авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт лингвистических исследований М. Н. Приёмышева ТАЙНЫЕ И УСЛОВНЫЕ ЯЗЫКИ В РОССИИ XIX В. ...»

-- [ Страница 14 ] --

Глава V. Аспекты взаимодействия условных языков и общенародного языка… ДИВЕР ‘девять’ (О. К. 1913) ДИВАРА (Сузд1787), ДИВЕРА (ВлОф1853 + 4), ДИВЕР (ТвКаш) ‘девять’ ДЮМАРНЫЙ, ЗЮМАРНЫЙ ‘двадцать ЗДЮ МАР ‘двадцать копеек’ (ВлОф) копеек’ (Балуев 1909) ЗДЮГА ТРЕФЕЛЕЙ, ЗДЮГА ХРУСТОВ ЗДЬЮ (Сузд1787), ЗДЮ (ВлОф 1847 +5) ‘две копейки, два рубля’ (О. К. 1913) ‘два’ КЕМАТЬ (Трхтн1908), КИМАТЬ 1, ‘спать’ КИМАТЬ ‘спать’ (Сузд 1787 + 20) (Попов, 1912) КИСЕР ТРЕФЕЛЕЙ ‘четыре копейки’, КИСЕРА ‘четыре’ (ВлОф1847, СамрскОф1880) КИСЕР МАР ‘сороккопеек’(О. К. 1913) КОСАТЬ ‘бить’ (Балуев 1909) КОСАТЬ ‘бить’ (Сузд1787 + 10), также однокоренные: РАСКОСАТЬ ‘разбить’, ЗАКОСАТЬ ‘забить’ (Одоев1896,), ПОКОСАТЬ ‘побить’ (ДоргбжМещ1899) и др.

КОСМЫРЯТЬ ‘бить, избивать’ (Потапов КОСМЫРНУТЬ ‘понюхать’ 1927) (ННвгрШапв1850), КОСМЫРГНУТЬ ‘ударить’ (РязнПортн1898), КОСМЫРЯТЬ ‘рвать’ (КалужПортн 1898) КОСАЯ ‘тысяча’ (Трхтн1908) КОСАЯ ‘тысяча’ (КалужПрасл1864) ЛОПУХИ ‘сапоги’ (название волжских ЛОПУХИ ‘сапоги’ (ВлОф1847+4) воров) (О. К. 1913) ЛОХ ‘лицо’ 2 (Трхтн1908) ЛОХ ‘мужик, крестьянин’ (ВлОф1820 + 17) ЛОЩЁНОК ‘молоденький’ (О. К. 1913) ЛАЩЕНОК ‘ребенок’ (ВлОф1820), ЛОЩАТА ‘парни’ (РязнПортн1898) МАЗИХА ‘дама’ (Трхтн1908) МАЗИХА ‘женщина’ (Углич1844) МАРОЧНИК ‘три копейки’ (Трхтн1908) МАРУШНИК ‘гривенник’ (ВлОф1857);

МАРОЧНИК ‘гривенник’ Углич1844) МАСОЛ, МАСАЛКА ‘солдат’ МАСАЛ, МАСАЛЬ ‘солдат’ (ВлОф1847) (Фабричный 1923) ПАХАН ‘отец’, ПАХАНША ‘мать’ ПОХАН ‘хозяин’ (ВлОф1820 + 4: поханя, (Трхтн1908) поханин, похоня), ПОХАНКА (ВлОф1820 + 4: поханя) СИЗЮМ МАР ‘семьдесят копеек’, СИЗИМ (Сузд1787), СИЗЮМ ‘семь’ СИЗЮМ ТРЕФЕЛЕЙ ‘три копейки’ (?) (ВлОф1847 + 1), СИЗЮМАР (О. К. 1913) (ВлОф1870) ‘двугривенный’ (но:

ВОНДАРА СИЗЮМ ТРОФИЛЬ ‘четвертак’ ВлОф1873) СКЕС ‘скупец, скряга’ (Трхтн1908) СКЕС ‘еврей’ (ВлОф1854, ТверскКонвл1916), СКЕСОВКА ‘еврейка’ (ВлОф 1847) СТРЁМ МАР ‘тридцать копеек’ СТРЕМ (Сузд1787), СТРЁМ (ВлОф (О. К. 1913) +7) ‘три’ СУМАР ‘черный хлеб’(арс.) (Трхтн 1908) СУМАРЬ ‘хлеб’ (ВлОф1847 + 6), но СУМАРНИК ‘амбар’ (Нерехта1820), однако СУМАК – 13 яз.

ХАЗА ‘воровская квартира’ (юж. ) ХАЗ, ‘дом, двор’ (ВлОф1820 + 19);

ХАЗА Также в языке Владимирской тюрьмы 1906 г. [Виноградов 1915: 243–245].

Слово также соотносят с нем. Lосh ‘дыра’ [Безруких 1916].

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

(Трхтн1908) ‘дом’ (БелрсНищ1853 + 9, сущ. ж. р. (!) представлено только в языках белорусских и украинских нищих ХЛИТЬ ‘хли, иди’ (Досталь 1901) ХЛИТЬ ‘идти’ (ВлОф1820;

Cузд1787:

похлить + 16, в т.ч. белорус.) ХРУСТ ‘рубль’ (в сиб. остроге) ХРУСТ ‘рубль’ (ВлОф1820 + 11) (Трхтн1908) ЧЕКВА ‘четыре’, ЧЕКВА ХРУСТОВ ЧЕКВА ‘четыре’ (Галич1810), ЧЕКВА ‘четыре рубля’ (О. К. 1913) БИРСОВ ‘четыре рубля’ (Галич1828), ЧЕКВА ‘четверть’ (КалужПрасл1864) В начале XX в. в словарях воровского арго по-прежнему фиксируется лексика, широко распространенная в условных языках: бирять, бусать, буснуть, бусый, гамыра, декан, кимать, косать, лох, похан, стрём ‘три’, сумар, хлить, хруст. Однако наблюдается и другая тенденция: названия чисел, денежных единиц, и некоторые слова, зафиксированные в воров ском языке первой четверти XX в., оказываются преимущественно офен скими (вондара, мар, бряйка, дюмарный, кисера, лопухи, лощёнок, масол, сизюм, скес). Есть слова, соотносящиеся, опять-таки, со словниками только костромских и тверских торговцев: бекрюд, дивер, мазиха, мароч ник, чеква. Учитывая тот факт, что большинство словарей первой четвер ти XX в. представляет собой лексику арестантскую, тюремную, можно утверждать, что средой «распространения» лексики условных языков становилась тюрьма.

Таким образом, можно сделать несколько выводов относительно взаимодействия русского воровского языка и условно-профессиональных языков в указанный период. На протяжении XVIII–XIX в. очевидно од ностороннее заимствование в направлении: язык торговцев воровской язык. Заимствуются, как правило, слова с наименее выраженной внут ренней формой (так как последнее способствует усилению герметично сти лексической системы). Вместе с тем происхождение части лексем имеет двоякую интерпретацию: заимствование могло происходить не столько из условных языков, сколько параллельно, так как в воровском языке есть ряд заимствований из татарского и самостоятельных образо ваний на базе татарских слов, не имеющих буквальных параллелей в ус ловных языках (например, агалчить, жирмашник, жирманник и др.).

Однако сопоставленный материал дает основание предположить доста точно устойчивый канал заимствований из условно-профессиональных языков. Во-первых, заимствование осуществлялось только из языков торговцев (по собранным материалам XIX в. нет ни одного слова из во ровских словарей, которые бы встречались только в языке ремесленни ков или нищих);

как правило, это слово либо торговых арго, либо слово, которое встречается в преимущественном количестве условных языков, напр., клёвый, мас, косуха, стрём. Заметим, что в воровской язык попала Ср.: на хазу – nach Hausе (из евр.-нем.) [Миртов 1929].

Глава V. Аспекты взаимодействия условных языков и общенародного языка… практически вся «широко распространенная» в условных языках, выде ленная выше лексика, кроме той, которая называет неактуальные для во ровского мира понятия (гальмо ‘молоко’, кресо ‘мясо’). Во-вторых, в этих параллелях практически нет слов, которые бы были заимствованы только из языка владимирских офеней. Как отмечалось выше, офенский язык представлен в неком общем лексическом фонде практически всех условных языков, в том числе и воровского языка. Однако ряд лексем и совпадающих значений в сравниваемых системах имеется со стороны условных языков только в языках торговцев Кашина, Калязина, Бежецка и Углича. Из языков ходячих торговцев только в языке калужских прасо лов есть единичные совпадения с данными воровского языка, в том числе этому языку свойственно активное использование корня нач- (в широком значении).

К концу века намечается тенденция влияния воровского языка на ус ловные языки торговцев: по имеющимся данным языки торговцев ука занных центров испытывали обратное влияние, что связано, главным об разом, с усиливающейся социальной ролью криминального мира. Однако воровской язык продолжает пополняться словами условно профессиональных языков (или в нем актуализируются не зафиксиро ванные ранее), но в целом эта тенденция уже затухающая, так как основ ной фонд заимствований в воровском языке и канал его пополнения в начале XX в. существенно меняются.

«Вторая волна» заимствования из условных языков в воровской язык могла быть обусловлена не столько актуализацией их атавизмов в аре стантском жаргоне, сколько влиянием иной традиции, южной и юго западной, частным проявлением которой было арго польских воров.

В аспекте проблемы взаимодействия русских условных языков и во ровского арго нельзя обойти вниманием лексику польского воровского арго. Язык польских воров не является непосредственно объектом на ших наблюдений, но в силу его очевидной лексической «пограничности»

с рассматриваемыми объектами его коснемся.

Связь польских арго и восточнославянских не раз обращала на себя внимание исследователей (К. Студинский, Е. Р. Романов, Б. А. Ларин, В. Д. Бондалетов, М. А. Грачёв, О. Горбач и др.). Генезис ряда популяр ных в русском современном просторечии слов (кимать, клевый, лох, мент, хаза и др.) традиционно связывают с влиянием языка польских zodziev [Ларин 1931: 121, 123]. Материалы по польскому воровскому арго [К.Е. 1867;

Jagi 1895;

Kurka 1899;

Jaworskij 1902;

Estreicher 1903] показывают, что последнее функционировало в тесном взаимодействии как с русскими условно-профессиональными арго, так и с русским во ровским арго 1.

Аспект требует целенаправленного рассмотрения. Многочисленные исследо вания по польскому воровскому языку (см. обзор литературы в статье М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

И. В. Ягич [1895], давая обзор литературы по славянским тайным языкам, самой первой из известных ему их записей называет публикацию словарика варшавских воров 1778 г. из «Gazeta Warszawska» (№ 104).

