авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Федеральное агентство по образованию ГОУ ВПО «Белгородский государственный университет» В. Е. Тонков КВАЛИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В СФЕРЕ НЕЗАКОННОГО ...»

-- [ Страница 4 ] --

квалификация преступления является частью уголовно-правовой квалификации, которая, в свою очередь, представляет собой составную часть применения уголовно-правовых норм;

квалификация совершенного преступления является одним из воз можных результатов процесса уголовно-правовой квалификации;

квалификация преступления осуществляется уполномоченными на то государственными органами – субъектами уголовно-правовой квалификации;

в понятии уголовно-правовой квалификации преступления должны быть отражены действия, которые составляют содержание квалификации3.

Процесс квалификации преступлений на стадии судебного разбира тельства является важнейшим и определяющим в институте судопроизводст ва, так как именно здесь корректируются возможные ошибки, допущенные на стадии предварительного расследования, и производится окончательный анализ действий виновного лица.

Куринов Б.А. Там же, с. 23.

См.: Коржанский Н.И. Квалификация преступлений. – Киев, 1998. – С. 10-11.

См.: Навроцкий В.А. Теоретические проблемы уголовно-правовой квалификации.

– Киев: Атика, 1999. – С. 139.

Алгоритм процесса квалификации на стадии судебного разбирательст ва разделяется на три этапа.

На первом этапе выявляется совокупность фактических данных, ха рактеризующих содеянное, т.е. устанавливается тип правоотношения. В слу чае изменения объема или содержания указанных данных им дается новая уголовно-правовая оценка с позиции состава преступления, которая может инициировать изменение предмета квалификации, что фактически означает возникновение нового процесса квалификации и предполагает его возможное завершение с иным результатом.

На втором этапе происходит выявление родовых признаков преступ ного деяния, т.е. уточнение родового объекта преступного посягательства и, при необходимости, установление признаков специального субъекта.

Содержание третьего этапа включает выяснение и сопоставление ви довых признаков преступления, установление направленности содеянного против того или иного вида общественных отношений. На этом же этапе су дом осуществляется и дальнейшая идентификация преступления: первона чально в пределах избранной в процессе предварительного расследования уголовно-правовой нормы, а в случае выявленного несоответствия – подбор другой статьи УК или ее части.

Квалификация преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков нередко вызывает затруднения в случае совершения преступлений группой лиц по предварительному сговору либо в составе организованной группы. К тому же преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, не редко совершаются в соучастии.

В 2006 году правоохранительными органами РФ раскрыто 13892 пре ступления, совершенных в составе группы лиц по предварительному сговору (8856 преступлений) и организованной группы (5036 преступлений), что со ставляет около 10,7% от общего количества раскрытых преступлений о неза конном обороте наркотиков в указанном периоде1.

http://www.mvdinform.ru/files/QmluZGVyMS5wZGY=.pdf.

В этой связи рассмотрим некоторые аспекты определения вида соуча стия при квалификации преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств. Квалификация соучастия при незаконном обороте наркотиков обладает спецификой, связанной с особенностями данной катего рии преступлений.

Совместность действий всех участников заключается в едином для них результате и в наличии причинно-следственной связи между действиями ка ждого соучастника и наступившими последствиями. При квалификации пре ступлений в отношении наркотических средств необходимо устанавливать данную связь, совместность умысла и действий виновных.

Когда налицо простое соучастие (соисполнительство) вопросов при оценке действий каждого соисполнителя не возникает. Для привлечения же к уголовной ответственности при сложном соучастии, то есть при наличии распределения ролей, необходимо учитывать, что соисполнителем будет признаваться любое лицо, выполняющее объективную сторону, но с целью единого для всех результата. Пособником выступает лицо, содействовавшее совершению преступления, но не выполнявшее объективную сторону, а под стрекателем – склонившее других лиц к совершению преступления, напри мер, передавшее деньги за последующий незаконный сбыт того или иного наркотического средства. Организатор – это лицо, создавшее или руководя щее группой наркопреступников, но самостоятельно не выполняющее объек тивной стороны.

Специфической чертой соучастия является коллективность преступной деятельности, иначе – совместность действий соучастников. При этом совме стность характеризуется наличием не только единого умысла у соучастников, но и взаимообусловленных действий. В случаях же, если действия были со вместны, но умысла не было, нет соучастия. И наоборот, не существует об щего умысла без сговора.

Необходимо отметить, что совокупность элементов состава конкретно го преступления, совершенного в соучастии, представляет общий состав пре ступления, а все соучастники должны рассматриваться как один сложный субъект преступления. При оценке действий организованной группы нередки случаи ее модификации из группы лиц по предварительному сговору. В связи с этим рассмотрим особенности последней.

Признаки, характеризующие группу лиц по предварительному сгово ру, содержатся в ч.2 ст. 35 УК РФ, которая определяет, что преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном соверше нии преступления.

Преступление, совершенное группой лиц по предварительному сгово ру, обладает рядом признаков, знание которых особенно важно для право применительной практики.

Р.Р. Галиакбаров среди них выделяет: «а) участие в совершении двух и более лиц;

б) выполнение каждым из них деяний (в полном объеме или час тично), охватываемых признаками объективной стороны состава преступле ния;

в) осуществление преступления объединенными усилиями, совместно;

г) наличие умысла каждого из соучастников на совместное совершение дей ствий;

д) согласованность действий участников группы, отражающая их вза имную осведомленность о совместном совершении преступления;

е) наличие предварительного сговора на совершение преступлений группой»1.

В понимании отдельных правоведов перечень признаков группы лиц по предварительному сговору имеет существенные различия.

Например, А.П. Козлов среди прочих оснований выделения группы за ранее договорившихся лиц называет умысел участников, направленный на совершение единичного преступления2.

Галиакбаров Р.Р. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. – Крас нодар, 1999. – С.143.

См.: Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. – СПб., 2001. – С.248.

Несмотря на это, следует, по нашему мнению, согласиться с В.М. Бы ковым в том, что «для данного вида преступной группы часто является ха рактерным переход к совершению серии однотипных преступлений»1.

Рассматривая признаки указанной формы соучастия, Верховный Суд РФ указал, что «при квалификации действий виновных как соверше ние…группой лиц по предварительному сговору суду следует выяснить, имел ли место такой сговор соучастников до начала действий, состоялась ли договоренность о распределении ролей в целях осуществления преступного умысла, а также какие конкретно действия совершены каждым исполнителем и другими соучастниками преступления»2.

Известно, что сговор в данном случае должен наличествовать до начала выполнения действий, характеризующих объективную сторону преступного деяния.

Обстоятельства самого процесса сговора на совершение преступления, как такового, хоть и не являются определяющими и подлежащими выясне нию при квалификации преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков на стадии судебного разбирательства, представляют, однако, не который интерес. Соучастие имеет место, как при длительном планировании преступления, так и при наличии так называемого «молчаливого согласия», когда только один из соисполнителей выполняет действия, обусловливающие преступность деяния, а остальные дают на это согласие. Достаточно, чтобы все соисполнители осознавали общественную опасность, обусловленную преступностью деяния, запрещенностью его действующим уголовным зако ном, и общую целенаправленность их конклюдентных действий.

Роль и степень участия каждого из соучастников, безусловно, выяс няются и учитываются при назначении наказания, однако влияния на ква лификацию данные обстоятельства не оказывают, если, конечно, отсутст Быков В.М. Виды преступных групп: проблемы разграничения // Российский сле дователь. – 2005. – №8. – С. 45.

Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2003. – №2. – С. 2-6.

вует эксцесс исполнителя либо, как уже отмечалось, не имеет место раз личный умысел.

Содержание понятия организованной группы раскрывается в ч.3 ст. УК РФ. Определяющим признаком, отличающим данный вид соучастия от смежных, является устойчивость группы. Разумеется, имеются и другие при знаки, однако они не всегда являются обязательными. Здесь следует отметить, что устойчивость является оценочным понятием и существующий закон не рас крывает его сущность, что в некоторых случаях порождает проблемы при ква лификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» отмечается, что «в отличие от группы лиц, заранее договорившихся о совместном совершении преступления, организованная группа характеризуется, в частности, устойчи востью, наличием в ее составе организатора (руководителя) и заранее разра ботанного плана совместной преступной деятельности, распределением функций между членами группы при подготовке и осуществлении преступ ного умысла. Об устойчивости организованной группы может свидетельст вовать не только большой временной промежуток ее существования, неодно кратность совершения преступлений членами группы, но и их техническая оснащенность, длительность подготовки даже одного преступления, а также иные обстоятельства»1.

