авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

ЧЕШСКИЕ АТРИБУТИВНЫЕ ПРИЧАСТИЯ

НА ФОНЕ РУССКИХ

А. И. Изотов

ББК 81-923

И387

Печатается в соответствии с решением

Редакционно-издательского совета

филологического факультета МГУ

им. М. В. Ломоносова

Рецензент:

доктор филологических наук, профессор А. Г. Широкова

И397 А. И. Изотов

Чешские атрибутивные причастия на фоне русских

(esk a rusk participia sloen). - М., 1993 - 100 с.

В настоящей монографии предпринята попытка вычленения в пределах девербативной лексики современного чешского языка системы полных причастий (в соответствии с чешской лингвистической тради цией все подобные образования рассматриваются в общей массе отгла гольных прилагательных и категориально не оформлены, существую щий же чешский термин pest (национальная огласовка латинского participium) обладает иным наполнением, чем русский термин причас тие). В первой главе анализируются категориальные значения чешских полных причастных форм в сопоставлении с русскими, во второй – особенности семантико-синтаксического функционирования причастно го определения в современных чешском и русском языках.

Предназначается для научных работников и преподавателей фи лологических специальностей.

ББК 81- И © А.И. Изотов, Электронная версия монографии, изданной в 1993.

На стр.1, 2 (выше), 100 воспроизведены данные книжного издания.

В электронной версии исправлены замеченные опечатки, а также внесе ны изменения чисто технического характера, касающиеся оформления заго ловков, ссылок, примеров, библиографии, в связи с чем расположение тек ста на некоторых страницах электронной версии может не совпадать с рас положением этого же текста на страницах книжного издания.

При цитировании ссылки на книжное издание обязательны.

ВВЕДЕНИЕ Настоящее исследование посвящено изучению системы полных прича стных форм современного чешского литературного языка на фоне русской причастной системы. Для анализа привлекаются атрибутивные конструкции с полными причастными формами, функционирующие в современных чеш ских художественных, научных и публицистических текстах.

Целью настоящего исследования является установление системы пол ных причастных форм чешского глагола, определение категориального статуса отдельных причастных типов, выявление их функциональной и стилистической значимости с учетом формально-структурных характери стик и лексико-семантического содержания.

Конкретные задачи работы сводятся к следующему:

1) определение в пределах чешской девербативной лексики системы полных причастных форм чешского глагола;

2) определение степени выраженности глагольных категорий вида, вре мени и залога в чешских полных причастиях в сопоставлении с русскими;

3) выявление функциональной и стилистической значимости чешских полных причастных форм на фоне русских, определение факторов, влияю щих на активизацию глагольных или неглагольных элементов причастной системы.

Актуальность избранной темы обусловлена наличием четко выражен ного несоответствия систем полных причастных форм в современных чеш ском и русском литературных языках как в плане их формального выраже ния, так и в плане их функциональной и стилистической значимости, а также недостаточной разработанностью указанной проблематики в сопос тавительном плане.

В современном русском языке представлены четыре продуктивных форманта для образования причастий, восходящие к праславянским суф фиксам -nt-, -s-, -n-/t-, -m- (Ср.: дела-ющ-ий, (с)дела-вш-ий, (с)дела-нн-ый, дела-ем-ый). В современном чешском языке суффикс -m-, восходящий к праславянскому суффиксу -m-, в качестве причастного не функционирует, а причастный суффикс -(v)-, восходящий к праславянскому суффиксу -s-, используется для образования полных причастных форм крайне редко.

Кроме того, в современном чешском языке, в отличие от русского, отчетли во причастный характер могут иметь полные формы так называемых эло вых причастий. Мы солидарны с мнением Ф. Копечного, писавшего, что «чешский язык принадлежит к тем славянским языкам,..., где форма на -l должна рассматриваться и в дальнейшем как причастие, а не как... отгла гольное прилагательное» [Kopen 1958: 154].

Современный чешский литературный язык располагает, таким образом, четырьмя типами полных причастных форм: действительным причастием настоящего времени типа dlajc, действительным причастием прошедшего времени типа udlav, действительным причастием прошедшего времени типа pil и страдательным причастием типа (u)dlan/(u)kryt.

Полные причастные формы на -c мотивируются исключительно глаго лами несовершенного вида, полные причастные формы на -l и на – — практически исключительно глаголами совершенного вида. Полные прича стные формы на -n/-t могут быть как перфективными, так и имперфектив ными, при этом их временная семантика определяется видом мотивирую щего глагола — перфективные формы характеризуются причастным про шедшим временем, имперфективные же формы характеризуются, как пра вило, причастным настоящим временем.

Полные причастные формы на -n/-t мотивируются прямо или косвенно переходными глаголами, полные причастные формы на -l — непереход ными глаголами. Полные причастные формы на -c и на - образуются парадигматически.

Несовпадение инвентаря причастных формантов обуславливает нерав ную степень выраженности в чешских и русских полных причастных фор мах глагольных категорий вида, времени и залога и приводит к различиям в функционировании полных причастий в обоих языках.

Следует также отметить, что в то время как русскому причастию, его семантике, категориальному статусу и функционированию посвящена бога тейшая литература — статьи, монографии, диссертационные исследования (см. список литературы), чешские причастные формы рассматривались до сих пор, как правило, в общих курсах грамматики чешского языка (ср. [Ge bauer 1929];

[Gebuer-Ertl 1926];

[Havrnek-Jedlika 1986];

[Trvnek 1951];

[milauer 1971];

[Grepl-Karlk 1986];

[Mluvnice etiny 1986]) или же привле кались для создания общеславянского контекста (ср. [Barnet 1965]). Иссле дования же, посвященные непосредственно чешским полным причастным формам, единичны, невелики по объему и затрагивают, как правило, лишь тот или иной аспект проблематики. Что же касается сопоставительных чеш ско-русских и русско-чешских исследований, то они не охватывают, как правило, всей системы полных причастных форм.

Методы исследования В настоящей работе использовались прежде всего методы системно структурного и функционального анализа. Системы полных причастных форм чешского и русского языка рассматривались как частные морфологи ческие системы, то есть как совокупности взаимосвязанных и взаимообу словленных элементов. В настоящей работе определяются правила органи зации системы полных причастных форм в современном чешском литера турном языке, устанавливается иерархия и место отдельных причастных типов в чешской причастной системе. В работе анализируются сходства и различия в структурной организации причастных систем современных чеш ского и русского литературных языков, определяется характер и число оппозиций, образуемых чешскими и русскими причастными формами.

В настоящем исследовании мы также пытались определить, в какой ме ре различия в структурной организации причастных систем чешского и русского языков, а также неравный семантический потенциал соотноси тельных чешских и русских причастных типов определяют сходства и раз личия в функциональных возможностях причастий в современных чешском и русском языках.

В лингвистической литературе неоднократно указывалось на важность различения уровня системы языка и области функций, ср. [Leka 1962], [Leka, Kurimsk 1962], [Barnetov, Barnet 1962]. При этом «... поскольку сходства и различия языков имеют характер эквивалентности, то при сопос тавительном изучении систем речь может идти об эквивалентности систем ной, при сопоставлении функциональном — об эквивалентности функцио нальной. Акцент на одной из них зависит от целей описания и структурной близости сравниваемых языков: для конфронтации языков с более отдален ными структурами центр тяжести находится на конфронтации системной, при сопоставлении языков с близкими структурами центр тяжести перено сится на конфронтацию функциональную» [Широкова 1978: 7]. Таким об разом, «... задачами изучения грамматического строя славянских языков на фоне сходств и системной соотносительности языков является выявление содержательной, семантической значимости той или иной категории (того или иного языкового средства), определение функционального объема изу чаемых категорий, детальное изучение условий их употребления, выявле ние их стилистического статуса, синонимических средств выражения, их совместной встречаемости и комплиментарности» [Широкова 1978: 5-6].

При этом «... собственно сравнение можно производить лишь после описа ния, другими словами, необходимо для каждого языка раздельно выявить и описать функции и категории» [Косериу 1989: 71] В настоящем исследовании мы придерживались следующих общеприня тых принципов теоретического сопоставления языков:

Принцип сравнимости, предполагающий прежде всего определение функционально сходных явлений в сопоставляемых языках, ср. [Barnetov, Barnet 1962: 58]. Нередко оказывается, что в одном из сопоставляемых язы ков представлен какой-то значимый элемент, а в другом аналогичного эле мента не существует. Так, современный русский язык располагает причас тием типа делаемый, в то время как в чешском языке причастия с генетиче ски тождественным суффиксом -m- отсутствуют. Тем не менее конструкции с русскими страдательными причастиями настоящего времени без каких либо затруднений переводятся на чешский язык, а именно конструкциями с имперфективными причастиями с суффиксом -n-/-t- типа dlan, ср. [Zatov kauk 1984/85, 347].

Структурно не тождественные единицы становятся сравнимыми благо даря их функциональному сходству. Так как все естественные языки обла дают достаточной полнотой выразительных средств и выражают одну и ту же внеязыковую действительность, сходства и различия между языками следует искать в способах выражения этой внеязыковой действительности.

Как неоднократно отмечалось, «... русский язык не представляет мир как-то иначе, чем чешский, но в силу разных причин он пользуется другими фор мами для его представления» [Скаличка 1989: 29].

