авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«Анатолий Петрович Козлов доцент, профессор кафедры уголовного права и криминологии Красноярского государственного университета В 1971 году закончил юридический факультет ...»

-- [ Страница 5 ] --

Здесь речь идет о традиционном склонении к выполнению запрещен­ ного деяния, но это поведение может быть только умышленным, мало того, совершаемым с прямым умыслом («желая»), тогда как по УК Польши возможно и неосторожное соучастие. Следовательно, под­ стрекательство не может быть совершено неосторожно или с косвен­ ным умыслом. Остается непонятным, распространяется ли подстрека­ тельство только на исполнителя или возможно подстрекательство и других соучастников (например, пособника). В приведенной норме использован термин «выполнило», тогда как применительно к лицу, совершающему действия по причинению вреда, говорится: «исполня­ ет, исполнением, исполнило» (ст. 18 УК). Если перевод адаптирован верно, то можно признать, что подстрекательство возможно и в от­ ношении пособников. И последнее. Из круга подстрекателей законо­ датель выводит лиц, которые, используя зависимость другого лица от себя, поручают ему исполнение такого деяния (параграф 1 ст. 18 УК);

таким образом, в УК Польши несколько занижен объем подстрека­ тельства и расширен круг опосредованного причинения («исполне­ ния») за счет лиц, признанных субъектами преступления и самостоя­ тельно ответственных.

Примерный уголовный кодекс США также выделяет подстрека­ тельство: «Всякий, имеющий намерение, чтобы другое лицо осуще­ ствило поведение, составляющее фелонию, элементом которой яв­ ляется применение, попытка применения или угроза применения физической силы в отношении личности или имущества другого, в нарушение законодательства Соединенных Штатов, который при обстоятельствах, определенно подтверждающих такое намерение, уговаривает, приказывает, побуждает или как-либо еще пытается склонить такое другое лицо осуществить такое поведение...» (п.(а) параграфа 373). Первое, что обращает на себя внимание в данном определении, это распространение подстрекательства только на на 142 Гпава сильственные преступления, связанные с насилием или его угрозой, из чего следует, что в ненасильственных посягательствах оно невоз­ можно. Второе — наличие примерного, не исчерпывающего перечня способов подстрекательства (уговоры, приказы, побуждения и др.), по указанному пути пошло и российское уголовное право. Третье — подстрекательством признается традиционное склонение другого лица. Четвертое — согласно параграфу 2 исполнителем признаются в частности лица, которые подстрекают либо побуждают (а), либо умышленно вызывают совершение преступления (б) и наказываются как исполнители. Однако, как мы видим, в параграфе 373 эти же ли­ ца выделены в качестве подстрекателей со специфическим для них наказанием. Если перевод адаптирован верно, то, на наш взгляд, та­ кая путаница в понятиях едва ли украшает законодателя.

Похоже, не всем уголовным кодексам штатов США свойственна такая путаница. Так, в параграфе 20.00 Уголовного кодекса штата Нью-Йорк выделены лица, посягающие и различным образом помо­ гающие посягающим, к которым относятся в частности просящие, требующие, приказывающие, домогающиеся осуществить посяга­ тельство, т. е. исполнители и иные соучастники. А в ст. 100 УК пре­ дусмотрено подстрекательство, когда лицо просит, требует, прика­ зывает, домогается или как-либо еще воздействует на другое лицо в целях совершения преступления. Здесь мы видим, что законодатель обходится без традиционного признака «склоняет» и вместо него вводит фразу «пытается сделать так». В приведенной статье не явля­ ется исчерпывающим перечень способов подстрекательства, вместе с тем очевидно, что законодатель выделяет и убеждающие, и при­ нуждающие способы подстрекательства.

Уголовный кодекс Франции термина «подстрекатель» не выде­ ляет, однако в рамках иных соучастников, помимо исполнителей, дифференцирует две их разновидности, одной из них «является ли­ цо, которое посредством подарков, обещаний, угроз, требований, злоупотребления властью или полномочиями спровоцирует пре­ ступное деяние или даст указания для его совершения» (ч. ст. 121-7 УК). Явно, что здесь идет речь о подстрекателе как виде соучастников. При этом законодатель предлагает исчерпывающий перечень способов подстрекательства, но почему-то не вводит в него очевидное в качестве подстрекательства насилие. На наш взгляд, способы подстрекательства сформулированы неравномерно: с одной Виды соучастников стороны, регламентируются простейшие, первичные из них — по­ дарки, обещания, требования, угрозы;

тогда как с другой стороны, урегулирован способ, носящий родовой характер — злоупотребле­ ние властью или полномочиями, которое включает в себя и приказ, и требование, и распоряжение, и указание, и угрозу увольнения или лишения материальных благ в качестве простейших способов. Вме­ сте с тем законодатель не использует традиционный признак под­ стрекательства — склонение другого лица, а вместо него применяет фразу — «спровоцирует преступное деяние или даст указания...».

Если перевод правильно адаптирован, то данная фраза явно неудач­ на, поскольку, во-первых, термин «провокация» несколько расплыв­ чат, в определенной части он скрывает в себе и неочевидное для провоцируемого влияние провокатора в том или ином направлении, т. е. провоцируемый может и не знать, что его сознательно подтал­ кивают к определенным действиям;

здесь может возникать и под­ стрекательство в неосторожном преступлении, к которому уголов­ ное право явно не готово, ведь даже пособник в УК Франции — сознательно действующее лицо. Во-вторых, дача указаний пред­ ставляет собой один из способов осуществления власти или полно­ мочий, и потому выделять его в качестве сущностного признака едва ли следовало.

УК ФРГ в параграфе 26 регламентирует подстрекателя, понимая под таковым того, «кто умышленно подстрекал другого к умышлен­ ному противоправному деянию». В данном кратком определении, прежде всего, вовсе не отражены способы подстрекательства, но ос­ новным недостатком выступает определение того же через то же — подстрекателем признается тот, кто подстрекает, т. е. правила фор­ мальной логики в Германии также не в чести, как и у нас (разумеет­ ся, критика приемлема при правильно адаптированном переводе).

Так же выделяет подстрекателя и Уголовный кодекс Японии:

«Лицо, которое путем подстрекательства побуждало другое лицо к совершению преступления» (п. 1 ст. 61 УК). В данном определении кажется странным следующее: 1) подстрекательство выступает в качестве способа соучастия («путем подстрекательства»), тогда как оно является разновидностью соучастия, имеющей свою сущность;

2) подобное противоречит форме определения пособника, в котором речь идет о пособнике как виде соучастников;

3) сущностным при­ знаком подстрекательства предстает термин «побуждало», что в об 144 Глава щем близко к основам его. Вместе с тем законодатель вводит до­ вольно интересную формулу, которая свидетельствует о четком представлении его в плане развития причинности при подстрека­ тельстве: «То же в отношении лица, которое подстрекало подстрека­ теля» (п. 2 ст. 61 УК) — подстрекатель подстрекателя объявлен под­ стрекателем исполнителя.

Подводя итог краткому анализу зарубежного уголовного зако­ нодательства применительно к подстрекательству, необходимо от­ метить следующее: а) не все уголовные кодексы регламентируют подстрекательство;

б) в некоторых УК раскрыты функции, схожие с подстрекательскими, однако термин «подстрекатель» не приме­ няется;

в) при применении данного термина законодатель, как пра­ вило, признает подстрекателя видом соучастников, но некоторые УК признают его лишь способом;

г) при определении соучастия неоднозначно раскрывается сущность подстрекательства, иногда функции подстрекателя частично относят к другим соучастникам;

д) не во всех УК урегулированы способы подстрекательства;

е) в различных УК, регламентирующих способы подстрекательст­ ва, объем способов носит либо исчерпывающий, либо не исчерпы­ вающий характер;

ж) в различных УК отражен различный круг способов подстрекательства.

2.4. П о с о б н и к Понятие пособника в уголовном праве существует довольно давно, но в русском праве наиболее полное определение его было предложено Уложением о наказаниях, которое в ст. 12 косвенно («те, которые непосредственно помогали главным виновникам в содеянии преступления;

...те, которые доставляли средства для содеяния пре­ ступления или же старались устранить препятствия...»), а в ст. прямо («пособниками: те, которые...») выделяло анализируемую ка­ тегорию лиц. При этом пособниками признавались «те, которые также, хотя не принимали прямого участия в самом совершении преступления, но из корыстных или иных личных видов, помогали или обязались помогать умыслившим оное советами или указаниями и сообщением сведений, или же доставлением других каких-либо средств для совершения преступления, или устранением представ­ лявшихся к содеянию оного препятствий, или заведомо, пред со Виды соучастников вершением преступления, давали у себя убежище умыслившим оное, или же обещали способствовать сокрытию преступников или преступления после содеяния оного». Как видим, уже в X I X в. дава­ лось очень развернутое определение пособника на основе разновид­ ностей его поведения. Но теория уголовного права знала и иное, бо­ лее сжатое и компактное понимание пособника: «Пособник преступления есть то лицо, которое, не усвояя себе намерение глав­ ного виновника, интеллектуальным или физическим образом заве­ домо помогает сему последнему при умышленном совершении са­ мого преступления или, по крайней мере, при покушении на преступление». Такой подход подкупает. Однако законодатель почти всегда шел по пути развернутого по формам пособничества определения его, что оправдано, поскольку к пособничеству доволь­ но близко примыкает прикосновенность и чтобы правоприменитель их не смешал, необходимо в законе однозначно установить способы пособничества. Похоже, А. Жиряев это понимает и при раскрытии признаков пособничества вынужден обособлять пособничество от невоспрепятствования, которое не может быть таковым.

