авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет»

Т. Б. Тагарова

КОНЦЕПТУАЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКАЯ

ХАРАКТЕРИСТИКА

ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ

БУРЯТСКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ

Монография

панеркегкго

2

УДК 809. 423-31

ББК Ш164ю2-33

Т13

Печатается по решению редакционно-издательского совета

Иркутского государственного университета

Рецензенты:

Д. Д. Санжина, д-р филол. наук Л. Б. Бадмаева, канд. филол. наук Тагарова Т. Б.

Концептуально-прагматическая характеристика Т13 фразеологических единиц бурятской художественной прозы : монография / Т. Б. Тагарова. – Иркутск : Изд-во Иркут. гос. ун-та, 2008. – 341 с.

ISBN 978-5-9624-0261- Монография посвящена описанию семантико стилистических особенностей бурятских фразеологиче ских единиц и их функционированию в языке художе ственной прозы как выразительных средств языка. В книге описаны источники фразеологии, приведены функционально-стилистическая и эмоционально экспрессивная классификации фразеологических еди ниц, рассмотрены многообразные способы (ингерент ные и адгерентные) использования фразеологических единиц бурятскими писателями для усиления вырази тельности текста.

Книга предназначена для филологов и всех интере сующихся бурятским языком.

УДК 809. 423- ББК Ш164.2- ISBN 978-5-9624-0261-1 © Тагарова Т. Б., © ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет», панеркегкго Введение Развитие языка, литературных стилей отражает стремление к органичному слову, к адекватному словесному отображению чувств, мыслей, новых образов.

Общеизвестно, что литературный язык – это язык обрабо танный, отшлифованный вековым употреблением, богатый письменными традициями. Поэтому одно из главных его досто инств – сложность и многообразие системы выразительных средств, их освоенное богатство для выражения тончайших от тенков мыслей и чувств. Бурятский литературный язык обладает этим важным достоинством.

Изучение фразеологических единиц, их применение в язы ке является важным средством повышения культуры речи. Фра зеологизмы делают речь яркой, образной, стилистически разно образной. Они выражают сущность довольно сложных явлений, национальный менталитет. Фразеологические единицы не толь ко называют какие-либо предметы, явления и ситуации, но и обладают таким свойством, как эмоционально-экспрессивная оценочность.

Также ценным свойством фразеологических единиц явля ется экономичность в выражении мысли, связанная с их обоб щенностью, применимостью к любым ситуациям. Благодаря не только номинативным, но и коммуникативным функциям ФЕ широко употребляются в разных сферах жизнедеятельности общества, в разных языковых стилях.

Свидетельством богатства, образности, национальной спе цифики любого языка является фразеология. Она – один из важ нейших уровней семантической системы языка, образующийся как следствие метафорического переосмысления сочетаний лек сических единиц в единицы более высокого порядка. На фра зеологию накладывают отпечаток не только семантико структурные особенности исходных словосочетаний, но и кол лективный опыт народа, его психология, многовековая матери альная и духовная культура. В связи с этим разработка как тео ретических, так и практических проблем этой отрасли науки не теряет своей актуальности.

панеркегкго Нетипичность, индивидуальность общего значения фразео логизма, относительно устойчивого микротекста, объясняется наличием трех блоков – предметно-логическим, коннотативным, грамматическим, которые реализуются в комплексе. Домини рующее место в нем занимает коннотативный план, который присутствует во фразеологизме изначально. Например, hлгй шоно букв. бесхвостый волк – вор;

хорхойдо хорогй букв. чер вю без яда мухи не обидит, безобидный, нохой тахалха, букв.

собаку подковывать, т. е. заниматься никчемным делом;

халба гаа хахарха, букв. ложке расколоться, т. е. поссориться;

эмэ элэйнгээ хэлтыhэн тээшэ букв. в сторону крена седла куда ветер дунет и т. д.

Существуют различные определения фразеологических единиц, связанные с семантической слитностью компонентов:

1. Фразеологические сращения – группа семантически не делимых оборотов, «в которых целостное значение совершенно несоотносительно с отдельными значениями составляющих их слов» [245, с. 39]. Одним из компонентов сращения обычно яв ляется слово, лишенное самостоятельного лексического значе ния, либо имеющее грамматическую немотивированность, на пример, в бурятском языке: hл гэрээшээ во все лопатки, яhынь бариха сломать что-то, добо шарлуулха прожить много лет, долиг хэхэ сделать козлом отпущения, улха матаар урьяха ‘злиться’ и т. д.

2. Фразеологические единства «тоже семантически не де лимы и тоже являются выражением единого, целостного значе ния, но в которых это целостное значение мотивировано, явля ясь произведением, возникающим из слияния значений лексиче ских компонентов» [41, с. 131]. Основанием для разграничения сращений и единств может служить понятие мотивированности.

Вместе с тем указанным определением обозначаются два замет но отличающихся друг от друга типа устойчивых словосочета ний: хороо бусалха кипеть от злобы, хорхой хдэлхэ желать чего либо, нхэ малтаха яму копать и т. д., т. е. образные фразеоло гические единства, которые воспринимаются как метафоры.

«Другую группу фразеологических единств, – отмечает Ка линин А. В., – представляют устойчивые словосочетания, яв ляющиеся не образными, не метафорическими, а прямыми на званиями вещей, понятий. Каждое слово в таких словосочетани панеркегкго ях употребляется не в переносном, а в прямом значении, и все сочетание полностью мотивированно. Словосочетания такого типа ближе всех других связанных групп слов к свободным сло восочетаниям, но мы все же считаем их фразеологизмами, т. к.

они удовлетворяют основному требованию, предъявляемому к фразеологизмам: эти словосочетания устойчивы и представля ются нам готовыми до момента речи «сделанными» названиями вещей и понятий» [88, с. 188]. Следуя мнению Калинина А. В., данный тип фразеологических единств мы разграничиваем по сфере употребления:

1) фразеологические единства общественно-политического характера типа хотын захиргаан городская администрация, ха нын сонин стенная газета, хэмжээ абаха принять меры, хиналта дороо абаха взять под контроль, халуун хаhа горячая страда и т. д.;

2) фразеологические единства, тяготеющие к социально экономической терминологии: мнгэ hомолхо вносить деньги, олзын хэрэг эрхилхэ заниматься предпринимательством, ашаг лалгада оруулха ввести в эксплуатацию, hомололгын жаса инве стиционный фонд и т. д.;

3) фразеологические единства из области науки: дахалдаhан мэдлэл сложноподчиненное предложение, шуhанай дараса давление крови, таба hалаа подорожник и т. д.;

4) военная терминология: ара тала тыл, ябаган сэрэг пе хотное войско, хэр буу пушка и т. д.;

5) производственная терминология: алта шараха покры вать золотом, халуун дабталга горячая ковка, нооhо ээрэхэ прясть шерсть, арhанда эдеэ оруулха букв. в кожу пищу вводить – обрабатывать кожу специальным составом, hэеы дараха катать войлок, мори hургаха объезжать коня и т. д.

3. Фразеологические сочетания имеют в своем составе сло ва и со свободным и со связанным значениями. Это «Тип фраз, образуемых реализацией несвободных значений слов… Во фра зеологическом сочетании обычно лишь значение одного из слов воспринимается как значение несвободное, связанное», как счи тал В. В. Виноградов [40, c. 29].

В бурятском языке, например, хhэ бушхаха пена идет изо рта, хороор хошхорхо исходить ядом, хара hргр совсем на оборот, нюдаргаа зангидаха сжать кулаки и т. д.

панеркегкго 4. Фразеологические выражения – это устойчивые в своем составе и употреблении фразеологические обороты, которые не только являются семантически членимыми, но и состоят цели ком из слов со свободными значениями… в процессе общения они не образуются говорящим…а воспроизводятся как готовые единицы с постоянным составом и значением [245, с. 44]. На пример, hанаhандаа хрэхэ, hарбайhанаа абаха достичь желае мого, брать то, до чего тянулись;

эрхые hурганхаар, бэрхые hурга чем избалованным выучить, умелым выучи;

тэрэшье тэрэ, тэхэшье ямаан – хотя бы и так, не велика важность, ну и что ж и т. д.

5. Грамматические и лексические идиомы: «структурно семантической особенностью ФЕ этого разряда являются смы словая эквивалентность ее отдельному слову и грамматическое функционирование в роли члена предложения» (Бабкин А. М., 1964). Например, гэхэ мэтэ и так далее, гэхэтэй хамта вместе с тем, тэрээнhээ байха и не то бывает, гэхэ зуура в то же время, заригад гэхэ вздрогнуть, жэрд гэхэ брызнуть и т. д.

6. Перифраза – «оборот, состоящий в замене названия пред мета или явления описанием их существенных признаков или указанием на их характерные черты» [154, с. 404]. Например, глагольные перифразы: нл злхэ оказывать влияние (нллхэ влять), асуудал хэхэ ставить вопрос (асууха спрашивать), тэмсэл ябуулха вести битву (тэмсэхэ биться) и т. д. Субстантивирован ные: талын онгосо степной корабль – комбайн, булад хлэг стальной рысак – трактор, сэнхир экран голубой экран – телеви зор, хара тамхин черный табак – опиум и т. д.

7. Словесные клише и штампы мы включают в состав фра зеологии, т. к. они являются семантически воспроизводимыми и синтаксически цельными единицами [24, с. 6]. Например, в бу рятском языке нэгэ гр одним словом, тобшоор хэлэбэл точнее говоря, нэн дээрээ на самом деле, баатарай хэлр хэхэ пасть смертью храбрых и т. д. В результате частого употребления ме тафорические выражения пополняют разряд штампов. Этому способствует и перемена контекста.

В связи с этим в данной работе нами предпринята попытка:

а) исследовать стилистический компонент фразеологиче ского значения и механизм его функционирования в процессе панеркегкго фразеообразования;

б) показать влияние отдельных компонен тов фразеологического значения на стилистические характери стики ФЕ;

в) описать основные приемы, используемые при мо делировании ФЕ;

г) выявить основные закономерности узуаль ного и окказионального использования стилистически маркиро ванной фразеологии в различных контекстах.

