авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«СРАВНИТЕЛЬНЫЕ ОЦЕНКИ БЕДНОСТИ Мартин Рэвелльон Предисловие Сравнительные оценки бедности – такие как определение возможного ...»

-- [ Страница 2 ] --

С точки зрения благосостояния, интерпретация шкал эквивалентности, определенных на основе потребительского поведения, также зависит от представлений о том, как происходит ассигнование расходов на потребление внутри семьи. Интерпретация эмпирических данных, служащих основой для расчета шкал эквивалентности, может быть совершенно иной, если эти данные предположительно определяются “диктаторством” взрослого мужчины (одна из возможных крайностей), а не максимизацией функции благосостояния всех членов домохозяйства. Возможно построение модели внутрисемейного перераспределения с учетом имеющиеся в распоряжении членов семьи внешних возможностей47. Тогда, на основе анализа потребительского поведения, можно построить шкалу эквивалентности, учитывающую два различных аспекта внутрисемейного распределения: реальные различия в “потребностях” между некоторым возрастными и половыми группами (возможно также связанные с эффектом экономии за счет элементов общесемейного потребления) и неодинаковость внешних возможностей или возможностей покупки по более низким ценам. Несмотря на то, что и аналитик, и политический деятель справедливо захотел бы включить первый из вышеперечисленных двух аспектов в сравнительные оценки благосостояния семей, никто из них не пожелал бы проделать то же См., например, Lazear and Michael (1980), van der Gaag and Smolensky (1982), Deaton and Muellbauer (1986) и Deaton and Case (1988). Согласно одному из альтернативных методов, в основу оценки затрат на детей должно быть положено эмпирическое влияние демографических переменных на спрос на “товары для взрослых” (например, такие как посещение кинотеатра);

см. Deaton and Muellbauer (1986) и Deaton and Case (1988). Такой подход представляется более целесообразным, хотя степень его применимости, возможно, выше в более богатых странах, где (как правило) разница между “товарами для взрослых” и “детскими товарами” выражена более отчетливо.

Более подробное обсуждение присущих данному подходу ограничений можно найти в работах Nichol son (1976), Deaton and Muellbauer (1980), Deaton and Case (1988), а также Lanjouw and Ravallion (1995).

Анализ влияния межвременного потребительского поведения на оценку масштабов эквивалентности см. в работе Pashardes (1991).

Обзор таких моделей можно найти в работе McElroy (1990). См. также Schultz (1990), Thomas (1990), Haddad and Hoddintott (1991).

самое и со вторым аспектом, так как это увековечило бы и даже усилило существующее неравенство в благосостоянии.

Потенциальное влияние этой исследовательской проблемы на политику можно проиллюстрировать на простом примере, используя гипотетические данные, представленные в Таблице 1. Рассмотрим ситуацию, когда пять людей проживают в двух домохозяйствах. Домохозяйство А состоит из одного взрослого мужчины, одной взрослой женщины и двух детей, а домохозяйство Б – из одного взрослого мужчины.

Индивидуальные объемы потребления всех членов этих домохозяйств показаны в Таблице 1. Если учитывать только индивидуальные объемы потребления, то все три беднейших человека входят в состав домохозяйства А. Следует также отметить, что этот вывод также справедлив и в случае ориентации на среднедушевые объемы потребления внутри домохозяйства Власти могут оказать помощь тому домохозяйству, которое считается наиболее бедным, но они не могут контролировать распределение этих средств внутри того или иного домохозяйства: все, что известно властям – это совокупный объем потребления домохозяйства и его состав.

Таблица 1. Объемы потребления в двух гипотетических домохозяйствах Индивидуальное потребление: Потребление в расчете:

Семья взрослого взрослой первого второго на одного на эквивалентного мужчины женщины ребенка ребенка человека взрослого мужчину А 40 20 10 10 20 Б 30 -- -- -- 30 Какое из двух вышеуказанных домохозяйств – А или Б – должно первым получить помощь? Поскольку по крайней мере часть этой помощи предназначается женщинам и детям, ответ очевиден – это домохозяйство А. Но чтобы получить этот ответ, вы должны знать индивидуальные объемы потребления всех членов семьи. С точки зрения объема потребления в расчете на одного человека приоритет по прежнему сохраниться за домохозяйством А. Используя данный масштаб эквивалентности, при котором все люди имеют равные весовые коэффициенты, можно утверждать, что по крайней мере некоторая часть помощи достанется трем беднейшим людям. Рассмотрим теперь иной масштаб эквивалентности, при котором весовые коэффициенты назначаются пропорционально фактическому объему потребления. Эти коэффициенты можно легко получить регрессированием выборки семей с объемом потребления и составом, аналогичными тем, что указаны в Таблице 1.) В нашем примере коэффициент эквивалентности составит 0,5 для взрослой женщины и 0,25 для каждого ребенка. Таким образом, в домохозяйстве А имеются два эквивалентных взрослых мужчины и поэтому объем его потребления в расчете на одного эквивалентного взрослого мужчину выше, чем в домохозяйстве Б. Домохозяйство Б первым получит помощь, и при этом едва ли какая-либо ее часть пойдет на благо беднейшим 60% населения.

Разумеется, это всего лишь пример, причем пример, основанный на (быть может) крайнем неравенстве внутри домохозяйства А. Однако данный пример достаточно хорошо демонстрирует два ключевых момента: во-первых, несмотря на то, что поддающееся наблюдению потребительское поведение представляет собой важную информацию, потребуются предположения относительно неподдающихся наблюдению факторов. Во вторых, безвредные на первый взгляд предположения, сделанные при эмпирическом сравнении благосостояния различных семей, могут оказывать значительное негативное влияние на политические решения.

Оценки благосостояния на основе анализа питания В соответствии с современным пониманием терминов “бедность” и “недоедание” можно утверждать, что недоедание является одним из характерных признаков бедности.

Однако следует помнить о существенной разнице между двумя показателями индивидуального благосостояния: показатель потребления питательных веществ (в основном энергетического содержания пищи, но также и питательных микроэлементов) и показатель потребления в целом. Второй, по сравнению с первым, учитывает не только питательную ценность продуктов питания, но и другие их характеристики, а также потребление непродовольственных товаров. С несколько формальной точки зрения “недостаточное питание” можно рассматривать как “нехватку пищевой энергии” и оценивать ее почти аналогичным образом48.

Существуют аргументы как за, так и против использования потребления питательных веществ в качестве показателя благосостояния в странах с малыми доходами на душу населения. Что касается показателя доли продовольственных товаров в суммарном объеме потребления семьи, то одним из практических его преимуществ, важных для странам с более высокими темпами инфляции или неадекватным данным о ценах, является то, что его не обязательно корректировать с учетом инфляции49. Данное утверждение справедливо и для показателя потребления питательных веществ: он также независим от инфляции. Однако, несмотря на это, питание является лишь одним из аспектов благосостояния. Даже в странах с низкими доходами населения потребление основных продуктов питания будет иметь высокий весовой коэффициент в любом согласующимся со спросом показателе благосостояния, но этот весовой коэффициент никогда не будет равен единице.

Мне снова могут возразить, что потребительское поведение не является достаточно хорошим средством оценки благосостояния. Вес, который люди придают продуктам питания и, в частности, питательной их ценности, может считаться “слишком низким для их собственного блага”. Лично я придерживаюсь той точки зрения, что хотя к чисто вэлферистским аргументам, предполагающим, что люди всегда являются наилучшими экспертами своего собственного благосостояния, необходимо относиться осторожно, с не меньшей долей осторожности следует подходить и к любым показателям уровня жизни, игнорирующим потребительское поведение. Учитывая очевидные неясности по этому вопросу, единственным разумным решением, по-видимому, является мониторинг выборочных невэлферистских показателей – таких как недостаточное питание – наравне с вэлферистскими. И только если эти два типа показателей дадут разную сравнительную оценку бедности, необходимо будет более подробно изучить этот вопрос. В подобных случаях убедительная невэлферистская оценка должна, с моей точки зрения, выявлять вероятные причины несогласованности выясненного предпочтения с благосостоянием.

Существуют ли конкретные причины неверной оценки потребительского поведения – например, внутрисемейное неравенство, о котором шла речь выше при обсуждении шкал эквивалентности? Связано ли это с несовершенством информации ? Или же данная проблема носит более фундаментальный характер и связана с иррациональностью (вследствие, например, диссонанса сознания) или неспособностью сделать рациональный выбор (например, просто в силу слишком молодого возраста, когда человек еще толком не знает, что для него хорошо, а что нет, а разумный выбор за него сделать некому).

Вышеупомянутые замечания также относятся и к антропометрическим индикаторам состояния питания детей, таким как отношение массы тела к возрасту или отношение массы тела к росту. Их привлекательность отчасти проистекает из неопределенностей в оценке индивидуальных потребностей в питании, хотя выбор антропометрических стандартов в Я не буду вступать в дебаты по поводу значения и оценки “состояния питания”;

рассуждения на эту тему можно найти в работе Behrman (1990). См. также Lipton (1983), Osmani (1987) и Dasgupta and Ray (1990). В Разделе 2.4 будут вкратце рассмотрены вопросы, связанные с установлением требований к питанию.

