авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

Анатолий Петрович Козлов

доцент, профессор кафедры уголовного права и криминологии

Красноярского государственного университета

В 1971 году закончил юридический факультет

Красноярского

государственного университета. В 1978 году защитил в Московском

государственном университете кандидатскую диссертацию по теме:

«Отягчающие обстоятельства в советском уголовном праве», науч­

ный руководитель д.ю.н. профессор Б. М. Леонтьев.

Область научных исследований — уголовное право, часть Об­ щая. Автор около 70 научных и учебных работ.

Основные работы: Уголовно-правовые санкции. Красноярск, 1989. 10 пл.;

Система санкций в уголовном праве. Красноярск, 1990.

8 пл.;

Механизм построения уголовно-правовых санкций. Красно­ ярск. 1998. 26,0 пл.;

Неоконченное преступление. Красноярск, 1999. 12,0 пл.;

Соучастие: традиции и реальность. Красноярск, 2000.

15,0 пл.;

Фундаментальные науки и уголовное право. Красноярск, 2001. 11,0 п л.

АССОЦИАЦИЯ ЮРИДИЧЕСКИЙ ЦЕНТР Теория и практика уголовного права и уголовного процесса А. П. Козлов СОУЧАСТИЕ Традиции и реальность Санкт-Петербург Юридический центр Пресс УДК 343. ББК 67. К Редакционная коллегия серии «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса»

Р.М.Асланов (отв. редактор), А.И.Бойцов (отв. редактор), Б.В.Волженкин, Ю.Н.Волков, Л.Н.Вишневская, А.В.Гнетов, Ю.ВТолик, И.Э.Звечаровский, В.С.Комиссаров, А.И.Коробеев, Н.ИМациев (отв. редактор), С. Ф.Милюков, М.Г.Миненок, М.Н.Становский, А.П.Стуканов, А.В.Федоров, А.А.Эксархопуло Рецензенты:

А. И. Бойцов, докт. юрид. наук, профессор С. И. Бушмин, канд. юрид. наук, доцент, А. В. Шеслер, канд. юрид. наук, доцент, Козлов А. П.

Соучастие: традиции и реальность. — С П б. : Издательство К «Юридический центр П р е с с », 2001. — 362 с.

5-94201-049- В работе рассматриваются сложные и противоречивые, столетиями исследуемые, но продолжающие оставаться непознанными в опре­ деленной части, широко встречающиеся в судебной практике и деформирующие ее, ставящие в тупик студентов вузов вопросы соучастия с единственной целью — попытаться найти в чудовищном смешении мнений и позиций рациональное зерно, способное хотя бы в какой-то части объединить различные точки зрения и выработать единую уголовно правовую политику борьбы с соучастием, которая прямо выводит на организованную преступность.

Для научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов юридических вузов.

ББК 67. © А. П. Козлов, © Изд-во «Юридический 18ВЫ 5-94201-049-8 центр Пресс», А550С1АПС№ УШ0МСНЕ5КУСЕОТЕК Тпеогу апс! ргасМсе о1 спггипа! 1ачч апб с п т т а ! ргосейиге А. Р. Ког1оу СОМЗР1КАСУ ТгасШюпз апс! геаШу Заш1 Ре1ег5Ьиг§ УипсИспезку Сетег Ргезз УДК 343. ББК67. К ЕсШопа! Воагё оГШе 8епе§ "ТЬеогу апй Ргасйсе оГСптта1 Ьа^у апс! С п т т а ! Ргосейиге":

Я. М. А$1апоу (тапа#т* есНЮг), А. /. ВОШОУ ( т а п а ^ 1 п § есШог), В. V. УокНепкт, Уи. N. Уо1коч Ь. N. МзНпечзкауа, А. V. Спеюц Уи.У. СоИк, 1.Е. 2\ескаго\ку, V. 5. Коттаго\\ А. I. КогоЬеец N. I. Мшзпе\ (тапа^1П§ есНюг), 5. Е МИуикоу, М. С. Мтепок, М. N. 5тпоУ5ку А. Р. $ткапо\\ А. V. ГеЛогоу, Ь. А. Ек$агк!юрои1о у Ке\1елуег§:

А. I. ВОШОУ, Эосюг о/Ьаы 5. /. ВшНтт, СапдхАаХе о/Ьа\\ А. V. 8Не81ег, СапсИйаге о/Ьаы А. Р. Ког1оу Соп$р1гасу: 1гас1пюп5 апс! геа1ку. — 51.Ре1ег$Ъиг§: "УипсНсЬезку К Сетег-Ргезз", 2001 — 362 р.

15В1М 5-94201-049- ТЬе июгк сопзШегз с о т р 1 е х апс! сотгасИсЮгу 15зие$ о!" сопзр1гасу 1Ьа1 Ьауе Ьееп гезеагсЬес! Гог а§ез Ьи1 зШ1 г е т а т по1 со^шгес! т рагйЫаг р а п, т а 1 аге \У1с!е1у т е 1 т ] и с П с 1 а 1 ргасйсе апс! скГогт 11, (Ьа1 попр1из 1а\^ зШёетз - \укЬ 1Ье оп1у р и г р о з е, та*15 Ю 1гу ю Гтс! т гЬа1*егпЫе гшхШге оГортюпз апс! з*апс!5 а к е т е ! оГ зепзе сараЫе ог*ипШп§ сНгУегеп* р о т * 5 оГ апс! \Уогкт§ ош а с о т ­ т о п спттаЫаш роПсу го сотЬа! сопзрп'асу, 1Ьа1 сНгесЙу 1еас!з ю ог^ашгес! о п т е, а 1 1 е а з 1 т з о т е рал.

ТЬе Ьоок 15 1п1епс1её Гог \л/огкегз, ргогеззогз, роз1-§гас!иа1е5 апс! з г и й е т з ог* 1а\у зсЬоо1з.

ББК 67. © А. Р. Ког1о\'. I5ВN 5-94201-049-8 © УипсИсНехку Семег Ргек, Уважаемый читатель!

Вы открыли книгу, входягцую в серию работ, объединенных об­ щим названием: «Теория и практика уголовного права и уголовного прогресса».

Современный этап развития уголовного и уголовно-прог^ес суалъного законодательства напрямую связан с происходягцими в России экономическими и политическими преобразованиями, кото­ рые определили необходимость коренного реформирования право­ вой системы. Уже вступили в силу новые Уголовный и Уголовно исполнительный кодексы. Близится к завершению разработка ново­ го Уголовно-процессуального кодекса РФ.

В этих законах отражена новая система приоритетов, ценно­ стей и понятий, нуждающихся в осмыслении. Появившиеся в по­ следнее время комментарии и учебники по данной тематике при всей га ваэ/сности для учебного процесса достаточно поверхност­ ны. Стремление познакомить читателя с более широким спектром проблем, с которыми сталкиваются как теоретики, так и практи­ ки, и породили замысел на более глубоком уровне осветить совре­ менное состояние отраслей криминального цикла. Этой цели и слуэюит предлагаемая серия работ, посвященных актуальным про­ блемам уголовного права, уголовно-исполнительного права, крими­ нологии, уголовного процесса и криминалистики.

У истоков создания настоящей серии книг стояли преподава­ тели юридического факультета Санкт-Петербургского государст­ венного университета. Впоследствии к ним присоединились ученые Санкт-Петербургского юридического института Генеральной про­ куратуры Российской Федерации, Санкт-Петербургского универ­ ситета МВД и других вузов России, а таю/се ряд известных крими­ налистов, обладающих большим опытом научных исследований в области уголовного права, уголовно-исполнительного права, крими­ нологии, уголовного процесса и криминалистики.

В создании серии принимают участие и юристы, сочетающие работу в правоохранительных органах, других сферах юридической практики с научной деятельностью и обладающие не только бога­ тым опытом применения законодательства, но и способностями к научной интерпретации результатов практической деятельности.

С учетом указанных требований формировалась и редакцион­ ная коллегия, которая принимает решение о публикации.

Предлагаемая серия основывается на действующем российском законодательстве о противодействии преступности и практике его применения с учетом текугцих изменений и перспектив разви­ тия. В необходимых случаях авторы обращаются к опыту зару­ бежного законотворчества и практике борьбы с преступностью, с тем, чтобы предоставить отечественную систему в соотношении с иными правовыми системами и международным, правом.

Подтвероюдением тому служат следующие вышедшие из печа­ ти работы Б. В. Волженкина «Экономические преступления», В. И. Михайлова и А. В. Федорова «Тамоэюенные преступления», Е. В. Топильской «Организованная преступность» и М. Н. Ста новского «Назначение наказания», В. Б. Малинина «Причинная связь в уголовном праве», Д. В. Ривмана и В. С. Устинова «Виктимоло гия», В. М. Волженкиной «Нормы меэ/сдународного права в россий­ ском уголовном процессе», Р. Д. Шарапова «Физическое насилие в уголовном праве», М. Г. Миненка и Д. М. Миненка «Корысть. Кри­ минологические и уголовно-правовые проблемы», С. Д. Шестаковой «Состязательность в уголовном процессе», И. Ю. Михалева «Кри­ минальное банкротство», Г. В. Овчинниковой, М. Ю. Павлика, О. Н. Коршуновой «Захват заложника», А. Н. Попова «Преступле­ ния против личности при смягчающих обстоятельствах», О. В. Старкова и С. Ф. Милюкова «Наказание: уголовно-правовой и криминопенологический анализ», А. Л. Протопопова «Расследование сексуальных убийств», С. А. Алтухова «Преступления сотрудников милиции», В. Г. Павлова «Субъект преступления», в которых анали­ зируются современные проблемы борьбы с преступностью.

