авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«Исследование социальной стратификации в рамках Международной программы социальных исследований Отдел социальных структур Института социологии НАН Украины пред ставляет подборку статей, ...»

-- [ Страница 8 ] --

В данном отрывке анонимного автора затронуты почти все положения зиммелевской концепции разговора как высшей формы общения. Социоло гический текст неожиданно оказывается пособием по правилам поведения в высшем свете.

Поведение за столом в цивилизационной концепции Н.Элиаса Для немецкого социолога Норберта Элиаса процесс цивилизации — это не победоносное шествие техники, не демократические измерения полити ческой системы общества, а прежде всего изменение структуры человечес ких аффектов.

Структура аффектов складывается из цепочки желание — контроль — мышечное движение, ее изменение связано с ростом фазы контроля, когда мышечная реакция не является простым продолжением желания, а ей пред шествует значительная доля рефлексии.

Аффекты сопутствуют различным формам человеческой деятельности, можно их изучать и во время поведения человека за столом.

Чтобы разобраться в аффектах людей, которые уже давно стали достоя нием истории, следует обратить внимание на книги о манерах, которые дают возможность проследить историческую последовательность изменений способов поведения, “аффективных состояний”, — “сдвиг порога чувстви тельности”.

Несмотря на небольшое литературное значение книг о манерах и прави лах застолья, они, тем не менее, позволяют оценить ожидаемое поведение в обществе, учесть изменение правил, общественные запреты и табу.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Виктор Бурлачук Во времена Эразма Роттердамского появляется целая серия книг, по священных правилам поведения, хорошим манерам. О хороших манерах пишут не просто третьеразрядные писатели, а люди уникальной одареннос ти и большой известности — Эразм Роттердамский, Бальдасаре Кастильо не, Джованни Дела Каза. Почему такие книги становятся актуальными и их написанием занимаются выдающиеся писатели?

Для Н.Элиаса ответ заключается в изменении конфигурации власти.

Власть в определенном смысле деперсонализировалась, модифицирова лась, перестала выступать в голой форме принуждения. Оказывается, опре деленного результата можно добиться не бряцанием оружия, а путем прояв ления определенных манер, куртуазности.

Поведение за столом — казалось бы, маргинальная для социологии те ма — делается у Элиаса предметом детального анализа. Стандарты поведения за столом отражают целый слой социально закрепленных форм поведения, которые соответствуют совершенно определенной социальной структуре.

Совместные трапезы на разных этапах человеческой истории занимали значительное место в жизни различных социальных групп. “В это время предписания, касающиеся поведения за едой, играли особую роль. Еда и питье еще занимали центральное место в общественной жизни;

часто, хотя и не всегда, они были фоном беседы и совместных развлечений или служили их началом” [Элиас, 2001: с. 120].

В истории культуры существует множество форм общественного пове дения людей: праздник, религиозная служба, научный диспут, работа, игра и др. Одни из этих форм ритуализированы, другие подчинены определен ной необходимости, осуществляются вокруг определенного материального субстрата. Однако заметную роль в культуре начинают играть формы, кото рые не связаны непосредственно с производством материальных и культур ных благ — скорее с их потреблением.

Элиас следующим образом описывает стандартную технику еды Сред невековья: “В домах богатых еду обычно приносили с буфетного столика, часто без определенной последовательности. Каждый брал то, что ему по нравится. Все пользовались одним и тем же блюдом. Мясо брали руками, жидкие кушанья черпаком или ложкой. Но суп или соус еще часто пили че рез край, поднимая тарелку или блюдо ко рту. Долгое время не было особых приборов для различных кушаний. Пользовались одинаковыми ножами, одинаковыми ложками, пили из одинаковых чаш. Часто на двух обедающих была одна тарелка” [Элиас, 2001: с. 127]. Элиас полагает, что такая форма поведения за столом свидетельствует об определенном уровне эмоциональ ной жизни, отличающейся от нашей и по структуре, и по характеру. В приве денном примере мы видим, что люди едят вместе скорее всего чтобы удов летворить свой голод, они не относятся друг к другу как некоторые заинте ресованные лица, они не воспринимают трапезу как некоторую форму об щения, в которой еда выполняет не только физиологическую, но и символи ческую функцию, подвергая испытанию суждение вкуса.

В трапезе Элиас видит прежде всего форму поведения за столом. В этом его точка зрения совпадает с идеями Зиммеля. Он формулирует основное по ложение: “Правила использования приборов меняются вместе со строением общества и изменением в человеческих отношениях” [Элиас, 2001: с. 164].

Исчерпала ли себя эта формула Элиаса о взаимозависимости правил исполь 184 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, Трапеза как предмет социологического исследования зования приборов и строения общества для анализа процесса цивилизации, ведь можно говорить уже об окончательно устоявшихся формах поведения за столом? Хотя мы и не наблюдаем в современном обществе появления новых столовых приборов, однако возникновение заведений быстрого питания пре вращает трапезу в разновидность машинного производственного процесса и становится символом современного глобализированного мира.

От формы трапезы к ее содержанию И у Зиммеля, и у Элиаса трапеза рассматривалась исключительно со стороны формы, то есть социологов интересовало изменение способов по ведения за столом, то, что потреблялось во время трапезы, оставалось за пределами их внимания.

Развивая идеи Зиммеля о стилизации индивида, участвующего в обще нии, можно заметить, что стилизации подвергается не только индивид, но и пища, которую он потребляет во время трапезы. Пища превращается в знак и становится носителем культурных значений. Пища не просто жарится или варится, чтобы быть поданной к столу, она еще приобретает дополни тельные смыслы, которые возникают из определенного символического кода. Она начинает говорить на своем языке, языке желания, которому сле дует обучаться, как и любому другому языку. Этот язык обладает способ ностью будоражить воображение, магически вызывая из небытия поимено ванные объекты. В художественной литературе первый детский опыт встре чи с таким языком ярко описал в своих воспоминаниях немецкий писатель Г.Фаллада (речь идет о подготовке к праздничному обеду): “Собеседницы принимаются с нарастающим азартом, доходя чуть ли не до полного экстаза, обсуждать блюда, — по нерушимой традиции их должно быть семь или де вять, сейчас уже точно не помню. (...) Наконец произносятся таинственные слова: арико вер, соус беарнэз, соус кумберленд, суп а ля рэн, кремор тар тар, аспик, — слова, казавшиеся мне волшебнее любой сказки! Когда я слы шал выражение “раковые шейки”, — подумать только: шейки раков, есть шейки раков! — я, зажмурившись, представлял себе золотистый соус с крас новатыми кружочками жира, черными глазами бусинками и красными рачьими усами...” [Фаллада, 2005: с. 13]. Кулинарные названия блюд обра зуют цепь желаний, уходящую в глубину детской фантазии, где “соус беар нэз” приобретает качества героя волшебной сказки.

Кулинарная обработка продуктов превращает процесс трапезы не толь ко в потребление пищи, но и в потребление знаков, несущих определенные социальные смыслы. Согласно Р.Барту, пища — это система коммуникации, собрание образов, свод обычаев, ситуаций и поступков [Барт, 2003: с. 368].

Ее можно представить функциональной единицей некоей коммуникатив ной системы. В вышеприведенном примере блюда образуют знаки опреде ленной ситуации, они указывают на то, что речь идет о праздничном обеде, с другой стороны, они выражают статус определенной социальной группы, способ ее определения и самоутверждения.

Р.Барт полагает, чтобы построить коммуникативную систему пищи данного общества, необходимо провести опись всех алиментарных фактов (продукты, технические приемы, обычаи), а затем подвергнуть их коммута тивной проверке, то есть проследить, приводит ли замена одного факта дру гим к изменению в значении.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Виктор Бурлачук Обращение к темам еды и трапезы как к предмету социологического анализа становится особенно актуальным в наши дни, когда современная культура переживает беспрецедентный интерес к гастрономическим вопро сам. Огромными тиражами печатаются издания, посвященные вопросам кулинарии, расцветает новый для нашего общества жанр кулинарной эссе истики. Туризм, мода и кулинария становятся наиболее мощными сред ствами социальной идентификации.

Изложенные факты заставляют нас по новому взглянуть на вопросы потребления, попытаться понять, что потребление не означает всего лишь голое уничтожение продукта, но и означает определенную жизненную фи лософию. Традиционно потребление никогда не относилось к сфере смыс ла, смысл всегда предполагал область созидания, творчества. Однако по по воду гастрономических предпочтений современников Р.Барт заметил, что смысл вырабатывается не в ходе производства пищевых продуктов, а в ходе их переработки и потребления.

Доминирование модели потребления в культуре имеет свои историчес кие особенности, оно связано с определенным переживанием времени, ког да время теряет свою связность, сжимается в ряд эпизодов, каждый из кото рых должен характеризоваться своей уникальностью и неповторимостью.

Осмысленным оказывается такое время, в котором индивид претерпевает разнообразные ощущения, стараясь довести их до предела интенсивности.