Таким образом, при исследовании фразеологических про цессов в бурятском языке мы исходим из следующих положений:

1. Фразеология – один из важнейших уровней семантиче ской системы языка, образующийся в результате закономерных связей лексических единиц, и вербализующий фрагменты мно гообразных предметов и явлений реального мира, большая часть которых требует субъективно-оценочного отношения к себе.

2. Фразеологической единицей является стилистически маркированное несвободное словосочетание, характеризующее ся семантической спаянностью компонентов, устойчивостью значения и лексического состава, которое как актуализация об разного восприятия этносом реальной действительности образу ется транспозицией значения либо всех составляющих фразео логизм компонентов, либо одного из компонентов.

Семантическая транспозиция словосочетания в комплексе с такими качествами, как устойчивость, смысловая целостность, воспроизводимость, создает качественно новое значение (фра зеологическое), которое является главным дифференциальным признаком ФЕ.

Однако под фразеологической устойчивостью мы подразу меваем не абсолютную неизменяемость ФЕ: на наш взгляд, она лишь ограничивает возможность новых транспозиций значения ФЕ и делает возможным воспроизведение ФЕ в готовом виде, тем самым противопоставив ее свободному словосочетанию.

3. Фразеологизм входит в языковую систему и утверждает ся в ней, становится стационарной единицей после многократ ного и регулярного использования его в речи. При этом разные фразеологизмы имеют разную степень стабильности своего лек сического состава, единства компонентов, семантической спа янности. Ввиду этого, выделяются 4 типа ФЕ, деление на кото рые основано на критериях структурно-семантической целост ности, неразложимости и единства компонентов ФЕ: фразеоло панеркегкго гические сращения – единицы, подвергшиеся полной идиомати зации;

фразеологические единства – единицы, сохраняющие се мантическую и образную детерминированность значения;

фра зеологические сочетания – единицы, в которых переосмысле нию подверглись отдельные компоненты;

фразеологические вы ражения – единицы, состоящие из слов со свободными значе ниями, но воспроизводимые в готовом виде.

Среди фразеологов, как известно, существуют две точки зрения на объем фразеологии – это так называемые «широкое» и «узкое» понимание фразеологии. Мы, придерживаясь широкой точки зрения, не исключаем из исследования фразеологического состава языка неидиомы, так как они суть явления, переходные от свободного словосочетания к метафорическому.

4. Фразеологическое значение – это новое образное значе ние, более сложное и богатое по своему содержанию в сравне нии с лексическим значением и отличающееся от последнего рядом признаков:

а) во ФЕ экспрессивный потенциал может создаваться все ми ее компонентами;

б) окружающая действительность в ФЕ отражается через метафору, метонимию и другие стилистиче ские приемы и средства и тем самым приобретает новое вер бальное выражение;

в) процесс формирования ФЕ включает в себя сведения и стилистической, и экспрессивной значимости фразеологического уровня языка, в связи с чем ФЕ выполняют в речи номинативную, экспрессивную, кумулятивную, прагмати ческую, гносеологическую и др. функций).

Таким образом, фразеологическое значение представляет собой сложное единство предметно-понятийного (денотативно сигнификативного), коннотативного и грамматического значений, наиболее ценным из которых является коннотативное значение, состоящее из экспрессивного и стилистического компонентов.

5. Стилистический компонент фразеологического значения ФЕ находится в постоянной (прямой или опосредованной) зави симости как от отдельных компонентов фразеологического зна чения, так и от отдельных компонентов ФЕ. Эти составляющие формируют стилистические характеристики ФЕ и во многом определяют ее функционально-стилевую принадлежность и, на оборот, изменение иерархических отношений в структуре ФЕ панеркегкго ведет к изменению ее стилистического содержания, то есть функциональной ориентации.

Отметим отсутствие монографических исследований по проблемам бурятской фразеологической стилистики в монголо ведении и, в частности, в бурятском языкознании.

На наш взгляд, фразеологическую стилистику необходимо рассматривать в широком плане, как часть общей стилистиче ской системы языка и как часть общей фразеологии в неразрыв ном единстве.

панеркегкго Глава Теоретические предпосылки вопросов фразеологической стилистики 1.1. Изучение фразеологии и фразеологической стилистики в отечественном языкознании К настоящему времени в мировой и отечественной фразео логии накопился значительный научный материал, посвящен ный таким ее разделам, как фразеологическая номинация, кото рая описывает различного рода синтагматические взаимодейст вия слов-компонентов ФЕ в процессе их переосмысления и за крепления нового значения;

фразеологическая семантика, изу чающая денотативно-десигнификативный аспект, специфику значения ФЕ, природу компонентов значения ФЕ, связи фразео логизмов с другими единицами языка;

фразеологическая стили стика и т. д. Основные понятия фразеологии, как известно, были сформулированы акад. В. В. Виноградовым, им же были постав лены вопросы об объеме и задачах фразеологии как раздела языкознания. Концепция В. В. Виноградова дала толчок станов лению фразеологии как самостоятельной дисциплины не только в русском, но и в других языках народов бывшего СССР.

В истории фразеологии исследователи выделяют три этапа:

60-е годы – годы интенсивной разработки объектов данной нау ки, систематизации ФЕ, их семантико-грамматической характе ристики;

70-е годы – годы интереса ученых к историческому развитию фразеологии, к компаративно-сопоставительным ис следованиям, к процессам фразеообразования и деривации;

80-е годы – годы зарождения нового направления во фразеологии – фразеологической стилистики. Отечественные ученые достигли определенных результатов в изучении проблем фразеологии на структурно-семантическом уровне, хотя свой функциональный потенциал ФЕ реализуют не на морфологическом или синтакси панеркегкго ческом уровне, а на стилистическом, ибо во фразеологии функ ция языка не исчерпывается номинацией объекта, а осложняется факторами, усиливающими выразительную силу ФЕ. Фразеоло гия это особая форма словесного искусства, тесно связана и со стилистикой, и с эстетикой, и с психологией, и даже с литерату роведением, поэтому ФЕ являются плодом творческого пости жения и отображения мира, ярким средством экспрессивности, в образовании которого участвуют как лингвистические, так и экстралингвистические факторы. В связи с этим и возникла не обходимость изучения проблем фразеологии (номинации, се мантики, структуры) с позиций фразеологической стилистики.

Так, в трудах В. В. Виноградова, Г. О. Винокура, А. И. Ефи мова, Н. М. Шанского и других ученых, наряду с проблемами общей фразеологии, стилистики, поднимались и такие вопросы, как стилистическая дифференциация, стилистические функции фразеологизмов и приемы их использования в структуре худо жественных произведений. Однако, несмотря на активное изуче ние фразеологического состава языка с точки зрения стилистиче ских характеристик, многие проблемы фразеологической стили стики остаются либо неисследованными, либо малоизученными.

Большинство работ в этой области или выполнено в при кладных целях (уточняется система стилистических помет во фразеологической практике), или посвящено проблемам функ ционирования ФЕ в художественной речи на материале творче ства какого-либо автора и т. д. Бесспорно, характеристика этих языковых единиц в контексте является одним из аспектов фра зеологической стилистики, но не исчерпывает ее проблематики:

необходимы исследования, систематизирующие и обобщающие стилистические особенности ФЕ. Важность разработки данного раздела фразеологической науки подчеркивалась еще В. Л. Ар хангельским, который, рассматривая инварианты, варианты и проблему тождества ФЕ, писал о том, что «систематизацией стилистически существенных и стилистически несущественных фразеологических вариантов должна заниматься фразеологиче ская стилистика» [7, с. 135]. На сегодняшний день наиболее зна чительными работами по фразеологической стилистике следует признать исследования И. А. Федосова (1977), А. Г. Ломова (1982), В. Н. Вакурова (1983), И. Я. Лепешева (1984) и др.

панеркегкго Монография И. А. Федосова «Функционально-стилистическая дифференциация русской фразеологии» – первая работа, в кото рой в широком плане русская фразеология освещена в функцио нально-семантическом плане: ученый изложил историю стили стической дифференциации ФЕ в отечественном языкознании, дал классификацию русской фразеологии с точки зрения функ ционально-стилевой принадлежности, детально проанализиро вав при этом лексические, структурно-синтаксические, фонети ческие, словообразовательные, морфологические признаки каж дого пласта, которые, по мнению ученого, способствуют разгра ничению книжных, нейтральных, разговорных и просторечных фразеологизмов;

кроме того, И. А. Федосов изучил функции ФЕ в структуре художественной и публицистической литературы (1977). Более широко проблемы фразеологической стилистики поставлены А. Г. Ломовым, в частности, им освещены такие ее аспекты, как предмет и задачи фразеологической стилистики русского языка, стилистические признаки, стилистические слои русской фразеологии, система трансформационных (внутрисис темных и индивидуально-авторских) изменений фразеологизмов и т. д. (1982).

Определенный интерес для фразеологической стилистики представляют работы В. Н. Вакурова, где вопросы фразеологи ческой стилистики исследованы в двух аспектах – парадигмати ческом и синтагматическом. В. Н. Вакуров основное внимание уделил проблеме фразеологического значения, которое, по его мнению, включает в себя образно-метафорический, эмоцио нальный, оценочный, экспрессивный, стилевой компоненты.

Причем образно-метафорическое значение является своеобраз ной основой для формирования компонентов семантики ФЕ.

В работе приводятся основные типы семантической транспози ции ФЕ (метафора, символика, иносказание, каламбур).

Большое внимание уделяется Вакуровым и эмоционально му значению ФЕ, которое рассматривается им как способность фразеологизмов выражать различные чувства, эмоции и в связи с этим как способность эмоционально оценивать «предметы»

речи [28, с. 16]. Ученым анализируются механизмы создания эмоционального значения, им выделено 3 разряда экспрессив панеркегкго ных значений – качественные, количественные и качественно количественные [28, с. 24].