Хотя это и не означает, что объем потребляемых пищевых калорий не подвержен влиянию инфляции или изменений относительных цен;

но нам не следует беспокоиться об этом влиянии при оценке изменений степени недостаточности питания.

значительной мере характеризуется аналогичными неопределенностями. К преимуществам антропометрических показателей следует отнести то, что они способны выявить условия жизни внутри семьи. Однако в отношении этих показателей необходимо сделать одно замечание: по некоторым оценкам (включая оценки ряда диетологов), целесообразность использования детских антропометрических показателей для определения потребности в питании является спорной, когда дело касается более широких концепций благосостояния.

Например, обнаружено, что на первый взгляд вполне удовлетворительные показатели физического роста у детей иногда достигаются при низких уровнях потребления пищевой энергии, если дети ведут малоподвижный образ жизни (Beaton, 1983). Несомненно, для любого ребенка это серьезная депривация по части питания. Еще раз подчеркну: с моей точки зрения, следует избегать чрезмерно узкой концептуализации значения индивидуального “благосостояния” при сравнительных оценках бедности.

Антропологические методы Тщательные наблюдения за небольшим числом домохозяйств в течение продолжительного периода времени способны дать полезную дополнительную информацию об уровне жизни. Однако этот метод, вне всякого сомнения, нецелесообразно применять для сравнительных оценок бедности на общегосударственном уровне – скажем, для оценок динамики. Например, в работе Lanjouw и Stern (1991) использованы субъективные оценки бедности в одной из деревень на севере Индии, основанные на наблюдениях, проводившихся местными исследователями в течение одного года. При этом все домохозяйства были разделены на семь групп (очень бедные, бедные, небогатые, обеспеченные, преуспевающие, богатые, очень богатые) по результатам наблюдений и интервью с деревенскими жителями, проводившихся на протяжении того же года.

Сравнение таких данных с оценками, полученными по данным более распространенных “крупновыборочных” обследований может дать исследователю более полное представление непосредственно о предмете оценок.

Проблемой данного метода, несомненно, является его объективность. В своей работе исследователь может опираться на чрезмерно стилизованную характеристику бедности.

Например, общепринято считать, что деревенская беднота в Индии лишена земли и не имеет работы. Исходя из характеристик бедности, представленных в работе Lanjouw и Stern, находим, что, согласно использованному авторами этой работы антропологическому методу, статус не имеющего своего земельного надела сельскохозяйственного рабочего в рассмотренной деревне фактически является достаточным условием, чтобы считать такого человека “явно бедным”. В соответствии с таким подходом 99% семей считаются бедными, в то время как при использование другого показателя – постоянного дохода, основанного на усреднении текущих доходов по результатам четырех собеседований на протяжении 25 лет – процент бедных будет равен всего лишь 54%. Ясно, что восприятие бедности гораздо сильнее связано с отсутствием земельного надела, чем с данными о доходах. Однако далеко не ясно, данные какого типа дают нам наиболее полную картину реальной бедности.

Резюме При принятии решения о методах оценки благосостояния нельзя избежать условных суждений. Утверждение о том, что благосостояние можно определить только на основе потребительского поведения, не выдерживает никакой критики. Очевидно, нужно тщательно обдумать, какие предположения и допущения следует сделать при оценке, учитывая как условные, так и безусловные аспекты. Я придерживаюсь той точки зрения, что ни одно из этих предостережений не дает повода всерьез усомниться в том, что должным образом нормализованный и всеобъемлющий показатель потребления пока остается наилучшим отдельно взятым показателем материального благосостояния, широко доступным в целях выполнения сравнительного анализа бедности. Однако, учитывая связанную с этим проблему оценки, следует признать, что существует ряд альтернативных показателей, которые могли бы явиться полезным дополнением к таким данным.

2.4 Различные подходы к определению черты бедности Оценка бедности обычно предполагает, что существуют некоторый предопределенный и четко установленный уровень жизни – называемый “чертой бедности”, – достижение которого необходимо для того, чтобы тот или иной человек не считался “бедным”. Бесспорно, существуют уровни потребления различных товаров (продуктов питания, одежды, жилища), ниже которых в более или менее долгосрочной перспективе ставится под вопрос само выживание человека, хотя не совсем ясно, каковы эти уровни для того или иного отдельно взятого человека. Кроме того, в большинстве обществ – включая некоторые беднейшие общества – понятие “бедности” выходит за рамки абсолютного минимума, необходимого для выживания. Таким образом, черта бедности, несомненно, существуют, но представления о ее положении неодинаковы.

Есть некоторые концепции, которые вообще отвергают использование понятия “черта бедности”, утверждая, что не существует никакого разумного пути, при котором можно было бы говорить о том, что благосостояние человека, чей жизненный уровень когда-либо хотя бы слегка опускался ниже определенной “черты бедности”, заметно хуже, чем у того, чей жизненный уровень чуть выше этой черты. Однако (с моей точки зрения) это не является неоспоримым аргументом против использования понятия “черта бедности”, хотя это хороший аргумент против некоторых показателей бедности (особенно тех, которые подразумевают неоднородность черты бедности при маргинальных оценках, придаваемых различным уровням жизни;

см. Раздел 2.5). По мнению сторонников этих концепций, сказать, что черта бедности существуют - это означает лишь то, что ниже некоторого (возможно, весьма высокого) уровня жизни сравнительная оценка бедности должна “присваивать” нулевой весовой коэффициент небольшим приростам или потерям жизненного уровня: потеря миллионером (скажем) одного доллара, разумеется, никак не отразится на оценке уровня бедности. Неясно, почему нормативная и другая информация о черте бедности должна считаться хоть сколько-нибудь менее значимой при определении структуры распределения общественного благосостояния в различных государствах (проводящих и не проводящих определенную социальную политику), по сравнению с другими данные, которые обычно используют критики черт бедности ( такими, как, порой еле уловимые, различия в степени и природе относительного неравенства). Утверждения о том, что одну информацию можно использовать, а другую – нельзя, не заслуживают никакого доверия.

Все применяемые на практике методы задания черт бедности редко излагаются общепризнанным вэлферистским языком. На уровне теории вэлферистский подход влечет за собой установление некоторого эталонного (нормативного) уровня полезности, который с точки зрения практической полезности мог бы считаться чертой бедности. Тогда с точки зрения номинального потребления черта бедности – это такая точка на графике функции потребительских затрат (минимальных расходов, необходимых для достижения того или иного заданного уровня полезности), которая соответствует этой нормативной полезности50.

(Пример приводится в Разделе 3.7.) Однако эта процедура не снимает проблему задания черты бедности, а лишь переносит ее из одной плоскости (потребление) в другую (полезность). Применительно ко многим задачам измерения вэлферистский подход не содержит в себе достаточно четкого определения понятия бедности.

Существует множество невэлферистских подходов к определению черты бедности.

Для начала я попытаюсь пролить свет на один из наиболее запутанных аспектов обсуждения бедности. Затем я дам критический обзор основных альтернативных методов задания границ бедности, встречающихся на практике51.

“Абсолютная” и “относительная” бедность Существует точка зрения, в соответствии с которой “черта абсолютной бедности” – это строго определенный “прожиточный минимум”. Однако это определение слишком узко и потому не может считаться рабочим. На самом деле, я сомневаюсь, чтобы какая-либо из существующих на практике черт бедности, даже в наиболее бедных странах, являлась ни чем иным, как просто прожиточным минимумом. Черту абсолютной бедности лучше рассматривать как некоторый единый уровень жизни, устанавливаемый по всему домену сравнительного анализа бедности, независимо от того как меняется средний уровень благосостояния в данном домене. Черта относительной бедности, напротив, изменяется в этом домене и не превышает средний жизненный уровень52. Таким образом, согласно сравнительным оценкам бедности, базирующимся на абсолютной концепции, два человека, имеющих одинаковый уровень жизни, будут считаться одинаково “бедными” или “небедными” независимо от времени или места анализа, а также независимо от тех или иных конкретных политических изменений, но в пределах соответствующего домена.

Поэтому сравнительная оценка бедности является “единообразной” в том смысле, что благосостояние людей анализируется одним и тем же образом.

Часто встречающийся во многих обсуждениях отказ признать специфику сравнительных оценок бедности применительно к каждому отдельному домену может Пусть c(p,u) обозначает минимальные затраты на достижение уровня полезности u при ценах p;

тогда z = c(p,uz) – денежная черта бедности, соответствующая определенной по полезности черте бедности uz, Это достаточно очевидно. Но как определить uz? Учтите также, что z может вообще не существовать – или же она может иметь более одного значения – если p изменяется с изменением дохода, например, в случае получения бедными скидок;

см. van Praag and Baye (1990).