Время потребления совсем иное, чем время труда и истории. Труд предпола гает определенную длительность, сохранение произведенного продукта во времени. Потребление всегда сиюминутно, даже если оно и протекает во вре мени, то по своему смыслу оно одномоментно. Такое отношение ко времени подготавливалось в европейской культуре эстетикой символизма, который открыл тесное родство красоты со смертью. Это красота прошлого, которого нет, красота увядших цветов, красота любых повреждений, руин. Как отмеча ет Ж. П.Сартр, его тема — высшая доблесть потребления, изнурительной бо лезни, всепожирающей любви и убивающего искусства. Предмет прекрасен, только если его “можно съесть”, если он гибнет, когда его употребляют.

Изучение трапезы, начатое классиками социологии, показывает, что в социологии нет “низких” тем, что исследование поведения человека за сто лом может выступить мощным инструментом социального анализа.

Литература Барт Р. К психосоциологии современного питания / Барт Р. // Система моды.

Статьи по семиотике культуры / пер. с франц. С.Н. Зенкина. — М. : Изд во им. Сабашни ковых, 2003. — С. 366–377.

Зиммель Г. Общение. Пример чистой, или формальной социологии / Зиммель Г. // Избранное. Т. 2. Созерцание жизни. — М. : Юристъ, 1996. — С. 486–500.

Лаврентьева Е.В. Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Этикет / Еле на Лаврентьева. — [2 е изд.]. — М. : Молодая гвардия, 2007. — 663 с.

Фаллада Г. У нас дома в далекие времена : роман / Фаллада Г. ;

пер. с нем. Н. Буни на. — М. : Б.С.Г. — ПРЕСС, 2005. — С. 13.

Элиас Н. О процессе цивилизации. Социогенетические и психогенетические иссле дования. Т. 1. Изменения в поведении высшего слоя мирян в странах Запада / Норберт Элиас. — М. ;

СПб. : Университет. книга, 2001. — 332 с.

186 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, ГЕОРГ ЗИММЕЛЬ В социальном существовании неизбежно оказывается, что существен ные элементы, свойственные всем индивидам любой группы, никогда не об наруживаются как высшие, но чаще всего как низшие потребности и интере сы этих индивидов.

И это не только потому, что внутри органических видов формы и функ ции, присущие каждому индивиду, являются унаследованными от более ранних, то есть совершенно примитивными, грубыми, полностью привязан ными к жизненным потребностям. Скорее всего, то, что свойственно каждо му, свойственно ему по природе;

и вообще человеку свойственно нисходить от высшего к низшему;

но не так легко от низшего к высшему подняться — поэтому общий уровень, который всех объединяет, очень близок к самому низшему уровню.

Все высшее, духовное, значительное не только развивается отдельными индивидами;

кроме того там, где отдельный индивид исповедует высшие ценности, они имеют специфическую тенденцию и отличаются от общего уровня.

Прежде всего общим является то, что присуще всем людям: то, что все они должны есть и пить.

И именно это на самом деле и есть самым эгоистическим, безусловно и непосредственно определяющим индивида: то, что я мыслю, я могу сооб щить другому;

то, что я вижу, могут увидеть другие;

то, что я говорю, могут услышать сотни, но то, что один ест, ни при каких обстоятельствах не может есть другой.

Ни в одной высшей сфере нет такого, чтобы от того, чем располагает один, другой обязательно должен был отказаться.

Поскольку эта примитивная физиология присуща абсолютно всем лю дям, она образует содержание общих действий. Социологическая структура трапезы возникает, когда она связывает исключительный эгоизм еды с кол лективностью общественной жизни, с привычкой к общественности (Zu sammenseins) как с высшим и духовным порядком, что довольно редко слу чается.

1 Georg Simmel: Soziologie der Mahlzeit. Режим доступа:

http://socio.ch/sim/verschiedenes/1910/mahlzeit.htm Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Георг Зиммель Личности, которые не разделяют между собой никаких взаимных инте ресов, могут находиться за общим столом — значение этой связанной с тра пезой возможности, привязанной к примитивному и поэтому универсаль ному материальному интересу, неоценимо.

Древние культы, в которых в противоположность мировым религиям участвовал только ограниченный круг последователей, могли превращать ся в сакральную трапезу.

В особенности в семитской древности братские отношения определя лись как равный доступ к столу Бога.

Совместная еда и питье даже арабов, находящихся в смертельной враж де, превращала в друзей, порождала огромную социализирующую силу, ко торая давала возможность, даже если едят и пьют не “ту же самую”, но совер шенно отдельную порцию, создавать примитивное представление об об щности тела и крови.

Первоначально христианская тайная вечеря, которая идентифицирова ла хлеб с телом Христовым, создала на основе этой мистики действительное тождество едоков и тем самым уникальную связь сотрапезников.

Именно здесь, где не один берет у другого отчужденную часть целого, но где каждый каждому предлагает целое в его нераздельности, эгоистическая исключительность любой пищи полностью преодолевается.

Именно потому, что совместная трапеза, событие физиологически при митивное и неизбежно всеобщее, входит в сферу общественного взаимодей ствия и тем самым надличностного значения, в некоторые эпохи она приоб ретала огромную социальную ценность, отчетливым проявлением чего яв ляются запреты, касающиеся участников трапезы.

Так, Кембриджская гильдия в XII столетии установила высокий штраф для тех, кто ест и пьет с убийцей одного из членов гильдии;

так, по указу Вен ского Совета от 1267 года, с его строгой антииудейской направленностью, христианам запрещалось обедать вместе с евреями;

так, в Индии осквернение из за совместной трапезы с членом низшей касты имело смертельные после дствия! Индусы часто ели одни, чтобы избежать запрещенного общества.

Для всей средневековой системы гильдий совместные трапезы имели такое жизненно важное значение, которое сегодня мы не можем даже вооб разить.

Легко поверить, что в небезопасном и изменчивом средневековом мире это [совместная трапеза] было, так сказать, видимым устойчивым основа нием, символом, на который всякий раз ориентировалась безопасность со участников.

Вместе с этим раскрывается связь, благодаря которой совершенно мате риальная внешняя сторона питания может соприкоснуться с бесконечно выше лежащим принципом: в большинстве случаев, в которых трапеза подлежит социологическому рассмотрению, она формируется посредством стилистического, эстетического, надличностного регулирования.

Все предписания относительно еды и питья, независимо от несущест венного взгляда на еду как материю, касаются формы ее потребления.

Прежде всего это касается регулярности трапезы.

Мы знаем о существовавших в далеком прошлом народах, которые не имели определенного времени приема пищи, питались анархически, только когда чувствовали голод.

188 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, Социология трапезы Сообщество трапезы приводит к временнй регулярности, так как толь ко в предписанный час должна собраться определенная группа участвую щих — первое преодоление натурализма еды.

В том же направлении лежит то, что можно назвать иерархией трапезы:

не накладывать пищу подряд и беспорядочно в блюдо, но соблюдать опреде ленную последовательность, в которой себя обслуживаешь;

в английских торговых клубах, предтечах современных профсоюзов, всякий раз штрафо вался тот, кто пил вне очереди.

Во всех этих примерах формальные нормы возвышаются над флуктуи рующими потребностями индивида;

социализирование трапезы они подни мают до эстетической стилизации, которая, в свою очередь, воздействует на них. Там, где посредством еды, кроме цели насыщения, достигается еще эс тетическое удовольствие, возникают дополнительные затраты, которые не только легче переносимы обществом, чем индивидом и которые благодаря этому получают значительную поддержку.

Наконец, регулирование застольных манер, их нормирование в соотве тствии с эстетическими принципами является результатом социализирова ния трапезы.

В низших классах, где трапеза в основном центрирована вокруг матери альности еды, не вырабатывается никаких типических регулятивов, касаю щихся застольных манер.

В высших социальных группах, в которых привлекательность совмест ного бытия вплоть до его — по меньшей мере условной — кульминации в “обществе”, где доминирует чистая материя трапезы, для регулирования со ответствующего поведения возникает кодекс правил, определяющих, как держать нож и вилку и какие темы пригодны для застольных бесед.

В противоположность образу отдельного едока в крестьянской избе или во время рабочего праздника, в образованных кругах возникает [образ] обе да, который полностью деиндивидуализирует, схематизирует и регулирует движения обедающих.

Эти строгие нормирование и стандартизация не имеют никакой внеш ней цели. Они означают исключительно трансценденцию или трансформа цию, которая материалистически индивидуальный эгоизм переводит в со циальную форму трапезы.

Уже еда при помощи столовых приборов образует базис для проявления ее эстетического стиля.

Еда с помощью рук намного индивидуалистичней, чем с помощью ножа и вилки, она привязывает индивида непосредственно к материи [еды] и вы ражает несдерживаемое желание.

Столовые приборы ставят этому желанию определенную дистанцию, общая, способствующая объединению форма регулирует процессы еды, что невозможно при еде руками.

Этот мотив усиливается во время манипулирования столовыми прибо рами благодаря тому, что общие нормированные формы предстают как сво бодные. Сжимать нож и вилку в кулаке безобразно, потому что это мешает свободе движения.

Застольные манеры необразованных жестки и неуклюжи, лишены над личностного регулирования;

жесты образованных обладают такой регуляр ностью, они непринужденны и совершаются свободно — как символ того, Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Георг Зиммель что социальное нормирование их собственной жизни приводит к свободе индивида, которая противостоит натуралистическому индивидуализму.