В Уголовном уложении 1903 г. пособник как соучастник сохра­ няется, но определяется более сжато и не в полном объеме: «...были пособниками, доставлявшими средства, или устранявшими препят­ ствия, или оказавшими помощь учинению преступного деяния сове­ том, указанием или обещанием не препятствовать его учинению или скрыть оное». Здесь из определения пособника законодатель выво­ дит лиц, сообщавших сведения, и физических укрывателей преступ­ ников. Но в основе своей круг пособников сохраняется.

В советском уголовном праве ситуация с пониманием пособни­ ка не изменилась. Так, УК РСФСР 1922 г. пособника в качестве со­ участника также выделяет: «Пособниками считаются те, кто содей­ ствует выполнению преступления советами, указаниями, устранением препятствий, сокрытием преступника или следов пре­ ступления» (ч. 3 ст. 16). Мы видим, что основной массив функций пособника сохраняется, однако сообщение сведений по-прежнему выведено за пределы определения, удалено из определения и пре­ доставление средств совершения преступления, интеллектуальное Жиряев А. Указ. соч. С. 86.

Там же. С. 86-96.

146 Гпава укрывательство превращено в физическое. Это же сохраняется и в УК 1926 г. (ч. 3 ст. 17). И только в УК РСФСР 1960 г. мы видим вновь широкое развернутое определение пособника, весьма похожее на то, что предлагало Уложение о наказаниях: «Пособником призна­ ется лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятст­ вий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, орудия и средства совершения преступления, следы преступления либо пред­ меты, добытые преступным путем» (ч. 6 ст. 17). Однако здесь, так же, как и в Уголовном уложении, отсутствует сообщение сведений, укрывательство вновь стало интеллектуальным видом пособничест­ ва, а физическое укрывательство из определения исчезло. Теорети­ ческая модель кодекса и проект Основ 1988 г. воспроизводили дей­ ствовавшую тогда норму. Но Основы 1991 г. дополняют определе­ ние пособника еще одной функцией — заранее обещанным приоб­ ретением или сбытом предметов, добытых преступным путем, чего не было ни в одном ранее существовавшем законодательном акте.

В УК РФ 1996 г. определение пособника становится еще шире:

«Пособником признается лицо, содействовавшее совершению пре­ ступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы». Отсюда видно, что сообщение сведений под видом предоставления информации вновь вернулось в определение пособника, список функций данного лица пополнился обещанием приобрести или сбыть предметы, до­ бытые преступным путем, физическое укрывательство остается за рамками определения.

Похоже, что данное определение в целом устраивает теорию уголовного права, дискуссии по поводу сущности и содержания по­ собнической деятельности отсутствуют. Все понимают, что основ­ ная роль пособника заключается в оказании помощи другим в их деятельности. Под помощью понимается содействие кому-нибудь в чем-нибудь, участие в чем-нибудь, приносящее облегчение кому Виды соучастников ниоудь, т. е. лицо должно осуществить определенные действия в интересах действий других лиц («содействие»), участвовать в какой либо деятельности с тем, чтобы облегчить другим выполнение их роли. Верховный Суд специально акцентирует внимание на этом:

«Лицо, не содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятст­ вий, необоснованно было признано виновным в пособничестве при изнасиловании». Вместе с тем в теории предпринята попытка вы­ деления и другой роли пособника — укрепления уже возникшей у другого лица решимости совершить преступление, содействия фор­ мированию субъективной стороны. На наш взгляд, здесь идет речь о вторичном признаке, все-таки главная роль пособника заключается в оказании помощи другим соучастникам, но эта помощь становится таковой, естественно, после того, как сведения о ней пропущены через сознание других соучастников, восприняты, освоены ими и приняты как помощь.

При этом способы оказания помощи могут быть различными, они указаны в законе. Возникает естественный вопрос — представ­ ляет ли собой формально закрепленный в законе круг функций ис­ черпывающий их перечень или возможны и другие. Для решения этого вопроса необходимо обратиться к многовековой законода­ тельной практике формулирования понятия пособника, которая по­ стоянно вращается вокруг одних и тех же факторов, временно забы­ вая об одних и вновь возвращаясь к ним или создавая новые, но на фоне теоретически уже известных. И тогда мы можем смело при­ знать круг функций пособника, отраженный в УК, формально за­ вершенным.

Однако прежде необходимо решить некоторые очередные во­ просы. Во-первых, что делать с физическим укрывательством, кото­ рое было отражено еще в Уложении о наказаниях, продублировано в первых законодательных актах советского периода, но было исклю­ чено последними двумя кодексами (1960 и 1996 годов). Ведь теория издавна делит все способы пособничества на интеллектуальные и физические. «Главный (физический или непосредственный) винов Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1989. С. 454.

Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 8. С. 9.

Жиряев А. Указ. соч. С. 87;

Шнейдер М. А. Указ. соч. С. 53;

Ковалев М. И. Указ. соч.

С. 106;

Шеслер А. В. Указ. соч. С. 18 и др.

148 Глава ник совершает преступление. Пособник не совершает его даже и отчасти, но только облегчает совершение физическому виновнику или советом (интеллектуальный пособник) или делом (физический пособник)». К первым относят традиционно дачу советов, указа­ ний, предоставление информации, заранее обещанное укрыватель­ ство средств и орудий совершения преступления, преступника, сле­ ды преступления, предметы, добытые преступным путем, заранее обещанное приобретение или сбыт таких предметов. И данный перечень в теории признают исчерпывающим. Тем не менее М. И. Ковалев предлагал расширить интеллектуальное пособничест­ во за счет заранее данного обещания не сообщать о преступлении органам власти или не препятствовать его совершению. Уголовное право вполне обоснованно не пошло по этому пути, и первый фактор был признан прикосновенностью в виде недонесения о готовящемся преступлении, а второй — прикосновенностью в виде попустительст­ ва. Никто не станет оспаривать тот факт, что в обоих случаях имеется укрепление решимости у другого лица на совершение преступления.

Но дело в том, что этот момент, не являясь господствующим, не соз­ дает пособничества, поскольку главным в нем остается оказание по­ мощи в совершении преступления, а вот данной функции ни в недо­ несении, ни в попустительстве нет, и потому они не признаны пособничеством. К интеллектуальному пособничеству М. И. Ковалев предлагает отнести одобрение. Выше мы уже останавливались на этом вопросе и исключили одобрение в качестве подстрекательства.

Очень похоже на то, что и пособничеством оно являться не может, поскольку здесь нет реальной помощи в осуществлении действий другого соучастника и характер взаимоотношений между субъекта­ ми на самом деле не играет при этом никакой роли.

Неприемлемо предложение П. Ф. Тельнова признавать само­ стоятельной формой пособничества те случаи, когда лицо отказы­ вается вступить в преступную группу, но подыскивает вместо себя Ф. Учебник уголовного права. Т. 1. Часть Общая. СПб., 1865. С. 511.

БернерА.

Соучастие в преступлении. 4. 2. Свердловск, 1962. С. 106;

Тель­ Ковалев М. И.

нов П. Ф. Указ. соч. С. 95;

Уголовное право. С. 247;

Российское уголовное право.

С. 203;

Шеслер А. В. Указ. соч. С. 18 и др.

Шеслер А. В. Указ. соч. С. 18.

Ковалев М. И. Указ. соч. С. 106.

Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 164-165.

Там же. С. 165.

Виды соучастников г»

^ другое лицо". В предложенной ситуации нет пособничества, лицо просто подстрекает другого человека к совершению преступления по просьбе иных соучастников. В противном случае всегда под­ стрекательство по просьбе кого-либо будет признаваться пособни­ чеством, что, естественно, снижает общественную опасность соде­ янного.

К физическому пособничеству традиционно относят предостав­ ление средств или орудий совершения преступления или устранение препятствий к совершению преступления. Исчерпывающим этот перечень никто (насколько нам это известно) не признает. Правда, П. Ф. Тельнов пишет о двух способах пособничества, имея в виду указанные, что очень похоже на признание исчерпывающего переч­ ня способов пособничества. М. И. Ковалев также указывает на эти два способа пособничества, но осторожно говорит о том, что они предусмотрены законом. Мало того, в некоторых учебниках после указания на данные способы пособничества следует «и т. д.». Ос­ тается непонятным, что за этими способами следует, что скрывается за «и т. д.». Ф. Г. Бурчак считает, что, кроме указанных двух спосо­ бов пособничества, можно говорить еще о создании необходимых условий, обеспечивающих совершение преступления. Однако тем самым он выделяет лишь родовой признак, охватывающий собой отраженные в законе два способа пособничества. Имеется ли в дан­ ном родовом признаке еще что-то за пределами способов, преду­ смотренных законом, остается неясным.

