авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 16 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт лингвистических исследований М. Н. Приёмышева ТАЙНЫЕ И УСЛОВНЫЕ ЯЗЫКИ В РОССИИ XIX В. ...»

-- [ Страница 10 ] --

Одоевское арго исследовал В. Д. Бондалетов [2000а]. Ученый также опубликовал новые данные этого условного языка, собранные в экспеди циях в 60-е годы XX в. [Бондалетов 1987в: 77–82].

Как отмечает в своей статье П. Мартынов, одоевские торговцы – пра солы – «мелкий торговый класс», «просоленные» личности в житейском плане до крайних пределов. В Одоеве проходит 6 ярмарок в году, именно поэтому здесь так развита торговля. «У прасолов, при деловом разговоре между собою, искони существует свой язык – масавской – нашинский (от притяжательного местоимения маса – наш), понимаемый, впрочем, впол не всем мужским населением города … К каждому предложению при бавляется слово «спруш!», которое иногда означает звательный падеж:

брат! друг!;

а иногда выражает действие в форме повелительного накло нения: послушай! Счет, кажется, до 1000 и очень трудный при совокуп лении единиц с десятками и сотнями» [Мартынов 1870: 577]. По наблю дениям И. Краснопевцева, представители торгового класса г. Одоева не просто разговаривают на этом языке, но переписываются на нем и «за нимаются даже поэзиею на оном» [Н. Я. 1897: 153].

II. Общий лексический материал словника – около 80 единиц. Незна чительное его количество представлено лексикой, идентичной офенской:

берять, бирить ‘давать’, зетка ‘рожь’, клёвый ‘хороший’, ламишник ‘полтинник’, ласый ‘малый’, лепшать ‘лежать’, сбран ‘брат’, стрёма ‘три’, трофилка ‘копейка’, ухлить ‘знать’, хлить ‘идти’ (12).

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

Часть материалов аналогична лексике других арго (около 20 слов):

бакры ‘два’, бутыре ‘четыре’ (+Нерехта, ТвБежецк, СимбрсШвц, ННвгрШапв, ЧрнгШапв, МоглШапв), верешник ‘гривенник’ (+ННвгрШапв), калдин ‘один’ (ср. сколдин, ТвБежецк, ТвКаш, Симбр скШвц), керить+прист ‘пить’ (+Галич, ТвБежецк, БелрсНищ и др.), обна чить ‘обмануть’ (+ТвКаш, ср. обнарить ‘обвесить’, ВлОф), пеструшки ‘карты’ (+КалужПрасл, ср. пеструхи, Галич, Углич, ТвКаш и др.), скира ‘топор’ (ср. секира, секера, Углич, ТвБежецк, ТвКаш, ТвКалязин), тар но, тарнюшка, тарнушка ‘вино’ (+Нерехта, ТвБежецк), трубёха ‘корова’ (+Галич, Нерехта, ТвКаш, ТвБежецк и др.), хрущ ‘рубль’ (+ТвКаш и др.), хрущевик ‘рублевик’ (ср. хрущовик ‘рубль’, ТвКаш), широм ‘даром’ (+ТвКаш, ТвКалязин), шихта ‘сестра’ (ср. ‘девка, девица’, ДоргбжМещ, КричвскМещ, МоглШапв, КалужПортн, БрянскНищ).

Почти половина словника одоевского арго не совпадает с данными других восточнославянских условных языков: бакса ‘отец’, балзик ‘соба ка’, бормат, борматуха ‘овец, овца’ (ср. бармут ‘шуба, тулуп’, ЧрнгНищ, Лабр, борматка ‘шуба, тулуп’, МоглНищ), бутро ‘утро’, встрять ‘встать’, елпень ‘пять’, катеха ‘телега’, кубяк ‘друг’, кулико ‘много, сколько’, макса ‘мать’, пахашка ‘жена’ (ср. поханша ‘хозяйка’, ВлОф), потрать ‘лошадь’, пракулать ‘послать’, раззукывать ‘играть’, сверси, сверсять ‘десять’, скулаться ‘счесться, рассчитаться’, спруш ‘то варищ’, спрушенок ‘мальчик’, стемяга, стемага ‘бумага’, стрять ‘стать’, стяхнуть, стяхивать ‘взять, купить’ (ср. стяхморить, Калуж Портн, стяшить, ННовгрШапв), терман ‘чай’ (ср. термать ‘говорить’, ТвКаш, ТвКалязин;

терига ‘чай’, СамрскОф), терменьщик ‘буфетчик’, тюрюхнуть ‘сказать’, торгованский ‘торг’, чалдить, челдать ‘говорить’, часованский ‘час’, чубрин ‘забор’, чукать ‘бить’, чукнуть ‘стукнуть’, юр ‘дом’ 1.

Несмотря на наличие лексики, употребляющейся в офенских языках, а также в языках торговцев Углича, Нерехты, Кашина, Калязина, Бежецка, большее количество материала представлено единичными оригинальны ми фиксациями, причем используемых для наименования обязательных для условных языков понятий (мать, отец, мальчик, друг). Следует от метить факты лексической общности с южными и юго-западными арго.

Практически вся лексика этого словника образована на базе немоти вированных основ. Для элементов, общих для ряда языков, устанавлива ется греческий, татарский генезис. Генезис немотивированных основ оригинальной части словника затруднителен. Показательно, что в языке употребительны собственные глагольные корни: стр- (встрять, стрять);

кул- (прокулаться, скулаться). На базе мотивированной основы образовано слова катеха. Есть случаи субститутивного использования СлДаля: юр – где народ юрит, бойкое, открытое место..., торг, базар, шум ный рынок. Возможно от татарск. йорт [Бондалетов 1991: 23].

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

криптоформантов: бутро ‘утро’, кулико ‘сколько, чукать ‘стукать’, чук нуть ‘стукнуть’ 1, можно говорить об использовании криптопостфикса ованский (торгованский, часованский).

Эклектична, по сравнению с другими арго, система счета:

1 – сколдин (+ТвКаш, ТвБежецк), 2 – бакры (из татарск., +Нерехта, ТвБежецк, ТвКаш, ср. бакрых, МоглШапв, ШклвШапв, ЧрнгШапв), 3 – стрём (?) (+ВлОф), 4 – бутыре (+ТвБежецк, СимбрскШвц, ННвгрШапв), 5 – сипень /елпень, 6 – елпень с калдным, 10 – сверсять, сверси (нет аналогий).

III. Материалы 1870 и 1896 годов в незначительно совпадающей час ти практически полностью идентичны: фонетические варианты не явля ются показателями динамики системы в целом. Ср. в Приложении 3:

тарно ‘вино’, челдать1870/чалдить1896 ‘говорить’, бакры ‘два’, сары ‘деньги’, макса ‘мать’, ни сапа/ни сопа ‘ничего’, калдин ‘один’, зет ке/зетка ‘рожь’, кулико ‘сколько’, стрёма ‘три’, клёво/клёвый ‘хоро шо/хороший’, бутыре ‘четыре’. Не совпадают только два случая: обзу шить/обначить ‘обмануть’, сипень/елпень ‘пять’, которые можно интер претировать как результат неверного прочтения рукописи как в том, так и в другом случае.

Таким образом, несмотря на наличие незначительной связи с языком владимирских офеней и связь с другими торговыми арго, одоевское арго в целом оказывается достаточно самобытной лексической системой.

4.1.13. Язык торговцев г. Торопца Псковской губернии. I. Слова рик лексики торговцев г. Торопца приведен в книге М. И. Семевского «Торопец. Уездный город Псковской губернии» [Семевский 1864] ( слов). Чуть позже, частично, уже без лингвистических данных, материа лы этой книги вошли в обширную публикацию М.С. 2 «Торопец (истори ко-этнографический очерк). 1016–1869» в журнале «Всемирная иллюст рация» за 1870 г. № 57–59.

Помимо богатых торговых традиций, которые поддерживались в го роде, автор обратил внимание читателей на характер торопчан: «Муже ство, предприимчивость, лукавство и особая страсть к обманам – вот от личительная черта характера торопчан, собственно жителей города, с весьма давнего времени. На эту черту жителей указывают все, писавшие об этом городе. Недаром же и народ называет торопчан чертовыми на ставными головами, фаоровитянами и т. п.» [М.С. 1870: 96]. Неслучайно, Возможны другие интерпретации.

Очевидно, также М. Семевский.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

считают жители, раньше город назывался Кривит 1. Автор отмечает, что расцвет торговли в городе приходится на 1750-е годы, с 1806 г. начина ется ее упадок.

Данные языка торопецких торговцев приводятся и гораздо позже. В 1927 г. П. Петров публикует данные «масовского» языка в «Отчетных материалах Торопецкого отделения Псковского общества Краеведения»

[Петров 1927] (103 слова). См. Приложение 3.

В. Д. Бондалетов, рассматривая материалы торопецкого арго, отмеча ет, что «торопецкий вариант арго отличается, пожалуй, наибольшей самобытностью: в нем около 80% слов-арготизмов, не встречающихся в других русских, а также родственных им белорусских и украинских ар го» [Бондалетов 1979: 84], и подчеркивает его уникальность по сравне нию со всеми остальными русскими арго, несмотря на понятийную общ ность с другими арго, закономерности в морфологии наиболее употреби тельных единиц, а также наличие около 20% единиц, общих с другими арго [Бондалетов 1987: 42–43].

Особенности этого языка очевидно бросаются в глаза при сравнении с общим фондом арготических материалов, и выше уже отмечалось, что есть все основания считать этот материал в значительном объеме неау тентичным.

В пользу такой точки зрения, помимо нарушения традиционных фо нетических и грамматических тенденций организации условного языка, свидетельствют еще несколько фактов.

Во фрагментах разговоров, приведенных после словаря, нет практиче ски ни одного слова, которое бы не совпадало с данными других языков или которое не было бы мотивированным для русского языка (в словник включена также и эта лексика), т. е. данные, не включенные в словник, системны и убедительны для системы русских арго. Например, Хли ке мать на пекуру ‘иди спать на печку’ – кроме слова хлить, других слов в исходном словаре не фиксируется;

ранистей ‘пораньше’, рок ‘год’, ше вель ‘овёс’ (+МоглНищ, МинскНищ) и др.

В качестве подтверждения наших сомнений в подлинности ряда слов приведем более поздние их эквиваленты, представленные в публикации 1927 г., а также в материалах экспедиции 1964 г. [Бондалетов 1979]:

варить: хатовлих (1864), пекурить (1927), ср. пекура ‘печка’ в словнике Торпц, также (Галич, Нерехта, ТвКаш);

глаз: вокс (1864), зехла (1964), ср. зехло ‘окно’ (ВлОф), зехать, смотреть ‘ТвКаш, ТвБежецк’, но вокса, воксарь ‘лес’ (ВлОф);

есть: трость 2 (1864), троить (1927), ср. троить ‘есть (пищу)’ (ВлОф);

картофель: куферь (1864), кругляки (1927), кругляш (1964);

много: лидимерт (1864), скеньда (1964), ср. скень ‘много’ (ВлОф);

Ср. также одно из самоназваний галичан: народ – «кривита» [Глинка 1990].

