантском проекте. Считаю своим долгом, однако, оговорить одно важное обстоятельство.

Африканцы на самых разных уровнях, начиная с Организации Африканского Единства и ее преемника - Африканского союза, - настаивают на единстве африканского континента, и это, конечно, правильно. Правильно и рассматривать историю всего континента в целостности. Однако в отечественной науке сложилось так, что Африканисты занимаются Африкой южнее Сахары, а север континента отдан на откуп арабистам. Поэтому квалифицированно анализировать я могу лишь ту часть проекта, что касается Черной Африки, а это подавляющая его часть.

Проект был начат в 1964 г., когда на 16-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО было решено откликнуться на настойчивое желание освободившихся стран Африки заявить о своем историческом прошлом. Было решено создать под эгидой ЮНЕСКО восьмитомную историю Африки и издать ее на английском, французском и арабском языках. Кроме того, планировались публикации на ряде других европейских, китайском и японском языках и, что очень важно, сокращенные версии, рассчитанные прежде всего на африканских читателей - на английском, французском и важнейших африканских языках - суахили, хауса и фула.

Работа это заняла 35 лет и явилась коллективным трудом 350 ученых, в том числе африканских. Среди африканских историков были такие крупные имена, как Шейх Анта Диоп, Жозеф Ки-Зербо, Теофил Обенга, Али Мазруи, Гамаль Мохтар, Бетвелл А. Огот и др.

В основу этого проекта было заложено несколько базовых принципов: создание действительно релевантной истории Африки;

Балезин Александр Степанович -доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН.

Историческая наука в странах Африки. М., 1979.

стр. междисциплинарный подход;

сосредоточение на истории идей и цивилизаций;

использование африканских источников - устной традиции, языков, артефактов;

рассмотрение Африки как единого континента без разделения на Северную и Субсахарскую Африку.

В брошюре, выпущенной ЮНЕСКО в 1975 г., особо отмечалась роль "Всеобщей истории Африки" в мировой культуре: "Было решено, что такой проект значительно добавит наших знаний об истории человечества. В частности, было признано особо срочным делом изучение прошлого Африки в эпоху значительных и быстрых перемен, когда традиционные институты континента и формы их выражения находятся под угрозой экономических, социальных и культурных изменений, происходящих в значительной степени внепланово и бесконтрольно. Было также выражено мнение, что проект может быть фактором культурного континуитета между народами и странами, лишь недавно получившими независимость, давая им возможность более ясно понять их собственную идентичность с прошлым и настоящим"2.

Был создан Международный научный комитет, который старался привлечь в качестве авторов, редакторов и рецензентов возможно большее число африканских ученых. Это неудивительно, ведь в ряде африканских стран исторические школы уже имели к тому времени давнюю традицию и были представлены крупными именами, чьи труды получили широкое международное признание.

Состав комитета за время существования проекта подвергался некоторым изменениям. Так, на середину 1970-х годов в нем было 36 человек3, на 1981 г. 414. По данным, приведенным в последнем, восьмом, томе, вышедшем в 1993 г., в разные годы членами комитета были 44 человека5.

Интересную картину дает анализ состава этого комитета. Из 44 человек не африканцев было 15. Это были представители Бразилии, США (проф. П.

Кертин), Франции, Великобритании (проф. Дж. Фейдж), Кубы, Италии, ФРГ, Чехословакии (И. Хрбек), СССР (А. Б. Летнев), Гайаны (У. Родни), Сингапура, Португалии, Бельгии (Ян Вансина), Тринидада и Тобаго. Таким образом, две трети Международного комитета составляли африканские ученые из стран Северной и в основном Тропической Африки. Известный кенийский ученый Али Мазруи, однако, являясь редактором восьмого тома, в состав комитета не входил.

Существовало и Бюро международного комитета, в которое в 1975 - 1977 гг.

входили эфиоп Акилиу Хабте, нигериец Дж.Ф. Аде Аджайи, сенегалец Шейх Анта Диоп, марокканец М. Эль-Фасси, чех Иван Хрбек, кениец Бетвелл Огот, вольтиец Ж. Ки-Зербо и француз Ж. Девисс6.

Во главе авторских коллективов томов были поставлены видные африканские историки - в частности, Ж. Ки-Зербо, Б. Огот, Дж.Т. Ниань, Дж.Ф. Аде Аджайи, А. Боахен, Али Мазруи. Так, Ки-Зербо был первым председателем Ассоциации африканских историков. Он и другие редакторы томов были известны и в нашей стране: так, изданная в 1977 г. книга "Говорят африканские историки" включала, помимо самого Ки-Зербо, работы Аде Аджайи и Огота7. Подробно разбирались труды А. Боахена8, Б. Огота9, А. Мазруи10. А о Дж.Т. Ниане Г. И. Потехина писала еще в 1968 г, как о "молодом гви Preparation of General History of Africa. UNESCO. Paris, [s.a.], p. 3.

Ibid., p. 35 - 38.