Тем не менее, в уголовно-правовой науке отсутствует единообразное понимание признака устойчивости организованной группы, поэтому, по мне нию Р.Р. Галиакбарова, «перед правоприменительной практикой стоит задача поиска формализованного критерия для толкования показателя устойчивости группы. Он должен быть четким и недвусмысленным, чтобы позволять, с од ной стороны, точно разграничивать организованную группу с группой лиц, совершающей преступление по предварительному сговору, а с другой - уста Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2003. – №2. – С. 2-6.

навливать водораздел между организованной группой и преступной органи зацией (преступным сообществом)»1.

Для организованной группы характерны особенности выполнения пре ступления каждым ее участником. При этом в них проявляются черты устой чивости, а сама группа характеризуется сплоченностью соучастников, «на правленной на достижение целей, которые поставили перед собой виновные, согласованностью их усилий, руководством одного или нескольких участни ков другими, наличием отработанного плана совершения одного или не скольких преступлений, активной реализацией планов объединения, разра боткой способов совершения совместного посягательства, заранее продуман ным, отработанным техническим распределением ролей, фактическим зара нее обусловленным соучастниками выполнением действий, облегчающих со вершение посягательства в будущем, намеренным созданием соучастниками благоприятных условий для последующего совершения преступлений, разра боткой специальных внутригрупповых норм ее функционирования и т.п.». Мы полагаем, что в действиях некоторых из участников организован ной группы может не содержаться признаков объективной стороны конкрет ного, совершаемого группой преступления.

В судебной практике квалификация действий группы наркопреступни ков, как организованной, в большинстве случаев обосновывается длительно стью и многоэпизодностью деятельности, связанной с незаконным оборотом наркотиков.

Так, по делу по обвинению Д., Г., С., Р., Н. по ст.ст. 228.1 ч.3 п. «А», 228.1 ч.3 п. «А», 228.1 ч.3 п. «А», 228.1 ч.3 п. «А», 228.1 ч.3 п. «А», 228.1 ч. п. «А», 228.1 ч.3 п. «А», 228.1 ч.3 п. «А», 228.1 ч.3 п. «А», 228.1 ч.3 п. «А»

УК РФ, суд первой инстанции указал следующее: в суде нашло полное под тверждение совершения подсудимыми преступлений, связанных с незакон ным оборотом наркотических средств, в составе организованной группы. В Галиакбаров Р.Р. Квалификация преступлений по признаку их совершения орга низованной группой // Российская юстиция. – 2000. – N 4. – С. 32.

Там же.

созданной группе присутствовал явный лидер – Д., который являлся ее орга низатором и руководителем, осуществлял постоянную и бесперебойную по ставку героина для последующего сбыта, устанавливал на него цену, переда вал его Г., который в свою очередь распределял между остальными участни ками, консультировал участников о способах и методах реализации наркоти ческих средств.

Исследованные доказательства, бесспорно, подтверждают наличие ус тойчивости данной группы, заранее объединившейся для совершения пре ступлений. Все участники группы действовали слаженно и организованно.

Подсудимые использовали сложные связи и способы своей преступной дея тельности. Поскольку подсудимыми преступления совершены в составе ор ганизованной группы, действия всех участников независимо от их роли ква лифицируются как соисполнительство.

Кассационная инстанция, оставляя приговор в части совершения пре ступлений в составе организованной группы без изменения, указала на обос нованность вывода суда о том, что преступления осужденные совершили ор ганизованной группой и убедительные мотивы в подтверждение этого, не со глашаться с которыми у судебной коллегии не было оснований.

Несомненно, между рассмотренными видами преступных наркогрупп существует определенное сходство.

Мы склонны согласиться с мнением В.М. Быкова, что «при соверше нии преступления группой лиц по предварительному сговору может иметь место как соисполнительство, так и распределение ролей при совершении преступления»1.

Разграничение преступных групп, точная идентификация вида соуча стия позволяет раскрыть сущность и природу совершенного наркопреступле ния, определить характер его общественной опасности и объем ответствен ности каждого, что в совокупности является одной из важнейших предпосы Быков В.М. Виды преступных групп: проблемы разграничения // Российский сле дователь. – 2005. – №8. – С. 45.

лок для правильной квалификации преступлений, совершаемых в области не законного оборота наркотиков на стадии судебного разбирательства.

Как подчеркивает Л.Д. Гаухман, «независимо от того, подразделяются ли роли соучастников на исполнителей, организаторов, подстрекателей и по собников или все соучастники являются исполнителями преступления, дей ствия их взаимосвязаны, преступление совершается их общими, дополняю щими друг друга усилиями, каждый использует усилия другого и ему содей ствует»1.

При рассмотрении уголовных дел, предметом которых являются нарко тические средства, немаловажное значение приобретает правильное приме нение норм уголовного права, регламентирующих правила квалификации указанных преступлений при конкуренции общей и специальной норм уго ловного закона, а также по совокупности.

Анализ судебной практики свидетельствует о том, что суды при рас смотрении уголовных дел исследуемой категории в основном правильно применяют нормы Уголовного кодекса РФ, однако в отдельных случаях име ют место ошибки, связанные, в том числе, с неправильным толкованием по нятий, входящих в состав института совокупности преступлений.

В соответствии с частями 1, 2 статьи 17 УК РФ совокупностью престу плений признается совершение двух или более преступлений, ни за одно из которых лицо не было осуждено. Совокупностью признается также и одно действие, содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями Уголовного кодекса. В этой же норме закреплено положение о том, что при конкуренции общей и специальной норм совокупность пре ступлений отсутствует и ответственность наступает по специальной норме (часть 3 статьи 17 УК РФ). Именно при применении указанной нормы у су дей в некоторых случаях возникают определенные сложности в процессе квалификации действий наркопреступника.

Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. – М.: ЮрИн фоР, 2001. – С. 191.

В правоприменительной деятельности отсутствуют какие-либо вопро сы, когда лицо совершает ряд преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков, которые предусмотрены одной и той же статьей Уголовного ко декса РФ, например, несколько эпизодов сбыта наркотиков. Ввиду упраздне ния института неоднократности каждый эпизод по сложившейся практике квалифицируется отдельной статьей. Трудности возникают в случаях, когда совершенное лицом деяние содержит в себе признаки, формально подпа дающие под действие различных норм – общей и специальной.

Основным критерием их разграничения является предмет, в отношении которого совершается преступное деяние, которым являются наркотические средства, например, при их хищении либо вымогательстве. В судебной прак тике применению подлежит та норма, которая наиболее полно и точно охва тывает все признаки состава совершенного преступления, предметом которо го выступают наркотические средства.

Особый интерес, по нашему мнению, в данной связи представляют во просы квалификации действий лица, совершающего преступление, преду смотренного статьей 233 Уголовного кодекса РФ. Для более точного уясне ния вопросов квалификации данного преступления с другими, смежными ли бо общими по отношению к первому составами преступлений по совокупно сти, мы осуществили сравнительно-сопоставительный анализ, в результате которого обнаружили некоторые противоречия, содержащиеся в различных нормах уголовного закона.

Объектами анализа выступили статья 233 и статья 327 Уголовного ко декса РФ. По сложившейся практике часть 1 статьи 327 УК РФ является об щей по отношению к статье 233 УК РФ, так как охватывает больший круг противоправных отношений. Однако, как следует из диспозиции указанной нормы, одним из необходимых условий для квалификации действий лица по части 1 статьи 327 УК РФ выступает обязательное наличие у виновного цели использования подложного документа. Данный элемент, как видим, отсутст вует в диспозиции статьи 233 УК РФ, что является одним из существенных отличий анализируемых норм.

Таким образом, присутствие цели использования при подделке рецепта или иного документа, дающего право на получение наркотических средств, вовсе необязательно и ответственность по данной статье будет наступать с момента изготовления указанного документа независимо от целей, которые преследовал преступник, подделывая рецепт. В этой связи рассматриваемые статьи УК РФ при их соотношении как общей и специальной нормы меняют ся местами, поскольку диспозиция статьи 233 в плане первоначального умысла преступника, начинает охватывать больший круг отношений.

На наш взгляд, уже эти расхождения ставят под сомнение указанное соотношение норм, которое приобретает некую условность. Учитывая необ ходимость наличия определенной законом цели при подделке удостоверения или иного официального документа (часть 1 статьи 327 УК РФ) – цели его использования, судебная практика пошла по вполне справедливому пути, со гласно которому лицо, подделавшее документ, не несет ответственности за его использование. Вероятно, это сделано в связи с тем, что действия лица по использованию поддельного документа в каждом конкретном случае могут приобретать форму противоправных, подпадающих под действие иных, спе циальных норм Уголовного кодекса РФ.

