авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Остахов А.А., Ильюшин Ю.В. КАВКАЗ В ЭПИЦЕНТРЕ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РИМА НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ (I В. ДО Н.Э. – III В. Н.Э.) Пятигорск, 2012 УДК ...»

-- [ Страница 4 ] --

3.2. Военное искусство парфян, персов, сарматов и алан Ближний Восток и Кавказ (Северный и Южный) на протяжении четырехсот лет (I в. до н.э. – IV в. н.э.) являлись ареной напряженной вооруженной борьбы представителей Западной (Греко-римской) и Восточной (Азиатской) цивилизаций. С одной стороны выступил Рим, а с другой – парфяне, сасанидские персы, сарматы и аланы, являвшиеся носителями и защитниками азиатской культуры. Произошло грандиозное столкновение двух совершенно разных военных систем – западной и восточной, в процессе которого каждая из них проявила свои преимущества и недостатки. В горниле этого межцивилизационного конфликта началась военная революция, впоследствии изменившая облик сначала восточного, а затем и западного воинства.

Рассмотрим военное искусство представителей азиатского воинства, бросивших открытый вызов доселе несокрушимым римским легионам.

Начинем с парфян. Атрибутом централизованного государства является регулярная армия, которая словно зеркало отражает матрицу государственного и общественного устройства страны. Парфянская армия была иррегулярной (милицией), что было следствием отсутствия прочного фундамента централизованной государственной власти в Парфии. По сути, парфянская армия представляла собой феодальное ополчение – совокупность отдельных военных формирований, царя, знати, сатрапов, мелких князьков и союзных царей, каждый из которых, исходя из своих возможностей, набирал и содержал определенное количество воинов.

Парфяне, будучи кочевниками, пришедшими в Иран из Средней Азии, впервые в истории заложили номадический тип формирования армии в основу военной системы централизованного государства. Парфянские цари, создав свое государство на базе завоеванных территорий Ирана и Передней Азии, не стали искать новых путей формирования армии, а просто более эффективно приняли к использованию тот тип военной организации, которым они пользовались на протяжении столетий, слегка усовершенствовав его. В итоге система комплектования, вооружение, тактика и стратегия в Парфянском царстве были номадическими.

Парфянская армия комплектовалась по милиционной системе, т.е.

она являлась ополчением, созываемым во время войны. Для этого царь предварительно рассылал приказы наместникам областей и племенным вождям, которые, собрав свои отряды, приходили в общему месту сбора.

Основным мобилизационным источником для войска были массагетские племена из союза дахов, являвшихся опорой власти парфянских царей. В Парфии было семь великих парфянских родов (Аспахапет, Дахай, Карен, Михран, Парни, Сохай и Сурен), родоплеменное ополчение которых являлось главной силой государства. Как и у всех номадов исключительную основу парфянского ополчения составляла кавалерия, делившаяся на легкую (конные лучники) и тяжелую (катафракты). При этом легкая конница составляла основную часть войска, а тяжелая – незначительную его часть, но играла роль главной ударной силы (прил. 3).

Пехота в составе ополчения отсутствовала, а ее функции при штурме крепостей выполняла спешившаяся легкая кавалерия. Помимо дахов, боевые дружины для парфянского войска поставляли покоренные народы.

Но эти отряды сохраняли свои традиционные воинские устои и манеру ведения боя, поэтому их использовали на вспомогательных ролях.

Максимальная численность парфянского войска доходила до 50. – 60.000 человек. Однако за всю свою историю парфяне всего лишь несколько раз собирали такое крупное войско. В большинстве военных конфликтов численность их войска не превышала 10.000 человек.

Относительно системы войскового управления, стоит отметить, что в парфянских вооруженных силах отсутствовало полноценное централизованное командование. В редких случаях царь выступал в качестве главнокомандующего и непосредственно руководил войсками, чаще всего он формально исполнял эту функцию. Вся полнота власти в войсках была в руках их командиров, возглавлявших собственную племенную дружину или личную гвардию.

Другим следствием иррегулярного характера парфянской армии было отсутствие у нее четкой структуры. Каждый наместник, сатрап, вассальный царь или племенной вождь организовывал структуру своих отрядов по личному усмотрению с учетом собственных возможностей.

Костяк парфянского войска был структурирован по десятичной системе. Так, например, небольшие подразделения назывались «вашт», подразделения в 1.000 человек – «драфш», 10.000 человек – «гунд».

Помимо этого, парфянские вооруженные силы делились по этно территориальной принадлежности. Знатные слои из городов Ирана и Месопотамии выставляла тяжелую конницу, арабы из северной Аравии – легкую кавалерию, племена саков и массагетов, города Согдианы – одновременно легкую и тяжелую кавалерию. Нередко в качестве союзников Парфии выступали закавказские государства – Иберия, Армения и Кавказская Албания, которые поставляли ей контингенты легкой и тяжелой кавалерии, а также вспомогательной пехоты. Греческие полисы Месопотамии поставляли отряды наемной тяжелой (гоплитской) пехоты, но она использовалась только в ранний период истории Парфии.

Военные контингенты союзных царств, а именно Кавказской Албании, маскутов и кочевых племен Центральной Азии, играли довольно значительную роль в парфянском войске. Так, цари Кавказской Албании, албанские Аршакиды, выставляли легкую и тяжелую кавалерию, а также пехоту, маскуты и центральноазиатские союзники в основном кавалерию.

Уровень воинской дисциплины в парфянской армии, как у любой другой иррегулярной армии, был невысоким. С одной стороны она являлась высокопрофессиональной и боеспособной, но с другой испытывала на себе сильное влияние своих командиров, фактически являясь армией самих вождей и племен, нежели государства и царя, еще не отошедших от родоплеменных отношений. Парфянская армия показывала примеры неистового героизма и профессионализма, которые одновременно сочетались с беспримерной анархией, неподчинением царю и верностью племенным вождям. Поэтому временами она терпела сокрушительные поражения, даже в тех случаях, когда этого не должно было быть. Своеволие командиров, более искавших личной выгоды и мало заботившихся о государственных интересах, сводило на нет высокие воинские качества парфянского воинства, сильно снижая их боеспособность.

Объективной причиной этой войсковой анархии, являлось не только личное своеволие, но и суровая реальность самого Парфянского царства, которое фактически представляло собой конфедерацию без сильной централизованной власти, с постоянными распрями между претендентами на парфянский трон. Страну изнутри терзали постоянные распри между претендентами на царский престол, следствием было господство социально-политической атмосферы, вырабатывавшей местечковые взгляды, а не дух национального единства. Парфянская армия была зеркальными отражением самой сути и действительности Парфянского царства, со всеми его плюсами и недостатками;

она, как и ее государство была сильно подвержена влиянию разнообразных настроений, течений и событий в обществе.

Единственным фактором, консолидировавшим разные племена воедино и цементировавшим разношерстное парфянское войско, была высочайшая ненависть парфян к эллинистическому укладу жизни, олицетворением которого являлся Рим. Именно стремление к самосохранению своей этноидентичности и культуры в борьбе против Рима сплачивала парфян в единую силу, позволяя им демонстрировать в боях все свои лучшие воинские качества, которые позволили парфянам преодолеть недостатки своего военной организации и выстоять в тяжелой борьбе против Римской империи. Эти же качества заставили римлян почувствовать абсолютную неуверенность в окончательной победе над парфянами и осознать невозможность их покорения.

Главным родом войск у парфян был кавалерия, но помимо нее была еще и пехота вспомогательного назначения. Парфянская конница, как и у всех кочевых народов, делилась на тяжелую и легкую. Тяжелая кавалерия была малочисленной и составляла меньшую часть войска, но играла более чем важную роль, являясь основной ударной силой. Поэтому она комплектовалась из родоплеменной знати. Тяжелые всадники были вооружены тяжелыми доспехами, пиками, длинными мечами, а также луками, но в качестве вспомогательного оружия.

Легкая конница состояла из конных лучников, основным оружием которых был лук со стрелами. Набор последних был весьма широк по своему функциональному назначению, поэтому здесь присутствовало большое разнообразие форм наконечников. Отличительной чертой легких всадников, помимо наличия лука, было отсутствие доспехов. Клинковое оружие имелось, но использовалось как вспомогательное. Легкая конница завязывала бой, подготавливая атаку тяжелой кавалерии, а также сопровождала и прикрывала ее в случае необходимости. В некоторых случаях, при необходимости штурма укреплений, легкие всадники благодаря спешиванию использовались как пехота.

Пехота у парфян присутствовала, но была вспомогательным видом войск и комплектовалась из покоренных народов. Она не играла существенной роли, а после измены части наемной греческой пехоты найм греков вообще прекратился. При острой необходимости парфяне нанимали пехотинцев из среды кавказских албанов, гирканцев и городского населения Согдианы.

Интересным образом была устроена система обеспечения.

Парфянская армия, будучи полностью конной, нуждалась в подвижном обозе, поэтому для этих целей активно использовали верблюдов, на которых перевозились боевые и продовольственные запасы. Численность верблюдов при войске была огромной.

Главным элементом вооружения тяжелых всадников был полный защитный доспех: кожаные латы и наножники, покрытые бронзовыми или железными чешуями, железные шлемы. Щит отсутствовал, так как всадники были полностью предохранены латами, что исключало потребность в нем. Копья были очень длинными и тяжелыми. Кроме того, всадники имели луки и короткие мечи или ножи за поясом. Луки и стрелы были очень велики и пробивали любое обычное снаряжение, вместе с тем полет их был очень быстр. Лошади также были закованы в доспехи из кожи с металлическими чешуйками, защищавшие ее голову, грудь и бока.