Возможна опечатка в источнике.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

молоко: перубная (1864), трубешное (1927, 1964), ср. трубешное ‘моло ко’ (КалужПрасл), трубеха ‘корова’ (ВлОф), однако трубешное, Торпц – ‘нетель(?)’;

нога: нончаус (1864), ходары (1964), ср. ходары ‘ноги’ (ВлОф);

поп: пасей 1 (1864), касей (1964), ср. кас, касей (ВлОф, ТвКаш и др.);

рубль: стунза, мущ (1864), мущ (1927, 1964).

Поздние примеры оказываются традиционными элементами для вос точнославянских арго, имеющими корневые аналоги в других условных языках или образованы от мотивированных основ (кругляк, кругляки), тогда как лексика 1864 г. достаточно оригинальна.

Показательно, что полностью совпадающей в источниках 1864 и годов оказывается лексика, преимущественно традиционная для ряда условных языков: збаха, сбаха ‘баба’, леньша ‘вода’, палюха ‘кожа’, са рина ‘копейка’, ловак ‘лошадь’, микрый ‘маленький’, лох ‘мужик’, пекура ‘печка’, щевель ‘овес’, кемать ‘спать’, акрель ‘хлеб’, горбат ‘чай’, хис, хас ‘дом’, брёх ‘собака’. Только четыре слова из приведенных (брёх, гор бат, палюха, сарина) не фиксируются в других языках, т. е. являются исключительно торопецкими арготизмами, но заметим, что их основы мотивированные, а сарина – очевидный дериват от сара, сары ‘деньги’.

II. Таким образом, за исключением значительного в количественном отношении «оригинального» материала в словнике 1864 г., некоторая его часть (чуть более 100 единиц) некоторым образом систематизируется.

Около 40 слов аналогичны словам других условных языков, причем в большей степени – офенскому (бирять, вершать, ирый, декус, зетка, зетить, камлюха, кемать, ленька, ловак, лузик, мельяс, пекура, спидан, хаврей, хлить+прист) 2, в меньшей – языкам торговцев Углича, Кашина, Калязина (акрель, керить, керник, мара, марочник, сбаха, трубеха, чи вый), есть несколько слов, частотных в белорусских и украинских арго:

микрый, трепелый. Есть также ряд слов, образованных от мотивирован ных основ 3: рогун ‘бык’, горбат ‘чай’ 4.

Ряд лексем могут быть арготизмами, однако они представлены широ ко в диалектах и простонародном языке: боты ‘сапоги’, пехтерь ‘мешок’ (ср. пестерь), рогали ‘баранки’.

Регулярным оригинальным криптоформантом является очень частот ный в словнике 1864 г., криптосуффикс / криптопостфикс -аус/-яус, -еус подтверждающийся в последующих материалах: возяус ‘воз’, волчеус ‘волк’, волчаус ‘холоп’ (?), вотаус ‘вот’, дверьсяусуа (sic!) ‘дверь’, двор Возможна опечатка в источнике.

Почти все эти слова отсутствуют в словнике словаря, но восстановлены из фрагментов разговоров, приведенных после него.

Приводим в пример те, которые подтверждаются данными последующих ма териалов.

Имеем в виду выделение исконного корня, а не принцип его семантической обусловленности.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

чаус ‘двор’ и т. д. Ср. гиря: гиряус (1864, 1927);

дурак: дубчаус (1864), дурачаус (1927).

Определенной тенденцией, имеющей доказательства в источниках 1927, 1964 годов, можно считать единичные заимствования из немецкого языка (возможно, посредством широкого употребляения этих слов в ук раинском языке): папир ‘бумага’ (1864, папира 1964), цукар ‘сахар’ (1864, но хруст, хрущ 1927, 1964), комрад ‘брат’ (1864: нем. Kamerad ‘товарищ, друг’), амесор (1927), мессер (1964) ‘нож’, что вполне обу словлено территориально.

Нельзя не обратить внимание и на одну частную деталь: в материалах 1927 г. есть ряд лексем, позволяющих предположить связь арго торопчан с воровским жаргоном: мильтон ‘милиционер’, фараон ‘городовой’. С одной стороны, эти данные могут быть отражением тенденции популя ризации воровского арго в 20–30-е годы XX в., с другой, могут быть от ражением тенденции взаимодействия с воровским языком, свойственной арго ряда других торговых центров – Углича, Кашина, Калязина.

Выводы, которые можно сделать на базе источника 1927 г., совпадают с выводами, сделанными над незначительным количеством заслуживаю щих доверия слов источника 1864 г.: лексика торопчан в большей степе ни представлена, помимо незначительной в количественном отношении офенской лексики и лексики ряда условных языков, в основном мотиви рованными для русского языка лексемами. Регулярно используется в них криптоформант -аус/-яус. Криптопрефиксы не фиксируются. Есть незна чительное число лексических заимствований из немецкого языка. Если не учитывать основного массива «самобытных» слов, то этот язык при ближается по принципам организации к языку одоевских торговцев:

имеет самостоятельные традиции, основанные на использовании искон ных элементов и некоторых регулярных моделей.

4.1.14. Язык мещан г. Дорогобужа Смоленской губернии. I. В са мом конце XIX в., в 1897 г., в Известиях ОРЯС появляется публикация известного этнографа, диалектолога, исследователя смоленских говоров В. Н. Добровольского «О Дорогобужских мещанах и их шубрейском или кубрацком языке», в которой приводятся данные их особенного условно го языка (232 слова). Позже, в «Смоленской старине» [Добровольский 1916], исследователь вновь публикует значительные по объему материа лы кубрацкого языка дорогобужцев, но с некоторыми изменениями и дополнениями, из которых незафиксированными в публикации 1897 г.

оказывается около 60 слов. См. Приложение 3.

Рассматриваем эти материалы как торговое арго, хотя его назначение, вероятно, было гораздо шире: «У мещан города Дорогобужа давным давно, а когда – они сами того не знают, образовался таинственный язык, в роде тех языков, какие в некоторых местностях в употреблении у бро дяг и воров. Этим языком пользуются ремесленники, мелкие торговцы, а М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

также бродяги во время своих предосудительных промыслов и занятий»

[Добровольский 1897: 320]. Показательна статистика по данному городу, которую приводит автор: в 1888 г. в городе проживало 8190 человек, из них мещан – 6038 (!). Остальное число составляли потомственные дво ряне, духовенство, крестьяне, нижние воинские чины.

Выше уже обращалось внимание и на психологические особенности дорогобужцев: «Мещане скрытны и всегда себе на уме;

сами не прочь обмануть и украсть… В торговле принимает участие самый многочис ленный класс жителей Дорогобужа – мещане» [там же: 321]. Торговлю мещане вели как в самом городе, так и за его пределами: последним за нимаются преимущественно «крестовники», продающие образа, иконы, занимающиеся лекарством, обычно обманным, и собиранием милостыни.

Автор в своей статье приводит различные примеры их обманов и плутов ства, а также примеры разговоров на данном языке.

Язык дорогобужцев в различных аспектах рассмотрен в статьях Д. И. Алексеева [1965], В. Д. Бондалетова [2001]. Заметим, что материа лы языка дорогобужцев, собранные в 1961–1962 годы позволили Д. И. Алексееву не согласиться с мнением В. Н. Добровольского о «во ровском» назначении этого языка и отнести его к языкам ремесленников.

Возможно, что материалы XX в. обусловливают такой вывод, но в отно шении к данным В. Н. Добровольского это утверждение не убедительно.

Если согласиться с мнением Д. И. Алексеева и поставить под сомнение содержание фраз, использованных в статье 1897 г. и авторские дефини ции для слов и словочетаний: кубрацкий язык ‘мещанский воровской язык’, по-кубрацки ‘по мещански, на тайном воровском языке’, то ряд номинаций понятийной сферы в источнике XIX в. позволяет этот язык отнести в большей степени к торговым условным языкам (номинаций специальной профессиональной (ремесленной) сферы в словнике 1897/1916 годов не обнаружено) 1, причем похожим на условные языки Кашина, Углича, носители которых также были склонны к обману и на рушению закона 2. Ср., например, абвагривать ‘обвешивать’, абвихто рить ‘обвесить’, абъиперить ‘обобрать, обыграть’, акарпуживать ‘об манывать’, акарпузить ‘арестовать, отдать под суд’, гурдыга ‘темница, Данное несоответствие представляется очень важным: не только разные кор респонденты, на что обратил внимание Д. И. Алексеев, доставляют существенно различные данные, очевидно, что и в разные исторические периоды материалы одного условного языка могут существенно варьироваться.

Возможно, социально-психологические особенности жителей Дорогобужа связаны и со следующей страницей его истории. Ср. «В 18-м столетии Дорого буж был местом ссылки преступников и бродяг, не успевших убежать за рубеж и находившихся в ведении воеводской канцелярии. Эти преступники помеща лись частью в тюремном замке, находившемся в земляной крепости, частью жили на свободе по окраинам города и употреблялись на разные работы» [Доб ровольский 1897: 320].

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

острог’, замастырить ‘засадить в тюрьму’, иперить ‘брать, красть’, ка таржнюк ‘арестант’, поддермонить ‘поддернуть кверху, стащить, ук расть’, стракулясник, дихман, декман ‘урядник’, уклимать ‘украсть’ и некоторые другие 1. Есть также традиционная «торговая» лексика: апу лятель, апулятник ‘покупатель’, вагырь ‘весы’, вихтюрить ‘взвеши вать’, лагарник ‘безмен’, ширгавец ‘торговать’, ширговать ‘торговать’, отдельные наименования для денежных единиц (вашминжа ‘восемь руб лей и др.).

II. Зафиксированный язык дорогобужцев (торговцев и, возможно, ре месленников) (292 слова) имеет свои особенности по сравнению с выше рассмотренными. Фонетика языка, переданная В. Н. Добровольским, по зволяет говорить о принадлежности его носителей к белорусским гово рам. Более того, и сам язык обнаруживает большое сходство с языками белорусских нищих и ремесленников: есть ряд общих изоглосс.

Часть корней и слов данного языка идентичны языку владимирских офеней или представляют фонетические вариантыего лексем (волить, галимо, декан, дулить, дуляс, зетать, ионый, касей, кресо, лыгус, миляс, троить, севрить, хезить, хруст и др.) и торговцев городов Углича, Га лича, Кашина (бакыр, букас, еперить, каня, керить, угол и др.). Эта группа корней и слов составляет почти треть всех материалов словника.

Большое количество слов (чуть больше трети) находится в рамках изоглосс лексики белорусских нищих и ремесленников, представляет ее фонетические варианты или является однокоренной для ряда слов бело русских условных языков. Ср. брудки, бурмень, вихро, волот, волотёнок, варнатка, галыда (ср. авлыда, явлыда), клим, котни, куган, микрый, мяк рец, тряпёлый, хабуры, хопки ‘деньги’ и мн. др. Есть лексика, подтвер ждающая влияние украинского языка: дидка, хвист, арго украинских нищих задермонить ‘подергать, натаскать’, поддермонить ‘поддернуть кверху, стащить, украсть’, ср. дермонить ‘рвать’ (КиевскЛирн, Галицк Лирн).