Из предыдущего анализа уголовного закона видно, что законо­ датель выделял еще физическое укрывательство — укрывательство преступника, задумавшего совершить преступление (предположим, совершено преступление одним лицом, в ходе следствия было уста­ новлено, что до совершения преступления этого человека другое лицо, зная о его готовности совершить преступление, укрывало в своем доме). Очень похоже на то, что данный способ пособничества, являясь вне сомнения общественно опасным, имеет по сравнению с заранее обещанным укрывательством как интеллектуальным пособ Тельнов П. Ф. Указ. соч. С. 99.

Там же. С. 96.

Уголовное право. С. 248-249.

Российское уголовное право. С. 203.

Бурчак Ф. Г. Указ. соч. С. 170.

150 Глава ничеством определенную специфику. Прежде всего, пособник при таком укрывательстве не влияет на сознание преступника, а оказы­ вает ему физическую помощь. Указанная помощь представляет со­ бой поведение по сохранению виновного лица, готового к соверше­ нию преступления. И если при заранее обещанном укрывательстве существует лишь обещание укрыть, и этого оказывается достаточно для уголовной ответственности пособника, то в исследуемом спосо­ бе имеет место реальное укрывательство преступника до соверше­ ния преступления. Кроме того, по характеру поведения физическое укрывательство отличается и от недонесения о готовящемся престу­ плении: первое осуществляется в виде действия, второе — в виде бездействия, и именно поэтому они существуют параллельно. Отли­ чается оно и от заранее не обещанного укрывательства, хотя и то, и другое — поведение по сохранению преступника, и то, и другое — физический фактор;

отличие же заключается в нескольких момен­ тах: 1) физическое укрывательство будущего преступника осущест­ вляется до совершения преступления, заранее не обещанное укрыва­ тельство — после совершения преступления;

2) при физическом укрывательстве будущего преступника не имеет существенного зна­ чения факт обещания укрыть, при заранее не обещанном укрыва­ тельстве играет значительную роль факт отсутствия предваритель­ ного (до совершения преступления) обещания. Сказанное позволяет согласиться с Уложением о наказаниях и признать физическое ук­ рывательство будущего преступника самостоятельным способом пособничества.

Во-вторых, традиционно теория и практика уголовного права признает один способ прикосновенности — заранее не обещанного укрывательства — соучастием. Речь идет о систематическом заранее не обещанном укрывательстве как пособничестве. Несмотря на гос­ подство именно данного подхода, законодатель никогда не регла­ ментировал в УК соответствующий способ пособничества. Коль скоро соучастие и прикосновенность — самостоятельные институты уголовного права, смешивать которые никому не дано право, то, ес­ тественно, и пособничество не может быть прикосновенностью, и наоборот. Мало того, УК в ч. 2 ст. 3 запрещает применение закона по аналогии, и уже в силу этого прикосновенность должна остаться прикосновенностью, а соучастие — соучастием, как бы что-то из них ни походило друг на друга. Тем не менее исключение из этого Виды соучастников правила существует и, похоже, вполне обоснованно, поскольку фак­ тически ничем не отличается поведение пособника, заранее обе­ щавшего укрыть и выполнившего свое обещание, от поведения ли­ ца, заранее не обещавшего укрыть, но систематически укрывающего реально — и в том, и в другом случаях преступник действует с ре­ альной надеждой на последующее укрывательство. И тогда, чтобы не входить в противоречие со ст. 3, ч. 2 УК РФ, следовало закрепить в ст. 33, ч. 5 УК данный способ пособничества. Но при этом необхо­ димо помнить, что под систематичным должно пониматься заранее не обещанное укрывательство, осуществленное после второго раза, поскольку после первого укрывательства надежда на последующее укрывательство еще эфемерна и по общему правилу не должна воз­ никать в полном объеме, и только после второго укрывательства та­ кую надежду можно считать закрепленной. Следует иметь в виду и то, что систематичность распространяется на заранее не обещанное укрывательство одного и того же лица или его деятельность, и как бы другие лица ни «рекламировали» соответствующее поведение укрывателя, оно не может быть признано систематичным, если осу­ ществлялось хотя бы и неоднократно, но в отношении различных лиц. И последнее. При систематичности поведения заранее не обе­ щанное укрывательство может иметь различный характер в зависи­ мости от укрываемых факторов: в одном случае могут быть укры­ ваемы первый раз — преступник, второй раз — орудия совершения преступления, третий раз — снова преступник, во втором это соче­ тание может быть другим. В связи со сказанным данный способ по­ собничества можно отразить в УК следующим образом: система­ тическое после второго раза совершенное заранее не обещанное укрывательство одного и того же преступника или применяе­ мых им орудий либо средств совершения преступления, или сле­ дов совершаемых им преступлений, или добытых им преступ­ ными путями предметов, или что-либо из указанного в различных сочетаниях.

В результате уголовное право получит, похоже, исчерпываю­ щий перечень способов пособничества, который и должен быть за­ креплен в ч. 5 ст. 33 уголовного закона: «Пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления, сокрытием будущего преступника, 152 Гпава средств или орудий будущего преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступ­ ника, средства и орудия совершения преступления, следы пре­ ступления либо предметы, добытые преступным путем, или за­ ранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы, а равно лицо, систематически после второго раза совершившее заранее не обещанное укрывательство одного и того же пре­ ступника или применяемых им орудий либо средств совершения преступления, или следов совершаемых им преступлений, или добытых им преступными путями предметов, или что-либо из указанного в различных сочетаниях».

При рассмотрении разновидностей интеллектуального пособни­ чества возникает любопытная ситуация, которая во многом свойст­ венна соучастию вообще — трудность деления понятия, его класси­ фикации. Если законодатель что-то обособляет в законе, выводит самостоятельные термины, относящиеся к одной категории, то это означает желание законодателя создать подструктуру ее, выделить виды, классы данной категории. Однако любая классификация осу­ ществляется на базе одного основания и несовпадения по сущност­ ным признакам каждого из классов друг с другом (классы могут совпадать лишь по родовым признакам, свойственным каждому из них). Применительно к классификации пособничества все оказыва­ ется не столь простым. Можно признать, что на первом уровне клас­ сификации (при делении пособничества на интеллектуальное и фи­ зическое) формально-логические правила как-то выполнены, поскольку при интеллектуальном пособничестве речь идет о прямом воздействии пособника на сознание лица, за которым скрываются определенные реалии, объективные факторы, а при физическом по­ собник действует определенным образом и уже через действие влияет на сознание лица, т. е. единым основанием классификации выступает характер воздействия пособника на сознание лица. И са­ ми выделенные классы мы можем по данному основанию довольно жестко развести.

Однако более глубокая классификация, выделение подклассов, подвидов уже проблематично, так как возникает вопрос об основа­ ниях такового применительно к интеллектуальному и физическому пособничеству отдельно, на который ответить трудно. Действитель­ но, что лежит в основании выделения совета, указания, предостав Виды соучастников ления информации, заранее обещанного укрывательства, заранее обещанного приобретения или сбыта? А ведь это должно быть одно основание. Чтобы стала ясной подоплека данного деления понятия, очевидно, следует ввести еще одну промежуточную подсистему — деление интеллектуального пособничества в зависимости от време­ ни реализации его в конкретных действиях на то, которое реализует­ ся и во время, и после исполнения преступления (совет, указания, предоставленная информация облегчают действия как по исполне­ нию преступления, так и после него, например, совет о том, где лучше укрыть имущество, добытое преступным путем), и на реали­ зуемое только после исполнения преступления (фактически укрыва­ тельство, приобретение, сбыт будут по плану осуществлены после совершения преступления). Здесь первая группа интеллектуального пособничества имеет общий характер, а вторая — специфический.

На следующем уровне классификации способы пособничества обгцего характера разделяются по степени влияния на сознание ли­ ца — на предоставление информации, совет и указания, и специфич­ ности характера планируемых после исполнения преступления дей­ ствий— на обещание укрыть, приобрести, сбыть.

Итак, очевидно, что степени влияния на сознание лица различны в зависимости от того или иного из представленных трех способов пособничества. Попытаюсь это обосновать. Предоставление инфор­ мации — это предоставление сведений, учет которых способен уп­ ростить совершение преступления. Возникает вопрос: любая ли ин­ формация является основанием для признания лица пособником (например, информация о том, что в кассу завода иногда привозят деньги)? Естественно, следует ответ: не любая, а какая-то специфи­ ческая. Однако законодатель не уточняет характера этой информа­ ции. Очевидно одно: информация должна облегчать совершение преступления. Но эта очевидность не снимает проблем в понимании данной формы пособничества — к интеллектуальному или физиче­ скому пособничеству она относится: по своему характеру (закон оп­ ределяет ее как информацию) скорее всего к интеллектуальному. С другой стороны, указав в УК на предоставление информации, средств и орудий совершения преступления, законодатель макси­ мально сблизил предоставление информации с физическим пособ­ ничеством — предоставлением средств и орудий совершения пре­ ступления, но тем не менее развел их, оставив нерешенным вопрос, 154 Гпава что скрывается за информацией, которая не является средством со­ вершения преступления. Думается, теория уголовного права пра­ вильно пошла по пути признания анализируемого способа интеллек­ туальным пособничеством. Но при этом остается проблема отличия указанного способа от иных смежных по классификации;

ведь по существу, дача советов и указаний — это тоже информация определенного рода. Итак, мы имеем информацию, облегчающую совершение преступления, но располагающуюся за пределами дачи советов, указаний.