Легкая конница набиралась из отличных ездоков, с детства приученных к езде, так что лошадь и всадник составляли одно целое.

Лошади были легкими и поворотливыми, управлялись одним поводом.

Всадники носили тунику и штаны. Их главным оружием были очень длинные луки и стрелы с крючками, которые они пускали с большой силой и ловкостью, как стоя на месте, так и будучи в движении вперед или назад.

Помимо этого, легкие всадники носили еще мечи и ножи за поясом.

Стратегия и тактика парфян изначально носили традиционные для кочевников формы. Однако, в процессе постоянной борьбы с регулярными армиями эллинистических государств, таких как царство Селевкидов, практиковавших плотный строй пехотной фаланги, эти формы оказались неэффективными. Для достижения успеха потребовался новый подход, и тогда парфяне усовершенствовали вооружение и доспехи тяжелой кавалерии, значительно усилив и утяжелив их. Так появились на свет катафрактарии – особый вид тяжелой кавалерии, представлявший собой вершину эволюции этого рода войск. Но этот вопрос более подробно будет отдельно рассмотрен в параграфе 3.3.

Парфяне использовали стратегию «Измора»: армия вторгшегося неприятеля подвергалась систематическим атакам легкой кавалерии во время марша, начиная с самой границы;

после того как она было достаточно измотана и ослаблена, парфяне вступали с ней в генеральное сражение, нанося окончательный удар.

Стержнем новой парфянской тактики было органичное взаимодействие легкой и тяжелой конницы. По сути дела тактика парфян основывалась на максимально эффективной реализации боевого потенциала кавалерии. Отсюда большую роль играл выбор местности для боя, которая должна была быть минимально пересеченной и не стесненной естественными препятствиями. Сражение начиналось с атаки легкой кавалерии (конных лучников), которая до атаки катафрактов должна была максимально расстроить вражеские ряды. Действуя врассыпную, конные лучники окружали противника, отступали, когда он хотел их атаковать, снова переходили в наступление, когда он начинал отходить, при этом постоянно осыпая его градом стрел, но не вступая с ним в рукопашную схватку. Для этого требовалось большое количество стрел, поэтому в войске имелся специальный высокоподвижный обоз со стрелами на верблюдах, к которому отлучались всадники для пополнения истраченного боекомплекта. Когда противник доводился до полного изнеможения в дело вступали Катафрактарии: сомкнутым строем на полном ходу они наносили лобовой удар по неприятелю, сминая длинными пиками его ряды. Далее катафракты отступали, вновь уступая место легкой кавалерии, довершавшей разгром противника. Данная тактика имела положительный результат в противоборстве парфянской конницы с фалангой Селевкидов, а позже – с легионами Рима.

Однако, парфянская тактика имела один существенный недостаток.

С наступлением ночи парфяне прекращали бой или преследование и отходили на отдаленное расстояние, чтобы стать бивуаком. Вообще они воздерживались от всяких военных действий в ночное время. Причина этого заключалась в необходимости расседлать лошадей и выпустить их в поле для кормления, чтобы на следующий день они были свежими и всадники могли эффективно сражаться. Изготовка к бою занимала длительное время, т.к. необходимо было распутать лошадей и одеть их в доспехи. В этот момент войско было крайне уязвимо для внезапных вражеских атака, поэтому ночью парфяне всегда отступали далеко за пределы радиуса действий противника. Парфяне никогда не окружали свои лагеря окопами, что усиливало опасность близкого присутствия врага.

Традиция удаление парфян на ночь нередко давала отступающему противнику разные преимущества, например, возможность сменить за ночь направление движения.

Лучше всего парфянскую тактику демонстрирует знаменитая битва при Каррах (53 до н.э.), поэтому следует рассмотреть ее более детально.

Перед сражением Красс выстроил свое войско следующим образом: он разделил его на 3 части по 24 когорты в каждой;

половина из этих когорт была развернута фронтом вперед, половина назад, образуя тем самым плотно сомкнутый четырехугольник. Между этими тремя частями и на флангах стояла конница и легкие войска. Одним крылом командовал Красс Младший, другим – Кассий, (будущий организатор убийства Цезаря), центром – сам Красс. В таком порядке римляне достигли реки Велик (Белисс), на берегу которой измученные воины смогли утолить жажду.

После кратковременного отдыха Красс продолжил марш с более высокой скоростью.

Парфянский полководец Сурена хотел внезапно атаковать римлян, для чего спрятал в укромном месте тяжелую кавалерию, покрыв плащами и шкурами блестящие доспехи катафрактариев. Далее, согласно сочинению Плутарха: «Когда римляне подошли ближе, парфяне ударили в литавры, и, сбросив свои покрывала, блестящие эскадроны, освещенные лучами солнца, неожиданно предстали перед глазами противника. Их кирасы и каски горели огнем. Перед фронтом их появился Сурена, превосходивший ростом и красотой всех парфян, на своем чудном боевом коне;

ему было только 30 лет, но он уже приобрел блестящую славу выдающимися подвигами храбрости».

Оценив глубину строя и стойкость римской пехоты, Сурена не стал начинать сражение лобовой атакой тяжелой кавалерии, а решил сначала измотать римлян. Он приказал легкой коннице окружить неприятеля со всех сторон. Красс выслал вперед своих лучников, но парфяне, выпустив град стрел, прогнали их обратно. Далее парфянские конные лучники осыпали римлян издали тучами стрел, которые пробивали щиты и латы, причиняя глубокие раны. Римляне оказались в тяжелом положении: как только они начинали наступление, парфяне отступали, не прекращая лучную стрельбу, когда легионеры отступали на прежнее место, парфяне сразу же наступали на них, продолжая стрельбу. Плотный обстрел шел непрерывно: когда передние всадники выпускали все стрелы, их заменяли другие, а они отходили назад к подвижному обозу со стрелами на верблюдах и пополняли свои колчаны.

Желая ослабить вражеский обстрел, Красс послал отряд своего сына в атаку, чтобы отогнать парфян подальше от римских позиций. Отряд Публия Красса Младшего, состоящий из 1.000 галльских и 300 римских всадников, 500 лучников и 8 когорт пехоты, стремительно атаковал парфян, которые обратились в ложное отступление. Молодой Публий бросился преследовать отступавшего неприятеля и совершенно отделился от главных сил. В этот момент, парфяне остановились, далее их тяжелая конница преградила римлянами дорогу, а легкая – окружила со всех сторон. Оказавшись в окружении, римляне сомкнули свои ряды и стали отбиваться. Парфяне начали осыпать их ливнем стрел, опустошая ряды легионеров. Когда Красс Младший призвал своих воинов к атаке, они показали ему свои руки и ноги, пригвожденные стрелами к щитам и земле.

Однако галльская кавалерия сумела атаковать парфянских катафрактариев.

Галлы сражались с замечательной храбростью: одни всадники, видя бесполезность своих коротких копий, хватали руками длинные копья парфян и рывками стаскивали их на землю, где они были обездвижены из за тяжести вооружения, другие соскакивали с лошадей, пробирались пешими в ряды парфян и, поражая лошадей в живот, сваливали их вместе со всадниками на землю, при этом сами нередко гибли задавленными.

Римляне, видя, что все их героические усилия безрезультатны и нет никакой возможности соединиться со своими главными силами, собрались на вершине холма и построились в круг, тесно сомкнув щиты для защиты от стрел (прил. 8). Лошади были поставлены в середину круга, но все было тщетно. В итоге весь отряд в ходе храброго и упорного сопротивления был полностью уничтожен в течение 2-3 часов: из 6.000 отборных воинов 5. было убито, в их числе был и командир отряда Красс Младший.

Гибель отряда сильно ударила по боевому духу измотанных римлян, особенно повлияв на Марка Красса, когда он увидел голову своего сына, насаженную ликующими парфянами на копье. Парфяне с еще большим напором и яростью стали атаковать главные силы римлян. Последние отчаянно сопротивлялись, но ничего не могли сделать противнику, поражавшему их стрелами или длинными копьями. Бой длился весь день и окончился только ночью, когда парфяне отошли далеко назад для бивуачной стоянки. Римляне непременно воспользовались этим и начали отступление в соседний г. Карры.

На следующую ночь они продолжили отступление, но с рассветом были атакованы парфянами. С большими усилиями и людскими потерями им удалось укрепиться на вершине холма. Тогда Сурена начал переговоры о сдаче, во время которых Красс был убит. В итоге этого похода, из 40. человек, форсировавших Евфрат, 20.000 было убито, 10.000 взято в плен и только четвертая часть вернулась обратно в Сирию.

Интересную оценку военно-политических последствий поражения римлян при Карах дал известныйканадский военный историк Дж. Денисон:

«…сражение принудило римлян относиться с уважением к парфянам, так как они были единственным препятствием, встреченным при распространении владычества на востоке. Поражение Красса произвело в Риме глубокое впечатление. Римские писатели со злобой видели в парфянах единственных соперников Рима в главенстве над всем миром. И, действительно, в течение одного года римские легионы были оттеснены до Эгейского моря и Геллеспонта, и владычество над Сирией и Малой Азией перешло в руки парфян. Таковы были результаты небольшой разницы в тактике и оружии войск двух великих государств». Наряду с этим Дж.