Почти треть (около 90) материалов составляет «единичная» по срав нению с общим фондом слов условных языков лексика: акарпузить ‘об манывать’, антоня ‘картофель’, аптекору ‘мастер’, банкрут ‘самовар’, бурмада, бурмак ‘чай’, бык ‘ключ’, визит ‘кольцо’, висельцы ‘яблоки’, вихлия ‘борода’, мычёнка ‘водка’, голавля ‘голова’, грелки ‘перчатки’, грелка ‘пиджак, одеяло’, гундыр ‘сто’, гурдыга ‘темница, острог’, дякно ‘окно’, кажуха ‘шуба’ (ср. укр. кожух), крутяли ‘баранки’, трусиха ‘му Понятийная сфера остального словника традиционна для условных языков (наименования предметов обихода, бытовые наименования людей, домашних животных, продуктов и т. п.). Следует только обратить внимание на наличие лексики разгульного образа жизни и в ряде случаев на ее богатую синонимику:

гамыра, кавка, марченка, мыченка ‘водка’, выкерить, подкерить ‘выпить’, ка вярдыкатца ‘давать кукиши, дразнить’, скандалита ‘стакан налит’ и др.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

ка’, хлопик ‘дурак’, христосики ‘лапти’, чернавка ‘гречиха’, чернавка ‘монашенка’, чернак ‘монах’ и мн. др.

Большая часть оригинальной части словаря дорогобужцев образована от мотивированных основ. Очевидно наличие элементов семантического типа: банкрут, бык, визит, грелка, чернавка и др., возможно, как услов но-метафорического, так и условно-номинативного подтипов. Корни только некоторых слов требуют дополнительных этимологических разы сканий (например, гундыр ‘сто’, гурдыга ‘темница, острог’ и др.).

В языке нешироко, но используются криптоформанты: ку- (куган ‘цы ган’, кудень, кумажна ‘можно’, куричка ‘речка’, куганычка ‘цыганочка’), ши- (ширгавец, ширгавать), причем указанные лексемы не относятся к оригинальному фонду языка, т. е. возможно не системное их образова ние, а заимствование из других условных языков, в которых такие моде ли частотны и регулярны.

Ряд единичных лексем соотносится или близок по значениям к про сторечной лексике: бурда ‘грязь’, катька ‘сто рублей’, смикитить ‘по нять’, ханыга ‘хромой’, хировина ‘чепуха’ и др.

Несмотря на наличие значительного числа элементов как офенского, так и других торговых языков, предполагать его происхождение от языка вламирских офеней не приходится, в значительной степени он обнару живает сходство с белорусскими арго, в индивидуальной своей части являясь синкретичным и малосамостоятельным: используются преиму щественно мотивированные основы или лексические средства родного языка.

4.1.15. Язык калужских прасолов. I. В «Материалах по географии и статистики России, собранных офицерами генерального штаба. Калуж ская губерния» (1864) приводятся данные кантюжного языка калужских прасолов, перепечатанные из газеты «Калужские губернские ведомости»

(№ 46 за 1851 г.). Как отмечает автор статьи Ляметри (б/иниц.), «прасолы Калужской губернии многим отличаются от афень владимирских, как по предметам торговли, так и по образу жизни. Прасолы народ веселый, разбитной, они гораздо самостоятельнее афень, потому что большая часть из них ведет торговлю на собственные деньги, а не служат приказ чиками;

торговля прасола гораздо самостоятельнее афень, потому что в состав ее входят всевозможные предметы;

прасол берется за все, из чего он надеется извлечь свои барыши. Калужские прасолы, в отличие, на пример, от угличских, торгуют всяким товаром, чем и отличаются. Наи более значительные обороты делают торговцы лесом и торговцы мехами, меньшие – у мещан, торгующих пенькою и хлебом и содержащих хар чевни и постоялые дворы, совсем незначительный оборот у торговцев “всякой всячины”: “в числе их следует считать ходебщиков и коробоч ников, не из афень”» [Прасолы 1864: 188].

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

Калужские прасолы, как отмечает автор, имеют свой язык, такой же, как у офень, но отличный от него, и который называется кантюжным.

См. Приложение 3.

II. Общий объем зафиксированного материала – 277 слов. Основная часть лексики, более 2/3 – офенская и образованная на базе ее корней, например, баш, бендюх, ботень, бурмеха, вербуха, вершать и т. п., при чем употребляющаяся в вариантах, близких к языку ВлОф.

Незначительная часть лексикона (около 10 единиц) оказывается одно коренной с рядом слов языков Кашина, Галича, Углича, часть из которых имеет татарский генезис, например, акрейня ‘хлебная’, донгус ‘свинья’, марка ‘гривна’, пеструшки ‘карты’, чеква ‘четверть’.

Однако ряд слов и корней имеют иные значения, нежели в офенском языке и других языках: апуливание ‘обман’ (ср. пулить ‘купить, продать’ ВлОф), апулить ‘обмануть’, декусник ‘алтынник’ (ср. декас, декус ‘де сять’, ВлОф), нача ‘игра’, начить ‘играть’ (ср. ‘давать’, Углич, ‘нести’, ТвКалязин), спидон ‘кулак’ (ср. ‘пирог’, ВлОф), спидожий ‘кулачный’.

Около 50 слов оказываются единичными по сравнению с другими ус ловными языками: бахмырса ‘баран’ (ср. бахмырка, бахмирка, Ка лужГлнтп, КалужПортн), бахмырски ‘барашки’, вагить+прист ‘весить’, вага ‘вес, безмен’ (ср. вагырь ‘весы’, ДоргбжМещ), вестни ‘фунт’, бот ник ‘сапожник’ (ср. ‘работник’, КалужПортн), ботничать ‘сапожничать’, боты ‘сапоги’, бугка 1 ‘водка’, бужа ‘вино’, весник большой ‘пуд’, вест ни ‘фунт’, выначить ‘выиграть’, выначка ‘выигрыш’, гикать ‘аукать’, глухарь ‘пятак’, губастик. ‘калач’, дельян ‘табак’, дром ‘глушь, трущо ба’, жечь ‘думать’, жгучка ‘дума’, дикать ‘говорить’ (ср. дякать ‘да вать’, СимбрскШвц, БрянскНищ, КстрШерстб), злака ‘страх, ужас’, злуд ка ‘овес’, копа ‘полтина’, коповик ‘полтинник’, лаюс ‘собака’, малвесник ‘золотник’, мнить ‘колотить’, мнять+прист ‘бить’ (ср. ‘быть’, ВлОф, но мняти ‘мять’, ГалицкЛирн), мотыль ‘нож’ (ср. мотырь, БрянскНищ), нелапышки ‘ничего’, отара ‘артель, гурьба, толпа’, отариться ‘толпить ся’, парка ‘баня’, пехтун ‘сто рублей’, плахта ‘шарф’, свиреик 2 ‘боров’, свирса ‘свинья’, сластенки ‘аладья’, стяхва ‘солонина’, стягоха ‘коро ва’, узвар ‘чай’, узварник ‘чайник’, узварница ‘чайница’, хризага ‘нос’, шава ‘сено’, шавырка ‘ложка’.

В этой группе лексики обращает на себя внимание наличие обще употребительных, просторечных и диалектных слов (боты, бублики, ги кать, отара 3), общеславянских слов и корней (вага, вагить, копа, копо Возможно опечатка.

Возможна опечатка.

Однако ср.: Отара. нврс. овечье стадо, гурт овец // кал. толпа, ватага народу [СлДаля: II, 709]. При учете региональной ограниченности «значения», возмож но семантический диалектизм, возможно – арготизм (семантического типа). Ес ли принять во внимание, что семантический перенос достаточно очевиден, то, вероятно, что слово не арготическое.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

вик), слов, образованных на базе мотивированных основ (весник, малвес ник, глухарь, губастник, жгучка, злака, лаюс, сластенки, узвар). Генезис только некоторых основ требует дополнительных разысканий: плахта, стяхва, стягоха, хризага, шавырка и некоторые другие. В языке не обна ружено слов, образованных путем использования криптоформантов.

Язык в целом несамобытный: очевидна его лексическая преемствен ность языку владимирских офеней. Другие элементы образованы пре имущественно с использованием мотивированных основ. Другие спосо бы (по имеющимся материалам) не применяются.

*** Языки торговцев представляют собой самобытные, но организован ные лексические системы. Несмотря на различные количественные со ставы собранных словников, как уже отмечалось, достаточно однородна их понятийная характеристика. Среди лексических материалов языков торговцев Бежецка, Кашина, Калязина, Галича, Углича представлены особые лексические системы наименований денежных единиц и единиц веса, что позволяет говорить о некоторой понятийной специфике именно торгового языка. Следует также обратить внимание на то, что наимено вания бога, икон встречается только в языках торговцев-ходебщиков и отсутствуют в других торговых языках, возможно, действительно, под тверждая тот факт, что торговля офеней была связана, в частности, и с торговлей иконами или определенным образом учитывала религиозную сферу жизни в быту. В ряде торговых языков представлена лексика, по зволяющая утверждать, что ее носители «склонны к обману» (Углич, Кашин, Калязин, Дорогобуж).

Общее число зафиксированных различных языков – 14 1. Сводный словарь торговых языков начитывает чуть более 4000 слов.

Торговые арго России XIX в. можно разделить по ряду критериев на несколько групп.

Все абсолютно торговые языки обязательно имеют свои собственные оригинальные лексические микропарадигмы, но, несмотря на это, обяза тельна общая лексическая зона с другими условными языками. Так, можно говорить о двух различных традициях «зон лексического пересе чения»: офенской (язык владимирских офеней и тесно связанные с ним языки костромских, самарских офеней;

калужских прасолов) и собствен но торговой (масовские языки торговцев городов Галича, Нерехты, Уг лича, Бежецка, Кашина, Калязина). В первой группе доминирует лексика владимирских офеней, во второй, несмотря на наличие ряда офенских слов и корней, используется большое количество самобытных корней (преимущественно татарского генезиса), не зафиксированных в офенских Лексику шуйских офеней не рассматриваем как самостоятельное арго.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

языках, но имеющих широкое распространение в других условных язы ках (ремесленников, нищих).

Также можно выделить еще одну группу языков, в которых в равной мере представлены данные указанных двух традиций, но имеется боль шое количество оригинальной лексики, образованной, как правило, от мотивированных для русского языка основ: языки торговцев Одоева, То ропца, Дорогобужа. Язык торговцев г. Дорогобужа включает помимо двух первых традиций еще и лексику белорусских арго.

Наличие и системное использование немотивированных основ дока зывает широкие языковые контакты этой социальной группы с аналогич ными. Доминирование мотивированных основ свидетельствует о моно функционировании отдельной криптосистемы, ее достаточной герметич ности.