Рассмотрим данную ситуацию на примере. Лицо, подделавшее пас порт, получает, используя его, кредит в банке. Действия по использованию поддельного документа представляют собой не что иное, как хищение чужо го имущества путем обмана. В случае, если бы лицо, подделавшее паспорт, подлежало уголовной ответственности за его использование, то в данном случае было бы неоправданное ужесточение меры наказания, так как его действия необходимо квалифицировать по статьям 327 части 1 и 3, а также 159 УК РФ.

В диспозиции же статьи 233 Уголовного кодекса РФ, как уже отмеча лось, отсутствует указание на обязательное наличие цели использования поддельного рецепта на получение наркотических средств. Следовательно, все действия по его использованию будут выходить за рамки рассматривае мой нормы, и образовывать состав иного преступления, связанного с неза конным оборотом наркотиков, например, их приобретение. В данном случае, приобретение наркотических средств путем предоставления поддельного до кумента (рецепта) и будет являться его использованием и действия лица под лежат квалификации по совокупности преступления, предусмотренного статьей 233 и соответствующей части статьи 228 Уголовного кодекса РФ.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ отмечается, что полу чение этим же лицом (то есть лицом, подделавшим рецепт или иной доку мент) по поддельному рецепту или иному документу наркотических средств подлежит дополнительной квалификации как незаконное приобретение таких средств. При этом необходимо установить, были ли получены наркотики в крупном или особо крупном размере1.

Отдельно мы считаем целесообразным остановиться на особенностях квалификации незаконного сбыта наркотических средств ввиду не только его доминирующей распространенности в сравнении с другими наркопреступле ниями, но также в связи с неоднозначностью и противоречивостью толкова ния норм права, регулирующих данный вид преступной деятельности как ор ганами предварительного расследования, так и на стадии судебного разбира тельства.

Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что под незаконным сбытом наркотических средств следует понимать любые способы их возмездной ли бо безвозмездной передачи другим лицам (продажу, дарение, обмен, уплату долга, дачу взаймы и т.д.), а также иные способы реализации2.

Для российского уголовного права традиционным является деление видов соучастников по ролевому признаку в зависимости от особенностей и О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами: постанов ление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15 июня 2006 г. № 14 // Бюлле тень Верховного Суда Российской Федерации. – 2006. – № 8.

Там же.

характера выполняемых ими в ходе совместной преступной деятельности функций. Характерной специфической чертой деятельности по незаконному обороту наркотических средств является то, что преступники с целью вуали рования незаконной деятельности с успехом используют несовершенство действующего законодательства и его некоторую непоследовательность.

Так, на основании сложившейся практики Верховного Суда РФ, а так же разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, которым следуют федераль ные суды в субъектах РФ, в условиях проводимой политики ужесточения мер ответственности за преступления в сфере незаконного оборота наркотиков, судебными органами принимаются решения, сущность которых свидетельст вует об обратном.

В отличие от декларативной стороны судебная практика, на наш взгляд, склоняется к либерализации актов судебной власти, регулирующих непосредственно квалификацию действий наркопреступников.

В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.

2006 г. № 14 изложены разъяснения, даваемые судам для применения при квалификации действий лиц, как незаконный сбыт наркотических средств.

Приведенное в тексте постановления разъяснение понятия незаконного сбыта наркотических средств активно используется правоприменительными орга нами в мотивировочных частях выносимых ими решений. Однако следом за ним в решениях нередко приводятся ничем не мотивированные и не осно ванные на законе выводы.

Сложившаяся практика применения норм уголовного закона судами Белгородской, Курской, Липецкой областей свидетельствует о том, что дей ствия посредника при сбыте им наркотического средства, полученного у по стороннего лица на средства покупателя, квалифицируются как незаконное приобретение и хранение наркотических средств.

Основанием для такого подхода явились, по нашему мнению, доводы, изложенные в постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 1.08. года по делу по обвинению Г. по статьям 228 ч.1, 228 ч.4 УК РФ. Согласно материалам дела Г. купил у Ж. за 300 рублей один пакетик с героином мас сой 0.03 грамма для личного потребления и один пакетик с таким же количе ством героина – для О., от которого получил предварительно 300 рублей, по сле чего сбыл О. указанный пакетик, а со вторым был задержан 1.

Мотивируя основания для переквалификации действий Г. с незаконно го сбыта наркотических средств на их незаконное приобретение, Президиум Верховного Суда РФ указал следующее.

О., оказывавший содействие сотрудникам правоохранительных орга нов, привлек Г. в качестве посредника для приобретения себе наркотического средства. По договоренности с О. и совместно с ним Г. выполнил объектив ную сторону деяния, предусматривающего ответственность за незаконное приобретение и хранение без цели сбыта наркотического средства: за деньги и по просьбе О. купил героин и отдал ему. Умыслом Г. охватывалось оказа ние О. помощи в приобретении героина, а не его сбыт (распространение). Г.

не имел наркотического средства, которое мог бы продать при первой встре че. Купленный за деньги О. героин принадлежал ему и это наркотическое средство он не приобрел в том смысле, который заложен законодателем в это понятие, а взял имущество как его владелец. Предварительная договорен ность была у Г. не со сбытчиком, а с приобретателем героина, поэтому она не может рассматриваться как признак сбыта, и вознаграждение он получил также за счет покупателя. Также в решении указано, что по смыслу закона под сбытом наркотических средств понимаются любые способы их возмезд ной или безвозмездной передачи лицу, которому они не принадлежат. Дан ный подход применяется сегодня, как показывает практика, большинством судебных органов.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ содержится аналогич ное по смыслу разъяснение, что действия посредника в сбыте или приобре тении наркотических средств следует квалифицировать как соучастие в сбы См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. – №2. – 2002. – С. 17-18.

те или в приобретении наркотических средств в зависимости от того, в чьих интересах действует посредник1.

На наш взгляд, это довольно сомнительная и уязвимая с правовой точ ки зрения рекомендация, так как она может быть применима при квалифика ции лишь в некоторых случаях. Так, в качестве синонима незаконного сбыта наркотических средств используется понятие «распространение» и указыва ется, что именно на него должен быть направлен умысел виновного. Подоб ное расширение понятийного аппарата диспозиции уголовно-правовой нор мы является одним из оснований для ошибочной квалификации.

Очевидно, что «распространение» представляет собой по отношению к сбыту более широкое понятие, в основу которого заложена некая неопреде ленная массовость деятельности. Сбыт же более точно характеризует разо вую, конкретную операцию в сфере незаконного оборота наркотических средств. Именно сбыт характеризует объективную сторону данного преступ ного деяния и направленность умысла виновного лица.

Возвращаясь, к вышеприведенному примеру, подчеркнем, что Г., полу чив от О. деньги, приобрел на них два пакетика с героином и передал по следнему лишь один, оставив другой для личного потребления. В этом и вы разилась его личная корыстная заинтересованность в сделке и в подобных случаях на квалификацию не влияет то обстоятельство, с кем из контрагентов у посредника была договоренность, он получил свое вознаграждение за ока занные услуги, о котором приобретателю не было известно. В связи с этим, по нашему мнению, в данном случае имеет место именно перепродажа нар котического средства, то есть его незаконный сбыт.

Указание на то, что покупатель не приобрел наркотическое средство, а взял имущество, как его законный владелец, также является, на наш взгляд, неверным. Невозможно, как нам представляется, являться владельцем иму См.: О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотически ми средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами: поста новление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15 июня 2006 г. № 14 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2006. – № 8.

щества, как это указано в решении, изъятого государством из легального оборота.

Смысл заключается в том, что покупатель с момента передачи денег на приобретение наркотических средств до непосредственного вручения их ему может добровольно отказаться от совершения преступления – незаконного при обретения наркотических средств. В действиях сбытчика в момент приобрете ния наркотика у постороннего лица уже содержатся признаки преступления.

Момент, когда посреднику были переданы денежные средства, может влиять только на «оконченность» состава преступления и в зависимости от то го, были ли они переданы либо нет, можно вести речь о покушении на совер шение преступления. Отметим, однако, что в большинстве случаев даже без возмездность передачи наркотических средств лицу, которому они не принад лежат, не исключает наличия в действиях лица незаконного сбыта.

Приведенный пример убедительно свидетельствует о том, что опти мальная законодательная конструкция должна отвечать требованиям точно сти и ясности описания специфических способов поведения соучастников.

Как верно подчеркивают Н.В. Артеменко и А.М. Минькова, «норма уго ловного закона должна быть построена таким образом, чтобы, во-первых, с ис черпывающей полнотой определить все возможные функционально-ролевые формы и способы умышленного участия в совместном совершении умышлен ного преступления и, во-вторых, разграничить виды соучастников, избегая со держательных повторов и дублирования признаков при их описании»1.