General History of Africa, v. 2, 1981, p.738 - 739.

General History of Africa, v. 8, 1993, p. 935 - 936.

Preparation of General History of Africa, p. 39.

См. Говорят африканские историки. М., 1977.

См. Историческая наука в странах Африки. М., 1979, с. 133 - 138.

Там же, с. 171 - 195.

Там же, с. 197 - 199. См. также: Урсу Д. П. Современная историография стран Тропической Африки.

1960 - 1980. М., 1983.

стр. нейском историке"11. О его первой книге, кстати говоря, переведенной на русский язык12, она писала: "Ниань выступает в этой книге как историк и как талантливый художник, сумевший сохранить в пересказе всю свежесть и обаяние устного народного сказания"13.

На первом этапе, в 1965 - 1969 гг., была проведена обширная работа по сбору полевого материала в самой Африке - в частности устной традиции. Были созданы региональные центры по сбору документации, собрано большое количество документов на арабском языке и аджами, составлены описи документов по истории Африки в европейских и азиатских библиотеках и архивах.

На втором этапе, в 1969 - 1971 гг., был обсужден ряд методологических вопросов, возникших при подготовке к написанию текстов. Было решено, что "Всеобщая история Африки" охватит три миллиона лет истории континента и будет состоять из восьми томов.

В 1971 - 1999 гг. были написаны эти тома в полном и кратком вариантах. Вот как они скомпонованы:

Т. 1. Методология и ранняя история, ред. Ж. Ки-Зербо;

Т. 2. Древние цивилизации Африки, ред. Г. Мохтар;

Т. 3. Африка в VII-XI вв., ред. Эль Фази и И. Хрбек;

Т. 4. Африка в XII-XVI вв., ред. Дж.Т. Ниань;

Т. 5. Африка в XVI-XVIII вв., ред. Б. А. Огот;

Т. 6. Африка в XIX в. до 1880-х гг., ред. Дж.Ф. Аде Аджайи;

Т. 7. Африка под господством колониализма. 1880 - 1935, ред. А. А. Боахен;

Т. 8. Африка после 1935 г., ред. А. А. Мазруи и С. Вонджи.

Интересно, что первоначальные сроки издания томов выдержаны не были. Вот как выглядят реальные сроки первой публикации полной версии томов по сравнению с планом на 1975 г.14:

т. 1 вместо 1978 - 1979 гг. вышел в 1981 г.;

т. 2 вместо 1978 - 1979 гг. вышел в 1981 г.;

т. 3 вместо 1980 - 1981 гг. вышел в 1988 г.;

т. 4 вместо 1979 - 1980 гг. вышел в 1984 г.;

т. 5 вместо 1981 - 1982 гг. вышел в 1992 г.;

т. 6 вместо 1980 - 1981 гг. вышел в 1989 г.;

т. 7 вместо 1979 - 1980 гг. вышел в 1985 г.;

т. 8 без запланированного на 1975 г. срока вышел в 1993 г.

Как видно, с самого начала запланированные сроки издания томов не совсем коррелировали с их хронологией. Четвертый должен был выйти раньше третьего, шестой раньше пятого, седьмой раньше шестого. Но в любом случае разброс по годам для публикации всех томов должен был составить (без учета восьмого тома) четыре года, а составил одиннадцать. С учетом же восьмого тома этот разрыв составил двенадцать лет. Наиболее сильно опоздали с выходом тома пятый (десять лет), шестой (восемь лет), третий (семь лет) и седьмой (пять лет).

Трудно сказать теперь, в какой мере повлияла здесь более слабая разработанность периода, а в какой - внутренние проблемы редколлегии и авторского коллектива томов.

Многолетний (1978 - 1983) президент Международного комитета по подготовке издания кенийский ученый Б. Огот в предпосланном каждому тому "Описании проекта" подчеркивал, что, "хотя и нацеленная на достижение максимально возможного научного уровня, "История..." не стремиться быть исчерпывающей, это - синтетическая работа, избегающая догматизма. Во многих отношениях это - постановка проблем, показывающая современный уровень знаний и главные тенденции в исследованиях, она Потехина Г. И.Очерки современной литературы Западной Африки. М., 1968, с.99.

Ниань Д. Т.Сундьята. Мандингский эпос. М. -Л., 1963.

Потехина Г. И.Указ. соч., с. 103.

Preparation of General History of Africa.

стр. не колеблясь показывает расхождения существующих точек зрения. В этом смысле она готовит почву для дальнейшей работы"15.

Огот же подчеркивал, что издание - взгляд на историю Черного континента из самой Африки: "История рассматривается в основном изнутри. Будучи исследовательской работой, она также является в значительной степени отражением того, как африканские авторы видят свою собственную цивилизацию"16.