Кроме того, в монографии рассмотрены проблемы функ ционирования ФЕ в фельетоне: особенности публицистического образа и реализации потенциальных возможностей ФЕ, упот ребление без трансформации семантики и структуры ФЕ и, на оборот, индивидуально-авторские преобразования фразеологиз мов, дана классификация приемов трансформации ФЕ (семанти ческие, структурно-семантические).

Отдельным аспектам фразеологической стилистики посвя щены также статьи А. В. Кунина [113, 114], который указал на такие отличительные особенности ФЕ, как то, что ФЕ – качест венно новое образование во всех отношениях;

ей присущи раз дельнооформленность, переносность значения, устойчивость с закономерными зависимостями подменяемых и неподменяемых компонентов и т. д.

На неадекватность ФЕ и слова указывает и ряд других ра бот, посвященных исследованию системных отношений во фра зеологии: так, синонимических рядов во фразеологии с равно значными синонимами гораздо больше, чем в лексике, а явления антонимии, омонимии, полисемии в ней встречаются реже, чем в лексике, то есть системные процессы на уровне фразеологии протекают менее активно, но более сложно, специфично [156, 157;

236]. Как известно, фразеологическое значение представля ет собой вторичную, более сложную номинацию, в основе кото рой лежат образные ассоциации, обусловленные желанием ад ресанта речи экспрессивно выразить свои мысли, поэтому во фразеологической номинации участвует субъективный фактор, формирующий коннотацию в общей семантике ФЕ, в связи с этим фразеологическое значение шире других значений, имеет большую образность, высокую экспрессивную потенцию. Дру гая особенность фразеологического значения состоит в том, что компоненты ФЕ в процессе моделирования теряют свои значе ния, и грамматические свойства носят формальный характер и необходимы лишь для реализации фразеологического значения.

панеркегкго 1.2. Степень изученности фразеологии в монголоведении Длительное время в бурятском языкознании изучаются се мантические разряды и структурные типы фразеологических единиц, методика преподавания, пути обогащения фразеологи ческого фонда, ФЕ старомонгольского письменного языка и т. д.

В этом аспекте вызывают интерес работы Будаева Ц. Б. (1970), Шагдарова Л. Д. (1974), Цыденжапова Ш-Н. Р. (1989, 1990), Шагдаровой Д. Л. (1993) и др.

Несомненно ценны труды ак. Г. Ц. Пюрбеева по фразеоло гии монгольских языков в сравнительном плане.

Трудности в бурятской фразеологии связаны с отсутствием большого фразеологического словаря, с нерешенностью ряда проблем, таких как образование фразеологического значения, этимологический анализ и т. д.

Сведения об исторических процессах, сопровождающих формирование ФЕ, весьма скудны, механизм процессов образо вания бурятских ФЕ освещен недостаточно. Поэтому так важно выявление динамики фразеологии, лингвистические факторы ее образования и развития, функционирования в общенародном языке.

Впервые в монголистике указывает на новый объект изуче ния монгольских языков – устойчивые ФЕ – Т. А. Бертагаев.

Вслед за трудами В. В. Виноградова по русской фразеологии появляется одно из первых и ценнейших исследований в бурят ской фразеологии «Об устойчивых фразеологических выраже ниях» (1949), представляющее собой первый опыт исследования лексико-фразеологического состава бурятского языка, система тизации и научного описания фразеологического материала. Ис следование Т. А. Бертагаева имеет исключительное значение для дальнейшей разработки проблем фразеологии бурятского языка. На основе широкого анализа ФЕ со стороны их семанти ки, лексического состава, структурно-грамматических свойств, стилистических функций фразеологизмов создается оригиналь ная схема классификации ФЕ, которая во многих чертах при ближается к структурно-семантической классификации акаде мика В. В. Виноградова.

панеркегкго Фразеологические сочетания представлены в работе Т. А. Бертагаева в группах локализованных, сопричастных соче таний, а фразеологические единства и фразеологические сраще ния – в группах слитных и идиоматических словосочетаний.

Данная классификация отражает целый ряд переходных типов устойчивых образований и рельефно показывает процесс фразо образования.

Интересно деление ФЕ с точки зрения структуры на две группы: на фразеологические сочетания и фразеологические ре чения [19, с. 64]. Фразеологическое сочетание является ком плексом слов, составляющим синтагму, т. е. определённым от резком предложения, выступающим в роли фразеологически устойчивой единицы, например, хараа таhарха ‘сумерки насту пают’, хнэй шарай адуулха ‘заглядывать в глаза’ и т. д. А фра зеологические речения это целостные, грамматически закончен ные или завершённые единицы речи, являющиеся поговорками, пословицами, афоризмами и тому подобными выражениями, например, hхэ далайтар гозуули амарха букв. пень отдыхает, пока замахиваются топором ’час да наш’ и т. д. [19, с. 66].

Важно отметить значимость данной работы в плане осве щения диалектных ФЕ. Можно считать этот труд первым в об ласти бурятской диалектной фразеологии. Так, рассматриваются такие ФЕ: бороодоhо бурьюулха – врать (эх. бул.);

ойндоо шоло охойтой байха – иметь небольшое просветление в уме;

ёhо дргэхэ (зап. бур.)– выполнить формально, для виду;

мууяа ал даха (зап. бур.) – валять дурака;

хоёроо алдаhан (зап. бур.) – не годяй, подлец;

hс табиха (зап. бур.) – приврать;

тархяа ашлуулха (зап. бур.) – быть сбитым с толку (пометы Т. А. Бертагаева) и т. д.

Вопросов фразеологии так или иначе касались Н. Н. Поппе в предисловии к «Монгольско-русскому словарю (по современ ной прессе), составленному К. М. Черемисовым и Г. Н. Румян цевым (1937), В. Л. Котвич в «Исследованиях по алтайским язы кам» (1962). Вопросы фразеологии в некоторой степени освеще ны также Д. Д. Амоголоновым в учебнике для вузов «Современ ный бурятский язык» (1958). Им проведена структурно грамматическая классификация фразеологических единиц, час тично описано их морфологическое строение. Автор рассматрива ет фразеологию в широком плане, включая в ее разряд пословицы, поговорки и другие виды устойчивых словесных комплексов.

панеркегкго Ценный вклад в разработку фразеологии бурятского языка внес Ц. Б. Будаев. В 1970 г. вышла в свет книга Ц. Б. Будаева «Фразеология бурятского языка». В его работе основное место занимает изучение фразеологии в диахроническом плане. При влекая сравнительный фонд фразеологии из бурятского, древне тюркского, старописьменного монгольского языков, автор сде лал попытку показать происхождение и развитие фразеологиче ских единиц бурятского языка.

Ц. Б. Будаев еще в статье «Тогтомол холбоо гэнд тухай»

(1964) привел классификацию, основанную на степени семанти ческой спаянности компонентов ФЕ, предложенную В. В. Вино градовым и дополненную Н. М. Шанским. Автор различает 1) ниилэhэн тогтомол холбоо гэнд (фразеологические сраще ния);

2) нэгэдэhэн тогтомол холбоо гэнд (фразеологические единства);

3) зохилдоhон тогтомол холбоо гэнд (фразеологи ческие сочетания);

4) найруулhан тогтомол холбоо гэнд (фра зеологические выражения).

Г. Ц. Пюрбеев в монографии «Глагольная фразеология мон гольских языков» подробно характеризует структурно семантические особенности и состав ФЕ монгольских языков, а также способы описания фразеологии в словарях. Ценно прило жение к книге в виде краткого словаря глагольных фразеологи ческих единиц халха-монгольского языка, данных в контексте из художественных произведений. Г. Ц. Пюрбеев рассматривает глагольные фразеологические обороты монгольского, калмыц кого и бурятского языков в сравнительном плане. В данной ра боте Г. Ц. Пюрбеев делает попытку решить ряд задач: становле ние общих и частных особенностей фразеологических единиц, как средств языка;

определение и уточнение критериев, их огра ничение от типологически сходных явлений;

классификация фразеологического материала. Г. Ц. Пюрбеев подразделяет гла гольные фразеологические единицы (ФЕ) монгольских языков на два основных класса: 1) класс идиоматических сочетаний — идиомы;

2) класс фразеологических сочетаний – фраземы, при этом он дает развернутную характеристику каждого типа фра зеологических единиц в отдельности [146, с. 47].

Большим вкладом в развитие фразеологии явились труды Ш-Н. Р. Цыденжапова по проблеме преподавания фразеологии панеркегкго в школе (1989), а также «Фразеологизмы старописьменного монгольского языка» (1990). В монографии бурятского ученого Ш-Н. Р. Цыденжапова разработаны актуальные проблемы изу чения фразеологизмов на основе уникальных памятников ста ромонгольской литературы. Автор различает четыре группы фразеологических оборотов, дает подробную характеристику каждой группе, рассматривает способы их образования и разви тия. В работе проведено тематическое распределение ФЕ дидак тических произведений Эту работу можно считать началом становления историче ской фразеологии как самостоятельного направления, автором отмечены такие ФЕ как р сайха, наран жаргаха и многие дру гие, бытующие до сих пор. Работы Н. Б. Бадмацыреновой по священы исследованию структурных моделей образования фра зеологических единиц в диахроническом аспекте, с привлечени ем материала старомонгольских письменных памятников (2006, 2007).

Большой вклад в развитие этого направления внёс мон гольский ученый Т. Пагва своей работой «Введение в языкозна ние» (1959). Он подразделил устойчивые словосочетания на идиомы (врмц хэллэг) и фраземы (хэвшмэл хэллэг). К первым им причислены устойчивые словосочетания типа хл алдах (букв. потерять ноги) в значении ‘суетиться, радуясь кому либо’, ам бузарлах (‘осквернить рот’) в значении ‘попросить кого-то, надеясь на помощь, а тот подводит’, а к фраземам – по словицы, поговорки, афоризмы, крылатые выражения. Этой клас сификации придерживались в монгольском языкознании многие ученые, например, монгольский лингвист Ж. Тмрцэрэн в своей работе «Орчин цагийн гсийн сангийн судлал» (1974) подразде лил устойчивые словосочетания на три группы: 1. Идиомы (врмц хэлц). 2. Фразеологические единства (зйрлэсэн хэлц).