Надеемся, что найдем в Вас взыскательного читателя, если Ваша принадлежность к юридико-образовательной или правопри­ менительной деятельности вызовет интерес к этой серии книг.

Редакционная коллегия ноябрь 2001 г.

ОТ АВТОРА В науке уголовного права сравнительно много исследований связано с соучастием вообще, его формами и видами в частности.

Тем не менее проблема соучастия по настоящее время остается од­ ной из сложнейших и наименее разработанных в уголовном праве.

Несмотря на почти 200-летнюю историю изучения данного институ­ та, в теории уголовного права и по сей день мы наблюдаем значи­ тельный разброс мнений по актуальнейшим вопросам соучастия и недостаточно четкая регламентация их в уголовном законе приводят к неоднозначности судебных решений и многочисленным ошибкам при квалификации и назначении наказания. Так было изначально.

«Вопрос о стечении преступников в противоположность стечению или совокупности преступлений, есть едва ли не самый спорный...

Окончательное же решение всего этого вопроса, особенно в науке, мне кажется делом вовсе невозможным».

Основная масса судебных ошибок приходится на центральные вопросы соучастия. Однако, если по ним авторы монографий, учеб­ ных пособий и статей пытаются выработать общую платформу, найти взаимоприемлемые решения, дать рекомендации, в какой-то мере со­ циально оправданные и отвечающие интересам практики, то приме­ нительно к формам и видам соучастия выработать общую концепцию не удается, что, несомненно, сказывается на судебной практике, на единообразии ее результатов. В таких условиях трудно говорить о надлежащей законности. И даже частичный анализ опубликованной судебной практики показывает: по делам об изнасиловании 26,1% ошибок приходился на групповые преступления, причем обращает на себя внимание их динамика — из общего числа ошибок по этим де Жиряев А. О стечении нескольких преступников при одном и том же преступлении.

Дерпт, 1850. С. 5-6.

лам в 1959-1971 годах только 10% приходилось на групповые изна­ силования, тогда как в 1971-1979 годах их было уже 38 6%. ?

Эти ошибки исправлены Верховным Судом СССР, авторитет которого был весьма велик, но мы даже представить себе не можем всего количества ошибок, связанных с соучастием, его формами и видами, устраненных судами всех инстанций. Ведь следственно судебная практика в своей деятельности исходила из существовав­ шего закона (УК РСФСР 1960 г.) с его ненадлежащей регламентаци­ ей соучастия. В УК РФ 1996 г. ситуация несколько изменилась, и соучастие уже урегулировано обстоятельно и конкретно, и тем не менее судебных ошибок не стало меньше. Так, почти в половине номеров Бюллетеня Верховного Суда РФ за 1997-1999 годы отра­ жены ошибки, связанные с соучастием. Хочется думать, что это ошибки сложностей толкования нового УК. Но скорее всего они ис­ ходят из ранее внедренных фикций, из неточностей и неясностей, заложенных в УК 1996 г. Вполне понятно, что идеальных законов не бывает. Однако мы должны к этому стремиться. Тем не менее даже известные ученые стараются убедить нас в том, что жесткая форма­ лизация определений в законе неприемлема. Так, например, М. И. Ковалев утверждает: «Я тоже не большой сторонник широко­ го распространения определений в Общей, да и Особенной части Уголовного кодекса. Законодатель творит закон, часто не рассмат­ ривая глобально возможные негативные последствия применения на практике своего определения. Да и в большинстве случаев это труд­ но сделать. Конечно, законодательные определения ставят извест­ ную преграду произволу практики. Но в то же время и закон должен каким-то образом очерчивать произвол судебного прецедента».

Сказанное означает: законодатель не ведает, что творит, законы не­ совершенны и совершенными быть не могут — суд разберется сам.

Представляется, с таким подходом трудно согласиться. Многие су­ дебные ошибки тесно увязаны с пониманием соучастия вообще, с представлением о признаках соучастия и видах соучастников, с про­ блемами форм соучастия, в связи с чем требуется их глубокий ана­ лиз, четкие и ясные определения.

Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР по уголовным делам (1959-1971 гг.). М., 1973;

Сборник постановлений Пленума и опреде­ лений коллегий Верховного Суда СССР по уголовным делам (1971-1979 гг.). М., 1981.

Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 16.

Глава ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ СОУЧАСТИЯ 1.1. Понятие соучастия Историю развития института соучастия в русском и советском праве достаточно полно раскрыли в своих работах А. Н. Трайнин и М. И. Ковалев. Мы лишь ее немного дополним. А. Жиряев давал следующее определение стечению преступников: «Под стечением преступников разумеется такое нескольких лиц к одному и тому же преступлению отношение, вследствие коего каждое из них является или заведомо участвовавшим в его совершении, или же учинившим другое какое-либо противозаконное деяние, но по поводу и в инте­ ресах первого». На этой основе он выделял виды стечения преступ­ ников: «...Участие и прикосновенность. В первом — главные винов­ ники и пособники. Во втором — попустители, укрыватели и недо­ носители». Н. Власьев в дополнение к этому писал: «Так как в по­ нятие участия в преступлении входит вспомоществование ему, уча­ стие в его произведении, то понятие покровительства, то есть спо­ спешествование наступает уже за окончанием преступления и раз­ вития его последствий, при том заранее не обусловленное в понятие участия не может войти». Таким образом, к середине X I X в. уже наметились очертания соучастия, его границы;

при этом соучастие и прикосновенность были разъединены. Основная заслуга в этом при Трайнин А. Н. У ч е н и е о с о у ч а с т и и. М., 1 9 4 1. С. 2 2 - 5 2 ;

Ковалев М. И. С о у ч а с т и е в п р е с т у п л е н и и. Ч. 1. С в е р д л о в с к, 1 9 6 0. С. 6 - 9 5.

Жиряев А. У к а з. с о ч. С. 1 5.

Т а м ж е. С. 16.

Власьев Н. О в м е н е н и и п о н а ч а л а м т е о р и и и д р е в н е г о р у с с к о г о п р а в а. М., 1 8 6 0.

С. 6 4.

Гпава надлежит германским и итальянским криминалистам. А. Жиряев приводит 104 источника по исследованию соучастия, среди них нет ни одного отечественного, тогда как и в российском праве соучастие уже изучали в начале XIX в.

Указанная позиция была закреплена и в дореволюционном уго­ ловном законе, но в целом в нем не было дано понятия соучастия.

Например, в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных (редакция 1885 г.) говорилось лишь о преступлении, содеянном не­ сколькими лицами, и выделялись виды соучастия — по предвари­ тельному согласию или без оного (ст. 11);

а в ст. 14 шла речь о при­ косновенности, то есть российское законодательство конца XIX в.

разделяло соучастие и прикосновенность. Примерно так же опреде­ лялось соучастие в ч. 1 ст. 51 Уголовного Уложения 1903 г., где го­ ворилось о «преступном деянии, учиненном несколькими лицами, согласившимися на его совершение или действовавшими заведомо сообща...». Здесь мы видим лишь несколько иное оформление пред­ варительного сговора или его отсутствие, а в целом к началу XX в.

законодатель не изменил своей позиции по определению соучастия.

При этом оставалась одна из главных проблем соучастия — его акцессорная природа. Еще в конце XIX — начале XX вв. мнения криминалистов по поводу природы соучастия разделились. Одни считали, что соучастие зависит от главного действия, между иными соучастниками и результатом стоит исполнитель со своим поведе­ нием;

иные соучастники причинно не связаны с результатом и отве­ чают за чужое дело, т. е. признавали акцессорную природу соуча­ стия. Сторонником акцессорной природы соучастия выступал и выступает М. И. Ковалев: «Мы считаем, что и советскому уголов­ ному законодательству свойственно признание акцессорной приро­ ды соучастия...Если нет самого преступления, то можно ли гово­ рить вообще о соучастии в преступлении, то есть об участии в том, чего в действительности нет». Другие придерживались иной точки зрения и считали, что соучастник отвечает за собственные действия, а не за совокупные, поскольку каждое действие, обусловившее на­ ступивший результат, является самостоятельным основанием для Горегляд О. О п ы т н а ч е р т а н и я Р о с с и й с к о г о у г о л о в н о г о п р а в а. 4. 1. С П б., 1 8 1 5.

С м. н а п р. : Хейфец И. Я. П о д с т р е к а т е л ь с т в о к п р е с т у п л е н и ю. М., 1 9 1 4. С. 3 - 4.

Ковалев М.М А) С о у ч а с т и е в п р е с т у п л е н и и. С. 9 8 - 9 9 ;

2 ) С о у ч а с т и е в п р е с т у п л е н и и.

Е к а т е р и н б у р г, 1999. С. 1 8 - 2 2.

Понятие и признаки соучастия вменения лицу всего результата. Сторонникам ни той, ни другой позиций не удалось найти достаточно весомых аргументов в обос­ нование своих точек зрения. В целом же теория и практика идут по пути их смешения. «При рассмотрении дискуссионного вопроса об акцессорной природе соучастия диссертант занял позицию под­ держки тех криминалистов, которые признают акцессорность соуча­ стия. Однако понимается она в диссертации лишь как лидирующая роль исполнителя, укладывающаяся в формулу: нет соучастия без исполнителя. Наличие такого подхода отнюдь не исключает само­ стоятельной ответственности других соучастников в пределах их умысла». На наш взгляд, такое решение порождает множество проблем как в теории, так и в законодательстве.