Денисон высоко оценивал данное сражение с тактической точки зрения:

«Трудно найти в военной истории другой пример сражения, выигранного исключительно конницей, без всякого содействия других родов оружия.

Вместе с тем нельзя не обратить внимание на вполне правильное понимание со стороны парфян двух важных факторов: превосходства в быстроте движения и в дальности поражения метательного оружия».

Сасанидская империя, ставшая политическим преемником павшего Парфянского царства, постепенно вывело военное искусство своего предшественника на более высокий уровень. Основатель сасанидской династии Ардашир I Папакан провел военную реформу, в ходе которой, путем возрождения ахеменидской военной организации с привнесением в неё элементов парфянской военной системы и их адаптированием в соответствии с требованиями времени, была сформирована новая армия нового государства.

Сначала, приход Ардашира к власти в Иране, обернулся гонениями и притеснениями парфян, в ходе которых была уничтожена значительная часть парфянской знати, ранее составлявшей основу военной мощи династии Аршакидов. Но вскоре гонения на парфян были прекращены, т.к.

оставшиеся парфянские роды были лояльны к новой династии и являлись реальной военной силой, способной усилить могущество Сасанидов, путем службы в кавалерии. Позднее, при приемниках Ардашира, парфянские роды усилили свои политические позиции, став опорой престола, не только в Иране, но и в соседних вассальных царствах: в Кавказской Албании правил парфянский род Михранидов, а в Армении у власти были младшие Аршакиды.

Созданная Ардаширом сасанидская армия была иррегулярной, представляя собой объединенное ополчение личных дружин отдельных феодалов, которое созывалось шахом только во время войн и распускалось по их окончанию. Но, она значительно отличалась от армии Ахеменидов: в последней основу войска составляла пехота, а в армии Сасанидов – тяжелая кавалерия. Последняя комплектовалась из представителей знати и их личных дружин тяжеловооруженных всадников, а также дополнительно рекрутированных отрядов легкой кавалерии. Катафрактарная кавалерия являлась главной ударной силой сасанидской армии. Комплектовалась она исключительно из представителей феодального сословия азатов (дворян), которые с ранних лет обучались верховой езде на лошади, владению мечом и другим воинским искусствам. Ранние сасанидские катафрактарии мало отличались от своих парфянских предшественников, как по внешнему виду и комплексу вооружений, так и тактике. Это было обусловлено тем, что костяк тяжелой кавалерии составляли парфянские феодалы признавшие власть Сасанидов.

Пехота, слоны и пешие лучники, хотя и были представлены в армии Сасанидов, но имели весьма второстепенное значение, особое не влиявшее на ход боевых действий. Пехота обладала низкой боеспособностью и не могла противостоять ни римской, ни византийской пехоте, ни кавалерии восточных соседей Сасанидов, поэтому играла вспомогательную роль.

Слоны хоть и имелись в войске, но больше использовались как психическое оружие. Они не представляли серьёзную угрозу для противников, т.к. римляне и другие соседи Сасанидов за века смогли выработать весьма эффективную тактику борьбы со слонами.

Новый этап развития Сасанидской армии связан с военными реформами шаха Хосрова Ануширвана, за счет которых империя достигла наибольшего расцвета. Хосров преобразовал Сасанидские вооруженные силы в регулярную и профессиональную армию. Оставаясь конной по своей сути, она достигла более высоких качественных показателей и благодаря профессионализму своих воинов представляла большую угрозу для врагов Ирана. Комплектование нового войска производилось не только за счет знати, но и за счет обычных свободных людей и мелких землевладельцев. Это позволило расширить мобилизационные потенциал армии, увеличить ее численность и возможности быстрого восполнения людских потерь. Всего было сформировано 12 полков тяжелой регулярной кавалерии (асваран), равномерно рассредоточенных по всей империи.

Обеспечение войска оружием, амуницией, жалованием, продовольствием и другими видами снабжения велось за счет шахской казны. Обучение воинских кадров велось с юношеских лет в специальных тренировочных заведениях, напоминавших систему кадетских корпусов и располагавшихся по месту дислокации соответствующих кавалерийских полков.

Снаряжение регулярной тяжелой кавалерии сильно походило на воинскую амуницию парфян, но в дальнейшем было усовершенствовано.

Так пластинчатые доспехи сначала были заменены чешуйчатыми, а затем кольчужной броней. В отличие от парфянской тяжелой кавалерии, сасанидские катафракты использовали щиты. Как и парфяне, они имели лук со стрелами, но в качестве атрибута дополнительного вооружения, т.к.

тактика сасанидских катафрактариев не предусматривала использование лука в момент атаки. Для того чтобы подчеркнуть эти отличия сасанидских всадников от парфянских, некоторые авторы, называли их клибанариями.

Помимо регулярных полков тяжелой кавалерии, сасанидские шахи имели в распоряжении личную дружину – Гвардию Бессмертных, которая в отличие от своих ахеменидских предшественников, являлась кавалерийским войском.

Наряду с тяжелой кавалерией в армии Сасанидов была легкая кавалерия (конные лучники), являвшаяся парфянским наследием.

Сасаниды четко осознавали ее незаменимую роль для поддержки тяжелой кавалерии в бою. Во все периоды легкая кавалерия оставалась иррегулярным войском, частично комплектовавшимся парфянами, частично союзниками Сасанидов. Отряды легкой и тяжелой кавалерии в персидскую армию поставляли правители Армении, Кавказской Албании и Маскутской орды. После женитьбы Хосрова Ануширвана на дочери тюркского кагана Истеми, тюрки также часто поставляли кавалерию в шахское войско.

Кавалерия Сасанидов являлась единственной реальной силой в Иране, поэтому шахи уделяли ей особое внимание. Она обладала высоким уровнем боеспособности, достаточным для ведения борьбы на равных с превосходящими силами соперников. Сасанидские клибанарии оказали решающее влияние на развитие тяжелой кавалерии у византийцев и арабов. Причиной упадка персидской кавалерии и подрыва мощи Сасанидов было истребление феодального сословия в ходе внутренних междоусобиц, что лишило ее людских ресурсов.

Далее рассмотрим военное искусство таких представителей азиатского воинства, как сарматы и аланы, которые в отличие от своих азиатских «коллег» враждовали не только с Римом, но и с государствами Закавказья и Передней Азии, интегрируя Северный Кавказ в большую имперскую игру на Ближнем Востоке. Сарматы и аланы стали грозой и бичом Подунавья, Закавказья и всего Ближнего Востока во многом благодаря своему военному искусству, которое для своего времени было на высоком уровне развития. Сарматскую (аланскую) стратегию, тактику и вооружение в большей или меньшей степени переняли скифы, боспорцы и даже такие великие воины, как римляне. Греческие колонисты редко конфликтовали с сарматами, поэтому в трудах греческих историков содержится мало сведений относительно их военного искусства. Однако римляне часто сталкивались с сарматским и аланским воинством, поэтому римские историки довольно подробно осветили их военное дело.

Военный прогресс сарматов был тесно связан с развитием приемов ближнего боя, следствием чего было появление длинных сарматских мечей. Мечи и копья стали главным оружием сарматских воинов, а лук и стрелы – вспомогательным. Длина сарматского меча составляла 70–110 см.

Характерной для него конструктивной особенностью было наличие закругленного навершия рукоятки. Сарматский меч появился сначала в Нижнем Поволжье, а затем распространился по всем степям, т.к., в отличие от скифского акинака, был значительно удобнее в конном рукопашном бою. Сарматские стрелы привлекли большое внимание многих античных авторов: Теофраста, Овидия, Павсания, Клавдия Элиана и др. Все они утверждали, что сарматы смачивали наконечники своих стрел змеиным или растительным ядом. При этом одни яды сразу убивали человека, а другие заставляли его умирать от истощения. Помимо всего этого сарматские и аланские воины имели аркан, использовавшийся для захвата пленных или для сбрасывания всадника с коня.

Из защитного вооружения сармато-аланы использовали панцири, сделанные из кожи и костяных накладок. Интересное описание процесса их изготовления оставил греческий писатель и географ Павсаний (II век):

«Панцири делают они следующим образом: каждый из них держит много лошадей…. Лошадей они употребляют не только для войны, но и приносят в жертву туземным богам и употребляют в пищу. Их копыта они собирают, очищают, разрезают и делают из них нечто вроде змеиной чешуи. Кому не случалось видеть змеи тот, наверное, видел еще зеленые сосновые шишки, итак с бороздками, виднеющимися на сосновых шишках можно, пожалуй, безошибочно сравнить то, что делают из копыт. Эти пластинки они просверливают, сшивают лошадиными и бычьими жилами и употребляют в качестве панцирей, которые ни красотой, ни крепостью не уступают эллинским, они выдерживают даже удары и раны, наносимые в рукопашной».

Главным оружием сарматов и алан были лошади. Античные авторы при описании сарматской конницы акцентировали внимание на ее выносливости и благородстве. Сарматские кони могли проходить за день до 150 миль (220 км). Для дальних походов всадники имели сменных лошадей, что позволяло не переутомлять лошадь и поддерживать высокую скорость марш-бросков. Римский писатель Плиний Старший оставил описание системы подготовки сарматских лошадей к набегу: «Сарматы, собираясь в долгий путь, накануне не кормят лошадей, а дают им лишь немного попить, и таким образом они, сидя верхом, продвигаются непрерывно на расстояние 150 миль…». Благодаря всему этому кавалерия сарматов и алан могла преодолевать значительные расстояния и совершать молниеносные набеги.