Принцип системности, в соответствии с которым сопоставление не может опираться на искусственно изолированные единицы, но должно исходить из системных отношений элементов языка: сравниваться должны парадигматические группировки (подсистемы, поля, лексико-граммати ческие группы, синонимические ряды и т.д.). Отдельные же элементы языка должны сравниваться в пределах парадигматических группировок, они должны рассматриваться, таким образом, как части соответствующих пра диматических группировок. Так, при сопоставительном анализе современ ных чешского и русского языков нам не представляется целесообразным сопоствление отдельных причастных типов названных языков: в перевод ных русско-чешских конструкциях одному русскому причастному типу (с)делавший могут соответствовать все представленные в современном чешском литературном языке типы полных причастных форм, ср. [Zatovka uk 1985/1986: 56].

Достаточно убедительно сопоставлены могут быть, таким образом, лишь системы полных причастий названных языков в целом, но никак не изолированные элементы этих систем. При этом, однако, следует иметь в виду, что ограничение исследования рамками морфологической системы (в нашем случае рамками системы полных причастных форм) также является, в свою очередь, некоторым упрощением проблематики, поскольку «... каждый язык в отдельности — это замкнутая система. Поэтому всякое сравнение двух языков отчасти означает некоторое разрушение этих систем, ибо сравниваются какие-то части, подчас занимающие в этих системах совсем разные места» [Скаличка 1989: 27].

Принцип терминологической адекватности, в соответствии с кото рым сопоставлению должно предшествовать определение терминологии, чтобы используемые термины адекватно обозначали сравниваемые явления в обоих языках. Как отмечают О. Лешка и А. Куримский, «... при сопостав лении необходимо опираться на понятия, объединяющие сравниваемые явления, то есть при сопоставлении фактов разных языков необходимо соотносить их с унифицирующей понятийной системой» [Leka, Kurimsk 1962: 209]. Очевидно, что для того, чтобы «... обеспечить рациональное сравнение, необходимо... осуществить описание сравниваемых языков строго одним методом, с использованием одинаковой техники и с помощью одного и того же понятийного аппарата» [Косериу 1989: 70].

Принцип достаточной глубины сравнения, предполагающий учет всех существенных сходств и различий сравниваемых языковых явлений. Так, простая констатация того факта, что в современном чешском языке перфек тивные полные причастия на -n/-t типа udlan/ukryt характеризуются причастным прошедшим временем, а имперфективные причастия с тем же суффиксом характеризуются причастным настоящим временем, в то время как в современном русском языке все причастия с суффиксом -енн-//-нн-// т- являются причастиями прошедшего времени, не может рассматриваться как исчерпывающая. Необходимо при этом отметить принципиальное раз личие характера временной семантики причастий чешского и русского языков: в то время как русские причастия характеризуются как относитель ной, так и абсолютной временной ориентацией, временная ориентация чеш ских полных причастных форм всегда относительна.

Принцип учета родства и типологической близости, в соответствии с которым при сопоставлении близкородственных языков, какими, в част ности, являются современные чешский и русский языки, основное внима ние должно быть уделено сопоставлению функциональному, возможному, безусловно, лишь при учете системно-структурной соотносительности изу чаемых явлений, в данном случае частных морфологических систем полных причастных форм.

Принцип учета положительного и отрицательного переноса лингвисти ческих знаний, основывающийся на том, что лингвистические знания, до бытые при исследовании структуры одного языка, несомненно, помогают при изучении структуры другого. С другой стороны, этот принцип запреща ет механически приписывать признаки одного языка другому. Как неодно кратно отмечалось, «... взгляд на язык сквозь призму структуры другого языка, как это происходит при сопоставительном исследовании, обуславли вает определенную односторонность лингвистического анализа. В соответ ствии с этим говорится об опасности деформации описания строя изучаемо го языка. Это проявляется наиболее ярко тогда, когда один из сопоставляе мых языков является родным» [Barnetov-Barnet 1962: 55]. Примером отри цательного переноса лингвистических знаний может служить, на наш взгляд, обычное в русской богемистике обозначение всех чешских полных причастных форм на -n/-t типа (u)dlan/(u)kryt «причастиями прошед шего времени».

Принцип двусторонности сравнения, проводимого при условии сопос тавимости систем. Очевидно, что подобное двустороннее сравнение в отли чие от одностороннего позволяет предвидеть многие межязыковые интер ференции, выявить сразу не замеченные особенности как первого, так и второго языка, ср. [Юсупов 1988: 10].

Принцип учета функциональных стилей, в соответствии с которым привлекаемый разноязычный материал должен извлекаться из произведе ний, относящихся к одному и тому же функциональному стилю. Данный аспект немаловажен, так как стилевая и стилистическая дифференциация языковых явлений редко совпадает даже в близкородственных языках [Bar netov, Barnet 1962: 59].

Интересно, что при общей функциональной нагрузке стилистическая интерпретация тех или иных явлений в сопоставляемых языках может быть различной. Поэтому, говоря о стилистической дифференциации в близко родственных языках, необходимо учитывать причины, определяющие вы бор того или иного языкового средства. При этом немалую роль играет соотношение литературного языка и других форм существования языка нации (функциональные ответвления литературного языка, обиходно разговорная речь, диалекты и интердиалекты), коммуникативное намерение говорящего (его отношение к выражаемому содержанию), а также отноше ние адресата к содержанию высказывания.

Не вызывает сомнения положение о том, что «... одной из важнейших предпосылок методически правильного сопоставительного описания явля ется установление типовых эквивалентов — наиболее употребительных, узуальных и адекватных средств передачи смысла изучаемых категорий или их форм» [Широкова 1980: 3] Следует подчеркнуть, что понятие типового функционально семантического эквивалента (ср. [Широкова 1980, 5-7]) не тождественно понятию эквивалента перевода и предполагает следующее:

1. Тождественность лексического значения словоформы, словосочета ния или целого высказывания в языке оригинала и в языке перевода при необязательности их морфологического тождества. Известно, что «...сход ные или даже идентичные разграничения в содержании нередко осуществ ляются разными языками в разных сферах их структурирования: одним языком, например, в грамматике, а каким-то другим — в сфере словарного состава или даже средствами фонетики» [Косериу 1989: 7]. Так, далеко не всегда причастной конструкции в одном языке может соответствовать при частная же конструкция в другом. Весьма существенные лексико грамматические и узуально-стилистические ограничения, накладываемые в современном чешском языке на образование полных причастных форм действительного залога прошедшего времени, нередко вынуждают говоря щего обращаться для передачи законченного дополнительного действия в прошлом к иным грамматико-синтаксическим средствам (деепричастным конструкциям, придаточным предложениям и т.п.).

2. Тождественность выражаемых отношений. Эквивалентные единицы должны быть функционально тождественны, то есть передавать одно и то же сообщение о внеязыковой действительности. В качестве обязательного признака понятие функционального тождества включает тождество фоно морфологического или морфо-синтаксического окружения. Так, эквива лентность чешских форм типа zrudl и русских форм типа покрасневший подтверждается тождеством морфо-синтаксического окружения, а также идентичными контекстами, совпадающими в своих основных типовых зна чениях.

3. Регулярная употребительность данных единиц в сопоставляемых язы ках, их узуальность. Единицы сопоставляемого языка, претендующие на роль функционально-семантического эквивалента, должны употребляться в языке перевода так же регулярно, как и в языке оригинала. Так, чешская форма на - типа pied не может рассматриваться в качестве типового функционально-семантического эквивалента русской форме на -(в)ший типа пришедший в связи с малоупотребительностью данного причастного типа.

Типовым функционально-семантическим эквивалентом в данном случае являются формы на -l типа pil.

4. Стилистическая адекватность. В соответствии с данным критерием регулярно употребляющиеся единицы языка, тождественные в лексическом отношении, а также в отношении выражаемых ими грамматических катего рий, не могут рассматриваться в качестве типовых функционально семантических эквивалентов, если стилистические сферы их использования не совпадают.

Необходимость учета названных критериев определения типовых функ ционально-семантических эквивалентов обуславливает использование на ряду с традиционными методами наблюдения и сравнения переводов также методов субституции, структурно-семантического анализа, а также транс формационного и дистрибутивного методов, позволяющих изучить как условия речевого употребления изучаемых причастных форм, так и воз можности их преобразования в синонимические средства передачи тожде ственных значений.

Русско-чешские терминологические различия Определенным препятствием для сопоставительного анализа могут явиться чешско-русские терминологические различия, обусловленные как двойственной глагольно-именной природой причастия, его грамматической и семантической неоднородностью, так и различиями в чешской и русской лингвистических традициях.

В чешской лингвистической литературе, как учебной, так и научной, термин pest, представляющий собой не что иное, как отечественную огласовку латинского participium, обладает несколько иной функциональ ной нагрузкой, чем русский термин причастие. Чешская лингвистика поль зуется понятиями причастие прошедшего времени (pest minul) и стра дательное причастие (pest trpn). Первым термином обозначаются гла гольные формы на -l (именные эловые причастия), использующиеся в со временном чешском языке для образования форм прошедшего времени и сослагательного наклонения: nesl jsem, nesl bych. Термин же страдательное причастие используется для обозначения кратких глагольных форм на -n/-t, структурно и генетически соответствующих русским кратким страдатель ным причастиям прошедшего времени: nesen, pinesen, kryt, pokryt.