Одним из основных критериев оценки действий лица является пра вильное установление наличия умысла именно на сбыт наркотических средств. Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что когда передача нарко тического средства осуществляется в ходе проверочной закупки, проводимой представителями правоохранительных органов, содеянное следует квалифи цировать по части 3 статьи 30 и соответствующей части статьи 228.1 УК РФ Артеменко Н.В., Минькова А.М. Проблемы уголовно-правовой оценки деятель ности посредника, провокатора и инициатора преступления в уголовном праве РФ // Жур нал российского права. – 2004. – № 11. – С. 48.

(то есть покушение на сбыт наркотических средств – прим.авт.), поскольку в этих случаях происходит изъятие наркотического средства из незаконного оборота.

Данное положение представляется не вполне логичным. Здесь, на наш взгляд, прослеживается взаимосвязь большинства положений указанного по становления Пленума, разъясняющих основы квалификации сбыта наркоти ческих средств, с доводами, изложенными в постановлении Президиума Вер ховного Суда РФ от 1.08.2001 года по делу по обвинению Гаранова по ст.ст.

228 ч.1, 228 ч.4 УК РФ1.

Умысел наркосбытчика в данном случае направлен именно на сбыт наркотического средства, в большинстве случаев им движет цель незаконно го материального обогащения за счет этого. В этой связи дальнейшая судьба сбываемых наркотических средств не имеет для лица никакого значения. Ка ким образом распорядится «закупщик» (подобная терминология, по нашему мнению, обоснована, учитывая, что речь идет об оперативных мероприятиях) приобретенным наркотическим средством – добровольно выдаст, оно будет изъято и т.д. – влияния на квалификацию преступлений оказывать не должно, так как в уголовно-правовом смысле эти действия не охватываются субъек тивной стороной (умыслом) и, тем более, находятся вне рамок объективной стороны преступного деяния.

Таким образом, в связи с изложенным, неправомерно говорить о поку шении на незаконный сбыт наркотических средств. По смыслу закона поку шение на совершение преступления предполагает совершение действий, на правленных на реализацию объективной стороны, которые не были доведены до конца по независящим от лица обстоятельствам. Иных оснований для ква лификации преступления со ссылкой на часть 3 статьи 30 УК РФ в законе не имеется. Однако в приведенном случае все признаки объективной стороны преступления им выполнены, оно доведено до конца в том смысле, в каком Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2002. – № 2. – С. 17.

это требуется законом, в связи с чем, налицо «чистый» незаконный сбыт нар котических средств.

Очевидно, что данное разъяснение подлежит некоторому уточнению.

Оно может быть применимо в отдельных случаях, когда сбыт наркотического средства происходит с использованием нескольких звеньев и «товар» не до ходит до непосредственного покупателя либо когда не производится оплата «товара», вследствие оперативного вмешательства сотрудников правоохра нительных органов. Если же промежуточное звено является посредником, который приобретает наркотик для его последующей перепродажи, а не для себя, применение части 3 статьи 30 УК РФ также необоснованно.

Следующим обстоятельством, заслуживающим внимания, является, что до недавнего времени при привлечении лица к уголовной ответственности за один либо несколько эпизодов сбыта, нахождение у лица оставшихся нереа лизованными наркотических средств квалифицировалось при наличии опре деленных условий как приготовление к незаконному сбыту наркотических средств. Таким образом, в вину вменялись как оконченные эпизоды, так и неоконченные в виде приготовления.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.06. 2006 г. №14 вне сло коррективы в сложившуюся практику. В нем указывается, что в случае, ко гда лицо, имея умысел на сбыт наркотических средств в крупном или особо крупном размере, совершило такие действия в несколько приемов, реализовав лишь часть имеющихся у него указанных средств, не образующую крупный или особо крупный размер, все содеянное им подлежит квалификации по части статьи 30 Уголовного кодекса РФ (как покушение на совершение преступления – прим.авт.) и соответствующей части статьи 228.1 Кодекса1.

Данная позиция, по нашему мнению, несколько улучшает положение привлекаемых к ответственности лиц, поскольку предоставляет судам воз О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами: постанов ление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15 июня 2006 г. № 14 // Бюлле тень Верховного Суда Российской Федерации. – 2006. – № 8.

можность назначения наказания с учетом правил ст. 66 Уголовного кодекса РФ (за приготовление и покушение на преступление), в то время как налицо оконченные составы сбыта наркотических средств и по смыслу закона ука занные правила применяться не должны. В случаях привлечения лица к от ветственности за незаконный сбыт наркотических средств, размер которых является пограничным между крупным и особо крупным (например, при приготовлении к незаконному сбыту наркотических средств в виде их хране ния в особо крупном размере в удобной для сбыта расфасовке), его заявления о том, что некоторая часть наркотического средства хранится для личного потребления, могут при определенных условиях повлечь переквалификацию действий на статью о менее тяжком преступлении.

Эти особенности необходимо учитывать при квалификации преступле ний. В данном случае имеют значение данные о личности привлекаемого ли ца, факт нахождения его на специализированных учетах, показания свидете лей и т.д.

В целом же, усиление уголовно-правовой репрессии в некоторых слу чаях в какой-то мере «компенсируется» использованием упомянутых тонко стей при квалификации действий лиц, причастных к незаконному обороту наркотических средств.

3.2. Ошибки в квалификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ Правильная квалификация преступлений во многом зависит от соблю дения принципа объективности, сущность которого состоит в обусловленно сти квалификации фактическими обстоятельствами совершения преступле ния и их действительным юридическим значением.

Возможность ошибочной квалификации преступного деяния определя ется сложностью воссоздания в сознании следователя объективной картины совершенного преступления, однако, по разделяемому нами мнению А.В.

Наумова и А.С. Новиченко, «эта возможность непременно становится дейст вительностью, если при квалификации были нарушены требования методо логии познания, и в первую очередь законы материалистической диалектики и формальной логики»1.

Необходимыми элементами объективной квалификации являются бес пристрастность, полнота и всесторонность исследования всех обстоятельств совершенного преступления. Процесс квалификации подразумевает соблю дение ряда требований, позволяющих избежать ошибок или обеспечить их своевременное исправление: сохранение предмета доказывания в качестве константы в течение всего периода расследования уголовного дела и рас смотрения его в суде, строгая дифференциация различных понятий, исполь зование определенного понятия только в одном смысловом значении и др.

Г.А. Левицкий обращает внимание на то, что квалификация преступле ния – итог сложного процесса познания, «успешность которого находится также в прямой зависимости от знания и соблюдения законов логики»2.

Несмотря на безусловную очевидность указанных требований, в про цессе квалификации преступлений на стадии предварительного расследова ния они нередко нарушаются. Поэтому на стадии судебного разбирательства особое внимание целесообразно уделять оценке показаний свидетелей, по терпевших и других лиц, не имеющих юридической подготовки и потому чаще всего допускающих подмену правовых понятий. Все выводы, содержа щиеся в решении суда, должны быть обоснованы ссылкой на другие доводы, истинность которых доказана.

Как справедливо подчеркивает В.Н. Кудрявцев, для обеспечения ис тинности квалификации необходимо, во-первых, чтобы применяемая норма глубоко соответствовала реальной действительности, отражала требования жизни;

во-вторых, чтобы были полно и объективно установлены фактические Наумов А.В., Новиченко А.С. Законы логики при квалификации преступлений. – М., 1978. – С. 91.

Левицкий Г.А.Квалификация преступления (общие вопросы) // Правоведение. – 1962. – № 1. – С. 143.

обстоятельства дела и, в-третьих, чтобы не было допущено ошибок в самом процессе квалификации1.

Изучение судебной практики показывает, что ошибочность многих вы водов на стадии предварительного расследования связана с тем, что они осно вывались на предположительных суждениях о фактических обстоятельствах дела. Чтобы избежать этого, любой факт, который становится предметом юри дической оценки, должен быть четко и однозначно установлен. С гносеологи ческой точки зрения любое преступление, как явление объективной действи тельности, неизбежно оставляет в сознании людей и на предметах материаль ного мира определенные следы, на основании которых органы судопроизвод ства восстанавливают обстоятельства происшедшего. Сохранение и использо вание данной информации в процессе квалификации по уголовному делу воз можно только посредством ее фиксации в установленном законом порядке.

Суд не может давать правовую оценку на основании фактов предполо жительных или вероятных и в случае допущенных по этим причинам ошибок на стадии предварительного расследования уголовного дела обязан принять необходимые меры по их устранению. Юридическое мышление подчиняется определенным логическим законам, нарушение которых может привести к судебной ошибке. Учитывая, что квалификация – это мыслительный процесс, то использование ложных исходных данных или нарушение логики мышле ния влечет неверную правовую оценку деяния, порождая тем самым негатив ные юридические последствия.

