авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 16 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт лингвистических исследований М. Н. Приёмышева ТАЙНЫЕ И УСЛОВНЫЕ ЯЗЫКИ В РОССИИ XIX В. ...»

-- [ Страница 9 ] --

Можно утверждать, что в определенной зоне лексика офенского языка достаточно регулярна и стабильна (119 слов). Например, алынья, олынья ‘корова’, бряить ‘есть (пищу)’, бурмеха ‘шуба’, бусать ‘пить’, вахромы ‘хоромы’, вербух ‘глаз’, верзень ‘лапоть’, вершить, вершать ‘смотреть’, вилюк, вилюх ‘заяц’, воксарь, вокса ‘лес’, волоня, волоха ‘рубашка’, вон дара ‘восемь’, ворыханка ‘курица’, вятелка ‘утка’, гомзо ‘вино’, декан ‘десять’, дивера ‘девять’, дряба ‘вода’, дудорга ‘лавочка’, дулик ‘огонь’, дульясный ‘красный’, елтуха, елтона ‘жена’, еной ‘один’, ерчить ‘ехать’, жулик ‘нож’, жулить ‘резать’, збран ‘брат’, здю ‘два’, зетить ‘гово рить’, зеха, зетка ‘рожь’, зехло ‘окно’, истрека, устрека ‘дорога’, калым ‘барыш’, канфиль ‘кабак’, карюк ‘девушка’, кас ‘священник, поп’, кенарь ‘шёлк’, керо ‘пиво’, кетряк, кетрус ‘камень’, кимать ‘спать’, кира ‘зем ля’, кисера, тисера ‘четыре’, клёво ‘хорошо’, косать ‘бить’, костер ‘го род’, косуха ‘тысяча’, котева ‘голова’, куба ‘баба, женщина’, кундешни ца ‘пшеница’, куреха ‘деревня’, курещать ‘петь’, ламиха ‘полтина’, ла монный ‘молодой’, лепень ‘платок’, ловак ‘лошадь’, лох ‘мужик, крестья нин’, луньга ‘собака’, мазни, смазни ‘сани’, мамура ‘топор’, маруха ‘гривна’, мастырить ‘делать’, масья ‘мать’, меркошь ‘ночь’, мозоха ‘со лома’, моргуша ‘овца’, морсик ‘нос’, мусловать ‘целовать’, мырлять, мурлять ‘варить’, остряк ‘лошадь’, офест ‘крест’, пельмига, пельмиха Ср. традиционное ловак ‘лошадь’.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

‘бумага’, пенда, пёнда ‘пять’, поханя, похан ‘хозяин’, похлить ‘пойти’, псала ‘рыба’, пулец ‘купец’, пулить ‘купить’, раскощик ‘разбойник’, рым ‘двор, дом’, ряха ‘изба’, савасьюха ‘мышь’, сары ‘деньги’, сафить ‘ре зать’, сизюм ‘семь’, скрыжи ‘зубы’, скрыпы ‘ворота’, скундяк, кундяк ‘пирог’, спидон ‘пирог’, стод ‘бог’, стрём ‘три’, стропень ‘стол’, стуха ра ‘нога’, сумарник ‘амбар’, трёпа, трёфа ‘борода’, троить ‘есть (пи щу)’, трофиль, трофилка ‘копейка’, трущ ‘солдат’, ухлик ‘ухо’, фока, фыга ‘табак’, хандырить ‘идти’, хирга, хирьга ‘рука’, хлябый ‘большой’, ховряк ‘барин’, ходара ‘нога’, хруст ‘рубль’, хрутень ‘отец’, чкун ‘квас’, чунаться ‘кланяться, молиться’, шатик ‘гусь’, ширшуха ‘свинья’, шиш лить, шишлять ‘считать’, шонда ‘шесть’, шуртина, шуршина ‘картина’, щадня ‘родня’, щедрёха, щадреха ‘свеча’, щупляк ‘овес’,‘ячмень’, юсы ‘деньги’, яласть ‘соль’.

