авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||

«Российская Академия Наук Институт философии ОЧЕРКИ ИСТОРИИ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО ЛИБЕРАЛИЗМА (XVII–XIX вв.) Москва ...»

-- [ Страница 7 ] --

Республика превосходно защищала права граждан, но позволяла свободным римлянам чинить жестокие несправедливости по отноше нию к собственным детям, должникам и клиентам, заключенным и ра бам. Неписаные законы почти не принимались во внимание. Огромное влияние произвела на невежественных завоевателей Греции миссия философа-академика Карнеада, после его знаменательных речей за и против естественной справедливости, по выражению Актона, гений побежденных держал в рабстве своих победителей.

Полное господство общества над гражданином привело, по мнению Актона, к падению античной цивилизации. «Своим прене брежением к частным интересам, к нравственному благополучию и усовершенствованию народа и Греция и Рим» разрушили жизненно важные основы, на которых покоится процветание нации, и были погублены в результате упадка семьи и обезлюдения страны». Ев ропейская цивилизация восприняла и ложные идеи, появившиеся в античности и не прижившиеся в древнем мире. Оттуда к нам пришли доктрины, «которые подрывают политическое общество – коммунизм, утилитаризм, отожествление тирании и власти».

Актон записывает во врагов Свободы софистов, что вполне тради ционно, Эпикура, видимо, как легального релятивиста и противника стоиков. Учение Эпикура, давшее натуралистическое и метафизиче ское обоснование свободы в природе и в жизни человека, слишком индивидуалистично для Актона.

Антилиберальные чувства Актон находит и у Аристотеля, который ведь основной порок демократии видел в том, что она предоставляет людям возможность жить так, как им заблагорассудится, т.е. за несо ответствие демократии высшей цели государства – воспитанию людей добродетельными. Любопытно, что великий демократ Перикл как раз то, что в Афинах никому не навязывается образ жизни, ставил в заслугу политического устройства города.

Редкостная в XIX веке критика Платона иллюстрирует прочность той цепи ошибок, которая и в Новое время преграждает путь к истине.

Вообще многочисленные попытки гармонизировать монархическое, аристократическое и демократическое правление, будто бы осущест вленные в Спарте, Карфагене и Риме, Актон называет философ скими химерами, что понимал уже Тацит. В Новое время, правда, произошел прецедент создания христианством удачной, «смешанной»

конституции с включением элементов, неизвестных древним, – пар ламента и свободной прессы. Это случилось в нашей благословенной стране, констатирует Актон, но тут же с некоторой тревогой добавил, что не знает, сколь долго мудрость народа сможет удерживать достиг нутое равновесие.

Соотнеся мудрость Гераклита со Св. Писанием, ибо Гераклит также высказал заветную мысль Актона – почтение к закону питает ся не человеческим авторитетом, а единым божественным законом, и, посетовав на темноту философа, Актон выделил лучшие книги в истории политической науки: «Законы» Платона и «Политику» Ари стотеля, «которые не были превзойдены в последующей литературе ни Бёрком, ни Гамильтоном – лучшими политическими исследователями прошлого века, ни Токвилем, ни Рошером в нынешнем.

Впрочем, Платон и Аристотель не изучали свободу как таковую, а лишь разумное справедливое, т.е. добродетельное правление, они полагали, что разум может обойтись без свободы или допустив ее в контролируемых, т.е. разумных, пределах. С точки зрения виктори анца эти пределы безумные, но тем не менее оценки Актона того, что у них получилось, удивительно мягкие, извинительные, что особенно неуместно в отношении животноводческой утопии Государства и по рождения неудовлетворенного властного садизма Законов Платона.

Но характерен подмеченный и очень популярный в ХХ веке мотив проектантов идеального общества – стремление к свободе имели па губные последствия, лучше не стремиться к ней, а довольствоваться сильной властью, предусмотрительно приспособленной к тому, чтобы делать людей зажиточными и счастливыми. Но свобода не средство до стижения какой-то высшей политической цели, она сама есть высшая политическая цель, на пути к которой только и достигается благопо лучие и счастье и не государства, а людей.