Полные же формы, генетически, структурно и функционально коррес пондирующие с русскими полными причастиями, в чешской лингвистиче ской литературе принято рассматривать в общей массе мотивируемых гла голами адъективалий — так называемых девербативных или (от)гла гольных прилагательных (deverbativn / verbln / slovesn adjektiva), ср.

[Gebauer 1929], [Trvnek 1951], [milauer 1966;

1971;

1972], [Havrnek, Jedlika 1986]. Понятие полная причастная форма в чешской богемистике отсутствует, так как предполагается, что причастия краткие по определе нию.

Следует, однако, отметить, что авторы трехтомной академической грамматики чешского языка [Mluvnice etiny 1986-1987] намечают, хотя и не вполне последовательно выдерживая, разграничение девербативных прилагательных (deverbativn adjektiva) — с одной стороны, и вербальных прилагательных (slovesn/verbln adjektiva) — с другой. Вербальные при лагательные, в отличие от девербативных прилагательных, рассматривают ся авторами [Mluvnice etiny II: 141] как результат грамматической транс позиции глагола. Соотносительность атрибутивных конструкций с вербаль ными прилагательными и конструкций предикативных представлена авто рами «Грамматики...» с помощью следующих соответствий:

Rodie, kte vychovvaj dti vychovvajc dti Rodie, kte vychovali dti vychovav dti Dti, kter jsou vychovvny rodii dti vychovvan rodii Dti, kter jsou vychovny rodii dti vychovan rodii List, kter spadl ze stromu spadl ze stromu Исходя из особенностей видо-временных и залоговых значений вер бальных прилагательных, авторы «Грамматики...» предлагают следующие их типы:

адъективированное деепричастие настоящего времени типа dlajc – вербальное прилагательное на -c;

адъективированное действительное причастие типа spadl – вербальное прилагательное на -l;

адъективированное страдательное причастие типа udln/udlan;

kryt/kryt – вербальное прилагательное на -n/-t;

адъективированное деепричастие прошедшего времени типа udlav – вербальное прилагательное на -. [Mluvnice etiny 1986. II: 142] NB. Следует иметь в виду, что в чешской лингвистической традиции под адъективацией партиципиальных форм понимается не изменение час теречной принадлежности, а сам факт приобретения ими полных оконча ний!

Выделяемые авторами [Mluvnice etiny 1986] типы вербальных прила гательных (далее также ВП) соотносимы в определенном плане с рассмат риваемыми в настоящем исследовании типами полных причастных форм (далее также ППФ) чешского глагола. Следует, однако, отметить, что хотя именно названные типы вербальных прилагательных, а именно ВП на -c, ВП на -l, ВП на - и ВП на -n/-t, ложатся в основу выделяемых нами типов полных причастных форм (формы на -c, формы на -l, формы на - и формы на -n/-t), понятие вербальное прилагательное и понятие полное причастие не совпадают. Содержание используемого нами термина полная причастная форма же понятия вербальное прилагательное в его традици онном для чешской лингвистики смысле и несколько шире понятия, вкла дываемого в тот же термин авторами первого и второго томов [Mluvnice etiny 1986].

Предметом нашего исследования являются не все существующие в со временном чешском языке мотивируемые глаголом адъективалии (термин «вербальное прилагательное» в его традиционном употреблении), а лишь те из них, которые находятся в теснейшей структурной и семантической связи с краткими причастными формами, являясь не только генетически, но и на современном этапе развития чешского языка полными причастными фор мами. Иначе говоря, мы исходим из оправданности категориального оформления атрибутивных причастий не только для русского, но и для чешского материала.

При этом мы не ограничиваемся, как авторы первого и второго томов «Грамматики...» при вычленении вербальных прилагательных, только теми формами, которые передают «непостоянный, ограниченный во временнм плане признак» [Mluvnice etiny 1996, II: 69]. Огромная масса полных при частных форм и в чешском, и в русском языках способна в зависимости от контекста выражать как непостоянный, так и относительно постоянный, вневременной признак, не переходя при этом всякий раз в другую часть речи (ср. чешск. cesta vedouc podl trati ‘дорога, идущая вдоль железнодо рожного полотна’ :: vedouc msto ‘руководящий пост’ и русск. решающее исход войны сражение :: решающее сражение). Осуществленное авторами «Грамматики...» отнесение к разным частям речи по сути дела одних и тех же полных причастных форм, приводящее к образованию множества омо нимичных пар вербальное прилагательное (глагол) :: девербативное прила гательное (имя прилагательное), представляется нам несколько искусст венным. Несомненно, склонность к преимущественному выражению непо стоянного, денотативно незакрепленного или же, наоборот, постоянного, вневременного признака изначально заложена в каждой конкретной полной причастной форме, однако реализация этой склонности возможна только в контексте, в реальном функционировании конкретных полных причастных форм. Впрочем, различение вербальных и девербативных образований, не признаваемое и не учитываемое в третьем томе «Грамматики...» (ср. [Mluv nice etiny 1987, III: 69], недостаточно последовательно проведено и в пер вых двух томах. В то время как в разделе «Словообразование» все полные причастные формы на -c отнесены к вербальным прилагательным [Mluvni ce etiny 1986, I: 321-322], в разделе «Функциональная морфология» часть из них уже выступает как девербативные прилагательные [Mluvnice etiny 1986, II: 69].

Принятый в настоящем исследовании термин полная причастная форма соотносится с используемым в первом томе «Грамматики...» термином вербальное прилагательное следующим образом:

1. Содержание термина полная причастная форма на - тождественно содержанию термина вербальное прилагательное на –.

2. Содержание термина полная причастная форма на -c тождественно содержанию термина вербальное прилагательное на -c.

3. Содержание термина полная причастная форма на -l помимо содер жания термина вербальное прилагательное на -l включает в себя также активные качественные результативные девербативные прилагательные типа zhral.

4. Содержание термина полная причастная форма на -n/-t помимо со держания термина вербальное прилагательное на -n/-t включает в себя также следующие выделяемые авторами «Грамматики...» типы деверба тивных прилагательных:

пассивные результативные прилагательные типа okouzlen;

пассивные нерезультативные прилагательные типа touen;

активные нерезультативные прилагательные типа osvden.

Названные типы девербативных прилагательных с вербальными прила гательными объединяет прежде всего охарактеризованность по залогу.

Кроме того, все рассматриваемые адъективалии, независимо от того, к гла голу (вербальные прилагательные) или к имени прилагательному (деверба тивные прилагательные) их отнесли авторы «Грамматики...», с морфологи ческой точки зрения являются полными причастными формами, именно этим они могут быть противопоставлены прочим девербативным прилага тельным. Подчеркивать же разную степень их адъективированности нам не представляется оправданным, если учитывать разницу в понятиях, вклады ваемых в термин адъективация чешскими и русскими лингвистами.

Учитывая изложенное, а также то обстоятельство, что термин полная причастная форма, в отличие от терминов причастие или девербативное прилагательное, обозначающих различные понятия в чешской и русской лингвистической литературе, выражает одно и то же явление в обеих лин гвистических традициях, а единообразие терминологии является, безуслов но, необходимой предпосылкой всякого сравнения (ср. [Leka, Kurimsk 1962: 209], в дальнейшем изложении мы будем пользоваться термином полная причастная форма и термином полное причастие применительно к материалу как русского, так и чешского языков.

Теоретические источники В настоящей работе мы учитывали результаты ряда исследований, по священных анализу полных причастных форм чешского и русского языков.

Одним из наиболее значимых исследований, затрагивающих интере сующую нас проблематику, безусловно является монография академика Б. Гавранека о залоге в славянских языках, второй том которой всецело посвящен причастным формам [Havrnek 1937]. Немалый интерес для нас представляли не только рассматриваемые в монографии типы причастных форм в различных славянских (в том числе чешском и русском) языках, но и некоторые делаемые попутно частные выводы. Так, для нас было необы чайно интересно убедительное обоснование абсолютности временной се мантики причастий с суффиксом -n-/-t- в древнечешском языке. Свидетель ство о том, что относительность временной семантики у названного типа причастий — явление не исконное, а сравнительно позднее, может, как нам представляется, объяснить то сложное переплетение относительной и абсо лютной временной семантики, которое мы наблюдаем у определенных лексико-семантических групп этого типа причастий в современном чеш ском языке.

Для уяснения исторической перспективы чешских полных причастных форм необычайно ценными для нас были также монографии В. Барнета и Э. Дворжака. В фундаментальном исследовании В. Барнета «Развитие сис темы причастий действительного залога в русском языке» [Barnet 1965] тщательнейшим образом анализируется возникновение славянских *-nt- и *-s-причастий, а также рассматривается их дальнейшее развитие в русском языке на широком общеславянском фоне. Для нас было интересным обос нование В. Барнетом роли полных причастных форм в литературных сла вянских языках как средства смысловой конденсации и интеллектуализации выражения. Монография Э. Дворжака, посвященная деепричастным конст рукциям в истории чешского языка [Dvok 1970], немалое внимание уделя ет также и полным причастным формам. В частности, интерес представляет свидетельство автора о единичных (впрочем, окказиональных и небесспор ных) случаях употребления полных причастных форм на -(v) в памятниках чешской письменности XVI-XVII веков. Как известно, данный причастный тип (полные формы *-s-причастий) был создан деятелями чешского нацио нального возрождения по образцу русских причастий типа (с)делавший в первой половине XIX века и искусственно внедрялся в чешскую причаст ную систему [Лилич 1963, 34-42];

[Gebauer 1929, 613].