На суперобложках всех восьми томов частично воспроизведено предисловие Ахмаду-Махтара М'боу, Генерального директора ЮНЕСКО. А полностью оно предпослано каждому тому. В нем, в частности, говорится:

"Эксперты из многих стран, работающие над этим проектом, начали с создания теоретического и методологического базиса для книги. Они стремились преодолеть упрощения, возникавшие из линейной и ограниченной концепции всемирной истории и восстановить подлинные факты, насколько это было необходимо и возможно. Они старались выдвинуть на первый план исторические факты, дающие более ясную картину эволюции различных народов Африки в их специфической историко-культурной ситуации.

"История" показывает как историческое единство Африки, так и ее связи с другими континентами, в частности обеими Америками и островами Карибского бассейна... Она также выявляет отношения Африки с Южной Азией через Индийский океан и вклад Африки в другие цивилизации путем взаимообмена.

Показывая имеющиеся у нас знания об Африке, выдвигая разнообразные точки зрения на африканские культуры и предлагая новое прочтение истории, "История" имеет замечательное преимущество показа света и тени и ясно представляет различия мнений, имеющие место среди исследователей"17.

Первый том посвящен методологии и древнейшей истории Африки. Из 28 глав африканцами написано 11, а также введение и заключение - они написаны редактором тома, видным вольтийским ученым Ж. Ки-Зербо. Его перу принадлежит также глава о междисциплинарных методах исследований и материал "история и расовые теории". Надо заметить, что западные ученые писали в основном главы о древнейшей истории Африки, а большинство методологических глав написаны именно африканцами. Среди авторов тома отрадно видеть И. Хрбека (гл. 6. Письменные источники от XV в. и позднее) и патриарха нашей африканистики Д. А. Ольдерогге (гл.11. Миграции и этнолингвистическая дифференциация). Западные ученые писали в основном главы об археологии и древнейшей истории континента - это в связано с историей раскопок, делом трудным и дорогостоящим, начатым в силу ряда причин еще в колониальные времена в основном именно европейцами.

Об африканской историографии написали Д. Фейдж и П. Кертин. Первый, несмотря на название главы "Развитие африканской историографии", написал об историографии континента за его пределами, и лишь последние две страницы посвятил собственно африканской историографии - после 1945 г. Он подчеркнул роль таких учреждений, как дакарский Фундаментальный институт Черной Африки, университетский колледж Макерере, заирский Лованиум и других, в становлении национальных кадров африканских историков. Первым африканцем - заведующим университетской кафедрой истории стал нигериец проф. К.


Онвука Дике, получивший это назначение в Ибаданском университете в 1955 г.

Но, отмечает Фейдж, "даже если африканская историография внесла важный вклад в отношении использования и интерпретации... источников, она существенно не отличалась от историографии в других странах - Латинской Америке, Азии или Европе"18.

Ogot В. A. Description of the project - General History of Africa, v.7, 1985, p. XXV.

Ibidem.

M'Bou A. - M. UNESCO General Director. Preface. - General History of Africa, v. 2, cover, p. IV.

General History of Africa, v.l, 1981, p. 41.

стр. И далее он продолжает: "Важно, что за последние четверть века (напоминаю, написано в 1981 г. - А. Б.) целые группы африканских ученых проявили интерес к истории. Изучение африканской истории стало теперь крепко упрочившимся, крайне специализированным видом деятельности, и его непрерывное развитие будет обеспечено межафриканскими связями и отношениями между университетами Африки и других частей света.

Д. Кертин в третьей главе "Современные тенденции в африканской историографии и ее вклад в изучение истории" пытается охарактеризовать особенности африканского взгляда на историю своего континента на конец 70-х годов XX в. Однако в реальности он пишет об историографии Африки после Второй мировой войны во всем мире, когда с крушением колониализма начался отход от европоцентризма. Отрадно, что он упоминает ведшиеся в Ленинграде под руководством Д. А. Ольдерогге работы по сбору и публикации источников по истории Африки20, но в его статье о собственно африканской историографии не говорится практически ничего.

Интересной представляется вторая глава "Место истории в африканском обществе", написанная Ж. Ки-Зербо в соавторстве с нигерским ученым Г. Бубу Хама. В этой коротенькой главе авторы рассматривают, в частности, особенности исторического времени для африканцев. Они же подчеркивают: "В целом все выглядит так, что в Африке живучесть элементарных общественных структур в ходе исторической эволюции сделало весь исторический процесс удивительно популярным. Малые размеры соответствующих социумов сделали историю делом каждого. Хотя - если не считать такого средства связи, как барабаны - эффективные средства коммуникации отсутствовали, ограниченность исторического пространства означала, что оно было в пределах понимания каждого. Отсюда - неоспоримый демократический характер большинства африканских концепций истории"21.

Хотелось бы особо отметить, что практически все виды источников по истории Африки, проанализированные в томе - археологические, лингвистические, устная историческая традиция, письменные источники разных типов и еще многие не упомянутые здесь - были предметом рассмотрения первой коллективной монографии Центра африканских исследований (тогда - сектора истории Африки) Института всеобщей истории РАН, вышедшей четырьмя годами ранее этого тома22.