Еще раз зафиксируем этот синтез: в противоположность миске, из кото рой в примитивную эпоху каждый просто доставал пищу, тарелка — про дукт индивидуалистического мира.

Она показывает, что эта порция предназначена исключительно для этой личности.

Это подчеркивает круглая форма тарелки;

круглая линия содержит в себе исключение, ее содержание замыкается в ней самой (в то время как предназначенная для всех миска имеет углы или овал) и, следовательно, вы зывает меньше зависти.

Тарелка символизирует порядок, который удовлетворяет потребность индивида в том, что ему как части разделенного целого полагается, и не по зволяет ему выходить за свои границы.

Кроме того, тарелка возводит этот символический индивидуализм к вы сшей формальной общности;

тарелки на обеденном столе должны быть со вершенно одинаковыми, и никакой индивидуальности;

разные тарелки или бокалы для разных людей были бы абсолютно бессмысленны и безобразны.

Каждый шаг, который возвышает трапезу в непосредственном и содер жательном выражении до высших синтетических социальных ценностей, одновременно приобретает и высшую эстетическую ценность.

Вот почему эстетическое примирение с материальным фактом еды мгновенно исчезает там, где даже при внешне сохраненной хорошей форме исчезает момент социализации — то, что заключается в нелепости [Wid rigkeit] табльдота.

Здесь люди собираются исключительно ради еды, совместность не представляет здесь подлинной ценности;

напротив, как раз и предполагает ся не вступать ни с кем в отношения, хотя вы сидите за одним столом.

Все убранство стола и все добрые манеры не выходят за материалисти ческую акцентировку цели еды: неприязнь любого утонченного чувства от носительно табльдота показывает, что только социализация этой цели мо жет привести к высшему эстетическому порядку. Привлекательности этого порядка не хватает души, поскольку совместное бытие как таковое не имеет никакого смысла, и оно никак не может скрыть непривлекательность, даже отвратительность физического акта поглощения пищи.

Эстетика трапезы не должна забывать, что она собственно должна сти лизовать: удовлетворение потребности, лежащей в глубинах органической жизни и являющейся универсальной.

Поэтому если ее предметом и является материально индивидуалисти ческое, то она должна не стремиться к индивидуальной дифференциации, но только благодаря духовной нивелировке приукрашивать и очищать в до пустимых пределах.

Индивидуальный вид пищи несовместим с ее целью быть съеденной:

иначе это было бы похоже на каннибализм.

Поэтому для обеденного стола не свойственны резкие, вызывающие, со временные краски, но ясные, блестящие, связанные с первоначальной чув ствительностью: белые и серебряные.

При меблировке столовой избегают вызывающих, возбуждающих, экс пансивных форм и красок и ищут спокойные, темные, тяжелые.

190 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, Социология трапезы Из картин предпочитают семейные портреты, не требующие особого внимания, но вызывающие чувство родства и связи, возвращают нас к ши роте жизненного фундамента.

Эстетика в аранжировке и украшении блюд наиболее рафинированных обедов следует уже давно проверенным принципам симметрии, детской красочности, примитивным формам и символам.

Причем накрытый стол не должен выглядеть как законченное произве дение искусства, чтобы любой без колебаний мог разрушить его форму.

Если красота произведения искусства заключена в его недоступности, которая нас держит на дистанции, то изысканность обеденного стола своей красотой приглашает нас в нее проникнуть.

Строгое общее упорядочение застольных манер для высшего класса благодаря его положению тем более необходимо, потому что он легко под вержен искушению индивидуализма.

Индивидуализм в способе потребления еды, подобный индивидуализ му в походке, костюме, в образе речи и во всех других жестах, должен быть преодолен не только в силу внутреннего противоречия, но и в силу ценност ной неуместности, так как нечто высшего порядка применяется к чему то низшего порядка, расположенному совершенно в другом измерении, где не льзя найти никакого основания, без которого все проваливается в пустоту.

Подобным образом застольные разговоры, с тем чтобы соответствовать хорошему тону, не должны выходить за рамки общих типических предметов и способов поведения, в индивидуальные глубины.

Теперь это следует объяснить, исходя из физиологической целесообраз ности.

Она требует избегать рассеянности и возбуждения во время еды. Эта це лесообразность выражает на языке тела глубокие социально психологичес кие связи, которые придают здесь абсолютно примитивной потребности в силу ее повсеместной распространенности социальную реализацию, благо даря чему она поднимается в сферу высшей и духовной привлекательности, не утрачивая целиком своего базиса.

Поэтому совершенно ошибочно критиковать банальность обычных за стольных разговоров.

Грациозные, но всегда общие и безличные застольные разговоры не дол жны полностью раскрывать свои основания, разоблачающие твердо уста новленные хрупкую легкость и изящество их поверхностной игры.

К этому следует добавить, что в целом ряде жизненных сфер низшие яв ления являются не только негативными ценностями в качестве исходного пункта для развития высших, не только основанием, над которым они воз вышаются, но их низшее положение выступает, как правило, фундаментом, на котором зиждется высшее.

Как отмечал Дарвин, телесная слабость человека в сравнении с относи тельно крупными животными вероятно была мотивом, который привел его из изолированного существования к социальному;

к раскрытию способнос тей интеллекта и воли;

благодаря чему он восполнил не только свою физи ческую недостаточность, но на этом основании благодаря своей общей силе превзошел всех своих врагов.

Подобные формы можно найти среди элементов личной морали.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Георг Зиммель Соблазн и соблазнение, грех и вина являются одним из полюсов мораль ной шкалы, которая связывает их непростыми переходами с добрым и чис тым;

поэтому высшие вершины моральности непосредственно обусловле ны той самой темной и глубинной стороной нашего существования.

Кто может говорить о моральной заслуге, если нет борьбы с искушени ем, которому, согласно легенде, подвержены даже святые, нет преодоления недостойного, чувственного, эгоистического? Тот факт, что на небесах больше радости по поводу раскаивавшегося грешника, чем от десяти пра ведников, лишь выражает эту внутреннюю структуру, где негативное не только предстает как тень от наших ценностей, но и противоположное нега тивному получает свой смысл из этого противопоставления;

из него рас крываются позитивные ценности, как положительная энергия — из своей противоположности.

Только темное и недостойное, сами в себе переплетаясь, могут произво дить доступное для нас светлое и полноценное.

Безразличие и банальность области, о которой рассказывают эти стро ки, не должны вводить в заблуждение, что в ней не живет своего рода пара доксальная глубина.

То, что мы должны питаться, является в развитии наших жизненных ценностей такой примитивной и низко лежащей фактичностью, безусловно объединяющей одного индивида с другим.

Но именно это дает возможность обнаружить в общей трапезе свое со вместное бытие с другими и благодаря этому опосредованному социализи рованию преодолеть чистый натурализм еды.

Нет ничего такого низкого, для чего нельзя было бы построить лестни цу, по которой бы мы поднимались от значимости жертвенного обеда к сти лизации и эстетизации его законченных форм.

Если сущность трагического в том, что высшее само в себе разрушается, когда его потрясающие образы идеальных ценностей непосредственно бо рются с другими идеальными ценностями и из за этого вынуждены погру зиться в ничто или негативное, то здесь последующее развитие полностью противоположно подобной судьбе.

Именно здесь низшее и ничтожное поднимается над самим собой, пото му что оно есть та глубина, которая дает рост духовному и осмысленному.

Здесь, как обычно, значительность жизненного типа [Lebens typus] про является благодаря тому, что он не пренебрегает преобразовывать и незна чительное.

Перевод с немецкого Виктора Бурлачука 192 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ПУБЛИЦИСТИКА АЛЬТРУИСТИЧЕСКОЕ САМОУБИЙСТВО — злодеяние, лишающее общество альтруиста (в отличие от эгоистического самоубийства, избавляющего общест во от эгоиста).

АНДРОЦЕНТРИЗМ — взгляд на социальную реальность с мужской точки зре ния — как на объект вожделения.

АУДИТОРИЯ — все иванушки, пьющие из одного копытца.

БЕСШКОЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО — концепция, которая отвергает формальное об разование как готовящее бездумных потребителей вместо вдумчивых цените лей концепции бесшкольного общества.

БЛАГОРАЗУМНАЯ СОЦИАБЕЛЬНОСТЬ — способность вступать в контакт с социальной действительностью, не причиняя неприятностей ни ей, ни себе.

БОГАТСТВО — достояние, открывающее путь к удовольствиям (если оно матери альное) или к страданиям (если духовное).

БУРЖУАЗИЯ И ПРОЛЕТАРИАТ — классы, у которых разные интересы: одни хо тят прибавить стоимость, другие — отнять.

ВНЕШНЕЕ И ВНУТРЕННЕЕ УДОВЛЕТВОРЕНИЕ — весьма заметное (внеш нее) удовлетворение от вознаграждения за работу и почти незаметное (внутрен нее) — от самой работы.

“ВОЛШЕБНАЯ ПУЛЯ” — волшебный эффект, достигаемый СМИ, действующими по правилу: чем кретиничней сообщение, тем некритичней его восприятие.