В статье Ф. Копечного, посвященной истории и современному положе нию в различных славянских языках полных форм так называемых эловых причастий, сделан важный для нашей работы вывод о том, что в современ ном чешском языке полная форма на -l должна рассматриваться не как отглагольное прилагательное, а именно как причастие [Kopen 1958: 154].

Сопоставляя параллельно существующие в современном чешском литера турном языке действительные причастия прошедшего времени на -l и на -, автор отмечает как сходство их семантики, так и определенные разли чия. Бесспорное сходство названных причастных типов заключается в бли зости категориальной и лексической семантики соотносительных форм (ср.

вынесенную в заголовок статьи корреляцию pil, zahynuv ‘пришедший, погибший’ :: pil, zahynul ‘те же значения’). Основные различия назван ных типов причастий Ф. Копечный видит в парадигматичности форм на и непарадигматичности форм на -l, а также в непоследовательном, по мне нию автора, выражении временного и особенно залогового значения фор мами на -l. (Тезис о непоследовательности выражения временного и зало гового значения причастий данного типа мы попытаемся оспорить в на стоящем исследовании). Ф. Копечный отмечает также разницу в синтакси ческом функционировании рассматриваемых форм: формы на -l использу ются и в атрибуте, и в предикате, формы же на - способны выступать только в функции определения.

Несколько бльшая, по сравнению с формами на -, «адъективность»

полных причастных форм на -l отмечена и в статье В. Барнета, сопоста вившего действительные причастия чешского и русского языков [Barnet 1958]. При этом соотносительные формы на -l и на - рассматриваются В. Барнетом в качестве своего рода взаимодополняющих коррелятов форме на -c. Ср.:

vznikajc ‘возникающий’ :: vznikl ‘возникший’ vznikajc ‘возникающий’ :: vzniknuv ‘возникший’ Интересные чешско-русские соответствия в области причастных форм прослежены в статье В. Грабье об имперфективных полных причастиях в русском и чешском языках [Hrab 1955]. Автор статьи отмечает функцио нальную неравнозначность в названных языках имперфективных полных причастных форм с суффиксом -n-/-t-. В то время как в русском языке стра дательные причастия прошедшего времени несовершенного вида типа де ланный используются крайне редко, встречаемость чешских полных при частий на -n/-t типа dlan достаточно высока. В связи с этим при чешско русских и русско-чешских переводах чешское имперфективное полное причастие на -n/-t типа dlan соотносится не с генетически близким ему русским страдательным причастием прошедшего времени несовершенного вида типа деланный, а сразу с тремя русскими имперфективными формами:

со страдательным причастием настоящего времени типа делаемый и с двумя возвратно-страдательными причастиями — настоящего времени типа де лающийся и прошедшего времени типа делавшийся [Hrab 1955: 378]. Ана лизируя имперфективные причастия действительного залога в обоих язы ках, В. Грабье отмечает соотносительность единственно возможного в со временном чешском языке имперфективного действительного причастия на -c типа dlajc сразу с двумя русскими имперфективными причастиями:

действительным причастием настоящего времени типа делающий и с дейст вительным причастием прошедшего времени типа делавший [Hrab 1955:

380].

Проблемам перевода русских причастных конструкций на чешский язык посвящена статья З. Ганусовой [Hanusov 1984] и две статьи М. Затовканюка [Zatovkauk 1984/85], [Zatovkauk 1985/86]. Хотя эти рабо ты неравнозначны как по характеру привлекаемого материала, так и по его объему, оба автора отмечают важный для нас факт необязательности сохра нения причастной конструкции при переводе. В чешском переводе первой главы монографии Н. Гудзия «Л.Н. Толстой», сопоставленной З. Ганусовой с русским оригиналом, исконная причастная конструкция сохранена лишь в 20% случаев [Hanusov 1984: 5]. При переводе художественного текста процент сохранения причастных конструкций оказывается существенно выше. Так, почти половина причастных конструкций, представленных в тексте романа Л. Леонова «Русский лес», переведена на чешский язык при частными же конструкциями [Zatovkauk 1985/86, 56-58]. Однако и при художественном переводе обращает на себя внимание значительная роль непричастных выразительных средств — придаточных предложений, адъ ективных конструкций, перестройки всей системы высказывания или груп пы высказываний. Названная статья М. Затовканюка интересна еще и тем, что она отмечает возможность соответствия одного русского причастного типа (с)делавший всем четырем представленным в современном чешском языке причастным типам, а именно причастию на -, причастию на -l, причастию на -n/-t, причастию на -c. Ср.:

зазевавшийся opozdivi se распавшийся rozpadl родившийся zrozen мнившийся pipadajc Сопоставление текста романа «Русский лес» с его чешскими и словац кими переводами дало М. Затовканюку материал и для статьи, посвященной русским конструкциям со страдательными причастиями настоящего време ни, в которой автор отмечает регулярность перевода конструкций типа читаемая книга на чешский и словацкий языки конструкциями с имперфек тивными причастиями на -n/-t [Zatovkauk 1984/85].

О функциональном соответствии чешских имперфективных причастий на -n/-t и русских страдательных причастий настоящего времени упоми нается также и в пражской «Русской грамматике» [Русская грамматика 1979: 239].

Значительный интерес для нас представляла концепция авторов «Рус ской грамматики», в соответствии с которой причастия современного рус ского литературного языка, рассматриваясь в числе форм глагольной транс позиции, могут быть сгруппированы следующим образом, ср. [Русская грамматика 1979: 656]:

Именно в пражской «Русской грамматике» представлено, как мы счита ем, одно из наиболее удачных описаний русской причастной системы, со стоящей, по мнению авторов данной грамматики, «... из 5-6 членов, упоря доченных по категории вида, времени и залога — делающий, делаемый, делавший, деланный, сделавший, сделанный» [Русская грамматика 1979:

272]. Авторами «Русской грамматики» убедительно обосновывается гос подство категории вида над категорией времени, вследствие чего на перед ний план выдвигается специфическое значение причастного или относи тельного времени (одновременность :: неодновременность), которое проч но связано с определенным видом.

Определение категориального статуса русских причастных форм осуще ствлено в монографии Л.П. Калакуцкой, посвященной грамматическим условиям адъективации причастий в современном русском языке [Калакуц кая 1971]. В нашей работе мы не касаемся проблемы адъективации чешских причастий, тем не менее определение временных и залоговых характери стик русских причастий, а также осуществленный в монографии критиче ский разбор литературы по русской партиципологии представляли для нас значительный интерес.

В диссертационном исследовании Г.В. Донченко, посвященной временнй семантике русских действительных причастий, содержится убе дительное обоснование принципиального сходства временных потенциалов причастных и личных форм русского глагола, что, в частности, предполага ет наличие у русских причастий как относительной, так и абсолютной вре менной ориентации [Донченко 1977: 15].

Немалый интерес для нас представляло и диссертационное сочинение И.В. Одинцовой, посвященное анализу зависимости выбора времени им перфективного действительного причастия, употребленного при подлежа щем, от ситуативного и временного значения предложения. Автором убеди тельно показано, что «наряду с предложениями, в которых выбор времен ной формы причастия значим для смысла предложения [‘коррелирующее употребление временных причастных форм’], в русском языке имеются и такие высказывания, в которых замена одной временной формы на другую не отражается на общей смысловой организации предложения [‘свободное варьирование временных причастных форм’] [Одинцова 1985: 5].

Необычайно интересными для нас были работы, посвященные двойст венности семантико-синтаксического функционирования причастного ат рибута, то есть исследования, анализирующие возможность русского при частия «употребляться двояко — как прилагательное и как глагол», ср.

[Вострецова 1990: 1]. Способность атрибутивно употребленной причастной формы образовывать дополнительное ядро высказывания, своего рода скрытая предикативность причастного атрибута (ср. [Сазонова 1975: 91;

95]) обуславливает наличие между причастием и определяемым именем не только атрибутивных, но и в определенной степени предикативных отно шений. В зависимости от степени актуализованности этой скрытой преди кативности роль атрибутивной причастной конструкции в предложении можно охарактеризовать как сказуемостную или же собственно атрибутив ную, ср. [Корнилов 1971: 100]. Для обозначения сказуемостного употребле ния причастия в лингвистической литературе используются также термины ситуативное [Лисина 1986: 76], пропозитивное [Юшина 1986] и глагольно атрибутивное [Вострецова 1990] употребление причастного определения.

Для обозначения собственно-атрибутивного употребления причастия ис пользуется также термин атрибутивная семантико-синтаксическая функция причастного определения [Юшина 1986].

Весьма интересным для нашего исследования явилось выявление опре деленной зависимости между лексической семантикой мотивирующего глагола и склонностью причастной формы к преимущественному употреб лению в той или иной семантико-синтаксической функции, осуществленное Л.Ю. Юшиной на материале страдательных, а Г.Ю. Вострецовой на мате риале действительных причастий современного русского литературного языка [Юшина 1986], [Вострецова 1990].