Основную массу сарматского и аланского войска составляла конница, подразделявшаяся на легкую и тяжелую. Численность легкой кавалерии была значительно выше, чем тяжелой. Легковооруженные всадники были вооружены луками и стрелами, а тяжеловооруженные – копьем, мечом, кинжалом, а также доспехами. Наличие конницы как главного рода войск имело свои достоинства и недостатки. С одной стороны это значительно повышало мобильность сармато-аланского войска, а с другой стороны – ограничивало его проходимость и сезонность.

Лошадям необходим был фураж, поэтому сарматы вынуждены были привязывать маршруты своих набегов к пастбищам, а также не могли эффективно вести военный действия зимой из-за недостатка фуража.

Помимо конницы сармато-аланское войско включало пехоту, игравшую вспомогательную роль и применявшуюся в редких случаях.

Корнелий Тацит писал, что сарматы «крайне трусливы в пешем бою;

но, когда появляются конными отрядами, вряд ли какой строй может им противиться». Вооружение пехоты ничем не отличалось от оружия легкой кавалерии. Обычно пехотинцы набирались из покоренного оседлого населения.

По форме комплектования сарматское войско представляло собой народное ополчение, которое собиралось только в случае войны, а после ее окончания распускалось. При этом в качестве добровольцев выступали не только мужчины, но и женщины, что послужило основой для греческих легенд об амазонках. Каждый воин должен был сам себя обеспечивать оружием, доспехами, лошадьми и продовольствием. Отсюда большое внимание уделялось военной добыче, за счет которой можно было улучшить свой оружейный комплект.

Скифская тактика основывалась преимущественно на дистанционном бое: конные лучники осыпали противника залпами стрел и, приблизившись к нему, отступали обратно, чтобы повторить обстрел;

и так несколько раз до тех пор, пока не удавалось обратить врага в бегство. В основе сармато-аланской тактики, в отличие от скифской, лежал рукопашный бой: сражение начинала легкая конница, осыпавшая неприятеля дождем стрел, чтобы расстроить его ряды, затем следовал копейный удар тяжелой кавалерии, сразу переходивший в рукопашную схватку. В случае, когда сарматы и аланы хотели нанести внезапный удар с молниеносной скоростью, они атаковали неприятеля без предварительной лучной стрельбы. Этот момент засвидетельствовал Тацит: «Они все подстрекают друг друга не допускать в битве метания стрел, а предупредить врага сильным натиском и вступить в рукопашную;

...сарматы, оставив луки, которыми они не могли действовать так далеко, бросались на них (парфян – А.О. и Ю.И.) с копьями и мечами».

Обычно нанесение решающего удара проводила немногочисленная аристократическая гвардия, которая являлась главной ударной силой сармато-алан, определявшей исход сражения. Знатные всадники с выставленными вперед копьями врезались во вражеские порядки и орудовали длинными мечами, не сходя с коней. Атаку поддерживал, шедший вслед за всадниками-аристократами второй эшелон, составленный воинами-лучниками с короткими мечами. Остальные лучники, не имевшие клинкового оружия, не принимали участия в рукопашной схватке, т.к. они были бесполезны. В их обязанности входило обеспечение обхода противника с флангов и его преследование, а в случае неудачи прикрытие отступающих ударных отрядов.

Традиционно сармато-аланы начинали сражение с внезапного нападения на противника. Но если это не удавалась, начало боя нередко предваряли поединки между военачальниками или сильнейшими богатырями. Исход поединка оказывал сильное моральное воздействие на все войско и мог даже определить исход всего сражения. Поэтому многие предания пестрят детальными описаниями этих поединков, при этом последние часто описываются гораздо подробнее, чем сама битва.

Аланы практиковали несколько видов атак: лобовые, фланговые, тыловые и комбинированные. Базовым тактическим приемом была лобовая атака по центру вражеского строя с целью его прорыва. Однако самой эффективной была комбинированная атака: параллельно с лобовой атакой, с помощью охватывающего маневра наносились удары по вражеским флангам, а затем путем обходного маневра наносился удар в тыл неприятеля. Поэтому сармато-аланы редко полагались на один лишь лобовой удар. В случае необходимости сармато-аланы прибегали к серийным атакам: когда первый копейный удар не давал результата, они несколько раз повторяли атаки или отдельными отрядами, или целиком всей массой, пока противник не обращался в бегство. Данный момент был отмечен Тацитом при описании битвы соединенного сармато-иберо албанского войска с парфянами в 35 г. Аналогичный момент был отмечен у Флавия Арриана. Сам факт проведения серийных атак отдельными подразделениями свидетельствует о наличии у сарматов и алан неплохо развитой войсковой координации.

Когда неприятелю удавалось отбить атаки сармато-алан, они обращались в ложное отступление, некогда широко применявшееся скифами. Далее вражеское войско бросалось в преследование, расстраивая свои ряды. В этот момент аланские всадники мгновенно разворачивали своих лошадей и стремительно контратаковали противника, расстроенные массы которого не выдерживали удара и обращались в бегство. Таким образом, благодаря военной хитрости сарматы и аланы превращали поражение в победу. Данная метода была отмечена еще сказаниях Нартского эпоса. Часто во время ложного отступления отступающие аланы использовали «скифские» выстрелы: отступающие всадники разворачивались в седле на 1800 и стреляли из луков в преследователей, при этом меткость стрельбы была достаточно высокой. Римский историк Тит Ливий (59 г. до н.э. – 17 г. н.э.) отмечал для аланских всадников «скифская» стрельба была весьма удобной, т.к. неприятель в этом случае не мог укрыться от стрел.

Иногда «скифский» выстрел применялся сармато-аланами для изматывания неприятеля с целью повышения вероятности успеха последующего лобового удара. Всадники лавой внезапно атаковали противника, осыпая его дождем стрел, отступали обратно, продолжая обстрел, и снова атаковали его. Это действие повторялось несколько раз, до тех пор, пока неприятель не расстраивал свои боевые порядки. При наступлении этого момента, элитарные аланские части, расположенные в центре войска, стягивались в конный кулак и наносили решающий удар по противнику. Подобный случай был упомянут епископом Амвросием Медиоланским при описании аланского набега на Армению в 72 г.

Несмотря на иррегулярный характер сармато-аланского войска, боевой строй был не чуждой ему традицией. Для решения конкретной боевой задачи, с учетом особенности противника и ландшафта местности, принялись определенные виды построений.

Для разгрома глубоко построенного на ровной местности вражеского войска аланы использовали кавалерийскую фалангу, которая позволяла сконцентрировать всю силу многочисленной массы всадников в один мощный удар. Первую шеренгу и крайние ряды на флангах составляли тяжеловооруженные всадники (с копьем и длинным мечом), лошади которых были защищены доспехами. Это было обусловлено тем, что именно на них приходилась основная тяжесть ударного контакта, чреватого большим риском ранений и увечий. Вторую шеренгу составляли всадники, одетые в панциры, но их лошади не были защищены доспехами, поскольку в этом отсутствовала необходимость. Кавалеристы были вооружены мечами и длинными копьями (контосами), которые приходилось держать двумя руками одновременно. Таким копьем можно было колоть только вперед. Третья, четвертая и следующие за ними шеренги состояли из легковооруженных всадников, которые вводились в пробитую брешь или при необходимости вели рассыпной бой, отвлекая внимание неприятеля от тяжелой кавалерии. Но последняя, помимо оружия ближнего боя, была вооружена луками и в случае неудачной атаки, могла рассыпаться и отстреливаться от неприятеля. Замена погибших в строю происходила не путем выдвижения вперед позади стоящего, как в пехоте, а смыканием рядов – в случае гибели всадника, кавалеристы на ходу справа и слева сближались друг с другом, закрывая брешь.

Позднее кавалерийскую фалангу позаимствовали у сармато-алан часто воевавшие с ними византийцы. Однако византийская конная фаланга, в отличие от аланской, была неглубокого строя: она состояла из четырех шеренг, что делало ее более мобильной и удобоуправляемой, а следовательно – более эффективной в бою.

Приоритет рукопашного боя и развитие ударной тактики привело к появлению у сармато-алан клинообразного строя. В отличие от фаланги, он имел много преимуществ: он не имел слабых мест на линии фронта, был реализуем на пересеченной местности, не требовал больших кавалерийских масс и сложных действий в процессе построения. Наличие клина у сарматов и алан отмечало несколько авторов: Флавий Арриан, Аммиан Марцеллин и Лукиан Самосатский. Клинообразный строй позволял усилить мощь лобового таранного удара и разрезать вражеский строй надвое. Данный момент детально описал греческий писатель Лукиан Самосатский: «После долгого и упорного сражения наши стали поддаваться, фаланга начала расстраиваться и, наконец, все скифское войско было разрезано на две части, из которых одна обратила тыл, но так, что поражение не было явным и ее бегство казалось отступлением;

да и аланы не осмелились далеко преследовать;

другую часть, меньшую, аланы и махлии окружили и стали избивать, бросая отовсюду тучи стрел и дротиков, так что наш окруженный отряд оказался в очень бедственном положении и многие стали уже бросать оружие».

Схема расположения воинов в клине была такая же, как и в фаланге:

в первой шеренге и по краям, т.е. на лицевой стороне клина, становились тяжеловооруженные воины, за ними следовали всадники с контосами (контофорами), а центр занимали легковооруженные конники. В шеренгах клина могло находиться только четное или только нечетное количество бойцов. Например, в первом ряду – шесть воинов, во втором – восемь, в третьем – десять, в четвертом – двенадцать и т.д. Затем это число повторялось в каждой последующей шеренге по всей глубине строя.