Актон мог бы кратко выразить развиваемую далее мысль словами Демокрита: бедность в демократическом государстве надо предпочесть тому, что называется счастливой жизнью в монархии, настолько же, насколько свобода лучше рабства. Отвечая на возражения некоторых современных политических философов, что свобода – не сумма и не заменитель всего того, ради чего должны жить люди, что дабы стать реальной, она должна быть ограниченной, что пределы, в которых она допустима, меняются, что по мере своего развития цивилизация об лекает государство все возрастающими правами и обязанностями, что высокообразованное и разумное общество может постичь полезность принудительных обязанностей.

В поисках тех авторитетов, которые ставили под контроль деспо тическое правительство, либо с помощью разделения властей, либо путем апелляции к власти, стоящей над всеми правительствами, Актон находит философию стоиков, которая освободила человечество от подчинения деспотической власти, их просвещенный и возвышенный взгляд на жизнь перебросил мост через бездну, отделяющую античное государство от христианского, и тем самым проложил дорогу к свободе.

…Благодаря им стало известно, что есть высшая воля, превосходящая коллективную волю людей, и закон, который превыше законов Солона и Ликурга. Все та же излюбленная трактовка свободы как подчинение высшей воле.

Разум играет сам с собой в прятки! Он находит себя в обличье Безусловного мирового разума, но не узнает себя и не догадывается, что подчиняется самому себе. Философы, впитавшие в себя этику стоиков, слушали Глас Божий. Их политическая мудрость в отноше нии основ свободы в зрелом виде можно найти у Цицерона, Сенеки и Филона Александрийского. Последний при помощи аллегорического толкования осуществлял идейную связь ветхозаветных текстов и эл линского философского наследия и придерживался самых передовых взглядов на общество, одобрял не только свободу (следование воле Бога), но и равенство. (Впрочем, не осуждал безусловно рабство.) Что касается Сенеки, то известно, как св. Августин оценил его твор чество – что может добавить христианин к тому, что сказано этим язычником? Показательно, однако, что Божественный безусловный авторитет получил в истории права и светское выражение. Великие юристы Римской империи говорили: таков Закон природы (Есте ственное право) стоит выше писаных законов, а рабство противо речит ему.

Итог исторического экскурса в античность: едва ли есть такая ис тина в политике или в системе прав человека, которую бы не постигли древнейшие из язычников и иудеев, и которую они бы не возвестили с утонченностью мысли и благородством выражения… При всех открытиях Древней Греции, вечном приоритете перво явления свободы на нашей Земле она не смогла не только разрешить, но и отчетливо и резко поставить три проблемы – представительного правления, освобождения рабов и свободы совести. Третья проблема, сформулированная Актоном, должна быть еще более усугублена, само понятие совести не сформировалось. Решать эти проблемы, по Актону, предстояло следующей эпохе – христианству. Но, заметим, свободу со вести породила нетерпимость различных христианских конфессий.

Ранние христиане чуждались государства, которое казалось им не одолимым греховным монстром. Их же царство было не от мира сего.

Выступления против института рабства распространились и стали постоянными лишь после IV века. Если богословы II века настаивали на свободе, то в IV веке – на равенстве.

Христово Воздайте Кесарю Кесарево, А Богу Богово наделяли гражданскую власть, с учетом велений совести, неприкосновенностью, какой она тогда не обладала. Его слова были отречением от абсолю тизма и торжественным возведением на трон свободы.

Новый закон, новый дух, новая вера придали свободе то значение, которое отсутствовало в философии и конституциях Греции и Рима до того, как была познана истина, сделавшая нас свободными.