Второй том, посвященный древней Африке, состоит из введения, заключения и 29 глав. Введение и заключение написано египтянином Г. Мохтаром. Из 29 глав африканскими историками написаны 13, т.е. меньше половины. Приятно, что среди неафриканцев есть и наш соотечественник - Ю. М. Кобищанов, автор главы 15 "Аксум в I-IV вв."

Большое место в томе - более четверти его объема, или семь глав - занимает Древний Египет. Его история открывается главой, написанной Шейхом Анта Диопом, настаивающим не только на африканском происхождении древнеегипетской цивилизации, но и на принадлежности ее носителей к негроидной расе23.

Пять глав занимает история Нубии, в том числе христианской, причем, что очень важно, этот раздел открывает глава под названием "Важность Нубии как мостика между Центральной Африкой и Средиземноморьем"24.

Еще четыре главы (13 - 16) посвящены древней Эфиопии, в частности Аксумскому царству, а еще три (17 - 19) - Северной Африке.

Двадцатая глава посвящена собственно Сахаре, которая в тот период была еще саванной, и таким образом, на всю Африку южнее Сахары, включая Мадагаскар, прихо Ibidem.

Ibid., p. 65.

Ibid., p. 48 - 9.

См. Источниковедение африканской истории. Под ред. А. Б. Давидсона. М., 1977.

General History of Africa, v. 2, p. 27 - 57.

Adam S., Vercoutter F. The Importance of Nubia: a Link between Central Africa and the Mediterranean. Ibid., p. 226 - 244.

стр. дятся только девять глав. Открывается этот раздел главой, написанной видным британским ученым М. Познанским, "Введение к последнему периоду древней истории субсахарской Африки"25. В этой главе показана роль археологических и лингвистических источников для реконструкции древней истории Африки, а также роль сельского хозяйства и культуры железа в жизни африканских народов в то время.

Отдельно исследуется роль Восточноафриканского океанского побережья в морской торговле (гл. 22), что важно в контексте заявленной концепции о связях Африки с другими частями света. В рассмотрении истории всех регионов Черной Африки авторы уделяют большое внимание охотникам и собирателям, а также показывают возникновение и особенности производящего хозяйства.

Везде упоминается о роли банту и их миграций в соответствующие регионы. В главе о Юге Африки не обойден стороной вопрос о датировке раннего железного века в регионе - вопрос, приобретший политическую остроту накануне и после первых свободных выборов в ЮАР десять и более лет спустя. В главе о Мадагаскаре (гл. 28) показаны особенности заселения острова и формирования островной цивилизации.

Раздел заключает глава 29 - "Общества Африки южнее Сахары в раннем железом веке", также написанная М. Познанским26. Рассмотрев роль добычи полезных ископаемых - меди, соли и железа - а также золота и каменных изделий, автор уделяет внимание развитию торговли и ее роли в становлении государственности в Субсахарской Африке в последней четверти первого тысячелетия нашей эры.

Специальный подраздел главы назван "Новые темы в африканской истории:

Африка южнее Сахары в последней четверти первого тысячелетия нашей эры"27.

Какие же новые темы выделяет автор? Это прежде всего заселенность отдельных регионов в зависимости от природных условий и их приспособленность для ведения того или иного типа хозяйства. Затем - религиозные представления народов в те времена. Еще одна тема - причины возникновения государств и роль торговли в этом процессе.

Интересно, что эта важная глава в первоначальном замысле издания отсутствовала, планировалось только заключение, автором которого должен был быть не редактор тома Г. Мохтар, как это случилось в действительности, а М.

Познанский28.

Третий том, охватывающий период с VII по XI в., включает 28 глав, из них африканцами написано полностью или в соавторстве с европейцами 13. Большое место в томе занимают проблемы, связанные с распространением ислама. Даже первоначальное название 20 главы "Отношения Эфиопии с внешним миром" изменено на "Отношения Эфиопии с мусульманским миром"29.

Интересно, что 26 глава, посвященная африканской диаспоре в Азии, написана в соавторстве сингапурцем Ю. Талиби по материалам, подготовленным иракцем Ф. Самиром30.

Общая характеристика периода, сделана, правда, не африканцами: "Пять столетий растущей стабильности, укореняющихся обществ, развития в самом широком смысле этого слова. Пять столетий, отмеченных как более последовательным использованием окружающей среды, так и появлением ислама, который в долгой перспективе изменил существовавшие равновесия.

Пять столетий неравномерного развития"31.

Posnansky M. Introduction to the Later Prehistory of sub-Saharan Africa. - Ibid., p.533 - 550.

Posnansky M. The Societies of Africa South of the Sahara in the Early Iron Age. - Ibid., p. 718 - 737.

Posnansky M. Emerging Themes in African History: the sub-Saharan Africa in the Last Quarter of the First Millennium of our Era. - Ibid., p. 726 - 731.

Preparation of General History of Africa, p. 14.

Ibid. p. 17;

General History of Africa, v. 3, 1988, p. 575 - 585.

The African Diaspora in Asia. - General History of Africa, v. 3, p. 704 - 733.

