авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |

«Анатолий Петрович Козлов доцент, профессор кафедры уголовного права и криминологии Красноярского государственного университета В 1971 году закончил юридический факультет ...»

-- [ Страница 2 ] --

Сложнее с неосторожным поведением нескольких лиц, посколь­ ку, как нам представляется, теория не совсем точно подобное отра­ жает. Г. Колоколов со ссылкой на Будзинского и Таганцева приво­ дит пример: «Когда лица, совместно совершающие преступление, являются виновными в неосторожности (си1ра). Пример: "Двое из шутки раскачали на реке лодку так неосторожно, что она опрокину­ лась и кто-нибудь утонул"». Здесь, конечно же, умышленное пове­ дение в направлении соответствующего желаемого результата с со­ ответствующей функциональной связью. Однако в то же время это поведение является неосторожным относительно другого (побочно­ го, не желаемого) результата. Очень похоже на то, что одно и то же поведение одновременно может быть и умышленным, и неосторож­ ным относительно различных результатов. Поэтому мы можем при­ знать, что в случаях законодательного выделения самостоятельных неосторожных преступлений речь всегда идет либо о криминальной незначимости соответствующего поведения, направленного на же­ лаемый результат, либо о параллельном выделении умышленного желаемого поведения в самостоятельное преступление.

Тем не менее шире распространено неосторожное совместное бездействие, и в качестве примера можно изменить приведенный случай с гаражом: родители, будучи в сильной степени опьянения, забыли спящего ребенка в машине, стоящей у подъезда их дома, и он погиб от переохлаждения. Каждый из родителей создал условия Колоколов Г. Указ. соч. С. 43.

Понятие и признаки соучастия для наступления результата, переплетение этих условий, их сово­ купность привели к результату. Особенность в приведенном случае заключается лишь в том, что поведение осуществляется не в интере­ сах поведения другого лица, а в собственных интересах;

однако не­ обходимое переплетение двух поведений свидетельствует о наличии объективной функциональной связи.

Вторым основанием совместности служит общий для всех уча­ стников результат. Поскольку на сегодня это господствующая и, пожалуй, в целом приемлемая позиция, то нужно разобраться в во­ просе о том, что же собой представляет общий результат. При всей кажущейся простоте он довольно сложен. Дело в том, что соучастие возможно не только в преступлениях с материальными диспозиция­ ми, где обязательным признаком выступает наличие общественно опасного вреда, но и в преступлениях с формальными и усеченными диспозициями, которые признаны оконченными при совершении определенных действий или бездействия, и вред находится за преде­ лами оконченного преступления (изнасилование, заражение болез­ нью, неоказание помощи, разбой и т. д.). Но в таком случае общий результат как признак соучастия должен иметь место и в последнего вида преступлениях, где вред, как материальная оболочка деяния, от­ сутствует.

Естественно возникает вопрос о соотношении общего результа­ та и общественно опасного вреда. Ведь действия всех соучастников функционально связаны не ради самой связи, а для достижения нужного каждому участнику результата, который един для всех со­ участников. Именно поэтому каждый соучастник вне зависимости от выполняемых функций и от степени полученного личного удов­ летворения (дохода) отвечает за причиненный или реально возмож­ ный в данных конкретных условиях общий результат.

Коль скоро мы, выделяя общий результат, применяем его и от­ носительно преступлений с формальной или усеченной диспозици­ ей, иначе соучастие потеряет один из признаков и станет более трудно определяемым, то должны признать, что общий результат — нечто иное, нежели причиненный вред. И это действительно так.

Под общим результатом следует понимать тот социальный фено­ мен, ради которого несколько человек объединяются в нечто целое;

в качестве такового может выступать и совершение необходимых для каждого из них и для всех вместе общественно опасных дейст 40 Гпава вий (изнасилование, нападение при разбое и т. д.), и причинение то­ го или иного общественно опасного вреда. Если коротко, то общий результат есть объединяющий объективный фактор. В таком случае общий результат лишь иногда, лишь применительно к преступлени­ ям с материальной диспозицией совпадает с вредом. В остальных ситуациях он представляет собой совершенные действия, осуществ­ ляемые на стадии создания условий или исполнения преступления.

В последнем варианте может возникнуть иллюзия того, что функциональная связь и общий результат якобы совпадают друг с другом, поскольку и там и здесь речь идет о действиях. На самом деле это не так, поскольку мы говорим о различных сторонах дея­ ния: либо с позиций функциональной связанности при ролевой обо­ собленности каждого соучастника, либо с точки зрения общей на­ правленности поведения. При этом необходимо помнить, что общим результатом выступает то деяние (действие, бездействие), которое отражено в уголовном законе в качестве формальной или усеченной диспозиции. Именно оно участвует как главный необходимый эле­ мент всего комплекса функциональной связанности. Остальные дея­ ния, входящие в этот комплекс, являются вторичными, лишь обес­ печивающими главный компонент. По существу, деяние исполнение», являясь необходимым элементом функциональной связи, одновременно выступает как «предмет», по поводу которого осуществляется данная функциональная связь и объединение пове­ дения соучастников в целом. Таким образом, функциональная связь и общий результат даже в плане преступлений с формальной и усе­ ченной диспозицией представляют собой самостоятельные обособ­ ленные признаки соучастия.

Что касается общего результата-вреда, то следует отметить не­ который нюанс: в теории уголовного права предпринята попытка сузить соучастие до одного объекта посягательства, который выра­ жается в одном результате. При этом автор понимает, что «направ­ ленность на один и тот же объект нельзя, однако, отождествлять с намерением причинить одно и то же последствие». И действитель­ но, общий результат не следует смешивать с объектом посягательст­ ва, поскольку традиционно признается, что одно и то же последст Солнарж В. Соучастие по уголовному праву Чехословацкой социалистической рес­ публики. М 1962. С. 5558.

м ^Там же. С. 56.

Понятие и признаки соучастия вие в законе может быть оценено как вред различным объектам (на­ пример, вред здоровью может выступать и в качестве вреда лично­ сти — ст. 111, 112 и др. УК РФ, и в качестве вреда, причиняемого общественному порядку — ст. 213 УК, и в качестве вреда, причи­ няемого государственной власти — ст. 286 УК и т.д.). Вполне обос­ нованно П. Ф. Тельнов критикует В. Солнаржа за признание общно­ сти объекта при соучастии и делает вывод: «Совместность деяний и общность преступного результата в смысле ст. 17 УК означает их фактическую принадлежность к одному и тому же событию. Юри­ дическая же оценка действий соучастников при расхождении в объ­ екте посягательства может оказаться различной».

Разумеется, наиболее наглядно проявляется общий результат при совершении преступления несколькими лицами с прямым умыслом, когда каждый из них согласен с причинением одного ка­ кого-либо результата и стремится к нему. Сложности общего ре­ зультата возникают уже при косвенном умысле одного из лиц, когда отсутствует прямое соглашение о совершении преступления, для действующего с косвенным умыслом результат является побочным, не желаемым, и данное лицо, как правило, не конкретизирует его.

Например, преступник пытается ночью украсть из аптеки наркотики и дергает за решетки окон руками;

прохожий говорит ему, что он не там дергает — со двора решетка еле держится;

первый использовал совет и похитил желаемое. При доказанности знания вторым факта хищения мы понимаем, что он не думал о хищении конкретно нар­ котиков, спектр предмета хищения в его сознании был гораздо ши­ ре — и наркотики, и лекарства, и спирт, и т. д., а возможно, о нарко­ тиках он не думал вообще. Именно поэтому наличие общего результата при косвенном умысле с позиций существующей док­ трины соучастия — явление мало приемлемое: этот результат в пла­ не конкретизации несколько иной, хотя и не всегда, поскольку ино­ гда при косвенном умысле возможен и абсолютно конкретный результат: двое ночью в двадцатиградусный мороз сняли с лежащего на улице пьяного меховую одежду и обувь;

в ответ на замечания од­ ного, что тот может замерзнуть, второй ответил, что кто-нибудь подберет;

потерпевший погиб от переохлаждения. Таким образом, при конкретизации результата его общность доказывается весьма за соучастие в преступлении. С.32.

ТельнбвЪъ^Шв^ргетвеннрсть 42 Гпава просто. При различии в конкретизации результата появляется абст­ рактная общность не установленного размера, объема, стоимости. С необходимостью возникнут сложности в их квалификации — какие объем, размер, стоимость вменять участнику, действующему с кос­ венным умыслом. Данная проблема решается сравнительно просто при акцессорной природе соучастия — следует вменять результат, к которому стремилось лицо, действующее с прямым умыслом;

вне ее проблема не решается, по крайней мере, без создания дополнитель­ ных фикций. Очень похоже на то, что при неосторожном участии мы сталкиваемся с теми же самыми проблемами, поскольку и при косвенном умысле, и при неосторожности мы имеем дело с сущно стно одним результатом — побочным.