ВТОРИЧНЫЕ ДАННЫЕ — данные, которые приходится анализировать, когда нет средств на получение первичных… ВЫБОР МЕТОДА ИССЛЕДОВАНИЯ — простейшая процедура, вызывающая за труднения только у очень квалифицированного социолога.

ГНЕЗДОВАЯ ВЫБОРКА — метод создания выборки, позаимствованный социоло гами у кукушек: сначала целенаправленно подбираются гнезда, а затем в слу чайном порядке в них подбрасываются респонденты.

“ГРУБЫЙ” РАБОЧИЙ КЛАСС — часть рабочих, наиболее близкая к творческой элите по пристрастию к посещению разного рода злачных мест.

ГРУППОВЫЕ ИНТЕРЕСЫ — интересы, которые члены социальных групп вы нуждены отстаивать вместо своих собственных.

ДЕВИАНТНЫЕ ИЗБИРАТЕЛИ — здравомыслящие избиратели, голосующие не за ту партию, которая считается выразителем их интересов, чтобы избежать тя гостного чувства разочарования после ее победы на выборах.

ДЕИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ — сокращение тяжелой промышленности и рост сфе ры услуг в экономически развитых обществах, чей облик в результате становит ся все менее тяжелым и все более услужливым.

1 Предыдущие выпуски см.: “Социология: теория, методы, маркетинг” № 2 за 1999 год, № 3 за 2001 год, № 3 за 2004 год, № 2 за 2005 год.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Альтернативный социологический словарь ДИСКУРС СОЦИАЛЬНЫЙ — бессмысленный набор слов, посредством которого одни социальные акторы в борьбе за власть и влияние превосходят других, те ряющих силы и время на смыслообразование.

ДОЛЯ ОТВЕТИВШИХ — процент респондентов, которым социологи опротивели не в такой степени, чтобы отвечать на их вопросы категорическим отказом.

ДОСТИГНУТЫЙ СТАТУС — социальное положение, которого человек может достигнуть благодаря собственным усилиям, а не репродуктивной активности его высокопоставленных родителей.

ДОГОНЯЮЩАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ — линия развития, по которой недоразви тые страны посылают проклятия в надежде, что хотя бы они догонят страны развитые.

ЖИЗНЕННЫЕ ШАНСЫ — возможности, которые индивид получает как предста витель социальной группы, утрачивая их как личность.

ЗАБАСТОВКА — уникальный способ заработать тем больше, чем дольше не рабо таешь.

ЗАВИСИМАЯ ПЕРЕМЕННАЯ — величина, чрезмерно зависимая от некомпетен тности исследователя в выборе независимых переменных.

ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ — общеизвестное и всеми подразумеваемое знание, лишив шись которого можно стать популярным социологом.

ИНВАЙРОНМЕНТАЛИЗМ — движение по защите дикой природы от природы человеческой.

ИНИЦИАЦИЯ — ритуал, необходимый для вступления в определенное сообщест во: например, обрезание плоти — у иудеев, обрезание волос — у монахов, обреза ние совести — у политиков.

ИНСТИТУТ — социальное образование, ответственное за то, чтобы люди действо вали по правилам: семейный институт — чтобы по правилам воспроизводили, военный — чтобы по правилам убивали.

КВОТНАЯ ВЫБОРКА — выборка, в которой нет случайных респондентов — все как на подбор!

КОНТРКУЛЬТУРА — субкультура, отвергающая доминантную культуру. Приме ром являются хиппи, отвергнувшие сексуальную культуру родителей за то, что она способствовала появлению на свет таких существ, как хиппи.

КУЛЬТУРА БЕДНОСТИ — утонченная культура, которую не дано освоить бога тым.

ЛЕСБИЯНСТВО — нетрадиционная любовь женщин к женщинам, в отличие от традиционной любви мужчин к самим себе.

ЛИДЕРЫ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ — посредники между источниками массовой информации и массами, способные без отвращения воспринимать и тех, и других.

МЕЖКУЛЬТУРНЫЕ СРАВНЕНИЯ — метод исследования, обнаруживающий, что в разных культурах, с одной стороны, нет ничего общего, а с другой — ничего особенного.

МОЛОДОСТЬ — счастливый период жизни, когда тошнит от сладких иллюзий, а не от горького опыта.

НАДЗОР — форма социального контроля в постмодерном обществе, где нарушите ля норм наказывают не санкциями, а дискурсами постмодернистов.

194 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, Альтернативный социологический словарь НРАВЫ — правила, ограничивающие выбор моделей поведения в разных общест вах: в демократическом обществе ограничивается все, что не по нраву больши нству, в деспотическом — все, что не по нраву деспоту.

ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ — науки, изучающие свой объект с разных сторон, разными методами, но с одинаково сомнительным результатом.

ОПРОСНИК — инструмент исследования, позволяющий социологу узнавать то, о чем думают люди, когда они ни о чем не думают.

ПАРТИКУЛЯРИСТСКОЕ ОБЩЕСТВО — общество, в котором личные отноше ния повсеместно влияют на социальные действия, а общественное благо неот делимо от блага друзей и родственников.

ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМ — учение о том, что в социальном мире нет ни ясной ло гики, ни четкой структуры — всё, как в трудах самих постструктуралистов.

ПОТРЕБИТЕЛЬ — сакральный участник экономической жизни, способный подо бно богу Кроносу порождать и проглатывать своих детей — производителей.

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ — единственная сфера профессио нальной деятельности в постсоветском обществе, в которой заметен рост про фессионализма.

ПЯТЬ СТАДИЙ РОСТА — теория модернизации, утверждающая, что пропасть между отсталыми и развитыми странами преодолеть легко — всего за пять прыжков.

РАБОТА — странная деятельность, которой люди занимаются для того, чтобы ее не потерять.

РЕЛИГИЯ — организационно оформленная система верований, позволяющая лю дям думать, что жизнь бывает и загробной, а не только предгробовой.

РЕПУТАЦИЯ — единственно справедливая оценка места человека в обществе, по скольку может быть плохой при самом высоком положении и хорошей — при самом низком.

ТЕОКРАТИЯ — власть божьей милостью, а не милостью избирателей.

ТЕОРИЯ ЗАВИСИМОСТИ — учение о том, что бедные страны живут плохо, пото му что зависят от богатых, и жили бы гораздо лучше, если бы зависели от бедных.

УЧЕНЫЙ КАК ЖИВОЕ СУЩЕСТВО — точка зрения интеракционистов на уче ного как человека наделенного страстями, а потому способного и корыстно слу жить истине, и бескорыстно служить заблуждению.

ХАРИЗМА — притягательная сила отталкивающей личности.

ХИЛИАСТЫ — участники религиозных движений, с энтузиазмом ожидающих конца света как единственного реалистичного способа достижения идеала со циальной справедливости.

ШКАЛА ЛЖИ — удивительная шкала, которая обнаруживает лживость только у тех, кто говорит, что никогда не лжет.

ФАЛЬСИФИКАЦИЯ — принцип научной работы, требующий от ученого поиска доказательств ложности его гипотезы;

единственным практическим результа том применения этого принципа стала его собственная фальсификация на учным сообществом.

ФУЗИОНИЗМ — теория, утверждающая, что в работе и досуге обнаруживается все больше сходства, в результате чего находится все больше желающих хорошо от дохнуть на работе, чтобы потом хорошо поработать на досуге.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ 11–17 июля 2010 года в Гетеборге (Швеция) работал XVII конгресс Междуна родной социологической ассоциации (ISA) “Социология в движении” (“Sociology on the Move”). Это событие стало масштабным не только благодаря внушительному количеству участников (5007 представителей из 103 стран мира), но и в силу гло бальности обсуждаемых проблем и предлагаемых реориентаций методологических подходов, тематического разнообразия и представленности большинства регионов мира и национальных социологических ассоциаций.

Во вступительном слове президент ISA Мишель Виверка выделил несколько фокусов развития социологии на современном этапе, послуживших лейтмотивом общей тематики конгресса “Социология в движении”. По словам Виверки, это — дви жение в нескольких направлениях. Во первых, “запад” перестал быть интеллекту альным гегемоном социологии: заметно увеличилось количество профессиональ ных социологов во всех уголках земного шара, и в этом смысле социология глобали зируется. Во вторых, предметом изучения социологии становятся проблемы плане тарного масштаба наряду с локальными, региональными и национальными общест венными проблемами. В третьих, направленность социологических исследований варьирует от изучения самых общих проблем общества до совершенно интимных вопросов жизни человека в обществе. В четвертых, социология пребывает в поиске и освоении новых полей исследования, а также ищет пути взаимодействия с други ми дисциплинами и сферами знания. В результате парадигмальное пространство социологии также находится “в движении” — парадигмы трансформируются и обо гащаются, приближаясь к обобщениям более высокого порядка в контексте расши ренной теоретической базы — с одной стороны, а с другой — опираясь на обширный и глубокий эмпирический материал сравнительных исследований. Наконец, замет ны институциональные изменения социологического пространства: возникают но вые вызовы и проблемы развития социологии — в отдельных странах некоторые ка федры и факультеты сокращаются, в других частях мира, наоборот, открываются и расширяются, вводятся параметры внешнего оценивания качества образования и социологического продукта, формируется движение публичности социологии, ме няется роль социологии и социологов в публичном пространстве. Эти особенности современного развития мировой социологии нашли отражение в тематическом раз нообразии работы конгресса, а также в презентации своеобразия развития социоло гии и социологических исследований в разных странах мира. К безусловным дости жениям самоорганизации социологов и организаторов ISA можно отнести пред ставленность в работе конгресса национальных социологических ассоциаций Азии, Африки, Латинской Америки и участие многих социологов из Японии, Индии, Бразилии, Мексики.