Христианский период обретения идеи свободы описан Актоном как эпоха забвения и нового обретения вечной истины свободы. По грязшая в тирании античность попыталась заставить церковь служить позлащенным столпом империи. Это был тупиковый путь. Ни про свещенная философия, ни политическая мудрость Рима не помогли античности выжить. «Требовалось нечто большее, чем плоды реф лексии и опыта, – способность к самоуправлению и самоконтролю, вызревающая подобно языку, в характере народа и возрастающая с его ростом».

В зените своего могущества Рим узнал из уст талантливейшего писателя империи историка Тацита, что будущее мира принадле жит обычаям и порядкам, еще не разрушенным деспотизмом. Этот примитивный республиканизм крепко держался за коллективное верховенство всех свободных людей. Актон считает, что власть всех над властью учрежденной, – отдаленный прообраз парламентского правления, которое позволяет свободе выжить.

Варвары, завоевав и разрушив римскую империю, были легко и быстро обращены в христианство собственными королями. Духовен ство дало новым правителям средства управления и было освобож дено ими от налогов. Решающим фактором влияния в средневековье было землевладение. Феодальные магнаты боролись с абсолютными монархами, пока в борьбу не вступила Церковь. Имея мощные зе мельные ресурсы, она смогла противостоять феодалам. Именно этому четырехсотлетнему конфликту Актон приписывает возникновение гражданских свобод.

Божественное право соотносится с народным правом. Глас на рода – глас божий. Одновременно галликанская теория, ставящая царствующий дом над законом. Та же позиция, приписанная боже ственному праву позднее встречается у Р.Филмера, защищавшего Карла I. Его критик Д.Локк также имел предшественников в средне вековье, которые полагали, что клятва верности подданных дей ствительна только при добропорядочном поведении монарха. Актон иллюстрирует эту «статью» «Божественного права народа», которому подчинялись все монархи, примером Иоанна Безземельного, у ко торого бароны буквально вырвали Великую хартию вольностей в 1215 году. Почти столетие спустя это право было провозглашено более определенно, когда ирландцы и шотландцы уведомили Папу о своем решении призвать на царство дом Брюса, а не дом Плантагенетов в вопросе о владении Шотландией и Ирландией. Парламент Шотландии поддержал Брюса в следующих словах: «Божественное провидение, законы и обычаи страны, которые мы готовы защитить ценой смерти, и выбор народа сделали его нашим королем. Если он когда-либо пре даст свои принципы и согласится с тем, что мы должны подчиниться английскому королю, то мы будем считать его врагом, вероломным нарушителем наших и собственных прав. Мы печемся не о славе, не о богатстве, но лишь о свободе, которую настоящий человек отдаст только вместе с жизнью».

Продолжение этот конфликт власти и свободы получил два века спустя в борьбе гвельфов (церковная партия) и гиббелинов – (сторон ники империи). Первые в лице Фомы Аквинского сформулировали все основные мотивы сопротивления светской власти – «Король, изменивший своему долгу, не может требовать повиновения. Это не восстание, направленное на свержение короля;

поскольку он сам восстал, народ вправе низложить его. Однако лучше ограничить его власть, чтобы не допустить злоупотребления. С этой целью весь на род должен участвовать в управлении. Государственный строй должен соединять ограниченную и выборную монархию с аристократией по признаку учености, и такую демократию, которая обеспечивала бы доступ к власти для всех классов посредством народных выборов.

Ни одно правительство не вправе взимать налоги сверх меры, уста новленной народом. Всякая политическая власть осуществляется с согласия народа, и все законы должны приниматься народом или его представителями. Мы не можем чувствовать себя в безопасности, пока зависим от воли другого человека».

С этим, по словам Актона, первым изложением виговской теории революции поучительно соотнести слова Марсилия Падуанского (ум. 1343 г.): «Законы черпают свой авторитет из народа и хиреют без его санкции…Повинуясь же законам, с которыми все согласны, люди действительно управляют сами собой. Монарх, утвержденный законодательной властью и исполняющий ее волю…ответственен перед народом и подчинен закону и народу, который назначает его и предписывает его обязанности, должен следить, чтобы он повиновался Конституции и в случае нарушения прогнать его. Права граждан не зависят от их вероисповедания, и никто не может быть наказан за ре лигиозные взгляды». Нельзя не согласиться с историком свободы, что этот писатель пошел кое в чем дальше Локка и Монтескье и глубоко понимал принципы, признанные в современном мире.