Ibid., p. 793.

стр. Четвертый том, охватывающий XII-XVI вв., содержит 27 глав, из них написаны африканцами, одна из них в соавторстве с европейцем. Интересно, что 18 главу - развитие суахилийской цивилизации - написал наш соотечественник В. В. Матвеев32.

В томе помимо глав, посвященных истории отдельных регионов, есть 25 глава "Взаимоотношения и обмен между отдельными регионами", написанная Дж.Т.

Нианем, а также 26 глава "Африка в межконтинентальных отношениях", написанная в соавторстве французским и египетским историками.

Давая общую характеристику периода, Ниань пишет: "В рассматриваемый период главной чертой континента был его собственный исторический динамизм. Развитие цивилизаций, которые в то время процветали на континенте, не может быть объяснено исключительно влиянием ислама, как это делалось до сих пор....Блестящие цивилизации Бенина, Конго (Заира), Мапунгубве и Большого Зимбабве показывают ложность этой теории. Даже государства, принявшие ислам, черпали свою моральную силу меньше из ислама, чем из базовых африканских традиций, которые были более живы, чем когда-либо"33.

Ниань предлагает и несколько дискуссионных вопросов для дальнейшего исследования: отсутствие частной собственности на землю, отсутствие зачатков местной буржуазии и малая заселенность континента. Будучи крупнейшим специалистом по устной исторической традиции, он также настаивает на том, что в этой области должно быть сделано еще многое по ее сбору и обработке под самыми разными углами зрения34.


Интересное замечание делает Ниань и о роли XII-XVI вв. в культуре Африки:

"Художественные традиции Африки имеют свои корни именно в этом периоде, который видел рождение и развитие народов и государств, а из них и выросла современная Африка....Если произведения искусств Африки южнее Сахары немногочисленны, это частично потому, что африканские скульпторы, например, работали с деревом. Другая причина их немногочисленности - наше невежество. В музеях Парижа, Лондона, Брюсселя, Берлина, Лиссабона и Ватикана есть шедевры, о которых африканцы даже понятия не имеют"35.

Пятый том, охватывающий историю Африки с XVI по XVIII в., содержит глав, из них африканцами написана 21 - несколько в соавторстве с европейцами.

Его редактор и автор заключительной 29 главы "Историческое развитие африканских обществ в 1500 - 1800 гг.: вывод" известный кенийский историк Б.

Огот отмечает, что зачастую историки выделяют как главное содержание этого периода истории континента лишь один-единственный фактор. Для одних это работорговля, для других - постепенная интеграция в мировую капиталистическую экономику, для третьих - миграции и окончательное заселение континента, для четвертых - серия экологических катастроф. Автор призывает не переоценивать роль каждого из этих факторов в жизни африканских обществ в этот период, а рассматривать их во взаимодействии, что он и делает36.

Важными чертами периода Огот считает также "два процесса - создание государств и централизацию политической власти"37. Особый интерес, однако, представляет его вывод о крестьянских восстаниях, которые обычно не фиксировались даже в марксистской историографии. Огот пишет: "В западной, северной, восточной, центральной и южной Африке были различные крестьянские восстания против деспотических режимов. Есть настоятельная необходимость в тщательном изучении этих крестьянских восстаний в XVII и XVIII вв. Начать с того, что нам нужна типология этих крестьянских протестных движений. Во-вторых, нижние классы во многих районах не представляли The Development of Swahili Civilization. - General History of Africa, v. 4, 1984, p. 455 - 480.

Ibid., p. 681.

Ibid., p. 685.

Ibid., p. 685 - 686.

Ogot B. The Historical Development of African Societies, 1500 - 1800: Conclusion. - General History of Africa, v. 5, 1992, p. 895.

Ibid., p. 898.

стр. собой гомогенных групп, некоторые не были даже крестьянами. Но, в целом, можно утверждать, что нижние классы, кем бы они ни были, боролись против ухудшения своего положения, как минимум за сохранение статус-кво"38.

Огот пишет также о соотношении христианства и ислама в этот период, отмечая упадок первого и рост второго. В целом же он справедливо подчеркивает, причем не один раз, синкретический характер обеих мировых религий в Африке39.

Шестой том посвящен XIX столетию - до 1880-х годов. Из его 29 глав написаны африканцами. Глава 19 "Новые способы европейского вмешательства в Магрибе" написана нашим соотечественником Н. Ивановым.

Помимо обзора истории отдельных регионов том включает в себя главу "Африканская диаспора" (гл. 28), написанную в соавторстве историками с Ямайки, из Сингапура и США. Рассматриваются африканские диаспоры в Европе, Азии и Новом Свете, где "они стали неотделимой частью большинства американских обществ"40.