4.2. Ремесленные арго Языки ремесленников попадают в зону исследовательского интереса преимущественно со второй половины XIX в., но наибольшее количество публикаций появляется в последнем десятилетии XIX в. С одной сторо ны, этот факт не может отражать истинного положения вещей, так как в ряде случаев носители этих языков отмечают, что «еще их деды знали этот язык», с другой, не может быть случайным. Вероятно, значительная распространенность отхожих промыслов во второй половине XIX в. по экономическим причинам способствовала все большей социализации данной социальной группы.

Самая первая фиксация языков ремесленников на территории России датируется 1786 г. [Мейер 1901] и географически относится к Белорус сии. Поскольку дальнейший материал для анализа располагается по ре гиональному/хронологическому принципу, то языки белорусских ремес ленников будем рассматривать в этом разделе далее, здесь же с целью объективного отражения хронологических тенденций дадим краткую характеристику первого из зафиксированных ремесленных арго. См.

Приложение 3.

Отверница кричевских мещан незначительна по опубликованному словнику (53), но показательна по наличию принципов организации ее единиц. Так, около 10 слов оказываются общими с офенскими (в том числе учитываем фонетические и словообразовательные варианты): зедь ка ‘рожь’, каврюк ‘барин’, клёвый ‘хороший’, куба ‘баба’, лапуха ‘щи’ (ср. ‘капуста’, ВлОф (1873), ‘щи’ ШклвШапв), лох ‘мужик’, сумеха ‘хлеб’ (ср. сумак, ВлОф), ухлывать ‘бежать’ (ср. ухлить, ВлОф), траить ‘есть’ (ср. троить, ВлОф), хаз ‘дом, изба’.

Ряд лексем (около 15) идентичны лексике белорусских арго, юго западных великорусских или являются однокоренными с ней: акруша ‘ячмень, хлеб’, ардимаха ‘водка’, алыда ‘корова’, делька ‘вода’, кочет М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

‘поп’, круглеки ‘рубли’, кудлей ‘еврей’, кургать ‘петь’, лауда ‘голова’, манёк ‘брат’, микрец ‘мальчик’, химшать ‘болеть’, шихта ‘девка’, яруха ‘старуха’ (вариант белорусских арго, тогда как возможно сопоставление с ВлОф дируха, гируха). Причем слова акруша ‘ячмень’, кочет ‘поп’ встречаются только в языке ЧрнгШапв. Ср. также: набусаться ‘напиться’ (+ТвКаш);

еперить (+ТвКаш, ДоргбжМещ).

Значительную часть представляет лексика оригинальная, заметим, об разованная преимущественно от мотивированных основ: белуха ‘пшени ца’, гримус ‘гром’, кривцы ‘деньги’, кругалка ‘репа’, неразумница ‘голо ва’, солодуха ‘морковь’, теплуха ‘чулки’ или от немотивированных ос нов различного генезиса: кухторить ‘продавать’, милкус ‘пиво’, мощер ник ‘сапожник’, сергей ‘дождь’ и др. Польские корни в указанных сло вах, которые предполагает в этом языке В. Трахтенберг, не обнаружены.

Можно предположить использование криптосуффикса:

-ус: гримус ‘гром’, милкус ‘пиво’ (возможно, ироничное от Milch, milk ‘молоко’).

Несмотря на раннюю фиксацию, говорить о существенной роли этого языка в дальнейшем развитии белорусских арго не приходится: язык кричевских мещан аналогичен большинству белорусских арго по соот ношению различных арготических традиций: офенская представлена ми нимально, собственно белорусская – в большей степени, в значительном количестве, «дабы их не разумели», – оригинальная лексика.

Эти материалы позволяют сделать важный вывод: уже в конце XVIII в. принципы организации условных языков были аналогичны тем, кото рые выявляются и в конце XIX в.

Теоретически можно предположить, что данные, собранные по язы кам ремесленников В. Д. Бондалетовым в XX в., доказывают наличие арго у этих социально-территориальных групп и в XIX в. Однако по за фиксированным материалам XIX в. (19 словников) выявляется только ремесленных арго следующих социально-территориальных групп:

– шаповалов, шерстобитов Нижегородской, Могилевской, Чернигов ской губерний;

Костромской, Пензенской губерний (14);

– портных Рязанской, Симбирской, Калужской губерний (5);

– глинотопов Калужской губернии (1);

– коновалов Тверской, Симбирской губерний (2);

– стекольщиков Олонецкой губернии (1) 1.

Поскольку среди ремесленных арго нет наиболее частотно представ ленных, не выделяются доминирующие или более популярные, то поря док рассмотрения материала используется как хронологический (от бо лее ранних фиксаций к более поздним), так и региональный (близость последующего региона к предыдущему).

По материалам двух словников: [П.Р. 1866;

Семенов 1891].

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

4.2.1. Язык шаповалов Нижегородской губернии. I. В 1850 г. в Рус ское географическое общество АН М. Яворским были присланы мате риалы матрайского языка шаповалов села Красного Арзамасского уезда [Яворский 1850]. В своем предварительном очерке исследователь отме чает, что ввиду бедности крестьян села «шляпное дело» в деревне ввел помещик Михаил Афанасьевич Матюшкин, и преимущественно в голод ные годы они уходили на заработки из деревни. Чуть позже исследова тель края И. Покровский также посвятил селу Красному статью в «Ниже городском сборнике», в которой, в частности, отмечал, что после закры тия фабрики (красного сукна) «мужчины научились работать шерстяные шляпы, сапоги, стельги, женщины вязанию варег, чулок;

и те, и другие – особому языку, который называется “мотройским”. Язык этот не есть особенный самобытный, но вероятно вырожден из мордовского и потому употребляется иногда с примесью русских слов. В настоящее время это язык мало употребляется, женщины же теперь почти вовсе его не знают»

[Покровский 1869: 349–350]. Интересен следующий комментарий автора очерка: «Мотройский язык принадлежит к числу многочисленных ветвей офенского, из которых главных три;

собственно офенский, употребляю щийся преимущественно во Владимирской губернии, галивонский – в Костромской и мотройский – в Нижегородских и Владимирских губер ниях» [там же: 350]. В романе «На горах» А. Мельникова-Печерского также упоминает этот язык: «Есть у нас еще такие же искусственные языки: галивонский в Галиче, в Нерехотском и других уездах Костром ской губернии;

матрайский в Муромском уезде и под Арзамасом в селе Красном» [Мельников 1956: I, 536]. Матрайский, матройский язык шапо валов села Красного, таким образом, был в определенной степени извес тен.

Новые материалы этого арго (1960-е годы) были опубликованы в ста тье В. Д. Бондалетова «Словарь условного языка арзамасских ремеслен ников» [Бондалетов 1965: 131–155].

II. Матрайский язык (213 слов), по данным середины XIX в., в значи тельной свой части оказывается связанным с офенским языком. См. При ложение 3. Почти четверть словника (около 50) совпадает с офенским языком (учитываем орфографические варианты): берять, воксян, вер шить, графон, гирой, гомзя, гираста, дулиться, декан, дерматься, елто на, жулик, зетка, збаш, косей, косейка, коврюк, клёвно, клыга, кимать, косать, курещать, ловак, хирга, юсы и мн. др.

Около 50 слов можно рассматривать как фонетические и словообра зовательные варианты офенских слов: вятлух ‘гусь, утка’ (ср. вятелка, ВлОф), купня ‘деревня’ (ср. курепня, ВлОф), луфта ‘каша’ (ср. лухта, ВлОф), лафан ‘мужик’ (ср. лох, логан, ВлОф), трошить 1 ‘обедать’ (тро В рукописи почерк очень отчетливый, поэтому если предполагать описку, то она могла возникнуть в процессе переписки с авторского черновика.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

ить, ВлОф), хвяце ‘много’, хвяцый ‘толстый’ (ср. вячо ‘много’, ВлОф) и др. Ряд слов имеет иные значения, нежели в офенском: зехарь ‘певчий’ (‘ячмень’, ВлОф), курещать ‘кричать’ (‘петь’, ВлОф), лыкас ‘зверь’ (‘волк’, ВлОф).

Есть совпадения с другими условными языками: авлек ‘человек’ (+Нерехта), крять ‘идти’ (ср. хрять, ТвБежецк, ТвКаш, ТвКалязин, так же в языке петербургских мазуриков), кулать ‘делать’ (+Нерехта), спёх ‘мясо’ (+ТвКаш, ТвКалязин), шкиль ‘собака’ (ср. скил, ГомельскНищ, БелрсНищ, МоглНищ, Лабр, ЧрнгЛирн и др.), фефрь ‘рубль’ (ср. тефр, ТвБежецк), цуфарошный ‘пшеничный’ (ср. чуфар ‘пирог’, СимбрскШвц) и др.

В словник попали простонародные и диалектные слова: брехать ‘хва стать’, буран ‘ветер’, гачить ‘сажать’, пащата ‘ребята’.

Около половины оригинальных лексем не имеет аналогов и одноко ренных образований в других языках: возгран ‘город’, ворлоп ‘солдат’, ганотай ‘семя’, колевен ‘свет’, мельзяин ‘хозяин’, обряш ‘изба’, прощо кос ‘шерстобит’, панаур ‘топор’, правша ‘шерсть’, склант ‘платок’, тю шёк ‘мешок’, тулыга ‘работа’, фетёха ‘баня’, щулнь ‘калач’, щолпить ‘топить’ и др.

Некоторые из таких слов образованы при помощи криптоформантов:

сти-: стиблако ‘яблоко’;

ши- : шивраг ‘овраг’, шизник ‘праздник’, шилтинник ‘полтинник’, ширк ‘базар, торг’;

хру-: хрутец ‘отец’ (возможна также контаминация хрутень ‘отец’, ВлОф + отец), хруделя ‘неделя’.

В указанных случаях лексемы образованы субституцией первого сло га с достаточно нерегулярными формантами. Таким же образом можно объяснить следующие слова: вавтри ‘завтра’, мельзяин ‘хозяин’, мель зяйка ‘хозяйка’, тарсло ‘масло’, тюшёк ‘мешок’, шатиться ‘пятиться’, щолпить ‘топить’ и др. В ряде случае можно предположить использова ние уникальных криптопрефиксов: вангрех ‘грех’, таргулять ‘гулять’.

Предположительно, ряд лексем образован путем контаминации, при чем как исконных основ, так и арготической и исконной 1. Ср. елуфан ‘сарафан’ (елтона ‘жена’ + сарафан);

свето ‘лето’ (свет + лето, также возможно использование нетрадиционного криптопрефикса: св-?), см.

также хрутень.

Мотивированных основ в словнике мало, ср. стебелка ‘ложка’, тру хан ‘мука’, щолкан ‘орех’.

Система счета синкретична, состоит из заимствованных и собствен ных (мотивированных) лексем:

1 – яный (ср. ёный, ВлОф), 2 – бакра (+ТвКаш), Возможны другие интерпретации материала.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

3 – стрём (+ВлОф), 4 – бутыри (+ТвБежецк, Одоев, СимбрскШвц), 5 – пяндра, 6 – шанора, 7 – семенек, 8 – охмень, 9 – девятенек, 10 – декан (+ВлОф).