Уже в этом материале исследователь обнаруживает слова польского во ровского арго, идентичные лексике русских и белорусских условных языков: сумак ‘хлеб’, волот ‘конь’, каврей ‘пан’ (хаврей).

Поэтому тенденция, о которой пойдет речь далее, очевидно, имеет давние традиции.

Данные по истории фиксации польских воровских арго приводятся в исследованиях [К. Е. 1867;

Estreicher 1903], в сопоставлении с материа лами русских, украинских, белорусских условных языков в работах [Студинский 1894, Романов 1912]. Важнейший вывод, который стано вится очевидным при сопоставлении материалов польского арго и рус ских условных языков, – это тесная их связь, причем более тесная, чем между русским воровским арго и условно-профессиональными языками.

На период середины XIX в. [К. Е. 1867;

Estreicher 1903] в языках польских воров (данные представлены по мошенническим корпорациям Львова, Кракова, Варшавы) обнаруживается следующая лексика, общая с восточнославянскими условными языками, преимущественно с офен ским (*) и рядом белорусских (украинских) арго: andrus ‘вор’ (ср. андрус ‘брат’), andruska ‘воровка’ (ср. андруска ‘сестра’), artyka, artycha ‘водка’, bna ‘идти’, chadza, chasa* ‘дом’, chlust, chrust* ‘рубль’, chodyrka* ‘но га’, delka ‘вода’, deus ‘бог’, dulc* ‘огонь’, due* ‘папироска’, gawer, kawrak* ‘барин’, grabie, grabki* ‘пальцы’, gudaj ‘еврей’, jarus ‘дед, ста рик’, juchci* ‘воровать’, karaona, karavona ‘девушка’, kawruk/gawruck* ‘пан’, kierny ‘пьяный’, kima*, kimka ‘ночь’, kima* ‘спать’, kinrus ‘водка’, kiro ‘пиво’, klawy, klawo* ‘хороший, хорошо’, kliusa ‘церковь’, kobza* ‘бить’, krysiwo ‘мясо’, kudaj ‘еврей’, labun ‘злодей’, loch, och* ‘мужик’, opuchy* ‘сапоги’, majcher ‘нож’, maniata, maniotka ‘сорочка’, mikrus ‘мальчик’, mikry ‘малый’, nastygi* ‘панталоны, штаны’, olemo* ‘молоко’, pula* ‘продавать’, rachla ‘жена’, sianko ‘солнце’, skia, ski, skie ‘пес, сторож’, sychci ‘слушать’, somer, sumer* ‘хлеб’, styper* ‘печь’, szafir ‘рубль’, szustra 1 ‘место’, troido* ‘еда’, wolta ‘конь’, zaduli* ‘зажечь’.

Приведенные выше слова соотносятся преимущественно с корнями широко употребительных в различных условных языках офенских слов, но поскольку ряд из этих слов распространен только в белорусских и ук раинских арго (андрус, артыха, волот, гудлай, махер, манатки, скил, шусто, шафир, хаза), то можно предположить, что взаимодействия поль ских арго с пограничными белорусскими и украинскими происходило по В. А. Виноградова в сб. «Проблемы зарубежной социолингвистики». М., 1976.

С. 63–113), русскому воровскому жаргону объективно не решают проблемы их взаимодействия.

Ср. шусто.

Глава V. Аспекты взаимодействия условных языков и общенародного языка… территориальному принципу в той же степени, как очевидно взаимодей ствие двух указанных выше арготических традиций на пограничных рус ско-белорусских, белорусско-украинских территориях.

Общая лексика имеет греческий, татарский генезис, в ряде случаев мотивирована или образована при помощи системных аффиксов: ходыр ки, грабки, лопухи, слыхтить, задулить, ср. также шусто.

Несмотря на то что гипотетически ряд лексем мог проникнуть в рус ские арго из польского языка 1, в целом вектор влияния, по указанным материалам, представляется направленным от восточнославянских арго к польскому 2. Ср. у Б. А. Ларина: направление заимствования можно опре делить в том случае, если в одном из языков слово «морфологизируется»

и «имеет большую семью» [Ларин 1931: 116].

Однако в этих же источниках и тоже в период середины XIX в. в языке польских воров фиксируются, например, такие слова, как blat, blatny ‘название всех типов воров, соответствует названию фрайер’, blatka ‘скупщица краденого’, сhawira ‘место укрытия, также дом’, сhmara ‘сторож’ (czarna chmyra ‘комиссар’), gaach ‘вор’, freier ‘тип во ра’, sztymp ‘выдача краденого’ и некоторые другие. Эта лексика (иногда в близких значениях), а также подчеркнутые слова из предыдущего списка актуализируются в русских воровских словарях в начале XX в.

Возможных выводов на этом материале можно сделать два: либо следует говорить о значительном влиянии польского воровского языка на русское воровское арго, либо, что наиболее закономерно, это влияние шло в контексте общего влияния южной и юго-западной арготической традиций (пропорционально влиянию разговорных форм идиш) на об щий русский воровской (арестантский) жаргон, так как русские и поль ские воровские словари существенно обновляются.

Сделанные небольшие наблюдения важны как в аспекте отражения вектора взаимодействия условных языков и воровского арго в целом, так и в аспекте другого обоснования «второй волны» заимствований в рус ском воровском арго из условных языков.

Принципы взаимодействия условных языков и воровского арго не определяются территориально. Решающее значение для них играет фак тор социальной близости контактирующих групп: воров – торговцев;

в среде арестантов: торговцев, нищих, ремесленников, воров. Однако вы являемые тенденции в направлении заимствования позволяют говорить об определенных доминантах в этом процессе. И такой доминантой, на наш взгляд, оказывается опять языковая мода. Доминирующее влияние См. [Бондалетов 1990: 78–81].

В языке польских ходебщиков-торговцев церковной утварью охвесников (!) около 20% слов соотносятся с офенским языком [Budziszewska 1957], а с лекси кой белорусских и украинских арго, по нашим данным, несколько больше. Ср.

также наблюдения О. Горбача о тесной взаимосвязи польского и немецкого во ровского арго [Ноrbatsch 1984].

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

лексики условных языков на воровское арго в середине века (практиче ски полное отсутствие примеров, свидетельствующих об обратном) сви детельствует о ее популярности, причем для русского воровского арго наиболее значимыми в этой связи оказываются торговые условные язы ки, для польского воровского арго – офенский и территориально близкие профессиональные арго. Несомненно модной, по социальным причинам, становится в начале XX в. «блатная музыка». Таким образом, домини рующее направление при социально-лингвистическом взаимодействии определяется социальной популярностью группы, что обусловлено ее социальной ролью и социальным престижем.

5.5. Условные языки и бурсацкий жаргон XIX в.

Семинарский (бурсацкий) жаргон, как и воровские языки, условные языки торговцев, представляет собой регулярную составляющую евро пейских социальных диалектов (Fr. Kluge, T. Saluzzo, J. Meier, Л. Модзо левский, Г. Паульсон, В. М. Жирмунский и др.).

Бурса являлась в истории России особым социальным институтом (см. об этом, например, [Мордовцев 1871]). Поэтому вполне закономер но, что некоторые собиратели условных языков обращали внимание на семинарский жаргон и пытались тем или иным способом определить его роль в их распространении. Ср. размышления тульского помещика Д. Гедеонова относительно происхождения собранных их слов нищих:

«Как человек без притязания на философические тонкости, без книжных пособий, позволяю себе думать, что слова латинские и греческие вместе с псалками и уловками позаимствованы слепцами у Киевских бурсаков.

Описание бродяжничества этой учено-голодной братии старых времен во время каникул так верно рисует быт дербаков, что мы не боимся наску чить повторением онаго», и далее приводит развернутую цитату из гого левского «Вия» [Гедеонов 1855: л. 2]. Отмечая тесную взаимосвязь ряда условных языков нищих и значительное количество греческих и латин ских корней в их лексике, краевед и этнограф-любитель П. Тиханов предполагал влияние на этот процесс «странствующих» бурсаков:

«Книжное влияние (бурса) в данном случае едва ли коснулось народа, хотя нельзя совершенно отрицать этого, ибо в составе странных людей мог оказаться всякий» [Тиханов 1899: 153]. Аналогичную мысль выска зывает Б. А. Ларин: «Следы латыни и греческого, теперь уже исчезаю щие, наиболее отчетливо сохраняют память об участии школяров, бурса ков в создании арго. Тщательное обследование жаргона нищих, лирников на Украине даст возможность уяснить роль киевских бурсаков в обога щении классической лексикой наших арго» [Ларин 1931: 120].

Язык семинаристов, учащихся бурсы привлекал внимание русских исследователей еще с конца XIX в. [Грот 1876;

Зеленин 1905;

Ахумян Глава V. Аспекты взаимодействия условных языков и общенародного языка… 1965;

Анищенко 1992;

2007] 1. Можно сказать, что из всех видов моло дежных жаргонов это самый первый, на который обратили внимание ученые. По степени образности, оригинальности, экспрессивности и достаточно широкой распространенности, следовательно, по социальной популярности бурсацкий жаргон в XIX в. еще существенно превосходил воровской. Но определенная взаимосвязь между ними существовала: не случайно когда-то бурсацие, по мнению Н. Помяловского, лафа, сляп сить, стибрить, спереть, сбондить [Помяловский 1904: 358] фиксиру ются и в некоторых воровских словарях, и в некоторых словарях услов ных языков 2.

Популяризации семинарского жаргона способствовала и русская ли тература. Можно назвать для примера такие широко известные произве дения о жизни семинаристов, как «Очерки бурсы» Н. Г. Помяловского, «Очерки бурсацкой жизни» Г. Н. Успенского. По наблюдениям С. Т. Ахумяна, некоторые бурсацкие слова вошли в толковые словари и иллюстрируются только примерами из Н. Г. Помяловского, что свиде тельствует о том, что художественное произведение дало самостоятель ную жизнь этим словам. См., например, «Майские (подразумевается – берёзки). Розги» (СлШахм), «Сбондить. Грубо простореч. Стащить, ук расть» (БАС).

Как отмечал Д. Зеленин, «семинарские» слова имеют то преимуще ство перед словами различных искусственных языков, равно как перед техническими выражениями в других учебных заведениях, что они сравнительно легко проникают, через посредство сельского духовенст ва, в народный язык» [Зеленин 1905: 113]. Отличительная черта жаргона семинаристов, как отмечал исследователь, – особые «технические» сло ва. Семинарское происхождение таких слов «выдает их внешняя форма, которая носит на себе более или менее явные следы искусственного сложения на почве латино-греческо-библейской. Для распространения в народных говорах этих слов нельзя указать никаких других источников помимо бурсы» [там же: 117]. Ср., к примеру, популярное у семинарис тов окказиональное словообразование от русских слов при помощи ла тинских формантов: поведенция, лупсенция, заведенция, изведенция, по таканция, свинтус, секуция и т. п.