Подводя итоги развития гражданских и политических свобод на Западе к моменту начала Реформации, Актон отмечает, что, по крайней мере, в отношении познания политической истины мы обнаруживаем, что представительное правление, неизвестное древним, стало почти повсеместным. Значение представительства сразу явилось в том, что отныне ни один налог не является законным, не будучи одобрен на логоплательщиком. В этой связи гнет абсолютизма становился более нестерпимым, чем рабство. Право на восстание не только призна валось, но считалось долгом, санкционированным религией. Итак, политический продукт средневековья, по мнению Историка, система государств, в которых власть ограничена представительством сильных классов, привилегированных ассоциаций и признанием долга, превос ходящим человеческие установления.

Но отныне начинаются тектонические процессы в самой единой на Западе Церкви. Шестьдесят лет прошло со времени изобретения печатного станка. Издано почти 30000 книг, прежде чем было напеча тано греческое Евангелие. Ослабление могущества религии привело к тому, что государство само стало определять врагов. В это время и создал свою теорию Макиавелли, обосновавший государственный аморализм – государственные цели оправдывают любые средства.

Ход событий ускорился, когда началась Реформация. Ее преобра зовательная миссия не имеет прецедентов. Но в политической сфере результаты были скромные. Шотландия – единственное королевство, в котором Реформация одержала безоговорочную победу, несмотря на сопротивление государства, Ирландия единственная страна, где она потерпела поражение, несмотря на правительственную поддержку.

Почти во всех остальных странах Реформация использовалась правителями для укрепления собственной власти. После смерти по следнего из Реформаторов религия занялась оправданием злодеяний деспотов. Странным образом, Актона ужасает программная установка Нокса – каждый католик должен умереть, он осуждает грубое насилие Бьюконена и Бухера и ничего не говорит о контрреформации и ее орудии – инквизиции.

Осознание права на восстание против тирании и их свержение еще не гарантировало установление законного правления. Какова природа правильных законов? Пьер Шаррон, следуя св. Фоме, указывает на за висимость наших законов от законов природы, с которыми и должно сообразовываться всякое законодательство. Но этот скептик, заме чает Актон, обосновывает его не с помощью света Богооткровенной религии, а апелляцией к голосу универсального разума, посредством которого Господь просвещает совесть людей. Отсюда всего шаг до умопостигаемого естественного права Гуго Гроция, который отбрил по-оккамовски «Господа», заявив, что принципы права должны суще ствовать, даже если мы нечестиво предположим, что Бог не существует.

Это реальное продвижение в теории свободы и Актон расценивает его как осуществившуюся возможность превращения политики в дело принципа и совести. Теперь он может попенять философам нового времени за их соглашательство. Бэкон основывал свои надежды на человеческий прогресс на сильной руке короля;

Декарт советовал царственным особам не церемониться с тем, кто мог бы оказать со противление их власти;

Гоббс учил, что власть всегда права;

Паскаль считал, что идеальная справедливость недостижима, если она будет противоречить реальной силе. Даже Спиноза, республиканец и иудей, давал Государству право абсолютного контроля над религией.

Восхищение, которое вызывал у самых просвещенных современ ников «король-солнце, с которого все началось» (Оноре де Бальзак), объясняется страшной глубиной падения совести европейцев, раз вращенных подлостью абсолютизма.

Не менее пагубно культивирование свобод как привилегий. Тут характерен пример Польши, где шляхта понимала свободу как право дворянства наложить вето на любой акт Сейма и оправдала пророчество некоего проповедника, сказавшего: вы погибнете не от вторжения или войны, а от ваших инфернальных свобод.