Возьмем, например, ответственность за соучастие. Сегодня она находится на двух уровнях: ст. 66 УК РФ регламентирует назначе­ ние наказания за действия каждого соучастника отдельно, а ч. ст. 35 УК — ответственность всех вместе. И это еще как-то можно обосновать на основе двойственной природы соучастия как действия каждого и как действия всех вместе. Однако возникают ситуации абсолютно необъяснимые. Так, при добровольном отказе исполни­ теля после дачи согласия подстрекателю на совершение преступле­ ния, последний отвечает за подстрекательство к приготовлению пре­ ступления. Остается неясным, куда исчезло соучастие, которое имело место. Значит, действительно, соучастие имеет акцессорную природу и существует только при наличии исполнителя, тогда как при его отсутствии оно исчезает. Могут сказать, что соучастия нет, поскольку не стало второго соучастника, но ведь какое-то время со­ участие существовало, было реальностью. Мало того, можно услож­ нить ситуацию: подстрекатель склонил пособника изготовить ору­ дие взлома для исполнителя, но исполнитель в самый последний момент отказался от совершения преступления. Здесь-то осталось соучастие и при добровольном отказе исполнителя. Будем ли мы квалифицировать действия оставшихся лиц как соучастников или и в этом случае будет приготовление к преступлению или к соучастию в преступлении? Ответ на этот вопрос не был однозначным в X X в., как не является однозначным и сегодня в начале X X I в. А все пото См. напр.: Колоколов Г. О соучастии в преступлении. М., 1881. С. 48-49.

Афиногенов С. Б. Соучастие в преступлении (понятие, виды и формы). Автореф.

дисс... канд. юрид. наук. М., 1991. С. 16.

Глава му, что мы не придерживаемся одной концепции природы соуча­ стия. Если бы мы исходили из акцессорной природы соучастия, то исключение исполнителя с необходимостью исключало бы и соуча­ стие других лиц;

в таком случае квалификация действий бывших соучастников как неоконченного преступления была бы абсолютно оправданной. При отрицании акцессорной природы соучастия по­ добная квалификация выглядит абсолютно нелогичной, поскольку имеющееся соучастие таковым не называется.

А ведь по существу здесь мы сталкиваемся с оконченным соуча­ стием: подстрекаемый согласился совершить преступление, а по­ собник по просьбе исполнителя изготовил орудие совершения пре­ ступления. И при совершении преступления все иные действия применительно к данному преступлению не должны иметь крими­ нального значения. Однако при соучастии не так: подстрекатель склонил исполнителя к причинению вреда, его действия завершены, ему больше ничего не нужно предпринимать для продолжения пре­ ступного поведения, он — преступник. Но добровольно отказаться такой соучастник может в форме предотвращения преступления по его заявлению органами милиции. Ему не обязательно отговаривать исполнителя от причинения вреда;

в результате мы устанавливаем добровольный отказ подстрекателя и тогда, когда подстрекаемый им исполнитель не отказался от причинения вреда, т. е. при сохранении преступного результата поведения его. Нелогичность подобного очевидна. В данной ситуации господствует позиция противников акцессорной природы соучастия — действия каждого соучастника оцениваются отдельно.

Очень похоже на то, что применительно к соучастию существу­ ет много условностей: «В исследованиях по нашему вопросу мы на­ ходим массу совершенно неуместных в уголовном праве фикций, множество внутренних противоречий, крайнюю сбивчивость терми­ нологии». Об этом же пишет и Н. Г. Иванов, считая, что «фикции, так же как и презумпции, действительно могут сослужить полезную службу правовому регулированию общественных отношений, но только в том случае, если они будут научно обоснованы». Разуме­ ется, можно попробовать научно обосновать все условности, но ус Колоколов Г. У к а з. с о ч. С. 1 1 1.

Иванов Н. Г. П о н я т и е и ф о р м ы с о у ч а с т и я в с о в е т с к о м у г о л о в н о м п р а в е. С а р а т о в, 1991. С. 2 9 - 3 4.

Понятие и признаки соучастия ловность таковой и останется, все равно рано или поздно она про­ явится. Наверное, уголовное право не может существовать без фик­ ций, поскольку оно пытается втиснуть в прокрустово ложе правовых норм сложную жизнь. Тем не менее условности должны быть низве­ дены до минимума, не деформирующего в целом его институт. В соучастии же мы имеем массу фикций, наличие которых не позволя­ ет выработать сколько-нибудь приемлемую позицию по вопросам соучастия. «В итоге парадоксы с соучастием удручают тем, что судьба правонарушителя оказывается в полной зависимости от пра­ воприменительных воззрений, которые не всегда бывают объектив­ ными и зачастую малообоснованны, а законодательные парадоксы такого рода весьма способствуют фактической несправедливости».

В результате столетиями мы спорим об одном и том же, не пытаясь достичь аксиоматичности, реализовать законодательно круг этих про­ блем. Где располагается эта аксиоматичность: то ли в акцессорной природе соучастия, то ли в позиции ее противников, то ли в каком-то третьем предложении — в этом мы и попытаемся разобраться.

В советском уголовном праве был продолжен поиск приемлемо­ го законодательного определения соучастия. В УК РСФСР 1960 г.

под соучастием понималось умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления. Похоже, что в основе своей приведенное определение соучастия устраивало теорию уго­ ловного права. Разногласия возникали только в связи с местом, ко­ торое должен занимать термин «умышленное» в нем. Большинство ученых считали наиболее приемлемым нахождение его перед тер­ мином «совместное», поскольку подобное помогает распространить умышленность не только на само деяние, но и на совместность как таковую: «Положение закона о том, что соучастие — это умышлен­ ное совместное совершение преступления, делает ненужной ссылку на то, что и сами преступления, совершаемые в соучастии, должны быть умышленными». Некоторые предлагали переместить данный термин и определять им лишь совершение преступления. На этой основе делали и законодательное предположение: «Соучастием яв­ ляется совместное участие двух или более лиц в совершении одного того же умышленного преступления», исключая тем самым воз Г. Парадоксы уголовного закона // Государство и право. 1998. № 3. С. 56.

Иванов Н.

С. В. Указ. соч. С. 16.

Афиногенов Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. М., 1987. С. 98.

14 Глава можность соучастия в неосторожном преступлении и излишнюю объективизацию понятия совместности. Думается, сторонники приведенной точки зрения не выполнили поставленной перед собой задачи, поскольку отделяя термин «умышленное» от совместности, они делали возможной неосторожную совместность, в частности в умышленном преступлении, и в то же время способствовали закреп­ лению представления о совместности как сугубо объективной кате­ гории.

Представляется, с позиции существующей доктрины соучастия только как умышленной деятельности в умышленном преступлении более последовательны те авторы, которые термин «умышленное» в определении соучастия повторяют дважды, характеризуя им и со­ вместность, и преступление: умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Можно было предполагать, что будущее уголовное законодательство пойдет по этому пути, поскольку в проекте Основ 1988 г. было закреплено именно такое определение соучастия (ч. 1 ст. 17);

оно же было от­ ражено и в ч. 1 ст. 19 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1991 г., так и не вступивших в законную силу из-за известных обстоятельств. После развала СССР и возник­ новения Содружества Независимых Государств предпринята попыт­ ка создать Модельный Уголовный кодекс для стран СНГ, в котором (ст. 34) соучастие определялось так же, как и в Основах 1991 г., т. е. данное определение становится господствующим. Вполне есте­ ственно, что в новом Уголовном кодексе России было закреплено именно это определение соучастия: «Соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления» (ст. 32 УК РФ).

Ранее существовавшее законодательное определение дополне­ но тем, что термин «умышленное» повторен в нем два раза: приме­ нительно к совместному участию и к преступлению. Законодатель сделал так, чтобы абсолютно полно реализовать доктрину умыш­ ленного соучастия и пресечь какую-либо возможность неосторож­ ного соучастия. Дело в том, что до настоящего времени в учении о Там же. С. 99.

^ Пионтковский А. А. Учение о преступлении. М., 1961. С. 546 и др.

Гражданский кодекс. Часть третья. Модель. Модельный Уголовный кодекс // Прило­ жение к «Информационному бюллетеню». 1996. № 10. С. 98.

Понятие и признаки соучастия соучастии ведутся дискуссии о приемлемости неосторожного со­ участия. Несмотря на всю спорность проблемы, победителем в этой дискуссии стала доктрина умышленного соучастия, которая и закреплена в ст. 32 УК 1996 г. Согласно этому определению соуча­ стие невозможно как при неосторожном участии в умышленном преступлении, при неосторожном участии в неосторожном престу­ плении, так и при умышленном участии в неосторожном преступ­ лении. Такая дифференциация психического отношения, предло­ женная в русском уголовном праве еще в конце XIX в.

Н. С. Таганцевым и его единомышленниками предполагает раз­ личное психическое отношение к различным преступлениям (к од­ ному и тому же преступлению по общему правилу не может быть различных отношений) либо различное психическое отношение к собственно поведению и результату его. Применительно к соуча­ стию она проблематична и может иметь место только тогда, когда мы собственно участие сможем вывести за пределы совершения преступления, что едва ли возможно.

Тем не менее подобное закрепление указанной доктрины не снимает проблемы неосторожного совместного причинения вреда, не снимает дискуссий по этой проблеме, тем более, что практиче­ ски все изучающие ее специалисты понимают: неосторожное со­ вместное участие существует.