Эта тема не достаточно хорошо освещена в литературе, посвященной оценкам бедности, но именно с ее обсуждения принято начинать анализ, если черта бедности известна. Полезные обсуждения различных определений черты бедности (хотя в основном и применительно к развитым странам) можно найти в работах Hagenaars and van Praag (1985), Hagenaars and de Vos (1988) и Atkinson (1989, Chapter 1).

Это определение имеет явный приоритет в работах Kilpatrick (1973), Hagenaars and van Praag (1985) и других исследователей. Специфика любой черты бедности применительно к домену сравнительного анализа бедности признана уже давно;

см., например, Atkinson (1975, Chapter 10).

являться источником путаницы. Например, при попытке произвести глобальное сравнение абсолютной потребительской бедности может возникнуть непреодолимый соблазн использовать в качестве черты бедности одинаковый уровень реального потребления для всех стран. Это, вероятно, повлечет за собой использование в богатой стране черты бедности, которая по стандартам этой страны будет считаться низкой. Но домен этой конкретной сравнительной оценки бедности простирается далеко за пределы одной страны.

Если, однако, необходимо сформировать характеристики бедности только для одной страны, выбор черты абсолютной бедности должен отражать реалии этой страны. Суждения о том, что представляет собой разумная черта абсолютной бедности, должны, прежде всего, определять соответствующий домен и признавать, что ответ на этот вопрос может изменяться, если будет изменяться сам домен.

Желательность единообразия абсолютных оценок бедности в пределах одного домена сравнительного анализа бедности зависит от цели, ради которой производится эта оценка. Если, например, сравнительный анализ используется для адресного выделения ресурсов бедным регионам или странам, то единообразие, несомненно, весьма желательно.

Например, официальные оценки (данные правительством каждой страны) доли бедных от общей численности населения в США и Индонезии в настоящее время примерно одинаковы (приблизительно 15% по состоянию на 1990 г.). Ясно, что такую сравнительную оценку не следует использовать как ориентир для распределения помощи (к счастью, этого никогда и не происходило). В соответствии с любым единообразным стандартом можно почти не сомневаться в том, что процент потребительской бедности в Индонезии выше. Однако, если необходимо знать, какая из сравниваемых стран имеет более высокий процент бедности по стандартам этой страны, то тогда эти официальные оценки могут послужить неплохим подспорьем.

Определение черты бедности на базе основных потребностей Наиболее широко распространенный подход к определению черты бедности заключается в том, чтобы начать анализ с выявления ряда основных потребностей, считающихся значимыми для рассматриваемого домена сравнительной оценки бедности53.

Важнейшей основной потребностью, несомненно, являются расходы на продовольственные товары, необходимые для достижения некоторого рекомендованного объема потребления пищевой энергии. К ним также следует приплюсовать непродовольственные товары, относящиеся к числу самых необходимых в рамках рассматриваемого домена сравнительной оценки бедности.

При таком подходе главной проблемой является определение потребности в пищевой энергии. Эта потребность не одинакова у разных людей и даже для одного человека в разные периоды времени54. Диетологами даны оценки потребностей в пищевой энергии для поддержания неизменной массы тела в состоянии покоя, при переваривании пищи и при различных уровнях физической активности (WHO, 1985). Для использования этих оценок при расчете черты бедности необходимо сделать предположение об уровнях Подход к определению черт бедности, в основе которого лежит оценка “основных потребностей”, уходит своими корнями в работу Роунтри, посвященную исследованию бедности в Йорке (Англия) на рубеже XIX и XX веков. Характеристика проведенного Роунтри исследования дана в работе Atkinson (1975, Chapter 10).

Влияние различий в потребностях на оценку степени недостаточности питания и бедности рассматривается также в работах Osmani (1987), Kakwani (1989) и Dasgupta and Ray (1990).

физической активности. Несмотря на то, что с точки зрения оценок степени недостаточности питания мы, возможно, захотели бы определить потребности в пищевой энергии, необходимые для поддержания фактического уровня активности каждого человека, но это не является обязательным условием для определения потребности в пищевой энергии в целях установления черты бедности. Следует также помнить, что возможны ситуации (по крайней мере, в слаборазвитых странах), когда масса тела беднейших представителей населения ниже нормы, и что их уровень активности ограничен этим фактом. В таких условиях, если опираться на существующие различия в уровнях активности (и, по сути дела, в массе тела) при определении черты бедности для различных подгрупп населения, это может привести к смещению при сравнительной оценке бедности, поскольку эти беднейшие слои населения имеют низкий уровень активности не потому, что это для них естественно, а потому что им “не хватает сил” для более высокой активности, Данная проблема имеет мало общего с возрастными различиями в потребностях.

Вопросы, связанные с продовольственной компонентой черты бедности далеко не исчерпываются проблемами потребности в питании. Есть множество комбинаций продуктов питания, при которых может быть достигнут тот или иной заданный уровень потребления пищевой энергии. В принципе, возможно найти такое сочетание продуктов питания, при котором затраты на удовлетворение потребностей в пищевой энергии при заданных ценах были бы минимальными. Однако было бы неразумно настаивать на таком рационе питания, который противоречит сложившимся пищевым привычкам, зачастую во многом определяемым многовековыми историческими традициями. Продовольственная черта бедности, определяемая как минимальные затраты на удовлетворение потребностей в питании при превалирующих ценах (например, по методу линейного программирования), может привести к разработке такого рациона питания, который будет неприемлемым даже для бедных и потому малореальным. Минимальные затраты на получение минимально необходимого числа калорий на самом деле могут быть намного меньше, чем реальные расходы бедняков, при которых они, как правило, выходят на данный уровень калорийности. Очевидно, что получение нужного числа калорий не является единственным мотивом предпочтений в питании даже для большинства бедняков, как и не является оно единственным мотивом потребления пищи.

Вторая проблема связана с учетом непродовольственного потребления. Она усложняется тем, что при определении черты бедности для непродовольственного компонента нет ничего, что могло бы играть ту же роль, что играют потребности в пищевой энергии применительно к пищевой компоненте. Кроме того, редко удается получить сопоставимые данные о ценах на непродовольственные товары для целей сравнительного анализа бедности..

На практике применяются два основных метода построения черты бедности на основе потребностей первой необходимости, которые в дальнейшем я буду называть “методом пищевой энергии” и “методом удельного веса продуктов питания”.

I) Метод пищевой энергии. Он предусматривает, прежде всего, установление фиксированного количества пищевой энергии в калориях с последующим нахождением объема потребительских расходов или доходов, при котором тот или иной человек, как правило, выходит на этот уровень потребления пищевой энергии55. Это значение можно определить из регрессии количества пищевой энергии в калориях в зависимости от Обсуждение этого метода можно найти в работах Osmani (1982) и Greer and Thorbecke (1986a,b).

потребительских расходов или доходов56. По сути дела, черта бедности определяется как суммарные потребительские расходы, при которых можно ожидать, что тот или иной человек будет в достаточной степени обеспечен питанием в конкретном рассматриваемом обществе. Если учесть, что потребность в пищевой энергии неизменна (фиксирована), то данный подход дает нам единственную в своем роде черту бедности. Заметьте, что этот метод содержит в себе автоматическую поправку на непродовольственное потребление, поскольку определяются суммарные потребительские расходы, при которых тот или иной человек обычно удовлетворяет свои потребности в калориях.

Метод пищевой энергии, вообще говоря, не позволяет получить единообразные характеристики бедности в том смысле, что определяемые с его помощью границы бедности вряд ли будут одинаковыми (с точки зрения реального потребления) во всех подгруппах населения. Причины возможных различий обусловлены тем, что соотношение между потреблением пищевой энергии и общими потребительскими расходами неодинаково в разных регионах (секторах, периоды времени) и смещается в ту или иную сторону в соответствии с различиями в достатке, вкусах, степени активности, относительных ценах, предоставляемых государством товарах и т.д. И ничто в этой методике не гарантирует того, что эти различия будут считаться значимыми для сравнительных оценок бедности. В результате можно получить не единообразные сравнительные оценки бедности, при которых люди, имеющие одинаковый уровень жизни с точки зрения их суммарного реального потребления, воспринимаются как находящиеся на разных уровнях. Например, весьма вероятно, что более богатые семьи будут покупать более дорогостоящие “калории”;

в соответствии с методом пищевой энергии это будет означать установление более высоких черт бедности в более богатых регионах. По сути дела, сравнительные оценки абсолютной бедности для различных регионов, секторов или в разные периоды времени, определенные с использованием метода пищевой энергии, во многих случаях могут вводить в заблуждение57. Соответствующий эмпирический пример будет приведен в Разделе 3.2.

Параметры таких регрессий, а также эконометрические проблемы, которые необходимо при этом рассмотреть, обсуждаются в работе Bouis and Haddad (1992).

Рассмотрим два домохозяйства, различающиеся по объемам реального потребления. Какое из них будет считаться “более бедным” относительно черт бедности, определенных с помощью этого метода?