Однако все высказанные выше предположения исследователей не подтверждаются фактическим материалом. Проведенное сопоставление данных по условным языкам (профессиональным арго, воровскому арго) с бурсацкой лексикой, собранной по материалам XIX в., дает только сле дующие лексические и корневые соответствия:

Следует отметить, что слова с пометой (Семин.) в [Анищенко 2007] пред ставляют собой преимущественную часть.

Данные просторечные слова фиксируются и в СлДаля, и в Сл1847, но, веро ятно, не всем носителям языка они были известны, так как эпизодически, в раз личных источниках, возникала их различная функциональная маркировка.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

Семинарские слова 1 Слова из словарей воровского арго, условных языков АКСИОСЫ, волосы. АКСИОСЫ, волосы (Галич 1820), Сл1847: АКСИОС. Церк. Достоин. Слово сие КСИОСЫ (ТвКаш 1899), КСИОС возглашается при посвящении, начиная от (ПензШерстб) диакона, во все иерархические степени.

Cр. также у В. В. Виноградова: « при посвя- Нельзя не согласиться с В. Д. Бонда щении долговолосых (духовенство) воз- летовым, в том, что это заимствование глашают “аксиос!”, при этом положа на не из греческого, а из «жаргона духо голову книгу, архиерей читает молитвы и венства» [Бондалетов 1972: 23].

постригает волосы» [Анищенко 2007: 38].

ИЗВОНДЫРЬ, извозчик Ср. ВАНДЫРИТЬ (Сузд. 1787), ВОНДЫРИТЬ, возить (ВлОф 1873).

ПОЮХТАТЬСЯ, школьн., не сдать экзамен Ср. ЮХТИТЬ, взять (Сузд 1787), (Зеленин) СЪЮХТИТЬ, украсть (КстрШерстб 1854), ЮХТИТЬ, воровать (там же), ЮХТА, неудачный экзамен СЪЮХТИТЬ, получить доход (СимбрскКонвл 1859), ЮХТИТЬ, во зить (ПензШерстб 1899), ОБЪЮХТИТЬ, обнимать, ПРИЮХТИТЬ, принимать (Минск Нищ 1880).

СКИЛИТЬ, жалобно просить СКИЛ, собака (1890, МоглШапв + белорусск.), также (ННвгрШапв 1853) СКИЛЬНЫЙ, СКИЛЯЖНЫЙ УШПЕРИТЬ 2, украсть УЕПЕРИТЬ, украсть, взять (Калуж Портн, БелрсНищ+2) СВЯТЦЫ, карты СВЯТЦЫ, карты (Трхтн 1908) Обращает на себя внимание общность нескольких слов и нескольких корней, достаточно распространенных в условных языках и встречаю щихся в лексике семинаристов.

Наличие однокоренных слов позволяет говорить о направлении за имствования условные языки бурсацкий жаргон, так как 1) это доста точно распространенные корни и центральных, и юго-западных арго (скил), 2) это корни, имеющие различный генезис: греческий (скиляж ный, скилить, скил), татарский (еперить).

Слово аксиосы, наиболее вероятно, из бурсацкого жаргона попало в условные языки через посредничество простонародного языка, так как фиксируется и в Сл1847 г.

Также наиболее закономерно проникновение слова святцы из языка семинаристов в воровской язык, поскольку лексика церковного обихода Источником для сравнения послужил «Словарь школьного жаргона XIX в.»

[Анищенко 2007].

Предполагаем опечатку в исходном источнике, основанном на идентичном скорописном написании ш и iе.

Глава V. Аспекты взаимодействия условных языков и общенародного языка… в воровском языке нечастотна и нерегулярна 1. Слово святцы в значении ‘карты’ встречается в воровских словарях в начале XX в. Самая вероят ная основа этой метафоры – количество: святцы, помимо названия цер ковной книги, это и двенадцать икон (по числу месяцев) с изображени ем святых. Карты, начиная с «тройки», также состоят из 12 единиц. Так, по данным рукописи 1912 г. обнаруживаем следующие названия карт, которые видимо и являются частной реализацией метафоры «святцы»

(карты): тройка – Троица Единосущная и Нераздельная;

пятёрка – Про скомидия 2, девятка – херувим, десятка – серафим, валет – Святой Павел апостол, дама – Великомученица Варвара, король – Св. Николай Угод ник, туз – Многострадающий. Колода же называется присноблаженная3.

Общим для этих двух случаев проникновения стало возможное по средничество простонародного языка, а не прямое заимствование из бурсацкого жаргона.

Таким образом, между бурсацким жаргоном и рассматриваемыми формами арго, по собранным на данный момент материалам, устанавли вается вполне определенная, хотя и незначительная, взаимосвязь.

5.6. Условные языки и русское просторечие Традиционно под просторечием понимается устная некодифициро ванная наддиалектная форма национального языка (В. В. Виноградов, Г. П. Князькова, В. В. Колесов, Ф. П. Филин, В. В. Химик и др.), являю щаяся спецификой русской социально-лингвистической парадигмы (В. И. Беликов, Л. П. Крысин, М. Т. Дьячок). Несмотря на множество дискуссионных вопросов о его дифференциальных конституирующих свойствах, лексико-семантических, стилистических особенностях, лекси кографической интерпретации, однозначным можно считать его место в условной структурной схеме национального языка (А. А. Бессонова, К. А. Войлова, А. Н. Ерёмин, Г. Н. Скляревская, В. И. Собинникова, А. А. Юнаковская и др.). Просторечие выступает переходной зоной меж ду социальными и территориальными диалектами, с одной стороны, и разговорной речью, с другой, представляя собой ее сниженный нелитера турный слой. Этим объясняется и часто постулируемая двухуровневость просторечия: разговорно-просторечная и просторечно-диалектная (В. В. Химик).

Вслед за В. В. Виноградовым в отношении к языковой ситуации XIX в. традиционно различаются просторечие и простонародный язык:

Возможно также этот факт рассматривать шире как традиционное ироничное словоупотребление.

Вступительная часть литургии, на которой происходит приготовление Св.

Даров (хлеба и вина) для причащения.

Предположение делается на основании [Ильин 1912: л. 99]. Другие интерпре тации возможного переноса значения этого слова см. [Вахитов 2007: 227].

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

«Просторечие представляло пёструю смесь “народных”, то есть не имев ших узкообластного значения слов и идиом городского общеупореби тельного говора, общеупотребительных профессионализмов и арготиз мов, которые откалываясь от профессиональных диалектов и жаргонов, переходили в общий язык, и подвижного фонда выражений из разных социальных стилей буржуазно-дворянской и мещанско-крестьянской устной речи» [Виноградов 1935: 387], «простонародный язык – это оби ходный язык крестьянства (независимо от областного деления на диалек ты), дворни, городских ремесленников, мещанства, мелкого чиновниче ства, вообще мелкой буржуазии, не тронутой литературным просвеще нием» [там же: 392].

Закономерно предположение исследователей о направлении про никновения элементов территориальных диалектов и социальных в про сторечие, а из него – в разговорный язык. Ср.: «Просторечие, занимая серединное, промежуточное положение в системе языковых и культур ных страт, несет в себе признаки всех сопредельных подсистем языка:

деревенских говоров, региолектов, многочисленных профессиональных подъязыков, социальных арго и жаргонов» [Химик 2000: 11].

Как отмечал Ю. С. Степанов, просторечие – это та зона общенарод ного языка, в которой интегрируются лексические элементы из различ ных языковых подсистем, таких как социальные жаргоны, арго, профес сиональная речь [Степанов 1975].

Очевидно, что процесс этой интеграции исторически обусловлен и имеет свои хронологические закономерности. В отношении к условным языкам (арго) процесс динамической интеграции на базе городского про сторечия исследователи обычно рассматривают достаточно однозначно (Б. А. Ларин, В. Стратен, Л. Скворцов, Б. А. Серебренников, В. Д. Бонда летов).

О тенденции интеграции лексики тайных языков вслед за Л. Сенеаном пишет и Б. А. Ларин, однако сам исследователь призывает к критическому восприятию такого однозначного вектора развития арго, отмечая, что «большие города еще на перепутье от языковой раздроб ленности к широким объединениям» и призывает к всестороннему изу чению последнего, предлагая свое его понимание [Ларин 1977а: 184].

Изучение исторической перспективы функционирования просторе чия и определение его взаимосвязи с условными языками осложняется проблемой источников его изучения. В 70-е годы XX в. Б. М. Гаспаров, Ю. М. Лотман, И. А. Поперно в своих работах об устной речи отмечали то, что это знаковая система «не-текста», «неправильная» система, абсо лютно по всем возможным критериям противопоставлена культурной письменной традиции, «правильной» системе, асимметрична с ней по объему выполняемых культурных функций, образуя, однако, с ней цело стную систему единого языка. Учитывая тот факт, что устная речь адре сована сиюминутному адресату, а потому неподготовленная, незафикси Глава V. Аспекты взаимодействия условных языков и общенародного языка… рованная, она не остается в культурной памяти народа. Не сохраняясь материально, она оказывается «мифическим» лингвистическим объек том, что, во-первых, не позволяет фактического ее изучения, а во вторых, делает практически невозможным ее изучение в исторической перспективе. Как писал И. А. Поперно, «изучение устной речи прошлого затруднено тем, что тексты (для эпохи до изобретения магнитных запи сей) в первоначальном их виде не сохранились. История устной речи как отрасль лингвистики (и литературоведения) вынуждена извлекать мате риал путем реконструкции устной речи из письменных источников» [Па перно 1978: 123].

Незначительное количество слов устной речи в источниках XIX в.

существенно затрудняет возможность достоверных научных выводов 1.

Однако в ряде словарей данные по просторечию и простонародной лек сике все же обнаруживаются. Кроме слов с пометами «Простон.» в Сл1847, слов без помет в СлДаля, лексика «простонародного» языка представлена в «материалах словаря русского языка» Н. В. Гоголя, А. Н. Островского;

Я. К. Грота, С. К. Булича, П. В. Шейна и др. Пред ставление о «просторечной» лексике дают словари неправильностей рус ской речи А. Н. Греча, В. Долопчева.