Скорее всего, под такой информацией понимается предоставле­ ние каких-либо сведений, которые в чистом виде не являются сове­ тами, поскольку последние — это предложения о более упрощенном совершении преступления или о месте и времени его совершения, а представляют собой скрытый совет — только сведения об упрощен­ ном совершении преступления или о месте и времени его соверше­ ния без предложения о совершении преступления (например, лицо сообщает другому о том, что завтра на такой-то завод будет достав­ лена в кассу большая сумма денег, охранник будет один — пожилой больной человек, при этом не предлагается совершить преступление в это время и в этом месте). В то же время такой информацией могут быть признаны сведения об облегченном добывании средств совер­ шения преступления или об отсутствии препятствий к совершению преступления (например, лицо сообщает другому, что заведующий складом забыл включить сигнализацию и запереть дверь склада, т.е.

само устранение препятствия осуществлено другим человеком, а этот только информирует о подобном).

Но этого мало, хотя почти все новейшие учебники ограничива­ ются перечислением способов пособничества с указанием и предос­ тавления информации либо в лучшем случае определяют предос­ тавление информации без выделения условий криминализации таковой. В таком случае пособничеством — предоставлением ин­ формации можно будет признать действия любого человека, разбол Уголовное право. С. 248;

Российское уголовное право. С. 203 и др.

Российское уголовное право. Общая часть. С. 203-204;

Курс уголовного права.

Общая часть. Т. 1. М., 1999. С. 408-409: Уголовное право России. Часть Общая / Под ред. Л. Л. Крутикова. М., 1999. С. 262;

Российское уголовное право: Курс лекций.

Т. 1. / Под ред. А. И. Коробеева. Владивосток, 1999. С. 508-509 и др.

Уголовное право. Общая часть. С. 248.

Виды соучастников тавшего те или иные сведения, что необоснованно расширит рамки пособничества. На наш взгляд, предоставление информации стано­ вится пособничеством только при наличии нескольких условий:

а) реальной готовности информируемого совершить преступление, б) знании информатора о данной готовности и в) наличии у инфор­ матора вины на совершение преступления. Лишь совокупность ука­ занных условий позволяет считать предоставление информации как пособничество. При отсутствии хотя бы одного из условий или всей их совокупности возникает либо квалификация по правилам уголов­ но-правовой ошибки, либо переданная информация не будет иметь криминального значения.

Передавая информацию, пособник как бы остается нейтральным лицом;

совершенно точно описывает это состояние М. И. Ковалев:

«При видимом отсутствии какой-либо личной заинтересованно­ сти». Но не только в этом заключается специфика предоставления информации, специфична она еще и тем, что в ней влияние на соз­ нание других соучастников выступает в скрытом виде, решение о совершении преступления в полном объеме ложится на другого со­ участника, пособник здесь как бы ни при чем. На основании изло­ женного предоставление информации можно определить следую­ щим образом: это умышленная передача сведений лиг(у, заведомо готовому к совершению преступления, при видимом отсутствии у пособника личной заинтересованности и какого-либо влияния на сознание иного лица. При этом под заведомой готовностью понима­ ется и то, что информируемый реально готов к совершению престу­ пления, и то, что информатор знает об этой готовности.

Следующим способом пособничества выступает содействие со­ ветом, определить который весьма не просто, особенно в сочетании с указанием, выделенным законодателем в качестве самостоятельно­ го способа, располагающегося за рамками совета. Словари русского языка не разводят эти понятия, поскольку определяют совет через указания. Попытки обособить анализируемые понятия, предло­ женные в уголовно-правовой литературе, едва ли можно назвать продуктивными. Так, по мнению М. И. Ковалева «под советом сле­ дует понимать разъяснение, как лучше или безопаснее подготовить Уголовное право. С. 248.

Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1989. С. 605.

156 Гпава преступление, каким путем целесообразнее его совершить, в какое время лучше начать осуществление задуманного, кого привлечь в соисполнители. Словом, любая информация, рекомендация, относя­ щаяся к осуществлению основных или факультативных элементов состава преступления. Под указанием понимается наставление, разъяснение (курсив наш. — А. К.), как действовать в данном случае.

Во всем остальном различие между советом и указанием провести довольно сложно». Во-первых, по мнению автора, и то и другое является разъяснением, и потому по данному терминологическому оформлению никакого разграничения не существует. Во-вторых, нельзя признавать советом любую информацию, поскольку инфор­ мация входит в структуру и совета, и указания, и предоставления информации, и обещания укрыть, приобрести, сбыть;

и в каждом из указанных способов различная информация, в той или иной степени присущая только каждому из них. В-третьих, автор признает слож­ ность разграничения в остальном. В результате, толкуя термины «совет» и «указания», автор сам получил тождественные понятия.

На наш взгляд, совет и указания дифференцированы по степени влияния на сознание других соучастников. По крайней мере, сами термины свидетельствуют о меньшей (совет) или большей (указа­ ния) степени волевого давления на сознание. Похоже на то, что со­ вет — это убеждающий способ, тогда как указания содержат в себе некоторый элемент принуждения. Представляется, именно это было взято в «Курсе уголовного права» за основание разграничения сове­ та и указания, когда советом были признаны рекомендации, а указа­ ниями — наставления. Отсюда содействие советом можно опре­ делить как передачу сведений с объяснением путей, облегчающих совершение преступления, выраженном в убеждающей форме при отсутствии явного волевого давления на сознание другого лица. А под указанием можно понимать передачу сведений с объяснением путей, облегчающих совершение преступления, выраженном в при нуждающей форме с явным волевым давлением на сознание другого лица. Представляется, введение в оборот применительно к пособни­ честву убеждающих и принуждающих способов не противоречит их сущности, заложенной еще в подстрекательстве, формами выраже Уголовное право. С. 247-248.

Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. С. 409.

Виды соучастников ния которого, в частности, являются советы и указания. И поскольку советы и указания в равной мере присутствуют и в подстрекательст­ ве, и в пособничестве, а физическая суть их остается в любом случае одинаковой, мы можем соответствующим образом их дифференци­ ровать.

Таким образом, рассматривая предоставление информации, со­ веты и указания как единую систему, создающую отдельную клас­ сификацию, следует отметить в ней нарастающую степень волевого давления на сознание других соучастников: от видимого отсутствия какого-либо влияния при предоставлении информации до ярко вы­ раженного волевого давления при указаниях. Анализируемые фор­ мы пособничества существуют до начала действия тех соучастни­ ков, к которым они обращены и которые базируют свое поведение на них;

они не могут возникать после начала таких действий.

Вторая группа интеллектуального пособничества включает в се­ бя заранее обещанное укрывательство, заранее обещанное приобре­ тение и заранее обещанный сбыт. Их объединяет то, что определен­ ного рода деятельность (укрывательство, приобретение, сбыт) существует как возможность, обращена в будущее. Соучастник, ко­ торому пособник помогает, совершает свои действия под воздейст­ вием лишь обещания будущего поведения, питая надежды на буду­ щую физическую помощь. Именно поэтому пособничество считается осуществленным после такого обещания, именно поэтому оно признается интеллектуальным. По поводу заранее обещанного укрывательства как способа пособничества неожиданную позицию высказал М. И. Ковалев. В своих монографиях он относит его к ин­ теллектуальному пособничеству", а в учебнике противопоставляет одно другому: «Соучастие в банде практически возможно в форме либо пособничества, либо заранее обещанного укрывательст­ ва...», при этом, как видим, выделяет данную дифференциацию понятий. Мы склонны признать эти противоречия технической ошибкой, поскольку не можем понять причины выражения противо­ положной точки зрения в период между двумя монографиями, в ко­ торых высказана последовательно одна позиция.

Ковалев М. И. 1) Соучастие в преступлении. 4. 2. Свердловск, 1962. С. 16, 120 и др.;

2) Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 168.

^Уголовное право. Особенная часть / Под ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамовой, Г. П. Новоселова. М., 1998. С. 380.

158 Гпава Здесь же возникает вопрос — как понимать термин «заранее».

Учитывая, что на данном обещании базирует свои действия другой соучастник, под заранее данным обещанием следует понимать воз­ ложенное на себя до начала поведения другого соучастника обяза­ тельство совершить определенные действия по укрывательству, приобретению, сбыту. Если другой соучастник начал совершать свои действия до обещания укрыть, приобрести, сбыть, то подобное означает, что свои действия он базирует не на данном обещании, а на чем-то ином, из-за чего указанное обещание не может быть при­ знано пособничеством, оно становится криминально незначимым, поскольку является только мыслью, не оформленной в действии. В силу сказанного нельзя считать такое обещание и приготовлением к преступлению.

Укрывательство — деятельность по сокрытию определенных физических факторов (преступника, следов преступления, средств или орудий совершения преступления, имущества, добытого пре­ ступным путем), которая лишь планируется, находится в сознании соучастников. Заранее обещанное укрывательство следует отличать от заранее не обещанного укрывательства, которое уже традиционно признано прикосновенностью с самостоятельной регламентацией в уголовном законе.