По правилу, отсутствие общего для всех участников результата влечет за собой непризнание деятельности соучастием, с чем сле­ дует согласиться. Однако иногда в судебной практике встречаются дела, достаточно спорные в плане отсутствия соучастия. Так, П. Ф. Тельнов приводит пример с дракой в ресторане, когда один субъект имел намерение причинить побои жертве, а второй — убить жертву, и соглашается с умыслом на различные последствия, от­ сутствием соучастия и различной квалификацией (хулиганство и убийство) содеянного. Но, думается, здесь не все так просто. Ведь умысел на убийство у субъекта возник не сразу, скорее всего, внача­ ле у него был умысел на избиение потерпевшего;

и подключение второго к преступной деятельности на этом этапе вне всякого со­ мнения создавало соучастие в избиении — в причинении побоев;

позже умысел одного виновного внезапно изменился (до убийства), и на этом этапе соучастие прекратило свое существование. Факт различной квалификации содеянного при этом не исключает соуча­ стия, да и сам П. Ф. Тельнов признает возможность соучастия при посягательстве на различные объекты, поскольку имеет место фак­ тическая принадлежность к одному событию, т. е. одно деяние лишь юридически оформлено различным образом. Думается, это действительно так, поскольку мы сталкиваемся здесь с еще одной фикцией — выделением определенных деяний в самостоятельный вид преступления. Например, в конце XIX — начале XX вв. в Рос Тельнов П. Ф. Указ. соч. С. 31 и др.

Там же.

Там же. С. 32.

Понятие и признаки соучастия сии хулиганства как преступления не было, и попытки внести его в уголовный закон натолкнулись на сопротивление судей, которые на Московском столичном мировом съезде резко отрицательно отнес­ лись к законодательному предложению из-за крайней неопределен­ ности понятия хулиганства. И в настоящее время это остается фик­ цией. Так, на основании УК РСФСР 1960 г. хулиганство в целом ох­ ватывалось ст. 206 УК;

однако за его пределы выходили убийства из хулиганских побуждений (мы помним дискуссию об отличии хули­ ганства от хулиганских побуждений при убийстве и считаем ее еще одной теоретической фикцией, поскольку судебная практика нико­ гда не квалифицировала убийства из хулиганских побуждений еще и как хулиганство по совокупности), в результате чего часть хулиган­ ства становилась преступлениями против личности. В новом УК си­ туация становится еще более прозрачной, так как из хулиганства выводится насилие, характерное для причинения тяжкого и средней тяжести вреда здоровью личности, в ст. 111 и 112 УК вносится ква­ лифицирующий признак «из хулиганских побуждений», в результа­ те уже основная часть существующего уголовно-правового хулиган­ ства превращается в преступление против личности. «Насилие, о котором идет речь в ст. 213 УК, характеризуется физическим воз­ действием на потерпевшего (потерпевших) в форме побоев или лег­ кого вреда здоровью. Любой иной физический вред квалифицирует­ ся по ст. 105 или ст. 111, 112 УК». Наличие же двух реальных результатов (побоев и убийства), проистекающих из действий не­ скольких лиц, вроде бы исключает соучастие. Однако возможен и второй вариант: если мы говорим о том, что вначале умысел обоих лиц был направлен на побои, а уж затем возник умысел у одного на убийство, то вполне реально вменение соучастия в причинении по­ боев и индивидуального убийства одному из них.

Итак, наличие общего (конкретизированного или не конкрети­ зированного) результата является обязательным признаком соуча­ стия, без него соучастие как совместная деятельность теряет смысл, без него виды соучастников становятся ненужными. Отсюда и сле­ дуемый вывод — при наличии общего результата соучастие призна­ ется оконченным преступлением, его недостижение приводит к не Отзыв Московского столичного мирового съезда о министерском законопроекте о мерах борьбы с хулиганством. М., 1913.

Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 389.

44 Гпава оконченному преступлению. Но поскольку общий результат всегда достигается руками исполнителя, другие соучастники лишь сопри частны ему, то в таком случае явно господствующей становится ак­ цессорная теория соучастия, следовательно, все остальные вопросы соучастия необходимо решать на ее основе.

Последним основанием совместности нужно признать объек­ тивную связь между поведением каждого участника и общим ре­ зультатом. Его рассмотрение достаточно сложно до сих пор, хотя ему посвящено немалое место в работах специалистов. Обратимся к схеме (рис. 2).

Исполнитель Общий Организатор результат Подстрекатель Пособник Рис. Вне всякого сомнения, иные соучастники (организатор, под­ стрекатель, пособник) могут влиять в направлении общего результа­ та только через исполнителя, выделением лишь своих функций они никогда не могут достичь его. Отсюда объективная связь между по­ ведением каждого соучастника и преступным результатом вроде бы достаточна очевидна: поскольку исполнитель причиняет вред, зна­ чит причиняют его и иные соучастники, т. е. связь всегда причинная.

Не поэтому ли существует господствующая точка зрения, что в со­ участии действия всех лиц сливаются воедино и подобное исключа­ ет признание только одного лица причинителем вреда. Данная по­ зиция не нова, она базируется на соучастии — круговой поруке, о которой выше уже было сказано, и исключает в общем ответствен­ ность каждого соучастника за им содеянное.

Однако такая простота обманчива хотя бы в тех ситуациях, ко­ гда исполнитель отказался от совершения преступления. Здесь мы Пионтковский А. А. Указ. соч. С. 553;

Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. 4. 1.

Свердловск, 1960. С. 127-131 и др.

Понятие и признаки соучастия вынуждены абстрагироваться в известной степени от действий ис­ полнителя и его связи с последствием и обратиться к объективной связи иного соучастника с реально возможным последствием, уста­ навливая ее характер и сущность, поскольку на причинителя напря­ мую сослаться не можем в силу его отсутствия. Похоже, не будет здесь и общей причины, о которой писали Н. С. Таганцев, М. И. Ко­ валев и другие авторы.

В. А. Григорьев пытается обосновать наличие только причинной связи при соучастии следующим: «Если бы для совершения соуча­ стниками преступления не нужны были действия организаторов или подстрекателей, то таких видов соучастников и не существовало бы вообще. Они появляются там и тогда, где и когда без их участия не­ возможно или затруднено совершение преступления. А следова­ тельно, между их действиями и наступившим преступным результа­ том существует причинная связь». Трудно признать это аргументацией. Во-первых, автор, похоже, сознательно уходит от связи пособника с общим результатом, поскольку доказать причине­ ние только фактом изготовления отмычки весьма и весьма непросто.

Во-вторых, «аргументация» свидетельствует о том, что автор не по­ нимает или не желает видеть вообще различий между причиной и условием, не желает знать, что условие столь же необходимый фак­ тор для наступления результата, как и причина, и потому оно столь же нужно для наступления общего результата. В-третьих, смешение причин и условий ведет к поддержке теории сопсНйо з т е ^иа поп, которая не только в теории уголовного права подвергалась, и абсо­ лютно обоснованно, сокрушительной критике. В-четвертых, смеше­ ние причин и условий вместо поиска ограничения криминальной значимости условий приводит к неограниченной уголовной ответст­ венности при их существовании.

Думается, проблема выделения объективной связи каждого уча­ стника с преступным результатом не должна скрываться за общей причиной, так как при установлении ответственности соучастника суд обязан выполнить требование закона (ч.1 ст.67 УК РФ) и учесть ха­ рактер участия, под которым понимается выполненная им роль, свое­ образие его функций, его вклад в общий результат, специфику его Таганцев Н. С. Указ с о ч. С. 4 - 6 ;

Ковалев М. И. С о у ч а с т и е в п р е с т у п л е н и и. Ч. 1.

Гоигорьев В. А. Указ. с о ч. С. 1 1 - 1 2.

Тельнов П. Ф. Указ. с о ч. С. 173 и д р.

46 Гпава объективной связи с общим результатом, то есть все то, что имеет отношение к его личному участию в достижении общего результата.

Вместе с тем не следует говорить о какой-либо специфике, осо­ бенностях причинной связи при соучастии, как это делают некото­ рые ученые. При таком подходе с необходимостью возникает про­ блема природы причинности — является ли она всеобщей философской категорией или же она различна в отдельных отраслях деятельности человека (гражданско-правовая причинность, уголов­ но-правовая причинность и т. д.), — и решается данная проблема в пользу второй позиции. Однако сам М. И. Ковалев, похоже, придер­ живается первой точки зрения: «Проблемы причинности в праве всегда решались с позиции какой-либо философской системы. Ос­ новное различие в решении этих проблем заключается в том, на ка­ кой философской позиции стоит исследователь — идеалистической или материалистической». Поэтому странно выглядят рассуждения указанного автора об особенностях причинной связи при соучастии.

Этих особенностей нет и быть не может — причинение и в Африке причинение.

В чем же заключается характер объективной связи поведения соучастника с его последствием? В литературе уже высказывались точки зрения, согласно которым не все соучастники причинно свя­ заны с результатом: только исполнитель причиняет вред, действия иных соучастников являются лишь условием причинения. Однако данная позиция не была поддержана в теории уголовного права. И даже некоторые ее сторонники, желая соединить две противополож­ ности (действительно существующие две объективные связи при соучастии — причинную и непричинную и общую «причинную»

связь), в конечном счете сливают в одно причины и условия, пре­ вращают условия в причину, чего не должно быть при четком сле­ довании диалектике. Мы должны помнить, что причиной всегда вы­ ступает явление, способное по своей объективной сущности, по своим объективным свойствам создать, породить другое явление, перенеся в него свое материальное содержание. В причине всегда Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 3 7 - 5 4 и др.

Ковалев М. И. Проблемы учения об объективной стороне состава преступления.

Красноярск, 1991. С.89.

Шаргородский М. Д. Указ. соч. С. 90;

Тельнов П. Ф. Указ. соч. С. 30 и др.

Тельнов П. Ф. Указ. соч. С. 35 и др.