Ответ неочевиден, и нельзя заранее утверждать, что более бедное домохозяйство будет определено правильно. Чтобы понять, почему это так, рассмотрим такую ситуацию: пусть y – реальные расходы, и пусть c(y) = f(y)/k(y) обозначает среднюю цену, уплачиваемую за одну калорию, где f(y) – продовольственные расходы при суммарных расходах y, а k(y) – объем потребления пищевой энергии, соответствующий нормативной потребности. Тогда y = c(y)k(y) + n(y), где n(y) – непродовольственные расходы. Предположим, что продовольственные расходы возрастают с ростом суммарных расходов и что средняя “цена” одной калории (отношение продовольственных расходов к объему потребления пищевой энергии) также возрастает с ростом суммарных расходов (c’(y) 0). Тогда более обеспеченный человек будет покупать более дорогие источники пищевой энергии – например, приобретать импортные продукты питания или питаться в ресторане. Кроме того (в целях данного примера), предположим, что объемы потребления пищевой энергии в обоих домохозяйствах однаковы (k’(y) = 0) и что оба домохозяйства недостаточно хорошо питаются, т. е. их потребности в пищевой энергии превышают реальные объемы потребления пищевой энергии (k(y) 1). Тогда глубина бедности (отставание от черты бедности, определяемой по методу пищевой энергии) будет выше для менее бедной семьи (хотя по логике должно быть наооботот: у более бедной семьи должна быть более высокая глубина бедности). Чтобы понять, почему так происходит, отметим, что черта бедности, определенная по методу пищевой энергии, равняется z(y) = c(y) + n(y) (поскольку k = 1, потребность в калориях удовлетворяется). Тогда z’(y) = l + c’(y)(1 - k) - c(y)k’(y), что превышает 1 если c’(y) 0, k и k’(y) = 0, как предполагается. Таким образом, при этих условиях для более обеспеченной семьи не только черта бедности будет выше, но и ее производная по расходам будет превышать единицу, что означает, что разрыв бедности, найденный по методу пищевой энергии, будет сокращаться по мере ii) Метод удельного веса продуктов питания. Согласно этому методу, вначале оценивается стоимость продовольственного набора для каждой однородной подгруппы населения, при котором достигается установленный уровень потребления пищевой энергии, а затем полученный результат соотносится (определяется его доля) с суммарными расходами некоторой группы семей, предположительно относимых к бедным – например, группы, образованной беднейшими 20% в каждой подгруппе58.

При использовании метода удельного веса продуктов питания могут возникнуть те же самые проблемы единообразия. Несогласованности появляются уже в силу различий в среднем объеме реального потребления или доходов между подгруппами или периодами времени: подгруппы или периоды времени с более высоким средним значением (и, следовательно, с более высоким средним значением для беднейших 20%) будут, как правило, иметь более низкий удельный вес продуктов питания, что, таким образом, приведет к использованию более высокой черты бедности. Отмечу еще раз, что может возникать несогласованность, при которой один и тот же определенный жизненный уровень будет считаться признаком бедности в одном регионе (к примеру) и не считаться таковым в другом. При отсутствии более точной и полной информации, вероятно, лучше использовать фиксированное значение удельного веса продуктов питания во всем домене сравнительной оценки бедности. Однако, приложив совсем немного дополнительных усилий, можно использовать более эффективные методы, основанные на моделях регрессии удельного веса продуктов питания ( один из таких подходов описан в Приложении 1).

Наиболее тревожным аспектом таких потенциальных несогласованностей как в методе пищевой энергии, так и в методе удельного веса продуктов питания, является тот факт, что эти различия могут быть настолько велики, что приведут к полному переранжированию оценочных уровней бедности в секторах или областях той или иной страны. Использование не единообразных характеристик бедности может также причинять особое беспокойство в тех случаях, когда имеет место мобильность между рассматриваемыми группами. Например, миграция населения из сельских районов в города:

человек может повысить свой жизненный уровень, переехав из одного региона в другой, хотя при этом оценочный уровень бедности может вырасти. Эти вопросы более подробно обсуждаются в Разделе 3.3.

Вышеуказанные методы чаще всего используются на практике, но наряду с ними существуют и другие. Липтон (Lipton, 1983) утверждает, что уровень доходов, при котором доходная эластичность спроса на основные виды продуктов питания равняется единице, должен рассматриваться как потенциальный критерий выявления “сверхбедных”. Не следует предполагать, что такой точечный уровень обязательно существует (или является единичным, но тогда основное внимание предположительно концентрируется на верхней границе), хотя с эмпирической точки зрения нет ничего необычного в том, что значения доходной эластичности спроса на основные виды продуктов питания у очень бедных семей в развивающихся странах будут близки к единице59. Довод в пользу такой черты бедности снижения жизненного уровня. Тот же самый результат может быть получен и в случае возрастания объема потребления пищевой энергии с ростом y (k’(y) 0), при условии, что при этом эластичность будет достаточно низкой;

необходимым и достаточным условием является то, чтобы эластичность объема потребления пищевой энергии (k’(y)y/k) не превышала произведения доходной эластичности цены одной калории (c’(y)y/c) на величину пропорционального сокращения объема потребления пищевой энергии относительно потребности в ней ((1 - k)/k).

Одна из разновидностей этого метода была предложена в работе Orshansky (1965) и использует средний удельный вес продуктов питания (в расходах как бедных, так и небедных).

См., например, результаты, представленные в работе Pitt (1983) для Бангладеш.

основывается на утверждении о том, что, во-первых, “сверхбедные” будут тратить на продовольствие значительную часть своих доходов и, во-вторых, эта доля не будет сокращаться при умеренном росте доходов. Нормативное обоснование этого утверждения не вполне ясно. При использовании этого метода может также возникать ряд все тех же проблем согласованности. Как правило, найденная таким образом черта бедности будет также смещена в соответствии со всеми остальными переменными, входящими в функцию спроса на продукты питания (как и при использовании других обсуждавшихся выше методов). Более важный итог этих рассуждений вполне может заключаться в том, что не следует сосредоточиваться на какой-либо одной черте бедности, а необходимо рассмотреть хотя бы еще одну дополнительную черту бедности, расположенную ниже и умышленно выбранную как соответствующую аскетическому образу жизни. Ниже я вернусь к этому вопросу.

Учитывая тот факт, что при всех этих подходах неизбежна та или иная степень произвольности, некоторые исследователи-практики предпочли определять “бедных” через долю (р) самого низкообеспеченного населения (например 10% самых бедных) в некоторый базовый момент времени или в некотором базовом месте. Преимущества такого подхода не всегда очевидны, ибо совершенно неважно, что непосредственно выбирать – значение доли (р) или черту бедности (ниже которой находятся эти p процентов населения).

Гораздо важнее то, что в этом случае в качестве черты бедности для сравнений с другими моментами времени или местами используется соответствующий уровень потребления или доходов. Этот метод способен дать состоятельную сравнительную оценку бедности только в том случае, если черта бедности, выраженная в терминах уровня жизни, едина по всему домену сравнительной оценки бедности (допуская, что значение p могут меняться).

Что если выбранный показатель неадекватно отражает основные различия в уровне жизни? Тогда может возникнуть желание преодолеть этот недостаток посредством установления отдельной черты бедности для различных подгрупп. Это прекрасно, но в этом случае мы,скорее всего дело с вопросом оценки уровня жизни домохозяйств различного состава (обсуждавшимся в предыдущем разделе), а не с проблемой определения черты бедности60. Тем не менее, поскольку данный вопрос частенько возникает при обсуждении черт бедности, здесь уместно сделать ряд замечаний.

Иногда необходимость использования таких корректировок вполне очевидна:

например, может потребоваться установить более высокую черту потребительской бедности для региона, где отсутствует доступ к государственным товарам61. Но в других случаях целесообразность их использования может оказаться спорной. Например, можно было бы утверждать, что, поскольку человеку свойственна зависть и он ориентируется на стандарты, преобладающие в его ближайшем окружении, абсолютный уровень благосостояния человека зависит от его относительного положения в рассматриваемой подгруппе. Это могло бы служить оправданием более “щедрого” учета расходов на непродовольственные товары (например) в городах. Достоинства такого метода трудно оценить: неясно, например, с какой группой следует сравнивать городскую бедноту. Совершенно не Хотя такой способ рассмотрения различных “потребностей” имеет свои ограничения, поскольку эти сравнения могут не иметь смысла для людей, находящихся за чертой бедности. Более предпочтительным методом является нормализация всех “доходов” по специфической для каждой подгруппы черте бедности (в результате которой получается так называемый “коэффициент благосостояния”;

см. Blackorby and Donaldson, 1980, 1987).

Во многих развивающихся странах, где наблюдается сильно выраженный “сдвиг в сторону городского уклада жизни” (Lipton, 1977), такой подход должен привести к установлению более высокой черты бедности в сельских районах.