Весьма содержателен анализ истории свободы в новое время на британских островах. Понятно, что Актону «с руки» заниматься до машними делами. Высказывания и оценки Актона полемичны. Он оспаривает апологетику величайших писателей партии вигов Бёрка и Маколея, которые называли деятелей революции, таких как А.Сидни (1622–1683), В.Рассел (1639–1683) Э.Шефтсбери 1629–1683), закон ными предшественниками современной свободы именно за их низкие моральные качества.

Наибольший отклик и одобрение Актона получает великая по литическая идея, санкционировавшая свободу и посвятившая ее Богу, учившая людей ценить свободы других как свои собственные.

Согласно этой идее свобода церкви может быть обеспечена только за счет ограничения власти государства.

70 лет оно продолжалось под сенью авторитета Локка, который обосновал правление джентри. Парламентская система, управляемая великими семействами, была изобретением, посредством которого избирателей принуждали, а законодателей заставляли голосовать во преки своим убеждениям. Запугивание и коррупция – эти средства достижения желаемого результата действовали безотказно. К началу семидесятых годов положение вещей косвенным путем вернулось к тому прежнему состоянию, от которого Революция собиралась из бавиться навсегда. Европа, казалось, была неспособна стать домом свободы. И благая весть пришла из-за океана с Нового Света. Актон подробно разбирает конфликт между североамериканскими коло ниями и метрополией и признает затруднения при решении вопроса, исходя из духа законов. Предлагаемый налог был не так уж велик, где-то 12 тысяч фунтов года, но дело заключалось в принципе – имеет ли право парламент облагать налогом народ, который его не избирал.

Некоторые ведущие политики поддержали Америку. Налогообложе ние и представительство неразрывно связаны. Сам Бог соединил их.

Никакой британский парламент не может разъединить их.

Отсюда красноречивый Эдмунд Бёрк вывел свою «благородней шую политическую философию»: «Я не знаю, каким образом можно выдвинуть обвинения против целого народа. Естественные права человечества действительно священны, и если любая государственная мера, направленная против них, причиняет вред, то протест должен быть фатальным для этой меры, даже если и нельзя принять хартию против нее. Только высший разум, верховенствующий над всеми фор мами законодательства и администрации, может иметь права диктата».

Заметим, что в этом высказывании содержится и политическая фило софия лорда Актона, столь же благородная и столь же непрактичная.

Чтобы они стали делать с этой теорией в брутальном ХХ веке – вопрос далеко не риторический.

Подводя итоги своему экскурсу, автор эссе отмечает, что в прошлые столетия история свободы была историей чего-то несуществующего.

Но начиная с Декларации о независимости, или говоря точнее с того времени, когда испанцы низложили своего короля и сами создали для себя новое правительство, единственные известные формы свободного правления – республика и конституционная монархия – распростра нились по всему миру.

Но до этого страсть к равенству сделала несбыточной надежду на свободу. Как показала история Французской революции, теория ра венства – главное ее наследие оживил принцип самопожертвования, который, возродившись и просуществовав 40 лет, запятнал себя зави стью, ненавистью и кровопролитием, а ныне он самый опасный враг, который поджидает нас на пути. И теперь Актон переходит к главному итогу. «Сказав о немудрости наших предков, разъяснив бесплодность их конвульсивных попыток сжечь то, чему поклонялись, уравнять грех республики с грехами монархии, показав, что законодательство, отрекшееся от революции и империализм, увенчавший ее, были всего лишь масками насилия и неправды», историк свободы говорит, кем и в какой связи был познан истинный закон формирования свободных государств. Он гласит: Конституции не создаются, они вырастают;

теория, утверждающая, что обычаи и национальные качества под данных, а не воля правителей, творят законы. И, следовательно, тот народ, который сам источник своих собственных органических институтов, должен всегда стремиться к сохранению целостности, считать своим долгом установление гармонии формы и духа. Все это походит на юмовско-смитовскую концепцию «естественного роста», непридуманности, неизобретенности государственных институтов.