Исследуя значение для следственной и судебной практики формально логических законов тождества, противоречия (непротиворечия), исключен ного третьего и достаточного основания, А.В. Наумов и А.С. Новиченко при ходят к выводу о том, что «они выражают наиболее важные свойства пра вильного мышления: его определенность, непротиворечивость, последова тельность и обоснованность»2.

См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 1972. – С. 65.

Наумов А.В., Новиченко А.С. Законы логики при квалификации преступлений. – М., 1978. – С. 93.

Одно из важнейших свойств приговора суда – его обоснованность, в связи с чем юридическое решение требует логического обоснования доказа тельств, убедительного подтверждения их истинности. Решая эту задачу, су дья использует не только полученные по делу фактические данные, но и ши роко использует научные положения теории уголовного права, нормативно правовые акты, руководящие разъяснения Пленумов Верховного Суда РФ, опыт судебной практики.

Б.А. Куриновым систематизированы требования к правильной квали фикации преступлений. Основными среди них являются:

Установление того факта, что конкретное рассматриваемое общест венно опасное деяние содержит в себе все те особенности, которые указал законодатель в определенной статье Особенной части УК в качестве типовых и существенных признаков всех преступлений данного вида;

Применение именно той статьи, пункта и части статьи или совокуп ности статей, которые охватывают совершенное преступление1.

Нарушение этих требований приводит к неправильной, ошибочной квалификации деяния, например, неприменение какой-либо из статей, вхо дящих в совокупность преступлений делает квалификацию ошибочной.

Б.А. Куринов обращает внимание на то обстоятельство, что «правиль ная квалификация преступления – это единственно возможный вариант уго ловно-правовой оценки деяния» 2.

Квалификация преступлений, связанных с незаконным оборотом нар котиков, является одним из наиболее сложных и значимых направлений в практике предварительного расследования и судебного разбирательства.

Специфика преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, определенная пробельность действующего законодательства, нестабильность уголовно-правовой оценки ряда наркопреступлений достаточно часто стано См.: Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. – М.: Изд-во МГУ, 1976. – С. 23.

Там же. – С. 24.

вится причиной проблемности регламентации ответственности за их совер шение.

По справедливому замечанию М.И. Ковалева, «законодатель должен так сформулировать закон, чтобы смысл его был ясен, а форма изложения полностью отражала то, что должно быть в нем выражено, чтобы воля зако нодателя в полной мере доходила до читающего закон и он был твердо уве рен в том, что буква и смысл закона идентичны»1.

В условиях неопределенности уголовного законодательства вероят ность ошибок в квалификации преступления возрастает многократно. Не случайно И.Я. Козаченко выступает решительным сторонником безусловно го преодоления проблемы неоднозначности в законодательной терминоло гии, устранения погрешностей в форме изложения закона, неясностей мысли, которые «неизбежно вызывают противоречивые толкования»2.

По его мнению, «вряд ли можно признать обоснованным то, что УК РФ не свободен от многозначности терминов и понятий, от их не только уголов но-правовой, но и общежитейской неопределенности»3.

Законодатель не должен допускать, чтобы один термин означал раз личные понятия, а разные термины соответствовали по своему смыслу одно му и тому же понятию, то есть фактически речь идет о необходимости уни фикации законодательной терминологии в целях достижения содержательно терминологического единства уголовного законодательства.

Рассматривая обстоятельства, которыми могут быть вызваны измене ния в квалификации, В.Н. Кудрявцев относит к ним следующие:

Изменение фактических данных, на основе которых была дана ква лификация содеянному;

Изменение уголовного закона в процессе расследования или рас смотрения дела;

Ковалев М.И. О технике уголовного законодательства // Правоведение. – 1962. – № 3. – С. 142.

Козаченко И.Я. Язык – душа и совесть уголовного закона // Правоведение. – 2003.

– №2. – С. 111.

Там же. – С. 112.

Исправление ошибки в применении закона, не связанной с измене нием закона или фактических данных1.

При этом он указывает, что «ошибки в квалификации в основном свя заны с недостаточным исследованием фактов, лежащих в ее основе»2.

Существенные проблемы обеспечения правильной квалификации на этапе предварительного расследования уголовных дел обусловлены очевид ным усложнением характера совершаемых деяний, их завуалированным и изощренным характером, многоэпизодностью, значительным кругом лиц и целым рядом других факторов. Это, в свою очередь, объясняется тем, что объем незаконного оборота наркотиков на территории нашей страны увели чивается с каждым годом и на современном этапе носит ярко выраженный транснациональный характер.

Несмотря на то, что данный вид преступлений имеет высокую степень латентности, количество уголовных дел, возбуждаемых по фактам незакон ного оборота наркотиков и поступающих в суды, также возрастает. Уголов но-правовое преследование лиц, совершающих преступления в сфере неза конного оборота наркотиков, обеспечивается в результате применения уго ловно-правовых норм, в диспозициях которых законодатель формулирует соответствующие преступные деяния, а в санкциях определяет меры прину дительного государственного воздействия. Однако практика применения уголовно-правовых норм по делам о незаконном обороте наркотиков судьями и следователями свидетельствует о том, что у правоприменителей возникают вопросы, обусловленные особенностями квалификации деяний наркопре ступников.

Для изобличения виновных в совершении данной категории преступных деяний правоохранительными органами применяется широкий спектр опера тивных мероприятий, доминирующее место среди которых занимают «кон трольная закупка» и «оперативный эксперимент», которые служат основным См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 1972. – С. 320.

Там же, с. 320-321.

инструментом достижения целей оперативно-розыскной деятельности по выяв лению, предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений.

Ряд вопросов, приводящих к ошибкам при квалификации преступлений в рассматриваемой сфере на практике, вызывает проблема отграничения за конной «закупки» или «эксперимента» от провокации рассматриваемых пре ступных деяний. Как считает Б.В. Волженкин, «суть провокации состоит в том, что провокатор сам возбуждает у других лиц намерение совершить пре ступление с целью их последующего разоблачения»1.

Анализ современной практики изобличения лиц, занимающихся неза конным оборотом наркотиков, свидетельствует о том, что правоохранитель ными органами, как правило, используются отработанные схемы оператив ного мероприятия, к проведению которого привлекаются «свои» понятые и, что, на наш взгляд, совершенно недопустимо, заранее подготовленные лица, занимающиеся по поручению правоохранителей закупкой наркотических средств у проверяемого субъекта незаконного оборота наркотиков. В различ ных уголовных делах фигурируют одни и те же «закупщики», которые, как указано в справках-меморандумах, добровольно изъявили желание оказать содействие правоохранительным органам по изобличению лиц, занимаю щихся незаконным сбытом наркотических средств.

Более того, при проведении оперативно-розыскных мероприятий орга ны не ограничиваются одной «контрольной закупкой» у проверяемого лица, а проводят три-четыре таких мероприятия. В результате, в нарушение зако нодательства, предусматривающего обязанность правоохранительных орга нов при обнаружении признаков преступления пресечь дальнейшую пре ступную деятельность лица, действия наркосбытчика квалифицируются ор ганом предварительного расследования по трем-четырем эпизодам преступ ной деятельности, что является существенным нарушением, направленным, в первую очередь, на создание видимой эффективности борьбы с преступным наркобизнесом.

Волженкин Б.В. Служебные преступления. – М., 2000. – С. 268.

По нашему мнению, было бы в данном случае логично рассматривать возможность привлечения организаторов «контрольной закупки» либо «опе ративного эксперимента» к ответственности за подстрекательство к совер шению преступления, предусмотренного той или иной статьей Уголовного кодекса РФ.

Очевидно, не будет ошибкой признание указанных лиц подстрекателя ми, которые в соответствии с законом участвуют совместно с исполнителем в совершении преступления. Они оказывают влияние целенаправленно и же лают склонить исполнителя к совершению преступления. Уголовный закон не предусматривает при этом обязательного наличия единого мотива, то есть возможно и их расхождение в рамках конкретного события преступления:

наркосбытчик желает извлечь выгоду материального характера, а оператив ный сотрудник – изобличить первого в совершении преступления.

Мы, безусловно, не оправдываем действий проверяемого лица и нали чие подстрекательства не исключает его ответственности. Совершенно спра ведливым в связи с этим представляется замечание М.И. Ковалева по поводу оценки природы подстрекательства: «…это психическое воздействие не па рализует подстрекаемого. Он остается свободно действующим субъектом»1.