При сопоставлении данных русских арго с простонародной лексикой XIX в. закономерно выявляются две различные тенденции:

1) просторечие условные языки торговцев, нищих, ремесленников, Результатом незначительного количества таких материалов оказывается по явление «новых» лингвистических объектов в современной русистике. Стрем ление выделить вслед за англистикой в новый объект – сленг – актуализировав шуюся в устной речи зону исторически всегда существующей языковой игры, народного просторечия, обусловлено, на наш взгляд, незначительным количест вом соответствующих источников и их неизученностью, доминированием син хронного подхода в социальнодиалектологических исследованиях, а также воз росшим интересом к изучению различных игровых форм современной устной речи. То, что данный объект, который исследователи на материале XIX в. вряд ли назовут сленгом, не является для русского языка новым, очевидно из сле дующих материалов. Интересный источник, ждущий своего исследователя, – анонимный словарик «Наречие мещан, купцов, лакеев, горничных», хранящийся в фондах ПФА РАН. Ср., напр., ходи в аккурате, покедова, важнеющим мане ром, позвольте обзнакомиться, прифуфыриться, чуфариться (‘гордиться’), получить авантаж, сварганить, сбрендить, ухандакать, дать лизуна (‘удрать’) и др. [Наречие мещан 1870: л. 106, 107]. Богатый лексический материал по рус скому просторечию XIX в. с пословицами, «антипословицами» и пр. представ ляют «Записные книжки» Вс. Крестовского [Крестовский Вл.]. Редчайшим опубликованным источником по городскому просторечию конца XIX–начала XX в. является книга собирателя городского фольклора Е. П. Иванова «Меткое московское слово» [Иванов 1982]. Богатейший словарный материал по русскому просторечию начала XX в. оставил исследователь «народной словесности»

В. И. Симаков. [Симаков-Рук.6].

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

2) просторечие воровское арго.

1. Учитывая логически закономерное предположение о социально синкретичном генезисе просторечия, условные языки, как особые про фессиональные подсистемы, постепенно в нем должны «растворяться».

Однако по материалам XIX в. это наблюдение не подтверждается. Есть незначительное количество лексем, которые оказываются настолько ши роко употребительны в русском языке (употребляются без помет в СлДа ля, с пометой «простонар.» в Сл1847), что позволяет их считать случай ными элементами в словниках условных языков: например, багровый ‘красный’, бахилы ‘сибирская обувь’, брехать ‘хвастать’, бублики ‘ба ранки’, буран ‘ветер’, бухтеть ‘говорить’, волна ‘шерсть’ 1, гикать ‘ау кать’, зайчуган, зипун ‘кафтан’, калым ‘барыш’, батман ‘пуд’, байдак ‘лодка’, волить ‘хотеть’, киса ‘кошель’, контарь ‘безмен’, лафа, люто, лютый ‘зло, злой’, майдан ‘базар’, магарыч ‘барыш’, манатки (ср. ама натки ‘пожитки, вещи’ в [Долопчев 1886]), нары ‘полати’, обруч ‘коль цо’, обутка ‘онуча’, пащёнок ‘ребёнок’, секира ‘топор’, чеботарь ‘са пожник’, чумичка ‘разливательная ложка, половник’ 2. Эти слова при лю бых обоснованиях попадания их в словники условных языков (фактиче ски слово условного языка в какой-либо местности;

случайное попадание ввиду незнания его корреспондентом) доказывают направление воздей ствия общенародного языка на условные языки.

Иллюстрацией этого же процесса оказывается еще несколько слов.

Монах в словаре торговцев г. Галича (1850, Галич) обозначало штоф (полмонаха ‘полштофа’). Однако в «Материалах словаря русского языка»

А. Н. Островского, которые содержат региональную, профессиональную, устаревшую и общенародную лексику, находим следующий коммента рий: «Пенник, м. Высокопробная водка: другой сорт был “полугар” (в 30–40-х годах). Штофы и полуштофы пеннику были за черной печатью и, в шутку, назывались “монахами”» [Островский 1978: 497]. Иначе го воря, в словарь условного языка галичских торговцев Фл. Розова попада ет общенародное слово, однако, по всей вероятности, не настолько ши роко распространенное, так как сам протоирей или его респонденты по считали возможным включить его в словарь галивонских алеманов. По этому считать это слово арготизмом нет оснований.

В этом же словаре волна трактуется как ‘шерсть’, тогда как оно встречается в русской части ряда арготических словников (Калуж Портн1898, МоглНищ1890, Лабр1910). Ср.: «Волна. Шерсть, сострижен ная с овцы, с козы или другого животного» (Сл1847).

Показательно, что в арготическую часть словаря языка владимирских офеней И. А. Голышева попали сразу несколько из вышеперечисленных Слово встречается в русской части арготических словников.

Случаи попадания общенародной лексики в арготические словники рассмат ривались при характеристике отдельных условных языках.

Глава V. Аспекты взаимодействия условных языков и общенародного языка… слов: зипун, пащёнок, чеботарь, чумичка, что можно считать свидетель ством незнания именно этим корреспондентом простонародной речи, а не тенденцией проникновения таких слов в арго.

Особое место на пересечении нескольких языковых подсистем и подъязыков (по лексикографическим данным) занимает слово клёвый:

оно равным образом широко распространено как в территориальных диалектах, в условных языках, так и в просторечии. В Сл1847 г. слово клево («Выгодно, с барышом») сопровождается пометой «Простонар., что позволяет считать его широко известным и отнести его к просторе чию XIX в. Более того, как отмечает В. Стратен, «возможно, что это сло во воспринято офенями из местного диалекта (раз оно принадлежит диа лектам Владимирской и соседних губерний) и из офенского языка пошло гулять по всем арго. Этимологически это слово легко объясняется ры бацким термином “клевать, клюет”» [Стратен 1931: 121]. Однако, не смотря на его наличие в СлДаля (с пометами ряз. тмб. твр. влд.), есть основания считать его арготизмом 1. Во-первых, это его возможный гре ческий корень ‘слава, честь’ [Студинский 1894], что очень типично для генезиса ряда офенских слов, и на что указывалось выше, а во вторых, удивительна его повторяемость в словниках практически всех русских арго, а также широкая распространенность в русских, белорус ских, украинских и наличие в польских, чешских арго [Jagi 1895;

Сту динский 1894;

Романов 1912;

Стратен 1931 и др.]. Другие диалектные или широко известные слова (например, бахилы, зипун и др.) встречают ся в словниках условных языков единично, что позволяет предположить случайность их попадания в них. Важным аргументом также считаем то, что в современных словарях, в которых отражается уже сниженная нор ма, это слово так и не вышло за рамки «жарг.» [БАС-3], «прост.» [ТСРЯ 2007]. Возможности попадания в «простонародную» речь (Сл1847), оче видно, способствовала его широкая распространенность в территориаль ных диалектах. Закономерно предполагаем, что в просторечие оно попа дает из территориальных диалектов, а в последние – из условных языков ввиду широкого его функционирования. Относительно причины такой высокой частотности слова можно сказать следующее: в условных язы ках прилагательные представлены гораздо меньше, чем существительные и глаголы. Наиболее «широкими» по значению являются качественные оценочные прилагательные с общим значением «хороший» (клёвый, чо вый) и «плохой» (яманный, хилый). Слово «клёвый» как слово с положи тельной оценкой заменяло собой значительное количество синонимов:

хороший, верный, надежный, добрый, отборный, умный, хитрый (Мин скНищ), храбрый, честный, чистый, красивый, дельный, знатный, смир ный, ласковый, а потому оказалось одним из самых «универсальных» и Слово в СлШахм дается с пометой «Обл.» (1910), тогда как, например, Л. Успенский считает его «типично-блатным» [Успенский 1931: 271].

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

распространенных прилагательных. Возможной причиной является так же фоносемантическая.

Слово волить ‘хотеть, желать’ также широко распространено в ус ловных языках (ВлОф, КстрОф, СамрскОф, ДоргбжМещ, ШклвШапв, СимбрскШвц, ТврскКоновл, БрянскНищ, ЧрнгНищ, МинскНищ, Лабр), однако ср.: «Волити. Церк. Изъявлять волю;

хотеть, желать» (Сл1847), «волить чего. хотеть, желать, требовать, приказывать» (СлДаля). Несмот ря на лат., греч. генезис корня в условных языках, позволяющий считать слово арготизмом, очевидно его широкое неарготическое использование.

Два слова в словниках условных языков и в источниках простона родной лексики позволяют также обратить внимание на уже отмеченную выше тенденцию. Слова лафа, киса также даются с пометой «Простон.»

в Сл1847 г., но в отличие от слова клёвый их фиксации в условных язы ках минимальны: лафа ‘счастье’ (Нерехт 1820), кися ‘кошелёк’ (Уг лич1889, ДоргбжМещ 1916). Интересно, что слово киса фиксируется и в русской части арготических словников (ГалицкЛирн), что свидетельст вует о его неарготическом статусе. Однако эти же слова встречаются в ранних источниках воровской речи: киса, лафа [Одоевский 1844], лафа (Крест.1864), что позволяет говорить о взаимосвязи просторечия и ран него воровского языка.

Все приведенные примеры свидетельствуют об однонаправленности процесса влияния просторечия на условные языки и только, пожалуй, одно слово клёвый в нашем истолковании 1, на обратное влияние. Но так как примеры первой тенденции, возможно, связаны с проблемой досто верности источников (так как такие элементы не системны), а пример второй тенденции – единичен, то говорить о непосредственном проник новении элементов условных языков в просторечие не приходится.

2. Более очевидной оказывается взаимосвязь просторечия и воров ского арго.

Наиболее явно выявляется для XIX в. такой вектор взаимодействия, как просторечие воровское арго.

М. А. Грачёв, подробно анализируя процесс пополнения воровского арго за счет просторечной лексики, отмечает, что просторечные лексемы занимают 7,7% от общего числа всех собранных исследователем арго тизмов (XI–XX вв.) [Грачёв 1997].

Ср. синонимический ряд из Рук.1850–70: хлобыснуть, шаркнуть, че бурахнуть, дать чертоплешину ‘ударить, прибить’, причем все из дан Если предполагать вслед за А. Преображенским, М. Фасмером его исконный генезис (от клевать), тогда слово органично вписывается в традицию террито риальные диалекты условные языки, но вступает в противоречие с традицией его употребления в многочисленных арго. Также устойчиво «воровскими» в XX в., по данным словарей, оставались слова киса, майдан, которые, очевидно, по пали в воровские словари из простонародной речи.

Глава V. Аспекты взаимодействия условных языков и общенародного языка… ных глаголов и слово чертоплешина фиксируются в СлДаля без пометы, что предполагает их наддиалектное функционирование. Например:

ДРЕЙФИТЬ, (на Волге), ДРЕФИТЬ ДРЕФИТЬ, трусить, юж. (Попов 1912) (на юге) – робеть, не устоять (СлДа ля, Долопчев) КИСА, Простон. Кожаный или сукон- КИСА, портмоне (Попов 1912) ный мешок, у которого отверстие стя гивается шнурком. (Сл1847) ЛИХАЧ, Простон. 1. Бойкий, провор- ЛИХАЧ, извозчик, который заодно с ный человек. 2. Лихой извочик. ворами (Рук.1850-70) (Сл1847 г.) МАЙДАН, «В простонародном упот- МАЙДАН, кусок сукна, расстилаемого на реблении значит картежную или ша- нарах для игры в карты, арс. (Попов 1912) 2.