В целях расширения установленного законом перечня форм по­ собнической деятельности предлагалось признать самостоятельной формой пособничества заранее обещанное приобретение или сбыт имущества, добытого преступным путем. Это основано на выска­ зывании А. Н. Трайнина, согласно которому «в некоторых случаях пользование плодами преступления способно образовать пособни­ чество....». Подобное поведение в теории уголовного права было признано заранее обещанным укрывательством, о чем писал А. А. Пионтковский: «В ряде случаев практика относит к соучастию пользование плодами совершенного преступления..., когда путем сознательного пользования плодами преступления фактически со Дурманов Н. Д. Общие вопросы соучастия в судебной практике // Советская юсти­ ция, 1966. № 21. С. 8-10;

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 31 июля 1962 г. № 11 «О судебной практике по делам о заранее на обещанном укрывательст­ ве преступлений, приобретении и сбыте заведомо похищенного имущества» // Сбор­ ник постановлений... С. 246 и др.

Трайнин А. Н. Указ. соч. С. 106.

Виды соучастников вершается сокрытие следов преступления». Мы готовы согласить­ ся с таким решением, поскольку совместность деятельности, по­ мощь исполнителю, облегчающая совершение преступления, заклю­ чается не в самом факте покупки или сбыта имущества, а в том, что за ним скрывается снятие заботы с исполнителя о судьбе похищен­ ного имущества, о поиске обычного укрывательства;

для исполните­ ля — это в чистом виде укрывательство имущества и укрывательст­ во, заранее обещанное.

Тем не менее законодатель пошел иным путем и признал заранее обещанное приобретение или сбыт предметов, добытых преступным путем, самостоятельной формой пособничества. Позитивным в дан­ ном случае является то, что: а) устранен пробел, ранее существовав­ ший в законе, ведь Уголовный кодекс 1960 г. регламентировал ответ­ ственность за заранее не обещанное приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ст. 208 УК) и ни­ где в законе не было сказано об ответственности за заранее обещан­ ные такие действия, которые являются более опасными, чем первое;

б) законодатель поставил точку в затянувшейся дискуссии о том, чем признавать анализируемое поведение — самостоятельной формой пособничества или разновидностью укрывательства, введя подобное поведение в закон в качестве самостоятельной формы пособничества.

С определенной натяжкой с указанным решением можно согласиться, если признать основой пособничества не заранее данное обещание, а сам факт приобретения или сбыта имущества, и развести укрыватель­ ство и исследуемые формы пособничества тем, что укрывательство связано с чужим имуществом, которое собственностью укрывателя не становится, здесь же речь идет о получении имущества в собствен­ ность либо о посредничестве (при сбыте) в таковом, что в итоге соб­ ственно укрывательством, конечно же, не является.

Заранее обещанное приобретение или сбыт предметов, добытых преступным путем, представляет собой следующее:

1) лицо приобретает (покупает, берет в счет долга, берет в долг и т. д.) имущество либо сбывает (выступает в качестве посредника при продаже имущества) имущество, т.е. его действия могут быть альтернативно выражены;

Пионтковский А. А. Вопросы Общей части уголовного права в практике судебно прокурорских органов. М., 1954. С. 108.

160 Гпава 2) лицо обещает приобрести или сбыть имущество до начала со­ вершения действий другим соучастником (заранее);

3) лицо знает о готовящемся преступном добывании предмета.

Только при наличии совокупности этих трех факторов данное пове­ дение становится формой пособничества.

Физическое пособничество выступает в четырех формах: пре­ доставления орудий или средств совершения преступления, устра­ нения препятствий;

укрывательства будущего преступника, средств или орудий будущего преступления;

систематического заранее не обещанного укрывательства. Данная классификация осуществляется на основе характера оказываемой физической помощи.

Предоставление средств или орудий совершения преступления заключается в даче одним лицом другому в пользование или распо­ ряжение каких-либо предметов, выступающих в качестве средства или орудия совершения преступления. При этом средства или ору­ дия призваны либо облегчить совершение преступления (средства), либо участвовать в причинении вреда (орудия). Похоже, что указан­ ные предметы не обязательно должны находиться в полной собст­ венности предоставившего лица, они могут быть и только в пользо­ вании, только в распоряжении данного лица, а могут быть и вне правового поля его (украл предмет и предоставил его в качестве средства или орудия другому человеку).

Устранение препятствия — совершение действий по ликвида­ ции тех преград, которые стоят на пути других соучастников при совершении преступления. В качестве такой преграды могут высту­ пать физические или юридические лица, иные предметы материаль­ ного мира.

Указанные две формы пособничества не следует смешивать, хо­ тя в теории уголовного права существует мнение, что «на практике обе формы физического пособничества так тесно переплетаются друг с другом, что фактически между ними очень трудно провести различие». Здесь же автор приводит пример из местной практики, когда дочь, узнав о желании матери убить своего мужа, купила вод­ ки, напоила мужа, облегчив тем самым совершение убийства, и при­ знает такие действия и предоставлением средства, и устранением препятствия. Думается, автор не прав, поскольку приобретение Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 167.

Виды соучастников водки не выступает ни средством, ни орудием совершения преступ­ ления, а спаивание является очевидным устранением препятствия.

Устранение препятствий отличается от предоставления средств или орудий тем, что в первом случае лица сталкиваются с наличи­ ем какой-то преграды, которую преступникам нужно преодолеть, ликвидировать, тогда как во втором — с фактором, который нужно заполучить для более эффективного совершения преступления.

Оно же дополнительно отличается от предоставления орудий со­ вершения преступления еще и тем, что в последнем варианте лица стремятся заполучить предметы, которым суждено участвовать в причинении вреда, тогда как при устранении препятствий, естест­ венно, этого нет.

Физическое укрывательство, как уже выше было сказано, за­ ключается в сокрытии самого будущего преступника, средств или орудий будущего совершения преступления. Здесь помощь пособ­ ника проявляется в сохранении кадров и предметов будущего пре­ ступления. Данное укрывательство отличается от заранее обещанно­ го укрывательства тем, что оно носит физический характер, тогда как последнее — интеллектуальный. Его же нельзя смешивать с предоставлением средств или орудий, поскольку при физическом укрывательстве лицо хранит предметы, уже предназначенные для совершения преступления и не принадлежащие самому укрывателю, тогда как предоставление орудий или средств выступает как сле­ дующий этап пособничества, при котором передается предмет, принадлежащий пособнику. Физический укрыватель не может нести дополнительной ответственности за предоставление средств или орудий, так как он лишь возвращает чужое имущество. Понимаем, что найдутся противники такого подхода применения общеграждан­ ских ценностей к преступнику, но это должно быть абсолютно оп­ равданным в правовом государстве. Очень похожи действия физи­ ческого укрывателя с устранением препятствий, но они разноплановые: физический укрыватель своим поведением готовит будущее преступление, предмет его деятельности (преступник, средство или орудие совершения преступления) становится элемен­ том преступления;

при устранении препятствий предмет деятельно­ сти (препятствие, преграда) является излишним для преступления фактором.

6 Зак. 162 Гпава Последняя разновидность физического пособничества — сис­ тематическое заранее не обещанное укрывательство. В свое время Верховный Суд СССР указывал применительно к заранее не обе­ щанному приобретению: «Равным образом следует квалифициро­ вать как соучастие в хищении... систематическое приобретение от одного и того же расхитителя похищенного имущества лицом, соз­ нававшим, что это дает возможность расхитителю рассчитывать на содействие в сбыте данного имущества». Думается, при система­ тическом заранее не обещанном укрывательстве опасность содеян­ ного существенно не отличается от подобного же приобретения, по­ тому мы можем в указанном плане говорить и об укрывательстве. В таких случаях по своей сути прикосновенность перерастает и стано­ вится соучастием в силу того, что оно порождает надежду у пре­ ступника на последующие акты укрывательства без всякого обеща­ ния со стороны укрывателя, в связи с чем укрепляется решимость лица на совершение преступления. Именно этим отличается анали­ зируемая разновидность физического пособничества от заранее не обещанного укрывательства. Оно же отличается от заранее обещан­ ного укрывательства двумя факторами: а) существованием обеща­ ния укрыть в скрытом виде;

б) физическим характером пособниче­ ства. Анализируемая разновидность физического пособничества похожа в определенной степени на устранение препятствий, однако между ними есть существенная разница: первая не устраняет пре­ пятствий по достижению преступного результата, поскольку таких препятствий просто не существует, тогда как при втором как раз и удаляют преграды, стоящие на пути исполнения преступления.


Уголовное право зарубежных стран, как правило, знает пособ­ ника как самостоятельную фигуру. Так, в Примерном УК США (па­ раграф 3) пособником признается лицо, которое «укрывает, облегча­ ет, поддерживает или содействует правонарушителю с тем, чтобы помешать или воспрепятствовать его аресту, преданию суду или на­ казанию, является пособником после факта совершения преступле­ ния». Таким образом, пособником признается лицо, прикосновенное к преступлению, лицо, почти во всех странах выведенное за пределы Постановление Пленума Верховного Суда СССР «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества» от 11 июля 1972 г. № 4 // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924-1977. М., 1978. Ч. 2.

С. 158.