Итог периода подводит заключительная глава "Африка накануне европейского завоевания", написанная Аде Аджайи. Он подчеркивает, что "XIX столетие в Африке было периодом быстрых и иногда противоречивых изменений. До третьей четверти столетия большинство далеко идущих и распространенных изменений были результатом внутренних факторов. Другие были подвержены или даже инициированы торговой, миссионерской или консульской деятельностью европейцев, действовавших на побережье, а после 1850-х годов все дальше проникавших в глубь континента. Из ответных действий некоторые, как например, усилия правителей по объединению Эфиопии и реформированию ее институтов, имели локальное значение. Другие, как, например, деятельность амбициозных египетских хедивов в долине Нила, имели отзвук по всему региону. Мфекане (сложный процесс войн, миграций и генезиса государственности в первой половине XIX в. - А. Б.)началось как событие местного значения, но вскоре распространилось по всей Южной, Центральной и частично Восточной Африке и, даже накануне европейского завоевания, история этих районов все еще была главным образом историей государств, возникших в его (Мфекане. - А. Б.) результате или под его очень сильным влиянием"41.

А в период европейского проникновения, подчеркивает Аджайи, важным моментом были "усилия различных африканских лидеров, направленные на реформирование своих обществ... В большинстве случаев лидеры были слишком готовы к тому, чтобы использовать возможности, открывающиеся растущим объемом торговли и деятельности европейцев, торговцев и миссионеров, охотников за зверем или за концессиями. Другая черта, также выделяющаяся как эти реформаторские усилия африканских лидеров систематически торпедировались той же самой деятельностью европейских торговцев, миссионеров и охотников"42.

Предложенный Аджайи взгляд на эпоху совершенно нов, о чем он тут же сам заявляет: "Удивительно, как мало внимания до сих пор было уделено этой черте XIX в.: систематическому подрыву внутренних реформ внешней интервенцией.

Вследствие идеи, что колониализм, интеграция в мировую экономику были необходимыми условиями модернизации, большинство историков не смогли заметить, в какой степени XIX в. был наполнен усилиями африканцев по саморазвитию и в какой степени европейское завоевание и колониализм эти усилия разрушили"43.

Седьмой том посвяшен становлению колониальной системы в Африке (1880 1935). Здесь доля авторов-африканцев весьма значительна: 22 против неафриканцев. Из последних - такие крупные имена, как Ян Вансина (Бельгия), К. Кокри-Видрович (Франция), М. Краудер (Великобритания) и А. Б. Давидсон (СССР).

Ibid., p. 900.

Ibid., p. 903 - 905.

General History of Africa, v. 6, 1989, p. 771.

Ibid., p. 773.

Ibid., p. 774.

Ibidem.

стр. В томе значительное место уделено сопротивлению африканцев колониальному порабощению - 8 глав из 30 называются "Африканская инициатива и сопротивление" в каждом отдельном регионе континента. Колониализм рассматривается в нескольких основных аспектах - методы и институты европейского колониального господства (гл. 13), колониальная экономика (общая глава 14 и главы 15 - 17 по метрополиям), социальные последствия колониального управления (демографические - гл. 18, социальные сдвиги - гл.

19), религия и культура. А антиколониализм в целом и в отдельных регионах, обозначенный как "политика и национализм", в главах 22 - 27. Понятно, что особая глава посвящена Эфиопии и Либерии. Наиболее интересными, на мой взгляд, являются две заключительных главы тома - "Африка и новый свет" (гл.

29) и "Колониализм в Африке: его влияние и значение" (гл. 30).

В 29 главе рассматривается связь Африки с Новым Светом - тут и движения "Назад, в Африку" (в частности гарвеизм), и афро-бразильцы, и Панафриканизм, и культурное влияние Африки в Латинской Америке и странах Карибского бассейна.

Глава 30 написана крупным ганским историком А. Аду Боахеном. Она начинается с того, что существуют две противоположных оценки колониализма в Африке - как явления крайне положительного (проколониальная историография) и крайне отрицательного (африканская, марксистская, "черная" историография). "Из имеющихся данных следует, что необходима значительно более сбалансированная оценка - это и будет сделано здесь. Как будет показано ниже, влияние колониализма было как позитивным, так и негативным. Однако следует с самого начала подчеркнуть, что большинство позитивных результатов колониализма не было обдуманно рассчитанным. Они были в большой степени достаточно случайными побочными продуктами деятельности или мер, направленных на достижение целей колонизаторов... или результатами перемен, присущих колониализму как таковому....Говоря о негативной стороне, следует также подчеркнуть, что были, несомненно, причины - хорошие, плохие или нейтральные, почему определенные вещи не были сделаны... например, почему использовался принудительный труд, не была осуществлена индустриализация, сельское хозяйство не было диверсифицировано, или почему медицинское обслуживание было недостаточным - хотя, с точки зрения колонизованных африканцев, это были все равно негативные последствия"44.

Далее автор рассматривает результаты установления колониальной системы в различных сферах - политической, экономической, социальной и культурной. Из положительных результатов в политической сфере он отмечает установление мира и стабильности, а также перекройку карты континента, новые политические институты и формирование африканского рационализма и панафриканизма. Но, подчеркивает он, негативных последствий было значительно больше. Самое главное - потеря независимости, означавшая утрату африканцами контроля над всеми сферами своей жизни.