В соответствии со ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нару шением требований уголовно-процессуального закона, являются недопусти мыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не мо гут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказы вания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.


Из материалов уголовного дела, рассмотренного в одном из судов г.

Белгорода, следует, что сотрудник милиции Х. вошел в доверие к А. под ви дом приобретателя наркотиков. А., выполняя просьбу Х., купил у М. нарко тическое средство. После проведения оперативных мероприятий, сотрудники милиции обязаны были пресечь дальнейшие преступные действия осужден ного, однако, уже на следующий день А. по просьбе Х. вновь на его деньги Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. Ч.2. – Свердловск, 1962. – С.60.

повторно незаконно приобрел у М. наркотическое средство. Таким образом, действия работников милиции по второму эпизоду нельзя признать соответ ствующими требованиям законодательства и следует рассматривать как про воцирование подсудимого на дальнейшее совершение преступлений, что и было отмечено вышестоящей судебной инстанцией.

Проблема правовой оценки действий провокатора существовала как в дореволюционной, так и в советской юриспруденции. Предлагалось считать действия провокатора преступными, уголовно-наказуемыми и рассматривать в качестве подстрекательства1.

Не случайно, провокация рассматривается как специфическая разно видность подстрекательства, под которой обычно понимается «побуждение представителем власти, осуществляющим правоохранительную деятель ность, другого лица к совершению противоправного деяния с целью получе ния изобличающих доказательств»2.

Учитывая изложенное, было бы целесообразным, по нашему мнению, криминализировать провокацию к совершению рассматриваемых преступле ний, по аналогии со ст. 304 УК РФ, как подстрекательство к совершению преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков.

Резюмируя вышесказанное, необходимо отметить, что законодатель должен четко определить грань между способами выявления преступлений и их провокацией. Несомненно, разоблачить преступника нелегко без активно го использования оперативно-розыскных мероприятий. Оперативное внедре ние, проверочная закупка, скрытое наблюдение, сочетание гласных и неглас ных методов борьбы с преступностью являются неотъемлемой частью дея тельности правоохранительных структур, однако она должна основываться на конституционно закрепленных принципах законности и соблюдения прав и свобод человека и гражданина.

Пионтковский А.А. Учение о преступлении. – М., 1961. – С. Словарь по уголовному праву/под ред. А.В. Наумова. – М., 1997. – С. При квалификации преступлений в сфере незаконного оборота нарко тических средств необходимо учитывать также положения статей 9 и 10 Уго ловного кодекса РФ, регламентирующих действие закона во времени и об ратную силу уголовного закона соответственно. Особенностью квалифика ции в данном случае является то обстоятельство, что законодательство в ис следуемой сфере, как ни в какой другой, находится в постоянной динамике, изменяются и дополняются уголовно-правовые, иные нормы, регулирующие отношения незаконного оборота наркотиков.

Нередки случаи, когда, в отличие от задержания лица в момент совер шения преступления или даже производства предварительного расследова ния, при рассмотрения дела в суде первой инстанции могут действовать раз личные по объему и содержанию нормы права, в связи с чем на протяжении всего времени от наступления преступных последствий до назначения нака зания виновному в совершении незаконных операции с наркотическими средствами квалификация его преступных действий должна изменяться соот ветственно принимаемым нормам.

Статья 9 Уголовного кодекса РФ указывает на то, что преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения преступления, однако статья 10 Кодекса прямо обязывает правоприменителей руководствоваться вновь принятым уголовным законом в случае, если он устраняет преступность деяния, смягчает наказание или иным образом улучшает положение лица, совершившего преступление до вступления такого закона в силу. Наоборот, закон, устанавливающий пре ступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, применению не подлежит.

Так, К. по приговору Свердловского районного суда г. Белгорода от 15.12.2003 года осужден к пяти годам лишения свободы по ст.ст.228 ч.4, Уголовного кодекса РФ с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Белго родского областного суда от 4 февраля 2004 года приговор в данной части оставлен без изменения.

Постановлением президиума Белгородского областного суда от 13 мая 2004 года приговор и определение изменены: исключено из приговора указа ние об осуждении К. за незаконные приобретение, хранение с целью сбыта наркотических средств, а также незаконную перевозку наркотических средств в особо крупном размере, совершенной неоднократно. Действия К.

по эпизоду сбыта героина массой 0,064 гр. переквалифицированы со ст. ч. 4 УК РФ на ст.228 ч. 1 УК РФ (в редакции ФЗ от 8 декабря 2003 года), по которой назначено 4 года лишения свободы в исправительной колонии стро гого режима.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации указала, что в соответствии с ч. 1 ст. 9 УК РФ преступность и на казуемость деяния определяется уголовным законом, действовавшим во вре мя совершения этого деяния. По закону, действовавшему на момент совер шения К. незаконного сбыта наркотического средства, срок наказания, пре дусмотренный ч. 2 ст. 228 УК РФ (в редакции ФЗ от 13 июня 1996 года), оп ределен в виде лишения свободы от 3 до 7 лет, тогда как срок наказания санкции ч. 1 ст. 228 УК РФ (в редакции ФЗ от 8 декабря 2003 года) определен в виде лишения свободы от 4 до 8 лет лишения свободы.

Таким образом, президиум Белгородского областного суда при пере квалификации действий К. на ч. 1 ст. 228 УК РФ (в редакции ФЗ от 8 декабря 2003 года) не учел требований ч. 1 ст. 10 УК РФ, согласно которой уголов ный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет. В связи с чем указанные судебные решения в этой части подлежат изменению.

В итоге Судебная коллегия определила приговор Свердловского рай онного суда г. Белгорода от 15 декабря 2003 года, кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Белгородского областного суда от февраля 2004 года и постановление президиума Белгородского областного суда от 13 мая 2004 года в отношении К. изменить, переквалифицировать его действия со ст. 228 ч. 1 УК РФ (в редакции ФЗ от 8 декабря 2003 года) на ст.

228 ч. 2 УК РФ (в редакции ФЗ от 13 июня 1996 года), по которой назначить с применением ст. 64 УК РФ 2 (два) года 6 месяцев лишения свободы в ис правительной колонии строгого режима.

В качестве еще одного примера неправильного применения положений действия уголовного закона во времени при квалификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков может служить следующий.

По приговору Зверевского городского суда от 19 августа 2003 года Г.

осужден по ст. 228 ч. 3 п. п. "б", "в" УК РФ на 7 лет лишения свободы. На ос новании ст. ст. 74 ч. 5, 70 УК РФ отменено условное осуждение, по совокуп ности приговоров присоединена неотбытая часть наказания по приговору от 27 июля 2001 года и окончательно назначено 7 лет 6 месяцев лишения свобо ды с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Постановлением Зверевского городского суда от 10 июня 2004 года приговор приведен в соответствие с Федеральным законом от 8 декабря года, постановлено считать Г. осужденным по ст. 30 ч. 1, 228.1 ч. 1 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года) к 4 годам лишения свободы;

по ст. 228.1 ч.

1 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года) к 5 годам лишения свободы. На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ по совокупности преступлений назначено 6 лет 6 месяцев лишения свободы. На основании ст. 70 УК РФ окончательно на значено 7 лет лишения свободы.

Постановлением президиума Ростовского областного суда от 23 декаб ря 2004 года постановление Зверевского городского суда от 10 июня 2004 го да изменено, действия Г. переквалифицированы со ст. 30 ч. 1, 228.1 ч. 1 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года) на ст. ст. 30 ч. 1, 228 ч. 2 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года), по которой назначено 3 года лишения сво боды;

со ст. 228.1 ч. 1 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года) на ст. 228 ч.

2 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года), по которой назначено 4 года месяцев лишения свободы. На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ по совокупности преступлений назначено 5 лет 7 месяцев лишения свободы. В силу ст. 70 УК РФ частично присоединена неотбытая часть наказания по приговору от 27 июля 2001 года и окончательно определено 6 лет лишения свободы.

В соответствии с требованиями ст. 10 УК РФ обратную силу имеет уго ловный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации установила, что Г. осужден за незаконные приобретение, хране ние в целях сбыта и сбыт наркотических средств по ст. 228 ч. 3 п. п. «б», «в»

УК РФ. При пересмотре приговора Зверевский городской суд обоснованно исключил квалифицирующие признаки «неоднократность» и «крупный раз мер наркотических средств», однако ошибочно квалифицировал действия осужденного по двум статьям и применил новый закон, ухудшающий поло жение Г., так как санкция ст. 228.1 ч. 1 УК РФ является более строгой, а ра нее действовавшая редакция ст. 17 УК РФ не предусматривала совокупности преступлений.