3. Фразеологические сочетания (хэвшмэл хэлц). К фразеологиче ским единствам он отнёс такие поговорки, как хний гараар мо гой барих (букв. ловить змею чужими руками), русский эквива лент – ‘загребать жар чужими руками’;

маргаашийн хнс ндрийн уушиг дээр (букв. лучше сегодня лёгкие, чем завтра жир), а к фразеологическим сочетаниям – их зан бие дарна, их мал гай толгой дарна (букв. высокомерие давит на тело, большая шап панеркегкго ка – на голову), ргй бол баян, вчингй бол жаргал (букв. если без долгов, то богач, а если без болезней, то счастливец).

В монголоведении известна работа Чой Лувсанжава, защи тившего кандидатскую диссертацию по монгольской фразеоло гии (1966), которая является первым значительным по содержа нию и объему специальным исследованием фразеологических единиц современного монгольского языка. Автор проанализи ровал ФЕ с точки зрения их происхождения, грамматической структуры и синтаксических функций, рассмотрев при этом лек сический состав, тематическую группировку, изменения в се мантике и составе фразеологических единиц современного мон гольского языка. В зависимости от того, является ли устойчивый оборот целостным по значению или нет, все ФЕ (врмц хэл лэг) он подразделяет на цельные или законченные (бтэн буюу тгс врмц хэллэг) и на частичные или незаконченные (за римдаг врмц хэллэг). К первым им отнесены сочетания типа морь харах (букв. посмотреть коня) ‘справить нужду’, хазаар гйлгэх (букв. заставлять бегать уздечку) ‘заниматься конокрад ством’. Общее значение их невыводимо из непосредственных значений членов сочетания. В противоположность таким закон ченным (цельным) ФЕ, незаконченные же (частичные) фразео логические единицы представляют собой более свободные со единения, а их компоненты могут варьировать, например: цага ан зам (букв. белая дорога), цагаан зан (букв. белый нрав) ‘нравственность, доброжелательность’, цагаан бичиг (букв. бе лое письмо).

Согласно его наблюдениям, около 80 % национальной фра зеологии носит исконно монгольский характер. Происхождение этих фразеологизмов следует искать в обычаях, укладе жизни, в фольклоре и литературе монголов. Другая часть – это заимство вания из различных языков, которые выступают в форме фра зеологических калек соответствующих иноязычных выражений.

Своей научной новизной выделяется работа, где рассмат ривается связь развития фразеологического значения с ментали тетом носителя монгольского языка, с общими этническими особенностями – это книга Ж. Баянсана «Соёл, хэл, ндэстний сэтгэлгээ» (2002). Здесь описана национальная специфика фра зеологии, созданная на основе элементов этнических реалий.

панеркегкго Это наиболее древние ФЕ, в основу значения которых были по ложены образы кочевого быта, домашних животных, снаряже ния, утвари и т. д. Монгольский ученый Ж. Баянсан посвящает свою работу проблемам лингвокультурологии. Эта отрасль зна ния, исследующая проявления культуры народа, которые отра зились и закрепились в языке, мало изучена в монгольской лин гвистике. Корни этого направления идут от Б. Ринчена, Г. Аки ма, Д. Дашдаваа, Чой. Лувсанжава, а также Г. Томтогтох, Г. Туяа.

В своей работе Ж. Баянсан исследовал фразеологические единицы монгольского языка как феномен монгольской культу ры, как выразитель особой национальной ментальности. Осно вываясь на концепции Е. М. Верещагина и В. Г. Костомарова, Ж. Баянсан определил человека как носителя определенной на циональной культуры, наметил пути образования ФЕ, объяснил их значения с культурологической стороны, связанной с обра зом жизни монгольского народа, его традициями и обычаями, его менталитетом.

Например, Ж. Баянсан объясняет, что во фразеологизме маргаашийн хнс ндрийн уушиг дээр (приведенная выше) проявляется следующая мысль: монголы считали жир основой питательных веществ, помогающих не только человеку, но и скоту вынести суровые зимние условия Монголии. Упитанный скот, нагулявший жир, обладает достаточной устойчивостью к холоду, поэтому жир является признаком силы и выносливости скота. Отсюда понятно монгольское выражение тарган мал тал брийн ашигтай (букв. упитанный скот имеет всестороннюю пользу). Жирное мясо особо ценится монголами как наиболее питательная пища в период холодов. Кроме того, такое мясо считается также блюдом, которое преподносится уважаемым гостям. До сих пор у монголов сохраняется обычай, особенно у степняков, давать новорожденным детям вместо соски кусочек овечьего курдюка, считая его весьма полезным для нормального роста ребёнка. Следует отметить, что слово х ‘жир’ часто ис пользуется в разного рода фразеологических единицах. Так, на пример, это можно видеть на примере фразеологизма х гсн хнтэй гл босоод заргалдана (др шн заргалдана) (букв.

судиться с человеком, дававшим тебе жир каждое утро (и днём, и ночью) в значении ‘быть неблагодарным’. А вот лёгкие (уу панеркегкго шиг) не признавались в качестве мяса, их отдавали на корм со бакам, птицам. Иначе говоря, жир и легкие явились эталоном нужности и ненужности, качественной и некачественной пищи.

В то же время встречаются ситуации, когда и ненужная вещь становится нужной, а нужная вещь становится иногда ненуж ной. И это выражается фразеологизмами типа цадахад цагаан хурганы сл амтгй (букв. когда сыт, то и хвост белого барашка невкусен), лсхд л бугын эвэр амттай (букв. когда ты голо ден, то и рога голодного оленя вкусны), хэрэглэхэд хэрэмний сл олдохгй (букв. в нужный момент и хвост белки не найти) [76, с. 36]. Ряд статей и заметок монгольского учёных Э. Равда на (2003), Х. Нарангарава (2006) посвящены общим и частным вопросам лингвокультурологии, в культурологическом аспекте также выполнена кандидатская диссертация Ширнэн Цолмон (2006).

Но в то же время следует признать, что данное новое на правление исследования монгольского языка, в частности, фра зеологии, где связь языка и культуры проявляется наиболее от четливо и выпукло, в монголоведении только начинает осваи ваться, а монгольская фразеология все еще остается мало изу ченной в лингвокультурологическом аспекте.

Нельзя не отметить и другой путь освещения монгольской фразеологии – это, прежде всего, в двуязычных словарях. Соз дание двуязычных и первых толковых словарей отдельных мон гольских языков способствовало накоплению фразеологическо го материала и первоначальной его систематизации.

Так, известны фразеологические словари «Орос-монгол врмц хэллэгийн толь», составленный Чой. Лувсанжавом (1970), «Краткий калмыцко-русский словарь глагольных фра зеологизмов», составленный Г. Ц. Пюрбеевым (1971), «Монгол врмц хэлцийн товч тайлбар толь», составленный Г. Акимом (1982) и его дополненное второе издание (1999), школьный «Бу рятско-русский фразеологический словарь» (1992) и словарь ФЕ из произведения Х. Намсараева «рэй толон» Ш. Р. Цыденжа пова (1989).

Нужно отметить также «Материалы к монгольско-русскому фразеологическому словарю» Г. Ц. Пюрбеева (1972), краткий фразеологический словарь в Приложении к книге Т. Б. Тагаро панеркегкго вой «Функционирование фразеологических единиц бурятского языка в газетно-публицистическом стиле» (2002). В последнем представлены фразеологические единицы из газеты «Буряад нэн» 1985–1996 гг.

Бурятские ФЕ даются также и в «Бурятско-русском слова ре» К. М. Черемисова (1973) и др. Без сомнения, все эти словари имеют непреходящую ценность и значение в развитии лексико графии и вообще монгольского языкознания.

Проблемы стилистики одним из первых в бурятском языко знании рассматривали Т. А. Бертагаев (1948), И. С. Хамгушкеев (1955, 1957, 1965, 1966), С. Ш. Чагдуров (1959), Ц. Б. Цыден дамбаев (1963, 1982), Л. Д. Шагдаров, который выделил торже ственный, фамильярный, грубый, вульгарный и т. д. типы эмо ционально-экспрессивной окраски у слов и выражений в бурят ском языке (1974, 1987, 1989). В последние годы возрастает ин терес к проблемам стилистики, в частности, появились труды Д. Д. Санжиной о лексике, как стилистическом средстве (2007).

Стилистический аспект бурятской фразеологии рассмотрен в первой нашей книге (2002). Особое внимание в той работе бы ло уделено выявлению роли индивидуально-авторских модифи каций фразеологических единиц в газетном тексте, раскрытию семантической структуры фразеологизма в совокупности и взаимодействии всех компонентов: предметно-логического со держания, коннотативной значимости, синтагматических связей, парадигматических отношений. Тексты разной стилистической принадлежности позволили увидеть, в каких коммуникативных условиях человек использует фразеологизмы, какие языковые функции они выполняют;

выявить сложные семантические от ношения фразеологических единиц газетно-публицистических текстов;

общие тенденции к демократизации и либерализации языка газеты конца XX в.

Но, как известно, бурятская фразеология ещё не получила освещения с точки зрения её стилистического использования в художественном стиле. В этом аспекте фразеологические еди ницы бурятского языка, как и других монгольских языков, пред ставляют собой неисчерпаемый богатейший материал. Это свя зано с тем, что носителям восточных языков вообще издревле свойственно искусно украшать свою речь такими изысканными панеркегкго изречениями, которые несут в себе вековую народную муд рость, способны метафорически передать любую идею, образ, дать эмоционально-экспрессивную оценку.

В истории изучения бурятского языка важное место зани мают труды ученых нескольких поколений, исследовавших об разование фразеологии. В результате этих исследований бурят ское языкознание, бесспорно, стало наукой, состоящей из рав номерно и системно развивающихся отраслей, имеющей пер спективу развития, постоянно выдвигающей перед исследовате лями множество разнообразных проблем.