Сарматы и аланы стали серьезными противниками для Римской империи. Доказательством, тому служит факт создания в римской армии специального пособия для борьбы с ними и заимствования римской кавалерией некоторых тактических приемов аланской конницы.

На Ближнем Востоке и Кавказе Азиатская цивилизация преградила дальнейшее продвижение Рима на Восток, поэтому эти регионы превратились в перманентную фронтовую линию. С одной стороны выступил Запад в лице римлян, а с другой – Восток в лице парфян, персов, сарматов и алан. Эти народы представляли собой мощнейшее воинство всей Азии. Их военная система носила следующие черты: иррегулярный характер вооруженных сил, главенство кавалерии над пехотой, приоритет дистанционного боя над ближним, универсальный функциональный характер конницы, слабое деление армии на рода и виды войск, преобладание индивидуальных действий над коллективными, низкий уровень дисциплины и единоначалия, отсутствие унифицированного вооружения и слабое применение боевого строя. Таким образом, произошло столкновение двух совершенно разных военных систем – западной и восточной, поэтому противоборство парфян, сарматов и алан с Римом было чрезвычайно напряженным, кровопролитным и затяжным. В этом противостоянии обнажились недостатки военной системы парфян, вызванные иррегулярным характером их армии. Парфяне пытались их устранить, но не успели этого сделать. За них это сделали Сасаниды создавшие регулярную армию, позволившую придать борьбе с Римом новый импульс и на равных сражаться с его легионами. Скорее всего, здесь присутствовало римское влияние: Сасаниды прекрасно осознали, что главное преимущество римлян заключается в регулярной основе их вооруженных сил, а недостатки военной системы парфян вызваны ее отсутствием. Поэтому одной из главных причин появления регулярной сасанидской армии является римское влияние. Это и есть одна из форм проявления межцивилизационного контакта и взаимообогащения в военной сфере сторон, представляющих собой разные культурные пространства.

3.3. Катафрактарная революция в античном военном искусстве Длительное противостояние военных систем Греко-Римской и Азиатской цивилизаций на Кавказе и Ближнем Востоке, превратило данные регионы в межцивилизационный фронтир – пограничье между двумя разными цивилизациями, где они контактируют друг с другом и, взаимопроникаясь, формируют новое синкретическое культурное образование. При этом контакты могут быть самыми разнообразными:

военными, политическими, экономическими, межэтническими, культурными, религиозными и т.д. Этим новым синкретическим образованием, являвшимся продуктом долгого римско-иранского противостояния, стала катафрактарная кавалерия. Постепенное ее развитие и усовершенствование вылилось в масштабную военную (катафрактарную) революцию, изменившую облик римского и азиатского воинства. Сначала рассмотрим ее предысторию.

Могущество и величие цивилизации проявляется не только в культурной или политической сфере, но прежде всего в военной. Ибо свои цивилизационные ценности необходимо не только защищать с оружием в руках от враждебных посягательств представителей иных миров, но и доказывать им их величие, нередко путем насильственной прививки.

Греция, как родоначальница Западной цивилизации, доказала величие своих культурных ценностей во многом благодаря главному достижению гоплитской революции – пехотной фаланге (прил. 4-1). Именно в этой стране началось великое возрождение пехоты, которая на протяжении столетий во всех странах Азии была запущенным родом войск, служанкой кавалерии. В Греции были все условия для пехотного ренессанса. Ее природно-климатические условия и гористый ландшафт препятствовали развитию коневодства, которое было развито только в двух областях – Фессалии и Беотии. Большинство древних греков-эллинов проживало в сравнительно небольших городах-государствах (полисах), где каждый свободный человек был гражданином, а каждый гражданин – потенциальным воином, защитником своего полиса. Главной ударной силой здесь стала тяжелая пехота – гоплиты. Стандартный оружейный набор гоплита составляли шлем, панцирь, поножи, большой круглый щит, короткий меч и два копья. Для осуществления передвижений и умелых действий в этих доспехах, масса которых достигала 30 кг., требовалась хорошая физическая подготовка. В связи с этим физическое совершенство в Греции было возведено в высокую культурную ценность, стимулировавшую греков тратить много времени и сил на атлетику.

Гоплиты вступали в бой в тесно сомкнутом строю из нескольких шеренг, встречая врага щетиной длинных копий, будучи хорошо защищенными тяжелыми доспехами, делавшими пехотинцев малоуязвимыми для стрел и копий. Этот боевой порядок назывался фалангой, которая стала символом революции в военном искусстве. Она сражалась в ближнем (рукопашном) бою. Лук со стрелами не пользовался большой популярностью в Греции и считался атрибутом слабых и изнеженных созданий, типа гомеровского Париса, не способного сражаться с настоящими мужами в честном поединке на мечах. Главной проблемой было сохранение строя во время движения. Для этого каждый воин имел твердо закрепленное за ним место и клялся «не покидать товарища, с которым будет идти рядом в строю».

Вскоре настала эпоха греко-персидских войн (V в. до н.э.), на фронтах которой молодая Греческая цивилизация столкнулась с могущественной Азиатской. В сражениях при Марафоне, Фермопилах и Платеях греческая фаланга показала себя грозным и высокоэффективным оружием, которое подобно волнорезу рассекало многочисленные персидские армии. Результат оказался обескураживающим: маленькая страна, разделенная на множество отдельных и часто враждующих между собой полисов, нанесла поражение огромной империи, вобравшей в себя все ресурсы Передней Азии. Фаланга превратилась в верного защитника, стоявшего на страже Свободы Греции. Победа греков над персами развеяла миф о непобедимости кавалерии, стимулировав начало заката эпохе ее многовекового господства на поле боя. Греческие гоплиты стали весьма желанными во многих азиатских странах и даже в самой Персии, поэтому их массово нанимали на службу.

Далее последовали междоусобные войны греческих полисов, в ходе которых фиванский полководец Эпаминонд изобрел новый тактический принцип – массирование сил в точке атаки. Он перенес его на фалангу, которая теперь, вместо старого равномерного боевого порядка, стала использовать косой строй: один из флангов усиливался путем углубления строя, т.е. придания дополнительных шеренг, и превращался в ударный кулак (прил. 4-1). Во время боя этот фланг наносил сокрушающий удар, который невозможно было остановить из-за мощного резерва в виде дополнительных шеренг. Благодаря этому строю фиванцы смогли дважды разгромить доселе непобедимую спартанскую фалангу и, одержав победу в войне, вывести Беотийский союз на первые позиции в греческом мире.

Вскоре наступила эпоха Александра Македонского и его грандиозно фантастического похода в глубины Азии. Персидская конница снова терпела одно поражение за другим и была бессильна перед македонской фалангой, которая была намного совершенней, чем классическая гоплитская фаланга. Македонская фаланга имела более глубокий строй и удлиненную щетину копий, которые стали намного длиннее – до 5-7 м., отчего приходилось их держать двумя руками (прил. 4-2). Несмотря на то, что Александр высоко ценил и лично предпочитал конницу, крах великой Персидской империи окончательно скомпрометировал кавалерию, поэтому в армиях эллинистических государств она играла вспомогательную роль.

Главное внимание уделялись фаланге. Пехота торжествовала над конницей, а фаланга на несколько столетий стала господствующей силой во всех эллинских армиях.

Но пехотная революция не остановилась на фаланге, а пошла еще дальше. Новый, еще более мощный, импульс ее развитию придали римляне, которые умели побеждать, но еще лучше умели хорошо учиться, в т.ч. у побежденных. В это время развитие военного дела резко замедлилось и шло в тупик. Различные страны и народы слепо копировали греческую фалангу без каких-либо изменений. Сражения сводились к простому столкновению фаланг. Тактика все больше становилась шаблонной. В этой ситуации массового тактического копирования преимущества фаланги отошли на второй план, а на первый вылезли ее недостатки. Она имела крайне уязвимые фланги и тыл, поэтому если противнику удавалось проникнуть в ее тыл, длинные копья гоплитов и их сомкнутый строй из преимущества обращались в недостаток: фаланга просто не успевала развернуться и была обречена на уничтожение. В Греции данный недостаток компенсировали тем, что ставили на фланги легкую пехоту и конницу, которые их прикрывали.

Римляне, также пользовавшиеся пехотной фалангой, пошли намного дальше своих «братьев по общему оружию». Видоизменив фалангу, они создали новый вид построения тяжелой пехоты – легион, ставший символом нового этапа развития пехотной революции (прил. 2). Легион состоял из отдельных подразделений, действовавших в бою самостоятельно, но координируемых в рамках боевой задачи общей для всего войска. Вооружение легионера было значительно легче и удобнее для ближнего боя, чем оружие гоплита, при этом надежно защищало его.

Благодаря этим моментам легион был намного маневреннее фаланги и более эффективен в бою. Помимо этого боевая мощь легиона многократно увеличивалась за счет превосходной выучки, дисциплинированности, отработанной организации, гибкой тактики и хорошо поставленной системы тылового обеспечения. Благодаря всему этому легион долгое время оставался непобедимым, а вместе с ним по-прежнему непобедимой оставалась пехота.