шечную игру» (САР);

или «2) Сбо рище игроков в карты или в кости. 3) игра на деньги в карты или в кости»

(Сл1847) По данным словарей XIX в. находим незначительные доказательства «попадания» ранней воровской лексики (причем часто диалектного гене зиса) в простонародную речь. Ср., например: «Дуван. 1. Стар. У казаков:

сходка, суем, круг … 2. Простон. Дележ, раздел прибытков или добы чи», «Дуванить. Простон. Делить прибытки или добычу» (Сл1847).

Для подтверждения социальной обусловленности данного процесса приведем комментарий Вс. Крестовского из рассказа «Извозчик-Ванька»

(«Петербургские типы»), где отражается «широкое» функционирование «воровских слов»:

«– Что случилось, робя!

– Да вот у парнишки, пока чай пил, мякоть сжулили, замечает один из извозчиков другому. Надо заметить, что очень многие из езжалых из возчиков маракуют кое-что на байковом языке – argot – наших мошенни ков, а некоторые даже любят между собою пускать в ход кое-какие бай ковые термины, когда дело касается покражи – так в этом случае слово мякоть означает подушку экипажную.

– Мякоть?! …Эге, глянь-ка, паря, да у него и рогожи (полсти) нет, благо, что скамейку (лошадь) еще не украли!» [Крестовский 1865: 31, курсив источника].

Из слов и значений, зафиксированных в первых воровских словарях и не идентифицированных как простонародные в XIX в., но ставших тако выми сейчас, можно назвать такие, как волчий паспорт, заливать ‘обма См. об истории данного слова [Качалкин 1972].

См. также [Достоевский 1862].

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

нывать’, парить, ср. отпарить ‘утаить, отжилить’, приткнуть ‘убить’, сгореть ‘попасться’, срубить ‘изъять, вынуть’, с измененным значением, но с очевидной ассоциацией переноса значения – уехать за бугры (изначально: быть сосланным в Сибирь).

На материалах хронологически более поздних аспект взаимодействия воровского языка и просторечия разработан достаточно подробно. Так, на протяжении XX в. в русское просторечие из воровского арго XIX в.

попадают такие слова и сочетания, как для блезиру, шкет, шпана [Грачёв 1996;

1997], гоп, гоп-компания [Саляев 1996], липа, стрелять [Скворцов 1966] и др 1. Процесс такого проникновения, очевидно, хронологически длительный. В просторечие переходит только та лексика, которая теряет свою употребительность и актуальность в воровской речи.

В современном жаргонизированном просторечии (vs. общем жарго не, сленге) 2 актуализируется значительное количество воровской лекси ки, известной по словарям с XIX – начала XX в. К данным воровских словарей (до 1870-х годов) восходят слова аркан, бабки, зенки, липовый, липа, маза, малина, маруха, пришить, трёкать, трёкнуть, фараон.

Большая часть лексики, например, блат, блатной, клифт, ксива, мент, хавира, шкет и мн. др., имеет первую фиксацию в словарях начала века и представляет собой наследие уже сформированного воровского жаргона начала XX в.

Однако в современном языке актуализировалась и некоторая лексика условных языков торговцев, нищих. Из современных достаточно широко употребительных слов, зафиксированных в указанных словарях, восхо дят к условным языкам следующие 3: бухать (бусать), бухарь, бухой (бу сой), голимый (голимный)(?) 4, зетить, кимать (кемарить, кемать), ки рять, клёвый, косуха, лавьё, лох, начить (заначить, отначить), пахан, петрить, хаза, хезать, шкеры, шворить (ср. швоить, ТвКалязин) и ог ромное количество однокоренных с ними слов, образованных, возможно В качестве примеров перечисляем только те слова из указанных работ, кото рые зафиксированы в воровских словарях XIX и начала XX в., или однокорен ные с ними.

В качестве основных современных источников использованы «Большой сло варь русской разговорной и экспрессивной речи» В. В. Химика, в который «включается только так называемый общеэтнический лексикон, социализован ная лексика и фразеология – известная и понятная большинству носителей рус ского языка» [Химик 2004: 8];

«Толковый словарь русского сленга» [Елистратов 2005] ввиду очень широкого понимания в последнем границ «арго / сленга», а также словари литературного языка [БТС, БАС-3]. Указанные источники в от личие от словарей отдельных жаргонов претендуют на охват наддиалектной нелитературной лексики широкого распространения (в нашем понимании – про сторечия).

Учитываем также фонетически близкие слова (при сохранении значения).

Возможны другие интерпретации.

Глава V. Аспекты взаимодействия условных языков и общенародного языка… уже позднее. Слово лабать фиксируется в языке харьковских невлей (1883), в других языках были употребительны его дериваты: лабузка ‘струна’ (МоглШапв1890), лабушник ‘музыкант’, лабушница ‘скрипка’ (ШклШапв1904).

Практически все атавизмы условных языков, сохранившиеся в со временном жаргоне и просторечии, перешли в него из воровского арго, так как в современных словарях нет ни одного слова из условных языков, которое бы не было в свое время зафиксировано в словарях воровского языка начала XX века. Исключение составляет слово хезать ‘evacuare’, которое фиксировалось в условных языках XIX в., но впервые фиксиру ется в воровских словарях в 1967 г. в «Словаре воровского жаргона (по собии для оперсостава милиции, УМЗ и следователей МООП)» (Рига, 1967) [СРВС: IV, 119].

Материалы толковых словарей последних двух десятилетий позво ляют сделать два важных вывода. Во-первых, очевидность актуализации этой лексики в общесловарном фонде. Слова, не фиксируемые ранее в толковой лексикографии, после 90-х годов XX в., хотя и в небольшом количестве, все же попадают в словари. Например, слово клёвый не фик сируется ни в одном толковом словаре XX в., только по материалам СРНГ очевидно его широкое функционирование в различных регионах.

После фиксации [Балдаев 1992] оно регулярно встречается в словарях жаргонов, арго, а также в БТС (жарг.), в БАС-3. (жарг.), в [ТСРЯ 2007] (прост.). Во-вторых, эти слова имеют идентичный функционально стилистический статус. Ср., бухать (разг.-сниж), лох (жарг.), клевый (жарг.), малина (жарг.), фараон (разг.-сниж.) [БТС], мент, клёвый, ма лина (прост.) [ТСРЯ 2007]. Повторим здесь сделанный выше вывод: не смотря на достаточно долгую адаптацию этой лексики (более 150 лет), она все равно не выходит за «стилистические» пределы жаргона (воров ского, молодежного или общего), жаргонизированного просторечия, что подтверждается пометами в толковых словарях русского языка.

Пометы у таких слов, как липа, липовый (ирон.), пришить (разг.), по зволяют установить другую тенденцию. Слова собственно просторечно го происхождения, значения которых образованы путем ассоциативного переноса, легче адаптируются в языке, быстрее усваиваются его разго ворной сферой 1.

Таким образом, функционирование ряда арготизмов XIX в. продол жается и в современном жаргонизированном просторечии, в котором, однако, они оказываются наследием воровского жаргона, сформирован ного с конца XIX в., а не собственной традиции взаимодействия услов ных языков и просторечия.

«Непреодолимость» нормативной границы у слова клёвый рассматриваем как свидетельство его арготического генезиса.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

Несмотря на достаточно традиционно трактуемый механизм распада арго (тайных языков) и проникновения их элементов в просторечие, в результате анализа материалов XIX в. и сопоставления их с данными словарей XIX в., в которых отражена простонародная и просторечная лексика, однозначно восстанавливается следующая картина.

Очевидно влияние простонародной, просторечной лексики на про фессиональные арго, на воровское арго на протяжении XIX в. Устанав ливаются незначительные факты влияния воровского арго на просторе чие в XIX в., с начала XX в. этот процесс активизируется. Влияние ус ловных профессиональных языков на просторечие, растворение арго в просторечии XIX в. не подтверждается. Факт этого влияния устанавлива ется только опосредованно через воровское арго начала XX в. и стано вится очевидным в общенародном языке только с конца XX в.

Глава V. Аспекты взаимодействия условных языков и общенародного языка… *** Среди механизмов, определяющих взаимодействие негерметичных условных языков больших социальных групп, можно назвать помимо территориального фактора, языковую «моду». «Моделью» для подража ния в середине XIX в. стал высокоорганизованный язык широкораспро страненной, но сохраняющей определенную кастовость группы офеней.

К концу века более «модной» социальной группой становится набираю щее свою социальную силу воровское арго: в торговые и другие услов ные языки начала XX в. попадает все больше «блатных» слов. Возмож ность лексического взаимодействия между условными языками и други ми подсистемами национального языка определяется осознаваемой носи телями групп их социальной и социально-территориальной близостью: в случае ее отсутствия взаимодействие невозможно. Данные выводы пред ставляются актуальными для различных форм устной нелитературной речи. Несмотря на то что выявленные лексические факты проникновения лексики условных языков в другие подсистемы национального языка не значительны, в целом они имеют характер системы и позволяют утвер ждать, что эта лексика, в основном при доминирующем влиянии воров ского арго, становилась частью формирующегося в конце XIX в. «обще го жаргона», «интержаргона» (vs. «жаргонизированного просторечия»).

Таким образом, несмотря на то что тайные и условные языки теоретиче ски герметичные лексические системы, они не только генетически зави симы от других языковых подсистем, но могут оказывать и определенное на них влияние, продолжая свою «жизнь» в их модификациях так, что, например, некоторая часть наследия условных языков XIX в. теперь функционирует в системе современного русского просторечия.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Проведенный анализ собранных данных по тайным и условным язы кам России XIX в. позволил дать целостную концепцию тайноречия как наддиалектной формы языковой игры, только часть которой может быть рассмотрена как социальные диалекты, а также охарактеризовать тайные языки как существенный фрагмент в языковой ситуации в России XIX в.


в зоне нелитературных форм устной речи.

Место, занимаемое тайными языками в русской языковой культуре XIX в., значительно, что отличает языковую ситуацию этого периода от предыдущего и последующего. Тайные языки стали предметом научного, этнографического, государственного интереса, что нашло отражение в соответствующих письменных источниках XIX в.

По материалам таких источников XIX в. собраны и проанализирова ны данные 48 условных языков странствующих торговцев, нищих, ре месленников, а также данные воровского арго в двух его существенных для XIX в. традициях – столичной и южно-русской. Каждый отдельный условный язык (независимо от количества собранных его материалов) представляет определенным образом организованную систему лексиче ских элементов: лексику, общую с офенским языком;

лексику, общую с другими условными языками;

оригинальную лексику. Системным ока зываются механизмы маскировки его единиц: а) заимствование слов, ос нов, б) активное словообразование на базе мотивированных / немотиви рованных основ;

в) использование криптоформантов и других способов «затемнения» внутренней формы слова.