Значительный интерес для нас представляла концепция авторов праж ской трехтомной академической «Грамматики чешского языка» [Mluvnice etiny 1986;

1987], оперирующих при онтологической характеристике че тырех полнознаменательных частей речи (существительного, прилагатель ного, глагола, наречия) понятиями семантической основы (vznamov bze) и функционального признака (funkn pznak). В соответствии с этой кон цепцией семантическая основа полнознаменательной части речи представ лена онтологически значимым компонентом соответствующего ядерного знака, а функциональный признак — функцией в предложении, наиболее характерной для данной части речи. Так, по мнению авторов «Граммати ки...», наиболее полное соответствие функционального признака семанти ческой основе у имени существительного можно наблюдать в позиции под лежащего или дополнения, у прилагательного — в позиции согласованного определения, у глагола — в позиции простого глагольного сказуемого, у наречия — в позиции обстоятельства. Иначе говоря, соотношение понятий семантической основы и функционального признака в определенной степе ни коррелирует с соотношением традиционных понятий части речи и члены предложения.

Семантическая основа ядерных частеречных знаков символически обо значена авторами «Грамматики...» прописными буквами (S — семантиче ская основа существительного, A — прилагательного, V — глагола, C — наречия), а функциональный признак — строчными буквами (s — функ циональный признак существительного, a — прилагательного, v — глагола, c — наречия). В зависимости от степени соответствия функционального признака семантической основе авторы названной грамматики различают так называемые первичные (primrn) и вторичные (sekundrn) функции полнознаменательных частей речи. Так, например, функция подлежащего является первичной для существительного и вторичной для прилагательно го или глагола. Авторы «Грамматики...» предлагают следующую таблицу, представляющую первичные и вторичные функции существительного, прилагательного, глагола и наречия:

s a v c S Ss Sa Sv Sc A As Aa Av Ac V Vs Va Vv Vc C Cs Ca Cv Cc Примеры к таблице: Ss — kos zpv, chytil kosa ‘дрозд поет’, ‘поймал дрозда’, Sa — hlas kosa ‘голос дрозда’, Sv — tento ptk je kos ‘эта птица — дрозд’, Sc — piletl s kosem ‘прилетел с дроздом’, As — syt hladovmu nev ‘сытый голодного не разумеет’, Aa — ern kos ‘черный дрозд’, Av — kos je ern ‘дрозд — черный’, Ac — narodil se ern ‘родился черным’, Vs — pracovat neznamen enit ‘работать — не значит ораторствовать’, Va — pracujc mu, vle pracovat ‘работающий мужчина, желание работать’, Vv — kos zpv, kos byl chycen ‘дрозд поет’, ‘дрозд был пойман’, Vc — pracoval sed, vrtil se vylen ‘работал сидя’, ‘вернулся выздоровевшим’, Cs — doma neznamen venku ‘дома не значит снаружи’, Ca — msto nahoe ‘место навер ху’, Cv — je to zadarmo ‘это бесплатно’, Cc — pracoval zadarmo, pjemn tepl ‘работал бесплатно’, ‘приятно теплый’, ср. [Mluvnice etiny II: 19].

Процесс переноса значимого компонента одного ядерного частеречного знака в функциональную позицию другого ядерного знака авторы «Грамма тики...» называют частеречной транспозицией (slovndruhov transpozice). В результате подобной транспозиции происходит изменение или видоизмене ние (specifikace) плана содержания (vznam) и изменение или видоизмене ния плана выражения (vraz). В свою очередь, частеречную транспозицию можно рассматривать как процесс законченный или не законченный. В первом случае авторы «Грамматики...» говорят о транспозиции граммати ческой (transpozice gramatick), при которой речь идет о вторичной функции того же ядерного знака (ср. полное причастие как форма глагола). Во вто ром же случае авторы «Грамматики...» говорят о транспозиции словообра зовательной (transpozice slovotvorn), в результате которой происходит за мена одного ядерного знака на другой (ср. отглагольное существительное, которое относится уже не к классу глаголов, а к классу существительных).

Нередко определить границу между транспозицией грамматической и транспозицией словообразовательной бывает очень трудно. Так, если мы будем рассматривать образование отглагольных адъективалий как часте речную транспозицию ядерного знака Vv в направлении ядерного знака Aa, то полные причастия займут своего рода промежуточное положение: часть полных причастных форм следует рассматривать, безусловно, как формы глагола, то есть как Va, а часть — как отпричастные прилагательные, то есть как (V A)a.

Авторы «Грамматики...» рассматривают процессы грамматической и словообразовательной транспозиции как явления языковой системы (syst mov transpozice), наряду с которыми мы можем наблюдать многочислен ные функциональные транспозиционные процессы (transpozin procesy funkn), относящиеся уже к сфере реального функционирования языковых средств (ср. транспозицию форм вида, времени, наклонения и т.п.), ср.

[Mluvnice etiny II: 19-20, 141].

Источники фактического материала В качестве источника фактического материала нами были использованы художественные, научные и публицистические тексты, представляющие состояние чешского литературного языка на современном этапе. В целом анализу подверглось около 11 тысяч конструкций с чешскими полными причастными формами. Основная масса эксцерпций (около 9 тысяч) извле чена из произведений современной чешской художественной прозы. Анали зировались различные в стилистическом отношении произведения, как-то:

— роман Я. Отченашека Oban Brych, написанный в основном на нор мативном чешском литературном языке;

— роман И. Марека Mj strc Odysseus, роман Я. Моравцовой Gepard je nejrychlej, роман М. Капека A je to gl!, повесть В. Адловой Re z Flander, сборник фантастических рассказов З. Розенбаума и Л. Салая Dvoj nsobn dvojnk, характеризующиеся литературным языком с элементами разговорной речи;

— фантастико-исторический роман А. Плудека Neptel z Atlantidy, от личающийся некоторой стилизацией и архаизацией повествования.

Около полутора тысяч эксцерпций из текста второго тома «Грамматики чешского языка» (Mluvnice etiny II, 1986), подготовленной Институтом чешского языка Чехословацкой академии наук, представляет научный функциональный стиль современного чешского литературного языка.

Около пятисот эксцерпций из статей газеты Rud prvo [номера от 31.12.88;

3.01.89;

17.01.89;

19.05.89;

23.05.89;

2.06.89;

16.06.89;

1.02.90;

11.12.90] представляют публицистический стиль современного чешского литературного языка.

Кроме того, в качестве дополнительного источника фактического мате риала по мере надобности привлекались в ограниченном объеме некоторые другие художественные, научные и публицистические тексты, а также ис пользовались некоторые примеры на употребление редких в современном чешском языке полных причастных форм, любезно предоставленные в наше распоряжение С.С. Скорвидом.

Обследованный разнородный в стилевом и стилистическом отношении материал является, по нашему мнению, достаточно репрезентативным и может надежно представлять положение системы причастных форм в со временном чешском литературном языке.

Глава 1. Категориальная семантика чешских полных причастных форм на фоне русских В настоящей главе рассматриваются вопросы, связанные с определени ем в пределах чешской девербативной лексики системы полных причастных форм чешского глагола, с выявлением структурной организации этой сис темы и определением видо-временного и залогового потенциала отдельных системообразующих элементов — полных причастных форм на -c, на -l, на - и на -n/-t. Доказывается относительный характер временной семан тики чешских полных причастных форм и ее обусловленность видом моти вирующего глагола — перфективные полные причастные формы на -n/-t, на -l и на - характеризуются причастным прошедшим временем, импер фективные полные причастные формы на -n/-t и на -c характеризуются причастным настоящим временем. Отмечается возможность транспозиции чешских причастий настоящего времени в план прошлого. Рассматриваются случаи конкуренции имперфективных и перфективных полных причастных форм в современном чешском литературном языке.

Анализируется залоговая семантика чешских полных причастных форм.

Отмечается более последовательное выражение залоговых категорий чеш скими имперфективными полными причастными формами, чем перфектив ными, а также возможность нейтрализации залоговой семантики у перфек тивных полных причастных форм на -n/-t, мотивируемых соотноситель ными по возвратности // невозвратности глаголами.


1. Образование и категориальная семантика отдельных типов полных причастных форм в современном чешском литературном языке В современном чешском литературном языке представлены четыре типа полных причастных форм, которые в дальнейшем изложении мы будем обозначать как полные причастные формы на -c, полные причастные фор мы на -, полные причастные формы на -l, полные причастные формы на -n/-t.

Полные причастные формы на -c характеризуются активной залоговой семантикой и передают причастное действие, одновременное с соотноси тельным действием предикативным, то есть выступают как действительные причастия настоящего времени. Формы на -c парадигматически образуются от глаголов несовершенного вида с помощью форманта -ouc-//-c-//-jc-:

nesouc ‘несущий’, pc ‘пишущий’, dvajc ‘дающий’.