Понятие и признаки соучастия содержится реальная возможность соответствующего следствия.

Условия же никогда не способны чего-либо породить, создать. Они лишь помогают причине, подталкивают причину к развитию в нуж­ ном направлении. Если явление, бывшее условием, что-то создает, порождает, то оно становится причиной, превращается в причину второго следствия, оставаясь при этом условием следствия первого.

Но явления и результаты будут уже иными, нежели те, которые бы­ ли тогда, когда они выступали в качестве условия. В этом — аксио­ ма диалектики: причина — всегда причина, условие — всегда усло­ вие, и они не могут поменяться ролями в конкретных условиях места и времени.

Применительно к соучастию видно, что здесь напрямую порож­ дает результат только поведение исполнителя, благодаря которому возникает новое явление — общественно опасное последствие. По­ этому причинная связь в чистом виде относится главным образом к исполнителю. Возможно, подобное и послужило основанием для вышеприведенной позиции, согласно которой действия иных соуча­ стников всегда должны признаваться условием, а не причиной. Дей­ ствительно, поведение иных соучастников (организаторов, подстре­ кателей, пособников) напрямую не вызывает преступного резуль­ тата. Однако приравнивать всех иных соучастников в плане диффе­ ренциации причин и условий к условиям, на наш взгляд, неверно.

При более глубоком рассмотрении функциональных связей со­ участников можно заметить, что иные соучастники либо создают, порождают соучастников (подстрекатель склоняет исполнителя к совершению преступления;

подстрекатель склоняет пособника к со­ вершению определенных действий), либо лишь помогают сущест­ вующим уже соучастникам более эффективно выполнить их функ­ ции (организатор руководит действиями исполнителя, подстре­ кателя или пособника;

пособник помогает исполнителю, организа­ тору, подстрекателю в выполнении их функций;

подстрекатель, соз­ давая пособника, помогает исполнителю и т. д.). В указанных двух вариантах существуют различного рода объективные связи. Если в первом варианте имеется причина или причина причины, которая должна признаваться причиной следствия, то во втором — услови­ ем причины или условием условия, в конечном счете — условием С. Основные начала науки уголовного права. М., 1912. С. 330.

Познышев В.

Гпава следствия (преступного результата). В литературе уже говорили о таком разделении объективных связей: действия исполнителя — причина результата;

действия иных соучастников — условия причи­ ны. В первом варианте имеется причинно-следственная связь, во втором — обусловливающе-опосредованная, поскольку есть усло­ вия, влияющие на общий результат через причину.

Наличие двух объективных связей в уголовном праве помогает дифференцировать и уголовную ответственность;

не случайно мы традиционно говорим о меньшей опасности пособника в сравнении с другими соучастниками и о меньшей, как правило, его ответствен­ ности. Однако при этом забываем, что и иные соучастники могут находиться не в причинной, а в обусловливающе-опосредованной связи с результатом. В новейшей литературе это находит поддержку, но делается попытка двоякого подхода к пониманию объективной связи между действиями иных соучастников и общим результатом в зависимости от того, является ли соучастие групповым преступле­ нием или соучастием с «юридическим разделением ролей»: в первом они связаны причинно, а во втором — обусловливающе-опосре дованно. Именно поэтому причинная или обусловливающе-опосре­ дованная связи останутся таковыми вне зависимости от того, имеем мы дело с групповым преступлением или с иного рода соучастием.

Особую сложность в этом плане представляют случаи множест­ венности связей. Возвращаясь к функциональным связям, можем заметить, что они могут быть и четырехзвенными: организация под­ стрекательства к пособничеству в исполнении есть по существу причина условия причины. Из всех возникающих вопросов по дан­ ным взаимосвязям остановимся на двух: о подстрекателе и о харак­ тере объективной связи в таких случаях. Сопоставляя приведенный пример подстрекательской деятельности с той деятельностью под­ стрекателей, которая непосредственно выходит на исполнителя, мы можем с достаточной долей уверенности сказать, что здесь она име­ ет меньшую общественную опасность. И не только потому, что уд Шаргородский М. Д. Некоторые вопросы общего учения о соучастии // Правоведе­ ние. 1960. № 1. С. 90;

Малахов И. П. Соучастие в воинских преступлениях в свете общего учения о соучастии по советскому уголовному праву. Автореф. дисс... канд.

юрид. наук. М 1971. С. 14.

м Козлов А. П. Причинная связь и бездействие в уголовном праве // Проблемы уго­ ловной политики. Красноярск, 1989. С. 157-167.

Шеслер А. В. Указ. соч. С. 11.

Понятие и признаки соучастия линяется «цепочка» функциональных связей, но и из-за изменения характера объективной связи между их поведением и результатом, которая в конечном счете становится обусловливающе-опосредо ванной, поскольку причина создает условие и уже оно помогает не­ посредственной причине развиваться в нужном направлении. Оче­ видно, наряду с длиной «цепочки» функциональной связи характер объективной связи является вторым фактором, влияющим на обще­ ственную опасность соучастника. На наш взгляд, любопытно и в определенной части верно разрешает указанную проблему УК Япо­ нии 1907 г.: «Лицо, которое путем подстрекательства побуждало другого к совершению преступления, приравнивается к исполните­ лю» (ч. 1 ст. 61 УК), тогда как «лицо, которое подстрекает пособни­ ка, приравнивается к пособнику», т. е. похоже, что здесь в первом случае выделяется причинная связь и ее уголовно-правовое значе­ ние, во втором — обусловливающе-опосредованная с ее криминаль­ ным значением. Подтверждения или опровержения этого в перевод­ ной литературе найти не удалось.

Установление двух видов объективной связи при соучастии во­ все не свидетельствует о специфике их, поскольку и в индивидуаль­ ной преступной деятельности они существуют;

особенно очевидно подобное при совершении преступления путем действия или бездей­ ствия: в первом случае исполнение всегда связано с причинением, во втором, — как правило, обусловливающе-опосредованно.

Кроме указанных трех объективных моментов, определяющих совместность, П. И. Гришаев указывает еще на один: «Действия ка­ ждого участника являются в конкретной обстановке данного пре­ ступления необходимым условием совершения действий другими соучастниками». Абсолютно непонятно, что скрывается за этим признаком, ведь любое условие, признанное криминально значи­ мым, является необходимым. Приведенный же автором пример из судебной практики доказывает скорее наличие функциональных связей. Мало того, на фоне выделенной причиной связи в качестве самостоятельного объективного момента противоречиво выглядит обособление каких-то «необходимых условий»: все-таки, причины или условия либо то и другое? Думается, в выделении указанного Гришаев П. И., Кригер Г А. Указ. соч. С. 17-18. См. также: Берестовой И. П. Соуча­ стие в преступлении и особенности установления его признаков в условиях деятель­ ности органов внутренних дел. М., 1990. С. 5-7.

50 Гпава объективного фактора в качестве самостоятельного нет нужды, по­ скольку он ничего не добавляет к тем трем, анализ которых был дан выше. Мы готовы согласиться с указанным добавлением, но в каче­ стве критерия существования криминально значимой обусловли вающе-опосредованной связи: есть необходимое условие — есть такая связь, есть уголовная ответственность за него;

нет необходи­ мости условия — нет анализируемой связи, нет уголовной ответст­ венности за него.

Вместе с тем в теории уголовного права высказано критическое отношение к характеристике совместности через приведенные фак­ торы в связи с искусственностью расчленения признака совместно­ сти путем включения в него других объективных моментов. Одна­ ко здесь же Ф. Г. Бурчак говорит, «что совместность, кроме объективных моментов» (курсив наш. — А. К.) предполагает нали­ чие субъективных моментов. О каких объективных моментах ве­ дет речь автор, мы не знаем, так как он их не раскрывает. Отсюда следует вывод: либо Ф. Г. Бурчак внутренне согласен с выделенны­ ми другими авторами объективными моментами, хотя и считает вы­ деление искусственным, либо он имеет в виду иные объективные моменты, по которым можно определить совместность, но не рас­ крывает их.

Представляется, что рассмотренные три фактора (функцио­ нальная связь, общий результат и объективная связь между деянием и результатом) в достаточной мере характеризуют совместность.

Но давайте рассмотрим совместность более глубоко. В ст. 17 УК РСФСР о совместности речь шла только в чЛ, хотя она употребля­ лась скорее в качестве термина, содержательное начало совместно­ сти в законе не раскрывалось, не показано было и ее уголовно правовое значение. Об этом свидетельствует внимательный анализ ст. 17 УК. Так, ч. 2 ст. 17 УК регламентировала наличие нескольких участников;

в ч. 3-6 ст. 17 УК раскрывался характер участия каждо­ го в отдельности соучастника в совершении преступления, опреде­ лялось, какой вклад внес организатор, подстрекатель, пособник, ис­ полнитель в преступление. Мало того, говоря о назначении наказания соучастникам, ч. 7 ст. 17 УК регламентировала общие Бурчак Ф. Г. Указ. соч. С. 40.

Там же.

Понятие и признаки соучастия принципы индивидуализации ответственности соучастника в зави­ симости от характера и степени его участия в совершении преступ­ ления, т. е. определяла лишь ответственность каждого отдельно со­ участника по его вкладу в преступление. Логичен вывод: для законодателя по УК 1960 г. главенствующим фактором оставалась индивидуальная деятельность участника в совершении преступле­ ния. В этом плане вполне обоснована была позиция И. П. Малахова, признавшего соучастием «особый вид индивидуальной преступной деятельности субъекта», поскольку иное фактически не следовало из закона, закон рассматривал совместность на уровне участия каж­ дого в совершении преступления.