Но усиление продвижения Рима на Ближний Восток, а вместе с ним и греко-римской цивилизации, положило начало многовековому противостоянию Запада и Востока. Кавказ и Ближний Восток превратился в военный полигон, на котором столкнулись разные народы, одни из которых (боспорцы, селевкиды, римляне) были носителями западной военной системы, а другие (сарматы, парфяне, персы) – восточной. В этом столкновении, азиатская система, базировавшаяся на кавалерии, показала свою неэффективность и испытала острый тактический кризис. Срочно потребовалось найти антикризисное средство для выхода из тактического тупика и оно было найдено в виде катафрактариев.


Катафрактарии – это особый вид тяжелой кавалерии, где всадники с ног до головы были закованы в броню и действовали в тесно сомкнутом строю. Специфической чертой катафрактариев, определявшей их сущность, было наличие тяжелого оборонительного доспеха, как у самого всадника, так и у его лошади. Само название произошло от древнегреческого наименования всаднического доспеха – «катафракта».

Доспех всадника состоял из шлема, металлического панциря, набедренника, а также защитных приспособлений для рук (наручи) и ног (поножи). Шлем был конической формы с металлической маской или бармицей, защищавшей лицо. Тело всадника защищал пластинчатый или чешуйчатый панцирь. Парфянские катафрактарии применяли чешуйчато пластинчатый доспех, в котором грудь прикрывалась крупными прямоугольными вертикальными пластинами. Для защиты рук использовали чешуйчатые рукава панциря или металлические ламинарные наручи из широких поперечных полос, кольцами охватывающими руку.

Ноги всадника закрывали ламинарные поножи. В некоторых случаях для защиты рук и ног могли использовать наручи и поножи изготовленные из кожи.

Конский панцирь был сделан из кожи, с нашитыми на нее металлическими пластинами. Изначально самым распространенным был панцирь из перекрывающих друг друга железных чешуек, нашитых на кожаную подкладку. Иногда вместо чешуек использовались металлические пластины. В начале новой эры на смену чешуйчатым пришли комбинированные доспехи, в которых чешуйки и пластины сочетались с кольчугой. Голова лошади защищалась чешуйчатой маской, а грудь в некоторых случаях – выпуклыми круглыми пластинами. Но конский панцирь не был обязательным элементом снаряжения катафрактарии, поэтому на многих изображениях их лошади не имеют доспехов.

Главным наступательным оружием катафрактария было длинное копье (4-4,5 м), которое античные авторы прозвали «контосом». Данный момент отмечался Плутархом: «Ведь вся сила этой броненосной конницы – в копьях, у нее нет никаких других средств защитить себя или нанести вред врагу, так как она словно замурована в свою тяжелую негнущуюся броню». Удары контоса могли пронзить насквозь сразу двух человек. Из-за большой длины и массивности, копье надо было держать двумя руками.

Гелиодор описал технику боевого применения контоса: «Когда наступает время битвы, то, ослабив поводья и горяча коня боевым криком, он мчится на противника, подобный какому-то железному человеку или движущейся кованой статуе. Острие копья сильно выдается вперед, само копье ремнем прикреплено к шее коня;

нижний его конец при помощи петли держится на крупе коня, в схватках копье не поддается, но, помогая руке всадника, всего лишь направляющей удар, само напрягается и твердо упирается, нанося сильное ранение, и в своем стремительном натиске колет кого ни попало, одним ударов часто пронзая двоих». Дополнительно катафракт имел на вооружении длинный меч, кинжал и лук со стрелами, но все они играли вспомогательную роль и использовались в экстренных случаях.

Другими словами, у катафрактариев было три специфических атрибута, отличавших их от обычной тяжелой кавалерии: наличие тяжелого защитного доспеха у всадника, длинной пики и конского доспеха. Стоит отметить, что вооружение сарматских, парфянских и сасанидских катафрактариев не имело принципиальных отличий.

Единственное, доспех персидского клибанария был более совершенным и полностью покрывал все тело всадника, а не только его уязвимые места;

конский доспех также был сложнее, но легче по массе и был более широко распространенным. Однако эти отличия не носили качественного характера.

Особенности вооружения катафрактариев обусловили специфическую систему их применения в бою. Тактическим назначением катафрактариев был прорыв и рассечение вражеских рядов, что обусловило следующий принцип действия: всадник на полном скаку стремился поразить врага колющим копейным ударом, при этом бег коня увеличивал силу удара, и в стремительном натиске на вражескую пехоту катафрактарию часто удавалось одним ударом пронзить двоих воинов;

далее, если ему удавалось глубоко вклиниться во вражеские массы, он доставал меч и рубил их.

Но банальная лобовая атака катафрактариев была заранее обречена на провал: каждый всадник своей пикой мог пронзить не более двух бойцов, а остальные ряды были вне досягаемости, поэтому не могли быть опрокинуты наскоком. Поэтому удар предварял длительный обстрел конных лучников (легкой кавалерии), изматывавший противника и нарушавший его строй. Только после этого следовали атаки катафрактариев, наносивших последний удар и прорывавших вражеские ряды. Обычно за волной катафрактариев следовала легкая кавалерия или спешенные всадники, которые устремлялись в пробитую брешь и развивали прорыв, полностью рассеивая неприятеля. Поэтому боевая мощь катафрактариев в полной мере раскрывалась только при взаимодействии с легкой кавалерией.

Ярким примером такого взаимодействия служит выше описанная битва при Каррах. Парфяне, оценив глубину построения римского войска и опасаясь больших потерь, быстро отказались от первоначального замысла прорвать вражеские ряды атакой катафрактариев. Вместо этого они охватили римлян полукругом и стали методично расстреливать их из луков, одновременно пытаясь обойти крыло Красса Младшего и зайти в тыл основному войску. Катафрактариев выпускали только тогда, когда надо было отразить контратаки римлян или оттеснить их на невыгодные позиции. При этом, помимо лобовых атак, катафракты могли проводить охват противника или комбинированную атаку, сочетавшую прорыв с охватом.

Однако у катафрактариев был один существенный недостаток, который определял специфику их действий и отличал их от обычной тяжелой кавалерии. Обычные тяжеловооруженные всадники могли действовать в индивидуальном порядке: после удара их отряды сразу рассыпались и каждый конник самостоятельно проводил рукопашный бой, не согласовываясь с остальными. Тогда как катафрактарии могли сражаться только коллективно, сообща, в составе цельных подразделений.

Причиной тому была большая тяжесть доспеха, из-за которой воины были крайне неповоротливы, что делало их сильно уязвимыми по отдельности.

Так, например, Тацит писал, что тяжелые панцири катафрактариев «действительно непроницаемы для стрел и камней, но если врагам удается повалить человека в таком панцире на землю, то подняться сам он уже не может». Зная это, противники пытались отбить катафрактов от их отряда и свалить на землю.

Избежать этой опасности можно было за счет тесно сомкнутого строя, который наилучшим образом реализовал преимущества их вооружения и сводил до минимума его недостатки (ограниченную подвижность и слабую маневренность). Поэтому катафрактарии всегда атаковали противника тесно сомкнутым строем, в этом случае они представляли грозную силу, ибо были почти неуязвимы для стрел и хорошо защищены от вражеских копий и мечей. Тацит отмечал непреодолимую мощь их атаки: «Когда они появляются конными отрядами, вряд ли какой строй может им сопротивляться». При этом форма боевого построения, в зависимости от конкретной задачи и тактических особенностей неприятеля, могла быть разной: парфянские катафрактарии предпочитали атаковать конной фалангой, тогда как аланские – клином (прил. 8).

Каковы были условия, вызвавшие появление и развитие катафрактариев? По мнению А.М. Хазанова, подробно исследовавшего данный вопрос, этому способствовали три фактора:

1. Народы, которые в течение длительного времени воевали с греками и римлянами, должны были выработать эффективное оружие против македонской фаланги и римского легиона, но т.к. они представляли Восток, где традиционно конница преобладала над пехотой, такое оружие могло быть создано только путем реформы кавалерии, а не создания пехоты аналогичного образца.

2. Процесс развития военного искусства у кочевников евразийских степей и в Иране шел по линии усиления роли ближнего боя и приспособления к нему наступательного и оборонительного оружия кавалерии, что привело к увеличению удельного веса тяжелой конницы, а т.к. противник имел сильную пехоту, эта тенденция развития превращалась в необходимость и ускоряла свои темпы, приводя к трансформации обычной тяжелой кавалерии в катафрактарную.

3. Наличие тесных культурных и этнических связей между кочевниками Восточной Европы, Средней Азии и Южной Сибири, с одной стороны, и земледельческими районами Средней Азии и Ирана, с другой, привели к тому, что любое новшество в области вооружения или тактики быстро распространялось на весьма обширной территории. Отсюда у сарматов, алан, парфян, персов и др. народов прослеживается общность многих типов оружия и тактических принципов.

Таковы были три главных фактора, приведшие к появлению катафрактарной конницы. Конечно, в разное время и у разных народов действие каждого из них, взятого в отдельности, было неодинаково, хотя они и привели к сходным результатам.

Впервые катафрактарии появились у сарматов, поэтому их родиной следует считать Сарматию. В ходе многочисленных столкновений с эллинским и римским воинством, военное искусство сарматов показало свое бессилие против главного военного достижения греко-римского мира – пехотной фаланги. Данный момент был отмечен Страбоном:

«…роксоланы, несмотря на то, что выказали себя народом воинственным, но против стройной и хорошо вооруженной фаланги всякое войско оказывалось слабым, слишком легко вооруженным, и роксоланы, которых было около 50.000, не могли устоять против 6.000 выстроенных под предводительством Диофанта, полководца Митридатова, и большая часть войска их погибла». Это привело к тактическому кризису сарматского воинства и усиленному поиску новых тактических приемов и вооружения для выхода из него. Хорошо усвоив суровые уроки своих поражений, сарматы в течение I в. до н.э. и I в. н.э. провели военную реформу, итогом которой стало создание катафрактариев (прил. 5).