Но если считать оптимальным органическое развитие, то придется рассмотреть новые факторы роста. Одним из первых либералов Актон обратил внимание на стремительное распространение среди больших и малых народов идеи национализма. Она куда больше правит движе нием нынешнего века, нежели идея свободы. В эссе о национализме тонко проанализирован исторический процесс становления этой идеи. Акт он связывает ее со столкновением между существующим строем и отрицающим и его легитимность подрывными теориями.


Три различных теории подвергают резкой критике существующее распределение властей, собственности и территории и ответственных за эти социальные несправедливости, соответственно аристократию, средний класс и верховную власть. Это теории равенства, коммуниз ма и национализма. Первую провозгласил Руссо, вторую – Бабёф, третью – Мадзини;

и именно третья, позднейшая из всех, является наиболее привлекательной для нашего времени и наиболее щедрой на обещания будущей власти».

В XVIII веке права национальности не признавались прави тельствами, но и народ о них не заявлял. Актон объясняет это тем, что абсолютисты радели только за государство, а либералы только за индивида. Проблема суверенности права нации на существование возникла явочным порядком, когда произошел беспрецедентный раз дел Польши. Нелегитимность ее власти, обусловленная отсутствием династической связи, что делало польского монарха, в жилах которого текла некоролевская кровь, получившего корону от нации, аномалией.

Режим Польши делал ее persona non в кругу европейских абсолютных монархий, пока, наконец, не был изобретен инструмент окончатель ного упразднения ее государственности. Так «впервые в современной истории было уничтожено крупное государство и целая нация была поделена между ее врагами». Резко реагировал на это роковое событие Эдмунд Бёрк: никто из умных и честных людей не может одобрять этого раздела, не может даже подумать о нем без опасений, что когда-то в будущем он принесет всем странам большую беду». Подтверждение его мрачного пророчества не заставило себя ждать. Уже Талейран на венском конгрессе констатировал, что раздел Польши являл собой одну из начальных и главных причин охвативших Европу несчастий. «На циональный вопрос, игнорируемый старым режимом и поруганный революцией и священной Римской империей, после первого своего открытого выступления получил на венском конгрессе жесточайший удар»1.

Осознание порочности теории, согласно которой нации не име ют коллективных прав, распространилось в Испании, Германии и Италии после наполеоновских войн как противодействие политики Священного союза, в первую очередь Австрии, которая стала во ждем подавления националистического движения. Вызванное ею сопротивление в период реставрации до падения Меттерниха – и в последующем исходило из различных форм либерализма. Но в последующих фазах этой борьбы, замечает Актон, идея о том, что национальные требования превыше всех прочих прав, постепенно вышла на первое место. Путь до появления жестких утверждений, что нация не должна управляться иноземцами, был короток. (Терпимость к «варягам» осталась только в России.) Теория национализма перво начально связана с демократической теорией суверенитета общей воли. Для обладания коллективной волей необходимо единство, а для обретения этого последнего нужна независимость. Поддержка требования единства нации предполагает необходимость свержения даже безупречных правительств, проводящих полезную и сбалансиро ванную политику, а также необходимость того, что своей лояльностью подданные будут вынуждены награждать такую власть, к которой они не питают расположения и которая может на деле оказаться иностран См.: Acton J.E. Essays in the liberal interpretation of history. Chicago-London, 1967.

P. 136;

143.

ным владычеством. Так теория единства легко оборачивается ис точником деспотизма и национальной революции. В противовес ей теория свободы рассматривает нацию как оплот самоуправления и как главный тормоз чрезмерности государственной власти, частные права сохраняются в союзе наций. Вот почему либерализм считает сосуще ствование в едином государстве нескольких наций проверкой его на прочность, равно как и лучшей гарантией свободы и неотъемлемым условием цивилизованной жизни, как способа объединения людей в обществе. Государство с течением времени способно породить нацию, но положение, при котором нация создает государство, противоречит духу современной цивилизации. Актон считает, что общество именно такого типа является прообразом наилучшего правления. Тут выигры вают или обретают обновленные силы нации отстающие, истощенные, общаясь с более развитыми или более молодыми и жизнеспособными нациями. Здесь Актон вступает в полемику с Д.С.Миллем, который не почувствовал растущую остроту национального вопроса в Европе.