Однако И. П. Малахов не прав в том, что признает соучастием только этот уровень совместности, тогда как участие каждого со­ участника в совершении преступления (вместе с другими) — это лишь первый уровень совместности. Наряду с ним существует и второй уровень, заключающийся в совокупной деятельности всех соучастников (все вместе), в ее сорганизованное™ и согласованно­ сти. Последняя не находила отражения в законе (кроме квалифици­ рующих признаков в Особенной части и упоминания об организо­ ванной группе как отягчающем обстоятельстве), тогда как в ней-то и содержится в значительной части сущность соучастия. Попытку та­ кого выделения уровней соучастия предпринимал еще Н. С. Та­ ганцев: «Внешних признаков, отличающих соучастие от других слу­ чаев совпадения в виновности, указывают обыкновенно два. Пер­ вый — ответственность каждого за все преступление, совершенное общими силами;

второй — общая подсудность», которую он при­ знал весьма второстепенным признаком. Надо признать, что автор верно выделил первый внешний уровень совместности, но напрасно описал второй уровень (совокупность действий) на основе процес­ суальных категорий.

На подобное несоответствие в законе уже неоднократно указы­ валось и в теории советского уголовного права. Так, У. Э. Лыхмус пишет: «Они (иные соучастники. — А. К.) наряду с исполнителями должны нести ответственность за совместно (курсив наш. — А. К.) совершенное преступление. Между тем в Общей части УК нет пря Малахов И. П. Вопросы учения о соучастии // Труды Военно-политической акаде­ мии. Вып. 17. М 1957. С.155.

м Таганцев Н. С. Указ. соч. С. 4.

52 Глава мого указания на такую ответственность...» — и предлагает допол­ нить Общую часть соответствующими положениями Мы также выделяли два уровня совместности и предлагали закрепить их в уго­ ловном законе.

Однако имеются и противники такового. Например, В. А. Алек­ сеев и В. В. Орехов считают, что «... представляются нецелесообраз­ ными предложения о введении в Общую часть уголовного законода­ тельства общего определения группового преступления». К вопро­ су о групповом преступлении мы еще вернемся, пока же выскажем резко отрицательную оценку данного мнения. Несмотря на иное терминологическое оформление (сказано о групповом преступле­ нии), авторы напрямую выходят на совместность как таковую, на второй ее уровень, который наиболее выпукло отражается в группо­ вом преступлении. Коль скоро закон определяет соучастие как со­ вместное участие нескольких лиц в совершении преступления, не­ обходимо и уточнение этой совместности, ее понятия, разно­ видностей и значения. И коль скоро теория уголовного права уже в течение десятков лет не может найти оптимального решения этих вопросов, а на практике каждый специалист меряет их своим арши­ ном, необходимо законодательно урегулировать их, хотя бы этим снизив судейский субъективизм. Ведь это касается совместности — важнейшего признака соучастия.

На основе анализа УК 1960 г. было ясно одно: на том этапе раз­ вития уголовного законодательства о соучастии сделана была только попытка выделить два уровня совместности, которая не была дове­ дена до конца. По крайней мере, применительно к совокупной со­ вместности. Хотя, надо признать, что совместность как участие каж­ дого вместе с другими в совершении преступления логически до конца уже была законодательно урегулирована: было дано понятие того, как участвует каждый в совершении совместного преступления и каковы уголовно-правовые последствия его противоправного по­ ведения (ч. 3-7 ст. 17 УК РСФСР).

См. также: Кригер Г. К проектам УК и УПК РСФСР // Советская юстиция. 1958. № 5.

С. 34;

Лыхмус У. Э. Совершенствование института соучастия / Вопросы совершенст­ / вования борьбы с преступностью в Эстонской ССР. Тарту, 1985. С. 24-25.

Козлов А. П. Виды и формы соучастия в уголовном праве. Красноярск, 1992.

С. 17-20.

Алексеев В. А., Орехов В. В. О понятии группового преступления // Вопросы совер­ шенствования борьбы с преступностью в Эстонской ССР. Тарту, 1985. С. 24.

Понятие и признаки соучастия Теория уголовного права издавна требовала обобщающего вы­ ражения групповых преступлений (действия всех вместе). Так, Р. Р. Галиакбаров писал, что следует создать норму общего типа для регламентации групповых преступлений, однако свое предложение он строил на обособлении собственно соучастия и групповых пре­ ступлений, т. е. пытаясь вывести групповое преступление за пре­ делы соучастия. Именно от этого предостерегали некоторые ученые:

«Группа же есть не что иное, как одна из форм соучастия со всеми присущими ему объективными и субъективными признаками».

Тем не менее в рамках соучастия выделять второй уровень совмест­ ности было необходимо. Исходя из настойчивости теоретических изысканий, законодатель должен был сделать следующий шаг и за­ крепить в законе второй уровень совместности — совокупную со­ вместность, поскольку это являлось важным для практики право­ применения. Ведь общепризнанным следовало считать рас­ смотрение совместной деятельности нескольких лиц в двух вариан­ тах: в качестве соучастия, не являющегося преступной группой (квалифицировалось всегда с применением ст. 17 УК), и в качестве группового преступления (без применения ст. 17 УК, непосредствен­ но по конкретной статье Особенной части УК). Именно данная ква­ лификация представляла собой первое последствие выделения двух уровней совместности (при превалировании участия каждого в пре­ ступлении и слабо выраженной совокупной совместности — эле­ ментарное соучастие;

при превалировании совокупной совместно­ сти — групповое преступление).

В анализируемом плане ситуация резко изменилась к концу дей­ ствия УК 1960 г. и в новом УК РФ. Так, Федеральным законом от 1 июня 1994 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» в УК 1960 г. была внесена ст. 17, регламентирующая группу лиц по предварительному сговору и организованную группу как совокуп­ ную деятельность соучастников. Новый Уголовный кодекс в этом Галиакбаров Р. Р. Эффективность норм института соучастия в преступлении // Не­ которые вопросы эффективности уголовного законодательства. Свердловск, 1974.

С. 48.

Там же С. 39.

А. М. Вопросы квалификации преступлений, совер­ Ткаченко В. И., Царегородцев шенных группой лиц // Проблемы борьбы с преступностью. Омск, 1978. С. 19.

Гпава направлении пошел еще дальше, в нем выделена ст. 35 УК, отра­ жающая виды групповых преступлений и их уголовно-правовое зна­ чение, а в ст. 34 УК сделана попытка разделить квалификацию со­ участия на этих двух уровнях.

С учетом двух уровней совместности степень сорганизованно сти участия также выступает на двух уровнях: на первом мы имеем примитивное, слабо развитое соучастие, при котором главным оста­ ется участие каждого в совершении преступления;

на втором появ­ ляются определенные дополнительные признаки, благодаря кото­ рым соучастие превращается в качественно иное, характери­ зующееся большей общественной опасностью.

В зависимости от характера последствия можно выделить два вида совместности: целенаправленную деятельность нескольких лиц и побочную деятельность нескольких лиц. Первый представляет со­ бой традиционное соучастие с прямым умыслом, при котором каж­ дый соучастник желает наступления общего результата, вменяемого каждому соучастнику, и действует в направлении данного результа­ та. Второй вид связан с наличием побочного конкретизированного или неопределенного результата, находящегося за пределами же­ лаемого, — это соучастие с косвенным умыслом или неосторожное.

Он, в свою очередь, может быть подразделен на два подвида: соуча­ стие с побочным результатом действия всех лиц и соучастие с по­ бочным результатом действия только некоторых (одного или не­ скольких) лиц.

Таким образом, совместность участия включает в себя: 1) сами действия соучастников, их специфику и взаимосвязанность;

2 ) ре­ зультат действий соучастников;

3 ) объективную связь между дейст­ виями соучастников и результатом.

1.2.2. Наличие двух или более лиц как признак соучастия Наличие нескольких лиц теснейшим образом связано с совмест­ ностью: нет и не может быть совместности без участия нескольких лиц. При этом возникает два вопроса: что представляет собой нали­ чие нескольких лиц и какого рода субъекты могут составлять не­ скольких лиц в плане соучастия.

По самому факту наличия двух или более лиц проблем в уго­ ловном праве, как правило, не существует, поскольку соучастие и Понятие и признаки соучастия возникло как институт уголовного права в связи с совершением пре­ ступления несколькими лицами, стечением нескольких лиц в одном преступлении. Отсюда и наличие нескольких лиц выступает количе­ ственным признаком соучастия. Максимум соучастников может ох­ ватывать и единицы, и десятки, и сотни (например, при массовых беспорядках) лиц. По поводу минимального количества соучастни­ ков в правоприменительной практике, нормативной базе и теории существует точка зрения, согласно которой в преступной организа­ ции должно быть не менее трех человек. На это вновь обратил вни­ мание А. В. Шеслер и подверг данное положение критике. Присое­ диняясь к указанной критике, отметим, что объективных оснований для сужения круга соучастников в преступной организации нет, и уголовный закон однозначно говорит о двух лицах как минимуме соучастников (ст. 32 УК), все остальные предложения носят наду­ манный бездоказательный характер. Необходимо сказать, что кри­ тикуемая позиция в некоторых странах закреплена в уголовном за­ конодательстве, например, в УК КНР: «Преступная группа — это трое и более лиц», точнее, в ч. 2 ст. 26 УК КНР сказано: «Преступ­ ным сообществом признаются трое и более лиц, создавших устой­ чивую преступную группу для совместного осуществления преступ­ лений». Абсолютно непонятно, почему преступное сообщество создают как минимум трое, а не пятеро, шестеро человек, что еще более опасно.