В целом язык генетически связан с офенским языком, только некото рые слова позволяют предполагать контакты с языками торговцев и ни щих, однако оригинальная часть словника в своей основе представляет собой яркий пример самобытного словотворчества.

4.2.2. Язык шерстобитов Костромской губернии. Язык костромских шерстобитов, жгонов, по сравнению с другими условными языками, ис следован достоточно хорошо. По этому языку имеются обширная публи кация Н. Н. Виноградова [1918], большое число работ В. Д. Бондалетова [1980;

1991а;

1992;

1998;

1999;

2004;

2006], который также опубликовал значительный по объему словарь лексики жгонского арго, собранной в экспедициях 50-60-х годов XX в. [Бондалетов 1980: 77–101]. Марийские корни в ряде слов этого языка выделил еще А. М. Селищев, что отметил В. Д. Бондалетов [2006], а также А. И. Попов [1957], С. М. Стрельников [1978]. Факсимиле «Словаря языка шерстобитов» (cм. также [Даль–Лури 1854]) издал А. В. Громов [2000], новые материалы этого арго в сопос тавлении с материалами В. И. Даля опубликовал В. Д. Бондалетов [2004:

115–135].

I. Материалы языка костромских шерстобитов (около 660 слов) хра нились в рукописном фонде В. И. Даля и были опубликованы как в по следней упомянутой работе, так и в монографии В. Д. Бондалетова «В. И. Даль и тайные языки России» [Бондалетов 2004], в которой под робным образом представлена история собирания материалов этого язы ка, дано его описание.

Коротко остановимся только на некоторых аспектах анализа данных, касающихся периода XIX в.

Несмотря на то что словарь хранится в фондах В. И. Даля, следует все же подчеркнуть, что материалы этого языка были собраны его главным помощником по работе с офенским словарем Лури. Ср.: «Ваше высоко родие Владимир Иванович! Во исполнение возложенного на меня пору чения честь имею донести, что в настоящее время занимаюсь в Макарь евском уезде Костромской губернии собранием материалов для состав ления словаря языка шерстобитов. Определить в точности промысел шерстобитов весьма трудно: они большею частью на зиму, из здешнего уезда, отправляются в Пермскую губернию или в дальнюю Сибирь, где выбивают меха, шьют и кроят шубы, они же и коновалы;

шерстобит при М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

нимается за всякое ремесло, представляющее ему выгоду. Язык их со вершенно отличный от афенского, так что в словаре, составленном Вами, я изредка только встречал слова, подходящие к их языку. До сего числа у меня собрано более 300 слов, и я надеюсь, по возвращению моему в Нижний Новгород представить Вам довольно полный словарь этого язы ка. В образец прилагаю до 50 слов языка шерстобитов... О дальнейшем ходе этого дела я буду иметь честь донести через каждые две недели, со гласно предписанию Вашему от 10 марта за № 1282. Удельный чиновник Лури. 24 марта 1854 г.» [Либрович 1914: ст. 10–12].

Эта деталь истории собирания материалов представляется существен ной ввиду проблематичной «арготичности» всего словника. Поэтому вполне обоснованно в публикации А. Громова рукопись приписывается Лури, с чем не соглашается В. Д. Бондалетов [Бондалетов 2006: 179], предлагая двойное авторство рукописи: Даль–Лури.

Однако анализ общего словника 1854 г., хранящегося в фонде В. И. Даля, позволяет поставить под сомнение аутентичность некоторой части его материалов. См. Приложение 3.

Выше, в разделе 4.0., приводились примеры слов, проблематичных с точки зрения их актуальности для обихода и профессиональной деятель ности шерстобитов, несмотря на указанную Лури «многопрофильность»

их занятий. Проблематичным, на наш взгляд, как уже отмечалось, оказы вается включение в словник шерстобитов лексики судоходного дела:

ветер, Волга, парус, пальцы у судна, где привязывают якорь, пробивать барку (2), руль у судна, флаг 1.

Нетипично включение в словарь ремесленников, тем более шерстоби тов, лексики, которую возможно отнести, к охотничьей лексике, напри мер: охотник, пистолет (2), шандал;

лес, роща, гнездо;

ласточка, ремез (птица сибирская), гоголь;

змея;

лев, олень.

В русской части словника помимо несомненно лексики шерстобитов (волос, войлок, шерсть, гребень при пряже, зимняя шерсть, катка, на персток, новина, отрез, струна, почесы, или во второй раз чесанный лен, поярки (первая шерсть), скатать сапоги, чесалка, шерстобит, шило, шить(2) представлена лексика – сапожного дела: шить сапоги, гвозди под сапог, стелька в сапог 2, – коновального промысла 3 (или любого другого, связанного с ло шадьми): коновал, ковать (2), конюшня, кузница, накинуть на лошадь мертвую петлю, обвожжать, подкова, подседельник, подхомутник, уз Заметим, что теоретически каждое слово в отдельности возможно в таком словнике, но в совокупности они уже составляют отдельную тематическую группу, понятийно не актуальную для шерстобитного промысла и обиходной речи в целом, что позволяет наши наблюдения считать небезосновательными.

Возможно, это был дополнительный промысел шерстобитов.

Потенциально возможная тематическая группа, так как, по замечаниям Лури, костромские шерстобиты занимаются и «коновальным промыслом».

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

да, отдельные наименования – жеребец, кобыла, лошадь, – свойственная языкам торговцев, «склонных к обману»: ассигнации, бумажник, бурмистр, играть в карты, весить, весы (2), вор (3), воро вать (2), воровка (3), воровство, городничий, карман, картежник, лов кий, начальник, обвесить, отмерить, полиция, проворный, палач, пас порт, разносчик, солдат, становой, счеты;

самостоятельные названия для отдельных денежных единиц, меры веса.

В качестве дополнительного аргумента приведем еще один. В русско арготической части словника (обратном от опубликованного) обращает на себя внимание нетипичная для арготических словарей неоднократная повторяемость русских эквивалентов, имеющая в результате очень ши рокую синонимичность для самых общеупотребительных слов, причем в самом источнике расположенных в различных местах списка. См. При ложение 3 1.Например:

барыня – пижениха, суймистиха;

бумажник – пельмяжник, улосарник;

ветер – бушуй, дуян, шамра;

вино – гомозо, ракеж, ракешта;

вода – вид, сувок;

вор – карамчило, тонало, юхтельник;

воровка – бондилка, карамчилка, юхтельница;

вошь – кокра, питюк;

дождь – вид, улеж;

комар – пискун, толкун;

куртка у баб – бурня сизименькая, надирежка;

ножик – псяк, пурт;

ножницы – стриханцы, шведские;

пирог – елесник, огол;

пистолет – мушкатан, турлес;

прохвост – булыжник, подлипала;

пряники – городецкие, сусляники и т. д.

По два эквивалента имеют также русские слова: двугривенник, дыра, кабак, мед, погреб, полушубок, поп, рубль, рукавицы, сарафан, скоро, собака, спать, старуха, струна, трубка, утка, утюг, чайник, ячмень, по три и более – развратная женщина (5), солдат (3), украсть (4), хлеб (3).

Сделанные наблюдения позволяют усомниться в том, что вся лексика, собранная Лури в Макарьевском уезде Костромской губернии, действи тельно, употреблялась костромскими шерстобитами. Поэтому и собст венно выводы по анализу всего словника оказываются достаточно про блематичными.

II. При сравнении словников 1854 и 1918 годов выявляется небольшая В материалах этого языка, в отличие от остальных, русская часть не унифи цируется именно с целью отражения такого несоответствия.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

группа лексики, анализ которой позволяет избежать ошибочного анализа.

Совпадающих слов в двух словниках 79, из них аналогичны 57: алая ‘десятирублевая’, балакер, балакирев (1918) ‘чайник, горшок’, беззабот ный ‘самовар’, белехово, белехов ‘место, деревня’, бири, бирки (виря, ви ри 1918) ‘руки’, борисан ‘солдат’, вид ‘вода’, возгудать ‘играть’, волгаж ‘день’, вылгажовый ‘белый’, выхливать ‘выходить’, вычур ‘пять’, дя кать, декать ‘давать’, елашты ‘брюки’, ербезёнок ‘мальчик’, жгон, жгонский (1918) ‘шерстобит’, зетить ‘говорить’, зорить ‘смотреть, гля деть’, зорьки ‘глаза’, икса ‘копейка’, имля ‘лошадь’, кайнуть ‘дать’, ка мыш ‘печка’, катеринка ‘биток’, кимать ‘спать’, клёвый ‘верный, на дёжный’, кокра ‘вошь’, кокур ‘два’, коршанка, коржанка (1918) ‘стару ха’, кузик ‘нож’, кумар ‘три’, лажаш, лаж (1918) ‘мука’, лакомка ‘сума’, лама ‘невеста;

баба, женщина (1918)’, липаки, липасы (1918) ‘лапти’, малашить ‘спать’, малашта, малашка ‘ночь’, миряшка ‘четверть’, мыр са ‘кошка’, перт ‘изба, дом’, саватейха, саватейка (1918) ‘милостыня’, санжалить ‘солить’, семиж ‘семь’, скосать ‘сбирать’, стулить, сту лать (1918) ‘сгореть’, тёщина ‘блин, оладья’, тисать ‘бить’, тиснуть ‘толкать’, филоны ‘полати’, хлить ‘гнать, возить’, ходары ‘ноги’, цулыж, целыш (1918) ‘рубль серебряный’, шеповалить ‘работать’, шошовато, шошно (1918) ‘дурно, тошно’, шурт ‘молоко’, юшта ‘зима, стужа’, ясать ‘делать’ 1.

В целом словник 1854 г. содержит мало офенской лексики и офенских корней (в процентном соотношении в материалах 1918 г. их гораздо больше), около 1/5: зетить, кимать, клёвый, стулить 2 (ср. сдулить), филоны, хлить, ходары.

Очевидно, что часть лексики образовывается на базе мотивированных основ (борисан, возгудать, зорить, зорьки), причем иногда лексико морфологическим способом: алая, беззаботный, белехово, тёщина. Фик сируется диалектная и простонародная, лексика: балакер 3 ‘чайник, гор шок’, катеринка ‘сто рублей’.


Жгонский язык, как и арго торопецких торговцев, В. Д. Бондалетов выделяет среди других русских арго как существенно отличающийся от них наименьшей связью с офенским языком [Бондалетов 1987в: 43–44].

Особенностью языка следует считать генезис многих его единиц, восхо дящих к марийскому языку, свидетельствующих о языковых контактах группы на данной территории или этнических ее особенностях: из слов Несмотря на то что анализируемый словник небольшой, выводы, сделанные при его анализе, в целом не противоречат наблюдениям В. Д. Бондалетова [1991а;

1998;

1999;

2006].

Возможны другие интерпретации: слово могло быть для шерстобитов моти вированным собст. марийским: туло ‘огонь’.