Вопрос о неосторожном соучастии и дискуссии вокруг него возникли в теории русского уголовного права сравнительно давно (около 150 лет тому назад) и разделили ученых на две группы: сто­ ронников неосторожного соучастия (Н. Д. Сергеевский, Г. Е. Коло­ колов, А. Н. Трайнин, М. Д. Шаргородский, В. С. Прохоров и др.) и его противников (Н. С. Таганцев, Н. Д. Дурманов, А. А. Пионт ковский, П. Ф. Тельнов и др.). В настоящее время господствует по­ зиция неприемлемости неосторожного соучастия. Рассмотрим это на примере, приведенном Н. Д. Сергеевским и продублированном А. Н. Трайниным. «Трое охотников — А., Б. и В. — возвращались домой. Они увидели вдали крестьянина, курившего трубку. А. обра­ тился к В. с предложением показать свое искусство и попасть в трубку крестьянина. В. согласился, но поставил условием, чтобы Б.

подставил плечо для ружья. Б. согласился. Последовал выстрел;

пу­ ля, однако, попала не в трубку, а в голову, и крестьянин был убит.

Гпава Как определить ответственность всех действующих лиц?» По по­ воду приведенных действий до сих пор нет надлежащей квалифика­ ции: А. Н. Трайнин признает их соучастием ;

М. И. Ковалев счита­ ет, что каждый должен отвечать за свои действия, поскольку является посредственным причинителем, т. е. готов согласиться при одном действии и одном последствии — смерти одного лица, — на три убийства, что свойственно только групповому преступлению, иначе говоря соучастию. На самом деле действия виновных нельзя рассматривать как исполнение каждым из них неосторожного убий­ ства в связи с тем, что здесь имеется только одно действие и один результат, исключающие множественность исполнения. Невозмож­ но здесь и неосторожное соучастие, поскольку его исключают закон и традиционное отношение к соучастию теории уголовного права.

Неприемлема и безнаказанность указанных лиц в силу их достаточ­ но высокой общественной опасности. И таких примеров, когда уго­ ловное право оказывается бессильным при встрече с общественно опасными деяниями, в литературе приводится множество.

Ознакомление с мнением тех и других авторов позволяет сде­ лать вывод, что они говорят о разном, не слыша друг друга;

их спор напоминает диспут между слепым и глухонемым, так как одни при­ водят примеры из судебной практики по неосторожной совместно­ сти и говорят о несостоятельности существующего закона, не позво­ ляющего квалифицировать такие деяния;

другие утверждают, что закон не разрешает вменять неосторожное соучастие. Этим все за­ канчивается.

По мнению М. И. Ковалева, «неосторожное соучастие в престу­ плении не имеет практического значения». Однако судебная прак­ тика уже в 60-х годах X X в. постоянно сталкивалась со случаями определенного неосторожного участия тех или иных лиц в преступ­ лении, по которым решения судов первой инстанции были отменены вышестоящим судом из-за отсутствия умысла участников: по делу Сергеева Пленум Верховного Суда СССР 15 марта 1963 г. постано­ вил, что для признания лица виновным в соучастии необходимо ус­ тановить причинную связь между действиями этого лица и вредны Трайнин А. Н. У ч е н и е о с о у ч а с т и и. М., 1 9 4 1. С. 1 1 3.

Т а м ж е. С. 114.

М. И. С о у ч а с т и е в п р е с т у п л е н и и. Ч. 1. 1 9 6 0. С. 1 1 5 - 1 1 6.

Ковалев М. И. С о у ч а с т и е в п р е с т у п л е н и и. Е к а т е р и н б у р г, 1 9 9 9. С. 2 3.

Ковалев Понятие и признаки соучастия ми последствиями совершенного исполнителем преступления, а также наличие умысла, направленного на содействие исполнителю преступления;

по делу Хатипова от 26 июня 1964 г. — лицо, у кото­ рого не было умысла оказать содействие совершению преступления, не может рассматриваться как пособник;

по делу Анисимова и Не боянова от 16 июня 1961 г. — пособничество совершению преступ­ ления предполагает умышленные действия, направленные на оказа­ ние содействия исполнителю;

по делу Комаева от 30 ноября 1962 г.— соучастие в неосторожном преступлении невозможно', по делу Четверткова от 20 апреля 1964 г. — лицо, причинившее при одновременном посягательстве меньший вред по сравнению с пре­ ступным результатом, наступившим от действия другого участника преступления, может быть признано соисполнителем последнего лишь в том случае, если оно имело умысел на достижение того же преступного результата;

по делу Бяшимова от 11 сентября 1967 г. — подстрекателем может быть признан лишь тот, кто своим действием стремился возбудить у другого лица намерение или укрепить в нем решимость совершить не какое-либо вообще противоправное дея­ ние, а конкретное преступление, охватываемое умыслом подстрека­ теля. Даже из приведенных случаев видно довольно широкое при­ менение судебной практикой тех лет привлечения к уголовной ответственности за неосторожное соучастие. Надо признать, что в условиях существовавшей в тот период чрезмерной политизации уголовного права, наличия постоянной возможности к возврату ре­ прессий в общество, неразработанности критериев неосторожного соучастия и его применения в уголовном праве с возможностью привлечения при этом неопределенного круга лиц к уголовной от­ ветственности, борьба за только умышленное соучастие представля­ ется весьма своевременной и оправданной.

Однако закрепление доктрины умышленного соучастия как главной фикции учения о соучастии не привело и не могло привести к исключению мысли о неосторожном соучастии и к изъятию таких случаев из судебной практики вообще, поскольку приемлемого ре­ шения спорных случаев неосторожной совместности действий не существует до сих пор.

Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР по уголовным делам (1959-1971 гг.). С. 69-85.

Гпава Попытки решения таких случаев на основе более демократично­ го нового УК РФ выглядят вообще странно. Н. Ф. Кузнецова приво­ дит следующий пример из судебной практики: «М. предложил при­ ятелю потренироваться в стрельбе из пистолета. Он привел его в полуразрушенную избу на опушке леса, нашел гвоздь на стене, пове­ сил на него кепку в качестве мишени и предложил первый выстрел произвести приятелю. Тот выстрелил, пуля попала в паз между бревнами, прошла навылет и убила проходившую мимо избы жен­ щину. Встал вопрос о квалификации действий М. который органи­ зовал стрельбу в неположенном месте. Суд не признал его соучаст­ ником неосторожного преступления, а привлек к ответственности за хулиганство (курсив наш. — А. К). Стрелявший же был осужден за неосторожное убийство». А теперь проанализируем ситуацию.

Во-первых, автор, похоже, соглашается с приведенным решением суда, так как оно соответствует ее позиции. Во-вторых, странным выглядит организаторская роль М. Уж если быть точным, то данное лицо выступает как подстрекатель. Но в том и в другом вариантах речь идет о видах соучастников, что представляется по меньшей ме­ ре сомнительным при отрицании здесь соучастия вообще. В третьих, абсолютно неприемлемой представляется квалификация преступления, когда одну совокупность однонаправленных дейст­ вий (один дает пистолет и предлагает выстрелить, другой берет его и стреляет) суд оценивает применительно к разным субъектам как посягательство на два объекта — общественный порядок и лич­ ность. Остается загадкой, откуда возникли два объекта при этом;

каким образом стрельба в полуразрушенном доме, стоящем на опушке леса, превратилась в посягательство на общественный поря­ док;

с какой стати неосторожно причиненный вред вменен как хули­ ганство, которое всегда — только умышленное преступление, а без вреда уголовно-правового хулиганства, в том числе и квалифициро­ ванного, согласно ч. I ст. 213 УК РФ быть не может. Отсюда, в четвертых, судом вынесен незаконный приговор в нарушение ч. ст. 3 УК РФ, запрещающей применение закона по аналогии, которое здесь явно выражено. И все это оправдывается в теории ради сохра­ нения господствующей фикции. Таким образом, категория неосто­ рожного участия — это не категория далекого прошлого, это явле Российское уголовное право. Общая часть. М., 1997. С. 198-199.

Понятие и признаки соучастия ние повседневное, широко представленное и требующее своего на­ стоящего, а не фиктивного решения. Существующее реально коли­ чество таких случаев переходит в качество и свидетельствует об ущербности и закона, и практики, и теории.

В последние годы предпринята попытка разработать самостоя­ тельную категорию неосторожного сопричинения как элемента института множественности участников одного преступления, в ко­ торый входят соучастие, групповое исполнение и неосторожная со­ причастность. Некоторые авторы называют групповое исполнение (группу лиц с не субъектами преступления) умышленным сопричи нением и предлагают создать соответствующую норму об умыш­ ленном и неосторожном сопричинении. Можно выразить призна­ тельность сторонникам данной позиции за возврат к старым нерешенным проблемам и за поиск предложений по их решению, однако едва ли следует соглашаться с самим решением. Во-первых, создание института множественности участников и противопостав­ ление его институту множественности преступлений несостоятельно само по себе, так как множественность участников должна предо­ пределять особенности субъективного характера, особенности лич­ ности участников, тогда как соучастие, например, есть лишь специ­ фика совершения преступления, специфика объективного участия в преступлении (об этом свидетельствует и определение видов соуча­ стников в законе). Во-вторых, неудачен термин «сопричинение», поскольку он лишь частично отражает объективную связь между поведением и результатом;

как мы убедимся — не всегда эта связь причинная. В-третьих, обратимся к признакам неосторожного со­ причинения, изложенным его создателем: «1) неосторожное сопри­ чинение — это единое преступление;

2) в таком преступлении уча­ ствуют несколько субъектов ответственности;

3) взаимосвязанный или взаимообусловленный характер «допреступного» поведения участников посягательства;

4) создание угрозы наступления или на­ ступление единого для всех субъектов преступного последствия, Галиакбаров Р. Р. Квалификация многосубъектных преступлений без признаков соучастия. С. 65-80;

Харитонова И. Р. Неосторожное сопричинение в советском уго­ ловном праве. Автореф. дисс. канд. юрид. наук. Свердловск, 1985 и др.