Следует отметить, установление точного количества фра зеологических единиц не может быть принято безоговорочно, так как любой язык не представляет собой застывшее явление, а находится в постоянном процессе изменения, обогащения, уста ревания одних элементов и появления новых.

Исследования по изучению фразеологических единиц мон гольских языков имеют важное значение для дальнейшего раз вития этого раздела языкознания. В них выражены разные мне ния при решении некоторых проблем фразеологии бурятского языка, например, видовой классификации ФЕ, определении объ ема фразеологии.

Фразеология бурятского языка изучена преимущественно в плане семантической слитности компонентов, сделаны первые попытки классификации ФЕ по смысловому содержанию и грамматической структуре фразеологизма. Бурятское языкозна ние испытывает те же трудности во многих вопросах фразеоло гии, что и русское, усугубленные меньшей разработанностью фразеологии, незначительным количеством работ по теории.

Итак, несмотря на длительную историю изучения фразео логии, на наличие большого количества научной литературы, особенно по русской фразеологии, нет ни одного принципиаль ного вопроса, который не вызывал бы среди фразеологов острые дискуссии.

панеркегкго 1.3. Значение фоновых знаний в формировании стилистического компонента фразеологической единицы Так как фразеологическая номинация, под которой пони мают семантическую транспозицию одного из компонентов или свободного словосочетания в целом, совершается в речи, а точ нее – в процессе конкретного коммуникативного акта, то нема лое внимание при ее изучении следует уделить семантической и прагматической пресуппозиции, т. е. фоновых знаний. В процес се коммуникации функционально-стилистическое значение ока зывается таким же существенным как и денотативное значение.

На пресуппозициональность коннотации экспрессивных единиц языка впервые указала В. Н. Телия [198, с. 97]. Ибо в значении экспрессивной единицы, будь то единица лексическо го или фразеологического уровня, существуют два совершенно отличных друг от друга вида информации: «сведения о мире», «сведения об отношении субъекта речи к миру». «Менее извест ным, если вообще каким-то образом объясненным, оставался вопрос о том, как совмещаются эти различные по природе типы информации: та, которая отображает реальную действитель ность, может быть верифицирована даже при ее способности включаться в субъективно-модальные контейнеры, а та, которая отображает мнение субъекта речи о подобии обозначаемого не которому предмету, явлению или факту, не может быть верифи цирована без обращения к «возможным мирам», так как эта ин формация несет сведения не о реальном мире, но только о эмо тивно-оценочной реакции на его субъективное восприятие», – пишет В. Н. Телия [198, с. 69]. Следует отметить, что понятия коннотации и пресуппозиции пересекаются. Коннотация как составная часть семантики языковой единицы, в которой скон центрированы этимологические знания, определенный набор образных и других ассоциаций субъективного и объективного характера, а также экспрессивный, стилистический микроком поненты, регулирующие синтагматику и парадигматику языко вой единицы, правила ее функционирования в речи, неразрывно связана с пресуппозицией, благодаря которой языковой факт становится мотивированным, предсказуемым. Естественно, что панеркегкго субъективные ассоциации, а также окказиональные, контексту альные семантические нюансы языковой единицы основаны на личном опыте говорящего. Так, происхождение фразеологизма, модель транспозиции, а также образные средства относятся к тому пласту фоновых знаний, без которых невозможно общение на данном языке.

Ассоциативно-образное переосмысление значений, в осно ве которого лежат тропы, осуществляется по определенным мо делям, принадлежащим к информации пресуппозиционального характера. Ассоциации, которые создают внутреннюю форму языковой единицы и сопутствуют ей, не только являются важ ной частью фоновых знаний, но и хранятся в языке и памяти индивида в виде связей лексических единиц, включая в себя лексико-семантическую, фразеологическую информацию и на бор семантических, морфологических категорий, а также грам матических форм.

Как известно, использование экспрессивных средств языка мотивировано стремлением говорящего достичь определенной прагматической цели, обусловленной как характером коммуни кативной ситуации, так и стилистической тональностью контек ста. Как правило, субъективно-экспрессивная оценка предмета речи связана с одновременным выражением различных стрем лений – положительно или отрицательно воздействовать на со беседника, оказать влияние на его восприятие оценки, опреде ленным образом регулировать, стимулировать его реакцию на высказывание, выразить эмоцию в некоммуникативных целях, например, вступить в контакт, поддержать разговор и т. д., ко торые обусловлены спецификой конкретного коммуникативного акта, индивидуальными, субъективными пресуппозициями уча стников. Таким образом, стандартному и субъективному во внутренней форме соответствуют общие и частные, окказио нальные, функционально оправданные пресуппозиции, во взаи модействии которых и осуществляются вторичные номинации, семантические переосмысления, происходит косвенное соотне сение тех или иных отрезков действительности, то есть метафо ризация, следовательно, и фразеологизация. Уместно привести высказывание А. А. Потебни: «Внутренняя форма слова есть отношение содержания мысли к сознанию;

она показывает, как панеркегкго представляется человеку его собственная мысль.Этим только можно объяснить, почему в одном и том же языке может быть много слов для обозначения одного и того же предмета, и на оборот, одно слово совершенно согласно с требованиями языка может обозначать предметы разнородные» [142, с. 74].

Например, в ФЕ тархи дээрэ гараха позволять себе все, тархи соо орохо приходить в голову, тархи тргй сохихо бить куда попало, тархи тргээ алдаха голову потерять, тар хи халаг увы, жаль, тархи эрьюулхэ голову вскружить, морочить голову, тархида гараха захмелеть от спиртного, тархидаа тймэр аhааха играть с огнем, навлекать беду на себя, тархияа уhа руу шиихаха попасть в беду, тархяа залгиг! черт с ним!, тархяа ганхуулха голову повесить, тархяа худалдаха быть про дажным, тархяа шэхэхэ встревать не в свое дело и т. д. слово «тархи» (голова) обладает богатой коннотацией, огромной ин формацией в комплексе фоновых знаний, т. к. у него несколько значений: «верхняя часть туловища человека»;

«вместилище ума, рассудка»;

«вместилище каких-то идей, взглядов, способ ностей» и т. д.

Внутренняя форма как основа его коннотации сложилась и вследствие употребления данного слова в различных контек стах, и вследствие участия его в образовании различных ФЕ.

Так, представлены значения лексемы ‘голова’ – ‘усиленно ду мать, стараясь понять, разрешить что-нибудь трудное’, ‘цели ком, полностью, безраздельно отдаваться чему-либо’;

вся сим волика, связанная с лексемой, все ФЕ, являются фразеологиче скими единствами, имеют мотивированную внутреннюю форму, их значения оформляются в результате переосмысления свобод ных словосочетаний при приложении семантики лексемы к раз личным ситуациям. Однако такая транспозиция становится воз можной лишь благодаря совокупности фоновых знаний, которая окружает ключевое слово данных ФЕ.

Фразеологические сращения тархяа залгиг, тархи халаг и др. утратили мотивацию вследствие нестандартного переосмыс ления глагола, поэтому восстановление мотивирующего основа ния внутренней формы осуществляется за счет оживления всех образно-ассоциативных связей лексемы «голова». Внутренняя форма ФЕ непосредственным образом связана не только с дру панеркегкго гими единицами, включенными с ней в семантико-структурные отношения, но и с их коннотациями, причем актуализация этих связей происходит как в момент выбора именования, так и в момент восприятия информации.

Наиболее выразительными и стилистически маркирован ными из рассмотренных ФЕ представляются тархяа худалдаха, тархяа залгиг, тархи дээрээ таряа тариха и т. д. Данный эф фект складывается, в первую очередь, из экспрессивности и стилистической маркированности компонентов худалдаха, та риха, залгиха, мотивация и образ которых демонстрируют не стандартную сочетаемость, следовательно, появление ориги нального, необычного, контекстуально обусловленного сочета ния слов, интерпретируется как стилистически маркированный.

Но стилистические показатели ФЕ тесно связаны и со сте пенью экспрессивности того или иного образного выражения, а она возникает вследствие эмоциональной оценки, переживания образа, лежащего в основе номинации. Ввиду этого говорящий не только предпринимает попытки установить внутреннюю форму как отношение значений свободного и фразеологическо го словосочетаний, восстановив отдельные значения состав ляющих, но и реконструировать и оценитъ образ, созданный в результате транспозиции, соотнести его с определенной ситуа цией, знакомой по личному жизненному опыту. Таким образом, внутренняя форма ФЕ не только пересекается с пресуппозицией, но и связана с ней отношениями зависимости, производности.


Ведь для того, чтобы вновь пережить, эмоционально оценить образ, рождающий экспрессивность значения, определяющий его стилистическую маркированность, носитель языка должен обладать совокупностью знаний и аналитических умений вариа ционно-адаптивного характера, которые можно определить как коммуникативно-прагматические, образно-понятийные и, соот ветственно, лингвистические.

Сравним следующие фразеологизмы – тархи соо орохо и тархяараа ябаха. Первый описывает нормальную ситуацию, однако внутренняя форма слова ‘голова’ расширяет его толко вание – в ‘голову входит’, значит, человек в порядке, способен мыслить, трезво оценивать ситуацию, разумно действовать. В основе данного словесного образа лежит его тривиальность, ак панеркегкго центирование того, как должно быть всегда, а его интерпрета ция позволяет переосмыслить его значение как обобщающее и адекватно понять кажущуюся, на первый взгляд, бессмыслен ную из-за банальности фразу – тархида орохо входить в голову.

В ФЕ тархяараа ябаха ходить посредством головы, наоборот, представлена нестандартная ситуация, та, которой в действи тельности быть не должно, так как невозможно двигаться при помощи головы, т. е. использовать вместо ног. Однако подобная интерпретация значения фразеологизма требует от носителя языка не только знания языкового факта, но и способностей свя зывать ФЕ с определенной, свойственной ей ситуацией, не с той, которая отражена в значении свободного словосочетания, а с той, которая в действительности соответствует фразеологизму.