Материал 1873 г. отличается от ранних словников наличием большого количества лексики с мотивированной основой, более частым использо ванием криптоформантов, редким числом новаций на базе немотивиро ванных основ и наличием простонародной лексики (бублики, зипун, че ботарь и др.) При наличии же соотносимых материалов самой очевидной оказыва ется тенденция более свободного словообразования (часто по аналогич ным моделям, часто – от мотивированных основ):

аршин: куршин, нарник (1847), брут, куршин, нарник (1857), шуршин (1873);

ведро: кудро (1820, 1847, 1854), куро (1857), кудро, курага (1873);

верста: торшак (1820, 1857), курста (1873);

девка: шиктора (1787), карюк (1820, 1847, 1854, 1857), крюк (1847, 1857), шиктора, карьян, журжа харуза (1873, распутная);

злой: варзуха (1857), лютый (1873);

капуста: пучковница (1820), лапуха (1873);

кровь: красима (1787), кира (1847, 1854), вохра (1847, 1870), вохра, алуха (1873);

лето: киндриков (1787), теплуха (1873).

парень: котюр (1820, 1847, 1854, 1857), пащина (1873) (ср. пащенок?).

сестра: миндра (1787, 1873), кустра (1873).

счёты: шишлинцы (1853), смекалы (1873) Среди новой лексики (1873) следует обратить внимание на два слож ных слова, употребление которых в условных языках нетипично:

крясобряйник (мясоед: кресо ‘мясо’ + о + бряить ‘есть’ + -ник);

хиргомойник (рукомойник: хирга ‘рука’ + о + мыть (моj-) + - ник).

Примеры также показательны в отношении тенденции свободной слово образоватаельной импровизации в офенском языке.

Очевидно направление экстенсивного «развития» офенского языка:

новых основ на базе греческих и татарских корней уже не возникает, го ворящие используют преимущественно арсенал исконных словообразо Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

вательных средств, чаще используются криптоформанты, мотивирован ные основы.

Из всех языков этот наиболее стабильный, состоит из элементов, наи более употребительных в общей системе русского тайноречия. Ср. мне ние о его значительной роли среди других условных языков: «офенский язык был не чем иным, как языком профессиональным и классовым, а никак не условным или тайным. В данное время… офеней уже нет как таковой торговой касты. Офени сошли со сцены жизни более чем пол столетия, но остатки его и сейчас еще сохранились в торговом языке ба заров и рынков. Вы и сейчас встретите выражения клёвый, зетит, хруст, яман, бакшиш, лох и т. д. Много вы встретите слов офенских в воровских словарях, но они попали туда по незнанию составителей словарей и можно сказать случайно. У воров был свой бытовой воровской словарь не торгового, а воровского дела и нельзя их смешивать в одну кучу.

Нельзя пройти молчанием о словарях нищенских, портновских, конова лов, мещанских. Нищие и портные ничего своего не создавали, а пользо вались тем же офенским языком, лишь с небольшим добавлением своей специальности. Вот почему эти словари нельзя выводить в особую груп пу, ибо они происходят от того же офенского языка и не представляют из себя ничего нового» [Симаков-Рук.1: л. 5–6].

Очевидно влияние офенского языка на условные языки: нет ни одного восточнославянского арго, в котором бы не было хотя бы нескольких слов офенского, но при этом использование в его отношении термина «протооснова» всех условных языков России [Бондалетов 1987в] не це лесообразно: механизм взаимодействия условных языков и влияние на них офенского языка как социально-детерминированной коммуникатив ной системы генетически не обусловлены (о механизмах взаимодействия условных языком см. в V главе).

4.1.2. Язык шуйских офеней. Язык владимирских офеней традици онно рассматривается как язык ходячих торговцев Ковровского, Вязни ковского уездов, реже – Шуйского. В этой связи нельзя не отметить ис точник, представляющий фрагмент лексической парадигмы шуйских офеней.

I. В своей рукописи, присланной в Императорскую Академии наук, «Еще нечто о Галивонском наречии, существующем в городе Галиче Ко стромской губернии», законоучитель Костромской Губернской гимна зии, священник Кафедрального Успенского Собора, Евтихий Вознесен ский приводит сопоставительные материалы по языку галичских торгов цев и шуйских офеней [Вознесенский 1886], что дало возможность от дельного рассмотрения лексики последних. См. Приложение 3.