очевиден также тот факт, что такие понятия как “зависть” или “счастье” являются правильными мерами благосостояния при сравнительном анализе бедности (Раздел 2.1).

С концептуальной точки зрения можно было бы оправдать использование в городах более высокой реальной черты бедности по сравнению с сельскими районами на том основании, что при оценке жизненного уровня следует рассматривать (и, следовательно, считать жестко установленными при сравнительном анализе абсолютной бедности) именно возможности заниматься различными видами деятельности (например, быть полноправным членом общества). С другой стороны, товары, необходимые для реализации этих возможностей, относительны и поэтому изменяются от места к месту62.

Чтобы понять, какое влияние эти доводы могли бы оказать на определение черт бедности, предположим, что нас интересуют две основные возможности: во-первых, возможность полноценно питаться для поддержания своего здоровья и, во-вторых, возможность быть полноправным членом окружающего общества. Для реализации обеих этих возможностей потребовались бы продовольственные товары для поддержания здоровой массы тела и ведения необходимых видов деятельности для участия в жизни общества. Потребность в продуктах питания не столь уж трудно оценить, и необходимый для этого объем реального продовольственного потребления вряд ли будет сильно варьироваться между (например) городом и сельскими районами. Однако все это не относится к непродовольственному компоненту черты бедности, и здесь можно было бы с полным основанием утверждать, что для достижения того же абсолютного жизненного уровня в городах требуется более объемистый набор непродовольственных товаров.

Например, реализация той же возможности достойно участвовать в жизни городского общества вполне может потребовать более высоких затрат на одежду, жилье и поездки, чем в деревне. Это утверждение обычно приводит к предпочтительному использованию метода удельного веса продуктов питания, при котором существенно изменяется непродовольственная “квота” в соответствии с типичным удельным весом продуктов питания в потреблении бедных. (При использовании метода пищевой энергии, напротив, даже продовольственная “квота” в городах обычно намного выше, чем в сельских районах.) Однако если несколько расширить перечень основных возможностей, тогда перестанет быть ясным, что мы подразумеваем под более высокой чертой бедности в городах. Например, если включить в нее возможность получения врачебной помощи в случае болезни, то затраты на реализацию этой возможности в сельских районах вполне могут быть намного выше, чем в городах, поскольку в сельской местности численность врачей на душу населения намного ниже, чем в городе.

Эти идеи трудно убедительным образом реализовать эмпирически, а на практике потребуются субъективные суждения. Люди, определяющие политику, и советники, которые (обычно) живут в городах, не всегда являются наилучшими экспертами в этих вопросах. Учитывая все связанные с этим неопределенности, может быть более предпочтительно быть уверенным по крайней мере в том, что полученные характеристики бедности состоятельны в плане реального потребления частных товаров и услуг. Возможно, что эти оценки получены использованием определенных независимых показателей (таких как доступ к государственным услугам) в целях уточнения их некоторых неадекватно учтенных признаков благосостояния.

Исходя из всего вышесказанного, в Приложении 1 автором предложен один из возможных подходов к определению черт бедности, который может быть реализован при См. Sen (1983, 1985a,b, 1987), где дается тщательное обоснование этих доводов.

обычных (хотя и не всегда) имеющихся данных. Этот метод привязывает черту бедности к предопределенной потребности в продуктах питания, согласующейся с местными продовольственными вкусами, и учитывает непродовольственные товары, согласующиеся со структурой расходов бедных. Таким образом, данный метод является творческим развитием предшествующих подходов, объединяя в себе элементы как метода удельного веса продуктов питания, так и метода пищевой энергии, будучи лишенным некоторых наиболее очевидных недостатков предшествующих методов. В частности, с его помощью больше шансов получить состоятельные сравнительные оценки потребительской бедности.

Относительный подход к определению черты бедности Разница между работами, посвященными развивающимся и развитым странам, заключается в том, что если в первых доминируют абсолютные оценки бедности, то в последних более важными считаются подходы, основанные на относительной бедности63.

Авторами ряда работ по развитым странам высказывается мысль, что понятие “бедности” носит всецело “относительный” характер64.

Чаще всего при определении относительной черты бедности в качестве таковой используется некоторая пропорция (доля) от величины среднего арифметического или медианного уровня потребления или доходов. Например, во многих исследованиях черта бедности устанавливалась, в соответствии с рекомендациями Fuchs (1967), приблизительно на уровне 50% от медианы65. Не стоит удивляться тому, что при этом получаются совершенно иные оценки бедности по сравнению с теми, которые получаются при использовании фиксированной черты бедности66.

Бывают ли случаи, когда целесообразность использования черты бедности, выраженной в долях именно от среднего арифметического (а не медианного) значения, является неопровержимой? Возможно, да, И в следующем разделе я более подробно рассмотрю такие показатели бедности. Здесь мы ограничимся лишь замечанием относительно некоторых свойств такой черты бедности: такие показатели бедности гомогенны в нулевой степени относительно по отношению к среднему значению доходов и черте бедности. Это означает, что (например) при удвоении всех доходов и черты бедности значение показателя бедности останется неизменным67. Такой показатель бедности можно описать следующей обобщенной формулой:

Впрочем, это не всегда так;

к примеру, правительство США использует абсолютную черту бедности (Sawhill, 1988).

См., например, работу Townsend (1985), в которой даны комментарии к труду Sen (1983);

также см.

Sen (1985b), где представлен ответ автора на эти комментарии.

Альтернативный – хотя и менее распространенный – подход предусматривает определение бедных как людей, потребляющих меньше определенных товаров по сравнению с “нормой”, принятой в том или ином конкретном обществе и оцениваемой (например) по модальному потреблению;

данный подход освещается в работах Townsend (1979) и Desai and Shah (1988).

См. работу Atkinson (1991), в которой показано, как выбор этого подхода влияет на сравнительные оценки бедности в странах Европы;

наблюдаются значительные расхождения при сравнении оценок бедности, основанных на постоянной пропорции средних доходов для каждой страны, с оценками, полученными с использованием все той же пропорции, но применительно к постоянному среднему значению для всех стран. Сравнение абсолютной и относительной черт бедности для развивающейся страны см. Sahota (1990).

Обладающие этим свойством показатели бедности “инвариантны к масштабу”. В ряде работ они именуются “относительными показателями бедности” в отличие от “абсолютных показателей бедности”, которые инвариантны к добавлению одной и той же абсолютной величины ко всем доходам z P = P(, L), (1) µ где z – черта бедности, µ – среднее значение распределения показателя, по которому оценивается бедность, а L – кривая Лоренца этого распределения, которая суммирует в себе всю нормативную информацию об относительных неравенствах68. Если черта бедности определяется как постоянная доля от среднего значения, z = k!µ, где k – некоторая константа69, показатель бедности трансформируется в функцию P(k, L) и зависит исключительно от кривой Лоренца. Если все доходы возрастают в одной и той же пропорции, то P(k, L) останется абсолютно неизменной, следовательно не будет никаких изменений в относительных неравенствах и, L также будет неизменной. А черта бедности просто вырастет в той же самой пропорции.

Тем не менее, в той степени, в какой данная концепция действительно пытается охватить размер неравенства в распределении, которое можно полагать зависящим исключительно от кривой Лоренца, P(k, L) является неплохим показателем “относительной бедности”. Однако тогда мы должны задаться вопросом, в случае изменения распределения P(k, L), нарушится ли распределение по соответствующему показателю неравенства При любом измерении неравенства необходимо учитывать тот факт, что всякий раз при перераспределении доходов между двумя людьми неравенство сокращается (возрастает), если донор имеет более высокие (низкие) доходы, чем получатель (Atkinson 1970, 1975).

Можно без труда привести примеры, при которых распределение A доминировало бы над распределением B по Лоренцу, т. е. состояние A характеризовалось бы меньшим неравенством, чем состояние B с точки зрения любого нормально распределенного показателя неравенства, и, тем не менее, показатель P(k, L) для распределения A был бы выше, чем для распределения B70. Подобные примеры также возможны, когда трансферты и черте бедности;

см. Blackorby and Donaldson (1980) и Foster and Shorrocks (1991). В настоящей работе я не буду использовать эту терминологию, так как существует опасность неправильного истолкования вышеупомянутого различия между абсолютной и относительной чертами бедности. Почти все используемые в настоящее время на практике показатели бедности являются “относительными показателями бедности” в вышеуказанном значении этого термина, независимо от того, является черта бедности абсолютной или относительной.

Кривая Лоренца показывает (по вертикальной оси) долю суммарных “доходов” (по горизонтальной оси) беднейших p процентов населения при ранжировании по доходам. Эта кривая является восходящей и характеризуется увеличивающейся крутизной. Более формальное описание свойств кривой Лоренца можно найти в работах Gastwirth (1971) и Kakwani (1980a).

Например, равняется 0,5, как это часто имеет место в европейских исследованиях, на которые ссылается Atkinson (1991).