Очевидно, что подобного типа фоновые знания, включенные в ассоциативно-вербальную сеть носителя языка, субъективны, индивидуальны, но имеют общие черты, так как без них невоз можно было бы правильно употреблять любые экспрессивные средства.

Таким образом, адресант должен проявить гибкость при определении допустимости/недопустимости языкового явления в том или ином контексте. С другой стороны, для достижения речевого эффекта недостаточно соотнесения ФЕ с ситуацией, необходимо знать этику, внутреннюю форму ФЕ, коннотации ее компонентов.

На соотнесенность фразеологических единиц с определен ными ситуациями реальной жизни как при их создании, так и при их употреблении указывает и факт существования в языках эквивалентов. Так, при сопоставлении русской и бурятской фра зеологии выявляется значительный пласт ФЕ, практически пол ностью совпадающих по компонентному составу и денотатив ному значению. Разумеется, что среди них преобладают едини цы, использующие какую-либо общую для разных языков сим волику – паралингвистическую, бытовую, зоонимическую, на пример: улаан хамар (букв. красный нос) пьяница;

яhагй хэлэн язык без костей;

ара яан хоёр кожа да кости, шонын хнэhэн волчья пища волчья сыть и др.

Таким образом, экспрессивные и стилистические компо ненты лексического и фразеологического значений и составля панеркегкго ют вместе с другими их компонентами общий вербальный фон или общую пресуппозицию носителей языка, которая может быть представлена в различных модификациях, свойственных той или иной языковой личности, в зависимости от ее социаль ного статуса, возраста, образования, места проживания, жизнен ного опыта, интеллектуального уровня, поэтому объем фоновых знаний не совпадает у различных носителей языка. С перечис ленными факторами связано и умение оценивать информиро ванность, языковую компетентность реципиента, способность его анализировать свои знания, отделять субъективное от объек тивного, необходимое и достаточное от всей суммы информа ции. Следовательно, те компоненты ФЕ, которые непосредст венно связаны с коннотацией и пресуппозицией, и должны быть предметом описания фразеологической стилистики, фразеогра фии;

соответственно с учетом прагматического фактора должны анализироваться и средства создания и образования данных ти пов значений.

1.4. Коннотация как макрокомпонент фразеологической единицы Проблема коннотации обсуждается в целом ряде работ на протяжении нескольких десятилетий (Ахманова О. С., 1969;

Ка плуненко А. М., 1992, 2000;

Кунин А. В., 1996;

Кобозева И. Л., 2000 и т. д.), но, судя по широкому разбросу в интерпретации самого понятия и его объема, она так и не получила окончатель ного определения. По нашему мнению, наиболее правильным является рассмотрение коннотативного аспекта не как прида точного, дополнительного по отношению к понятийному центру значения слова или ФЕ, а как его составной части, находящейся в сложном единстве с основным значением, интерпретируемым в аспектах национальной культуры.

Коннотацию в нашей работе мы понимаем как семантиче скую сущность, представляющую собой все множество созначе ний, выражающих эмотивно-оценочное и стилистически марки рованное отношение субъекта речи к действительности при ее обозначении и высказывании. При этом коннотации свойствен на двойственность как семантической характеристики языковой панеркегкго единицы, являющие собой прагматические экспрессивно оценочные потенции данной единицы, с одной стороны, и как концептуальной сущности, обеспечивающей возможность ис пользования данной единицы в процессах вторичной номина ции, – с другой.

В ФЕ основным аспектом значения можно считать оценку, отражающую определенное структурирование окружающей действительности в соответствии с существующей в данном языке системой ценностей. Оценка в целом формируется в ре зультате квалификации человеком объекта с позиций соответст вия/несоответствия определенным стандартам и нормам, обще принятым в данной языковой общности. Такая оценка носит ло гико-предметный характер и называется рациональной, или ин теллектуальной. Рациональная оценка непосредственно связана с дескрипцией, с отражаемым образом мира и включается в де нотативное значение ФЕ.

Эмотивная оценка показывает чувство-отношение к описы ваемому объекту, возникшее в результате образного представ ления, с характерными для него ассоциациями, направляемыми внутренней формой.

Как известно, фразеологические единицы обладают более яркой экспрессией, чем отдельные, соответствующие им сино нимичные слова. Они часто склонны обозначать признак или явление гиперболически: ср. нейтральное словосочетание дтын нхэд ‘близкие друзья’ и забhараарнь хара хилганын багтахагй нхэд букв. ‘друзья, между которыми не поместится и чёрный волосок’, ‘не разлей вода’, наречие холо ‘далеко’ и долоон уу лын саана ‘за семью горами’, наречие бараг ‘нормально’ и ФЕ хара сагаанай забhараар букв. ‘в промежутке между чёрным и белым’, прилагательное хйтэн ‘холодный’ и ФЕ шонын зуура ма букв. ‘волку можно замёрзнуть’ ‘собачий холод’, шашаг хн ‘болтливый человек’ и ФЕ рг шаташаhан хн букв. ‘чело век с сгоревшей челюстью’ язык без костей и т. д.

Известно, что образование фразеологической коннотации неразрывно связано с абстрагированием значения ФЕ от значе ния входящих в их состав слов. Устойчивые, узуальные конно тации, закрепляющиеся за сочетанием слов в целом, сигнализи руют о его фразеологичности. Фразеологическая коннотация панеркегкго принадлежит к факторам, обусловливающим смысловую моно литность ФЕ, их семантическое преобразование. Образование внутренней формы ФЕ связано с целостным переносом значения словесного комплекса, базируется на образном представлении.

Рассмотрим такие основные стадии абстрагирования от ис ходного значения переменного сочетания и становления внут ренней формы ФЕ:

1. Тэрэ талада тймэртэй тэмсэхэнь бэрхэ байгаа, юуб гэ хэдэ гал уhан хоёрой хоорондо зай ехэ байгаа – Из-за большого расстояния между пожаром и водой там было трудно бороться с огнём.

2. Гал уhан хоёрой хоорондо рдин ядажа байжа гйлдэбэд – Бегали между огнём и водой, еле успевая.

3. Хйтэршэhэн хоёр нхэдэйнгээ хоорондо гал уhан хоёрой хоорондохи шэнги байдалай тогтоhые тэрэ ойлгобо – Он по нял, что между друзьями установились отношения как между огнём и водой.

Очевидно, до установления ФЕ словосочетание проходит стадию сравнительной конструкции, т. е. сравнение стало про межуточным звеном между свободным словосочетанием и фра зеологизмом. Постепенно, в процессе абстрагирования, после лог, образующий сравнительную конструкцию, исчезает. Мы видим несколько ФЕ, образовавшихся на основе ассоциации с образами огня и воды, точнее, с их несовместимостью. Здесь в первых двух примерах словосочетание гал уhан хоёрой хоорондо употреблено в прямом значении. В третьем – в обобщённо образном значении ‘между двух огней’, т. е. ‘в трудном положе нии’. На основе этих образов созданы следующие ФЕ, различ ные по значению. Фразеологическое значение меняется благо даря вспомогательному глаголу и послелогам:

гал уhан болохо. Букв. огнем и водой стать. Ссориться. Та мара минии урда хюмhанай харыншье зэргэ гэмгй, бололгй бишыхан ушарhаа (рынь хатаржа шадахагйдэ басаган зэмэ тэй бэшэ ха юм) хэрэлдээ тоосолдоошьегй аад, гал уhан хоёр болошоод ябахань таагйл даа. (С. Цырендоржиев. Мнхэ эрье сэ). – У Тамары нет вины перед мной ни на йоту, из-за какого-то незначительного случая (девочка невиновата, если она сама не умеет танцевать) и не ссорились вроде, и так неприятно быть как огонь и вода.

панеркегкго гал уhан мэтэ. Букв. как огонь и вода. Непримиримые. Гал уhан мэтэ эбгй хнд Тугжы Арьяа хоёр гээшэ.(Д. Эрдынеев.

Ехэ уг). – Непримиримые люди, словно огонь и вода, – это Туг жы и Арья.

гал уhан соогуур. Букв. через огонь воду. Пройти огонь и воду и медные трубы. Гал уhан соогуур гаталан гараhан би шамhаашье, шинии заналтаhаашье, трмэ шорондо хаалгуулхаhаашье айнагйб. (Г-Д. Дамбаев. Харгымнай эхин). – Я прошел огни и воды и не боюсь ни тебя, ни твоих угроз, ни заключения в тюрьму.

Или hлээ дээрэ хэхэ ‘хвост поднимать’ в первом контек сте свободное словосочетание, во втором – фразеологизм:


…Хара азарга… hлээ дээрэ хэжэ, хнд уруу дьхэлд, шангаар инсагаалжа, хушууран ябаhан поодолтой гд тээшээ гйжэрхибэ. (Ц. Галанов. Мнхэ хабар). – … Черный жеребец… задрав хвост, лягнув в сторону людей, громко заржал, и поска кал к кобылицам… Сравним ФЕ со значением ‘сопротивляться, не считаться с кем-либо’. Мн бидэнэй хсэжэ гарааша ябага нюсэгэшд хуу hлээ дээрэ ргэнхэй. гэ хэлэхэ эрхэтэйгээ булта мэдэнхэй...

(Д. Батожабай. Тригдэhэн хуби заяан). – Сейчас все эти голо дранцы хвост задрали. Все теперь знают свое право на слово;

Шамайе хнр адли хн гэжэ hанажа хрэлдэхэдэ, hлээ дээрээ хэхэбши? (Ц. Галанов. Хун шубуун). – С тобой разгова ривают как с человеком, а ты звост задираешь? и т. д.

Фразеологические выражения также обладают своими осо быми внутренними формами, которые определяются отношени ем совокупности исходных значений образующих ФЕ слов к фразеологическому значению оборота. Например, такие сочета ния как дээдэ hургуули ‘институт’ (букв. высокая школа), баса ганай наадан ‘проводы невесты (девичья игра), арадай засаг ‘народная власть’, аха дгэй холбоо ‘братская связь’ и т. д., со стоят из слов, сочетающихся в прямых значениях. Но такое со четание значений является лишь частью фразеологического зна чения оборота.