Катафрактарии составляли меньшую часть сарматского, а позднее аланского, войска, но играли решающую роль в сражении. С их появлением начались серьезные изменения в устройстве сарматского общества. Со временем катафрактарии превратились в отдельное привилегированное сословие со своей идеологией и особым образом жизни, а чуть позже закрепили за собой господствующее положение в сарматском обществе. Для вхождения в состав этого военного сословия, недостаточно было принадлежать по рождению к старой военной знати, необходимо было пройти все этапы становления профессионального воина (овладение воинскими искусствами и духовное очищение). Следование духовно-нравственному кодексу, верность друзьям и полководцам, радостное стремление навстречу опасности и войне – все это составляло набор высших жизненных ценностей сарматского воина-аристократа.

Появление катафрактариев стимулировало переход к новой военной организации, позволившей окончательно преодолеть систему родоплеменного разделения. Новые воины были спаяны уже не родством, а воинским братством и верностью своим полководцам. Эта новая сарматская знать – военное сословие тяжеловооруженных всадников – возглавила объединение разрозненных племенных союзов в аланский этнос, ставший историческим преемником сарматов и вобравший в себя все их наследие.

Аналогичным образом появляются на свет парфянские катафрактарии, развивавшиеся в тесном контакте с сарматскими, о чем свидетельствует большая близость сарматского и среднеазиатского вооружения, иногда доходящая до полной идентичности. Причина сходства парфянского, сарматского и оружия народов Средней Азии, объясняется тесными связями Парфии с кочевым миром. Как уже было сказано выше, парфяне, придя в Иран, принесли с собой вооружение и тактику, которые сложились на их среднеазиатской родине.

Изначально конница, как главная сила парфянского войска, была преимущественно легковооруженной, что делало ее крайне уязвимой в противостоянии с эллинистической пехотой. Хотя парфяне выигрывали войны с Селевкидами, что в значительной степени было обусловлено внутренней неустойчивостью селевкидского государства, но в отдельных сражениях их кавалерия часто терпела поражения. Неудачей закончилось и первое столкновение с Римом. Сначала парфяне предприняли попытку создать по примеру эллинистических государств наемную тяжелую пехоту, но она оказалась ненадежной (наемники в бою переходили на сторону противника) и поэтому идея создания боеспособной пехоты была отброшена.

Однако потребности борьбы с пехотой Селевкидов, а затем римлян все более настойчиво требовали реорганизации парфянского войска. И она была проведена путем реформы кавалерии. В период со II – нач. I вв. до н.э. парфяне создают специализированную тяжелую конницу и постепенно вырабатывают искусство ее наилучшего применения в бою. Она создавалась на базе отборных воинских частей, укомплектованных представителями аристократической среды, которые были лучше всех вооружены и чаще практиковали рукопашный бой. Вооружив всадников усовершенствованным наступательным и оборонительным оружием, а их лошадей конским доспехом, парфяне трансформировали эти полки в катафрактарную кавалерию (прил. 6). Ее главной и единственной задачей стала атака противника и прорыв его линии в ближнем бою. Одновременно шла отработка тактических приемов и поиск наилучших способов взаимодействия между катафрактариями и легкой конницей. Парфяне не сразу научились правильно использовать этот новый вид оружия на поле боя, поэтому сначала они терпели поражения. Аналогичная ситуация была и с армянскими катафрактариями, разгромленными войсками Лукулла в битве у Тигранакерта. Но Парфия учла этот печальный опыт и основательно подготовилась к вторжению Красса;

в битве при Карах отработанная тактика катафрактариев проявила себя отлично, обеспечив громкую победы над непобедимым римским воинством.

Сасаниды, будучи преемниками Парфянского царства, продолжили этот процесс и вывели катафрактарную революцию на более высокий уровень. У парфян вся кавалерия была иррегулярной, тогда как у Сасанидов после военной реформы шаха Хосрова Ануширвана появилась регулярная катафрактарная кавалерия. Она была постоянной и не распускалась после окончания военных действий, ее полки имели постоянной место дислокации в мирное время. Уровень дисциплины и вертикали управления был значительно повышен: вся полнота власти главнокомандующего была в руках шаха или назначаемых им лиц.

Обеспечение и выплата жалования всадникам производилась из государственной казны. Было стандартизировано и поставлено на регулярную основу система воинского обучения: всадники с юного возраста обучались в специально созданных военно-учебных школах, расположенных по месту дислокации каждого полка. Социальный состав мобилизационной базы был значительно расширен: призывники теперь набирались из знати, а также из числа мелких землевладельцев и свободных крестьян. Это позволили значительно увеличить численность сасанидских катафрактариев, которая было гораздо выше, чем в парфянской армии.

Полный оружейный комплект персидского тяжелого всадника включал следующие элементы: шлем, кольчуга с высоким воротником для защиты шеи, нагрудник, латные рукавицы, набедренники, длинное копьё, меч, боевой топор, колчан с двумя луками, двумя тетивами и 30 стрелами, дротик, иногда аркан и праща, конные доспехи.

Сначала снаряжение сасанидских катафрактов не отличалось от парфянского и изготавливалось в аналогичном стиле, но со временем оно было усовершенствовано. Пластинчатые доспехи вскоре были заменены сначала чешуйчатыми, а затем кольчужной броней. Также как и парфяне, персы заковывали в броню не только всадника, но и лошадь. Однако сасанидские тяжелые всадники, в отличие от парфянских, были с головы до ног закованы в комбинированный пластинчато-чешуйчатый доспех.

Поэтому некоторые авторы, чтобы подчеркнуть это отличие, называли их «клибанариями», а не катафрактариями (прил. 7). По утверждению британского историка П. Конноли, катафрактарий и клибанарий это несколько разные вещи и их следует отличать друг от друга, хотя у многих авторов эти два термина часто употребляли как синонимы. На наш взгляд, действительно было бы корректнее называть персидскую тяжелую кавалерию клибанариями, т.к. она отличалась от парфянских иррегулярных катафрактариев не только более полным вооружением, но и регулярной основой. Само название было образовано от греческого слова «клибанос» (греч. ) – «металлическая печь», следовательно, слово «клибанарий» переводится как «носитель металлической печи» и четко отражает тяготы, которые испытывал всадник, сражавшийся в тяжёлых доспехах под палящим солнцем.

Клибанарии, являвшиеся прообразом настоящего танка, оставляли неизгладимое впечатление у очевидцев, поэтому античные источники сохранили их яркие описания. Одно из них содержится в сочинениях Свиды: «…все они сидели на своих лошадях, как статуи, к их конечностям были подогнаны доспехи, которые точно соответствовали формам человеческого тела. Они покрывали руку от запястья до локтя, а оттуда до плеча, в то время как пластинчатая броня защищала плечи, спину и грудь.

Голова и лицо были покрыты шлемом с металлической маской, которые делают их носителя выглядящим как статуя, потому что даже бедра и ноги и самые кончики ног покрыты доспехом. Он соединен с панцирем прекрасным кольчужным плетением, наподобие ткани, так что ни одна часть тела ее остается видимой и непокрытой, потому что это плетеное покрытие защищает руки и так гибко, что носители его могут даже сгибать пальцы». Другое интересное описание персидской тяжелой кавалерии оставил Аммиан Марцеллин: «То были закованные в железо отряды;

железные бляшки так тесно охватывали все члены, что связки совершенно соответствовали движениям тела, и прикрытие лица так хорошо прилегало к голове, что все тело оказывалось закованным в железо, и попадавшие стрелы могли вонзиться только там, где через маленькие отверстия, находившиеся против глаз, можно что то видеть, или где через ноздри с трудом выходит дыхание».

Сасаниды успешно использовали клибанариев против римской пехоты. На протяжении долгого времени они были гарантом величия и могущества Сасанидской империи, контролировавшей почти всю Переднюю Азию. Впоследствии соседние державы – Византийская империя и Арабский халифат – создали свою конницу по образу сасанидской кавалерии.

В итоге, катафрактарии стали мощным ответом Восточной цивилизации на военную экспансию Западного мира, опиравшегося на несокрушимую мощь римских легионов. С их помощью, Азиатский мир, в лице парфян, персов, сарматов и алан, смог дать суровый отпор продвижению Римской империи на Восток. Поражение Красса было самым тяжелым ударом, нанесенным римскому оружию со времени битвы при Каннах. После этого парфянские катафрактарии неоднократно теснили некогда несокрушимые римские легионы (прил. 8, 9). Таким образом, парфянская армия, несмотря на наличие ряда недостатков, превратилась в единственную действенную в мире силу, способную на равных противостоять римской военной машине. Позже в I в. сарматские катафрактарии несколько раз громили римлян на дунайской границе их империи, прорываясь сквозь пограничные кордоны и опустошая целые провинции. В битве с катафрактариями доселе непобедимый римский тяжелый пехотинец-легионер лишался большинства своих преимуществ.