В экономической области, отмечая явные позитивные последствия колониализма, автор подчеркивает, что созданная колонизаторами инфраструктура не была ни достаточно адекватной, ни такой полезной, как могла бы быть. Не была проведена индустриализация, были разрушены традиционные ремесла и создано монокультурное сельское хозяйство.

В социальной сфере прежде всего отмечается рост абсолютной численности населения в колониальной Африке. Урбанизация, распространение христианства и ислама, европейского образования, единого для колоний языка, рост социальной мобильности вне зависимости от происхождения. С другой стороны - разрыв между городом и деревней, массовые миграции в города на заработки, проблемы с европейскими и азиатскими поселенцами, неравномерность распространения образования. Важным негативным последствием колониализма, подчеркивает автор, стало отношение к африканцам как к существам низшего порядка, со временем только усиливавшееся. Таково же было отношение и к африканской культуре.

General History of Africa, v. 7, p. 783 - 784.

стр. А. Боахен еще раз подчеркивает: "Те ученые, которые придерживаются мнения, что колониализм был абсолютным бедствием для Африки и не вызвал ничего, кроме недоразвития и отсталости, явно преувеличивают. Таким же преувеличением является точка зрения апологетов колониализма, как Гэнн, Дьюигнен и Ллойд, рассматривающих колониализм как абсолютное благо для Африки, или таких, как Перхем и Филдхауз, считающих, что того и другого было поровну. Более взвешенным, по мнению автора этих строк, является суждение, что колониализм не то чтобы не сделал ничего положительного для Африки - это явно не так. Но европейцы получили гигантские прибыли в Африке через горнодобывающие компании, торговые фирмы, банки, пароходные линии, плантации и концессионные фирмы... Более того, что бы ни сделал колониализм для африканцев в Африке, с его возможностями, ресурсами, властью и влиянием, которые он имел в Африке в свое время, он мог и должен был сделать много больше"45.

Об историческом месте колониализма в Африке А. Боахен писал: "Хотя нет сомнений в том, что колониализм был лишь одной из глав в длинной истории континента... тем не менее это был крайне важный эпизод в политической, экономической и даже социальной сфере. Он является явным водоразделом в истории Африки и последующем развитии Африки, поэтому ее история была и будет в значительной мере обуславливаться воздействием колониализма и развиваться не так, как если бы не было никакой колониальной интерлюдии"46.

Восьмой том, "Африка после 1935 года", содержит 30 глав, из которых написаны в соавторстве, но все же явное большинство африканцами. Глав, написанных только африканцами или в соавторстве с зарубежными коллегами 25.

Этот том отличается по структуре от всех предыдущих - он разбит на несколько частей, отражающих подход авторов к эпохе:

Ч. 1. Африка в десятилетие мировых конфликтов - 1935 - 1945.

Ч. 2. Борьба за политический суверенитет: с 1945 г. до независимости.

Ч. 3. Недоразвитость и борьба за экономическую независимость.

Ч. 4. Социально-политические изменения в период независимости.

Ч. 5. Социокультурные изменения после 1935 г.

Ч. 6. Панафриканизм: освобождение и интеграция после 1935 г.

Ч. 7. Независимая Африка в мире.

Таким образом, в этом томе впервые проблемный принцип превалирует над региональным - по регионам сделаны главы лишь в первых двух частях. Кроме того, значительно большее место, чем в предыдущих томах, занимают проблемы культуры. Отношения Африки с окружающим миром рассматриваются по следующим линиям: капиталистические страны, социалистические страны, развивающиеся страны, ООН. Заключительная глава, написанная редактором тома кенийцем А. Мазруи, называется "К 2000 году". Важно отметить, что книгу предваряет замечание: "Работа над этим томом была закончена в 1989 г.

Поэтому значительные изменения, произошедшие в мире с тех пор, не нашли отражения в тексте"47. Это значит, что вся проблематика, связанная с изменением положения Африки в эпоху окончания противостояния двух мировых систем, осталась за рамками восьмитомника.

Концептуально важным представляется следующее соображение Али Мазруи:

"Борясь за собственную независимость, Африка также помогала изменить ход европейской и, на самом деле, мировой истории... Вся история деколонизации в XX в. должна в том числе рассматриваться и как процесс, в котором угнетаемые более полно осознали, кто они есть на самом деле, а угнетатели начали учиться подчиняться мировой человеческой ответственности"48.

Ibid., p. 805.

Ibid., p. 809.

General History of Africa, v. 8, p. XXVIII.

Ibid., p. 9.

стр. В целом в восьмом томе дается более резкая оценка колониализма, чем в седьмом, что объясняется, видимо, в первую очередь более радикальными взглядами самого Мазруи. Так, в заключении он пишет: "Мы отметили в этом томе (и в предыдущих) участие Африки в истории науки. Но колониализм не способствовал, а скорее прервал собственное технологическое развитие Африки.