Галиакбаров Р. Р. Квалификация многосубъектных преступлений без признаков соучастия. С. 22-80.

Савельев Д. В. Преступная группа: уголовно-правовая интерпретация // Российский юридический журнал. 1999. № 1. С. 98-102.

20 Гпава предусмотренного конкретным составом;

5) наличие причинной свя­ зи между «допреступным» поведением субъектов и наступившим преступным результатом;

6) совершение посягательства с неосто­ рожной формой вины». Сразу же становится заметно, что автору не удалось создать чего-то нового, поскольку, с одной стороны, он раскрывает признаки соучастия (единое преступление, участие субъектов преступления, единый для всех результат, причинная связь между деянием и результатом), с другой же — особенности самой неосторожности в совместной деятельности («допреступное»

поведение, неосторожная форма вины). С этих позиций более обоснованно называть данное явление неосторожным соучастием, к чему и призывали многие ученые. С подобным решением соглас­ ны и мы.

Ведь различие в форме психического отношения не должно ска­ зываться на окончательном выводе так же, как оно не сказывается при соучастии с прямым и косвенным умыслом. При этом не нужно создавать новых институтов в уголовном праве, вполне можно обой­ тись уже имеющимися, с некоторой их корректировкой. По крайней мере, Р. Р. Галиакбаров доказал вышеприведенными признаками, что неосторожная вина вписывается в соучастие.

Естественно, тогда возникнут некоторые проблемы, решить ко­ торые не составит труда. Первая проблема заключается в определе­ нии соучастия в новых условиях. И оно было уже предложено в ХЕК в.: «Соучастие есть такое отношение нескольких лиц к единич­ ному результату, при котором каждое из них виновным образом обусловливает этот результат посредством известного положитель­ ного действия». Если перевести сказанное на нынешнюю термино­ логию, то под соучастием можно понимать виновное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления.

Вторая проблема — структура виновности в соучастии — может быть разрешена на двух уровнях: а) виновное участие каждого в достижении результата и б) дифференциации виновности при функ­ циональных связях. Говоря о виновном участии каждого в достиже­ нии результата, предлагают помнить о различном психическом от Р. Р. Квалификация многосубъектных преступлений. С. 72.

Галиакбаров з Г. 1)0 соучастии в преступлении. С. 51;

2) Уголовное право Общая Колоколов часть. М., 1905. С. 414.

Понятие и признаки соучастия ношении участников к собственному деянию и результату, которое дифференцируется следующим образом:

1) умышленное отношение к деянию при умышленном отноше­ нии к результату;

2) умышленное отношение к деянию при неосторожном отно­ шении к результату;

3) неосторожное отношение к деянию при умышленном отно­ шении к последствиям;

4) неосторожное отношение к деянию при неосторожном отно­ шении к последствиям.

В первом варианте отражено то умышленное соучастие, которое сейчас общепризнанно. Во втором, третьем — соучастие со смешан­ ной формой вины, признаваемое некоторыми, в том числе и совет­ скими, криминалистами.

С довольно обстоятельной критикой неосторожного соучастия, и в частности при смешанной форме вины, выступил П. Ф. Тельнов, поэтому рассмотрим подробнее его аргументацию. По его мнению, «неосторожность не позволяет наметить определенные границы уголовной ответственности за объективно связанное поведение двух или более лиц...». Думается, это не так. Каждый вменяемый чело­ век, достигший возраста уголовной ответственности, способен оце­ нить свой вклад в преступный результат и при неосторожности.

Ведь участник, помогая другому, действует с определенной целью в направлении какого-то желаемого результата, в то же время предви­ дит (преступное легкомыслие) либо должен и мог предвидеть (пре­ ступная небрежность) возможность наступления преступного ре­ зультата, последовавшего от такой помощи и носящего побочный к его деятельности характер.

Следующий аргумент, представляется, вообще работает не на автора: «В опубликованной судебной практике отдельные случаи осуждения за соучастие в неосторожном преступлении приводятся в качестве негативных примеров...», поскольку это означает, что на­ родные суды иногда вынуждены признавать неосторожное соуча Курс советского уголовного права. Т.1. Л., 1968. С. 596-599.

Тельнов П. Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М., 1974. С. 55.

Там же.

Гпава стие и только несоответствие закону мешает логическому заверше­ нию таких дел.

Критикуя смешанную форму вины, П. Ф. Тельнов отрицательно относится к дифференциации вины на отношение к деянию и отно­ шение к последствию и соглашается на смешанную форму вины при нескольких последствиях (например, причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего)'. Думается, нельзя отрицать самостоятельность отношений к деянию и последствию.

Уголовное право переполнено фактами, когда требуется обязатель­ ное установление психического отношения только к деянию (дейст­ вию или бездействию). Подобное имеет место в преступлениях с формальными и усеченными составами, которые не так уж редки в судебной практике. Этого требует приготовление к преступлению и покушение на преступление — довольно частые явления в уголов­ ном праве. Необходима указанная дифференциация и в некоторых преступлениях с материальными составами. Во всех приведенных случаях правоохранительные органы обязаны доказывать вину субъекта к содеянному. Другое дело, что этого не позволяет делать существующее определение вины, ориентированное всегда на по­ следствие (лицо предвидит наступление последствия и желает или сознательно допускает наступление либо самонадеянно рассчитыва­ ет на ненаступление последствия и т. д.). Давно следует покончить с таким двусмысленным положением в уголовном праве. И возмож­ ности решения только две: либо исключить из уголовного права ви­ ды преступлений с формальными и усеченными составами, приго­ товление и покушение, а также некоторые виды преступлений с материальными составами (что нереально);

либо законодательно изменить определение вины (что вполне осуществимо).

Даже признавая смешанную форму вины при нескольких по­ следствиях, П. Ф. Тельнов выступает против возможного соучастия при ее^ наличии, мотивируя это лишь несоответствием подобного закону'. Разумеется, и при смешанной форме вины возможно со­ участие, как возможно оно и при неосторожном в полном объеме отношении к деянию и результату (четвертый вариант).

Там же. С. 55-63.

Там же. С. 61.

Понятие и признаки соучастия Несколько иначе аргументирует свое невосприятие неосторож­ ного соучастия М. И. Ковалев. «Всякая деятельность соучастников должна отражаться в сознании исполнителя, и только будучи оце­ ненной им, используется для достижения результата. Если исполни­ тель не понимает, что его подстрекают к преступлению, то и употребленные пособником средства или внушения подстрекателя не могут оказать на него осознанное им воздействие. Да и преступ­ ника, не отдающего себе отчет в том, что в совершении противо­ правного деяния ему помогают другие лица, нет оснований квали­ фицировать как соучастника. Нельзя также усмотреть соучастия там, где подстрекатель и пособник не сознают, что они участвуют в пре­ ступлении. Действующий неосторожно не может предвидеть (курсив наш. — А. К.), как поведет себя исполнитель в создавшейся ситуации». Едва ли следует соглашаться с подобным обосновани­ ем. Во-первых, представляется странной аргументация, в которой доказательством наличия только умышленного соучастия выступа­ ют категории, связанные с умыслом (если лицо не понимает, что его подстрекают к совершению преступления, то действительно нет умысла, но это вовсе не доказывает отсутствие соучастия). Во вторых, абсолютно ложна вторая выделенная фраза с заложенным в ней противоречием: если человек действует неосторожно, то он обя­ зательно, как минимум, может предвидеть;

если человек не может предвидеть, значит здесь нет неосторожности, а имеется казус (слу­ чай). В-третьих, автор забывает о том, что имеется разновидность неосторожной вины, при которой лицо все же предвидит то или иное поведение исполнителя (при легкомыслии). Если исходить из логики автора, в такой ситуации наличествует соучастие, но ведь это неосторожное соучастие!

Рассматривая второй уровень — дифференциацию психическо­ го отношения участников согласно функциональным связям — нужно отметить наличие дискуссий по ним в уголовном праве. Так, по мнению А. Н. Трайнина, «соучастия нет, когда исполнитель дей­ ствует умышленно, а помогавшие ему лица — неосторожно. Соуча­ стия также нет, когда умышленно действуют третьи лица, а испол­ нитель — неосторожно. Но соучастие имеется во всех случаях совместного совершения несколькими лицами одного и того же не Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 23.

24 Гпава осторожного преступления». Довольно странная позиция: соуча­ стие есть при умышленном функционировании всех участников, оно имеется и при неосторожном функционировании всех участников, но его нет при различной вине (умысел и неосторожность) примени­ тельно к выполнению функций различных участников.

Свою точку зрения автор подтверждает тем, что при умышлен­ ном склонении неосторожно действовавшего лица к совершению преступления мы сталкиваемся с опосредованным причинением, а не соучастием, объединяя подстрекателей и пособников одним по­ нятием склоняющих лиц и забывая при этом о пособничестве, кото­ рое к причинению не может иметь никакого отношения. Автор ут­ верждает, что в тех случаях, когда есть неосторожное склонение умышленно действующего лица к совершению преступления, нет соучастия в силу отсутствия знания у неосторожно действующего лица о возможном поведении умышленно действующего лица. И пример, приведенный автором, и аргументация явно неверны. Ведь если мы рассматриваем вину относительно функций участников, то признание неосторожным поведения участника свидетельствует о сравнительной неосторожности, о том, что такое лицо либо предви­ дит поведение умышленно действующего участника и легкомыс­ ленно рассчитывает его предотвратить, либо не предвидит, хотя должно было и могло предвидеть. Естественно, если лицо не знало о возможном поведении умышленно действовавшего лица (не пред­ видело, не могло и не должно было предвидеть), то нет речи не только о соучастии, но и о неосторожности вообще. Кроме того, не следует забывать о первом уровне определения вины: при наличии функционально сравнительной вины может отсутствовать вина по отношению к последствию, т. е. вина при соучастии определяется на основе совокупности двух уровней: вина есть тогда, когда имеется и функционально сравнительное психическое отношение, и психиче­ ское отношение к результату.