II. Словник лексики шуйских офеней в рукописи состоит из почти единиц, которые в основе своей полностью совпадают с офенским язы М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

ком. Есть только незначительные исключения: батик ‘палка’, морсики ‘носки’, ниблоки ‘яблоки’, рок ‘год’, ситцомка ‘ситец’, ялуха ‘капуста’.

Слова батик, ситцомка, ялуха фиксируются в сводном Офенско русском словаре В. И. Даля, причем слово ялуха в другом значении (у Даля – соль). Слова морсики и ниблоки, отчетливо написанные в рукопи си, возможно, настоящие элементы языка, а может быть, возникли как описки в результате копирования автором чернового варианта (ср. мор сик ‘нос’ (ВлОф): морсики ‘носки’, киблоко ‘яблоко’ (ВлОф): ниблоко 1).

Слово рок ‘год’ (из украинского) не является исключением в общей сис теме офенского языка: в нее эпизодически попадает лексика других вос точнославянских языков: ср. цыбуля, карбованец.

Таким образом, словник шуйских офеней в своей основе полностью совпадает с материалами офенского языка и не является самостоятель ным.

Как отмечалось выше, офенями в узком, строгом смысле слова, в на чале и первой половине XIX в. называли торговцев-коробейников только из Владимирской губернии, тогда как во второй половине XIX в., веро ятно, в силу все большего распространения ходебной торговли, офенями стали называть всех ходячих торговцев. Однако, по зафиксированным материалам, языки «не владимирских» офеней были также регионально фиксированны.

4.1.3. Язык костромских офеней. В 1853 г. в Императорскую Акаде мию наук «нерехотский» помещик Смирнов (б/иниц.) присылает «Замет ки о различии наречий афинского в губерниях Ярославской, Владимир ской и Костромской». Заметки интересны в сопоставительном отноше нии: язык владимирских офеней противопоставляется языку офеней яро славских и костромских, при выделении некой общей лексической базы.

Общими для всех офеней наблюдатель называет незначительное количе ство слов: кетрус ‘камень’, кулото ‘золото’, куребро ‘серебро’, ловак ‘конь’, сунга ‘собака’, мотыш ‘кот’, совасюха ‘мышь’, алыня ‘корова’, моргуш ‘баран’, вокса ‘лес’, ухарка ‘жизнь’, пучки ‘щи’, дряба ‘вода’, гальмо ‘молоко’ и некот. др. Смирнов также замечает, что счет и бран ные слова у них схожи. Трудно сказать, на основании каких материалов делались эти выводы, но в целом они отражают общую тенденцию: не смотря на территориальную близость, язык костромских и ярославских офеней несколько отличался от языка владимирских.

I. Лексика языка костромских (буевских) офеней представлена в ру кописи священника М. Преображенского (село Горинское Буйского уез да) [Преображенский 1854], присланной в АН и хранящейся в фонде Формант ни- не фиксируется ни в одном условном языке, что, однако, не ис ключает такого варианта в принципе.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

ПФА РАН. См. Приложение 3.

М. Преображенский предваряет свои материалы следующими наблю дениями: «Горинские разносчики в торговле часто употребляют свой язык, заимствованный по уверению их от Вязниковцев, которых большая часть торгует теми же товарами во многих уездах разных губерний и ко торых часть с ними сходятся. Язык свой они называют Афинским … Корень происхождения Афенского наречия они не знают, а о вязников цах сказывают, что те могут назвать по-афенски каждую вещь и между собою почти всегда говорят по-своему, а не по-нашему обыкновенному русскому наречию» [там же: л. 1об, 4.].

II. Несмотря на то что перед нами данные языка, употребляющегося костромскими офенями (общее число – 226 единиц), определенные вы воды при сопоставлении его данных с данными языка владимирских офеней сделать можно. Почти половина словника оказывается аналогич ным лексике владимирских офеней: афеня, баш, бурмеха, вехно, вондора, гомура и мн. др., глаголы совпадают фактически все: вершать, дякать, зетить, косать, сафить и др.