Виды соучастников соучастия. Те же лица, которые помогают другим соучастникам до или в момент исполнения преступления, признаны исполнителями (параграф 2). При этом естественно назревает и противоречие внут­ ри закона — например, в параграфе 752, регламентирующем «под­ стрекательство или пособничество при побеге», выделено лицо, ко­ торое «подстрекает какое-либо лицо к побегу, помогает или содействует побегу или попытке побега какому-либо лицу...», т. е.

здесь наряду с подстрекателями выделены пособники, помогающие до исполнения преступления — собственно пособники. В то же вре­ мя лица, признанные пособниками после факта совершения престу­ пления, называются и укрывателями (в параграфе 1071 «Укрыва­ тельство от ареста» к таковым отнесены те, кто укрывает или прячет от ареста). Такие противоречия едва ли украшают Примерный УК.

Похоже, это несоответствие не удовлетворяет законодателей от­ дельных штатов США, и они вводят пособника в разряд соучастни­ ков. Например, в УК штата Нью-Йорк пособником признано лицо, которое «считая вероятным, что оно оказывает помощь лицу, кото­ рое намеревается совершить фелонию класса А, оно осуществляет поведение, посредством которого этому лицу предоставляются средства или возможность для ее совершения и которое фактически помогает этому лицу совершить фелонию класса А» (пара­ граф 115.05;

по сути так же оформлено пособничество и в парагра­ фах 115.00, 115.01, 115.08), т.е. пособником признано лицо, помо­ гающее другим соучастникам до исполнения преступления.

В Уголовном кодексе Испании пособник как самостоятельная фигура не выделен;

он либо входит в понятие исполнителя («тот, кто своим действием присоединяется к совершению деяния, без чего последнее не было бы совершено» — ст. 28, п. «б», хотя не исклю­ чено, что в данной норме заложены только действия соисполните­ ля), либо входит в понятие соучастника — «Соучастниками являют­ ся лица, не указанные в предыдущей статье, которые, совершая определенные действия одновременно или во время, предшествую­ щее преступлению, тем самым участвуют в совершении преступле­ ния» (ст. 29 УК). Тем не менее в Особенной части УК урегулирова­ ны наряду с подстрекательством иного характера действия («сговор и предложения» — ст. 141, 151, 168 и др.), которые можно признать пособничеством.

164 Гпава УК Франции также не отражает понятия пособничества (пособ­ ника), однако в ст. 127-7 УК выделяет две разновидности соучастия, первая из которых (ч. 1 ст. 127-7) — «соучастником преступления или проступка является лицо, которое сознательно своей помощью или содействием облегчило их подготовку или завершение» — мо­ жет быть признана пособничеством, потому что во второй явно вы­ делено подстрекательство. Представляется, такое положение вещей не должно устраивать ни теорию уголовного права, ни практику, поскольку отсутствие терминологического размежевания при явном сущностном разделении двух видов соучастия создает дополнитель­ ные ненужные трудности — как обозначать в науке или в докумен­ тах первый или второй виды соучастников;

игнорировать же эти различия нельзя, поскольку закон их разграничивает. В анализируе­ мом законе «пособничество» определено очень скупо, только в виде двух обобщающих понятий — помощи или содействия;

возможно, во французском языке эти два понятия достаточно просто разводят­ ся, в русском же языке они довольно синонимичны, по крайней ме­ ре, очевидной является помощь в виде содействия.

По УК Республики Болгария «пособником является тот, кто умышленно облегчил совершение преступления путем дачи советов, разъяснений, обещания оказать помощь после совершения преступ­ ления, устранения препятствий, предоставления средств или другим способом» (п. 4 ст. 20 УК). Здесь мы уже видим указание на некото­ рые способы пособничества, хотя их перечень носит открытый ха­ рактер.

Уголовное право Польши знает пособничество как соучастие:

«Подлежит ответственности за пособничество тот, кто, имея наме­ рение, чтобы другое лицо исполнило запрещенное деяние, своим поведением облегчает его совершение, в особенности предоставляя орудия, транспортные средства, давая советы или предоставляя ин­ формацию;

подлежит ответственности за пособничество также тот, кто вопреки правовой обязанности, особенно обязанности по недо­ пущению совершения запрещенного деяния, своим бездействием облегчает его совершение другим лицом» (ст. 18, параграф 3, УК Польши). Как видим, в законе нет исчерпывающего перечня пособ­ ничества, установлены только наиболее существенные его формы.

Кроме того, в УК акцентировано внимание на пособничестве в виде бездействия как криминально значимой категории, чего нет в зако Виды соучастников нодательных актах других стран;

такой акцент, естественно, не по­ мешает, но, думается, при общем признании возможности соучастия и при бездействии является не столь важным. Во многом определе­ ние пособничества в УК Польши сходно с российским определени­ ем его.

Германское уголовное право относит пособника к виду соучаст­ ника;

в ч. 1 ст. 27 УК ФРГ сказано: «Как пособник наказывается тот, кто умышленно помогает другому в совершении умышленного про­ тивоправного деяния». Здесь также отсутствует не только исчерпы­ вающий перечень форм пособничества, но и развернутое определе­ ние пособничества вообще.

Примерно так же оформляет понятие пособничества УК Японии и Швейцарии: «Лицо, которое оказывало помощь исполнителю, признается пособником» (ч. 1 ст. 62 УК Японии);

«кто умышленно оказывает помощь при совершении преступления или проступка»

(ст. 25 УК Швейцарии). И там, и здесь речь идет только о помощи, формы и характер которой не раскрываются.

УК Швеции выделяет пособничество как форму деятельности при соучастии, но, похоже, включает в него те же самые действия, которые свойственны подстрекательству (ч. 2 ст. 4 гл. 23 УК).

Анализ только приведенных законодательных актов показывает, что в деле уменьшения судебного произвола российское уголовное законодательство значительно опережает другие страны, поскольку стремится к более жесткому оформлению понятия пособника. Одна­ ко мы не исключаем того, что в других странах судьи не подверже­ ны побочному влиянию, судопроизводство там идеально и не требу­ ет существенных ограничений, хотя в подобное слабо верится.

Глава ВИДЫ И ФОРМЫ СОУЧАСТИЯ 3.1. Теоретическая разработанность вопроса Говоря о видах и формах соучастия и их разработанности в тео­ рии уголовного права, следует остановиться на двух основных про­ блемах: 1) необходимости выделения видов и форм соучастия и 2) терминологическом размежевании видов и форм соучастия.

По поводу необходимости выделения видов и форм соучастия в законодательстве и теории уголовного права имеют место различ­ ные подходы. В ст. 11 Уложения о наказаниях было предусмотрено принимать «в уважение: учинено ли сие преступление по предвари­ тельному всех или некоторых виновных на то согласию или без оно­ го», т. е. было выделено только соучастие с предварительным сгово­ ром и без такового. В Особенной части Уложения о наказаниях была отражена еще шайка как квалифицирующий признак (ст. 923, 924, 1633, 1639, 1645). Иной классификации разновидностей соучастия в законе не существовало. Однако теория уголовного права конца X I X — начала X X вв. уже пыталась углубить классификацию соуча­ стия. Так, по мнению А. Жиряева, имеется соучастие главного ви­ новника и пособника (простое, элементарное) и сообщество. Первое представляет собой нечто неуловимое по сути, трудно восприни­ маемое. Второе же «по различному способу или поводу соединения нескольких главных виновников в одно преступное сообщество, принимает это последнее вид скопа, или заговора, или шайки». В определенной части подобное было соблюдением российской тра Жиряев А. О стечении нескольких преступников при одном и том же преступлении.

Дерпт, 1850. С. 45.

Виды и формы соучастия диции. При этом под скопом понималось соучастие без предвари­ тельного сговора, под заговором — с предварительным соглашени­ ем и под шайкой — совершаемое в виде ремесла. Наряду со ска­ занным он выделял еще и совиновничество как совокупность или стечение нескольких главных виновников при одном и том же пре ступлении.

Н. Власьев предлагал несколько иную классификацию: сообщ­ ничество как случайное соединение нескольких лиц для совершения преступления («в одном исполнении»);

заговор при наличии предва­ рительного сговора и организация банды или шайки как формы со­ вершения преступления, соединяющей «в себе случайное сообщни­ чество с заговором» и рассчитанной на повторное совершение преступлений, на определенное время или бессрочно. Здесь про­ должается та же линия на выделение соучастия без предварительно­ го сговора и с таковым, но остается непонятным — каким образом они могут объединяться и создавать банду (шайку). Автор пытается разграничить их тем, что в сообщничестве нет предварительного сго­ вора, в заговоре он появляется, в шайке возникает единство умысла, общий умысел. Однако это ничего не проясняет, поскольку единст­ во умысла традиционно было связано с соучастием вообще.


Еще менее определенной является классификация, предложен­ ная А. Лохвицким, который выделял соучастие без предваритель­ ного сговора, соучастие с предварительным сговором и более опас­ ную степень последнего — шайку.

Н. С. Таганцев предлагает дифференцировать соучастие на скоп, сговор (при этом «сговор как бы совмещает в себе понятие скопа, но с известным придатком»), заговор, шайку и на основе объективной стороны соучастия выделить дополнительно виды соучастия: про­ стое соглашение без последствий, соучастие в тесном смысле слова при выполнении лицами определенной роли и третий вид, в котором смешаны первые два. Представленные виды соучастия довольно сложны и мало приемлемы. Между тем автор знает о германской Там же. С. 102-113.