Рассмотрим, например, простейший показатель бедности – долю людей, считающихся бедными (“индекс численности бедных”). Предположим, что мы хотим сравнить бедность в двух состояниях A и B – это могут быть различные страны, различные регионы, различные социально-экономические группы или различные моменты времени для одного и того же населения. Пусть LA(HA) и LB(HB) – кривые Лоренца соответственно для A и B. Тогда счетные показатели HA и HB будут связаны между собой следующим уравнением:


L’A(HA) = k = L’B(HB).

(Заметим, что L’(p)µ = x – обратная величина кумулятивного распределения частоты при заданной доле населения, находящейся ниже некоторой точки x;

см. Gastwirth, 1971.) Предположим теперь, что перераспределяются лишь между самими бедными. В данном случае P(k, L) не только не зависит от среднего значения, но и не очень хорошо согласуется с основными нормативными суждениями об относительной бедности.

Детали последнего утверждения должны быть несколько изменены, если черта относительной бедности устанавливается в долях от медианы, а не от среднего арифметического71. При этом результат будет зависеть от того, как будет изменяться отношение медианы и средней арифметической при возрастании последней (средняя арифметическая, в свою очередь, зависит от динамики асимметрии распределения). Больше ничего в общем и целом сказать нельзя, хотя, разумеется, не следует сбрасывать со счетов возможность того, что показатель бедности окажется возрастающей функцией среднего.

Еще раз подчеркнем: неясно, какое значение следует придавать такому способу измерения.

среднее значение A превышает среднее значение B и что распределение A доминирует над распределением B по Лоренцу (т. е. неравенство в состоянии A ниже, чем в состоянии B). Даже при соблюдении этих условий всегда можно найти такие действительные кривые Лоренца, при которых HA HB. Найденное значение показателя бедности могло бы указывать на более высокую бедность в состоянии A по сравнению с состоянием B, хотя неравенство и абсолютная бедность в состоянии A однозначно ниже, чем в состоянии B.

Как, например, в работе Fuchs (1967). Этот подход использован в ряде исследований, особенно применительно к развитым странам;

см., например, работу Smeeding et al. (1990), основанную на результатах исследования доходов в Люксембурге. Соответствующим примером для развивающейся страны является работа Sahota (1990).

Рисунок 1. Черты бедности для 36 стран. Для каждой страны черта бедности определена в зависимости от объема частного потребления на душу населения (согласно национальным сводкам) при паритете покупательной способности по данным примерно на 1985 г. Аппроксимированные значения основываются на регрессии логарифма черты бедности в зависимости от квадратической функции логарифма среднего объема потребления. (Источник: Ravallion, Datt and van de Walle 1991;

данные автора.) Отчасти эта проблема является следствием предположения о том, что значение черты бедности определяется как постоянная доля от среднего или медианы. Это подразумевает, что эластичность черты бедности, установленной относительно среднего или медианы, равняется единице. Оправданно ли это? Для подготовки отчета World Development Report за 1990 г. проводилось исследование черт бедности в 36 странах ( как развивающихся, так и промышленно развитых) и результаты сравнивались со средними объемами частного потребления в этих странах (World Bank, 1990;

Ravallion, Datt and van de Walle, 1991). Полученные результаты представлены в графической форме на Рисунке 1.

Эластичность черты бедности относительно среднего объема потребления явно возрастает с ростом последнего. В середине распределения средних значений частного объема потребления в отдельных странах эластичность равняется 0,66. Однако в точке среднего потребления (например) для Индии эластичность намного ниже – 0,15. Для среднего уровня потребления в беднейшей стране она падает до 0,07. Но в группе высокоразвитых промышленных стран эластичность примерно равняется единице. Из анализа Рисунка также вытекает один возможный подход к установлению разумной нижней границы черты абсолютной бедности для глобального сравнительного анализа бедности: черту бедности следует проводить на уровне, рассчитанном для наиболее бедной страны (Ravallion, Datt and van de Walle, 1991). Это дает следующую цифру – примерно 23 долл. США на одного человека в месяц при паритете покупательной способности.

Таким образом, результаты данного сравнительного анализа бедности в различных странах действительно свидетельствует о том, что черта реальной бедности будет иметь тенденцию к повышению по мере роста общего жизненного уровня населения, но для самых бедных стран темпы этого повышения будут медленными72. Подход, базирующийся на “абсолютной бедности”, при котором черта бедности не меняется с изменением общего жизненного уровня, по-видимому, в большей степени применим к низкодоходным странам, тогда как концепция “относительной бедности” более уместна для высокодоходных стран.

Более того, предположение о пропорциональности между чертой бедности и показателем благосостояния, часто встречающееся в литературе о развитых странах, судя по всему, вполне резонно для высокоразвитых промышленных стран, хотя получаемую при этом оценку очень трудно интерпретировать в рамках обычных понятий о неравенстве и бедности.

Субъективный подход к определению черты бедности Данный подход открыто признает, что любое определение черты бедности в силу самой природы измеряемого явления, основываются на субъективных суждениях людей о том, что представляет собой общественно приемлемый минимальный уровень жизни в том или ином конкретном обществе. В предыдущем разделе было показано, что разные страны склонны использовать различные значения черты бедности и что более богатые страны обычно имеют более высокие значения черты бедности. То же самое можно сказать и о людях. В основе данного подхода зачастую лежат полученные в ходе обследования ответы на вопрос, такого типа, как, например, указан ниже (перефразируя формулировку, взятую из работы Kapteyn et al, 1988):

“Какой уровень дохода лично вы считаете абсолютным минимумом, подразумевая, что при меньшем доходе вы просто не смогли бы сводить концы с концами?”.

В ответах на этот вопрос проявляется тенденция к прямой зависимости размера минимального дохода от фактических доходов респондента. Более того, большинство исследований, в которых использовался этот вопрос, выявили зависимость, показанную на Рисунке 2 (Kapteyn et al, 1988). Отмеченная на этом рисунке точка z является очевидным “кандидатом” на “титул” черты бедности: люди с доходами выше точки z склонны считать себя достаточно материально обеспеченными, в то время как те, чьи доходы не дотягивают до этой отметки, склонны полагать, что их доходы недостаточно высоки.

Данный подход или его разновидности использовались в ряде европейских стран (Hagenaars, 1987a), однако мне не известны попытки его применения хотя бы в одной развивающейся стране. В странах, экономика которых не является высокомонетизированной, может возникнуть необходимость замены в формулировке вышеприведенного вопроса слова “доход” словом “количество товаров”, в результате чего Как всегда, может быть опасным делать какие-либо выводы о смещении черты бедности со временем по мере экономического роста развивающихся стран только лишь на основании данных по различным группам стран, представленных на Рисунке 1. Килпатрик (Kilpatrick, 1973) определил, что доходная эластичность черт бедности в США с течением времени равняется 0,6, что примерно соответствует тому значению, которое можно было бы ожидать на основании Рисунка 1. Мне не известны какие-либо сравнимые временные ряды для развивающейся страны, хотя следует заметить, что за последние лет не было отмечено никакого реального увеличения широко используемых черт бедности (соответствующих чертам бедности, впервые определенным в работах Bardhan, 1970, и Dandekar and Rath, 1971).

может возникнуть проблема оценки стоимости этих товаров. Неясно также, какое нормативное значение должны иметь сравнительные оценки бедности, при которых данный метод применен отдельно к каждой из сравниваемых ситуаций. Тем не менее, в будущем при обследовании семей в развивающихся странах, несомненно, следует рассматривать возможность включения в них вопросов о субъективной оценке черты бедности.

Комбинированные черты бедности Неплохие результаты при использовании любого из рассмотренных выше подходов к определению черты бедности дает рассмотрение по крайней мере двух возможных значений черты бедности. Как уже было отмечено выше, нижняя граница могла бы интерпретироваться как “черта сверхбедности”, т. е. можно было бы предположить, что люди, чьи расходы на потребление не дотягивают до этой отметки, будут жить в условиях серьезного риска для своего здоровья вследствие недоедания (Lipton, 1983, 1988). В самом деле, учитывая произвольность данного подхода, имеются веские причины для рассмотрения достаточно широкого диапазона значений объемов потребления или доходов.

Именно эта основная идея лежит в основе “доминантного подхода”, который будет более подробно обсуждаться в Разделе 2.6.

Рисунок 2. Субъективная черта бедности. Люди с доходами выше точки z в общем случае считают себя достаточно материально обеспеченными, в то время как те, чьи доходы не дотягивают до точки z, склонны считать себя малообеспеченными.

Комбинирование концепций “абсолютной” и “относительной” бедности является одним из простейших и, на мой взгляд, наиболее привлекательных способов задания множественных значений черты бедности при выполнении сравнительных оценок бедности (хотя, насколько мне известно, до сих пор этот способ никем не использовался). Для каждой из сравниваемых ситуаций – скажем, для каждого из двух периодов времени – устанавливаются две черты бедности, одна из которых фиксируется на основе показателя уровня жизни для в каждого из периодов времени (абсолютная концепция), а вторая представляет собой черту относительной бедности, отражающую любые изменения общего жизненного уровня населения и, следовательно, представления о понятии “бедность” в данном конкретном обществе. Таким образом, при сравнении двух периодов времени всегда можно провести наглядный анализ динамики как абсолютной, так и относительной бедности.