Как подчеркнул Уолтер Родни, колониализм недоразвил Африку. Максимум, что Европа передала Африке, были грамотность и словесность - навыки, более способствующие общению, нежели производству и развитию.

Но Африка сумела хорошо использовать даже эти ограниченные навыки. Мы показали, как элита, получившая западное образование, использовала новые знания для мобилизации людей на родине, для поляризации общественного мнения в метрополиях, для привлечения широкого международного сообщества на сторону африканских интересов. Борьба продолжается за улучшение управления, защиту окружающей среды, развитие и защиту африканских детей"49.

Что же можно сказать об этом гигантском труде в целом?

Прежде всего - это первое фундаментальное глубоко фундированное изложение истории Черного континента с древнейших времен до наших дней. Оно внесло значительный вклад в копилку знаний об Африке, добавив в нее новые факты и введя в научный оборот новые источники. Восьмитомник снабжен великолепным научным аппаратом -картами, иллюстрациями, библиографическими списками, что само по себе представляет большую ценность для специалистов и не только. Подробные указатели облегчают работу с этим объемным изданием - ведь в каждом томе от 750 до 1000 страниц.

Издание написано африканскими учеными в содружестве с зарубежными коллегами, причем доля глав, написанных африканцами, составляет в разных томах от 42% до 83%. Меньше 50% этот показатель только в первых трех томах.

Учитывая к тому же, что редакторы все томов - африканские историки, можно сказать, что издание в целом представляет африканскую точку зрения на историю Черного континента.

Конечно, разные африканские ученые - авторы восьмитомника придерживаются не совсем одинаковых взглядов, но все же можно говорить о некоторых общих чертах их взгляда на историю Африки. Это, прежде всего, отход от евроцентризма, не перерастающий все же в большинстве случаев в афроцентризм. Это - поиск "африканской инициативы", показ африканцев как субъекта истории даже в условиях колониальной эксплуатации. Еще одна важная черта - рассмотрение Африки во взаимосвязях с другими частями света тут и торговля, и диаспоры, и взаимодействие культур, и влияние деколонизации на метрополии. И, пожалуй, самое главное - в восьмитомнике подняты новые вопросы, дающие толчок для дальнейших дискуссий.

В силу определенных исторических причин в восьмитомнике не была представлена одна из самых развитых исторических школ на континенте южноафриканская - при всей ее неоднозначности. Поскольку работа над последним томом была завершена в 1989 г., в нем не нашли отражения и принципиальные изменения, произошедшие в мире в самом конце 80-х - начале 90-х годов, сильно затронувшие и Черный континент. Так что и здесь эта фундаментальная работа может служить отправным пунктом для исследователей.

Работа над "Всеобщей историей Африки" была завершена в 1999 г. - после выхода последнего тома в полной версии были изданы краткие версии всех томов. Кроме того, оригинальная версия восьмитомника на английском и французском языках была переведена на китайский, итальянский, японский, корейский, испанский и португальский языки. Однако на этом жизнь восьмитомника далеко не закончилась.

Как отмечалось на встрече экспертов ЮНЕСКО в 2009 г., "его форма и недоступные цены делают трудным его широкое распространение. Хотя одной из первоначальных целей "Всеобщей истории Африки" было ее использование для создания школьных учебников, детских книг по истории, радио- и теле программ, она еще не была достаточно использована. В большинстве африканских стран немногие учебники по истории на самом деле соответствуют политической ориентации государств и в них все еще Ibid., p. 934.

стр. превалирует до некоторой степени европоцентризм. Более того, в последние годы появилась опасная тенденция - создатели учебных программ в разных странах пытаются "национализировать" историю, игнорируя общие корни и взаимодействие различных африканских культур и цивилизаций"50.

Деятельность Африканского союза дает новые надежды на изменение положения с обучением истории Африки на Черном континенте. Еще в 2006 г.

на встрече глав государств Африканского союза в Хартуме была принята Хартия об африканском культурном ренессансе. В седьмой статье этой хартии говорится: "Африканские государства включаются в работу по Африканскому ренессансу. Они понимают необходимость реконструкции исторической памяти и сознания Африки и африканской диаспоры. Они рассматривают "Всеобщую историю Африки", изданную ЮНЕСКО, как адекватную базу для преподавания истории Африки и рекомендуют ее распространение, в том числе на африканских языках, а также публикацию ее сокращенных и упрощенных вариантов для широкого читателя"51.

В соответствии с этими положениями ЮНЕСКО создала в 2009 г. новый проект -"Использование "Всеобщей истории Африки" в педагогических целях". Он преследует следующие цели:

- создание трех общих учебников по истории Африки для использования во всех странах - членах Африканского союза, а также исторического атласа и компакт диска. Все это должно основываться на восьмитомнике с возможными локальными вариантами и использоваться как в начальной, так и в средней школе;

- улучшение обучения школьных учителей на основе последних достижений исторической науки и методики преподавания истории. Создание пособия для учителей и улучшение системы повышения их квалификации;



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.