Однако фактически 75% участников были представителями “глобального севе ра”, или “глобального запада” (США, Канада, Европа, Австралия), к тому же преоб ладали социологи из Европейского Союза. Российскую Федерацию на конгрессе представляли 111 социологов (в основном из Москвы и Санкт Петербурга);

Украи 196 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, Научная жизнь на прислала четверых ученых;

Армения и Азербайджан — по три, по два представи теля имели Беларусь, Грузия и Киргизия, одна участница представляла Казахстан1.

Уровень представленности социологических сообществ разных стран и регио нов дает любопытную информацию о масштабе стран и социологических сообществ и их включенности в работу международного социологического форума. Безуслов но, место проведения конгресса имеет значение и дает определенные преимущества представителям стран, расположенных по соседству, по сравнению с жителями тер риториально и экономически более удаленных государств. Важно и то, какое значе ние национальные социологические сообщества и социологи придают участию в по добных мероприятиях, их стремление представить результаты работы и поделиться профессиональными достижениями и проблемами в рамках академического сооб щества мирового масштаба. Кроме того, при наличии интереса и стремления учас твовать в этой работе обнаруживаются реальные возможности. Так, в ISА молодые ученые имеют возможность получить грант на поездку в рамках каждого из 55 тема тических исследовательских комитетов;

во многих странах национальные социоло гические ассоциации и университеты поддерживают участие ученых в подобного рода событиях, поскольку это важно не только для индивидуального профессио нального роста, расширения научных горизонтов и академического сотрудничес тва, но и для повышения престижа национальных академических сообществ и раз вития национальной науки в целом.

Данные о составе участников конгресса свидетельствуют о том, что страны — основательницы ISA (США, Германия и Великобритания) по прежнему доминиру ют и по количеству участников, и по количеству публикаций, представленных лиде рами издательств социологической литературы. Поэтому, на мой взгляд, пока рано говорить о том, что социология преодолела интеллектуальную гегемонию “глобаль ного запада”, хотя движение в этом направлении намечается и не в последнюю оче редь зависит от активности социологических сообществ и ученых разных стран мира.

Программой конгресса были заданы пять основных тематических полей, кото рые, как отметил Ханс Джоас (вице президент ISA по программе конгресса) в сво ем вступительном обращении к участникам, сфокусировали интеллектуальные вы зовы развития современной социологии. Эти тематические поля стали лейтмоти вом пленарных заседаний конгресса и интеграционных сессий исследовательских комитетов. “Насилие и война” — важная тема, которой в социологии часто пренебре гают в силу своей приверженности определенной либеральной и прогрессистской перспективе. Однако “когда мечтам о длительном мире приходит конец, новые опас ности и трудности мобилизации организованного противодействия насилию дол жны быть поставлены на повестку дня”, — подчеркивает Х.Джоас. “Устойчивость” (развития) — важная нормативная и аналитическая точка отсчета не только в иссле довании проблем экологии, но и в более широком смысле: причины и последствия изменений климата, голод в мировом масштабе, настоящие и будущие проблемы с недостатком энергии и воды — все эти проблемы требуют социологического анализа и экспертизы. Сессии “Миры различия” были призваны привлечь внимание к тому факту, что конвенциональная идея грядущей гомогенной модерности теряет свою убедительность. На повестке дня стоит вопрос о том, какова роль долговременных цивилизационных традиций для “множественных модерностей” и каким образом восходящее влияние Азии становится вызовом фундаментальным положениям ев ропоцентричной и америкоцентричной интеллектуальных традиций. Тема “Дея тельность и воображение” маркирует совершенно иной тип вызовов. Новые дости жения биологии и возникновение междисциплинарного поля “культурных студий” заставляют нас переосмыслить базовые категории. Социология должна также отве 1 Информация о представительстве доступна на сайте:

http://www.isa sociologi.org/Соngress2010.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Научная жизнь чать на фундаментальные вызовы повседневной жизни, такие как растущая важ ность образов или коммуникация и жизнь в реальности виртуального мира. Нако нец, “Религия и власть” — тема, привлекающая все больший интерес благодаря углу бившемуся скептицизму по поводу того, что тезис о секуляризации может быть об основан. Религия более не рассматривается как некий остаток домодерного про шлого. Усиливается интерес к религиозным социальным движениям, динамике ре лигиозного опыта и его выражениям, различным способам, с помощью которых ре лигия вновь и вновь превращается в инструмент достижения политических целей.

Специальными темами конгресса стали модели обществ благосостояния и глобаль ные вызовы, которые перед ними ставит современность, а также глобальный кризис финансовых рынков и его последствия для экономических, политических, социаль ных и культурных процессов.

Примечательным в рамках обозначенных глобальных вызовов стало то, что ми ровой конгресс по социологии открыл лауреат Нобелевской премии по химии, Пре зидент Международного совета по науке (International Council for Science), профес сор Юан Че Ли из Тайваня, выступивший с докладом “Энергия, окружающая среда и будущее человечества”, в котором поставлен вопрос о климатических изменениях, взаимном влиянии природы, общества и деятельности людей в планетарном изме рении и, соответственно, возможных вариантах будущего, что послужило стимулом для дискуссий ведущих социологов в рамках других сессий и пленарных заседаний.

Основанием обращения химика к социологам стало осознание того, что с развитием человеческого общества и технологий общество перестает быть встроенным в при роду и начинает доминировать над ней, а те изменения, которые человечество вно сит в природу, могут привести к глобальной катастрофе, и изменить эту ситуацию можно не только техническими и технологическими средствами, но и изменяя прак тики людей, что является полем деятельности и экспертизы социологии;

решение этой глобальной проблемы невозможно без взаимодействия наук.

Понимание того, что для успешного решения глобальных проблем необходимо взаимодействие между разными науками и дисциплинами, где важна не столько мультидисциплинарность в социальных науках, о которой много говорится внутри социологического сообщества, но и включение знания других наук в более широком контексте для объяснения и поиска решений проблем общества, его жизнеспособ ности и будущего, может стать поворотным моментом парадигмального изменения системы знания об обществе и основой для создания глобальной социологии, о чем в дальнейших выступлениях говорили, например, Ульрих Бек, Джон Урри и другие.

На протяжении недели проходили параллельные заседания 55 исследовате льских комитетов ISA, тематических рабочих групп, интеграционных сессий, встре чи авторов новейших публикаций с критикой наряду с несколькими пленарными и президентскими сессиями конгресса. Поэтому, изучив его программу (350 стра ниц), чтобы получить представление о разнообразии и лейтмотивах центральных для современной социологии дебатов, я остановилась на стратегии избирательного участия в разных тематических сессиях. В большинстве случаев основным парамет ром выбора сессии были темы докладов или сессии, иногда — имена авторов (никог да мне не доводилось слушать “вживую” столько классиков современной социоло гии одновременно!), и, признаюсь, ни на одной сессии из тех, на которых я прису тствовала, не было скучно. В силу необъятности программы и множества сессий, ра ботавших в параллельном режиме одновременно в нескольких зданиях, принимав ших конгресс (центральный Конгресс Холл Гетеборга и три корпуса Университета Гетеборга, расположенные в разных частях города), мои заметки фрагментарны и субъективны. Хотя я старалась не пропустить наиболее интересные доклады, многое осталось не услышанным, но, надеюсь, последующие публикации докладов в виде ав торских статей и впечатления других участников конгресса восполнят этот пробел.

198 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, Научная жизнь Если попробовать упорядочить основные вызовы социологии в докладах и отве тах признанных экспертов социологии с мировыми именами, отчетливо выделяются три тематических направления, объединенные общей идеей о том, что вызовы об ществу и социологии стали глобальными и множественными, и это коренным обра зом меняет суть подхода к созданию социологического знания и его роли в обществе.

Первый круг проблем, занимавших важное место в центральных докладах пле нарных заседаний, связан с изменением климата и экологическими рисками. В ка честве одного из вариантов ответа на эти вызовы Ульрих Бек предлагает реориента цию принципов построения социологического знания от восприятия общества в рамках национального государства к методологическому космополитизму и разви тию космополитической социологии. Этот методологический поворот необходим, поскольку глобальные проблемы рисков выходят за рамки компетенции и возмож ностей влияния национальных правительств, обществ, систем социального взаимо действия, что требует более общих — космополитических — вариантов взаимодей ствий, решений, влияний. Говоря о “космополитизме” как философски и идеологи чески нагруженном понятии, У.Бек предлагает использовать аналитическую кате горию “космополитизация” для обозначения взаимозависимости мира, глобализа ции основных вызовов обществам и рисков, развитие которых в катастрофу необхо димо предотвращать совместными усилиями. Говоря о необходимости создания космополитической социологии, У.Бек основывается на новой эпистимологичес кой ситуации рефлексивности второго модерна, космополитизации повседневной жизни, изучать которые можно, разрабатывая иные механизмы исследования в рам ках социальных наук, где единицей анализа и сбора информации уже не выступает общество в его границах национального государства, и в аналитическое пространст во включаются знания о предмете исследования других дисциплин.