Семантическое преобразование таких оборотов проявляет ся не в переосмыслении их компонентов, а в определённом при ращении смысла: помимо части значения непосредственно экс панеркегкго плицируемой лексическими компонентами, формируется со держание, передаваемое оборотами в целом, не распределяясь между компонентами. Внутренняя форма относится к фразеоло гическому значению как часть к целому, чаще всего она экспли цирует существенные признаки обозначаемого и характеризует ся высокой степенью информативности. Ср. фразеологическое значение народных изречений:

хамар дороо (рынг толгойдохи) байhан хандагай хараагй аад, хнэй толгойдо байhан бhэ хараха! Букв. Под носом лося не видя, на голове у человека вошь замечаешь.

‘Бревно в глазу’. 1. Искать недостатки у других, забывая о сво их. рынг толгойдохи хандагай хараагй аад, хнэй толгой дээрэхи бhэ хараашад хайшаахан юм ааб? (В. Петонов. Ми нии абга). 2. Не заметить что-то важное, вблизи, следя за чем-то дальним’: Хамар дороо байhан хандагай хараагй аад, хнэй толгойдо байhан бhэ харанаш! (Ц. Галанов. Хун шубуун).

Таким образом, внутренняя форма ФЕ являет собой сло весный образ, который лёг в основу той или иной единицы.

Формирование целостного значения у многих фразеологизмов определяется фактором метафорического переосмысления сво бодного словосочетания такого же лексического состава: Шэхэ эр дуулаhан худал, нюдр хараhан нэн – ‘услышанное ушами – ложь, увиденное глазами – правда’ т. е. ‘Лучше один раз уви деть, чем сто раз услышать’, хурга даража тоолохо – ‘пересчи тать по пальцам’, хэбтэhэн хони бодхохогй – ‘не поднимет ле жащую овцу’ ‘мухи не обидит’ и т. д.

Исследователи отмечают, что коннотативные элементы входят в семантическую структуру языковых единиц и при ана лизе могут быть выделены. Например, оценочность как компо нент коннотации является составляющей значение многих ФЕ бурятского языка: морин эрдэни ‘конь сокровище’, эрдэм алтанhаа нэтэй ‘знания дороже золота’, хара муухай hаналтан ‘злоумышленники’, хооhон торхо хонгироо ехэтэй ‘пустая бочка пуще гремит’ и т. д. не просто оценочны, а эмоционально оценочны.

Коннотация, таким образом, определяется как семантиче ская сущность, особый макрокомпонент стилистического значе ния ФЕ. Коннотация не только строится на денотации, но и со существует с ней.

панеркегкго Коннотация как средство экспрессивной окраски номина тивных единиц явилась предметом исследования многих учё ных. Понятие коннотации трактуется неоднозначно как по объ ёму признаков, так и по их характеру. В стилистике усматрива ется в коннотации «стилистическое значение», прежде всего связанное с эмоциональной окраской [44]. Ш. Балли употреблял термин «стилистическое созначение» [15], термин «экспрессив ная окраска» предлагает Шмелёв Д. Н. [255 ] и т. д.

Наиболее точную характеристику этому явлению даёт, на наш взгляд, В. Н. Телия: «Коннотация – это семантическая сущ ность, узуально или окказионально входящая в семантику язы ковых единиц и выражающая эмотивно-оценочное и стилисти чески маркированное отношение субъекта речи к действитель ности при её обозначении в высказывании, которое получает на основе этой информации экспрессивный эффект. Именно такого рода прагматическая окраска и связывается с термином конно тация в традиционном лингвистическом его употреблении»

[198]. Дополняет это определение высказывание Ахмановой О. С.:

«Дополнительное содержание слова (или выражения), его со путствующие стилистические оттенки, которые накладываются на его основное значение, служат для выражения разного рода экспрессивно-эмоционально-оценочных обертонов и могут при давать высказыванию торжественность, игривость, непринуж дённость, фамильярность и т. п.» [260].

Жуков В. П. считает, что фразеологизм не столько называет то или иное явление действительности, сколько оценивает его, и оценочное значение неодобрения, презрения, иронии и т. д. со держится в смысловой структуре многих фразеологизмов. Ведь многие разговорно-просторечные обороты содержат усилитель ное значение, благодаря которому эмоционально-экспрессивные оттенки фразеологизмов проявляются с наибольшей силой (во все лопатки, как две капли воды, на все корки и др.) [81, 66].

Нужно также отметить, что выявляется некое психологиче ское начало в сфере номинации, когда субъект заинтересован не только в объективном отражении мира, но и в выражении собст венно своего отношения к миру, к выделению в нём ценностей положительной или отрицательной оценкой.

панеркегкго Экспрессивная лексика имеет более сложную смысловую структуру, чем лексика нейтральная, что обусловлено коннота цией. Главную роль в создании экспрессивности играет внут ренняя форма языковой единицы: в ФЕ hорhон малгай мдэхлхэ ‘говорить дешёвые комплименты’ образ, положен ный в основу этой ФЕ – hорhон малгай (шапка из грубой не прочной (зимней) шкуры косули) – претерпел метафорическое переосмысление, в результате которого мы понимаем, что это нечто легковесное, недолговечное, или ср. нэгэнэй hлээр эльбэ хэ (букв. лисьим хвостом погладить) ‘льстить’, 'мягко стелет – жёстко спать’, более экспрессивно, чем нейтральное магтаха ‘хвалить’ за счёт внутренней формы ФЕ, т. е. словесного образа лисьего хвоста, которым гладят. Также ФЕ hлээ хабшаха ‘поджать хвост’, где экзотическое нам видится в том, что даётся сравнение с вещью, качества которого объективно не свойст венны человеку вообще и будучи применённой к человеку, при обретает экспрессивную окраску за счёт упоминания органа – хвоста.

А. А. Потебня отмечал также в этой сущности прежде всего психологическую данность – представление, вызывающее соот ветствующий образ на базе языковой его мотивированности и определял внутреннюю форму как динамическое явление, т. е.

то, что лежит в основе сходства нового и старого понятия и что позволяет одновременно воспринимать и то и другое по закону ассоциации: «…Если исключить второе, субъективное и, как увидим сейчас, единственное содержание, то в слове останется только звук, т. е. внешняя форма и этимологическое значение, которое тоже есть форма, но только внутренняя. Внутренняя форма слова есть отношение содержания мысли к сознанию;

она показывает, как представляется человеку его собственная мысль» [142, с. 74]. Также ценно утверждение О. Н. Трубачёва о том, что этимологические признаки могут влиять не только на cовременное употребление слова, но и на их стилистический узус [202, с. 171].

Таким образом, экспрессивно окрашенная лексика – ре зультат вторичной номинации. А внутренняя форма соединяет ценностную ориентацию говорящего субъекта с объективной действительностью.

панеркегкго Так, в бурятском языке, называя вора hлгй шоно ‘бесхво стый волк’, говорящий переоценивает уже вошедшую в язык в словосочетании хулгайша хн ‘вороватый человек’ и ставшую нормативной оценку лица по его поведению, добавляя к ней об разно-ассоциативное представление о таком типе поведения, которое субъекту речи представляется отрицательным. Зачас тую в контекстах авторы стараются подчеркнуть еще раз значе ние ФЕ свободными словососочетаниями или параллелизмом, например, в произведении Х. Намсараева «ри нэхэбэри»:

«hлгй шоно гуринхалжа хэг, hхэгй тонуулшан трижэ хэг» гэжэ юргты! – Пожелайте, пусть бесхвостый волк с голоду подохнет, грабитель без топора, заблудившись, подохнет! У Ш-Н. Р. Цыденжапова: hлгй «шоно» баригда бабши? Шил колхозойнгоо хонидые эдидэг байгаа ёhотойш. – Бесхвостый волк, ты пойман? Конечно же, ты съел колхозных овец (лгй шоно).

В романе Х. Намсараева «рэй толон» в контексте Халаг ни халаг, эгээ энэ Сэдгэй Цыремпилэй хэhэн йлр хамараараа газар хадхашаба гээшэб! Тэрэ хара нохой хаана ябана гээшэб? – Увы, из-за произвола Цыремпила Цэдуева я носом в землю во ткнулся! Где ходит эта черная собака? ФЕ хара нохой содержит информацию, во-первых, оценочного смысла ’чёрная собака’ выступает как воплощение всего плохого), во-вторых, функцио нально-стилистического плана (грубо разговорное наименова ние) и как суммарное значение, собственно экспрессивную (ин формация о том, что говорящий относится к обозначаемому с ненавистью в момент речи).

Итак, коннотацию образуют как макрокомпонент семанти ческого значения 1) внутренняя форма, 2) оценочный смысл, 3) стилистическая маркированность, 4) экспрессивная окраска, характеризующая обозначаемое словосочетание в целом. Спе цифика экспрессивно окрашенного значения состоит в способно сти объективно отразить мир и в то же время произвести прагма тический эффект (шашаг шалбааг сохихо ‘из пустого в порож нее переливать’, хэлээ блюудэхэ ‘точить лясы’ и т. д.).

Основная функция коннотации – это функция воздействия, непосредственно связанная с прагматикой речи. При сравнении следующих предложений ясно видна разная степень воздейст вия ФЕ на адресата речи:

панеркегкго 1) Тэрэш гэ андалдаха дуратай эхэнэр – Та женщина лю бит перекинуться словами;

2) Тэрэш олон табые хэлэхэ дуратай эхэнэр – Та женщина любит чересчур много говорить;

3) Тэрэш ргэ амаа зохолгоотой эхэнэр – Та женщина любит язык поче сать и т. д.

В первом примере выступает идентифицирующая функция, содержанием которой является оценка, а во втором и третьем примерах – экспрессивная, добавляющая к объективной оценке субъективную оценку говорящего о некоторых качества харак тера, окрашивающую объективную оценку за счёт эксплуатации метафорического представления об этих качествах.