Приблизительно треть лексикона представляет собой ее фонетические варианты: гербуха ‘глаза’ (ВлОф – вербуха), голтуха ‘жена’ (ВлОф – ел туха), кальмо ‘молоко’ (ВлОф – гальмо), кучки ‘щи’ (ВлОф – пучки), ти ра ‘земля’ (ВлОф – кира) 1 и мн. др.

Часть словника (около 30 слов) достаточно самостоятельна как по причине несоответствия русской части словника, так и ввиду наличия оригинальных лексических единиц (включаем также омонимию значе ний): базоль ‘становой’, бакушник ‘кушак’, батуев ‘базар, рынок’, берк люш ‘алтын, 3 копейки’, бирс ‘фунт’ (Галич, Нерехта, ТвКаш: ‘рубль’), буйлять ‘варить’ (ср. ВлОф – мурлять), вича ‘плеть’, выкосок ‘ситец’, габрон ‘дождь’, гаврон ‘горох’ (ВлОф – гаврей), гальянка ‘девка’ (ВлОф – корьян), голкон ‘законный муж’, катики ‘колеса’, клопица ‘полица?’ (в рукописи четко: возможно ‘полиция’, возможно ‘палица, палка’, ‘пол ка’), куйло ‘сало’, литтерать ‘писать’ (ср. литэрить ‘считать’ (Минск Нищ), лузя ‘ложка’, морзяк ‘кисель’, сколпига ‘пшеница’, тифонить ‘красть’, трунявый ‘ленючий’ (ср. МинскНищ – трунить ‘болеть’), туки ‘ноги’, тулица ‘улица’, фелией 2 ‘раскольник’, фунья ‘редька’, херес ‘пи во’ (херо керо), чкло ‘лакей, дворовый человек’, шаня ‘кошель’, шидро ‘ведро’, шишмуха ‘восьмуха’, шувар ‘товар’ (Галич, Углич), шутелия ‘материя’.

Приведенный выше минимальный словник единичных оригинальных единиц отражает несколько закономерностей их образования:

– преимущественное использование немотивированных основ: базоль, Также возможно ср. c атира (ЧрнгШапв), цыра (МинскНищ), цыря (Могл Нищ) и др., вероятно, от лат. terra.

Возможно неверное прочтение слова в рукописи: неясное написание.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

берклюш, габрон, голкон, сколпига и др.;

– редкое использование мотивированных основ: выкосок (косать ‘ре зать’), катики, клопица, литтерать, херес, фунья;

– использование традиционных криптоформантов: ку-, ши-, шу-.

Однако по данной лексике очевидны более широкие «языковые» кон такты костромских офеней: корни слов литтерать (litter, лат. буква), трунявый распространены между белорусскими нищими, бирс (хотя и в другом значении) – в языке торговцев Галича, Углича, Кашина, слово шувар могло быть оригинально образовано при помощи традиционного форманта.

Выявляется тесная взаимосвязь этого языка с языком владимирских офеней, однако очевидны и тенденции их частичной дифференциации (намеренной или случайной, вызванной неполной степенью владения первым): фонетические, семантические отличия достаточно многочис ленны, лексические – принципиальны.

4.1.4. Язык самарских офеней. I. Cобиратель «произведений народ ной словесности» Д. Н. Садовников (1880-е годы) записал слова ходеб щиков Самарского края (слова с пометами «на Урале», «Самарская г.», «Симбирск») и озаглавил их – «Из офенского словаря»: материалы опуб ликованы П. В. Шейном [1899]. См. Приложение 3. Каких-либо данных по этнографии этой социальной группы ни автор, ни публикатор мате риалов не приводят.