Полные причастные формы на -c следует отличать от отглагольных прилагательных с генетически тождественным суффиксом -c- типа holic ‘предназначенный для бритья, так или иначе связанный с процессом бритья’. В современном чешском языке разграничение подобных прилага тельных и причастий на -c проведено достаточно последовательно. На званные прилагательные отличаются от причастий укороченным суффик сом, а также отсутствием процессуальной семантики, обозначая свойства, характеризующие определяемое имя как предмет, субстанцию или явление, предназначенное для осуществления той или иной деятельности. Ср. ниже пары полное причастие на -c :: отглагольное прилагательное с суффиксом -c-:

bijc hodiny ‘часы, которые [в настоящий момент] бьют’ bic hodiny ‘часы с боем’ holc si tv ‘бреющий себе щеку’ holic mdlo ‘крем для бритья’ pc nco lovk ‘пишущий что-то человек psac stroj ‘пишущая машинка’ От полных причастных форм на -c следует отличать также немногочис ленные отглагольные прилагательные с суффиксом, тождественным вари анту причастного суффикса -ouc-. Подобные прилагательные характеризу ются отсутствием процессуальной семантики. Ср. ниже пары полное при частие на -c :: отглагольное прилагательное с суффиксом -ouc-:

hoc les ‘горящий лес horouc pn ‘горячее, страстное желание’ ijc spolu ‘живущие вместе’ ivouc proda ‘живая природа’ padajc leen ‘падающие строительные леса’ padouc nemoc ‘падучая болезнь, эпилепсия’ Полные причастные формы на - характеризуются активной залоговой семантикой и передают причастное действие, предшествующее соотноси тельному предикативному действию, то есть выступают как действитель ные причастия прошедшего времени. Формы на - парадигматически обра зуются от глаголов совершенного вида при помощи форманта --//-v-: pi ed ‘пришедший’, udlav ‘сделавший’. Причастия на - сохраняют гла гольные свойства, как принято считать, в наибольшей степени, ср. [Mluvni ce etiny III: 69]. Полные причастия на - не субстантивируются, не адъек тивируются и не используются для дальнейшей деривации. Тем не менее, несмотря ни на парадигматичность их образования, ни на выразительность временной и залоговой семантики, их употребительность минимальна. Эти формы, созданные в начале XIX века по образцу русских действительных причастий прошедшего времени, так и не были в полной мере усвоены чешским языком. Возможно, закреплению полных причастных форм на - в языке препятствовало то обстоятельство, что для выражения активного предшествующего действия в чешском языке, как это показал В. Барнет, с древнейших времен функционировала полная причастная форма на –l, ср.

[Barnet 1958: 99]. Против употребления полных причастных форм на - в тех случаях, когда возможны полные причастные формы на -l, выступали чешские грамматисты как XIX-го, так и XX-го века, ср. [Zikmund 1851: 5], [Barto 1886: 108], [Gebauer, Ertl 1926: 84]. На современном этапе развития чешского литературного языка употребительность полных причастных форм на - минимальна и решающим образом зависит от индивидуального стиля пишущего. Так, в авторском тексте короткой статьи Ф. Копечного [Kopen 1958] случаев употребления полных причастных форм на - су щественно больше, чем в тексте целого тома академической грамматики [Mluvnice etiny]. В нашем материале доля полных причастных форм на составляет менее одного процента от общего количества эксцерпций.

Полные причастные формы на -l характеризуются активной залоговой семантикой и передают причастное действие, предшествующее соотноси тельному предикативному действию, то есть выступают как действитель ные причастия прошедшего времени. Полные причастные формы на -l, в отличие от полных причастных форм на -c и полных причастных форм на -, не парадигматичны. Формы на -l образуются от преимущественно приставочных глаголов совершенного вида с помощью суффикса -l-: pil ‘пришедший’, zbyl ‘оставшийся’. Охарактеризованность по виду, времени и залогу отличает полные причастные формы на -l от прилагательных типа leskl ‘блестящий’, uml ‘искусственный’, stl ‘ постоянный’, образую щихся с помощью генетически тождественного суффикса от глаголов несо вершенного вида.

Видо-временная и залоговая категориальная семантика полных прича стных форм на -c, на - и на -l достаточно однозначна. Имперфективные полные причастные формы на -c выражают действие, одновременное с предикативным действием, то есть характеризуются причастным настоя щим временем. Перфективные полные причастные формы на - и на -l выражают действие, предшествующее предикативному действию, то есть характеризуются причастным прошедшим временем. Все три причастных типа представляют действие в активной перспективе, то есть выступают как причастия действительного залога.

Ситуация с видо-временной и залоговой семантикой полных причаст ных форм на -n/-t существенно сложнее. В отличие от исключительно имперфективных полных причастных форм на -c или от практически ис ключительно перфективных полных причастных форм на - и на -l, пол ные причастные формы на -n/-t регулярно образуются с помощью фор манта -n-/-t- от прямо или косвенно переходных и возвратных глаголов как совершенного, так и несовершенного вида. При этом временная семантика подобной причастной формы определяется видом мотивирующего глагола:

имперфективные полные причастные формы на -n/-t характеризуются причастным настоящим временем, перфективные — причастным прошед шим временем.

Имперфективные полные причастные формы на -n/-t однозначно пе редают причастное действие в пассивной перспективе, то есть выступают как причастия страдательного залога. Перфективные же полные причастные формы на -n/-t могут обладать как пассивной, так и активной залоговой семантикой. Перфективные формы на -n/-t, мотивируемые прямо или косвенно переходными глаголами, характеризуются пассивной залоговой семантикой. Перфективные полные причастные формы на -n/-t, мотиви руемые непереходными возвратными глаголами, характеризуются активной залоговой семантикой (ср. opocen opotit se ‘вспотевший’ ‘вспотеть’).

Важно отметить, что речь идет не об отдельных лексемах, а о вполне регу лярном способе образования причастий.

2. Видо-временная категориальная семантика чешских полных причастных форм 2.1. Особенности видо-временной семантики полных причастных форм на -c, на -, на -l.

Анализ выражаемых чешскими полными причастными формами вре менных отношений было бы логично начать с тех форм, временная семан тика которых достаточно однозначно определена уже самим причастным формантом, то есть с полных причастных форм на -c, на - и на -l. Кате гория времени реализуется в них как противопоставление одной формы настоящего времени (полная причастная форма на -c) двум формам про шедшего времени (полная причастная форма на - и полная причастная форма на -l). Ср. функционирование трех рассматриваемых форм, пере дающих одно и то же действие probhat :: probhnout ‘осуществляться’ ::

‘осуществиться’ в примерах, эксцерптированных из одного и того же ис точника:

1. Dokonav slovesa nemohou ‘Глаголы совершенного вида не могут vyjadovat dj probhajc v p- выражать действие, осуществляю tomnosti. (Mluv II, 179), щееся в настоящем’.

2. [Deverbativa typu zhraly] po- ‘[Девербативы типа zhral] представ jmenovvaj vlastnost jakoto v- ляют качество как результат ранее sledek di ve probhnuvho a осуществившегося законченного дейст ukonenho dje. (Mluv I, 331), вия’.

3. Pro vyjden dje probhlho ‘Для выражения действия, осущест ped djem prediktovho slovesa вившегося перед действием, выражен pslun [verbln] adjektivum ным сказуемым, соответствующее asto chyb. (Mluv II, 141) [вербальное] прилагательное часто отсутствует’.

Очевидно, что форма probhajc, с одной стороны, и формы probhl, probhnuv, с другой, противопоставлены друг другу не только по виду, как принято считать, но и по времени. Отнесенность выражаемого формами probhnuv и probhl действия к временному плану, предшествующему временному плану предикативного действия, то есть к относительному (причастному) прошлому, равно как и отнесенность выражаемого формой probhajc действия к временному плану, одновременному с временным планом предикативного действия, то есть к относительному (причастному) настоящему, не контекстного, а категориального характера.

Как уже отмечалось, связь вида мотивирующего глагола и временной семантики причастной формы в современном чешском языке гораздо более последовательна, чем в русском. В то время как для выражения относитель ного настоящего времени русский язык располагает двумя имперфектив ными формами, а именно формой настоящего времени, способной функ ционировать во всех временных планах, и имперфективной формой про шедшего времени, ограниченной планом абсолютного прошлого, современ ный чешский язык выражает относительное (причастное) настоящее время во всех временных планах одной единственной формой — имперфектив ным полным причастием на -c. Ср.:

1. Ve studiu m zavedli k pern ‘В лаборатории меня подвели к устра vypadajcmu zazen. (Rosen 28) шающе выглядевшему устройству’.


2. «Pardon», povd mi robot v ‘«Позвольте», — говорит мне робот в blm plti drc v ruce stkaku белом халате, держащий в руке шприц s jehlou dlouhou skoro pl metru. с иглой эдак в полметра длиной’.

(Rosen 27) 3.... co s nm udl pohled na ‘…что он почувствует, глядя на уми umrajcho. (Mor 122) рающего’ Во всех трех примерах для выражения причастного действия, одновре менного с предикативным действием, независимо от того, к какому плану, плану прошлого (пример 1), плану настоящего (пример 2) или плану буду щего (пример 3) это предикативное действие относится, употреблена един ственно возможная в современном чешском литературном языке имперфек тивная полная причастная форма на -c.

Некоторые исследователи допускают формальную возможность образо вания в современном чешском литературном языке также и имперфектив ных полных причастных форм на –, ср. [Русская грамматика 1979: 293].

Нам, однако, известен лишь один случай употребления подобной формы, который мы склонны рассматривать как окказиональное, а не системное образование:

V roce 1939 [bratr] opustil SR a ‘В 1939 году [брат] оставил ЧСР и, po nkolikatdenn cest vstoupil добравшись через несколько недель до ve Francii do tvoiv se zahranin Франции, вступил в формировавшийся armdy. (Respekt 10.10 — 16.10 за рубежом чехословацкий корпус’.