Ср.: «Балакир. ниж, каз., орнб. Кувшин, кринка, горлан, горшок для молока»

[СлДаля: I, 41 (балакать)], также «Балакер. крынка, бадейка в Восточной России (со слов В. Даля)» [Бурнашев 1843].

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

выделенного микрословника совпадений 1854 / 1918 годов заимствова ниями из марийского являются: башково, валгаж, валгажовый, вид, вы чур, елашты, жгон, имля, кокур, кузик, лаж, малашить, малашта, мыр са, перт, семиж, шош, шошный, шурт [Стрельников 1978: 118–119;

Бондалетов 1992: 55–72].

В материалах 1854, 1918 годов есть лексика, заимствованная из дру гих языков: агер ‘жеребец’ (из татарск.), потетесы ‘яблоки’ (ср. итал.

рatate ‘картофель’, от лат.) и некоторые другие.

Таким образом, язык костромских шерстобитов имеет незначительное пересечение с лексикой других условных языков, в оригинальной части оказываясь самобытным: в нем используется значительное количество немотивированных основ (преимущественно из марийского языка) и ак тивно используются мотивированные основы, что в целом позволяет го ворить о самостоятельной традиции его существования.

4.2.3. Язык коновалов Симбирской губернии. I. Одним из первых упоминаний об условном языке ремесленников на территории Симбир ской губернии была публикация А. Архангельского «Скрыпинские коно валы» [1859], которой потом воспользовался С. В. Максимов1 при обзоре условных языков в своем очерке в книге «Сибирь и каторга»: «В Сим бирской губернии, на Московско-Оренбургском почтовом тракте, есть село Скрыпино. Все крестьяне этого села и деревень промышляют коно вальским ремеслом, не имея понятия о свойствах употребляемых ими снадобий, прибегают к шарлатанству и к самому грубому обману … В окрестностях Скрыпино эти лже-врачи не занимаются своим ремеслом, потому что там все уже поняли их наглость и обманы» [Архангельский 1859: 127, 129].

Помимо указания на социальные условия промысла (его «порождает бедность земли») важно указание автора на отличительные особенности психологии скрыпинцев: «Характер скрыпинцев определяется уже са мыми их занятиями. Они хитры, пронырливы, льстивы перед теми, в ком имеют надобность и грубы с теми, кто не нужен для них они вообще до вольно натёрты и намётаны. На словах бойки» [там же: 131]. В статье также говорится о наличии у скрыпинских коновалов «своих собствен ных слов», которые они употребляют в разговорах между собой.

II. Автор статьи приводит 12 слов, которые полностью использованы С. В. Максимовым при сопоставлении с данными офенского языка и байкового языка мазуриков. Поскольку список слов незначительный, приводим его полностью в алфавите источника [там же: 130]:

клёва хорошо, есть пожива неклёво худо Указание на источник обнаружено в рукописях С. В. Максимова [1860а].

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

съюхтить получить доход (ср. юхтить ‘взять’, ВлОф, ср. также ‘ук расть’ ПензШрстб, КстрШрстб) схизнуть побранить (ср. хизик ‘рот’, ВлОф) бакулить говорить (влд, кстр, ниж, твр.

СлДаля) лафейка 1 водка (ср. ‘пиво’ СимбрскШвц) мары десять копеек (+Галич, Нерех та, ТвКаш;

марушник ‘гривен ник’, ВлОф) двухмарный 20 копеек трехмарный 30 копеек хруст 25 копеек серебром ламишник 50 копеек серебром седой 1 руб. серебряный (+ ТвКонвл) своротить с дороги для разго облобызать вора сюда сак Лексический состав в целом несамостоятельный: очевидна взаимо связь с офенским языком. Употребление части слов в иных, нежели в других арго, значениях, свойственных только скрыпинцам, позволяет говорить о несамостоятельности их языкового кода. Ср. хруст ‘25 коп.’ серебром (обычно рубль), съюхтить ‘получить доход’. Ср. также диа лектное бакулить и устаревшее облобызать в другом, ироничном или заведомо неверном, значении.

4.2.4. Язык портных Симбирской губернии. I. Особого внимания заслуживают материалы языка швецов Симбирской губернии (без указа ния уезда), опубликованные в «Материалах для географии и статистики России, собранные офицерами генерального штаба»: «Как замечатель ную особенность мы упомянем здесь о швецком языке, т.е. о языке шве цов. Язык этот есть такой же корпоративный язык, как в других местно стях России язык ходебщиков-офень… Многие полагают, что это оста ток языка разбойников и бродяг, которых некогда так много скиталось по лесам Симбирской губернии и по берегам Волги;

другие говорят, что это язык условленный между швецами для того, чтобы хозяин, у которого они работают, не знал, о чем они говорят. Во всяком случае, основанию этого языка вообще приписывают плутовство» [Язык швецов 1868: 436].

Данные этой публикации были использованы А. Кайдаловым для сопос Курсивом в левом столбце выделяются лексемы, не встречающиеся в слов никах других условных языков.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

тавления с офенским языком и языком калужских прасолов и установле ния их родства [Кайдалов 1876;

1880]. Материалы языков симбирских портных XX в. проанализированы в статье В. Д. Бондалетова «Об изуче нии арго симбирских отходников» [Бондалетов 1992а: 21–41].

II. Данные этого языка достаточно репрезентативны (139 слов, 3 фра зы). См. Приложение 3. 2/3 лексики словника (около 80 слов) публика ции аналогична офенской или является ее фонетическими вариантами, а также образована на базе офенских корней: амель, баш, варзень (варзу ха), дульяс, воким (воксарь ‘лес’), жулик, кимать, крес, ловяк, лох, мару ха, масья, морслик, олонья (алынья), сары, улепы, хвоить (троить), хруст, ширшуха, юсы и мн. др.

Незначительное число слов и корней, не зафиксированных в языках офеней, идентичны лексике других условных языков: котрява ‘шапка’ (+Нерехта), сбакры ‘два’ (+ТвКаш), сначить ‘скинуть’ (+ТвКаш и др.).

Ряд лексем – словообразовательные варианты офенской лексики и лексики других условных языков. Ср. букварь ‘квас’ (+РязнПортн;

ср.

буквас, букас, Нерехта, Галич, ТвКаш), бурма ‘шуба’ (ср. бурмеха, ВлОф), касюк ‘поп’ (кас, касей, ВлОф), сокрейник ‘амбар’ (ср. акрей, ак рель ‘хлеб’ ТвБежецк, КалужПортн и др.), плехан ‘баня’ (‘плеханка’, ВлОф), сафилыга ‘рыба’ (ср. псалуга, ВлОф, псалыга, МоглНищ) и др.

Чуть меньше трети словаря (около 20), оригинальной по сравнению с другими языками, представлена словами, образованными преимущест венно от мотивированных основ: быстреха ‘река’, ‘солома’ (?), голунцы ‘огурцы’, завертюшки ‘лепешки’, зяблишник ‘кафтан’, кадульник ‘дья кон’, катки ‘сани’, крутиха ‘каша’, лоскутиха ‘лапша’, рюмить ‘пла кать’, сведенок ‘ребенок’, сидьмавка ‘скамейка’, слизы ‘блины’, стрепу ха ‘печь’, чихвос ‘барин’, скреблы ‘сапоги’ и др., и реже – немотивиро ванных неясного генезиса: волозье ‘масло’, кафитна ‘лиса’.

Незначительное количество слов образовано при помощи криптофор мантов: ску-: скудро, скуршин, ку-: кутро (‘брюхо’, буквально нутро), и вероятно, нерегулярных, например, скор-: скорлодой ‘молодой’.

Система счета синкретична и в оригинальной части представлена сло вами, образованными на базе мотивированных основ:

1 – сколдин (+Углич, ТвБежецк, ТвКаш), 2 – сбакры (+ТвКаш и др.), 3 – стрёма (+ВлОф), 4 – бутыре (+ТвБежецк, Одоев и др.), 5 – сплён, 6 – бушень (+Нерехта, МоглШапв), 7 – сюмыга, 8 – воким, 9 – декан 1 (ВлОф ‘десять’).

Возможна опечатка или ошибка в словнике.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

Язык симбирских швецов, таким образом, в своей основе тесно связан с языком владимирских офеней, в значительной – с другими условными языками, особенно языками торговцев, в оригинальной части которого используются преимущественно мотивированные основы, т. е. в индиви дуальном фрагменте не является самобытным.

4.2.5. Язык стекольщиков Олонецкой губернии. Географически от даленным от центральных и южных русских арго оказывается язык сте кольщиков села Ладва Петрозаводского уезда Олонецкой губернии.

I. Впервые данные по языку стекольщиков села Ладва Петрозаводско го уезда были опубликованы в «Олонецких губернских ведомостях» за 1866 (№ 8) под названием «Слова так называемого билямского языка»

(69 слов). В 1891 г. в «Живой старине» появилась публикация В. Семе нова нескольких слов ладвинского языка (40 слов, записанных студентом Гельсингфорского университета Калой). Как отмечает автор публикации, «По словам колдуна, язык этот существует исстари: уже прадед его знал этот язык;

сам Федор Елисеевич выучился этому языку у своего отца, который был родом из Ладва» [Семенов 1891: 202]. Позже, в 1956 г. это му языку была посвящена публикация J. Mgiste «ber eine russische Ge heimsprache» [Mgiste 1958: 17–50], в которой приведены новые его дан ные, включающие материалы, записанные в 1952–1953 годы от жителя Швеции, в начале века (1900-е годы), проживающего в Карелии и знаю щего этот язык. Новые данные билямского языка, собранные в экспеди ции в 1960-е годы, опубликовал В. Д. Бондалетов [1987: 69–76].

II. По данным 1866 г. и 1891 г. (75 слов) можно увидеть следующие закономерности в организации этого языка.

Представляется очень важным, что часть материалов идентична дан ным офенского языка (или является фонетическими вариантами его лек сики): волить, гелмо, зехать/отзехать (ср. ВлОф – зетить), комлюха, кубасья, марюшник, сумак, хруст, jюрья ‘рука’ (ср. хирия, хирья, хирга).


Очевидно взаимодействие языка ладвинских стекольщиков с южно русскими и белорусскими арго. Ср. мащужить ‘работать’ (мастюжить, 1958): абмастюжить ‘обмазать’ (ДоргбжМещ), микрый ‘маленький’, шифторья ‘девушка’ (ср. шихта, шихтица), ярик, яруха. Ср. также примеры других контактов: леншуха ‘вода’, леншовик ‘са мовар’ (ср. лена ‘вода’, ТвБежецк, леньша, Торпц, леньга, КалужПортн, ленюга, БрянскНищ), лысый ‘дорогой’ (ср. люсый,1958, люсый ‘хоро ший’, ХарькНевли), паруха ‘баня’ (+ Галич), хилый ‘дешевый’ (+Одоев, ср. ‘плохой, бедный’, РязнПортн).

В этой связи можно обратить внимание на следующую закономерность: на пример, такая черта белорусских говоров как твердый согласный перед гласны ми в род. п. ед.ч. ж.р. (эй вместо ей) характерна ряду говоров «олонецкой груп пы» [Кузнецов 1954: 131].