При анализе второго уровня мы выходим на важнейшее свойст­ во вины в соучастии — отражать не только психическое отношение к результату собственного поведения, но и отношение к совместно­ сти поведения;

то, что все участники действуют совместно, в на Трайнин А. Н. Учение о соучастии. С. 114.

Там же. С. 111-112.

Там же. С. 112.

Понятие и признаки соучастия правлении единого результата, должно находить отражение в созна­ нии каждого участника. Без такового не может быть соучастия, даже неосторожного.

Введение неосторожного соучастия в закон поможет избежать излишних и всегда болезненных терминологических изысканий, найти относительно точную квалификацию тем общественно опас­ ным проявлениям, которые пока остаются за рамками уголовного права.


В определенной части российское право уже пыталось диф­ ференцировать умышленное и неосторожное соучастие: А. Жиряев признавал возможность неосторожного участия, но считал, что со­ участие существует только умышленное (курсив наш. — А. К), т. е. автор пытался за терминами «участие» и «соучастие» выделить два уровня соучастия — неосторожного и умышленного. Такую же позицию самостоятельной регламентации умышленного и неосто­ рожного соучастия закрепил УК Италии 1930 г., где в ст. 110- была выделена ответственность за умышленное, а в ст. 113 — за не­ осторожное соучастие. Признает возможным неосторожное соуча­ стие и Уголовный кодекс Польши, правда, применительно только к пособнику: «Подлежит ответственности за пособничество тот, кто, имея намерение, чтобы другое лицо исполнило запрещенное деяние, своим поведением облегчает его совершение, в особенности, пре­ доставляя орудия, транспортные средства, давая советы или предос­ тавляя информацию;

подлежит ответственности за пособничество также тот, кто вопреки правовой обязанности, особенно обязанности по недопущению совершения запрещенного деяния, своим бездей­ ствием облегчает его совершение другим лицом» (п. 3 ст. 18 УК);

«каждый из соучастников в совершении запрещенного деяния под­ лежит ответственности в пределах своего умысла или неумышленной вины независимо от ответственности остальных соучастников»

(ст. 20 УК). Очень похоже на то, что и в УК некоторых штатов США отражено соучастие умышленное и неосторожное. Это можно про­ иллюстрировать изъятиями из УК штата Нью-Йорк. Так, «лицо ви­ новно в уголовно наказуемом подстрекательстве пятой (четвертой, третьей, второй, первой. — А. К.) степени, если с намерением, чтобы другое лицо осуществило поведение, составляющее преступление, оно просит, требует, приказывает, домогается или как-либо еще пы О стечении нескольких преступников... С. 36-37.

Жиряев А.

26 Гпава тается сделать так, чтобы это другое лицо осуществило такое пове­ дение» (параграфы 100.00, 100.05, 100.08, 100.10, 100.13 УК). Здесь же мы находим, что «лицо виновно в уголовно наказуемом пособни­ честве четвертой (третьей, второй, первой. — А. К.) степени, если считая вероятным, что оно оказывает помощь...» (параграфы 115.00, 115.01, 115.05, 115.08 УК). Нам представляется, изменение термина «с намерением» применительно к подстрекателю на термин «считая вероятным» относительно пособника связано именно с тем, что подстрекательство всегда осуществляется умышленно, тогда как пособничество может быть и неосторожным. Однако следует ска­ зать, что подтверждения этому в определениях вины (параграфы 15.05, 15.15 УК) отыскать не удалось, поэтому выводы автора явля­ ются предположительными. Соучастие в неосторожном преступле­ нии признает УК Швеции: «Каждый соучастник должен быть осуж­ ден в соответствии с умыслом или неосторожностью, относящихся к нему» (ч. 3 ст. 4 гл. 23 УК). Уголовный закон Дании также не ис­ ключает соучастия по небрежности, хотя и исключает наказуемость его (ч. 3 § 23 УК).

В теории уголовного права предприняты попытки сузить поня­ тие соучастия на основе солидаризации с иными правовыми систе­ мами. «Преступления, в которых участвуют несколько лиц, необхо­ димо подразделять на две категории. Во-первых, преступление может быть совершено при соисполнительстве, когда все участники выступают в качестве лиц, непосредственно выполняющих объек­ тивную сторону состава преступления. Во-вторых, оно может быть совершено при соучастии (курсив наш. — А. К.\ когда разделение ролей соучастников выходит за рамки состава преступления, точнее, его объективной стороны. Именно последнее представляет собой подлинное соучастие в преступлении». И действительно, в некото­ рых странах разделены соисполнители (участие) и иные соучастни­ ки — организаторы, подстрекатели, пособники (соучастие) (напри­ мер, ст. 19, 20 УК Латвийской Республики). Да, мы должны заниматься сравнительным правоведением;

да, мы просто обязаны воспринимать из других правовых систем накопленный ими драго­ ценный положительный опыт. Однако в приведенном случае все об­ стоит несколько иначе. Прежде всего следует обратить внимание на Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 18.

Ковалев М. И.

Понятие и признаки соучастия то, что автор здесь понимает соисполнительство узко, забывая об изменениях в законодательстве, расширивших понятие исполнителя и соответственно соисполнительства, за что ратует и сам автор.

Далее автор смешивает соисполнительство и совиновничество, ко­ торые в последующем тщательно пытается развести. И последнее.

Странно смотрится выведение соисполнительства за пределы соуча­ стия, словно совместная деятельность организатора, подстрекателя и пособника создает соучастие, а совместная деятельность двух или более исполнителей соучастием (совместным участием, участием сообща) не является. Именно поэтому я бы не торопился восприни­ мать опыт германского уголовного права в анализируемой части;

думается, что в нем заложена фикция, условность, которой как раз и лишено российское право.

Вместе с тем Теоретическая модель УК вводит в определение соучастия термин «одного и того же» преступления. На наш взгляд, в подобном добавлении нет необходимости. Во-первых, тра­ диционно соучастие связывается с общим для всех соучастников результатом, прямо выводящим на единую цель поведения всех со­ участников. Отсюда термин «одного и того же» лишь толкует этот общий результат, а подобное толкование в законе при отсутствии споров по поводу общего результата бесцельно. Во-вторых, оно не­ верно по своей сути. Это косвенно вынужден признать сам автор:

«Однако законодательное указание на одно и то же умышленное преступление имеет в виду прежде всего материальное (фактиче­ ское) его содержание. Что касается юридической оценки деяний от­ дельных соучастников, то она может оказаться различной». И дей­ ствительно, юридическая оценка может быть различной. Но этого мало. Сама попытка аргументации на основе превалирования факти­ ческого содержания не выдерживает критики, так как автор, говоря об одном и том же преступлении, имеет в виду именно юридиче­ скую, а не фактическую оценку. Поэтому предложенное автором толкование деформирует сущность законодательной формулировки, придает не свойственный ей оттенок. Отсюда совершенно не Там же. С. 191.

Там же.

Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. С. 98.

Там же. С. 99.

Гпава случайно составители нового УК не поддержали анализируемую идею и не включили в понятие соучастия указанную фразу.

Последняя проблема понятия соучастия касается его общест­ венной опасности. Господствующая точка зрения заключается в том, что соучастие не всегда повышает общественную опасность содеян­ ного. Так, по мнению Р. Д. Сабирова, «опасность деяния повышает не любое соучастие, а групповое исполнение преступления». Но в теории высказаны и иные мнения: одни авторы считают, что соуча­ стие всегда повышает общественную опасность содеянного, другие же авторы, наоборот, признают соучастие нейтральным фактором.

Существует и доктрина меньшей опасности совершения преступле­ ния в соучастии. Она поддержана и уголовным законодательством.

Так, в ч. 2 ст. 2 гл. 23 УК Швеции «под сговором подразумевается, что кто-либо организует деяние совместно с другим, или также что кто-либо предпринимает или предлагает совершить его или стре­ мится подстрекать другого сделать это»;

а в ч. 3 этой же статьи УК сказано: «Наказание, назначаемое за приготовление или сговор, должно быть менее самого высокого и может быть менее самого низкого ограничения, применимого к оконченному преступлению».

Удивительно здесь то, что сговор отнесен наряду с приготовлением и покушением к неоконченному преступлению;

мало того, как тако­ вое он менее наказуем. Не исключено, что в данном случае сказа­ лось влияние уголовного права США, таким же образом регламен­ тировавшего неоконченное преступление. Но так или иначе подобное решение разрушает закрепившиеся традиции, делает абсо­ лютно непонятным выделение сговора как неоконченного преступ­ ления, особенно в ситуации наличия его в оконченном преступлении и разграничение его с приготовлением и покушением, превращает в фикцию все установления о борьбе с организованной преступно­ стью, базирующейся именно на сговоре (трудно представить себе усиление борьбы с организованной преступностью путем законода­ тельного смягчения наказания).

Сабиров Р. Д. Уголовно-правовая борьба с насильственными групповыми посяга­ тельствами. Автореф. дисс... канд. юрид. наук. Свердловск, 1981. С. 4.

Гоишаев П. И., Кригер Г. А. Соучастие по уголовному праву. М., 1959. С. 3, 4.

Шаргородский М. Д. Некоторые вопросы общего учения о соучастии // Правоведе­ ние. 1960. № 1. С. 85 и др.