1990) В современном чешском литературном языке полные причастные фор мы на -c могут быть только имперфективными, а полные причастные фор мы на - и на -l — фактически исключительно перфективными, что обу славливает невозможность для чешских полных причастных форм харак терных для русской причастной системы видовых оппозиций в рамках од ного времени и временных оппозиций в рамках одного вида. Однако отри цать на этом основании временную охарактеризованность чешских полных причастных форм, на наш взгляд, не вполне справедливо. Если мы обратим ся к функционированию рассматриваемых форм, то обнаружим, что вре менные различия между соотносительными полными причастными форма ми на -l и на -c или же между соотносительными полными причастными формами на - и на -c так же существенны, как и видовые.

Употребительность полных причастных форм на -l в современных чешских текстах существенно выше употребительности полных причаст ных форм на -, поэтому мы обратимся сначала к противопоставлению полная причастная форма на -l :: полная причастная форма на -c, которое мы склонны считать основной видо-временной оппозицией в рамках чеш ских полных причастных форм действительного залога. Соотносительные полные причастные формы на -l и на -c противопоставлены как причастия прошедшего и настоящего времени. Ср.:

1. [Sylvie] vnovala se usilovn mu ‘[Сильвия] принялась сосредоточенно mchn dvno vychladl kvy. помешивать давно остывший кофе’.

(Adl 47) 2. V nhlm tichu slyeli, jak na ‘Во внезапно наступившей тишине они polici melodicky cinkaj vychlda- слышали, как на полке мелодично по jc figurky. (Adl 47) трескивают [только что обожжен ные] остывающие статуэтки’.

3. Npad, vznikl pi kamardsk ‘Идея, возникшая в дружеской беседе, m tlachn, zaal pinet ovoce. начала приносить плоды’.

(Mar 58) 4. Existence njak nov vznikajc ‘Существование какой-то заново фор koly ho nenadchla. (Mor 42) мируемой [букв. возникающей ] школы не приводило его в восторг’.

5. Pamatuje? Obrzek za puklm ‘Ты помнишь? Картинка за лопнувшим sklem a hloupstky dotkan dt- стеклом и безделушки, которые тро skma rukama... (Ot 501) гают детские ручки’.

6.... dut rna a tesk pukajc ‘...глухой удар и треск лопающегося obrazovky mu zvstovaly dal экрана сообщили ему еще об одном katastrofu. (Rosen 126) несчастье’.

7. Hrova kroniksk pam vyje- ‘Память Геро-летописца вызывала vovala obrazy a dje dvno ode- картины давно минувших [букв. ушед lch stalet a tiscilet. (Plud 362) ших] столетий и тысячелетий’.

8. «Kam jde?» — zeptal se Ondra ‘«Ты куда?» — спросил Ондра уходяще odchzejcho Brycha. (Ot 490) го Бриха’.

В приведенных примерах полные причастные формы vychladl :: vychl dajc;

vznikl :: vznikajc;

pukl :: pukajc;

odel :: odchzejc противопос тавлены по временному признаку. В примерах 1, 3, 5 и 7 передаваемое при частной формой действие предшествует предикативному действию, а в примерах 2, 4, 6 и 8 — осуществляется одновременно с ним. Именно ощу тимость временной семантики полных причастных форм на -l и на -c де лает возможными примеры типа приведенного ниже. Ср.:

Varianta, kter je spjata s ‘Вариант, связанный с более ранним эта dvj etapou vvoje jazyka a пом развития языка и входящий в старшую je soust star spisovn литературную норму, может восприни normy, je pociovna jako маться как элемент, относящийся к про prvek v rzn me minulostn, шлому в различной степени, от устаре zastarvajc a zcela zastaral. вающего до полностью устаревшего’.

(Mluv II, 271) Возможность изолированно употребленных соотносительных полных причастных форм на -l и на -c быть противопоставленными по временно му признаку свидетельствует о внутренней обусловленности их временной семантики.

В противоположность полным причастным формам на -c, представ ляющим причастное действие в его одновременности с действием предика тивным, полные причастные формы на -l представляют причастное дейст вие как уже осуществившееся. Следует, однако, подчеркнуть, что причаст ный признак при этом воспринимается как признак денотативно закреплен ный. Речь идет не о качестве определяемого имени, и а действии, результат которого может быть актуален, в свою очередь, для планов прошлого, на стоящего или будущего. Ср.:

1. Major ml nepi jemn pocit, ‘У майора было неприятное чувство, что e kousek drky, uvzl na кусок рубца, прилипший к ложке, отлетел lci, odltl a spadl mu za koi- и упал ему за рубашку’.

li. (Kap 300) 2. Uprchl Gideo se skrv ‘Сбежавший Гидео скрывается в районе, v cizineck tvrti. (Plud 404) отведенном для проживания иностран цам’.

3. Nov domovy v budovan ‘Новые дома в строящемся правительст vldn tvrti se maj co nejvce венном районе должны максимально отве pibliovat pn budoucch чать желаниям приезжающих [букв. бу pisthovalch ednk, vd- дущих приехавших, тех, кто будет являть c, umlc... (Plud 61) ся приехавшими ] чиновников, ученых, ху дожников…’ Во всех трех примерах передаваемое полной причастной формой на -l действие представлено как уже осуществившееся. В примере 1 кусочек рубца прилип к ложке безусловно раньше, чем смог отлететь и упасть май ору за рубашку. Побег Гидео предшествовал сообщению о его местонахож дении (пример 2). Приезд чиновников, ученых, художников и т.д. мыслится в плане будущего, однако мыслится как уже совершенный (пример 3). Пе ревод результата этого осуществившегося действия в план будущего осу ществлен в примере 3 с помощью еще одной причастной формы — формы budouc [‘будущий’].

Как показывает материал, временная семантика полных причастных форм на -l обусловлена самим причастным формантом. Предшествование передаваемого полной причастной формой на -l действия предикативному действию ощутимо независимо ни от характера, ни даже от самого наличия причастных распространителей. Ср.:

1. Dodnes se ernaj zboeniny ‘И сегодня еще чернеют развалины храма chrmku z lesklho edie, vyve- из блестящего базальта, извергнутого lho kdysi v pradvnu za kter si [букв. извергнувшегося ] когда-то в глу neznm zkzy pmo z jcnu бокой древности при какой-то неведомой podmosk sopky. (Plud 131) катастрофе прямо из жерла подводного вулкана...’ 2. Zpotku [Zeus] odmtal [ui- ‘Сначала [Зевс] отказывался [сделать nit nesmrtelnm nkoho z jejich кого-либо из их товарищей бессмертны druh]. Odolval i potom, kdy ми]. Он отказывался, даже даровав эту toto privilegium zajistil nkolika привилегию нескольким из своих потом ze svch potomk vzelch z lid... ков, произошедших от людей...

(Rosen 83) 3. Frantiek capkal sice hrd ale ‘Франтишек шлепал гордо, но, однако, pky se ztichlou okarnou v пешком вдоль реки со стихшей окариной kapse... (Ot 14) в кармане...’ Лишь в первом из трех приведенных примеров отнесенность передавае мого полной причастной формой на -l действия в план относительного прошлого подтверждается лексическим показателем kdysi v pradvnu ‘ко гда-то в глубокой древности ‘. Тем не менее ни в примере 2 с обстоятельст венным причастным распространителем, ни в примере 3, где полная прича стная форма на -l не распространена вообще, предшествование причастно го действия предикативному не вызывает сомнений.

Имперфективные полные причастные формы на -c в современном чеш ском литературном языке противопоставлены не только перфективным полным причастным формам на -l, но и перфективным полным причаст ным формам на -. Противопоставление соотносительных полных причаст ных форм на - и на -c, подобно рассмотренному выше противопоставле нию соотносительных форм на -l и на -c, также выступает как противо поставление видо-временное. Передаваемое полной причастной формой на - действие представлено в его предшествовании соотносительному преди кативному действию, в то время как передаваемое полной причастной фор мой на -c действие представлено в его одновременности с соотноситель ным предикативным действием. Ср.:

1. Posly, Kleo, j vm, co je ‘«Послушай, Клеа, я знаю жизнь», — ivot, — zdvrnla Chiana, доверительно сказала Хиана, приблизив pibliv se k n tak, e musela шись [букв. приблизившаяся] к ней так, mluvit eptem. (Plud 157) что ей приходилось говорить шепотом’.

2. Hlavn intelektor naeho im- ‘Главный интеллектор нашего импульсо pulsoru objevil ve vzdlenosti ра обнаружил на расстоянии нескольких nkolika tisc kilometr od ns тысяч километров от нас объект, при tleso pibliujc se k nm prvn ближающийся к нам с первой космиче svtovou rychlost. (Rosen 41) ской скоростью.’ 3. Pak zazvonil a vstoupivmu ‘После этого он позвонил и отдал во fmulovi dal patin pokyny. шедшему помощнику необходимые рас (Mar 113) поряжения’.

4. Sklenn palc oteven vemi ‘Стеклянный дворец, распахнутый всеми svmi sly, schoditi, chodbami i своими залами, лестницами, коридорами zahradami vstc vstupujcmu и садами навстречу входящему победи vtzi... jsou to zatm jenom sny a телю... пока это только мечты, и кто kdov, nezstanou-li jimi na знает, не останутся ли они навсегда vdycky. (Plud 289) лишь мечтами’.

5.... perfektum je tvar na vyjd- ‘...перфект — это форма, характери en ptomnho stavu, tebae зующая наличное состояние, пусть даже vyplynuvho z minulho dje. и возникшее в результате действия в (Kop 152) прошлом [букв. проистекшее из действия в прошлом].