II. Словник самарских офеней (199 единиц) в целом практически пол ностью совпадает с лексикой владимирских офеней, используются те же корни немотивированных основ. Отметим только незначительные отли чия (около 20): верхонить ‘смотреть’ (ВлОф – вершать), запрахтать ‘запросить’ (ср. ШклШапв – прахтить ‘просить’), лафонить ‘играть’, лопица ‘полиция’, прогонёкшить ‘прогнать’, скесивый ‘сердитый’ (ср.

ВлОф – скес ‘еврей’), счетомки ‘счеты’, терига ‘чай’, часомки ‘часы’, шалёмки ‘шали’, шипак, шипарь, шипачек ‘девка, девочка’, шира ‘дыра’, широбка ‘коробка’, шмыштанники ‘штаны’.

Обращает на себя внимание употребление в ряде случаев криптофик сов, используемых владимирскими офенями: ши-, -ом (ём)-, а также не которых оригинальных (прогонёкшить, шмыштанники).

Основы в остальных словах можно считать мотивированными.

Следует обратить особое внимание на достаточную близость словни ка самарских офеней лексике офеней владимирских, например, встреча ются совпадения только у этих социальных групп: например, смурак ‘дурак’, трускун ‘порох’, шаван ‘чай’, юхчать ‘получать’ и некот. др.

В публикации приводится редкая для русской части словников, неко дифицированная, лексика: лыбак ‘vulva’, сот ‘penis’, хариться ‘coitum habere cum femina’.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

Таким образом, лексика самарских офеней в целом несамостоятельна, глагольные основы используются регулярные, оригинальная лексика ма лочисленна и не показательна в отношении самостоятельных традиций языка этой социально-территориальной группы.

4.1.5. Данные о языке сибирских офеней. Заканчивая свою статью о предыстории создания офенских словарей В. И. Даля, С. Ф. Либрович заметил следующее: «Даль, очевидно, не переставал интересоваться офенским языком и после смерти графа Перовского, когда он из Нижне го Новгорода переселился в Москву. Об этом свидетельствуют прибав ления и вставки, сделанные им в рукописи-копии словаря, вырезки из газет, касающиеся офенского языка (между прочим вырезка из «Твер ских губернских ведомостей 1864 г. № 19), рукопись-перечень иркутско го офенского языка и проч. Все эти материалы хранятся теперь в архивах т-ва М. О. Вольф 1. Надо полагать, что наступит время, когда они привле кут внимание исследователей» [Либрович 1914: ст. 51]. Других упоми наний по языкам сибирских офеней XIX в. не обнаружено.

Однако такие данные встречаются в XX в. В статье «Офенский язык в Сибири» В. Д. Бондалетов рассматривает неопубликованный источник по офенскому языку в Восточной Сибири [Бондалетов 1995: 215–220], а впоследствии, в 2004 г., в статье «Тайноречие в Сибири», публикует его материалы [Бондалетов 2004а: 24–39]. В этих статьях речь идет о руко писи 1910 г., включающей около 600 слов, автором которой был полит каторжанин А. А. Савельев, осужденный на 8 лет каторги, уроженец Ви тебской губернии. Рукопись хранится в Архиве Красноярского краевед ческого музея и впервые обнаружена к.ф.н. А. Д. Васильевым 2. Матери ал, как и практически все основные арго, включает значительную часть собственно офенской лексики и значительную часть лексики самобыт ной. Подробный анализ материалов источника см. [Бондалетов 2004а].

Однако, на наш взгляд, вызывает сомнение правомерность рассмотрения данного варианта арго как сибирского ввиду того, что автор рукописи, являясь выходцем из Витебской губернии, находился в Сибири на ка торжных работах: в рукописи представлен не функциональный вариант языка. См. также об алтайском варианте арго, обнаруженном в середине XX в. [Бондалетов 2004а].

Наличие упоминания о рукописи языка иркутских офеней, а также бо гатые собственные торговые традиции Сибири, неоднократное упомина ние о том, что владимирские офени доходили до Сибири позволяет предполагать наличие собственных арготических традиций в этом крае.

Архив до настоящего времени не обнаружен.