Резюме Во многих случаях, когда необходимо провести сравнительный анализ бедности – например, когда необходимо определить, какой регион или страна должны получить помощь, – самое важное, на мой взгляд, это то, что черта бедности позволяет получить состоятельную сравнительную оценку в том смысле, что оценка бедности любого человека зависит только от его жизненного уровня и не зависит от того, к какой подгруппе он принадлежит. Для достижения состоятельности оценки необходимо, чтобы черта бедности устанавливалась на основе показателей уровня жизни. Это трудно обеспечить эмпирическим путем, поэтому совершенно очевидно, что многие популярные методы определения черты бедности не отвечают данному требованию. Существуют разновидности методов, которые повышают вероятность получения состоятельных сравнительных оценок бедности и, как правило, вполне могут быть реализованы при имеющихся данных. Однако, учитывая существование неподдающихся оценке детерминант благосостояния, ни один метод никогда не будет бесспорным. Признавая тот факт, что на практике при определении любой черты бедности всегда неизбежна та или иная степень произвольности, следует быть особенно осторожным, ибо любой неверный шаг может отрицательно сказаться на порядковых сравнительных оценках бедности, а ведь они-то обычно и оказывают наибольшее влияние на политику. Мы вернемся к обсуждению этого вопроса в Разделе 2.7.

2.5 Итоговые оценки бедности Давайте теперь предположим, что показатель индивидуального благосостояния выбран и оценен применительно к каждому включенному в выборку человеку или домохозяйству, и, что черта бедности известна. Как агрегировать и обобщить эту информацию в показатели измерения бедности для каждого из распределений, которые будут сравниваться.

Показатели бедности Известно много опубликованных работ73, в которых рассматриваются показатели бедности. Я не будут обсуждать все показатели бедности, которые когда-либо использовались или предлагались, а вместо этого сконцентрирую свое внимание на нескольких наиболее представительных показателях и рассмотрю достоинства и недостатки каждого из них.

Простейшим (и по-прежнему наиболее широко используемым) показателем бедности является индекс численности бедных, определяемый как доля населения, у которого объем потребления, или другой применимый показатель уровня жизни, (y) меньше черты бедности (z). Предположим, что согласно этому определению q людей являются Неплохие обзоры представлены в работах Foster (1984), Atkinson (1987) и Hagenaars (1987b).

бедными при общей численности населения n. Тогда индекс численности бедных(H) будет определяться просто как доля населения, считающаяся бедной:

q H=.

(2) n Может ли этот индекс считаться хорошим показателем бедности? В некоторых случаях – да. Он легок в понимании и использовании на практике. Для некоторых видов сравнительных оценок бедности – например, в случае оценки общего прогресса в сокращении бедности – он может быть вполне адекватным (хотя, как было отмечено в предыдущем разделе, его всегда предпочтительнее рассчитывать на основе хотя бы двух черт бедности). Однако в некоторых случаях, включая анализ влияния на бедных тех или иных политических мер, использование индекса численности бедных может привести к серьезным погрешностям. Чтобы понять, почему это так, предположим, что какой-либо бедняк вдруг становится еще беднее. Как это отразится на оценке бедности? Никак. Индекс численности бедных абсолютно нечувствителен к различиям в глубине бедности.

С этой точки зрения лучшим является показатель глубины бедности (дефицит дохода, дефицит потребления), в основе которого лежит разница между чертой бедности и уровнем соответствующего показателя благосостояния (потребление, расходы, доходы) бедных. Он отражает среднее расстояние, на котором находятся бедные относительно черты бедности, и благодаря этому дает более точное представление о глубине бедности. Чтобы понять смысл этого показателя, предположим, что объемы потребления расположены в возрастающем порядке следующим образом: беднейшие имеют объем потребления y1, менее бедные – y2 и т. д., а наименее бедные – yq, причем значение последнего (по определению) не может превышать черты бедности z. Тогда индекс разрыва бедности (PG) можно рассчитать следующим образом:

1q y (1 zi ) PG = (3) n i = Таким образом, PG представляет собой средневзвешенное значение дефицита потребления среди населения (где небедные характеризуются нулевым разрывом бедности). Это выражение можно также переписать в следующем виде:

PG = I H, (4) где I часто именуется “коэффициентом дефицита доходов” и определяется следующей формулой: I = 1 - µz/z, где µz обозначает средние доходы бедных. Однако коэффициент дефицита доходов не может считаться хорошим показателем бедности. Чтобы понять, почему это так, предположим, что какой-либо человек, находящийся чуть ниже черты бедности, улучшает свое материальное положение в достаточной степени для того, чтобы выйти из бедности. Средние доходы оставшихся бедных сократятся, вследствие чего коэффициент дефицита доходов увеличится. И хотя один из бедняков стал жить лучше и никто из них не стал жить хуже, на основании этого показателя нельзя было бы сделать вывод о сокращении бедности, а, напротив, следовало бы заключить, что произошло как раз обратное. Эта проблема не возникает, если коэффициент дефицита доходов помножить на индекс численности бедных, в результате чего получится PG;

при тех же обстоятельствах этот показатель покажет снижение бедности.

Индекс глубины бедности (PG) может также служить индикатором возможности ликвидации бедности посредством адресной помощи бедным. Минимальные затраты на ликвидацию бедности с помощью адресных трансфертов рассчитываются просто как сумма всех индивидуальных значений показателя глубины бедности ( всех недостающих доходов или объемов потребления) существующих среди населения. В данном случае определяется, сколько каждому необходимо доплатить, чтобы его уровень жизни достиг черты бедности.

Суммарные затраты составят (z - µz)q. Это, несомненно, предполагает, что в распоряжении правительства имеется большой объем информации. Но не стоит удивляться, если обнаружится, что расходы на сокращение бедности у правительства, политика которого имеет большой уклон в пользу бедных, значительно превышают эти расчетные затраты. В качестве другой крайности можно рассмотреть максимальные затраты на ликвидацию бедности, предполагая, что политическому руководству ничего не известно о том, кто является бедным, а кто – нет. В этом случае правительству пришлось бы выплатить каждому человеку денежную сумму, равную z, дабы быть уверенным в том, что никто не является бедным: суммарные затраты составят zn. Анализируя уравнение (3), можно прийти к заключению, что отношение минимальных затрат на ликвидацию бедности при идеальной адресной направленности помощи к максимальным затратам на те же цели при безадресном характере помощи как раз и равняется PG. Таким образом, данный показатель бедности является еще и индикатором потенциальной экономии расходов на борьбу с бедностью, достигаемой благодаря адресной направленности помощи. Разумеется, реализация этой потенциальной возможности на практике – это совсем другой вопрос.

Одним из недостатков показателя глубины бедности является то, что он не позволяет убедительным образом учесть различия в остроте бедности среди неимущих.

Рассмотрим, например, две схемы распределения потребления для четырех человек;

распределение A – (1,2,3,4) и распределение B – (2,2,2,4). При черте бедности z = 3 (так что H = 0,75 в обоих случаях) A и B характеризуются одинаковым значением PG = 0,25. Однако беднейший человек в распределении A потребляет лишь половину от того, что потребляет самый бедный представитель распределения B. Можно рассматривать распределение B как полученное из распределения A в результате трансферта от наименее бедного человека к наиболее бедному. Такой трансферт никак не зафиксируется показателем глубины бедности.

Сен (Sen, 1976, 1981) предложил более лучший показатель бедности, именуемый “остротой бедности” и определяемый следующей формулой74:

P s = H[I + k (1 I)G p ], См. также вариации индекса Сена, предложенные в работах Thon (1979), Anand (1977, 1983), Kakwani (1980b) и Blackorby and Donaldson (1980).

где k = q/(q + 1) (стремится к 1 при больших значениях q), а Gp обозначает индекс Джини для бедных;

если между бедными нет неравенства, эта формула преобразуется в следующую: Ps = PG. Этот показатель, однако, не удовлетворяет одному требованию, которое я для простоты буду называть свойство “аддитивности”: оно предусматривает, что относительно численности населения совокупная бедность должна равняться взвешенной сумме уровней бедности в различных подгруппах общества75. При построении профилей бедности и проверке гипотез, связанных со сравнительными оценками бедности, аддитивность дает целый ряд концептуальных и практических преимуществ, о которых я расскажу ниже в Разделе 2.6.