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

Чуть меньше половины небольшого словаря ладвинского языка со стоит из оригинальных слов, не встречающихся в словарях других ус ловных языков. Однако эта оригинальная часть включает два типа лекси ки:

1) лексика, образованная на базе мотивированных основ: алафейник ‘самовар’ (от алафа?, ср. также лафе ‘вино’, Нерехта, лафейка ‘водка’, СимбрскКонвл), беляха ‘стекло’, хлебак ‘ложка’, ходак ‘нога’, 2) лексика, образованная на базе немотивированных основ: буляки ‘глаза’, злёп ‘мужик’, кичан ‘ножик’, пляхан ‘рубль’, салма ‘дом’, тере нить ‘обедать’, теренюха ‘обед’, фетёха ‘веник’, филка ‘пятачок’, среди которых выделяется группа слов заимствованных: пайшшук ‘мальчик’ (финск.) 1, стивер ‘деньги’ (шведск.), хявуга ‘дорога’ (финск.), хяукан ‘собака’ (финск., обл. корельск.), свидетельствующие об этнических и территориальных контактах жителей Ладвы.

III. Совпадающие элементы словников 1866, 1891 годов (в том числе и данных начала века [Mgiste 1958]) позволяют говорить о достаточной стабильности этого словаря в целом. См. гарно, зехать, стиверы, куба / кубасья1891, пайщик/пайшшук, гальмо/гелмо, злеб/злёп, хруст, леньша вик/леншовик, сумак.

В публикации 1958 г. офенской лексики существенно больше, чем в предыдущих фиксациях языка. Более того, при сопоставлении этих пуб ликаций показательна дальнейшая тенденция сближения с офенским языком. Ср. обедать – теренить (1891), троить (1958) (ВлОф);

молоко гелмо (1891), гальмо (1958) (ВлОф) и т. п.

Язык ладвинских стекольщиков, таким образом, также обнаруживает значительную связь с офенским языком, отчасти с языками южнорусских арго. Отличительной его особенностью оказываются достаточно систем ные заимствования из территориально близких финского и корельского языков.

Приведенные выше данные ремесленных арго были опубликованы до 90-х годов XIX в. 2, тогда как последующие, что нельзя считать случай ным с точки зрения социальных тенденций, представлены в публикациях последнего десятилетия XIX в.

4.2.6. Язык портных Рязанской губернии. I. О языке портных в Ря занской губернии появилась публикация в «Этнографическом обозре нии» в 1898 г.: «Приводимые ниже материалы по условному языку со ставились из небольшого словаря, переданного мне крестьянином села Верхний Белоомут (Зарайск.у., Рязанск. губ.) В. К. Влазневым, и из моих записей, сделанных в том же селе. Наблюдения В. К. Влазнева относятся Этимологические данные источника [Семенов 1891].

Первая фиксация языка ладвинских стекольщиков – 1866 г.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

к условному языку, который употребляют местные портные-старики.

Мои записи сделаны со слов крестьянина Ф. С. Челышкина, торгующего в Белоомуте нитками, иголками, портновским прикладом и пр.

Ф. С. Челышкин, уроженец Владимирской губернии, раньше был офеней и свой условный язык называет офенским;

по его словам офени первые выдумали этот язык, и портные, кузнецы и прочие ремесленники выучи лись ему уже от них. В записях В. К. Влазнева условный язык белоомут ских портных тоже назван офенским» [Мендельсон 1898: 145]. Такой факт профессионального взаимодействия объясняет особенности слов ника рязанских портных.

II. На 109 слов приведенного словника 82 – офенские или однокорен ные с ним, например, бирить, бусой, волоха, гомыра, куршин, ловак, пельмига, трафелка, фока и мн. др. Несколько слов омонимичны по зна чению офенским: брыс ‘дюжина’ (ср. ‘вес’, ‘пуд’, ВлОф), булей ‘вода’ (‘масло’, ВлОф), дулить ‘курить’ (‘жечь, зажигать’, ВлОф и т. д.), клю жить ‘работать’ (класть, ВлОф), щава ‘чашка’ (‘трава’, Сузд, ‘веревка’, ВлОф 1820).

Система счета полностью совпадает с офенской: 1 – ёный, 2 – дзю (ВлОф – здю), 3 – стрём, 4 – тисира, 5 – пёнда, 6 – шёнда, 7 – сезюм, 8 – вондара, 9 – дивера, 10 – декан.

Ряд других слов – фонетические и словообразовательные варианты лексики других условных языков, например, букварь ‘квас’ (+СимбрскШвц, ср. также букас, буквас, ТвБежецу, ТвКаш и др.), вах лять ‘бить’ (вахлить ‘водить’, Торпц;

вахлина ‘дыра, окно’, КстрШерстб), встычить ‘встать’ (ст. встычуваты, КиевскЛирн), кос мыргнуть ‘ударить’ (ср. космырять ‘бить, давать’, КалужПортн), стебу нять ‘шить’ (+КстрШерстб, ср. стебунька ‘иголка’, ВлОф), тарантир ‘трактир’ (ср. карантир, ТвКаш).

Оригинальная часть словника очень незначительна. Несколько слов, имеющих преимущественно мотивированные основы, не обнаруживают аналогов в других условных языках: масленица ‘лампадка’, обстыжить ‘обмануть’, самогрейка ‘шапка’, самоездуха ‘телега’, самолаз ‘кошелек’, сивуха ‘земля’, шленка ‘чай’.

Несколько оригинальных слов образованы, вероятно, путем субсти туции первого корневого слога и криптопрефикса (ску-, ш-, ша-, ше-, в ряде случаев нерегулярных): скуршина ‘староста, букв. старшина’, за шлатить ‘заплатить’, зашарама ‘даром, букв. задарма’, шепуста ‘капус та’, шертоха ‘картофель, буквально картоха’, или интерфикса –ул–: щуле ты ‘счеты’.

Таким образом, в своей основе язык целиком ориентирован на офен ский, а наличие омонимии подчеркивает производный характер языка рязанских портных, в незначительной самостоятельной части использу ются криптоформанты.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

4.2.7. Язык шерстобитов Пензенской губернии. I. Данные пластин ского языка пензенских шерстобитов (села Чемодановка Городищенско го уезда Пензенской губернии) были опубликованы П. Н. Тихановым наряду с другими условными языками в «Трудах Черниговской губерн ской Архивной комиссии» [Тиханов 1899: 99–101] (165 слов). См. При ложение 3. В работе приводится небольшой фрагмент частного письма С. П. Шульгина, сообщившего автору очерка данные об этом языке и о профессиональных традициях шерстобитов: «Работают они на стороне, отправляясь партиями по два-три человека, и домой возвращаются вес ною. Проводя таким образом несколько месяцев на чужой стороне и ра ботая в избе нанявшего их хозяина, причем кроме платы собственно за работу они получают пищу и ночлег, шерстобиты считали неудобным говорить что-нибудь между собою в тех случаях, когда разговор касался хозяев, находившихся в той же избе, почему и были вынуждены прибег нуть к изысканию иных способов изъясняться. Сталкиваясь же во время своих путешествий со странствующими торговцами, нищими и попросту бродягами, шерстобиты узнали как поступают эти лица в однородных случаях, и, не заимствуя целиком уже существующих условных речений, придумали свой собственный арго» [Тиханов 1899: 86].

Финно-угорские элементы этого языка выявила Э. А. Якубинская Лемберг [1962]. В своей монографии о финно-угорских заимствованиях в условных языках В. Д. Бондалетов отмечал, что упоминаний о пластин ском языке в 60-е годы XX в. не обнаружено [Бондалетов 1992: 16], и опубликовал значительные по объему новые материалы уже «понатско го» языка шерстобитов с. Чемодановки, собранные в середине XX в. [там же: 92–153].

II. Из 165 единиц словника около 30 – офенские или образованные от офенских корней: бурьма ‘шуба’ (ср. бурмеха, ВлОф), вершать, гальм (ср. гальмо, ВлОф), имелька (емельяс, мельяс ‘мед’, ВлОф), дулик, ки мать, лухта, нарить, пропулить, сбран, юсы и др. Ряд из них оказывает ся фонетическими вариантами офенских: босать ‘бить’ (ср. косать, ВлОф), вряха ‘изба’ (ср. ряха, ВлОф), гамлюха ‘шапка’ (ср. комлюха, ВлОф) и др.

Большой ряд слов оказывается омонимичным словам офенского язы ка: зеха ‘язык’ (‘рожь’, ВлОф), нарить ‘давать’ (‘мерять’, ВлОф), шту хары ‘колена’ (стухара ‘нога’, ВлОф) и др.

Некоторые слова соотносятся с лексикой других условных языков, например, безулепный ‘слепой’ (+Углич, ННвгрШапв), кругляк ‘год’ (Ка лужПортн), ксиос ‘волосы’ (аксиосы, ТвКаш), сиян ‘солнце’ (ср. сияна, сиянка, МоглНищ).

Большая часть лексики словаря оказывается оригинальной (около единиц), например, абрам ‘бык’, акан ‘арбуз’, аношка ‘нос’, буйстр ‘до рога’, губор ‘гора’, гуль ‘голубь’и др. Принципиально важно, что генезис около 40 из них, по проведенным ранее исследованиям [Якубинская М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

Лемберг 1962: 58–59] 1, оказывается мордовским: авай ‘мать’, алван ‘конь’, алей ‘отец’, анякш ‘петух’, ашко ‘белый’, вальмя ‘окно’, вардять ‘плакать’, вармас ‘ветер’, варяс ‘дыра’, виргаз ‘волк’, кару ‘пчела’, качам ‘дым’, кемик ‘десять’, киштать ‘плясать’, кулу ‘зола’, лазанс ‘гроб’, мастор ‘земля’, муракать ‘петь’, овта ‘медведь’, петьке ‘ось’, пиза ‘гнёзда’, пилян ‘бояться’, пингалы ‘дрова’, псишная киза ‘весна, теплое время’, ражный ‘черный’, сакал ‘борода’, сарандей ‘курица’, сёвин ‘гли на’, сисемь ‘семь’, спидить ‘варить’, сускит ‘оса’, сюбай ‘богатый’, сят ка ‘жар’, тюже ‘желтый’, шакша ‘окно’, шачка ‘дерево’, язка ‘гвоздь’.

Мотивированных русских основ в этой группе лексики очень немно го, вероятно, беляк ‘береза’, ветры ‘деньги бумажные’, катун ‘колесо’, мучилка ‘рука’, ремешка ‘книга’, скреб ‘сапог’, скрипул ‘дверь’ (ср. скри пы ‘ворота’, ВлОф). Не обнаружено слов, образованных при помощи криптоформантов.