Отличительной особенностью языковой ситуации России XIX в. от последующих периодов в исследуемой зоне оказывается количество, со став, социальный статус, иерарахия ряда социальных групп, у которых фиксируются тайные языки, а также их определенная роль в общей сис теме национального языка, что подтверждается фактами лексического или корневого заимствования между условными языками и другими под системами национального языка: территориальными диалектами, воров ским арго, бурсацким жаргоном, просторечием. Уникальным явлением по лингвистическим характеристикам и по оказанному социальному влиянию на другие формы условных языков, воровское арго можно счи тать в России офенский язык.

Заключение В отличие от языковой ситуации в некоторых европейских языках (во Франции, в Германии) в зоне социально-детерминированных форм речи в русских условных языках на протяжении XIX в. приоритетную роль играли торговые языки, тогда как воровское арго, вероятно пропор ционально промышленному росту больших городов, находилось только в стадии формирования: очевидна самостоятельная традиция его возник новения (не на базе профессиональных арго) и возрастающая социально лингвистическая роль к концу XIX в. Сам факт популяризации различ ных форм арго, актуальный в западных странах с XIV в., в России при ходится только на XIX в., несмотря на предположительно более раннюю историю их возникновения. Также нетипичным для русского националь ного языка оказывается «растворение» лексики профессиональных арго в городском просторечии, что констатируют исследователи европейских условных языков: условные профессиональные арго в незначительной степени (причем преимущественно торговые) влияли на формирующееся воровское арго, и только из последнего незначительная часть лексики попадала в просторечие. Исследование методически было построено на выявлении конкретных лексических фактов такого взаимодействия и их статистического соотношения с общей системой данных, поэтому выво ды, базирующиеся на письменных источниках, достоверны и позволяют уточнить ряд в прошлом гипотетически верных / приблизитель ных / неверных наблюдений.

ЛИТЕРАТУРА Абульханова-Славская 1976 – Абульханова–Славская К. А. К проблеме социальной обусловленности психического // Вопросы философии.

1976. № 6. С. 75–85.

Аврорин 1975 – Аврорин В. А. Проблемы изучения функциональной сто роны языка (К вопросу о предмете социолингвистики). Л., 1975.

Алексеев 1961 – Алексеев Д. И. Условный язык в Ульяновской области // Материалы V Межобластн. конф. языковедов Поволжья. Меле кесс, 1961. С. 96–99.

Алексеев 1965 – Алексеев Д. И. Условный язык дорогобужских ремес ленников (К вопросу об особенностях функционирования ар го) // Вопросы русской диалектологии. Куйбышев, 1965. С. 156–164.

Алефиренко 2006 – Алефиренко Н. Ф. Язык, сознание и культура: про блемы методологии // Слово в словаре и дискурсе: Сб. науч. статей к 50–летию Харри Вальтера. М., 2006. С. 30–38.

Андреев 2005 – Андреев В. Н. Квазионимы в русском арго: Семантика, функционирование и словообразование: Автореф. дис.... канд. фи лол. наук. Нижний Новгород., 2005.

Андреева 2008 – Андреева Г. М. Социальная психология: 5–е изд., испр.

и доп. М., 2008.

Анищенко 1992 – Анищенко О. А. Семинарская лексика и фразеология в русском языке XIX в.: Автореф. дис.... канд. филол. наук. М., 1992.

Анищенко 2007 – Анищенко О. А. Словарь русского школьного жаргона XIX в. М., 2007.

Арапов 1965 – Арапов М. В. К этимологии слова «офеня» // Этимология:

Принципы реконструкции и методика исследования. М., 1965.

С. 120–126.

Ахманова 1966 – Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов.

М., 1966.

Ахманова 1971 – Ахманова О. С. Принципы и методы лексикологии как социолингвистической дисциплины. М., 1971.

Ахумян 1965 – Ахумян С. Т. Бурсацкая лексика «Очерков бурсы»

Н. Г. Помяловского // Науч. труды Ереванского гос. ун-та им.

В. М. Молотова. 1965. Т. 57. Ч. II. C. 149–173.

Базылев 2008 – Базылев В. Н. Семиотическая модель перево да // Политическая лингвистика. 2008. Вып. 1 (24). Екатеринбург.

С. 115–118.

Литература Баландина 2000 – Баландина М. И. Проблемапереводааргоидисфемизмоввдву язычной ситуации: Автореф. дис.... канд. филол. наук. М., 2000.

Балдаев 1992 – Балдаев Д. С., Белков В. К., Исупов И. М. Словарь тюрем но–лагерного–блатного жаргона (речевой и графический портрет советской тюрьмы). М., 1992.

Баранников 1919 – Баранников А. П. Из наблюдений над развитием рус ского языка в последние годы. Влияние войны и революции на раз витие русского языка // Учен. зап. Самарск. ун-та. 1919. Вып. 2. С. 64–84.

Баранников 1931 – Баранников А. П. Цыганские элементы в русском во ровском арго // Язык и литература. Т. VII. Л., 1931. С. 139–158.

Баранникова 1969 – Баранникова Л. И. К проблеме социальной и струк турной изменчивости диалекта // Вопросы социальной лингвисти ки. Л., 1969. С. 314–342.

Баранникова 1974 – Баранникова Л. И. Просторечие как особый соци альный компонент языка // Язык и общество. Саратов, 1974. С. 146–189.

БАС – Словарь современного русского языка: В 17 т. М.;

Л., 1948–1965.

БАС–3 – Большой академический словарь русского языка / Под ред. К.С.

Горбачевича. Т. 1–11. СПб., 2005–2009, изд. продолж.

Басин, Краснов 1969 – Басин Е. Я., Краснов В. М. «Статусное» присвое ние культуры как регулятор социального общения при капитализ ме // Вопросы философии. 1969. № 10. С. 95–105.

Басин, Краснов 1971 – Басин Е. Я., Краснов В. М. Социальный симво лизм // Вопросы философии. 1971. № 10. С. 164–172.

Бах 1956 – Бах А. История немецкого языка. Пер. с нем. М., 1956.

Бахтин 1965 – Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1965.

Бахтин 1972 – Бахтин М. М. Слово в поэзии и прозе // Вопросы литера туры. 1972. № 6. С. 55–85.

Бахтин 1986 – Бахтин М. М. Проблема речевых жанров // Бахтин М. М.

Литературно–критические статьи. М., 1986. С. 428–473.

Бгажноков 1977 – Бгажноков Б. Х. Тайные и групповые языки ады гов // Этнография народов Кабардино–Балкарии. Вып. 1. Нальчик, 1977. С. 109–130.

Беликов, Крысин 2001 – Беликов В. И., Крысин Л. П. Социолингвистика.

М., 2001.

Береговская 1967 – Береговская Э. М. Движение в лексическом составе французского арго с середины XIX в. до середины XX ве ка // Проблемы диахронии в изучении романских языков. Тезисы докладов. Минск, 1967. С. 14–15.

Береговская 1974 – Береговская Э. М. Арготический блок и его функции в стиле современной французской прозы // Филологические науки.

1974. № 2. С. 60–69.

Береговская 1975 – Береговская Э. М. Социальные диалекты и язык со временной французской прозы. Смоленск, 1975.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

Береговская 1979 – Береговская Э. М. Язык художественной литературы и социальные диалекты (на материале современной французской прозы): Автореф. дис.... д-ра филол. наук. М., 1979.

Береговская 2007 – Береговская Э. М. Французское арго и людическая функция // Язык в современных общественных структурах. Соци альные варианты языка – V. Нижний Новгород, 2007. С. 266–271.

Береснев 1981 – Береснев С. Д. О взаимоотношении субъязыков и функ циональных стилей // Филологические науки. 1981. № 6. С. 53–59.

Бехтерев 1994 – Бехтерев В. М. Коллективная рефлексология: Гл. 9. О языке как объединяющем факторе // Бехтерев В. М. Избранные ра боты по социальной психологии. М., 1994. С. 118–126.

Бирих, Мокиенко, Степанова 1998 – Бирих А. К., Мокиенко В. М., Сте панова Л. И. Словарь русской фразеологии. Историко этимологический справочник. СПб., 1998.

Бодуэн де Куртенэ 1908 – Бодуэн де Куртенэ И. А. Предисловие к книге В. Ф. Трахтенберга «Блатная музыка. Жаргон тюрьмы»

// Трахтенберг В. Ф. Блатная музыка. Жаргон тюрьмы. СПб., 1908.

С. III–XXIV.

Бодуэн де Куртенэ 1963 – Бодуэн де Куртенэ И. А. «Блатная музыка»

В. Ф. Трахтенберга // Бодуэн де Куртенэ И. А. Избранные труды по общему языкознанию. Т.2. М., 1963. С. 161–162.

Бойко 1974 – Бойко Б. Л. К определению понятия «социально–групповой диалект» // Аспекты лингвистического анализа (на материале язы ков разных систем). М., 1974. С. 18–29.

Бойко 1975 – Бойко Б. Л. Психолинвистические проблемы функциони рования социально–групповых диалектов (Опыт исследования со циально–групповых диалектов в структуре теории речевой комму никации): Автореф. дис.... канд. филол. наук. М., 1975.


Бок 1975 – Бок Ф. К. Структура общества и структура языка // Новое в лингвистике. Вып. VII: Социолингвистика. М., 1975. С. 382–396.

Бондалетов 1965 – Бондалетов В. Д. Словарь условного языка арзамас ских ремесленников // Вопросы русской диалектологии. Куйбы шев, 1965. С. 131–155.

Бондалетов 1965а – Бондалетов В. Д. Условный язык пензенских порт ных // Вопросы русской диалектологии. Куйбышев, 1965. С. 165–181.

Бондалетов 1966 – Бондалетов В. Д. Условно–профессиональные языки русских ремесленников и торговцев: Автореф. дис.... докт. филол.

наук. Л., 1966.

Бондалетов 1966а – Бондалетов В. Д. К изучению словообразовательной и «образной» базы условных языков // Вопросы методологии и ме тодики лингвистических исследований. Уфа, 1966. С. 168–173.

Бондалетов 1966б – Бондалетов В. Д. Лексико–понятийная система ус ловно–профессиональных языков // Учен. зап. Пензенск. пед. ин-та.

Сер. обществ. наук. 1966. Вып. 17. С. 107–114.

Литература Бондалетов 1966в – Бондалетов В. Д. О некоторых способах словообра зования в русских условно–профессиональных языках // Там же.

С. 115–123.

Бондалетов 1967 – Бондалетов В. Д. Заимствования из германских язы ков в лексике русских условно–профессиональных арго // Язык и общество. Саратов, 1967. С. 226–234.

Бондалетов 1967а – Бондалетов В. Д. Цыганизмы в составе условных языков // Там же. С. 235–243.