Одним из наиболее простых аддитивных показателей остроты бедности является показатель Фостера-Грира-Торбека (P2), посредством которого при оценке совокупной бедности значения показателя глубины бедности у бедных взвешиваются сами на себя (возводятся в квадрат). То есть:

1q y (1 zi) PG = (5) n i= Это не что иное, как взвешенная сумма значений глубины бедности(в пропорции от черты бедности), где в роли весовых коэффициентов выступают сами эти значения;

например, показателю глубине бедности, равному 10% от черты бедности, присваивается весовой коэффициент 10%, а этому показателю, равному 50% – весовой коэффициент 50% (заметим, что в случае PG они взвешиваются одинаково). В вышеприведенном примере с распределениями A и B P2 имеет значение 0,14 для A и 0,08 для B, указывая на более глубокую бедность в случае A.

Одним из недостатков показателя P2 является то, что его не так нелегко интерпретировать, как PG или (особенно) H76. Для сравнительных оценок бедности, однако, ключевое значение имеет тот факт, что ранжирование временных периодов, мест или политических курсов по P2 должно учитывать их ранжирование по остроте бедности.

Именно способность этого показателя лучше упорядочивать распределения по сравнению с альтернативными методами, а не точность получаемых с его помощью численных результатов, делает его таким полезным.

При сравнении вышеприведенных формул для H, PG и P2 становится очевидной их общая структура. Это дает нам право предложить обобщенный класс показателей, определяемых формулой:

Термин “аддитивность” иногда используется для описания совокупных показателей, представляющих собой положительно взвешенные суммы показателей подгрупп, в которых, однако, в качестве весовых коэффициентов используется не доли населения (примером является индекс, предложенный в работе Ray, 1989). Здесь я не буду рассматривать подобные показатели. Часто для описания показателей, которые я предпочитаю называть просто “аддитивными”, также используется термин “аддитивная разложимость”. Аддитивность также тесно связана с понятием “подгруппной последовательности” (которое обсуждается в Разделе 2.6).

Этот показатель можно рассматривать как сумму двух слагаемых: слагаемого, обусловленного глубиной бедности, и слагаемого, обусловленного неравенством среди бедных. В более строгой математической форме это выглядит так: пусть CVp2 – возведенный в квадрат коэффициент вариации потребления среди бедных, тогда P2 = IPG + (1 - I)(H - PG)CVp2.

1q y PG = (1 i) (6) n i=1 z где – некоторый неотрицательный параметр. Это класс показателей Фостера-Грира Торнбека (Foster et al., 1984). P является не чем иным, как средней величиной индивидуального показателя бедности для всего населения, которое принимает значение (1 yi/z) для бедных и 0 для небедных. (Здесь мы имеем дело с простейшим и наиболее точным методом расчета P при условии, что доступны данные по отдельным людям или домохозяйствам;

более широко используемые формы сгруппированных данных обсуждаются ниже.) Рассмотренные выше основные показатели являются особыми случаями данного показателя P;

индексу численности бедных соответствует = 0, а PG – = 1. Для всех 0 показатель индивидуальной бедности строго уменьшается с ростом жизненного уровня бедных (чем ниже ваш жизненный уровень, тем беднее вы предположительно являетесь). Кроме того, при 1 он также обладает следующим свойством: чем беднее домохозяйства или люди, тем большее влияние данное домохозяйство оказывает на значение показателя 77. В этом случае говорят, что данный показатель является “строго выпуклым” с ростом благосостояния (и “слабо выпуклым” при = 1).

На Рисунке 3 показано, как изменяется соотношение между индивидуальной бедностью и уровнем жизни при различных значениях. Чем выше величина, тем чувствительнее данный показатель к благосостоянию самого бедного человека;

по мере приближения к бесконечности он превращается в показатель, отражающий только бедность наиболее бедного человека.

Полная аксиоматическая характеристика класса показателей бедности Фостера-Грира-Торнбека представлена в работе Foster and Shorrocks (1991, Proposition 7). Выдвигаемое авторами этой работы требование “подгруппной последовательности” (в основном это обобщение свойства “аддитивности”, которое более подробно обсуждается ниже) является довольно серьезным ограничением на допустимые показатели бедности.

Рисунок 3. Показатели индивидуальной бедности. На рисунке показаны показатели индивидуальной бедности, являющиеся различными вариантами показателя бедности P.

Рисунок 3 также иллюстрирует еще одну притягательную в концептуальном плане особенность показателя P2, а именно тот факт, что показатель индивидуальной бедности плавно принимает нулевое значение на уровне черты бедности;

таким образом, существует незначительная разница в весовом коэффициенте, присваиваемым данным показателем кому-либо домохозяйству, находящемуся чуть выше черты бедности, по сравнению с тем, кто находится чуть ниже ее78. Учитывая вышеупомянутые проблемы с введением разрывов в показатель индивидуальной бедности (Раздел 2.4) и обсуждавшиеся выше (Разделы 2.2 и 2.3) неопределенности в оценке жизненного уровня, данное свойство представляется весьма желательным. Оно не присуще некоторым другим чувствительным к распределению показателям бедности, включая индексы Сена и Каквани.

Существуют и другие чувствительные к распределению аддитивные показатели бедности. Например, первый чувствительный к распределению показатель бедности был предложен Уоттсом (Watts, 1968) и описывается следующей формулой:

1q y log( zi ) W= n i = Как утверждается в работе Atkinson (1987), общий класс аддитивных показателей, включая W, P и другие показатели (такие как второй показатель, предложенный в работе Clark, Hemming and Ulph, 1981), можно описать с помощью следующей формулы:

Это имеет отношение к давнишниму вопросу о том, как следует относиться к бедности – как к прерывистому или же постоянному явлению. Более подробное обсуждение этого вопроса можно найти в работе Atkinson (1987). Этот аналитический вопрос был признан важным в контексте анализа влияния риска на бедность (Ravallion, 1988) и при определении характеристик оптимальных схем сокращения бедности (Bourguignon and Fields, 1990;

Ravallion, 1991b).

1n p ( z, y i) P= (7) n i = где p(z, yi) – показатель индивидуальной бедности, принимающий значение 0 для небедных (yi z) и некоторое положительное значение для бедных, величина которого, являющаяся функцией как черты бедности, так и индивидуального жизненного уровня, которая не уменьшалась до момента оценки и не будет возрастать после. Как будет показано ниже, класс показателей, определяемый выражением (7), представляется весьма привлекательным для использования при построении профилей бедности.

Учитывая всю ту немалую интеллектуальную энергию, которая была затрачена на создание теории оценки бедности за последние 15 лет, и кажущееся изобилие показателей бедности, из которых мы теперь можем выбирать, небезынтересно будет задаться вопросом:

действительно ли при сравнительных оценках имеет значение, какой из этих показателей используется?

Ответ зависит от того, изменяются ли, и если да, то как, относительные неравенства в обществе в сравниваемых ситуациях. Если все уровни потребления (бедных и небедных) изменились в одинаковой пропорции – т. е. имело место увеличение или сокращение, “нейтральное к распределению”, – то все эти показатели дадут одинаковое ранжирование при сравнительном анализе бедности, и ранжирование по абсолютной бедности будет зависеть исключительно от направления изменения среднего объема распределения. Это становится очевидным, если вернуться к уравнению (1), в котором параметры L отражают относительные неравенства (кривая Лоренца). При этом достаточно малые изменения относительных неравенств никак не отразятся на ранжировании.

Однако в некоторых случаях разница между этими оценками может стать довольно заметной. Рассмотрим, например, два варианта политики: вариант политики A предусматривает небольшое перераспределение от людей, находящихся вблизи моды распределения, где также расположена и черта бедности, к беднейшим домохозяйствам.

(Это случай наглядно показывает, как снижение цен на основные продовольственные товары отечественного производства влияет на распределения благосостояния в некоторых азиатских странах;

соответствующий пример приводится в Разделе 3.7.) Вариант политики B предполагает противоположную ситуацию – положение беднейших ухудшается, а те, кто по своему материальному положению находятся возле моды распределения, выигрывают.

(В нашем примере такой результат достигается в случае роста цен на основные продовольственные товары.) Моментальное отражение подтвердит, что с точки зрения индекса численности бедных (H) более предпочтительной будет вариант политики B;

HA HB, поскольку изменения H определяются исключительно тем, в каком направлении люди пересекают черту бедности. Однако такой показатель, как P2 покажет противоположное ранжирование, P2A P2B, так как он относительно более чувствителен к улучшению положения беднейших, чем к улучшению положения не очень бедных.

Потребность в изучении показателей бедности более высокого порядка, таких как PG и P2, также зависит от того, рассматривается или нет при сравнительной оценке бедности, основанной на индексе численности бедных, более одной черты бедности, как это рекомендовано в предыдущем разделе. Если используется только одна черта бедности, то, на мой взгляд, совершенно необходимо проверить показатели более высокого порядка. Но часто вместо этого достаточно определить значения H для одной или двух дополнительных черт бедности. Если при заданной черте бедности показатель более высокого порядка дает результат, не совпадающий с выводом, который можно было бы сделать на основании индекса численности бедных, то аналогичная картина будет иметь место и для индекса численности “сверхбедных”, основанного на достаточно низкой черте бедности.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.