Там же. С. 44-45.

Власьев Н. О вменении по началам теории и древнего русского права. 1860.

М., С. 67-69.

Там же. С. 69.

Лохвицкий А. Курс русского уголовного права. СПб., 1867. С. 240.

168 Гпава классификации их: совиновничестве (соисполнительстве) и участии (соучастии с распределением ролей), являющейся более понятной и конкретной, но не поддерживает ее. Очевидным достоинством позиции Н. С. Таганцева является то, что он видит уже два основа­ ния классификации соучастия, существенно различающиеся друг от друга и требующие вычленения двух самостоятельных группировок разновидностей соучастия.

На этом фоне был принят новый законодательный акт — Уго­ ловное Уложение 1903 г., в котором выделены соучастие без пред­ варительного сговора, соучастие с предварительным сговором, со­ общество и шайка (ст. 51-52). Эти же разновидности соучастия выделяет и С. В. Познышев. Однако у некоторых авторов мы на­ ходим несколько иную классификацию разновидностей соучастия.

Так, по мнению Н. Д. Сергиевского существует три формы соуча­ стия: без предварительного соглашения, с предварительным согла­ шением с двумя разновидностями его — заговором и шайкой — и соучастие неосторожное. При этом он считает, что «в шайке как бы соединяются заговор и соучастие без предварительного соглаше­ ния». Настораживает смешение различных форм соучастия, ста­ вящее большой жирный крест на классификации соучастия, которое продолжает по существу позицию Н. Власьева и не позволяет четко и ясно их разграничить, что, естественно, затрудняет практическое их применение. Мало того, намечается смешение и путем выделения неосторожного соучастия, в котором возможно и наличие, и отсут­ ствие предварительного сговора, но которое выделяется как само­ стоятельная категория совместно с указанными.

В Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г.

соучастие было отождествлено с группой лиц (шайкой, бандой, тол­ пой) (ст. 21), тем не менее можно отметить, что и здесь идет диффе­ ренциация соучастия на различные виды (формы). В УК 1922 г. раз­ новидности соучастия были выведены из определения его и внесены в раздел назначения наказания, где в ст. 25, п. «ж», признается отяг­ чающим обстоятельством совершение преступления группой (шай­ кой или бандой) лиц. В то же время в Особенной части УК помимо группы лиц выделено совершение преступления по предваритель Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Лекции. Т.1., М. 1994. С. 334-338.

Познышев С. В. Общие начала науки уголовного права. М., 1912. С. 379, 399-403.

Сергеевский Н. Д. Пособие к лекциям. СПб., 1905. С. 300-301.

Виды и формы соучастия ному соглашению с другими лицами (п. «б» ст. 180 УК). В после­ дующем эта тенденция сохраняется. Так, в п. «г» ст. 47 УК 1926 г.

отягчающим обстоятельством признаны совершение преступления группой, бандой, что очень похоже на признание, в отличие от УК 1922 г., группы и банды самостоятельными разновидностями соуча­ стия. В Особенной части УК выделены также указанные разновид­ ности соучастия, но, кроме них, еще и совершение преступления по предварительному сговору. В УК РСФСР 1960 г. вслед за Основами уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. отягчающим обстоятельством признается совершение пре­ ступления организованной группой (п. 2 ст. 39 УК), однако в Осо­ бенной части УК мы видим совершенно иное отношение к разно­ видностям соучастия, там выделены были совершение преступления по предварительному сговору группой лиц (например, ст. 144, ч. 2, ст. 145, ч. 2 и др. УК) или группой лиц (например, ст. 117, ч. 3, УК), что уже на законодательном уровне позволяло обособить три разно­ видности соучастия. Тем не менее оставалось неясным, на чем же базируются соответствующие разновидности соучастия, вынесенные в Особенную часть, что породило массу различных толкований и возникновение новых фикций типа признания группового преступ­ ления только соисполнительством, признания группы лиц только соучастием без предварительного сговора и т. д.

И лишь в Федеральном законе «Об изменении и дополнении Уго­ ловного и Уголовно-процессуального кодексов РСФСР» от 1 июня 1994 г. законодатель вновь возвращается к регламентации разновид­ ностей соучастия в рамках понятия его, создает ст. 17 УК, в которой предусматривает соучастие по предварительному сговору группой лиц и организованную группу, соответственно переносит организо­ ванную группу в нормы Особенной части УК в виде суперотягчаю­ щего обстоятельства.

Основной предварительный вывод заключается в том, что зако­ нодатель постоянно шарахается из стороны в сторону по вопросу понимания разновидностей соучастия, их оформления в УК.

Столь же непостоянна и невразумительна теория уголовного права, которая как и законодатель не может пока с достаточной яс­ ностью выделить аксиоматичное и проблематичное в анализируемой проблеме. По существу мы имеет три основных позиции по вопросу о разновидностях соучастия. Согласно первой из них существуют Гпава только виды соучастия, к которым относятся: 1) соучастие простое (соучастие без предварительного соглашения), 2) соучастие, квали­ фицированное предварительным соглашением соучастников, и 3) соучастие особого рода (участие в преступном объединении — банде, шайке, организации, блоке, заговоре). Представляется что, следует сначала остановиться на некоторых основных правилах классификации.

По правилам формальной логики деление понятий (классифика­ ция) должно производиться а) по одному основанию и б) члены де­ ления должны исключить друг друга. Если исходить хотя бы из этих двух правил, то классификация А. Н. Трайнина не совсем удов­ летворительна, хотя на первый взгляд она базируется на одном ос­ новании — степени сорганизованности. Однако у степени соргани­ зованное™ есть различные основания ее выделения: можно степени выделить на базе отсутствия или наличия предварительного согла­ шения (сговора), а можно исходить при их выделении из специфики сорганизованности групповых объединений. Представляется, что в приведенном высказывании автор и применил оба основания: первых два вида обособил на основе наличия или отсутствия предварительно­ го соглашения, третье — на базе специфики групповых объединений.

Это особенно хорошо видно, если проанализировать позицию А. Н. Трайнина с точки зрения второго правила классификации;

тре­ тий вид соучастия (соучастие особого рода) всегда осуществляется с предварительным сговором, что признает и сам автор. Приведен­ ные автором попытки разграничить второй и третий виды между собой по степени предварительного соглашения (более стойкие ор­ ганизационные формы в соучастии особого рода) ничего практи­ чески не дают, поскольку остается объединенность второго и третьего вида наличием преступного соглашения, которое отсутст­ вует в первом виде соучастия в качестве основы классификации.

Рассматривая таким образом виды соучастия, А. Н. Трайнин ос­ тавляет фактически за рамками исследования иное соучастие, выде­ ляемое по характеру функциональной связи соучастников, о кото­ ром писал еще Г. Колоколов: «Имея в виду распределение между Трайнин А. Н. У к а з. с о ч. С. 7 9.

Л о г и к а. М., 1 9 6 1. С. 5 0 - 5 1.

Трайнин А. Н. Указ. с о ч. С. 8 2.

Там же.

Виды и формы соучастия соучастниками внешних ролей, необходимо различить следующие основные комбинации: 1) соучастие непосредственного исполнителя и подстрекателя;

2) соучастие непосредственного исполнителя и по­ собника;

3) соучастие нескольких непосредственных исполните лей»". Как бы восполняя данный пробел, некоторые ученые рас­ ширяют круг разновидностей соучастия. Однако называют их 5 только формами соучастия" ". Так, по мнению В. С. Прохорова, име­ ется три формы соучастия: простое (соисполнительство), когда все участники выполняют объективную сторону преступления;

сложное (с распределением ролей), когда каждый соучастник выполняет только свойственные ему функции;

и преступная организация.

Такой же позиции придерживается и П. Ф. Тельнов, но он дополни­ тельно включает в формы соучастия еще преступную группу: про­ стое соучастие, сложное соучастие, преступная группа и преступная организация.

Обратим внимание прежде всего на то, что каждый автор при­ нимает за виды и формы соучастия все, что ему вздумается, словно объективной истины в данном вопросе просто не существует. Кроме того, мы вновь сталкиваемся с неосновательной классификацией, нарушающей формально-логические правила ее, указанные выше.

Ведь простое соучастие и сложное соучастие выделяются в зависи­ мости от тех функций, которые выполняют соучастники при совме­ стном совершении преступления: при соисполнительстве все они выполняют объективную сторону преступления;

при совершении преступления с распределением ролей лишь один участник исполня­ ет преступление, другие же осуществляют иные функции. Собст­ венно говоря, если следовать классификации по функциональному признаку, то необходимо выделять не два класса, а три — соиспол нение (все исполнители), соучастие с распределением ролей (у каж­ дого соучастника свои собственные функции) и смешанное соуча­ стие, когда имеется и соисполнение, и распределение ролей.

Смешанное соучастие — вовсе не такая редкость в жизни, почему же мы о нем забываем? В то же время преступная группа и преступ Колоколов Г. О с о у ч а с т и и в п р е с т у п л е н и и. М., 1 8 8 1. С. 1 1 2.