Бондалетов 1968 – Бондалетов В. Д. Арготическая лексика в диалектоло гических словарях русского языка // Слово в русских народных го ворах. Л., 1968. С. 66–112.

Бондалетов 1969 – Бондалетов В. Д. Социально–экономические предпо сылки отмирания условно–профессиональных языков и основные закономерности этого процесса // Вопросы социальной лингвисти ки. Л., 1969. С. 398–416.

Бондалетов 1969а – Бондалетов В. Д. Сравнительно–типологическое изучение социальных диалектов // Actes du X congres international des linguistes. I. Bucarest, 1969. C. 651–655.

Бондалетов 1969б – Бондалетов В. Д. Украинские арго в их отношении в арго других восточнославянских народов // XIII республiканська дiалектологiчна нарада. Київ, 1969. С. 21–23.

Бондалетов 1971 – Бондалетов В. Д. Белорусско–украинские арготиче ские изолексы // Беларуско–украiнскiя iзалексы. Мiнск, 1971.

С. 97–102.

Бондалетов 1972 – Бондалетов В. Д. Греческие элементы в условных языках русских торговцев и ремесленников // Этимологические ис следования по русскому языку. Вып.VII. М., 1972. С. 19–63.

Бондалетов 1973 – Бондалетов В. Д. Белорусские арго в их отношении к арго русским и украинским // Тыпалогiя i ўзаемадзеянне славянскiх моў i лiтаратур. Мiнск, 1973. С. 81–83.

Бондалетов 1974 – Бондалетов В. Д. Условные языки русских ремеслен ников и торговцев. Вып. 1. Рязань, 1974.

Бондалетов 1976 – Бондалетов В. Д. Чувашские заимствования в русских арго // Советская тюркология и развитие тюркских языков. Алма– Ата, 1976. С. 250–252.

Бондалетов 1978 – Бондалетов В. Д. Арготические изоглоссы (полониз мы в русских арго и русизмы в польских) // Ареальные исследова ния в языкознании и этнографии. Л., 1978. С. 10.

Бондалетов 1979 – Бондалетов В. Д. Условный язык торговцев города Торопца и его отношение к условным языкам Северо–Запада // Псковские говоры. Л., 1979. С. 84–88.

Бондалетов 1980 – Бондалетов В. Д. Условные языки русских ремеслен ников и торговцев. Словопроизводство. Рязань, 1980.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

Бондалетов 1980а – Бондалетов В. Д. Условные языки на территории Калининской и Ярославской областей и их изучение // Лексика и фразеология севернорусских говоров. Вологда, 1980. С. 26–32.

Бондалетов 1982 – Бондалетов В. Д. Греческие заимствования в русских, украинских, белорусских и польских арго (К проблеме генезиса и контактирования социальных диалектов славянских языков) // Этимология. 1980. М., 1982. С. 64–79.

Бондалетов 1987 – Бондалетов В. Д. Греческие элементы в условных языках русских торговцев и ремесленников // Этимологические ис следования по русскому языку. Вып. 7. М., 1987. С. 19–62.

Бондалетов 1987а – Бондалетов В. Д. Арготизмы в словарях русского языка: Учеб. пособие к спецкурсу. Рязань, 1987.

Бондалетов 1987б – Бондалетов В. Д. Социальная лингвистика. М., 1987.

Бондалетов 1987в – Бондалетов В. Д. Типология и генезис русских арго.

Рязань, 1987.

Бондалетов 1988 – Бондалетов В. Д. И. И. Срезневский и становление отечественной социальной лингвистики // Методология и методика историко–словарных исследований, историческое изучение сла вянских языков, славянской письменной культуры (к 175–летию со дня рождения академика И. И. Срезневского). Л., 1988. С. 36–38.

Бондалетов 1990 – Бондалетов В. Д. Иноязычная лексика в русских арго.

Куйбышев, 1990.

Бондалетов 1990а – Бондалетов В. Д. Полонизмы в русских арго и ру сизмы в польских: к изучению арготических ареалов и изо глосс // Беларуска–руска–польскае супастаўляльнае мовазнаўства.

Вiцебск, 1990. C. 180–183.

Бондалетов 1991 – Бондалетов В. Д. Тюркские заимствования в русских арго. Самара, 1991.

Бондалетов 1991а – Бондалетов В. Д. Иноязычная лексика в жгонском арго русского языка // Актуальные проблемы лексикологии. Ч.1.

Даугавпилс, 1991. С. 19–20.

Бондалетов 1991б – Бондалетов В. Д. Принципы составления сводного арготическо–русского словаря // Там же. С. 20–21.

Бондалетов 1991в – Бондалетов В. Д. Диалекты социальные, территори альные и социально–территориальные // Координационное сове щание по проблемам изучения сибирских говоров кафедр русского языка вузов Сибири, Урала и Дальнего востока: Тезисы докладов.

Красноярск, 1991. С. 44–45.

Бондалетов 1992 – Бондалетов В. Д. Финно–угорские заимствования в русских арго. Самара, 1992.

Бондалетов 1992а – Бондалетов В. Д. Об изучении арго симбирских от ходников // Проблемы русской лексикологии: Сб. памяти Д. И. Алексеева. Самара, 1992. С. 21–41.

Литература Бондалетов 1994 – Бондалетов В. Д. Калязинское арго среди тверских и других русских арго // Среднерусские говоры: проблемы истории.

Тверь, 1994. С. 13–25.

Бондалетов 1995 – Бондалетов В. Д. Офенский язык в Сибири // Россия и Восток: проблемы взаимодействия: Материалы III Междунар.

конф. Ч. IV. Челябинск, 1995. С. 215–221.

Бондалетов 1997 – Бондалетов В. Д. Греческий элемент в арго белорус ских ремесленников // Лексика и лексикография: Сб. науч. трудов.

Вып. 8. М., 1997. C. 3–8.

Бондалетов 1997а – Бондалетов В. Д. Иван Франко и изучение украин ских арго // Там же. С. 9–11.

Бондалетов 1998 – Бондалетов В. Д. Словарь условного языка шерстоби тов (жгонский язык в XIX и XX вв.) // Лексика и лексикография:

Сб. науч. трудов. Вып. 9. М., 1998. С. 3–33.

Бондалетов 1999 – Бондалетов В. Д. Новые материалы по лексике жгон ского арго // Лексика и лексикография: Сб. науч. трудов. Вып. 10.

М., 1999. С. 3–14.

Бондалетов 2000 – Бондалетов В. Д. Арготическое слово и его семанти зация в лексикографических целях // Слова, слова, слова…: Меж вузовский сб. науч. трудов, посвящ. 65–летию со дня рождения И. Г. Добродомова. М.;

Смоленск, 2000. С. 39–46.

Бондалетов 2000а – Бондалетов В. Д. Бывший город Одоев и арго его торговцев // Малые города России. Материалы II Всерос. науч.– практ. конф. Курск;

Рыльск, 2000. С. 113–115.

Бондалетов 2000б – Бондалетов В. Д. Типы арготических словарей // Экология языка и речи. Слово в школе. Тамбов, 2000. С. 224– 226.

Бондалетов 2000в – Бондалетов В. Д. Проблема источников для состав ления арготических словарей // Лексика и лексикография: Сб. науч.

трудов. Вып. 11. М., 2000. С. 6–19.

Бондалетов 2001 – Бондалетов В. Д. Арготическая непрерывность (на примере арго города Дорогобужа Смоленской области) // Разноуровневые характеристики лексических единиц. Ч. 4. Смо ленск, 2001. С. 173–184.

Бондалетов 2001а – Бондалетов В. Д. Задачи русской арготической лек сикографии // Русский язык: исторические судьбы и современ ность: Труды и материалы I Международного конгресса исследова телей русского языка. М., 2001. С. 161–162.

Бондалетов 2002 – Бондалетов В. Д. Картотека лексики русских услов ных языков (арго) // Восточнославянская историческая лексико графия на современном этапе: к 75–летию древнерусской рукопис ной картотеки XI–XVII вв. М., 2002. С. 205–208.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

Бондалетов 2003 – Бондалетов В. Д. В. И. Даль и его неизданные слова ри русских арго // Лексика и лексикография: Сб. науч. трудов.

Вып. 14. М., 2003. С. 18–26.

Бондалетов 2003а – Бондалетов В. Д. Социальные диалекты и общелин гвистическая теория // Там же. С. 10–17.

Бондалетов 2003б – Бондалетов В. Д. Масовский язык села Рызлей Уль яновской области (Арго и его фиксация) // Там же. С. 27–40.

Бондалетов 2004 – Бондалетов В. Д. В. И. Даль и тайные языки в России.

М., 2004.

Бондалетов 2004а – Бондалетов В. Д. Тайноречие в Сибири // Лексика и лексикография: Сб. науч. трудов. Вып. 15. М., 2004. С. 24–39.

Бондалетов 2005 – Бондалетов В. Д. Арготическое слово во времени и пространстве // Русский язык: исторические судьбы и современ ность: Труды и материалы II Международного конгресса исследо вателей русского языка. М., 2005. С. 39–40.

Бондалетов 2006 – Бондалетов В. Д. Загадки жгонского языка // Слово в словаре и дискурсе: Сб. науч. статей к 50–летию Харри Вальтера.

М., 2006. С. 177–181.

Бондалетов 2007 – Бондалетов В. Д. Греческие существительные и их производные в русских арго // Лексика и лексикография: Сб. науч.

трудов. Вып. 18. М., 2007. С. 29–38.

Бондалетов 2007а – Бондалетов В. Д. Как оказались в пензенских арго греческие и другие иноязычные слова // Там же. C. 39–44.

Бондалетов 2008 – Бондалетов В. Д. Греческие прилагательные, числи тельные, местоимения, наречия и их производные в русских ар го // Лексика и лексикография: Сб.науч.трудов.Вып. 19.М.,2008.С. 30–39.

Бондалетов 2008а – Бондалетов В. Д. Офенский язык в Ульяновской об ласти // Там же. С. 39–63.

Бондалетов, Алексеев 1965 – Бондалетов В. Д., Алексеев Д. И. Лексика условных языков и ее изучение // Вопросы русской диалектологии.

Куйбышев, 1965. С. 120–130.

Брум 1965 – Брум Л. Социальная дифференциация и стратификация.

// Социология сегодня. Проблемы и перспективы. Американская буржуазная социология середины XX в. М., 1965. С. 477–492.

БрЭфр – Энциклопедический словарь / Под ред. И. E. Андреевского, К. К. Арсеньева, Ф. Ф. Петрушевского. Т. I–XLIа. (Вып. 1– 82) / Изд. Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. СПб., 1898–1910.

БСЖ – Мокиенко В. М., Никитина Т. Г. Большой словарь русского жар гона. СПб., 2001.

БТС – Большой толковый словарь русского языка / Гл. ред.