Относительно второго вопроса можно констатировать, что в теории уголовного права общепризнанно считать соучастниками только субъектов преступления, т. е. лиц, достигших установленно­ го законом возраста и признанных вменяемыми. Лишь совместная деятельность субъектов преступления создает соучастие. Иная со­ вместная деятельность не является таковым, поскольку другой уча­ стник (другие участники) не осознавал (не осознавали) общественно опасного характера как лично своих, так и совместных действий и последствий содеянного и не мог (не могли) осознавать. Неслучайно в подобных ситуациях деяние субъекта преступления расценивается как опосредованное исполнение преступления вне зависимости от роли субъекта в совершении преступления. Кроме того, никогда не Шеслер А. В. Указ. соч. С. 8.

Ахметшин X. М., Ахметшин Н. X. Новое уголовное законодательство КНР. Вопро­ сы Общей части // Государство и право. 1999. № 10. С. 72.

56 Гпава субъект не может быть признан, например, пособником в преступ­ лении. Это — аксиома. И, может быть, не следовало бы касаться данного вопроса вообще в связи с его очевидностью, если бы не по­ зиция, которую заняли судебная практика и некоторые представите­ ли науки уголовного права.

Так, в Постановлении «О судебной практике по делам об изна­ силовании» от 25 марта 1964 г. Пленум Верховного Суда СССР ука­ зал: «Действия лиц, организовавших изнасилование группой, следу­ ет квалифицировать по ч. 3 ст. 117 УК РСФСР... независимо от того, что другие участники в соответствии со ст. 10 Основ уголовного за­ конодательства Союза ССР и союзных республик не были привле­ чены к уголовной ответственности». Согласно данному постанов­ лению несколько несубъектов преступления могут совершить групповое преступление.

С подобным решением мы сталкиваемся и при совершении не­ которых видов хищения. Так, в Постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» от 22 марта 1966 г. (с изм. и доп. от 23 декабря 1970 г., 27 июля 1983 г., 24 мая 1990 г., 21 декабря 1993 г.), регламентирующем судебную практику до настоящего времени, сказано, что «действия участника разбойного нападения или грабежа, совершенные по предваритель­ ному сговору группой лиц, подлежат квалификации соответственно по ч. 2 ст. 90, п. "а" ч. 2 ст. 91, ч. 2 ст. 145, п. "а" ч. 2 ст. 146 УК РСФСР независимо от того, что остальные участники преступления в силу ст. 10 УК РСФСР или по другим предусмотренным законом основаниям не были привлечены к уголовной ответственности».

Об этом говорится в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества» от 11 июля 1972 г.: «...Если названные лица (несубъекты присвоения, растраты или злоупотребления слу­ жебным положением. — А. К.) совершили хищение по предвари­ тельному сговору с лицами, указанными в ст. 92 УК РСФСР, дейст­ вия их должны квалифицироваться по ч. 2, а при крупном размере похищенного — по ч. 3 этой статьи. В остальных случаях соучастия Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-1977 Ч 2 М., 1978. С. 197.

Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда РСФСР 1961-1977. М., 1978.

С. 200.

Понятие и признаки соучастия ответственность этих лиц должна наступать по ст. 17 и ст. 92 УК РСФСР...». И хотя здесь иная ситуация — исполнители являются субъектами преступления, а другие участники — несубъектами, об­ щее, что объединяет приведенные два постановления — несубъекты преступления создают преступную группу. С подобной практикой соглашаются и подводят под нее сомнительную теоретическую базу 10 некоторые ученые *. Должны ли отвечать указанные лица за груп­ повые преступления (изнасилования, хищения)? Ответить положи­ тельно на этот вопрос значит согласиться с тем, что криминально значимая группа создается соучастниками и несоучастниками.

Признание такой криминальной группы приводит к выведению какой-то туманной группы лиц (группового эксцесса) — способа совершения преступления. Мало того, в теории предпринимаются попытки разделить преступную группу и групповое преступление с признанием последнего — несоучастием.

Можно было бы приветствовать указанные теоретические разра­ ботки, если бы они внесли ясность в сложные и порой противоречи­ вые проблемы соучастия и его соотношения с положениями Особен­ ной части в плане групповых преступлений. Но беда в том, что данные теоретические изыскания лишь запутывают и без того слож­ ные проблемы соучастия, отрывают в определенной мере Особенную часть от института соучастия, тогда как Общая часть в уголовном за­ конодательстве для того и существует, чтобы положения Особенной части максимально возможно соответствовали ее институтам;

пыта­ ются обосновать не совсем логичные решения судебного органа.

С критикой такого подхода в теории уголовного права уже вы­ ступали многие авторы. Г. А. Кригер писал по этому поводу: «Так как "группа" представляет собой одну из форм соучастия, а соуча­ стие предполагает, что каждый из соучастников является лицом, Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-1977. С. 156.

Галиакбаров Р. Р. Квалификация групповых преступлений. М., 1980. С.37 и др.

Игнатов А. И. Ответственность за преступления против нравственности. М., 1966. С. 107;

Галиакбаров Р. Р. Квалификация групповых преступлений. С. 35;

Грей чюс Р. Ю. Уголовно-правовая борьба с групповыми хищениями социалистического имущества //Автореф. дисс... канд. юрид. наук. М., 1974. С. 67.

Галиакбаров Р. Р. Квалификация групповых преступлений. С. 35-38, 118.

Сабиров Р. Д. Уголовно-правовая борьба с насильственными групповыми посяга­ тельствами. Автореф. дисс... канд. юрид. наук. Свердловск, 1981. С.8.

Тельнов П. Ф. Указ. соч. С. 24-25;

Афиногенов С. В. Указ. соч. С. 17-18;

Козлов А. /7.

Виды и формы соучастия в уголовном праве. Красноярск, 1992. С. 21-28 и др.

Гпава способным нести уголовную ответственность, то ни невменяемые, ни малолетние не могут образовать группу в смысле квалифици­ рующего хищение признака». П. Ф. Тельнов высказал следующие возражения: 1) согласно ст. 10-11 УК обязательные юридические признаки субъектов основных и квалифицирующих составов пре­ ступлений едины;

2) численность участников преступной группы не указана в Особенной части, она определяется ст. 17 УК;

3) при уча­ стии несубъектов нет объективных и субъективных признаков, обу­ словливающих повышение общественной опасности и наказуемости групповых преступлений. Критикуют приведенную судебную практику и соответствующее теоретическое ее обоснование Л. Л. Кругликов и другие авторы. С этой критикой нельзя не со­ гласиться.

Однако проблемы неприемлемости критикуемого подхода го­ раздо глубже.

А. Давайте посмотрим на групповые преступления с такой сто­ роны. Представим себе, что в группу объединены лица в возрасте 10-12 лет, организатор взрослый;

у лиц есть оружие, группа устой­ чивая. При наличии таких вводных данных вроде бы есть все осно­ вания признать указанную группу бандой, а действия организатора квалифицировать по ст. 209 УК РФ. Подобный вывод вполне оправ­ дан и с позиций Пленума, и с точки зрения ученых, поддерживаю­ щих ее. Ведь в принципе мы можем бандитизм как устойчивую воо­ руженную группу вывести в отдельные составы преступлений, создав соответствующие квалифицирующие признаки (убийство, совершенное бандой;

изнасилование, совершенное бандой и т. д.), поскольку существующая самостоятельность бандитизма как вида преступления — всего лишь дань стремления законодателя к усе­ ченным составам, мало того, не совсем обоснованная дань. Однако здравый смысл подсказывает, что признание такой группы бан­ дой — нонсенс, поскольку отсутствуют надлежащие субъекты. Об­ щепризнанно в теории уголовного права, что лица, достигшие Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1971.

Кригер Г. А.

С. 244.

Тельнов П. Ф. Там же.

Кругликов Л. Л. Группа лиц как квалифицирующее обстоятельство // Совершенст­ вование уголовного законодательства и практика его применения. Красноярск, 1989.

С. 126-128;

Ткаченко В. И., Царегородцев А. М. Указ. соч. С. 18-19;

Иванов Н. Г. Указ.

соч. С. 57-62 и др.

Понятие и признаки соучастия 14-15 лет и участвующие в банде, отвечают за конкретно совершен­ ные преступления, субъектами которых они являются. Думается, не станут с этим спорить и сторонники критикуемой точки зрения.