6. [stice typu tedy, tud] hod- ‘[Частицы типа tedy, tud] характери not vztahy dvou sti vpovdi зуют отношения двух частей высказыва nebo textu jako vyplvajc jedna ния или текста как вытекающие одна из z druh... (Mluv II 234) другой...’ В примерах 1, 3, 5 причастное действие предшествует соотносительному предикативному, в примерах же 2, 4, 6 — осуществляется параллельно с ним.

Поскольку для выражения предшествующего причастного действия в современном чешском литературном языке используются две полные при частные формы (полная причастная форма на -l и полная причастная фор ма на -), равно противопоставленные по видо-временным характеристикам полной причастной форме на -c, закономерно возникает вопрос об их соот ношении между собой. Можно отметить их стилистическую неадекват ность: формы на -l стилистически нейтральны, формы же на -, напротив, зачастую используются для создания того или иного стилистического эф фекта. С другой стороны, формы на - образуются парадигматически, их может мотивировать любой глагол совершенного вида, в то время как обра зование полных причастных форм на -l ограничено непереходными глаго лами.

Что же касается различий во временной семантике полных причастных форм на - и на -l, то они, на наш взгляд, отсутствуют, хотя субъективно временная семантика полных причастных форм на - способна восприни маться как более отчетливая. Эти субъективные различия могут быть объ яснены, как нам представляется, тем, что в окружающей носителя языка речевой стихии, в художественной литературе, в теле- и радиопередачах, в прессе и в разговорах окружающих полные причастные формы на -, в отличие от форм на -l, никогда не возникают спонтанно, они всякий раз образуются целенаправленно, в строгом соответствии с усвоенными когда то правилами. Полные причастные формы на -l, в отличие от форм на -, стилистически нейтральны и широко распространены. Что же касается собственно временной семантики полных причастных форм на - и на -l, то она, как мы считаем, у соотносительных форм на - и на -l тождествен на. Ср.:

1. Koho by neuchvtily ty... vere ‘Кого же не заворожат эти... стихи dvnch pvc zachovav se do древних сказителей, сохранившиеся до dneka v pozdnm pepise... сегодняшнего дня в позднейших (Plud 85) списках...’ 2. [Raketopln] zstal zzrakem ‘[Ракетоплан] чудом остался почти не tm neporuen, zachoval tak поврежденным, сохранившимся таким, jak ho vyrobili kdysi dvno Gene- каким его сделали когда-то Генералы...’ rlov... (Rosen 138) 3. Tou novou propuknuv sta- ‘Этой новой [букв. разразившейся ] за rost byla Simea. (Plud 238) ботой стала Симеа’.

4. V propuklm zden se za n ‘В разразившемся переполохе за ней вы vytili Ondej s Markupem. (Ot скочили Ондржей с Маркупом’.

496) 5. Dian by se na nho obrtil o ‘Диан бы обратился к нему за советом, radu, jak dit soudn jednn как вести судебное дело против прови proti provinivmu se krali... нившегося короля...’ (Plud 189) 6. Kdy spatil Rovu tv, ‘Увидев лицо Ража, он не смог сдержать neovldl tas v celm tle. Provi- дрожи во всем теле. Набедокуривший nil kolek Boris! (Ot 377) [букв. провинившийся] школяр Борис!

В приведенных примерах соотносительные полные причастные формы на - и на -l (zachovav se :: zachoval;

propuknuvi se :: propukl;

provinivi se :: provinil) не обнаруживают каких-либо существенных различий во временной семантике и могут, как нам представляется, без ущерба для об щего смысла высказывания взаимозаменяться. Соотносительные полные причастные формы на - и на -l передают одно и то же действие, предше ствующее предикативному действию.

О тождестве видо-временной семантики полных причастных форм на и на -l может свидетельствовать, по нашему мнению, также следующий пример, где данные причастные формы выступают в качестве однородных определений:

eskoslovensko by se stalo prv- ‘Чехословакия стала бы [в случае отде nm rozpadlm i zaniknuvm ления Словакии] первым в послевоенной sttem v povlen Evrop... (RP Европе распавшимся или исчезнувшим 11.12.90) государством...’ В приведенном примере полной причастной формой zaniknuv ‘погиб ший, исчезнувший, прекративший свое существование’ по сути дела дубли руется значение полной причастной формы rozpadly ‘распавшийся’, как категориальное, так и лексическое, так как для государственного образова ния распад предполагает прекращение существования.

Все полные причастные формы на -c, на -l и на - охарактеризованы во временном плане. Временная семантика полных причастных форм, мо тивируемых несоотносительными по виду глаголами, определяется их при надлежностью либо к классу полных причастных форм на -c, категориаль ным временным значением которых является причастное настоящее время, либо к классу полных причастных форм на -l или на -, категориальным временным значением которых является причастное прошедшее время.

2.2. Видо-временная семантика полных причастных форм на -n/-t.

В то время как о временной семантике полных причастных форм на -c, на -l и на - однозначно свидетельствует уже сам причастный формант, с полными причастными формами на -n/-t дело обстоит иначе. Представ ленный в них причастный формант -n-/-t- является единственным, которым современный чешский язык располагает для образования страдательных причастий. Суффикс -m-, образующий в паре с суффиксом -n-/-t- в русском языке временную причастную оппозицию (ср. делаемый :: деланный) и представленный в современном чешском языке в ряде прилагательных (ср.

znm ‘известный’, pitom ‘глупый’, vdom ‘сознательный, осознанный’), в качестве причастного в современном чешском языке не функционирует и не функционировал, как предполагает академик Б. Гавранек, никогда [Havrnek 1937: 31]. Данное обстоятельство позволяет чехословацким лин гвистам говорить о временной неохарактеризованности полных причастных форм на -n/-t. Мы не можем не согласиться с временной индифферентно стью для современной стадии развития чешского языка с у ф ф и к с а -n-/-t-.

Однако мы не считаем себя вправе на этом основании отказывать чешским полным причастным формам на -n/-t во временной семантике, проявляю щейся, как нам представляется, вполне явственно. Соотносительные им перфективные и перфективные полные причастные формы на -n/-t со сходным лексическим значением противопоставлены по временному при знаку точно так же, как и рассмотренные выше пары форма на -c :: форма на - или же форма на -c :: форма на -l. Имперфективные полные прича стные формы на -n/-t передают действие, одновременное с соотноситель ным предикативным действием, перфективные — действие предшествую щее. Следует подчеркнуть, что временная семантика полных причастных форм на -n/-t достаточно отчетлива и в минимальном контексте. Ср.:

1. Jednoho dne se dopustila ‘Однажды она сделала особенно грубую obzvl hrub chyby v dopise ошибку в письме, отправляемом в мини odeslanm ministerstvu... (Kap стерство...’ 354) 2. Ve schrnce nalezl dopis ode- ‘В почтовом ящике [Брих] обнаружил slan expres. (Ot 354) письмо, отправленное срочной почтой’.

3. Jako by j byl naprosto nedo- ‘... как будто ей был абсолютно недос stupn i obsah slov pronench тупен и сам смысл слов, произносимых sytm, teplm hlasem. (Adl 162) звучным, тихим голосом’.

4. Zvltn na tom bylo, e prvn ‘Необычным было то, что первое же hlasit pronesen slovo rozvilo громко произнесенное слово взволновало tich obraz krajiny. (Adl 162) тихий пейзаж...’ 5. Sedl jsem tam s podivnm ‘Я сидел там со странным ощущением pocitem lovka, ktermu se zd, человека, которому кажется, что си e dj prv provan u jednou туацию, в этот момент переживаемую proil. (Fu 33-34) [букв. проживаемую ] он уже один раз пережил’.

6. Po dobe proit dovolen by ‘После превосходно проведенного [букв.

to bylo jasn i vtmu pros- прожитого] отпуска это было бы ясно и kovi... (Adl 135) большему простачку’.

7. Budovn Pile vchodu u ‘Строительство Столпа Востока уже probudilo podezeni Destho z вызвало подозрения Десятого из Десяти, Desti, e jeho prva budou zkra- что его права будут ограничиваться covna sprvcem tohoto msta a правителем этого города и его чиновни jeho ednky dosazovanmi ze ками, назначаемыми в столице’.

sdelnho msta (Plud 14) sdelnho msta. (Plud 14) 8. Jeho pobonk, na prvn po- ‘Его адъютант, явно иностранец, назна hled cizinec, dosazen do hod- ченный на должность Гидео вопреки nosti Gideem bez ohledu na z- всем правилам, законам и предписаниям, kony, pravidla a nazen, vstkl брызнул в лицо своему [потерявшему svmu veliteli do oblieje osvu- сознание] командиру освежающей жид jc tekutinu. (Plud 376) костью’.

Перфективные полные причастные формы на -n/-t в примерах 2, 4, 6, передают уже осуществившееся действие, результат которого актуален для действия предикативного. Письмо было отправлено раньше, чем было об наружено Брихом (пример 2). Адъютант-иностранец был незаконно назна чен на должность безусловно до обморока своего командира (пример 8). В примере 4 временной интервал между причастным и предикативным дейст виями отсутствует, однако и в этом случае именно причастное действие является причиной действия предикативного. В примерах же 1, 3, 5 и имперфективные полные причастные формы на -n/-t представляют прича стное действие в его одновременности с предикативным действием.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.