Президиумом Ростовского областного суда действия осужденного пра вильно переквалифицированы на редакцию от 13 июня 1996 года, однако в нарушение требований ст. 405 УПК РФ также квалифицированы двумя статьями. Кроме того, приобретение и хранение наркотических средств, не являющихся крупным размером по действующему законодательству, не со держит состава преступления, поэтому указанные судебные решения подле жат изменению, действия Г. подлежат квалификации одной ст. 228 ч. 2 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года) как сбыт наркотических средств.


Постановление президиума Ростовского областного суда от 23 декабря 2004 года в отношении Г. Судебной коллегией по уголовным делам Верхов ного Суда Российской Федерации изменено: по ст. 30 ч. 1, 228 ч. 2 УК РФ приговор отменен, уголовное дело прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления;

определено считать Г. осужденным по ст. 228 ч. 2 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года) к годам 6 месяцам лишения свободы. На основании ст. 70 УК РФ к назначен ному наказанию частично присоединить неотбытое наказание по приговору от 27 июля 2001 года и окончательно к отбытию определить 4 года 11 меся цев лишения свободы 1.

Приведенные примеры убедительно свидетельствуют, что правиль ность квалификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков зависит не только от наличия достаточной правовой базы, но и от уровня профессиональной подготовки самих правоприменителей.

На основе анкетирования 208 судей федеральных судов общей юрис дикции Белгородской, Курской и Липецкой областей нами были проанализи рованы обстоятельства, которыми на стадии судебного разбирательства наи более часто обусловлены изменения в квалификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков, а также исследованы причины, которые яв ляются основными при ошибочной квалификации преступлений в сфере не законного оборота наркотиков на стадии предварительного расследования.

Содержание анкеты представлено в приложении №1. Установлено, что рав номерность распределения ответов судей на вопросы, поставленные в анкете, лишь по некоторым параметрам зависит от региона, что свидетельствует не только об успешной реализации принципа независимости судей, но и о зна чимости исследуемой проблемы, которая имеет место в ряде областей и, ве роятно, в Российской Федерации в целом. Результаты анкетирования по от дельным областям приведены в приложениях №№ 2 – 42.

Суммарный анализ сложившейся ситуации дает основания для сле дующих выводов. Оказалось, что в 33, 8 % случаев причиной переквалифи кации стало изменение фактических данных, на основе которых была дана квалификация содеянному на стадии предварительного расследования, Определение Верховного Суда РФ от 18.01.2006 N 41-Д05-106. Об изменении су дебного решения по делу о приобретении, хранении в целях сбыта и сбыт наркотических средств.

Автор выражает искреннюю признательность за организационную помощь в про ведении исследования первому заместителю начальника Управления Судебного департа мента при Верховном Суде РФ по Белгородской области В.А. Переверзеву.

в 31,3 % – исправление судом ошибок в применении закона на стадии пред варительного расследования, в 28, 8 % – изменение уголовного закона в про цессе расследования или рассмотрения дела, в 5, 9% – иное.

Диаграмма Обстоятельства, которыми на стадии судебного разбирательства наиболее часто обусловлены изменения в квалификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков Одновременно выяснялось, как часто судьям приходилось в процессе судебного рассмотрения уголовного дела вносить изменения в данную на стадии предварительного расследования квалификацию преступления в сфе ре незаконного оборота наркотиков. Установлено, что 67 % опрошенных су дей вносили указанные изменения, причем 9,9 % делали это часто. В Белго родской и Курской областях, например, изменения в квалификацию данного вида преступлений вносили около 90 % судей, причем 31 % – часто (см. при ложения 2, 3). Напротив, в Липецкой области 36,4 % опрошенных судей ни когда не вносили изменений в квалификацию преступлений в сфере незакон ного оборота наркотиков, а часто приходилось это делать лишь 9,1 % рес пондентов.

Диаграмма Распространенность изменения квалификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков на стадии судебного разбирательства При исследовании причин, которые являются основными при ошибоч ной квалификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков на стадии предварительного расследования, участвовавшие в опросе судьи от дают приоритет недостаточной профессиональной подготовке должностных лиц, проводивших предварительное расследование (37 %), нарушению зако нов формальной логики (20 %), обоснованию выводов на предположитель ных суждениях о фактических обстоятельствах дела (14,2 %), нестабильно сти уголовно-правовой оценки преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков (8,3 %), использованию одного понятия в разных смысловых зна чениях (7,4%), пробельности действующего законодательства (3,4 %). Харак терно, что не зафиксировано ни одного случая, когда ошибка в квалифика ции, по мнению судей, была вызвана смешением понятий.

Диаграмма Основные причины ошибочной квалификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков на стадии предварительного расследования Значительное внимание нами уделялось выявлению конкретных оши бок в квалификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков, которые наиболее часто выявляются на стадии судебного разбирательства.

Подтверждением нашей позиции, упоминавшейся ранее, служат данные, что в 37,8 % случаев судьями отмечается незаконное вменение эпизодов покуп ки наркотиков, фактически являющихся провокацией. Показательно, что 19,8 % ошибок связаны с неправильным определением субъективной сторо ны преступления, 13,2 % – объективной стороны, 6,7 % – субъекта, 2,5 % – объекта преступления. Установлено, что в 33,2 % случаев лица, проводившие предварительное расследование, неправильно применяли при квалификации статьи УК РФ.

Диаграмма Ошибки в квалификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков, которые наиболее часто выявляются на стадии судебного разбирательства Глава СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА, ПРЕДУСМАТРИВАЮЩЕГО ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С НЕЗАКОННЫМ ОБОРОТОМ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ И ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ Современная ситуация в Российской Федерации характеризуется со хранением негативных тенденций в сфере незаконного оборота наркотиче ских средств, что представляет серьезную угрозу здоровью населения, эко номике страны, правопорядку, а также безопасности государства. В связи с этим постановлением Правительства Российской Федерации от 13.09. года № 561 утверждена федеральная целевая программа «Комплексные меры противодействия злоупотреблению наркотиками и их незаконному обороту на 2005-2009 годы».

В программе указано, что «распространение незаконного оборота и не законного потребления наркотиков обусловлено целым рядом взаимосвязан ных факторов, одним из которых является высокая доходность операций, связанных с незаконным оборотом наркотиков, что способствует постоянно му расширению объема рынка незаконного предложения наркотиков»1.

Доступность растительного сырья и простота изготовления из него наркотиков привлекают внимание как производителей, так и потребителей.

Наркотики растительного происхождения переправляются из районов заго товки практически во все крупные города и промышленные центры России.

Продолжают иметь место хищения наркотиков из больниц, аптек и фарма цевтических предприятий. В настоящее время на территории Российской Фе дерации расположено около 30 тыс. объектов, участвующих в легальном О федеральной целевой программе «Комплексные меры противодействия зло употреблению наркотиками и их незаконному обороту на 2005-2009 годы»: постановле ние Правительства Российской Федерации от 13.09.2005 года №561 // Собрание законода тельства РФ. – 19.09.2005. – №38. – ст. 3820.

обороте наркотиков. При определенных условиях эти объекты становятся ис точником поступления наркотиков в нелегальный оборот.

Распространению наркотиков способствует криминализация россий ского общества, профессионализация и консолидация наркопреступности. По данным правоохранительных органов, в последние годы заметно активизиро вались процессы, связанные с монополизацией наркорынка, укреплением и развитием организованных форм наркобизнеса. Анализ деятельности пре ступных групп показывает, что среди них уже сложилась определенная спе циализация в сфере незаконного оборота наркотиков.

Отсутствие целостной, научно обоснованной системы профилактики распространения наркомании, в первую очередь среди подростков и молоде жи, не позволяет оказывать адекватное противодействие таким негативным явлениям.

По данным независимых социологических исследований, реальная численность потребителей наркотиков в стране превышает официальную численность в 8 – 10 раз. Значительное несоответствие данных официальной статистики Министерства здравоохранения и социального развития Россий ской Федерации и данных, полученных в результате проведения общерос сийского мониторинга наркоситуации, о количестве лиц, незаконно потреб ляющих наркотики, свидетельствует о ненадлежащей организации учета ука занной категории лиц. Основным фактором, отрицательно влияющим на не соответствие статистических данных реальному положению дел, является нежелание становиться на учет в связи с неблагоприятными правовыми по следствиями, обусловленными самим фактом нахождения на учете в лечеб но-профилактическом учреждении наркологического профиля1.

Наряду с различным пониманием учеными вопросов о природе, роли и месте наркотических средств в составе преступлений, связанных с их неза конным оборотом, в теории также по-разному решается проблема определе Евланова О. Незаконный оборот наркотиков в России: криминологические про блемы противодействия // Финансы. Экономика. Безопасность. – №2 (31). – 2007. – С. 30-33.