Один из пленарных докладов в рамках дискуссии о глобализации и множест венности рисков и, соответственно, необходимости переоценки системы позна ния — доклад Саскии Сассен — был посвящен переосмыслению роли территории, власти и права в глобальном измерении. С.Сассен отмечает тенденцию глобализа ции ответов на вызовы мирового финансового кризиса, состоящую в переоценке территории как ресурса, который из юрисдикции национальных государств перехо дит к международным бизнес структурам и игрокам в рамках глобального перерас пределения функций и влияния и, тем самым, создания параллельных геополити ческих структур вне старых форм территориального разделения. Глобальное изме нение климата актуализирует контроль над производством и распределением про довольствия, что принципиально важно в переделе зон влияния, обусловливаемого владением плодородными землями (территориями). Например, аргументирует С.Сассен, Южная Корея подписала арендные договоры с Суданом на 690 тыс. гекта ров и с ОАЭ на 400 тыс. гектаров, а также инвестировала 6,5 млн долларов в кон трольный пакет акций компании “Хорол Зерно”, владеющей 10 тыс. гектаров в вос точной Сибири;


шведская компания “Алпкот агро” приобрела 128 тыс. гектаров в России;

Морган Стенли приобрел 40 тыс. гектаров плодородных земель в Украине.

Таким образом, изучение власти, влияния, права и социальных процессов выходит за пределы отдельных национальных государств и должно ориентироваться на гло бальные изменения формирующихся глобальных неравенств и глобальных игроков и, соответственно, обращаться к знаниям комплекса социальных наук глобального (мирового) масштаба. В этих размышлениях С.Сассен развивает положения своей книги “Территория — власть — права”, опубликованной в 2008 году.

Проблему сверхпотребления и опасностей масштабного догоняющего развития затронули в своих докладах Джон Урри и Раймонд Мерфи. Р.Мерфи представил идеи монографии 2009 года, в которой он анализирует то, каким образом передовые технологии делают уязвимой природу, а природные катаклизмы, в свою очередь, усугубляют социотехнологическую уязвимость. Описывая политические, экономи Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Научная жизнь ческие, этические и культурные предпосылки изменения климата, Мерфи демо нстрирует, каким образом современные общества создают риски, которые впослед ствии необходимо преодолевать.

Социологическая экспертиза возможностей и последствий изменения климата и технологического прогресса должна дать оценку и прогноз массовых социальных действий и практик, которые препятствуют управлению процессами взаимодей ствия природы и общества, — этот вывод Р.Мерфи созвучен основной идее Джона Урри, представленной им на примерах исследований из опубликованной в соавтор стве с Дэннисом Кингсли книги “После автомобиля” (2009).

Второе важное тематическое направление социологических дебатов касалось возможных сценариев будущего. Пленарные доклады Крэга Колхауна “Возможное будущее” и Мануэля Кастельса “Сетевые войны в сетевом обществе” и выступления Эрика Олина Райта “Реальные утопии” и Джона Урри “Системы и их будущее” обо значили рамки теоретизирования о вариативности альтернатив развития обществ в глобальном контексте и в условиях экологических вызовов.

Джон Урри описывает трансформации социальных систем в условиях глобаль ных климатических изменений, последовавших за успехами технического прогрес са, воплотившимися в широкомасштабном использовании угля и нефти, электри чества, электроприборов и автомобилей;

в скоростных передвижениях, приобрета ющих массовый характер вследствие удаленности жилья от места работы (напри мер, в 1800 году американец преодолевал в среднем расстояние в 50 метров в день, а сегодня это 50 километров в день);

в беспрецедентном росте сухопутных, морских и авиационных миль, которые преодолевают товары в рамках мирового товарообмена и т.п. В качестве возможных вариантов будущего общества Дж.Урри рассматривает четыре. (1) Постоянное движение (Perpetual Motion — Le Corbusier), для которого характерны гипермобильность, массовое распространение паттернов мобильной жизни и коммуникации, на фоне сокращения ресурсов и климатических изменений ставит в привилегированное положение богатый Север, способный использовать все более совершенные технические возможности, чтобы не зависеть от внешней среды, все более совершенствуя искусственные регуляторы или постоянно нахо дясь в он лайновом режиме во все более усложняющихся системах электронной коммуникации и сетевого потребления. (2) Локальная устойчивость (Local Sustain ability — Schumacher), которая находит выход в мировой реконфигурации экономи ки применительно к поддержанию такого рода устойчивости. (3) Региональные войны (Regional Warlordism — Hobbes), то есть в условиях сокращения ресурсов и ухудшения климатических условий неизбежны региональные войны за воду, нефть и газ и в то же время существенное сокращение межрегиональной мобильности и ком муникаций в силу доступности путешествий только богатым, падение жизненных стандартов и т.п. (4) Цифровой паноптикум (Digital Panopticon — Orwell) в духе “го рода аэропорта”, в котором каждый включен в систему цифровой коммуникации во всех сферах жизнедеятельности, происходит внедрение тотальных баз данных и при нципиальные изменения в сферах гражданских свобод и частной жизни.

Все четыре сценария не очень привлекательны, но это позволяет переосмыс лить понятие системы, которое отнюдь не является метафорой. Взаимосвязь компо нентов в системе их “обратные” связи дают нам детерминистское видение путей раз вития ситуации и позволяют говорить о том, что изменения не происходят исклю чительно в непредсказуемом направлении.

“Возможное будущее”, по аргументации К.Колхауна, необходимо рассматри вать в контексте современного множественного кризиса, который во всей совокуп ности своих проявлений — финансовый кризис 2008 года, экологический кризис, войны, миграции и т.д. — является вызовом управляемости (governance) и в этом смысле задает параметры возможностей будущего. Для понимания источников и проблем подобного кризиса социальным наукам необходимо выйти за рамки “корот 200 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, Научная жизнь кой исторической памяти” и преодолеть междисциплинарную раздробленность в со циальных науках.

Анализируя сущность множественного кризиса, Колхаун демонстрирует, что этот кризис, который стал вызовом для институциональных основ общественного устройства, коренится в послевоенном росте богатых стран мира, развитии множес твенных центров стабилизации мирового порядка после распада СССР, нараста нии, а затем ослаблении влияния США (как основного военного и экономического гегемона мира) и появлении новых влиятельных мировых игроков (таких как Ки тай, Европа, Индия, Латинская Америка, Азия), все более интенсивной глобализа ции, перераспределении власти на глобальном уровне. Все это приметы новой гео политической эры, для которой сегодня основным вопросом становится вопрос:

“Насколько возможна управляемость”. Пойдет ли мир по пути конкуренции инсти туциональных режимов, кооперации или решения глобальных проблем, в частнос ти экологических. В центр внимания социальных наук эти глобальные изменения ставят проблему перехода от генерализованных моделей развития знания к контек стуально обусловленному, специфицированному знанию, позволяющему понять причины возрождения национализма и религиозности в, казалось бы, хорошо опи санном рациональном мире модерна и модернизации. Секуляризация общества — модель, социологически описанная на основе идеологического контекста обществ послевоенной Европы и США. На глобальном уровне мировые религии являются одним из важных глубинных способов социальной организации, и эта их роль не вписывается в западную модель. Соответственно, фактор религии должен быть ин тегрирован в понимание возможностей будущего. Изменение порядка власти с по явлением новых мировых игроков ставит вызов пониманию и описанию общества как национального государства в рамках социальных наук. Регионы (Европа, Азия, Латинская Америка) становятся скоординированными игроками мирового поряд ка. В рамках регионов происходит более интенсивный обмен потоками миграции, торговли;

регионы — средоточие общих экологических проблем и роста новых форм национализма. Все это выдвигает перед социологией задачу разработки контексту ального, регионально соотнесенного знания об этих новых тенденциях, становя щихся трендами возникающего будущего. Контекстуально специфическое знание и построение адекватных объяснительных моделей невозможны без выхода за рамки процедур генерализации знания, без переосмысления базовых представлений о том, где мы сегодня находимся, в чем состоит идея экономического развития для передо вых и малоразвитых стран в контексте экологического кризиса и ограничений устойчивого экологического развития в глобальном масштабе.

Мануэль Кастельс в докладе “Сетевые войны в сетевом обществе” фокусирует анализ параметров будущего на сетевом характере коммуникации посредством множественных медиа и переосмысливает власть и социальные отношения приме нительно к исследованию войны. Война присуща обществам любого исторического периода, но для каждого периода истории и доминантного типа общества характер ны свои войны и свои отношения власти (нелигитимного и легитимированного на силия). Современный сетевой характер общества перерастает границы националь ного государства, а влияние множественных медиа превосходит возможности управления их властью. Так, благодаря масс медиа терроризм приобретает глобаль ный резонанс. Медиа превращаются в орудия воздействия на массовые эмоцио нальные состояния, формирования и оформления реакций людей на насилие. Бла годаря медиа происходит дегуманизация “врага на экране”, в частности вследствие массового распространения сетевых игр в войну и соответствующих киножанров.