Но они подготовили для себя запасные позиции: «'Труппа" в уголовном праве выступает в нескольких качествах, она не исчер­ пывается только соучастием в преступлении, и это не может не вли­ ять на практику квалификации дел данной категории». Иными словами, есть устойчивая вооруженная организованная группа лиц как банда и есть устойчивая вооруженная группа как способ совер­ шения преступления. При этом банда остается соучастием. Тогда нужно определить место в уголовном законе второй вооруженной группы. Пока этого места нет. Формулировать вместе в одной норме группу-соучастие и группу-несоучастие явно нецелесообразно в си­ лу их различной общественной опасности и, соответственно, нака­ зуемости. Значит нужно самостоятельно выделять в законе группу несоучастие в самостоятельный квалифицирующий признак, кото­ рому свойственны и свои признаки: «Во-первых, для него характер­ но стечение в одном преступлении нескольких физических лиц. Во вторых, юридическими признаками субъекта преступления обладает лишь один из них. В-третьих, надлежащий субъект сам выполняет преступление своими поступками, дополнительно используя в про­ цессе его совершения усилия лиц, не подлежащих уголовной ответ­ ственности по иным предусмотренным законом основаниям». На этой базе, по мнению автора, создается групповое исполнение пре­ ступления и разновидность множественности участников. Однако очевидность подхода не снимает вопросов, на которые, похоже, не­ возможно ответить. Поэтому продолжим критический анализ дан­ ной позиции.


Б. Подобное решение не отвечает на вопрос (в теории сторон­ ники такого подхода данный вопрос не ставят и поставить, тем бо­ лее решить его, не могут), в качестве кого выступают участники анализируемой группы: исполнителей, подстрекателей, организато­ ров, пособников? Может последовать возражение, что этот вопрос не к месту, так как подобная группа не признается соучастием. Ду Галиакбаров Р. Р. Квалификация многосубъектных преступлений без признаков соучастия. Хабаровск, 1987. С. 63.

Там же. С. 61.

Там же. С. 59.

Гпава мается, что к месту, поскольку уголовное право знает только орга­ низаторов, подстрекателей, пособников и исполнителей при соуча­ стии и исполнителей в единолично совершенном преступлении.

Иного характера деятелей в уголовном праве нет.

Сторонники критикуемой позиции, скорее всего, назовут их ис­ полнителями, поскольку речь идет о групповом исполнении. И вновь мы сталкиваемся с размыванием понятия исполнения, которое начнет включать в себя исполнителя — субъекта преступления, и исполнителя — несубъекта преступления. Мало того, авторы не за­ мечают пикантности создаваемой ситуации: они поддерживают вы­ шеприведенное положение Постановления Пленума Верховного Су­ да СССР от 25 марта 1964 г. «О судебной практике по делам об изнасилованиях», но говорят о случаях, когда все деятели «испол­ няют» преступление, тогда как в постановлении говорится об орга­ низаторе такого исполнения, т. е. о соучастнике. Как разрешить данное противоречие? С позиций Р. Р. Галиакбарова и других авто­ ров здесь нет группового исполнения, так как отсутствует третий указанный признак. Означает ли это, что групповое исполнение возможно и из одних несубъектов? Если да, то признаваемый Р. Р. Галиакбаровым третий признак группового исполнения нужно признать некорректным. Если нет, то нужно признать, что указан­ ные авторы не сняли проблемы. Возвращаясь к заданному вопросу о том, в качестве кого выступают участники группы — способа со­ вершения преступления, можно сказать, что несубъекты не выпол­ няют никаких из указанных ролей, новые термины-наименования их едва ли следует внедрять в уголовное право, поскольку речь идет о несубъектах.

В. Что представляет собой группа лиц, криминально значимая и включающая в себя несубъектов преступления? Можно ли признать криминально значимой «группу», включающую в себя животных (вполне возможно натаскивание животных на совершение преступ­ ления — вспомним «Собаку Баскервилей») ? По крайней мере, с по­ зиции группы лиц — способа совершения преступления подобное вполне оправдано, ведь для уголовного права и несубъекты по воз­ расту или в силу невменяемости, и животные как субъекты в равной мере безразличны. Да и вред животные могут причинить даже больший. Так что же, начнем урезать языки у колоколов? Или все таки остановимся и задумаемся, насколько далеко заведет нас обос Понятие и признаки соучастия нование ответственности при необоснованных отступлениях от прочно установившихся догм уголовного права.

Г. Выделение групповых эксцессов не освобождает сторонников этой точки зрения от поисков оптимального возраста состава группы лиц — несоучастия: возможна ли организация группового изнасило­ вания, совершенного лицами в возрасте 4-6 лет ? А ведь такое мо­ жет иметь место при использовании беспомощного состояния по­ терпевшей либо при «соисполнении» надлежащего субъекта.

Давайте представим себе групповые преступления, совершаемые 4-летними детьми при организаторской деятельности надлежащего субъекта и, думается, все встанет на свои места. Группа при изнаси­ ловании может состоять только из лиц, которые способны причи­ нить существенный вред потерпевшей, иного возраста несовершен­ нолетние сами становятся потерпевшими (ст. 134, 135 УК РФ). И при использовании их надлежащим организатором для совершения преступления вполне вероятно возникают опосредованные разврат­ ные действия, а не групповое изнасилование. И неслучайно Р. Р. Галиакбаров был вынужден сделать исключение из «группо­ вых» эксцессов для группового мужеложства, так как здесь в ана­ лизируемой ситуации мы напрямую столкнемся с развратными дей­ ствиями в отношении несовершеннолетних, чего сторонники критикуемой позиции постарались на заметить применительно к из­ насилованию. В определенной части данную позицию поддержал и А. В. Шеслер.

Д. Нельзя забывать о том, что субъектами группового преступ­ ления всегда являются только лица, осознающие общественную опасность основного вида преступления. Ведь групповое преступле­ ние — это то же самое преступление (кража, изнасилование и т. д.), совершенное несколькими лицами. Многие виды преступлений так и сформулированы (либо, например, кража, совершенная по предва­ рительному сговору группой лиц, или изнасилование, совершенное группой лиц, или группой лиц по предварительному сговору, или организованной группой, либо «то же деяние», например, преду­ смотренное ч. 1 ст. 166 УК РФ, совершенное по предварительному сговору группой лиц). А это означает, что любой квалифицирующий Галиакбаров Р. Р. Групповое преступление. С. 117.

Шеслер А. В. Указ. соч. С. 9.

62 Гпава признак включает в себя собственно преступление + квалифици­ рующий признак (кража + предварительный сговор группы лиц, из­ насилование + группа лиц и т.д.). Это — аксиома формирования Особенной части УК. Не случайно всегда в усложненных нормах наказание выше по сравнению с санкцией простой нормы. Следова­ тельно, преступление, предусмотренное усложненной нормой, не может быть совершено лицами, не осознающими общественной опасности собственно преступления.

Но и это еще не все. Представим себе на минутку, что сущест­ вует группа лиц как способ совершения преступления. Традиционно в уголовном праве принято, что лицо, совершающее преступление определенным способом, должно осознавать и сущность данного способа, его повышенную общественную опасность. Мы видим это и при особой жестокости убийства, и при применении способа, опасного для жизни многих, при убийстве, и при насилии как ква­ лифицирующем обстоятельстве и т. д. Не должна являться исклю­ чением из данного правила и группа лиц — способ совершения пре­ ступления. Тем более, что судебная практика также исходит из обязательности учета субъективного отношения лиц, совершающих общественно опасные деяния, к сущности способа совершения пре­ ступления. Так, в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР «О судебной практике по делам об умышленном убийстве» от 27 июня 1975 г. говорилось, что, «осуществляя умысел на убийство определенного лица, виновный сознавал, что он применяет такой способ причинения смерти, который опасен для жизни не только одного человека». Это же положение было продублировано и в Постановлении «О судебной практике по делам об умышленных убийствах» от 22 декабря 1992 г. Подобное осознание сущности группового характера посягательства, заключающееся в сформиро Курс советского уголовного права. Т. 5. М., 1971. С. 42;

Курс советского уголовного права. Т. 3. Л., 1973. С. 514;

Бородин С. В. Квалификация преступлений против жизни.

М., 1977. С. 126 и др.

Курс советского уголовного права. Т. 5. М., 1971. С. 46;

Курс советского уголовного права. Т. 3. Л., 1973. С. 519 и др.

Гаухман Л. Д. Насилие как средство совершения преступления. М., 1974. С. и др.

Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-1977. 4.2. М., 1978.

С. 189.

Сборник Постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1995. С. 546.

Понятие и признаки соучастия ванном представлении об объединенности поведения, о стечении в одном преступлении нескольких лиц, о деятельности сообща, отсут­ ствует при деятельности несубъектов (ничего такого не понимают душевнобольные или малолетние).

И уж конечно в принципе невозможно, чтобы указанные лица имели совокупное сознание общественной опасности содеянного и социальной значимости способа своего поведения, чем с субъектив­ ной стороны всегда характеризуется усложненный вид преступле­ ния. Ведь мы только условно делим осознание на осознание поведе­ ния, на осознание способа и т. д., в реальной жизни — это единое осознание, единое психическое отношение к содеянному в целом.

Несмотря на всеобъемлющую критику, в новейшей теории уго­ ловного права по данному вопросу вновь возникает поддержка су­ дебной практики и позиции Р. Р. Галиакбарова. Так, Д. В. Савельев считает, что «преступление может быть совершено группой лиц без признаков соучастия. Например, случаи совершения групповых де­ ликтов надлежащим субъектом с участием малолетних, подростков не так уж редки. Российское уголовное право в понятие «преступле­ ние» включает материальный признак — общественную опасность.

Очевидно, что само по себе совершение деликта группой лиц повы­ шает его общественную опасность». Автор совершенно прав. Од­ нако многие преступления (например, кражи) совершают малолет­ ние, подростки, и опасность подобного не стоит преуменьшать, тем не менее уголовной ответственности таких лиц не существует и, на­ деемся, существовать не будет, то есть социальное явление не всегда становится уголовно-правовым и отождествлять их явно не следует.