В «Рассуждениях о представительном правлении» Милль заявил, что совпадение в общем и целом границ полномочий правительств с грани цами наций – есть необходимое условие всех вообще свободных инсти тутов. Напротив, Актон полагает, что там, «где политические границы совпадают с национальными, общество перестает прогрессировать…», напротив, несовпадение политических и национальных границ разви вает «вкус к человечности, цивилизованности и религиозности». Актон высказывает очень важную мысль о проблеме патриотизма, которая непосредственно связана с национализмом. В политической жизни патриотизм является тем, чем является вера в религии;

он также соот носится с любовью к родине и тоской по ней, как вера – с фанатизмом и суеверием. Поэтому великий признак истинного патриотизма – по явление бескорыстия и способности жертвовать собой, что является продуктом политической жизни. «Порождаемое расой чувство долга не вполне отделено от своих корыстных и инстинктивных оснований, а любовь к родине, как и любовь в браке, покоится одновременно на материальных и моральных основаниях. Патриот должен уметь делать различие между этими двумя причинами или объектами своей пре данности. Привязанность только к своей стране подобна послушанию только своему государству – и то и другое есть следование физическим импульсам. Человек, ставящий любовь к своей стране выше всех про чих обязанностей, демонстрирует то же отношение, что и человек, передающий все свои права государству. Оба они отказывают правам в превосходстве над властью».

Сравнение патриотизма (истинного и мнимого) с религией (ис тинной и мнимой) обнаруживает специфическую особенность акто новского либерализма. Это не удивительно для верующего католика.

Он напоминает, что христианство приветствует смешение рас. Соот ветственно именно в преодолении национальных различий состояла миссия церкви. Церковь согласилась с тенденцией политического прогресса, подвергнув всемерному осуждению национальный изо ляционизм.

Очень современно воспринимается тонкий анализ значения национального фактора для государства, составляющий основу политической действенности. Характер нации в существенной степени определяет форму государства и его жизнестойкость. От дельным нациям присущи определенные политические привычки и политические идеи, способные изменяться в процессе развития национальной истории. Народ, только что вышедший из фазы варварства, равно как и народ, изнеженный излишней роскошью цивилизации, не может обладать средствами, необходимыми для самоуправления;

народ, преданный идеалам равенства или, наобо рот, абсолютной монархии, не способен породить аристократию;

народ, настроенный против института частной собственности, не обладает первым необходимым условием свободы. Не менее актуально для современной России рассуждение Актона о путях приобщения такого народа к полноправным членам свободного сообщества, выдвигая условие тесных контактов между продвину той нацией, от которой будет зависеть будущее процветание госу дарства, и отсталой нацией. Система, игнорирующая эти факторы и не ищущая путей их закрепления в характере и способностях народа, рассчитана не на то, чтобы народы сами управлялись с собственными делами, а на то, что все они попросту будут подчи няться управлению сверху. Таким образом, отрицание права нации означает отрицание политической свободы. Несмотря на то, что теория национализма является исторически регрессивной, она, по мнению Актона, отражает наиболее продвинутую форму рево люционности и должна сохранить свое значение до конца периода революций. Ее великое значение обусловливается двумя причинами.

Во-первых, она химера. Урегулирование ее, которое составляет ее цель, невозможно, но от этого цель не исчезает, а продолжает воз никать, что не дает правительству избавиться от порождающих ее условий. В то же время она не позволяет укрепиться любой систе ме, оправдывающей сопротивление равенству наций. Объективно теория национализма рубит сук, на котором сидит, она должна прийти к свободе различных наций как членов единого суверен ного сообщества. За нее эту работу сделать некому – она вносит свои коррективы и в абсолютную монархию, и в демократию, и в конституционализм, и в характерную для всех этих трех систем цен трализацию. Эту задачу не может решить ни одна из вдохновляющих некогда массы идей, кроме идеи равенства наций.