Война для подростков превращается в азартную игру — в расстрел абстрактной кар тинки врага на экране компьютера, при этом партнер по игре может находиться и в со седнем доме, и в другой стране. Происходит массовая деморализация убийства и Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Научная жизнь смерти в виртуальном пространстве, что имеет огромные последствия для повседнев ности, приобретая массовый характер и распространяясь в масштабах всего мира.


Динамика и технология войны зависит от типа и уровня технологического раз вития, и современное сетевое общество обладает более эффективной технологией организации войны — информационным, сетевым, разумным оружием, что тесно связано с сетевым характером коммуникации и глобальным характером современ ной экономики и власти.

Описывая возможности и альтернативы будущего в рамках критического под хода к анализу настоящего, Эрик Олин Райт представил варианты устройства об щества, описанные в 2010 году в книге “Воображая реальные утопии”. Видение дол госрочной перспективы порождает тактические прагматические основания борь бы — в этом О.Райт видит основания реальности утопий. Чтобы утопия могла стать реальной, необходим поиск вариантов, которые жизнеспособны и принципиально достижимы. Райт делает попытку описать и осмыслить альтернативы капитализму.

О.Райт предлагает рассмотреть модель институционального дизайна общест венного устройства сквозь призму взаимного влияния трех источников власти: эко номического, государственного и социального (гражданское общество) и описыва ет семь альтернатив капитализму сквозь призму усиления социальной власти.

Третьей ведущей проблематикой в рамках центральных докладов конгресса стала тема мирового финансового кризиса и возможностей социологического объ яснения его причин и последствий. На заключительном президентском заседании свои версии социологического объяснения кризиса представили бывшие президен ты ISA Маргарет Арчер (1986–1990), Альберто Мартинелли (1998–2002), Петер Штомпка (2002–2006), а также Алан Турен.

Маргарет Арчер в докладе “Современный кризис: молчание социологов”, опи сывая отношение социологии к событиям последних двух лет, выступила с крити кой социологии и социологов не только за отсутствие прогнозов этого кризиса и объяснения его причин и последствий, но и за “пособничество кризису через созда ние его контекста” посредством продвижения индивидуалистических моделей че ловека и агентности (agency), а также за журналистский поверхностный стиль в описании этих событий как сугубо финансового кризиса, что не может стать глубин ным объяснением социальных процессов и основанием для какой бы то ни было со держательной социологической модели. По мнению Арчер, большинство социаль ных теорий не способны концептуализировать реальную гражданскую экономику и здоровое гражданское общество. “Текучая модерность”, “общество риска” и тому по добные метафоры не дают объяснения процессов. Преимущественно индивидуа листические модели человека и агентности, разделяемые большинством авторов со циологических объяснений, не позволяют охватить социальный контекст институ ционального и политического кризиса. Во первых, принимая человека как homo economicus, как, например, в теории рационального выбора, мы принимаем эконо мическую рациональность как доминирующую в действиях и принятии решений, но оставляем вне поля зрения большую часть мотиваций человека действующего (так, мы заботимся о престарелых родителях не потому, что рассчитываем получить наследство и это экономически выгодно, а потому, что мы их любим и нам не все рав но как они живут). Модель человека экономического очень слабо помогает в объяс нении волонтерских действий и солидарности. Во вторых, популярная модель опи сания человека как homo sociologicus вслед за классическими представлениями об обществе и человеке как координируемой бюрократической системе приводит к мо дели субсидиарности — патернализма, в которой роль актора весьма пассивна, ли шена притязаний на собственное достоинство и может быть описана схемой “я всего лишь делаю свою работу”. Третья позднемодерная модель homo inconstantus, к кото рой нас приводят Э.Гидденс (“ускользающее общество”) и У.Бек (“общество рис ка”), представляет человека утратившим солидарность и субсидиарность, когда ин 202 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, Научная жизнь дивидуализация как таковая определяет институциональную структуру обществ “второго модерна”, основной девиз которого — “сделай свою биографию сам”.

Жизнь превращается в сериал собственного переизобретения, при этом чувство собственного достоинства нельзя сохранить из за постоянной изменчивости, отсут ствия последовательности жизненной перспективы и превращения человека во вре менного. На таких индивидуалистических моделях человека как действующего агента основывалось понимание развития модерна как поглощения гражданского общества во взаимодействии рынка (финансиализация/монетаризация всех видов активности) и государства (бюрократизация отношений и взаимодействий), что обусловливало институционализацию индивидуализма. В результате наступало рассогласование между потреблением и благополучием человека;

отношения, ранее обеспечивавшие человеку устойчивость, превращались в товар, происходили де вальвация личных человеческих качеств и монетаризация самооценки, что препят ствовало социальной интеграции. Отсюда — коллапс общества в ответ на финансо вый (банковский) кризис. Аргументируя, что социальный порядок — не биржа, М.Арчер видит задачу социологии в поиске ответа на вызовы современного кризиса на основе разработки концепции гражданского общества поздней модерности, осно ванного на общем благе, а не на индивидуалистической модели.

Альберто Мартинелли в своем докладе подчеркнул, что кризис как никогда ранее ослабил регуляционные механизмы национального государства. И национальные го сударства, и их внутренняя экономическая политика утратили эффективность, что в сочетании с нарушением баланса между странами кредиторами и получателями кре дитов и недостаточностью механизмов глобальной управляемости превращается в вопрос непосредственно социологический. Основное противоречие возникает на стыке взаимосвязанности, политической фрагментации и культурного разнообразия как следствий глобализации — в первую очередь, глобализации капитализма как наи более гибкой и устойчивой системы, обладающей вместе с тем огромным потенциа лом конфликтов и кризисов. Гегемонная модель капитализма (англо саксонско аме риканская) вступает в конкуренцию с иными его моделями (сочетающими различ ные способы регуляции и координации) — китайской, российской, японской.

Петер Штомпка начал свой доклад с определения задач наук, заметив, что к трем основным функциям — понять (естественные науки), прогнозировать и пред упредить/изменить будущее (политические науки), он добавил четвертую — со здать, оформить и обосновать ту версию, которая была бы предпочтительной из всех возможных вариантов. И это задача социологии. Роль социологии — обеспечить по литикам ресурсы, предложив адекватный язык, “зеркало”, повестку дня, видение альтернатив или сценариев социального развития. Необходимо исходить из двух положений: (1) ничто так не релевантно, как правда, и (2) нет ничего практичнее хо рошо обоснованной теории. Обоснованная социальная теория — это карта социаль ных ситуаций, осознанных на более высоком уровне по сравнению с обыденным со знанием. Для создания таких карт необходимо использовать весь доступный арсе нал социального знания — междисциплинарный, мультидисциплинарный и даже трансдисциплинарный подходы — для создания социологических теорий среднего уровня, описывающих контекст возникновения кризиса и сценариев выхода из него. Работая в этом направлении, П.Штомпка предлагает свою теорию доверия, ко торая описывает культуры доверия и недоверия, и описывает коллапс доверия как основную причину кризиса 2008 года.

Алан Турен обозначил современное состояние социологии как глобальность, когда универсальные принципы понимания общества не могут основываться на знании о локальной части мира. Похоже, эту идею разделяют многие ведущие соци ологи. А.Турен говорит о кризисе, затронувшем и систему, и актора, как и о кризисе социологического теоретизирования, ибо “конструктивизм разрушает структура лизм, произошедший от функционализма. Но конструктивизм не исходит из реаль Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Научная жизнь ных фактов”. Процессы глобализации обостряют проблемы прав (человека, мень шинств, мигрантов, стареющего населения и т.д.), и общественная жизнь уже по большей части не представляет собой социально детерминированное потребление;

сегодня все определяется экономическими законами, а не потребностями потреби телей. Социальный процесс модернизации можно описать как движение от секуля ризации к субъективации, понимаемой как самоуправление индивида, а модерн — как субъективацию, в которой основанием социального поведения становится не социальное. Турен ставит вопрос об общности/плюральности изменений в контек сте глобальности и разнообразия действующих акторов. Эти изменения в целом, по его мнению, ведут к необходимости интеграции социальных наук для ответа на во просы усложняющейся модерности.

В проблематике конгресса можно выделить еще две темы, связанные скорее с академическими интересами автора этих заметок.

Первая касается современных дискуссий по поводу социальных неравенств, ко торые обсуждались на многих заседаниях разных исследовательских комитетов кон гресса, что достойно лечь в основу отдельной статьи. Здесь же стоит коротко отме тить, что весьма богатой была и география разработок темы неравенств, так и топогра фия: от пленарного доклада о ситуации в Китае и представления результатов исследо ваний, проводимых в странах Латинской Америки, Азии, Индии, Восточной Европе и постсоветского пространства, до обсуждения новых контекстов глобализации нера венств и методологических поворотов в изучении новых форм и факторов социаль ных неравенств, возникающих в современном мире множественных кризисов.