ния «формальности» либо «материальности» составов преступных деяний указанной категории.

Одним из основных понятий, которым необходимо оперировать при квалификации преступлений и выявлении признаков материального либо формального составов преступлений, является такой уголовно-правовой ин ститут, как «последствия». Под последствиями в уголовном праве следует понимать «реальный вред, причиняемый преступностью общественным от ношениям, выражающийся в совокупности причинно связанных с преступ ным поведением прямых и косвенных, непосредственных и опосредованных негативных изменений, которым в конечном счете подвергаются социальные ценности, а также совокупность экономических и иных издержек общества, связанных с организацией борьбы с преступностью и социальной профилак тикой преступлений»1.

Считаем целесообразным отметить, что в юридической литературе су ществуют два фундаментальных подхода к вопросу о необходимости разде ления составов преступлений на материальные и формальные: первый за ключается в том, что данная дифференциация ошибочна и неоправданна;

второй – наоборот, что она необходима и объективна. Не анализируя под робно каждый из них, отметим лишь, что мы разделяем вторую концепцию по основаниям, приведенным далее.

Дифференцирование составов преступлений по приводимым призна кам имеет существенное значение для устранения ряда вопросов при квали фикации преступлений на стадии судебного разбирательства. Во-первых, оно способствует правильному определению момента окончания преступления.

Во-вторых, оно содействует определению объективных границ приготовле ния и покушения к преступлению, уяснению возможности добровольного от каза от преступления, решению вопросов ответственности за совершение преступления в составе преступной группы. Наконец, в формальных соста Бабаев М.М. Социальные последствия преступности. – М.: Академия МВД СССР, 1982. – С.21.

вах не ставится вопрос о причинной связи между деянием и преступными по следствиями, однако в материальных ее установление является обязатель ным, соответственно вина в последних устанавливается по отношению к дея нию и наступившим последствиям, в то время как в первых – только по от ношению к деянию.

Указанная выше позиция о разделении преступлений на данные кате гории является спорной в юридической литературе, однако в целях ее обос нования можно дополнить следующее. Преступление – это общественно опасное деяние, причиняющее вред охраняемым законом общественным от ношениям. Состав каждого конкретного преступления представляет собой совокупность неразрывно связанных и взаимозависимых элементов, которые состоят из характеризующих их признаков. Нередко в число таких признаков включаются и преступные последствия, однако в некоторых случаях о них специально не упоминается. Как отмечалось ранее, преступные последствия отсутствуют в формальных составах в качестве обязательного элемента. Их нет также в случае приготовления и покушения на преступление. В то же время, с точки зрения уголовного права подобные действия лица признаются преступными.

Несмотря на то, что в действительности практически любое преступле ние влечет вредные изменения в охраняемых уголовным законом объектах, выделение среди прочих преступлений с формальным составом представля ется вполне оправданным, ввиду невозможности в каждом случае конкретно го определения вида и характера общественно опасных последствий, наличие которых необходимо для признания деяния преступным. Объективная сторо на преступления здесь ограничена самим действием (бездействием) и не тре бует наступления конкретных последствий.

Кроме того, формальные составы не являются в полном смысле «бес последственными», так как преступлений без последствий не существует.

Они, несомненно, влекут за собой определенные общественно-опасные по следствия, так или иначе изменяя правоохраняемые интересы.

В данной связи, соглашаясь с мнением Л.Д. Гаухмана, отметим, что со поставляя приведенные концепции, можно прийти к выводу об отсутствии между ними противоречий, так как «для квалификации преступления имеют значение исключительно уголовно-правовые последствия»1.

Отнесение преступления к той или иной группе имеет большое значение при квалификации преступлений в исследуемой сфере, в связи с чем неодина ковые позиции по исследуемой проблеме являются одной из причин ошибок в квалификации. В данной связи мы предлагаем рассмотреть некоторые теорети ческие аспекты формального и материального составов преступлений.

Доминирующей на сегодняшний день в теории уголовного права явля ется точка зрения о том, что составы уголовных преступлений делятся на ма териальные и формальные. Отметим, что указанное деление неразрывно свя зано с количеством обязательных признаков объективной стороны преступ ления. Нередко наличие оконченного состава преступления связывается только с наступлением каких-либо определенных, указанных в законе по следствий.

Преступления с формальным составом сформулированы в уголовном законе таким образом, что отсутствует указание на необходимость наступле ния определенных последствий и, следовательно, «преступления считаются оконченными с момента совершения деяния (действия или бездействия), так как в диспозициях статей Особенной части УК РФ, предусматривающих формальные составы преступлений, уголовно-правовые последствия не ука заны и, следовательно, для окончания этих преступлений наступление по следствий не требуется»2. Таким образом, последствия в данном случае на ходятся за пределами состава и являются факультативным признаком.

Значение описанной дифференциации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков при юридической (официальной) квалификации для право применителя заключается в том, чтобы правильно определить момент оконча Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. – М.: АО «Центр ЮрИнфоР», 2005. – С. 107.

Там же, с. 110.

ния преступного деяния. От этого зависит, будет ли в действиях лица окончен ный состав преступления, либо покушение или приготовление к нему.

Например, преступление с материальным составом может быть квали фицировано как оконченное лишь в том случае, когда совершено деяние, на ступили общественно-опасные последствия и, несомненно, между ними су ществует причинная связь. Применительно к причинной связи считаем необ ходимым указать, что она объективно существует независимо от сознания.

Иными словами, правоприменителю предстоит установить не воображаемую связь, а реально существующую, для чего по различным категориям дел при меняются специальные познания специалистов и экспертов. Ситуация с фор мальным составом иная: для квалификации в данном случае не требуется ус танавливать факт наступления и характер последствий, их учет в случае на ступления производится только при назначении наказания на стадии судеб ного разбирательства.

Среди преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств, предусмотренных статьями 228-233 Уголовного кодекса РФ, также представляется необходимым выделить две группы: с материальным и фор мальным составами.

К первой группе, включающей преступные деяния с материальным со ставом, по нашему мнению, относятся:

1) незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, пере работка наркотических средств без цели сбыта в крупном (ч.1 ст. 228 УК РФ) и особо крупном размерах (ч.2 ст. 228 УК РФ);

2) незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств (ч.1 ст. 228.1 УК РФ), те же действия, совершенные группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, лицом, достигшим восемна дцатилетнего возраста, в отношении заведомо несовершеннолетнего (ч. 2 ст.

228.1 УК РФ);

организованной группой, с использованием служебного поло жения, в отношении лица заведомо не достигшего четырнадцатилетнего воз раста, а также в особо крупном размере (ч.3 ст. 228.1 УК РФ);

3) нарушение правил производства, изготовления, переработки, хранения, учета, отпуска, реализации, продажи, распределения, перевозки, пересылки, приобретения, использования, ввоза, вывоза либо уничтожения наркотических средств или психотропных веществ либо веществ, инструментов или оборудо вания, используемых для изготовления наркотических средств, находящихся под специальным контролем, а также культивирования растений, используемых для производства наркотических средств, повлекшее их утрату, если это деяние совершено лицом, в обязанности которого входит соблюдение указанных пра вил (ч. 1 ст. 228.2 УК РФ);

то же деяние, совершенное из корыстных побужде ний либо повлекшее по неосторожности причинение вреда здоровью человеку или иные тяжкие последствия (ч.2 ст. 228.2 УК РФ);

4) хищение наркотических средств (за исключением хищения путем раз бойного нападения) (ч.1 ст. 229 УК РФ);

а также те же деяния, совершенные группой лиц по предварительному сговору, с использованием служебного по ложения, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой его применения (т.е. хищение путем грабежа) (ч.2 ст. 229 УК РФ);

хи щение организованной группой, в крупном размере (ч.3 ст. 229 УК РФ);

5) склонение к потреблению наркотических средств или психотропных веществ, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяж кие последствия (ч. 3 ст. 230 УК РФ);

6) посев или выращивание запрещенных к возделыванию растений, а также культивирование сортов конопли, мака или других растений, содер жащих наркотические средства (ч.1 ст. 231 УК РФ);

те же действия, совер шенные группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, в крупном размере (ч.2 ст. 231 УК РФ);

7) организация либо содержание притонов для потребления наркотиче ских средств (ч.1 ст. 232 УК РФ), а также совершенные организованной группой (ч.2 ст. 232 УК РФ);

8) незаконная выдача либо подделка рецептов или иных документов, дающих право на получение наркотических средств (ст. 233 УК РФ) Ко второй группе, на наш взгляд, целесообразно отнести:



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.