Понятие и признаки соучастия На наш взгляд, на фоне существующей доктрины соучастия, правы те, кто признают соучастие явлением, всегда повышающим общественную опасность преступления, поскольку при соучастии вырабатывается чувство поддержки со стороны других лиц, престу­ пления становятся более дерзкими и результативными в силу спло­ ченности поведения соучастников, повышается реальность сокрытия преступления. Однако при ее возможном изменении в направлении признания элементарного соучастия, неосторожного соучастия, со­ участия с односторонней субъективной связью и т. д. данный вывод будет подвергнут серьезной ревизии.

Уголовное законодательство зарубежных стран не дает, как пра­ вило, в законе общего понятия соучастия. Так, в Уголовном кодексе Испании 1995 г. отражены только виды соучастников и их ответст­ венность (ст. 27-31 УК);


в Уголовном кодексе Польши 1997 г. также урегулированы только виды соучастников и их ответственность (ст. 18-24 УК);

в Уголовном кодексе Франции 1992 г. регламентиру­ ется деление на исполнителей и соучастников и их ответственность (ст. 121-4-121-7 УК);

в Уголовном кодексе ФРГ — виды соучастни­ ков и особенности их наказуемости (ст. 25-31 УК);

в Уголовном ко­ дексе Японии — соисполнительство, виды соучастников и их ответ­ ственность (ст. 60-65 УК);

то же самое в УК Швеции (ст. 3, 4, гл. 23 УК), УК Дании (§ 23, 24 УК), УК Швейцарии (ст. 24, 25 УК) и др. Особенно любопытен в анализируемом плане Уголовный кодекс штата Нью-Йорк, в разделе «С» которого выделены «Неоконченные посягательства», начинающиеся с уголовно наказуемого подстрека­ тельства пяти степеней (параграфы 100.00-100.20), продолжающие­ ся сговором шести степеней (параграфы 105.00 — 105.35) и покуше­ нием (параграфы 110.00-110.10) и заканчивающиеся пособни­ чеством четырех степеней (параграфы 115.00-115.15).

Очень похоже на следующее. Во-первых, существующая коди­ фикация в некоторых странах, в том числе тех, которые сегодня счи­ тают оплотом демократии (Франция, Германия, США, Япония), ис­ ходит из практической значимости соучастия. И коль скоро она заключается главным образом в квалификации содеянного, назначе­ нии за него наказания или освобождении от наказания, а квалифика­ ция зависит от видов соучастников и от форм их объединения, то именно это и ставится во главу угла кодификации. Ведь и в россий­ ском праве мы не знаем ни одного уголовного дела (по крайней ме 30 Гпава ре, автор таковых не встречал), в котором бы суд ссылался при ква­ лификации на ст. 32 УК 1996 г. или на ст. 17 ч. 1 УК 1960 г., т. е. на понятие соучастия. Да это и естественно — в таковой ссылке нет практической необходимости.

Ущербно ли в указанном плане российское уголовное законода­ тельство, которое стремится совершенствовать общее понятие со­ участия? М. И. Ковалев не придает исключительного значения зако­ нодательному определению соучастия, считая, что в условиях становления ряда иных подходов к отдельным фундаментальным понятиям в уголовном праве оно может играть, по крайней мере сейчас, положительную роль. С таким временно одобрительным отношением к определению соучастия трудно согласиться, особенно на фоне малопривлекательного оформления соучастия в иных пра­ вовых системах. На наш взгляд, ответ на поставленный вопрос дол­ жен быть отрицательным, поскольку никакая регламентация в зако­ не особенностей видов поведения нескольких лиц при совершении одного преступления еще не доказывает наличия соучастия. Общее понятие соучастия помогает практикам осознать, когда та или иная деятельность нескольких лиц является соучастием, когда — прикос­ новенностью, а когда — индивидуальной деятельностью каждого лица. Именно в общем понятии соучастия заложена основа разгра­ ничения институтов уголовного права, пограничных с соучастием. И закрепление понятия соучастия в уголовном законе — скорее дос­ тижение российского уголовного права, поскольку оно ограничивает судебный произвол по установлению или непризнанию соучастия в каждом конкретном уголовном деле. А это означает, что отсутствие практического значения общего понятия соучастия лишь кажущееся.

Во-вторых, в законе отсутствует четкая систематизация. Осо­ бенно наглядным примером служит здесь УК штата Нью-Йорк;

в приведенном выше изъятии из него видно, как перемешаны в одном разделе, посвященном неоконченным преступлениям, соучастие и собственно неоконченное преступление — покушение, словно не­ возможно соучастие в оконченном преступлении, виды соучастни­ ков (подстрекательство и пособничество) и формы объединения их (сговор), при этом виды разъединены сговором. Такая конструкция Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 16.

Там же. С.17.

Понятие и признаки соучастия лишает правоприменителя четких ориентиров установления соот­ ношения сущностей и значимости закрепленных в законе явлений.

Представляется, что российское уголовное законодательство и в плане четкости систематизации особенностей соучастия более со­ вершенно.

Однако из этого вовсе не следует, что указанное в ст. 32 УК оп­ ределение соучастия является безукоризненным;

скорее всего оно в довольно большой степени носит условный характер, во многом ло­ гически не выдержано, о чем мы будем говорить далее.

1.2. Признаки соучастия Приведенное определение соучастия помогает установить его признаки. Традиционно в теории уголовного права признаки соуча­ стия подразделяют на объективные и субъективные. К первым отно­ сят совместность и участие двух или более лиц;

ко вторым — вину, субъективную связь, мотив и цель.

1.2.1. Совместность участия как признак соучастия Попытки найти признак, который выражал бы объединяющий характер соучастия, имели место еще в середине X I X в. Так, А. Жиряев писал: «В действовании заодно содержится как бы круго­ вая порука, на основании коей произведенное одним должно быть приписано и другому». Н. С. Таганцев создал теорию солидарной ответственности, базирующуюся на причинной связи, общности ви­ ны и соглашении соединяющихся лиц, при этом солидарная ответ­ ственность объявляется признаком соучастия. Критикуя такой под­ ход, Г. Колоколов исходил из отношения нескольких лиц к единичному результату, который каждый из виновных своим поло­ жительным действием обусловливает. Мы видим, что и Г. Ко­ локолов не выделил какого-либо обобщающего признака, характе­ ризующего объединенную деятельность соучастников, хотя нужно признать его большую приближенность к современному пониманию соучастия, поскольку он исходит уже из единичного результата и отношения к нему всех виновных. Несколько позже С. В. Познышев Жиряев А Указ. соч. С. 37.

Таганцев Н. С. Курс русского уголовного права. СПб., 1878. Т.3. С. 4-6.

Колоколов Г. Указ. соч. С. 51.

Глава предложил определение соучастия, в котором обобщающие призна­ ки объединенной деятельности соучастников отражаются в доста­ точно полном объеме: «Соучастие и можно определить как винов­ ное совершение одного преступления совместною деятель­ ностью нескольких лиц», где уже выделяется совместность как характеризующий объединенную деятельность соучастников при­ знак. По этому пути в дальнейшем и пошло российское уголовное право. Так, А. Н. Трайнин определял соучастие как «совместное участие нескольких лиц в совершении одного и того же преступле­ ния, участие, при котором каждое из действующих лиц должно быть причинно и виновно связано с преступным результатом». Это оп­ ределение нашло отражение в последующих законодательных актах.

Согласно господствующей точке зрения совместность участия признается объективным признаком преступления. В то же время в теории высказано мнение об объективно-субъективном характере совместности. «Совместность — это момент не только или, вернее, не столько объективный, сколько субъективный». Сказанное дока­ зывается тем, что бывает такое стечение объективных обстоя­ тельств, при котором становятся возможными как соучастие, так и деяние при его отсутствии. Несколько странную позицию по дан­ ному вопросу занял Н. Г. Иванов. С одной стороны, он вроде бы признает совместность объективным признаком. С другой сторо­ ны, он характеризует совместность общностью усилий, вкладов в достижение единого результата, связью между взаимодействующи­ ми лицами, причинной связью между взаимодействием всех и ре­ зультатом, придавая ей некоторый субъективный характер. Похо­ же, такую же точку зрения высказывает А. В. Шеслер, когда выделяет совместность преступных действий, «то есть причинение Познышев С В. Основные начала науки уголовного права. М., 1912. С. 372.

Трайнин А. Н. Учение о соучастии. М., 1941. С. 77.

Тельнов П. Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М., 1974. С.28;

Ива­ нов Н. Г. Понятие и формы соучастия в советском уголовном праве. Саратов, 1991.

С. 62 и др.

Бурчак Ф. Г. Учение о соучастии по советскому уголовному праву. Киев, 1969. С. 39;

С. В. Соучастие в преступлении (понятие, виды, формы). Автореф.

Афиногенов дисс.... канд. юрид. наук. М., 1991. С. 7-8 и др.

Там же.

Иванов Н. Г. Понятие и формы соучастия в советском уголовном праве. Саратов, 1991. С. 62.

Там же. С. 53.

Понятие и признаки соучастия совместного преступного результата общими (объединенными) уси лиями соучастников», и совместность умысла соучастников, при этом автор не совсем точен, говоря о совместности действий, но распространяя действия и на общий результат. Указанная позиция на первый взгляд, да и по существу, представляется привлекатель­ ной. Естественно, совместность участия — сплав объективного и субъективного. В этом плане она ничем не отличается от любой че­ ловеческой деятельности, сознательно осуществляемой, в которой фактически нельзя разорвать само поведение и отношение к нему деятеля. Однако понимание этого не исключает уголовно-правового научного анализа, при том анализа абсолютно раздельного, объек­ тивной и субъективной сторон преступления (собственно поведения и отношения к нему), который позволяет более четко вычленить проблемы той и другой в отдельности и полнее конкретизировать их решение, чего нельзя будет достичь при синтезированном рассмот­ рении указанных сторон преступления. Подобное вполне понятно любому специалисту. Такой общий подход по вычленению явления из всеобщей связи с целью его глубокого исследования вполне при­ меним и в соучастии. Если мы признаем совместность объективно субъективным признаком, то придется в совокупности анализиро­ вать и объективные связи поведения соучастников, и общий резуль­ тат их деяния, и объективные связи между поведением соучастников и общим результатом, и субъективную взаимосвязанность поведе­ ния участников, и распространение виновности на совместность.