Тяжелая конница оказалась единственным родом войск, способным не эпизодически, а постоянно противостоять легиону. В итоге борьба римлян с парфянами, персами, сарматами и аланами перешла в плоскость затяжного военного противостояния, которое превратило Кавказ и Ближний Восток в зону межцивилизационного фронтира. Если легион был высшим достижением античной военной мысли в отношении пехоты, то катафрактарии были тем же в отношении кавалерии. В итоге, к IV в.

произошел очередной переворот в истории военного дела – катафрактарная революция привела к преобладанию тяжелой конницы над тяжелой пехотой.

Горький опыт поражений от парфянских катафрактов впервые познакомил Рим с тяжелой кавалерией восточного образца и подтолкнул его к исправлению недостатков своей военной системы, путем усиления конницы и легкой пехоты с метательным оружием. В 38 г. до н.э. римское воинство, возглавляемое Вентидием, нанесло первый ответный удар по Парфии. Вентидий, четко осознавая необходимость противопоставления парфянским стрелам метательного оружия равной дальности и силы, сформировал отборный отряд пращников. Используя последних, в сочетании с искусным применением окопов и ловкого маневрирования ему удалось разгромить парфян. Победа Вентидия нанесла решительный удар парфянам и задвинула их царство в прежние границы, позволив римских орлам снова парить от Атлантического океана до Евфрата.

Успешный опыт данного похода способствовал дальнейшему усилению кавалерии и пращников в римской армии. Так, например, последние получили вместо камней куски свинца, которые имели большую дальность и силу удара. Поэтому когда Марка Антоний вторгся в Парфию, в его войске было 10.000 галльских и испанских всадников, 6. всадников армянских всадников, 30.000 легкой пехоты и конницы азиатских союзников. Общая численность его войска достигала 113. человек, из которых 30.000 – 35.000 являлись кавалеристами. Несмотря на столь значительную силу, поход окончился неудачно. Сначала парфяне окружили и полностью истребили 10.000-й отряд Статиана, а затем уничтожили римский обоз с осадными орудиями, вынудив Антония снять осаду их столицы и начать отступление. Римская армия отступала под постоянными нападениями парфянской конницы и потеряла около 40. человек.

В дальнейшем римляне провели еще четыре экспедиции в Парфию, из которых только одна, Авидия Кассия, окончилась вполне удачно. При императорах Траяне и Севере римлянам удавалось огнем и мечом пройти по всей стране и даже временно занять столицу, но они никогда не могли утвердиться на этой земле и из-за этого почти всегда отступали. А отступление из Парфии было равносильно катастрофе, ибо как только оно начиналось, со всех сторон появлялись вражеские всадники, которые охватывали разъезды, препятствовали фуражировкам и не давали ни минуты покоя, засыпая градом стрел.

Параллельно все эти события индуцировали серьезные изменения в римской военной системе, где постепенно приоритет стал отдаваться кавалерии. Сначала римляне выработали для своих пехотинцев-легионеров специальные приемы борьбы с катафрактами. Но этого было недостаточно, поэтому в римской императорской армии постоянно растет удельный вес кавалерии, в т.ч. и тяжеловооруженной. В период II – III вв. этот процесс становится особенно активным.

Изначально кавалерийские части в римской армии рекрутировались из варваров или жителей восточных провинций (например, сирийские сагиттарии). Так, во времена ранней Римской империи (эпоха принципата) основную часть конницы составляли галльские всадники, единообразно вооруженные и организованные в алы под руководством римских префектов. Нумидийцы и другие легкие конники действовали по своим обычаям и своим оружием, но под руководством префектов. Стоит отметить, что нумидийцы славились как лёгкая кавалерия, метающая дротики и невероятно мобильная. Галлы, иберы и германцы использовались как ударная кавалерия. В охране императора имело от 1000 до 2000 всадников-батавов.

Во II в. появляются конные отряды, состоящие из романизованных жителей, которые сражались на варварский манер и варварским оружием.

Таким, например, был отряд «ala Ulpia contaricorum civium Romanorum», где всадники был вооружены длинными копьями и применяли сарматскую тактику в борьбе с квадами. При Траяне после парфянских походов появилась первая ала дромедариев, которые получили своё название от верблюда дромедара. Они набирались в пустынных провинциях восточной части Римской империи для замены легкой кавалерии в условиях пустыни, где верблюд был более приспособленным. Дромедарии преимущественно использовались для разведки, а иногда и в сражениях против вражеской конницы, т.к. лошади приходили в ужас от верблюжьего запаха. В основном они использовались для охраны пустынных участков границ Римской империи.

Вскоре в составе римской армии появляются отряды катафрактариев, роль которых еще более возросла в III – IV вв. Их, как и Сасанидских тяжеловооруженных всадников, античные авторы называют клибанариями. Первая регулярная часть катафрактов появилась при Адриане (прил. 10). Для эффективной борьбы с кавалерией персов, сарматов и других народов император Галлиен централизовал управление различными кавалерийскими частями. Наряду с этим для более эффективной защиты границы им была создана целая конная армия из далматов и мавров (легкие кавалеристы, вооруженные легкими пиками и доспехами), эквитов саггитариев (конных стрелков), эквитов скутаторов (всадников со скутумами), эквитов стаблезианцев (конные легионеры из охраны наместников провинции) и отдельно действующей легионной конницы (промотов). Несколько позже реформа принесла хорошие плоды:

далматы отразили вторжение готов в Иллирию после гибели армии императора Деция. При императоре Аврелиане численность клибанариев в римской армии значительно увеличивается. В его правление, далматы вместе с мавританской конницей сумели разбить пальмирских (сирийских) катафрактов Зенобии. Галерий использовал сарматских катафрактариев в качестве личной стражи вместо преторианцев и опирался на них во время персидского похода. Позднее Диоклетиан включил некоторые из этих отрядов в состав комитаторов, а остальные оставил на границе. В это же время был сформирован конный эскорт императора, а при Константине были созданы гвардейские конные отряды, полностью заменившие преторианцев. Тогда же усиливалась роль конных стрелков и катафрактариев как ответ на персидскую и германскую конницу.

В IV в. римский военный теоретик Флавий Вегеций Ренат, оплакивая упадок классической легионарной пехоты, отмечал сильно возросшую роль катафрактариев и улучшение их вооружения. Доспехи для римских клибанариев изготовлялись на специально созданных государственных фабриках в Антиохии, Кесарии, Никомедии и других местах. Конница стала почетнее и лучше оплачиваемее пехоты.

Флавий Вегеций и некоторые другие античные авторы с предубеждением относились к клибанариям, потому что у последних, наряду с преимуществами, были еще и недостатки, которые нередко проявлялись в сражениях с варварами. Вот какую характеристику римской тяжелой кавалерии дал Вегеций: «…вследствие тяжёлого вооружения, которое они носят, защищены от ран, но вследствие громоздкости и веса оружия легко попадают в плен: их ловят арканами;

против рассеявшихся пехотинцев в сражении они пригоднее, чем против всадников. Однако поставленные впереди легионов или смешанные с легионарной конницей, когда начинается рукопашный бой грудь с грудью, они часто прорывают ряды врагов». Недостатки клибанариев во многом были связаны с техническими причинами: отсутствие стремян затрудняло использование копейных таранных ударов, применявшихся при конной атаке на пеший строй;

производство доспехов было весьма трудоёмким и дорогостоящим занятием, поэтому не позволяло увеличить численность клибанариев.

Помимо этого сказывалась и неотработанность тактики. Так, например, в битве у Мильвийского моста, когда Максенций бросил в бой свою тяжёлую конницу, пехотинцы Константина просто расступились перед ней и, заманив всадников в середину строя, забили их дубинами. Другим недостатком клибанариев была их трусость в бою, из-за которой римская пехота оказывалась на грани разгрома. Так, например, было в битве под Аргенторатом (Стразбургом), когда после бегства катафрактов пехота осталась один на один с превосходящими по численности германцами, но не растерялась и одержала победу. Аналогичная ситуация была в битве при Адрианополе в 378 г., когда пехота римлян после бегства конницы была окружена и уничтожена. После Адрианополя римляне активно использовали конных федератов – гуннских конных лучников и готских конных копейщиков.

После падения Западной Римской империи и Великого переселения народов, в эпоху Раннего Средневековья, катафрактарии не исчезли, а продолжали существовать в лице византийской и арабской тяжелой конницы, которые являлись прямыми наследницами парфяно-сарматских катафрактариев. Но в евразийских степях, бескрайние просторы которых выводили на первый план скорость и маневренность, началась новая военная реформа кавалерии, приведшая к исчезновению катафрактариев (VI в.). Кочевники, за счет широкого применения технических новшеств – стремян и жестких седел, кольчуги вместо панциря и сабли вместо меча – значительно усовершенствовали и облегчили снаряжение всадника, позволив ему эффективнее управлять лошадью и увереннее чувствовать в ближнем бою. За счет этого появился новый вид кавалерии, представлявший собой нечто среднее между тяжелой и легкой кавалерией предшествующего времени. Получив новое мощное оружие, кочевники (авары, арабы, венгры) обрушили неиссякаемый поток своих нашествий на Западную Европу. Это давление стимулировало тенденцию развития тяжелой кавалерии в среде европейских народов, которая привела к появлению воина нового типа – рыцаря, ставшего символом средневековой Европы. По мнению С.П. Толстова, средневековый рыцарь являлся отдаленным потомком античного катафрактария, но, в отличие от него, был более специализированным воином. Таким образом, «античность выдумала кентавра, раннее средневековье сделало его господином Европы».



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.