Вторая тема — преподавания социологии — часто незаслуженно оказывается “на обочине” академического дискурса. Однако, оставаясь на периферии академи ческого интереса ученых, эта тема весьма актуальна в их повседневной работе, ибо большинство являются преподавателями университетов, особенно в свете тенден ции преобразования университетского формата в сторону “исследовательской” дея тельности.

В рамках конгресса состоялась общая сессия нескольких исследовате льских комитетов под названием “Преподавание глобально включающей социоло гии”, в рамках которой особого внимания заслуживает доклад Конел Раевин “Как создать глобально включающий учебный план по социологии”. Свое выступление она начала с вопроса: что мы преподаем как социологию? Если проанализировать учебные планы по социологии, то чьи идеи мы транслируем как социологическое знание в масштабе всего мира? В первую очередь, это идеи классиков и основателей социологии “глобального севера”, которое транслируется на “глобальную перифе рию” и не содержит знания о повседневности в остальных 70% мирового простра нства, оставляя вне поля зрения локальных авторов и женщин основательниц соци ологии. Насколько мы и, вслед за нами, наши студенты знакомы с блестящими соци ологическими работами, написанными в Африке, Индонезии, Иране, Китае, и ка ким образом такое усеченное знание может отвечать задачам понимания и объясне ния сложного множественного мира, отнюдь не ограниченного европоцентричной и американской (западной) моделью? Можно сослаться на книгу Линды Смит из Но вой Зеландии “Деколонизирующие методологии” 1999 года, в которой поставлены вопросы производства социологического знания, институциализации механизмов создания западно центрированного знания, воспроизводящего паттерн “колони альное — постколониальное — неоколониальное” в самой манере представления и трансляции определенных сюжетов, изложении способов познания, предъявлении локальных, характерных для Запада примеров как общечеловеческих. Второй мо мент критического анализа касается методов и методологии преподавания, в рамках которой К.Раевин призывает отказаться от репродуцирования предыдущих учеб ников с их многократными пересказами идей классиков и обратиться при написа нии к новому знанию, которое может послужить поворотным в понимании студен тами как собственного общества, так и многоликости глобального мира. В качестве 204 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, Научная жизнь примера начала подобной работы можно привести изданный в 2010 году под редак цией С.Патель “Учебник ISA по многообразию социологических традиций” (The ISA Handbook of Diverse Sociological Traditions / Ed. by S.Patel), в котором представ лены дебаты ведущих социологов современности (П.Штомпка “Социология или Социологии?”, М.Буравой “Глобальная социология снизу”, К.Раевин “Обучаясь друг у друга: социология в мировом масштабе” и др.), современные дебаты европей ских и американских ученых, локальные социологии посткоммунистической Цен тральной и Восточной Европы, России, Латинской Америки, Африки, Ближнего Востока, Западной и Южной Азии, Китая и Японии, и наконец, раздел Ч.Крочерса “Репродуцируя центр и периферию: традиции социологии”. Названия говорят сами за себя. Третий момент необходимой ревизии преподавания социологии в мировом масштабе — это практика университетского преподавания: разработка новых стан дартов содержательного наполнения курсов по социологии, с тем чтобы хотя бы 50% их содержания касались большинства стран мира, а не только его центра. Мето дология репродуцирования знания должна смещаться в сторону нового постколо ниального контекста, что предполагает обмен материалами преподавания, откры тость и доступность учебных планов по социологии, создание соответствующих электронных ресурсов и форумов, развитие коммуникации университетских препо давателей и студентов в мировом масштабе.

Эти идеи оказались созвучны основным принципам международного проекта “Европейские видения и различения: сравнительные исследования в совершенство вании преподавания социологии”, который уже второй год воплощает социологи ческий факультет Киевского национального университета имени Тараса Шевчен ко1. Формулируя основные идеи проекта, мы также поставили задачу наполнить учебные курсы по социологии содержательной информацией о процессах, происхо дящих в странах на периферии Европы, основываясь на данных сравнительных ис следований в Беларуси, Молдове, Украине, Армении, Грузии, практически отсу тствующих в учебных программах по социологии как в Европейских университетах, так и в университетах этих стран.

В рамках конгресса состоялось также вручение Джеффри Александеру (почет ному профессору Йелльского университета, США) премии фонда М.Догана по со циологии в знак признания заслуг в развитии социологии, высоких профессиональ ных стандартов и выдающейся международной репутации. Эта премия вручается раз в четыре года. Предыдущие премии получили Нейл Смелзер (2002) и Алан Ту рен (2006).

Еще одним знаменательным событием в работе конгресса стало избрание нового президента ISA, которым на следующие четыре года стал Майкл Буравой. В привет ственной речи он отметил, что своей важной задачей на посту Президента ISA видит создание возможностей для приобщения к мировым дебатам социологов из разных стран мира, которые не имеют возможности участвовать в работе конгресса, приехав в Швецию, но поддерживают идеи усиления роли публичности социологии и ее взаи модействия с обществом. В рамках Интернет проекта “ISA: Глобальный диалог” (М.Буравой уже ведет блог, посвященный изменению роли университетов, в котором принимают участие тысячи пользователей) и собственных полевых поездок в разные страны, где социология переживает становление, М.Буравой намерен вывести социо логов на новый уровень глобальной социологии. Пожелаем ему (и нам) успеха!

Чтобы стать членом Международной социологической ассоциации, необходи мо заполнить регистрационную форму на сайте http://www.isa sociology.org/ в раз деле Individual Membership и выбрать исследовательский комитет по интересам.

1 Подробнее о проекте см.: Куценко О., Бабенко С. Европейские представления и раз личения: сравнительные исследования в усовершенствовании преподавания социоло гии // Социология: теория, методы, маркетинг. – 2009. – № 4. – С. 186–194.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Научная жизнь Членский взнос, рассчитанный на четыре года членства в ассоциации, дает возмож ность получать информацию о текущих семинарах, конференциях, публикациях по избранной тематике по электронной почте, участвовать в конференциях исследова тельских комитетов, мировых конгрессах и социологических форумах, а также по давать заявки на грант. Членство в ISA также позволяет получить подписку или бес платный доступ к полнотекстовой электронной версии журналов International So ciology (http://iss.sagepub.com), Current Sociology (http://csi.sagepub.com), Socio pedia.isa, (www.sagepub.net/isa).

Мировой конгресс ISA проходит раз в четыре года, следующий запланирован на 13–19 июля 2014 года, местом проведения выбран город Йокогама (Япония).

СВЕТЛАНА БАБЕНКО, кандидат социологических наук, доцент, докторантка кафедры социальных структур и социальных отношений факультета социологии Киевского национального университета имени Тараса Шевченко 206 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ: РАЗМЫШЛЕНИЯ, РЕЦЕНЗИИ АЛЕКСАНДР НЕЛЬГА,, & Пилипенко В., Привалов Ю., Ніколаєвський В. Влад на еліта у контексті суспільного розвитку. — Київ:

Фоліант, 2008. — 158 с.

Сегодня в Украине продолжается процесс становления правящей элиты, приро да и характер которой отличаются сущностно новыми чертами. Одна из важных осо бенностей современной властной элиты (по сравнению с предыдущей партийно бю рократической элитой) состоит в том, что она не является единым монолитным це лым ни по своим глубинным экономическим интересам, ни по своим идейным и по литическим ориентациям. В современных условиях деидеологизации у властной элиты, собственно говоря, и не может быть никакой объединяющей идеи, кроме од ной — как сохранить свою власть и, по возможности, расширить и укрепить ее.

Итак, весьма актуальным и своевременным представляется монографическое исследование Валерия Пилипенко, Юрия Привалова, Валерия Николаевского “Властная элита в контексте общественного развития”. При этом авторы монографии решают ряд исследовательских задач, а именно: изучают теоретико методологичес кие проблемы исследования элитных групп;

показывают особенности властных элит советского периода и отечественной политической элиты. Серьезное внимание уче ные уделяют проблемам функционирования экономической элиты в политическом поле Украины (речь идет о взаимодействии политики и бизнеса) и деятельности элитных групп в контексте духовности. При этом они также исследуют власть в кон тексте социокультурной динамики общества. Реализация такого широкого спектра исследовательских задач позволила авторам рецензируемой монографии дополнить элитологическое знание личными достижениями. Так, авторы выделяют пять основ ных групп властной элиты, разнящихся идейно политическими ориентациями Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 4 Социологические издания: размышления, рецензии (с. 9–11). Эти пять групп являются идеальными в веберианском понимании данного термина, поэтому могут объединять далеких друг от друга в реальной политической жизни представителей. Выделенные авторами группы таковы: 1) индустриалисты;

2) постиндустриалисты;

3) традиционалисты;

4) государственники;

5) популисты.

Осуществляя более детальную типизацию элитных групп, авторы “очерчи вают” следующую типологию элитных групп: 1) прагматики индустриалисты;

2) прагматики постиндустриалисты;

3) прагматики традиционалисты;

4) партий но комсомольские карьеристы;

5) этатисты государственники;

6) политики попу листы;

7) новые деловые политики.

Интересна вторая глава монографии, где авторы анализируют властные элиты советского периода. Наиболее содержательно исторически насыщены третья и чет вертая главы книги, в которых рассматриваются вопросы становления отечествен ной политической элиты и их развитие в конце ХХ — в начале ХХІ века.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.