Указанная критика, похоже, в определенной мере оказалась дей­ ственной, и Верховный Суд изменил формулировку соответствую­ щей части постановления. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об изнасиловании» от 22 апреля 1992 г. это выглядит следующим образом: «Действия уча­ стника группового изнасилования подлежат квалификации по ч. ст. 117 УК РСФСР независимо от того, что остальные участники преступления (курсив наш. — А. К.) не были привлечены к уголов­ ной ответственности ввиду их невменяемости, либо в силу требова Савельев Д. В. Преступная группа: уголовно-правовая интерпретация //Российский юридический журнал. 1999. № 1. С. 97.


64 Гпава ний ст. 10 УК РСФСР, или по другим, предусмотренным законом основаниям». В результате решение суда по данному вопросу ста­ ло еще более запутанным. Прежде всего, непонятно, об одном груп­ повом преступлении идет здесь речь или о разных преступлениях (скажем, о групповом и негрупповом), поскольку сначала Пленум говорит об участнике группового преступления, а затем об участни­ ках преступления вообще. Если Пленум говорит об одном группо­ вом преступлении, то возникшие терминологические изменения ос­ тавили прежней суть вопроса, Пленум остался на своих позициях, лишь завуалировав ее. Мало того, он ухудшил ситуацию, поскольку, если в старом постановлении все же речь шла о лицах, организовав­ ших совершение преступления несубъектами, т. е. о возможных не­ скольких организаторах, что еще можно было надуманно притянуть к соучастию и групповому преступлению, то в новой редакции по­ становления однозначно говорится о соучастнике в единственном числе, которого представить участником отсутствовавшего группо­ вого преступления просто невозможно. Если же речь идет о разных преступлениях, то можно констатировать наличие у Пленума суще­ ственной перемены позиции, поскольку вначале выделяется группо­ вое преступление, совершаемое несколькими лицами, а затем, кроме них, имеются еще и другие лица («участники преступления»), не являющиеся субъектами преступления;

при этом каждый участник группового преступления отвечает за групповое преступление вне зависимости от того, что другие «участники» не являются субъекта­ ми. И в этой ситуации можно было бы говорить о приемлемом ре­ шении Пленума. Но скорее всего, Пленум имел в виду первый вари­ ант, и тогда при наличии такого толкования нужно исходить из его неприемлемости, поскольку: 1) здесь нет ответа на все приведенные выше критические аргументы против подобной позиции;

2) Пленум должен быть последовательным и говорить не об «остальных участ­ никах преступления», а об остальных участниках группового пре­ ступления, что исключило бы двойственное толкование характера преступления, но поставило бы Пленум в щекотливое положение признания, например, невменяемых исполнителями группового пре­ ступления;

3) Пленум выделил новую категорию «участника пре­ ступления», соотношение которого со структурой преступления Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. № 7. С. 8.

Понятие и признаки соучастия крайне загадочно;

появилась еще одна фикция и соответствующая возможность для некоторых ученых создать новую теорию, хотя не следует забывать, что согласно закону участие в преступлении двух или более лиц — это признак соучастия;

4) не следовало изобретать новой терминологии: есть преступление с его признаками, есть субъект преступления, есть соучастники как субъекты преступления и есть несубъекты, действия которых рассматриваются с позиций опосредованного причинения.

На этом фоне решения Верховного Суда РФ по конкретным де­ лам не выдерживают критики. Так, в № 8 Бюллетеня Верховного Суда РФ за 2001 г. указано: «Преступление признается совершен­ ным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участво­ вали лица, заранее договорившиеся о совместном его совершении, независимо от того, что некоторые из участвовавших не были при­ влечены к уголовной ответственности в силу недостижения возраста уголовной ответственности или ввиду невменяемости». Выглядит абсурдно возможность предварительного сговора с малолетним, но особенно пикантен предварительный сговор с невменяемым. При такой политике Верховного Суда органам предварительного рассле­ дования и судам ничего не остается, как осуществлять определенные следственные действия (например, допросы невменяемых), чтобы доказать предварительный сговор с ними, что всегда противоречило и, надеюсь, будет противоречить духу уголовного процесса.

Подводя итог сказанному, нужно признать, что позиция судебной практики и авторов, пытающихся вывести группу лиц, указанную в Особенной части УК, за рамки соучастия с соответствующим допу­ щением участия в ней лиц, не являющихся субъектами преступления, не выдерживает критики, поскольку она не упрощает, а усложняет понимание групповых преступлений;

размывает наше представление о многих уголовно-правовых категориях, что усугубляет ошибки су­ дебной практики;

не обоснована по существу. Групповые преступле­ ния необходимо рассматривать только в рамках соучастия, лишь так мы можем разобраться в этом вопросе, окончательно его не запуты­ вая. И новый УК это подтвердил. Однако вышеприведенная практика Верховного Суда РФ показала, что законодательное отражение груп­ повых преступлений (ст. 35 УК) в главе, регламентирующей соуча Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001. № 8. С. 17.

3 Зак. 66 Гпава стие (свидетельство признания их соучастием и только соучастием), и твердо установившаяся судебная практика, согласно которой соуча­ стниками могут быть лишь субъекты преступления, для Верховного Суда не указ;

он создал для себя фикцию, свое собственное представ­ ление о групповом преступлении и много лет ей следует, не видя то­ го, что в новых условиях данная фикция вошла в противоречие с уго­ ловным законом. Надо признать — у Верховного Суда РФ странное представление о законности.

Участие двух или более лиц как количественно-качественную категорию, охватывающую собой нескольких лиц, являющихся субъектами преступления, нет смысла делить, в отличие от совмест­ ности, на уровни, виды и подвиды — несколько лиц останутся не­ сколькими лицами, субъект как лицо вменяемое и достигшее опре­ деленного законом возраста останется таковым в любом соучастии вне зависимости от характера вины. Именно поэтому и участием нескольких лиц в едином преступлении следует считать только ви­ новную деятельность субъектов преступления.

Вина в соучастии 12.3.

Существующая доктрина соучастия предполагает наличие умышленной вины всех соучастников. Как правило, действия соуча­ стников совершаются с прямым умыслом, когда лица осознают об­ щественно опасный характер содеянного, предвидят возможность наступления общественно опасного общего результата и желают его наступления. С прямым умыслом действуют все виды соучаст­ ников. Иногда возможно и соучастие с косвенным умыслом, когда лицо осознает общественно опасный характер содеянного, предви­ дит возможность наступления общего результата и сознательно его допускает. С косвенным умыслом могут совершать действия испол­ нители и пособники;

ни организаторы, ни подстрекатели не могут действовать с косвенным умыслом.

Автор данной работы не может согласиться с законодательной новеллой — «пред­ видит... неизбежность наступления...», поскольку законодатель путает необходи­ мость с неизбежностью;

представляет результат как такой, который обязательно на­ ступит и не может быть отклонен случайностями;

считает неизбежность и возможность взаимоисключающими понятиями, хотя в жизни возможность противо­ поставляется действительности.

Понятие и признаки соучастия Из подобного понимания вины при соучастии исходят боль­ шинство авторов. При этом, например, П. Ф. Тельнов утверждает, что 1,9 % случаев соучастия осуществляется с косвенным умыс­ лом, количественно не очень много, но данный факт подтвержда­ ет, что судебная практика знает соучастие с косвенным умыслом, признает его. Однако в теории высказана и иная точка зрения, со­ гласно которой соучастие с косвенным умыслом невозможно. Ес­ ли исходить из существующей доктрины, то правы последние. Ведь мы должны помнить, что при совершении преступления с косвен­ ным умыслом речь идет о наступлении побочных последствий и о психическом отношении к побочным последствиям, желаемый ре­ зультат остается в стороне от уголовно-правового вменения. Схема совершения преступления с косвенным умыслом достаточно проста и заключается в следующем: лицо направляет свои действия на по­ лучение желаемого (преступного или непреступного) результата, понимая при этом, что своим поведением оно причинит и побочный результат, который будет иметь место наряду с желаемым, и отно­ сится к нему безразлично, потому что важнее всего для него дости­ жение желаемого результата (рис. 3).

Деяние Желаемый результат Побочный результат Рис. При преступности желаемого результата лицо в такой ситуации отвечает за два преступления (совершенные с прямым и косвенным умыслами), при непреступности желаемого результата — только за одно преступление (совершенное с косвенным умыслом). Перенося сказанное на соучастие, можно отметить, что общий результат, яв­ ляющийся для соучастников, действующих с прямым умыслом, и общей единой целью (конечной или промежуточной, но единой), представляет собой побочный нецеленаправленный результат для ' Тельнов П. Ф. Указ. соч. С. 47.

Советское уголовное право. Часть Общая. М., 1966. С. 280.

68 Гпава соучастника, действующего с косвенным умыслом. Такого быть не должно применительно к существующей доктрине соучастия, кото­ рая связывает соучастие с целеполагаемым общим результатом, на который направлено поведение всех соучастников. На этой основе Ф. Г. Бурчак вполне обоснованно отрицал возможность соучастия с косвенным умыслом, однако под давлением реальных ситуаций до конца выдержать позицию не смог и признал в итоге, что иногда возможно и соучастие с косвенным умыслом. При этом автор как бы забывает об общности цели для каждого соучастника, которая выдвинута им самим в качестве обязательного признака соучастия.