Таким образом, язык, несмотря на некоторую связь с офенским язы ком, в целом самостоятелен. Предполагать неаутентичность материалов не приходится ввиду большого количества заимствований из мордовско го языка и абсолютных формальных аналогий с другими условными язы ками;

имеется достаточное количество слов, как и в других условных языках, позволяющих увидеть их взаимодействие;

наличие омонимов и фонетических вариантов широко употребительных арготизмов позволя ют предполагать, что носители пластинского пытались сознательно «обособиться» от других.

4.2.8. Языки ремесленников Калужской губернии. I. Языки ремес ленников (портных, глинотопов) Калужской губернии наиболее много численно представлены в публикациях XIX в. Вероятно, это отражает реальную ситуации по развитию отходничества в этой губернии, что и было замечено этнографами и лингвистами, иначе затруднительно объ яснить такое внимание исследователей именно к этому региону.

В 1898 и 1899 годах появилось сразу несколько публикаций о языках ремесленников Калужской губернии: портных Медынского уезда [Усов 1898] (127 слов), портных Мещовского уезда (с. Наумово, Хохлово) [Чернышев 1898] (406 слова), портных Жиздринского уезда [Тиханов 1899] (109 слов), портных Мосальского уезда (д. Дягонька) [Доброволь ский 1899] (202 слова), портных Мещовского уезда (г. Мещовск) [там же] (86 слов), портных Мосальского уезда (с. Вязичье) [Добровольский 1916] 2 (94 слова), глинотопов Перемышльского уезда [Добровольский Ср. также [Бондалетов 1992: 34–54]. Исследователь высказывает сомнение в арготической принадлежности ряда слов (например, кулу ‘зола’, пиза ‘гнездо’ и др.). Вместе с тем принципиально важно направление заимствования как кор ней, так и собственно мордовских слов.

Материалы 1916 г. рассматриваются, так как его рукописные аналоги дати руются, предположительно, самым началом века [Добровольский 1900а].

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

1899] (164 слова). См. Приложение 3.

В. И. Чернышев отмечает: «Крестьянские портные Мещовского уез да... часто говорят своим особым языком, слова которого были сообщены мне в нескольких записях, сведенных мною в этом списке. На этом языке объясняются портные, которые ходят по Калужской губернии, Орлов ской и на юг до Харькова, на нем говорят и многие крестьяне Мещовско го уезда» [Чернышев 1898: 251]. В статье В. Н. Добровольского «Неко торые данные условного языка Калужских рабочих» [Добровольский 1899: 1387–1410] помимо сведений о языках глинотопов и портных, пуб ликуются материалы их фольклора, в частности и на условных языках.

Этнографических сведений о нравах и характере, специфике их профес сии в этих публикациях нет. В. Н. Добровольский, в частности, отмечает и использование говора по «щам» ремесленниками в Железцевской во лости Перемышльского уезда.

В силу структурно-типологической однотипности материала языков портных и аналогичных выводов по отношению к каждому из них рас сматриваем их совокупно. Язык глинотопов по своим структурным осо бенностям аналогичен языкам портных, что, вероятно, позволяет гово рить не столько о профессиональной обусловленности словника, сколько о региональных арготических традициях.

II. Общий сводный словник по языкам калужских ремесленников включает 1033 слова. Следует отметить общие лексико-структурные осо бенности языков калужских портных 1. Языки в целом достаточно само стоятельны, так как в них минимально представлена лексика других ус ловных языков, в большом количестве – фонетические или словообразо вательные ее варианты;

основной лексический фонд самобытный, но не стабильный: очень мало повторяющихся или идентичных слов. На слова около 850 оказываются единичными вариантами Около 1/3 общего словника представлено лексикой, идентичной офенской. Ср.: бусать ‘пить’, вершалы ‘глаза’, воксик ‘лес’, волоха ‘ру башка’, ворыхан ‘петух’, гаврей ‘горох’, дудорга ‘лавка’, дулик ‘огонь’, егуро ‘яйцо’, емельяс ‘мед’, ёный ‘один’, ехвить ‘есть’ (ефить, ВлОф), здю ‘два’, избран ‘брат’ (сбран, ВлОф), касей ‘поп’, костер ‘город’ и др.

В словнике языка Мещовских портных [Чернышев 1898] ввиду его дос таточно большого состава офенских слов несколько больше, чем в дру гих языках.

Небольшая часть словарей соотносится с лексикой, употребительной в языках торговцев Бежецка, Кашина, Углича: алей, аксиосы, выначи вать ‘выносить’ (ср. начить ‘нести’, Углич), гомыра ‘вино’ (+ВлОф, Не рехта, СамрскОф, РязнПортн), сначить ‘взять’ и др.

Ряд словников состоит из большого количества глаголов, что не вполне ти пично для незначительных по составу словарей.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

Существенная часть общего словника представлена лексикой, родст венной или аналогичной белорусским и украинским арго (около 1/4%):

вислако ‘яблоко’, вихро ‘сено’, галютный ‘большой’, дюкаты ‘деньги’, махля ‘овца’, микро, микренький ‘мало, маленький’ и мн. др.

Достаточно много слов, общенародных, просторечных, диалектных, которые, вероятно, попали в словники случайно: байдак ‘лодка’, бух теть ‘говорить’ (КалужГлнтп), зайчуган ‘заяц’ (Мещовск 1898) 1, киса ‘сумочка’ (Мосальск 1916) (Сл1847;

СлДаля).

Наибольшее количество слов представлено оригинальными примера ми. Среди последних – слова, образованные на базе мотивированных основ: архипцы ‘лап ти’, баляса ‘яблоко’, балясница ‘яблоня’, башкан ‘отец’, ботать ‘рабо тать, шить’, вожжурки ‘вожжи’ (Мещовск 1898);

далинка ‘дорога’, дровчуки ‘дрова’, хазет, газет ‘хозяин ’( хаз), жалкса ‘жалко’, жива тюк, животёр ‘живот’, избранница ‘сестра’ (ср. избран ‘брат’), калату хин ‘гололедица’, катеришки ‘деньги’, качегар ‘чугун’, коньки ‘сапоги’, кривагласка ‘селедка’, кривая ‘селедка’, молоднявка ‘молния’, мукомелка ‘мельница’, простоволоска ‘пенька’;

– слова, образованные на базе немотивированных основ: азигиры ‘ча сы’ (Мосальск 1916), впелики ‘часы настенные’ (Мосальск 1916), гаманок ‘кошелек’ (Жиздр. 1899), гамзо ‘рыба’ (Жиздр. 1899);

дюр, дючный ‘два, второй’, лавье, лавья ‘деньги’ и мн. др. Отличительная особенность язы ков калужских ремесленников – наличие заимствований из цыганского языка. В. Н. Добровольский, собирая материалы условных языков в Ка лужской губернии, обратил внимание на следующее: «Чем ближе я под вигался к месту жительства Калужских цыган (Бутчинская волость Жиз дринского уезда), тем более я убеждался в том, что многие слова из цы ганского языка перешли в жаргоны калужских ремесленников» [Добро вольский 1899: 1387]. К цыганскому языку восходят, наиболее вероятно, следующие слова: грай, граяк, грая ‘лошадь’, граятник, хроятник ‘коно крад’ (гра, грай, грас ‘лошадь’) [Баранников 1931: 155];

гажа ‘жена’, лавье, лавья ‘деньги’, постунёнок, пастуняты, постуняты ‘полушубок, полушубки’, пустыня, пастынь ‘шуба’ (ср. севернорусск. цыганск. пус тын ‘шуба, тулуп’ [Шаповал 2009: 181]);

хурой ‘старый’, хурье ‘старье’, хурик ‘старик’, хуруза ‘старуха’ ( пхуро ‘старый’) [там же: 182];

к не мецкому: драй ‘три’, мисор ‘ножик’;

– слова семантического типа условно-номинативного подтипа: т. е.

омонимичные общенародным, но имеющие другое значение;

например, монашенки ‘блохи’, парус ‘сукно’, письмо ‘бумажные деньги’, рютиться ‘мыться’, эпистолия ‘книга’, чернявый ‘грязный’;

Ввиду рассмотрения 7 территориально близких вариантов арго в этом разде ле используются соответствующие сокращения, детализирующие материал то понимически.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

– слова, образованные при помощи криптопрефикса шку-: шкутылка;

криптосуффиксов:

-ус- в прилагательных: белусый ‘белый’ (Мещовск 1898), здаркаву сый ‘сильный’ (Мосальск 1899), длиннусый ‘длинный’ (глинотопы 1899), короткусый ‘короткий’ (КалужГлнтп 1899), кривусый ‘кри вой’ (Мещовск 1898), макрусый ‘мокрый’ (Мещовск 1898), плаху сый ‘плохой’ (Мещовск 1899), сильнусный ‘сильный’ (Мещовск 1898), теплусый ‘теплый’ (Мосальск 1899), худусый ‘худой’ (Ме щовск 1898);

-сор(ить) в глаголах: плясорить, скакорить (Мосальск 1899), -чук в существительных (также криптопостфикс): дровчуки ‘дрова’ (Мещовск 1898), зайчук ‘заяц’ (Мещовск 1898), замчук, зимчук ‘за яц’ (Жиздр. 1898), каменьчук ‘камень’ (КалужГлинтп), пальчук ‘палец’ (Мещовск 1898), сарайчук ‘сарай’ (Мещовск 1898).

Ср. также использование криптосуффикса -онн(ый) при морфологи ческом способе образования слова: гурконный ‘огурец’, дружконный ‘дружка’, задварконный ‘сарай’, мышконная ‘мышь’, орехонный ‘орех’, ридчуконный ‘рядчик’ (Мосальск 1899);

книжконная ‘книжка’ (Мещовск 1898).

Используется регулярный формант -вей: бахвей ‘сто рублей’ (При угорс. 1898), горохвей ‘горох’ (Мещовск 1898), лихвей ‘картофель’ (Жиздр. 1898, Мещовск 1899).

Ср. также употребление нерегулярных криптопрефиксов и/или конта минации:

- шкарлух (шкарл- + петух);

- шкерлухан (шкерл- + ворыхан, ворлыхан) ‘петух’;

- шкерлуханка (cр. ворыханка, ворлыханка) ‘курица’;

- шкарада ‘борода’;

- шваголка ‘иголка’;

- шустритель ‘учитель’ (шустрый + учитель) (?);

- шустрительница ‘учительница’ (шустрый + учительница) (?);

- шмурак ‘дурак’ (+ МоглНищ).

III. Совпадения между территориально близкими вариантами (Ме щовск 1898, Мещовск 1899;

Мосальск 1899, Мосальск 1916) незначи тельны 1. Ср.: Мещовск 1898 – Мещовск 1899: вондиль ‘восемь’, декун ‘десять’, дючный ‘второй, другой’, ёс ‘бес’, лавья, лавьё ‘деньги’, линюга ‘вода’, лихвей, лихвейка (1899) ‘картофель’, сендиль ‘семь’, хурой ‘ста рый’, шенду ‘шестой’;

Мосальск 1899 – Мосальск 1916: бутать ‘шить’/‘работать’, воксик ‘лес’, лубёха/лыбёха ‘корова’.

Русская часть словников существенно отличается, что не позволяет данное наблюдение считать тенденцией.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.