При таком подходе нам никогда не удастся в конгломерате указан­ ных элементов достаточно четко выделить проблемы и решить их.

Данную позицию поддерживает В. А. Григорьев.

Тот факт, что совместность участия как объективный признак сама по себе не создает соучастия (именно это выдвигает Ф. Г. Бур чак и другие в качестве аргумента в пользу объективно субъективного характера совместности), отнюдь не доказывает не­ обходимости предлагаемого ими решения. Ведь если какое-то явле­ ние устанавливается на основе множества признаков, их совокупно Шеслер А. В. Уголовно-правовые средства борьбы с групповой преступностью.

Красноярск, 1999. С. 9.

Там же. С. 12.

Гоигорьев В. А. Соучастие в преступлении по уголовному праву Российской Феде­ рации. Уфа, 1995. С. 9.

О Чак- 34 Глава сти, то никогда ни один из признаков не может создавать явления в целом. Отсюда и совместность не способна самостоятельно, в отры­ ве от других признаков создать соучастие;

оно возникает лишь при наличии совокупности объективных и субъективных признаков.

Именно поэтому вполне приемлемо для достижения научных целей при анализе признаков соучастия выделить в самостоятель­ ный только объективный признак — совместность участия, а в каче­ стве субъективных признаков — психическое отношение к совмест­ ности и субъективные связи при совместности. Собственно, указанное осознают сторонники понимания совместности участия как объективно-субъективного признака. Не случайно Ф. Г. Бурчак анализирует совместность в разделе «Объективные признаки соуча­ стия в преступлении».

Объективность совместности должна базироваться на каких-то объективных факторах, установление которых должно в конечном итоге способствовать определению совместности. Все существую­ щие в теории уголовного права позиции по данному вопросу, ду­ мается, можно свести к следующему: объективными основаниями совместности служат функциональная связь поведения всех соуча­ стников, общий для всех участников результат и объективная связь между деянием каждого соучастника и преступным результатом.

Первым основанием совместности выступает функциональная связь общественно опасного деяния участников, под которой пони­ мается взаимная обусловленность поведения каждого соучастника поведением других соучастников и которая включает в себя, во первых, отдельные акты поведения отдельных соучастников (зако­ нодатель отражает это в термине «участие») и, во-вторых, объеди­ нение функций всех соучастников благодаря тому, что каждый со­ участник выполняет свои функции в интересах других соучаст­ ников.

Под участием понимают специфическую деятельность двух ши более лиц, которая определяется особенностями поведения соучаст­ ника каждого вида.

Гришаев П. И., Криеер Г. А. Указ. соч. С.17-18;

Тельнов П. Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. С. 28;

Бурчак Ф. Г. Учение о соучастии по советскому уго­ ловному праву. Киев, 1969. С. 40;

Иванов Н. Г. Указ. соч. С. 62;

Шеслер А. В. Указ. соч.

С.9 и др.

Понятие и признаки соучастия Функциональная связь, выраженная в согласовании каждым ли­ цом своих действий с поведением других соучастников, довольно сложна (рис. 1).

Рис. Прежде всего необходимо отметить, что действия организатора, подстрекателя и пособника могут выходить на поведение исполни­ теля, либо создавая его (при подстрекательстве и подстрекательских функциях организатора), либо руководя им (организаторская дея­ тельность), либо помогая ему исполнять преступления (пособник).

Однако этой простейшей формой функциональная связь не ограни­ чивается. В принципе вполне возможна организация подстрекатель­ ства исполнения, когда организатор «выходит» на исполнителя не непосредственно, а через подстрекателя;

нельзя исключить и под­ стрекательство к организации преступления;

вполне вероятна функ­ циональная связь между организатором или подстрекателем и по­ собником, когда организуется пособничество либо подстрекается пособник;

можно предположить и организацию подстрекательства к пособничеству в исполнении.

Во всех указанных вариантах поведение каждого участника взаимоувязано с поведением других участников, взаимно обуслов­ лено ими. При этом иногда существует всеобщая функциональная связь, которая определяет действия всех имеющихся в конкретном Гпава преступлении участников (как в последнем варианте). Но иногда возможна и групповая функциональная связь (организатор — ис­ полнитель и подстрекатель — пособник — исполнитель и т. д.).

В каждом из вариантов мы имеем «цепь» связей различной дли­ ны: от самой короткой (организатор-исполнитель, подстрекатель исполнитель, пособник-исполнитель) до самой длинной (организа­ ция подстрекательства к пособничеству в исполнении). По общему правилу, чем длиннее «цепь», чем дальше функция участника от ре­ зультата, тем менее опасно поведение участника. Означает ли это, что в указанной четырехзвенной «цепи» действия организатора на­ столько мало общественно опасны, что их можно освободить от уголовной ответственности? Едва ли. По-видимому, только степе­ нью удаленности соучастника от преступного результата определять возможность его уголовной ответственности нельзя, требуется на­ личие каких-то дополнительных условий для решения проблемы уголовной ответственности соучастников, хотя степень удаленности от результата при наличии других условий может сыграть опреде­ ленную роль.

Обычно нас устраивает знание функциональных связей на ука­ занном уровне. Однако вопрос оказывается значительно сложнее.

Дело в том, что функциональная связь выступает на нескольких уровнях;

основой ее являются два уровня: функциональная связь соучастников на уровне создания условий, когда иные соучастники действуют, подготавливая исполнение преступления, и функцио­ нальная связь на уровне исполнения преступления, когда имеется несколько исполнителей либо иной соучастник (иные соучастники) и исполнитель (несколько исполнителей), т. е. речь идет о вариантах самостоятельного наличия функциональных связей на стадии созда­ ния условий и на стадии исполнения. Иногда эти уровни стерты, за­ тушеваны (соучастниками являются пособник и исполнитель, два независимо друг от друга действующих пособника и исполнитель, независимо друг от друга действующие подстрекатель и пособник и исполнитель и т. д., — здесь нет двух уровней функциональных свя­ зей), но как только количество соучастников становится больше двух, при их взаимосвязанности, всегда возникают двухуровневые функциональные связи. На этом фоне каждый из двух основных уровней функциональных связей может быть разделен на подуров­ ни. Скажем, функциональные связи на стадии создания условий мо Понятие и признаки соучастия гут быть подразделены на подуровни подстрекательской, организа­ торской, пособнической деятельности или даже на самостоятельные подуровни только организаторской деятельности (например, при наличии организации организаторов). Столь же сложными могут быть и функциональные связи на стадии исполнения преступления, когда может быть несколько исполнителей и соответствующие функциональные связи между ними либо сопровождающая испол­ нение иная деятельность соучастников (организаторов, подстрека­ телей, пособников) и соответствующие функциональные связи ме­ жду всеми соучастниками. При этом нельзя забывать о существовании общего для них уровня — функциональных связей между поведением на стадии создания условий и на стадии испол­ нения. Мало того, чем больше соучастников действуют на каждой из этих стадий, чем сложнее их взаимосвязи, тем ярче выражены функциональные связи, тем согласованнее поведение преступни­ ков, тем опаснее объединение.

Совокупность функциональных связей всех уровней показывает степень сплоченности и устойчивости действий соучастников, кото­ рые зависят от множества факторов.

Интересно, что функциональная связь поведения соучастников может существовать вне зависимости от форм и видов вины. В ука­ занном примере с тремя охотниками это хорошо видно: один скло­ няет другого к производству выстрела, тот стреляет, используя в ка­ честве упора для ружья плечо третьего;

действия всех функционально соединены и направлены на производство выстрела.

Правда, здесь мы столкнулись с умышленным поведением, которое по своим объективным свойствам остается одинаковым вне зависи­ мости от отношения к результату, то есть при смешанной форме ви­ ны функциональная связь остается таковой.

Сохраняется она и в тех случаях, когда одно лицо действует умышленно, а другое — неосторожно. Особенно видно это при без­ действии одного из лиц: А. споил своего врага В. и положил его в машину, стоящую в гараже Б., при этом он так «заболтал» Б., что тот забыл выключить двигатель машины в закрытом гараже;

В. погиб от отравления газом. Мы видим, что объективно функциональная связь не исчезает, она заключается в оказании помощи другому лицу, в создании необходимого условия для наступления вреда. Подобная функциональная связь распространена достаточно широко в уголов Гпава ном праве, именно на ее основе формулирует законодатель некото­ рые виды преступлений, связанные полностью или частично с пове­ дением нескольких лиц: иногда халатность (ст. 293 УК), всегда не­ брежное хранение огнестрельного оружия (ст. 224 УК), иногда ненадлежащее исполнение обязанностей по охране оружия, боепри­ пасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 225 УК), ино­ гда нарушение правил безопасности при обращении с микробиоло­ гическими либо другими биологическими агентами или токсинами (ст. 248 УК) и т. д. Лица, совершившие указанные и подобные пре­ ступления, потому и несут уголовную ответственность в определен­ ных ситуациях, что их действия функционально связаны с преступ­ ным или непреступным, но всегда общественно опасным поведе­ нием других лиц.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.