Если признать возможным соучастие с косвенным умыслом, то не­ обходимо сделать следующий шаг и признать, что общий целепола гаемый результат для некоторых соучастников не является целью поведения. Согласившись на соучастие с косвенным умыслом, тео­ рия уголовного права сделала незаметный для себя шаг в направле­ ние решения проблемы неосторожного соучастия.

Ведь в принципе механизм совершения преступления по неос­ торожности ничем не отличается от механизма совершения престу­ пления с косвенным умыслом: то же отсутствие целенаправленного поведения (точнее, целенаправленность поведения на иной резуль­ тат), то же наличие осознания и предвидения (при легкомыслии), то же наличие побочного последствия, то же наличие желаемого ре­ зультата за пределами виновного вменения. И если мы признали возможность соучастия с косвенным умыслом, ничто не препятству­ ет признанию такового и при неосторожности.

При этом возникает проблема, на которую указывал еще С. В. Познышев, слишком широкого применения неосторожного соучастия ;

тем не менее автор признает неосторожное соучастие и пытается ограничить его наличием вины: «Неосторожное соучастие существует в тех случаях, когда субъект, присоединяя свое поведе­ ние к такому поведению других лиц, которое в основных чертах бы­ ло ему известно, или за наступлением которого вслед за его дейст­ виями у него имелись сведения, не предусматривал возможности в данном случае преступления, хотя при обязательной для каждого предусмотрительности мог бы это предвидеть, или же с преступной Бурчак Ф. Г. Указ. соч. С. 116-120.

Там же. С. 123-124.

Познышев С. В. Указ. соч. С. 376.

Понятие и признаки соучастия "самонадеянностью" (1ихипа) рассчитывал на то, что преступный результат не наступит». Однако признание неосторожного соуча­ стия не решает проблемы ограничения его по кругу лиц и преступ­ лений. Думается, в самой вине трудно найти те или иные особенно­ сти, которые можно признать основанием ограничения неосто­ рожного соучастия, поскольку вина и есть вина. Такие основания нужно искать в объективных признаках.

1.2.4. Иные субъективные признаки соучастии Вина относительно функций участников представляет собой осознание общественно опасного характера собственных действий, поведение других участников и объединенной деятельности обоих или нескольких лиц, предвидение наступления общего общественно опасного результата и желание либо сознательное допущение его наступления или легкомысленный расчет на его предотвращение, а также неосознание, непредвидение, когда лицо должно было и мог­ ло предвидеть. Отсюда субъективная связь при соучастии является элементом данной вины и понимается как осознание опасности соб­ ственного поведения, опасности поведения других участников и объединенной деятельности того и другого либо неосознание при долженствовании и возможности осознания, т. е. главным при опре­ делении субъективной связи выступает понимание того, что лицо действует не одно, что общий результат достигается не поведением каждого в отдельности, а совместной деятельностью лиц. Особых вопросов понятие субъективной связи не вызывает, проблемы появ­ ляются тогда, когда возникают: а) классификация субъективных свя­ зей;

б) субъективная связь как элемент согласованности поведения.

Что касается классификации их, то в теории уголовного права они подразделяются на односторонние и двусторонние. Первые имеют место в тех случаях, когда лишь один участник понимает, что общий результат достигается совместными усилиями его и другого лица, а другое лицо считает, что действует в одиночку и преступный ре­ зультат — последствие только его поведения. Вторыми признается взаимная осведомленность обоих о совместной деятельности и об­ щем результате ее.

Там же. С. 377-378.

70 Гпава На основе данной классификации и возникла дискуссия в уго­ ловном праве по поводу того, существует ли соучастие при той и другой связях или только при двусторонней связи. Данный спор имеет глубокие исторические корни, еще в русском праве не могли прийти к согласию по вопросу о том, необходимо соглашение при соучастии или же оно сужает круг лиц, которые должны быть при­ знаны соучастниками. В советском уголовном праве единого мнения по данному вопросу также не было достигнуто, до настоящего вре­ мени существовали и существуют сторонники и той, и другой точек зрения. Так, Ф. Г. Бурчак и группа авторов признают возможность соучастия и при односторонней субъективной связи, а П. Ф. Тель­ нов и другие считают возможным соучастие только при двусторон­ ней связи. Аргументом при этом служит следующее: 1) соучастие при односторонней субъективной связи не соответствует закону, который требует умышленного совместного участия всех и каждого;

умышленная совместность предполагает и знание каждым соучаст­ ником о примкнувшей деятельности других лиц;

2) анализируемое соучастие возрождает аналогию закона;

3) надо создавать самостоя­ тельные нормы Особенной части в требуемых ситуациях, а не со­ ьз участие с односторонней субъективной связью. Предпринята по­ пытка объединить указанные точки зрения, синтезировать их: «Для соучастия не требуется наличие двусторонней связи между подстре­ кателем, пособником и организатором. Такая связь должна устанав­ ливаться только между исполнителем (исполнителями) и другими Ь соучастниками преступления», т. е. в разных функциональных сочетаниях нужны либо только двусторонняя, либо двусторонняя и односторонняя субъективные связи. Обоснованием подобного вы­ ступает следующее. «Третий субъективный признак соучастия предполагает наличие двусторонней субъективной связи между исполнителем и другими соучастниками, то есть сознание испол Г. Указ. соч. С. 41-45;

Российское уголовное право. Общая часть. С. 200;

Бурчак Ф.

Иванов Н. Г. Указ. соч. С. 94;

Шеслер А. В. Указ. соч. С. 13;

и др.

Тельнов П. Ф. Указ. соч. С. 51;

Ушаков А. В. Групповое преступление и смежные с ним формы преступной деятельности. Калинин, 1978. С. 39-41;

Иванов Н. Г. Указ. соч.

С. 94;

Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 1. Владивосток, 1999. С. 498;

Уго­ ловное право Российской Федерации. Общая часть. С. 258-259 и др.

Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. С. 258-259.

Уголовное право России. Часть Общая / Под ред Л. Л. Крутикова. М., 1999. С. 245;

Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. М., 1999. С. 393.

Понятие и признаки соучастия нителем общественной опасности собственных действий, охваты­ ваемых признаками состава преступления, сознание общественной опасности действий других соучастников, предвидение наступления общественно опасного преступного результата совместной деятель­ ности. Волевой момент характеризуется желанием наступления по­ следствия. Такая же связь предполагает сознание организатора, под­ стрекателя, пособника общественной опасности собственных действий, сознание общественной опасности действий исполнителя, предвидение наступления общественно опасного преступного ре­ зультата от поведения исполнителя, которому оказано содействие соучастником. Волевой момент также предполагает желание насту­ 1 пления преступного последствия» *'. Почти со всем из сказанного можно согласиться, кроме волевого момента, связанного с желанием последствий, поскольку сам автор признает и соучастие с косвен­ ным умыслом, при котором, очевидно, волевой момент выглядит несколько иначе. Однако изложенное вовсе не доказывает необхо­ димости дифференцированного подхода к двум анализируемым субъективным связям.

На наш взгляд, правы первые. Во-первых, судебная практика знает случаи совершения высокой степени общественной опасности деяний, которые за пределами соучастия вообще не могут быть рас­ смотрены. Возьмем хрестоматийный пример. А., зная о готовности Б. убить свою жену, если найдет оружие, подбрасывает тайно ему пистолет, которым законно владел;

убийство совершается. Здесь очевидно, что А. действует совместно с Б. (фактически передает оружие) и осознает совместность поведения и общность результата;

Б. действует совместно с А. (фактически приобретает оружие), но не осознает совместности поведения и общности последствий. Дейст­ вия Б. мы будем рассматривать как умышленное убийство, тогда как поведение А. остается вне рамок уголовно-правовой квалификации, что едва ли приемлемо в силу его высокой общественной опасности.

В теории было высказано предложение о квалификации таких дей­ ствий как покушения (приготовления) к совершению соответствую­ щего преступления в соучастии, которое было подвергнуто обос Уголовное право России. С. 244-245.

Там же. С. 245-246.

Уголовное право. Общая часть / Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. М., 1997.

С. 345.

Глава нованной критике, поскольку: 1)при покушении и приготовлении речь идет о неоконченном преступлении, здесь же преступление до­ ведено до конца и преступный результат находится в объективной связи с действиями «скрытого» пособника;

2) пособник остается не известным для исполнителя осознанно.

Во-вторых, предложение о создании отдельных норм в Особен­ ной части в целом приемлемо. Однако подобное не спасает от необ­ ходимости более глубокого рассмотрения и решения проблемы. Та­ кая норма для случаев неосторожной утраты оружия существует — небрежное хранение оружия. Предположим, что создано нечто по­ добное для умышленных соответствующих действий. При этом сра­ зу возникнет вопрос: на каком основании за вред, причиненный од­ ним лицом, отвечает другой. Согласно общей теории права таковое возможно лишь при соучастии и прикосновенности;

других форм взаимосвязи поведения нескольких лиц и его результатов в дейст­ вующем праве не предусмотрено. Что же собой будет представлять новая норма — соучастие или прикосновенность? Тот факт, что данная норма будет расположена в Особенной части УК, не снимает проблемы, иначе возникнет Особенная часть как нечто отдельное от Общей, не связанное с нею, чего, естественно, быть не должно.

В-третьих, действительно сегодня подобное решение выглядит как аналогия, но только потому, что ни теория, ни практика, ни за­ кон не желают решить проблему неосторожного соучастия;



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.