С. А. Кузнецов. СПб., 1998.

Булич 1896 – Булич С. К. Материалы для русского словаря // Изв. Отде ления русского языка и словесности АН. 1896. Т. I. Кн. 2. С. 294–334.

Литература Бурнашев 1843, 1844 – Бурнашев В. Опыт терминологического словаря сельского хозяйства, фабричности, промыслов и быта народного.

Т. 1–2. СПб., 1843–1844.

Бурыкин 2000 – Бурыкин А. А. Коммуникативные и социальные функции языка // Вестник Магнитогорского гос. ун-та. 2000. № 1. С. 107–110.

Быков 1991 – Быков В. Б. История и современность русского арго // Русистика. 1991. № 2. C. 50–59.

Вандриес 1937 – Вандриес Ж. Язык. Лингвистическое введение в исто рию. Пер. с фр. М., 1937.

Васильева, Виноградов, Шахнарович 1995 – Васильева Н. В., Виногра дов В. А., Шахнарович А. М. Краткий словарь лингвистических терминов. М., 1995.

Вахитов 2007 – Вахитов С. В. Карточная терминология и жаргон XIX в.

Словарь: 2–е изд., испр. и доп. М., 2007.

Вахтин, Головко 2004 – Вахтин Н. Б., Головко Е. В. Социолингвистика и социология языка. СПб., 2004.

Введенский 1908 – Введенский С. Н. Откуда произошло имя «офеней»?

Владимир, 1908.

Веселовский 1908 – Веселовский А. Н. Рабле и его роман // Собр. соч.

А. Н. Веселовского: В 8 т. Т. 1. СПб., 1908. С. 185–273.

Веселовский 1913 – Веселовский А. Н. Три главы из исторической поэти ки // Собр. соч. А. Н. Веселовского: В 8 т. Т. II. Вып. I. СПб., 1913.

С. 226–485.

Виноградов 1934 – Виноградов В. В. Очерки по истории русского лите ратурного языка XVII–XIX в. М., 1934.

Виноградов 1935 – Виноградов В. В. Язык Пушкина. Пушкин и история русского литературного языка. М., 1935.

Виноградов 1961 – Виноградов В. В. Проблема авторства и теория сти лей. М., 1961.

Виноградов 1976 – Виноградов В. А. Социолингвистические исследова ния в Польше и Чехословакии // Проблемы зарубежной социолин гвистики. M., 1976. C. 63–112.

Влахов, Флорин 1986 – Влахов С., Флорин С. Непереводимое в переводе:

2–е изд., испр. и доп. М., 1986.

Вольская 1999 – Вольская Н. В. Язык и культура «Бродячей Руси» (на материале арго русских торговцев и ремесленников 18–19 вв.): Ав тореф. дис.... канд. культуролог. наук. М., 1999.

Воробьев 1953 – Воробьев В. Язык Пугачёва в «Капитанской доч ке» // Русский язык в школе. 1953. № 5. С. 23–29.

Востоков 1858 – Востоков А. Х. Словарь церковнославянского языка, составленный акад. А. Х. Востоковым. Т. I–II. СПб., 1858–1861.

Гавранек 1967 – Гавранек Б. Задачи литературного языка и его культу ра // Пражский лингвистический кружок. М., 1967. С. 338–378.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

Гальперин 1956 – Гальперин И. Р. О термине «сленг» // Вопросы языко знания. 1956. № 6. С. 107–114.

Гамперц 1975 – Гамперц Дж. Дж. Об этнографическом аспекте языко вых изменений // Новое в лингвистике. Вып. VII: Социолингвисти ка. М., 1975. С. 299–319.

Гамперц 1975а – Гамперц Дж. Дж. Типы языковых обществ // Там же.

С. 182–198.

Гаспаров 1978 – Гаспаров Б. М. Устная речь как семиотический объ ект // Учен. зап. Тартуск. ун-та. Вып. 442: Семантика номинации и семиотика устной речи. Тарту, 1978. С. 63–112.

Герд 2005 – Герд А. С. Введение в этнолингвистику. СПб., 2005.

Герд 2005а – Герд А. С. Жаргонология: предмет, объект и типы единиц // Грани слова: Сб. науч. статей к 65–летию проф. В. М. Мокиенко.

М., 2005. С. 614–621.

Герд 2006 – Герд А. С. О лингвистическом подходе к понятию «жар гон» // Слово в словаре и дискурсе: Сб. науч. статей к 50–летию Харри Вальтера. М., 2006. С. 201–208.

Глухова 2003 – Глухова М. А. Метафоризация в арго: Автореф. дис....

канд. филол. наук. Тверь, 2003.

Гоголь 1952 – Гоголь Н. В. Записные книжки // Гоголь Н. В. Полн. собр.

соч.: В 14 т. Т. VII. М., 1952. C. 317–391.

Гоголь 1952 – Гоголь Н. В. Материалы для словаря русского языка // Там же. Т. IX. М., 1952. C. 441–494 1.

Головин 1969 – Головин Б. Н. Вопросы социальной дифференциации языка // Вопросы социальной лингвистики. Л., 1969. С. 343–355.

Головко 2001 – Головко Е. В. Языковые изменения и конструирование групповой идентичности //Вестник молодых ученых. 2001. № 4:

Серия: Филологические науки. 2001. № 1. С. 3–10.

Гомберг 1952 – Гомберг Б. И. Диалекты и жаргоны в буржуазном обще стве: Дис.... канд. филол. наук. Л., 1952.

Горбач 1957 – Горбач О. Арго укранських лiрникiв // Науковi записки українського вiльного унiверситету. Мюнхен, 1957. Ч. I. C. 7–44.

Горбач 2006 – Горбач О. Арго в Укранi. Львiв, 2006.

Грачёв 1986 – Грачёв М. А. Русское дореволюционное арго (1861– гг.): Автореф. дис.... канд. филол. наук. Горький, 1986.

Грачёв 1989 – Грачёв М. А. К истории слов «мазурик, пижон, шкет, шпа на» // Семантика слова в истории русского и древнерусского язы ков. Горький, 1989. С. 77– 83.

Грачёв 1992 – Грачёв М. А. Третья волна // Русская речь. 1992. № 4. С. 61–64.

См. то же: Гоголь Н. В. Сборник слов простонародных, старинных и мало употребительных // Сб. Общества любителей российской словесности на г. М.,1891. С. 24–55.

Литература Грачёв 1993 – Грачёв М. А. О старовеликорусском арго // Общее и ре гиональное в древнерусском языке и старовеликорусской языковой культуре. Нижний Новгород, 1993. С. 94–99.

Грачёв 1995 – Грачёв М. А. Происхождение и функционирование русско го арго: Автореф. дис.... д-ра филол. наук. СПб., 1995.

Грачёв 1996 – Грачёв М. А. Как появляются арготизмы в нашей речи // Русская речь. 1996. № 4. С. 67–71.

Грачёв 1996а – Грачёв М. А. Механизм перехода арготизмов в общена родный язык // Русский язык в школе. 1996. № 5. С. 87–90.

Грачёв 1997 – Грачёв М. А. Русское арго. Н.Новгород, 1997.

Грачёв 2003 – Грачёв М. А. Словарь тысячелетнего русского арго. М., 2003.

Грачёв 2005 – Грачёв М. А. От Ваньки Каина до мафии: Прошлое и на стоящее уголовного жаргона. СПб., 2005.

Грачёв, Кожевников 1996 – Грачёв М. А., Кожевников А. Ю. К вопросу о социальной диалектологии русского языка // Филологические нау ки. 1996. № 5. С. 111–117.

Грачёв, Мокиенко 2000 – Грачёв М. А., Мокиенко В. М. Историко– этимологический словарь воровского жаргона. СПб., 2000.

Греч 1840 – Греч Н. И. Чтения о русском языке. Ч. 1. СПб., 1840.

Григорович 1851 – Григорович И. М. Словарь западно-русского наречия.

Т. 1. СПб., 1851.

Гринченко 1907 – Словарь украинского языка / Под ред. Б. Д. Гринчен ко. Т. I–IV. Киев, 1907–1909.

Грот 1876 – Грот Я. К. Материалы для русского словаря // Грот Я. К.

Филологические разыскания. Т. 1: Материалы для словаря, грамма тики и истории русского языка: 2–е изд. СПб., 1876. С. 431–487.

Далецкая 2004 – Далецкая В. Ю. Политика российского государства и церкви в отношении сектантов в XVIII–XIX вв.: Автореф. дис....

канд. ист. наук. М., 2004.

Данилов 1929 – Данилов Г. К. Язык общественного класса (по данным говора м. Белик Полтавского округа) // Учен. зап. Ин-та языка и литературы. Т. III. М.;

Л., 1929. С. 163–194.

Данилов 1931 – Данилов Г. К. Методика словарного исследования (на примере языка рабочего) // Там же. Т.IV. М.;

Л., 1931. С. 3–17.

Десницкая 1967 – Десницкая А. В. Язык устной народной поэзии как проблема социальной диалектологии // Проблемы языкознания. М., 1967. С. 111–115.

Дешериев 1981 – Теоретические проблемы социальной лингвисти ки / Отв. ред. Ю. Д. Дешериев. М., 1981.

Дзендзелiвський – Дзендзелiвський Й. О. Арго нововижвiвських кожухарiв на Волинi // Studia slavica. 1977. T. XXIII. F. 3–4. C. 289– 335.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

Дмитриев 1931 – Дмитриев Н. К. Турецкие элементы в русских ар го // Язык и литература. Т. VII. Л., 1931. С. 159–180.

Добреньков, Кравченко 2004 – Добреньков В. И., Кравченко А. И. Фун даментальная социология: В 15 т. Т. IV: Общество. Статика и ди намика. М., 2004.

Добреньков, Кравченко 2004а – Добреньков В. И., Кравченко А. И. Фун даментальная социология: В 15 т. Т. V: Социальная структура. М., 2004.

Добровольский 1914 – Добровольский В. Н. Смоленский областной сло варь. Смоленск, 1914.

Добродомов 1971 – Добродомов И. Г. Социальное, территориальное и стилистическое членение языка // Учен. зап. Свердловск. гос. Пед.

ин-та. Сб. 146: Очерки по социолингвистике. Шадринск, 1971.

С. 87–90.

Добродомов 2000 – Добродомов И. Г. О жгонском языке // Громов А. В.

Жгонский язык. Словарь лексики пимокатов Макарьевского, Ман туровского и Нейского районов Костромской области. М., 2000.

С. 4–12.

Добродомов, Шаповал 2006 – Добродомов И. Г., Шаповал В. В. Трудно сти лексикографической трактовки жаргонного слова // Слово в словаре и дискурсе: Сб. науч. статей к 50–летию Харри Вальтера.

М., 2006. С. 218–224.



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.