К у р с с о в е т с к о г о у г о л о в н о г о п р а в а. Т. 2. М., 1 9 7 0. С. 4 6 4 - 4 6 6 ;

Б у р ч а к Ф. Г. У к а з. с о ч.

С. 6 6 и д р.

Курс советского уголовного права. Т. 1. Л., 1968. С. 604.

Тельнов П. Ф. Указ. с о ч. С. 1 1 1 - 1 1 2.

172 Гпава ное сообщество выделяются по степени сорганизованное™ соучаст­ ников, а точнее — по характеру группового объединения. Однако и здесь мы наблюдаем абсолютный волюнтаризм авторов: кто-то вво­ дит в классификацию только преступную организацию, кто-то до­ полняет деление преступной группой. Давайте все-таки до конца решим, сколько и каких групп должно быть в классификации по групповой объединенности. Мало того, из классификации напрочь исчезли соучастие с предварительным сговором и без такового. И опять-таки остается неясным, имеет какое-либо значение классифи­ кация соучастия по данному основанию или же законодатель и ряд авторов не понимали, что они делают, когда включали указанное в виды соучастия?

Вместе с тем анализируемая классификация нарушает и правило обособленности классов: и преступная группа, и преступная органи­ зация могут существовать и при соисполнении, и при разделении ролей. Следовательно, здесь совмещены две самостоятельные клас­ сификации. Подобное пренебрежение правилами формальной логи­ ки в итоге сказывается на значительном разбросе мнений в теории уголовного права и свидетельствует фактически об отсутствии при­ емлемой теории видов и форм соучастия;

отражается это и на судеб­ ной практике.

Особо неприемлемой представляется позиция Ф. Г. Бурчака, со­ гласно которой к формам соучастия относятся соисполнительство, соучастие с распределением ролей и соучастие особого рода, непо­ средственно предусмотренное в Особенной части Уголовного ко­ декса. В ней к изложенным уже недостаткам смешения различных классификаций в одну массу добавляется тот, что автор, выделяя соучастие особого рода, отраженное в Особенной части УК, игнори­ рует ведущую роль Общей части, необходимость соответствия по­ ложений Особенной части институтам Общей части. В результате получается, что соучастие особого рода (совершение преступления либо группой лиц, либо по предварительному сговору группой лиц, либо организованной группой, либо преступным сообществом) су­ ществует как самостоятельная категория, не имеющая своей базы в Общей части, поскольку на долю последней он оставляет лишь соисполнение и распределение ролей. Оставляя групповую соргани Бурчак Ф. Г. Указ.соч. С. 66.

Виды и формы соучастия зованность за пределами Общей части, Ф. Г. Бурчак фактически об­ ходит вниманием огромную массу групповых объединений по тем видам преступлений, где они не отражены в качестве квалифици­ рующих признаков и не являются конструирующим вид преступле­ ния признаком, но в реальной жизни в преступлениях таких видов они присутствуют (например, в УК 1960 г. они не были отражены при убийствах). При этом остается без внимания проблема степени опасности таких преступлений, их классификации и наказуемости, что явно неоправданно.

Очень похоже было на то, что имелась реальная необходимость в выделении классификации соучастия на основе характера группо­ вой сорганизованное™ и создании соответствующих институтов Общей части с тем, чтобы на них строить соответствующие положе­ ния Особенной части. И тогда соучастие особого рода должно ис­ чезнуть из теории уголовного права как несоответствующее дейст­ вительности, поскольку оно будет опираться на те или иные положения Общей части, что укрепит их связь с институтом соуча­ стия. Пока же Ф. Г. Бурчак скорее размежевывает Общую и Особен­ ную части, усугубляя тем самым разноречия в понимании форм и видов соучастия.

Несколько оригинальную позицию высказал В. М. Быков, при­ знавая случайные, типа компании, организованные группы и пре­ ступные организации. По существу здесь речь идет о том же со­ участии без предварительного сговора или с таковым и о трех разновидностях последнего. На наш взгляд, не следовало вводить какие-то терминологические новеллы (случайное соучастие, соуча­ стие типа компании) хотя бы потому, что сами термины не столь очевидны, чтобы ими заменять традиционно сложившиеся. Не меня­ ет данной оценки тот факт, что автор внедряет новую терминологию применительно к криминалистике, а не уголовному праву, посколь­ ку не следует усложнять правоприменительную практику еще и раз­ личным представлением о разновидностях соучастия, которые она должна доказывать.

Более, хотя и не совсем, приемлема позиция А. А. Пионтковско го, который формами соучастия признает: 1) соучастие без предва­ рительного сговора, 2) соучастие с предварительным соглашением, Преступная группа: криминалистические проблемы. Ташкент, 1991. С. 22.

Быков В. М.

174 Гпава выражаемое в формах а) соучастия с простым сговором, б) соуча­ стия — организованной группы и в) соучастия — устойчивой пре­ ступной организации. Такой же позиции придерживается и Н. П. Берестовой. Здесь, на наш взгляд, классификация выдержана по всем признакам;

она осуществлена на двух уровнях: выделены классы и подклассы;

имеется единое основание классификации — степень сорганизованности, характеризующая классы и подклассы;

последние выделяются по двум основаниям, характеризующим с двух сторон степень сорганизованности: с одной стороны, она опре­ деляется наличием или отсутствием предварительного сговора (на родовом уровне), с другой — степенью групповой объединенности (на уровне видовом). С предложенной классификацией можно было бы согласиться, но автор почему-то проигнорировал классификацию по функциональной связанности соучастников. Кроме того, автор недостаточно четко определяет понятие соучастия без предвари­ тельного сговора, поскольку относит к таковому и случаи подстре­ кательства лица к повреждению чужого имущества, под влиянием которого исполнитель совершает преступление. В данном случае очевиден предварительный сговор, который всегда имеет место там, где совместная деятельность осуществляется до начала исполнения преступления. Думается, автор не случайно допустил эту ошибку, он стремился выделить форму соучастия, которую никто до него не выделял, но которая сама напрашивается на обособление: форма со­ участия, не являющаяся групповым преступлением. Следует отме­ тить и тот недостаток позиции А. А. Пионтковского, что он не видит форм группового объединения при соучастии без предварительного соглашения, в результате чего его классификация оказывается одно­ бокой: подклассы выделены в соучастии с предварительным сгово­ ром и не выделены в соучастии без такового.

Из сказанного следует: 1) формы и виды соучастия нужно выде­ лять на основе правил формальной логики;

и коль скоро у нас есть два основания классификации (функциональная связанность и сте­ пень сорганизованности), естественно, надо создавать и две само­ стоятельные классификации, элементы которых должны быть абсо Пионтковский А. А. У ч е н и е о п р е с т у п л е н и и. М., 1 9 6 1. С. 5 6 3 - 5 6 4.

Н. П. С о у ч а с т и е в п р е с т у п л е н и и и о с о б е н н о с т и у с т а н о в л е н и я е г о п р и ­ Берестовой знаков в условиях деятельности органов внутренних дел. М., 1990. С. 2 7.

Т а м же. С. 563.

Виды и формы соучастия лютно обособлены;

2) классификацию видов и форм соучастия тре­ буется настолько углубить, чтобы было видно место, которое долж­ но занимать в ней соучастие, предусмотренное в Особенной части.

Именно потому наиболее оправдана позиция тех авторов, которые выделяют и виды, и формы соучастия.

Так, Г. А. Кригер под видами соучастия понимал соисполнение и соучастие с распределением ролей, а под формами— соучастие без предварительного сговора, соучастие с предварительным сгово­ ром, организованную группу и преступную организацию. Полно­ стью соглашаясь с классификацией по функциональной связанно­ сти, отметим то же пренебрежение правилами формальной логики, свойственное и другим криминалистам, допущенное автором при классификации соучастия по степени сорганизованное™.

В этом плане более правильной представляется позиция М. И. Ковалева, в определенной части совпадающая с точкой зрения А. А. Пионтковского (при выделении классов и подклассов): ви­ ды — это соучастие без предварительного соглашения или с предва­ рительным сговором, к которому относятся простое соучастие и преступная организация;

формы — совиновничество и соучастие в тесном смысле слова. Здесь мы имеем те же самые недостатки, что указывались выше. К ним добавляется еще и то, что явно не­ обоснованно разновидность соучастия как объективная категория определяется через субъективный признак (совиновничество). Кри­ тический анализ подобному давал еще Г. А. Кригер.

Вслед за Г. А. Кригером его классификацию поддержал В. У. Гузун, но с некоторой модификацией: в видах соучастия (со исполнительстве и соучастии с распределением ролей) он выделяет подвиды— исполнительство, организаторскую деятельность, под­ стрекательство и пособничество, т. е. превращает виды соучаст­ ников в подвиды соучастия. Представляется, данная точка зрения заслуживает внимания, потому что в конечном счете мы исходим из соучастия как объединенной в той или иной степени группы людей, которая зависит и от функциональных особенностей поведения со Указ. соч. С. 50-117.

Гришаев П. И., Кригер Г. А.

Ковалев М. И. Указ. соч. 4. 2. С. 200.

Гоишаев П. И., Кригер Г. А. Указ. соч. С. 54.

Формы соучастия в преступлении / Автореф. дисс.... канд. юрид. наук.

Гузун В. У.

М., 1975. С. 10.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.