Указав, что национализм не ставит задачу обеспечения личных свобод или процветания, и то и другое приносится им в жертву на стоятельной необходимости превращения нации в форму и мерило государственности, Актон мрачно пророчествует: воплощение в жизнь этой теории чревато материальным и моральным крахом, и все во имя того, чтобы новое измышление возобладало над трудами Божьими и интересами человечества. Поскольку национализм при реализации своей теории стремится к изоляционизму, предотвращая не только раз дробление, но и расширение государства и притом подчиняя индивид коллективной воле, сама это воля оказывается подчиненной условиям, от нее не зависящим, она отвергает все законы и остается во власти одной только случайности.

В заключение Актон сравнивает национализм с другим движени ем, которому также предстоит сыграть важную роль в крутых измене ниях социального мира – с социализмом. Теория национализма более нелепа и преступна, чем теория социализма, но она обладает важной всемирной миссией, знаменуя собой окончательное столкновение, и значит, и скорый конец двух сил, являющихся злейшими врагами гражданских свобод – абсолютной монархии и революции. Увы, на всякого мудреца довольно простоты. Кому могло прийти в голову, что не только социализм, но и национал-социализм не замедлят появиться через пару десятилетий после кончины Актона.

Содержание Предисловие...................................................................................................................... Борис Капустин ТОМАС ГОББС.......................................................................................................... Борис Капустин ДЖОН ЛОКК............................................................................................................ Мария Федорова БЕНЕДИКТ СПИНОЗА.......................................................................................... Мария Федорова ШАРЛЬ ЛУИ МОНТЕСКЬЕ................................................................................... Мария Федорова ВОЛЬТЕР (ФРАНСУА МАРИ АРУЭ)...................................................................... Михаил Абрамов ФРЕНСИС ХАТЧЕСОН.......................................................................................... Михаил Абрамов ДАВИД ЮМ.............................................................................................................. Михаил Абрамов АДАМ СМИТ........................................................................................................... Михаил Абрамов АДАМ ФЕРГЮСОН.............................................................................................. Мария Федорова БЕНЖАМЕН КОНСТАН....................................................................................... Мария Федорова ФРАНСУА ГИЗО.................................................................................................... Мария Федорова ВИЛЬГЕЛЬМ ФОН ГУМБОЛЬДТ........................................................................ Михаил Абрамов ДЖЕЙМС МИЛЛЬ................................................................................................ Михаил Абрамов ДЖОН СТЮАРТ МИЛЛЬ..................................................................................... Мария Федорова АЛЕКСИС ДЕ ТОКВИЛЬ..................................................................................... Мария Федорова ДЖУЗЕППЕ МАДЗИНИ....................................................................................... Михаил Абрамов ДЖОН ЭДВАРД ДАЛЬБЕРГ (ЛОРД АКТОН)...................................................... Научное издание Очерки истории западноевропейского либерализма (XVII–XIX вв.) Утверждено к печати Ученым советом Института философии РАН Художник В.К.Кузнецов Технический редактор А.В.Сафонова Корректор Т.М.Романова Лицензия ЛР № 020831 от 12.10.98 г.

Подписано в печать с оригинал-макета 02.12.04.

Формат 60х84 1/16. Печать офсетная. Гарнитура Ньютон.

Усл. печ. л. 14,18. Уч.-изд. л. 12,58. Тираж 500 экз. Заказ № 046.

Оригинал-макет изготовлен в Институте философии РАН Компьютерный набор Е.Н.Платковская Компьютерная верстка Ю.А.Аношина Отпечатано в ЦОП Института философии РАН 119992, Москва, Волхонка,

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.