Таким образом, с одной стороны, многие ФЕ выступают перед нами как значимые единицы, употребление которых в от личие от других устойчивых сочетаний слов, в большей или меньшей степени ограничено рамками определённого стиля языка. Так, ФЕ нюаа анжуулха развесить сопли, шара ня алта ‘как банный лист’, шортоо hалаха ‘пропадать ни за понюшку табаку’ и т. д. являются принадлежностью разговорно бытовой речи, а ФЕ нангин уялга ‘священный долг’, дайшалхы габьяа ‘боевая заслуга’, диваажанда хрэхэ ‘достичь рая’, до тоодын дайсан ‘внутренний враг’ и т. д. принадлежат книжной речи. С другой стороны, многие фразеологические единицы не только называют то или иное явление объективной действи тельности, но и содержат в себе указание на определённое от ношение говорящего к этому явлению, т. е. коннотацию. Фра зеологическими единицами, сопровождающимися оценочным «обертоном» (неодобрения, иронии, ласки, риторичности и т. д.) являются, например, следующие:

шэхэнэй шиир болохо ‘прожужжать все уши’, задагай ябадал ‘бестолковый поступок’, саарhа эреэлхэ ‘марать бума гу’, шудхаhан хулгана ‘мокрая курица’, тэрээнhээ юушье оложо эдихэгйш ‘с него взятки гладки’, юу улимайгаа олоhон юм шэнгеэр ‘носиться как с писаной торбой’ – выражают не одобрительное, отрицательное отношение или оценку;

мнхэ нойроор нойрсохо ‘спать вечным сном’, шагнал хайрада хртэхэ ‘удостоиться награды’, морилжо хайрлыт ‘соблаго волите прибыть’, ршлдэ хртэхэ ‘удостоиться благоволе ния’ и т. д. – выражают одобрение или положительную оценку.

панеркегкго Так, коннотация – важнейший макрокомпонент фразеологиче ского значения, несет эмоционально-экспрессивную оценоч ность и тесно связана с внутренней формой ФЕ.

Краткое и емкое определение коннотации ФЕ дает Кунин А. В.: «Под фразеологической коннотацией мы понимаем воз никший в результате переосмысления аспект значения фразео логической единицы, содержащий экспрессивный, эмотивный и фунционально-стилистический компоненты вместе или раз дельно, а также эмотивное значение междометий.

Важнейший элемент коннотации – экспрессивность. Экс прессивность – это обусловленная образностью, интенсивно стью выразительность слова или фразеологизма» [113].

1.5. Значение контекста в создании коннотации фразеологических единиц Естественно, для полноты представления о создании экс прессивного эффекта необходимо исследовать зависимость это го эффекта и от контекста, особенно в тех случаях, которые принято называть окказиональным словоупотреблением. Важ ность контекста отмечает С. Ш. Чагдуров: «Анализируя упот ребление и слов и ФЕ, обычно устанавливают оправданность семантическую: новая фразовая связь или смысловое соотноше ние слов, в которых оно возникает, как правило, должно быть обосновано соответствующим контекстом» [234, c. 38]. Под тверждение этому есть у А. А. Реформатского: «В понятие кон текста в широком смысле входит вообще вся словесная обста новка и внешняя ситуация, которой определяется то или иное значение (индивидуальное употребление) слова» [152, с. 77].

Например: тугаар гараhан тугал. Букв. Недавно родивший ся теленок. Будто вчера на свет родился. Глупый, несмышле ный. – Хамарhаа сааша юушье харахагй тугаар гараhан ту галдал адли б болыш. Ши хандагайн тугал танихаяа болёо гш? (Ш-Н. Р. Цыденжапов) и Эх, ши тугаар гараhан тугал, мн гараhан мдэй гш, али бэшэ гш? (Ц-Ж. Жимбиев. Гал могой жэл).

В первом контексте коннотация ФЕ осознаётся в свете пре дыдущего высказывания, являющегося также фразеологической панеркегкго единицей Хамарhаа сааша юушье харахагй ‘дальше носа своего ничего не видеть’ и получает неодобрительно саркастический оттенок, выражая отношение говорящего к то му, о ком он высказывается. При этом негативное отношение подкрепляется и словосочетанием с отрицанием танихаяа болёо гш? Перестал узнавать что ли? Во втором контексте экспрессия ФЕ подкрепляется параллельным словосочетанием сходного ритмико-лексического характера мн гараhан мдэй сейчас вылезшая коровенка (где мдэй (детск.) от междометия звуко подражательного происхождения м-!) и глаголом шоглоно иронизирует. Тем самым понятие коннотации тесно смыкается с понятием о подтексте, т. е. целом комплексе признаков, соз дающих экспрессивный тон высказывания.

Стилистически маркированные слова и слосочетания мо тор – десница, морилхо – соизволить прибыть, хайра ршл злхэ – оказать милость, хайра хэшэгтэ хртэхэ – удостаи ваться благоволения или заапагар аматай – большеротый, зан тахи – байбак, тангайха – сверзиться и данхагар хн – верзила, hаамагар хн – ротозей, гударха – запихивать и т. д. выражают эмотивное отношение субъекта речи к обозначаемому и несут информацию о своей причастности к определённой речевой среде и косвенно – на основе этих сведений – вызывают впечат ления, эмотивно окрашивающие речь и придающие ей экспрес сивность. Так, заапагар аматай ‘с широким большим ртом’ – это скорее c некрасивым ртом, что плохо, а морилхо ‘прибыть на коне’ – это хорошо, тот, к кому относится это слово, достоин уважения и т. д.

У многих стилистически нейтральных слов русского языка прямые значения совпадают со значением бурятских слов, спра ведливо отмечает Л. Д. Шагдаров, приводя такие примеры: вода – уhан, ржать – инсагаалха, клеить – няаха [239, с. 164], но эти же слова при употреблении в переносном значении с экспрессив ной окраской, как правило, не имеют соответствий в бурятском языке: вода – многословие, пустословие;

ржать – смеяться;

кле иться – идти на лад, пишет он далее. И, более того, уhан в бу рятском языке в качестве компонента фразеологизма выполняет функцию усилительного слова ‘совсем, совершенно, вовсе’ (уhан hогтуу – сильно пьяный), подчёркивает основное свойство панеркегкго того, чем названо определяемое (уhан тархи – безнадёжный ду рак, медный лоб, голова садовая;

безнадёжный пьяница;

уhан тулам – горький пьяница. Эти фразеологизмы имеют ярко вы раженную коннотативность, чему способствует метафоризация слова уhан, придающая последнему эмотивность. Адекватны русские эквиваленты ‘медный лоб’, ‘голова садовая’, ‘горький пьяница’, которые выражают отрицательное отношение гово рящего к объекту. При этом сохраняется стилистическая конно тация в полной мере.

Нередко в этот процесс вовлекается проблема экстралин гвистическая, связанная, например, с целью показать реалии именно российского характера. Так, например, в газете «Буряад нэн» контекст Грэнэй дмын бридэл р нилээд «улаабар»

болоо гээд, 1995 оной декабрьда болоhон hунгалтанууд гэршэлбэ (С. Бадмаев 13.03.96) – Выборы 1995 года свидетельствовали о том, что сам состав Государственной Думы сильно «покраснел»

равнозначно передает и денотативное и коннотативное значения иронического плана. Такие же удачи в переводческой практике иллюстрируют ‘деревянный рубль’, переведённый как модохиршоhон саарhан мнгэн, ‘ловить рыбу в мутной воде’ – булангиртай уhан сооhоо олзо олохо с трансформацией ФЕ (за мена слова ‘рыба’ на олзо ‘прибыль’), усиливающей коннота цию негативного характера.

Таким образом, каждый язык имеет свои специфические приёмы передачи эмоциональных значений, которые восходят, однако к общности психологических реакций людей.

Нам представляется справедливой точка зрения на пробле му коннотации и её лексикографическое описание Т. А. Три польской, которая заключается в том, что «коннотативное со держание целесообразно толковать двумя способами: а) с по мощью эмоционально-оценочной пометы и б) дополнительной характеристикой в дефиниции. Для более полной и адекватной фиксации коннотации введено два типа помет: пометы «одобри тельное» и «неодобрительное», передающие эмоционально оценочное содержание в наиболее обобщённом виде, и пометы более частного характера («отрицательное», «ироническое», «презрительное» и др.), которые ставятся после иллюстративно го материала, актуализирующего данное оценочное значение.

панеркегкго Система двойных помет позволяет точнее передать коннотатив ное содержание и, кроме того, отразить его широкие вариатив ные потенции [201, 16].

В этой связи вызывает одобрение указанная выше работа Г. Акима, где сделаны подступы к коннотативному описанию ФЕ монгольского языка. Автором применяются следующие по меты стилистического характера: бдлэг ‘груб.’, жигшсэн ‘по риц.’, муушаасан ‘осужд.’, л таашаасан ‘неодобр.’, хараалын ‘руг.’, хар ярианы ‘прост.’, хошин ‘шутл.’, шог ‘ирон.’, цээрлэсэн ‘запрет.’, хндэтгэсэн ‘почтит.’ и др.

В бурятской лексикографии ФЕ ещё не получили коннота тивного описания, хотя проф. Э. Р. Раднаевым были предложе ны стилистические пометы: «вежливое», «презрительное», «пре небрежительное», «высокое», «низкое», «книжное» [148, с. 73].

Естественно, что для адекватной характеристики коннота ции ФЕ необходимо толковать значение ФЕ исходя из контек ста, ибо одна и та же единица в разных контекстах может нести разную эмоционально-оценочную нагрузку. Например, адис хртэхэ употребляется в исконном значение ’получить благо словение’, т. е. с оттенком почтительности:

адис хртэхэ. 1. Высок. Удостаиваться благословения. Ур дуур байhан баяд ноёд Туваан хамбаhаа хамагhаа трн адис хртд, ехэ дасаниие нара зб гороолон саашаа ошожо захал бад. (Д. Батожабай. Тригдэhэн хуби заяан);



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.