См. А. Д. Васильев Офенский язык на территории Красноярского края // Художественная культура Красноярья: Сб. научных статей. Красноярск:

Изд-во Красноярск. ун-та, 1992. С. 70-80.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

4.1.6. Язык торговцев г. Галича Костромской губернии. Большое внимание местных жителей, путешественников и этнографов, а также лингвистов привлекал в XIX в. язык торговцев г. Галича. Как отмечалось ранее, на это наречие обратил внимание и И. И. Срезневский: «Наречие Галичан или Галивонов в Костромской губернии достойно особенного внимания по множеству слов, непонятных ни по значению, ни по проис хождению, в ряду которых находятся, между прочим, и некоторые слова древнего и старинного русского языка;

а между тем это наречие до сих пор остается совершенно почти неизвестным» [Срезневский 1852: ст.

186]. Вероятно, ученый не соотносил данный язык с особыми формами условных языков, чему способствовало распространение и популярность этого языка. По количеству собранных материалов после языка влади мирских офеней этот язык можно поставить на второе место.

I. Н. Н. Виноградов обобщил и систематизировал все собранные дан ные языка галичских торговцев [Виноградов 1915]. Однако очевидные параллели с другими условными языками и воровским жаргоном увлек ли исследователя, и окончательный словник этого языка приводится с данными языка нерехтских торговцев, обитателей владимирской тюрь мы, данными из автобиографии Ваньки Каина. Автор также отмечает, что ему известно о собранных материалах галичского протоиерея Ф. Розова, которые не были им обнаружены 1.

Н. Н. Виноградов фиксирует данные особого языка галичан уже с на чала XIX в. Приведем небольшой, но показательный фрагмент часто ци тируемых записок Ф. Глинки: «Я недавно узнал, что в Галиче Костром ской губернии существует и поныне совсем особенное наречие, которое, вероятно, в смутные для России времена служило некоторым из тамош них граждан для тайного разговора и переписки. Сохраненное и поныне в некоторых купеческих обществах, оно доставляет им способ, особливо тем, которые разъезжают по ярмаркам, объясняться друг с другом о цене товаров и о прочем так, что никто из предстоящих разуметь их не может.

Сие галичское наречие называют галивонские алеманы. Потому, может быть, галивонские, что Галич в старину (вероятно, для отличия от Гали ча, находящегося ныне в австрийских владениях) называли иногда Гали воном. У жителей галичских исстари велось говорить о городе своем и о себе так: “город Галивон, озеро Мирон, а люди Кривизна!” Выражение:

люди Кривизна – значит хитрых и оборотливых людей. Говорят, что га личане всегда были отменно искусны в переговорах, торгах и разных оборотах промышленности. Удивительно, что наречие галичское имеет многие оттенки полного языка, которого грамматические правила во всем, однако ж, сходны с нашим» [Глинка 1990: 227–228].

Материалы языка галичских торговцев, обобщенные Н. Н. Виногра Материалы Флегонта Розова, хранящиеся в ПФА РАН, включены в сводную таблицу данных арго галичских торговцев [Вознесенский б/д].

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

довым, следующие: из собранных рукописей 10-х годов [Виноградов 1915] (7 слов), словарик Ф. Глинки 1816 [1990] (51 слово), «Слова, упот ребляемые жителями города Галича и его уезда, собранные учителями тамошняго уездного училища Дмитрием Ржевским и Яковом Аквило вым» [Труды ОЛРСгал 1820] (83 слова), материалы рукописи 1828 г. [Ви ноградов 1915] (27 слов), П. Свиньина [1839] (18 слов). Также добавляем материалы 60-х годов, собранные священником галичского Преображен ского собора Флегонтом Розовым и присланные в АН Евт. Вознесенским [Вознесенский б/д] (146 слов). См. Приложение 3. В анализе также учи тываем слова с пометой Гал. из сводного «Офенско-русского словаря»

В. И. Даля.

Писатель П. Свиньин, приводя в своих очерках несколько слов этого языка, отмечает, что «многие купцы и рыбаки говорят на нем довольно бегло» (!) [Свиньин 1839: 175], и называет его елтонским. Е. Возне сенский в своем небольшом исследовании, предваряющем материалы Ф. Розова, отмечает следующее: «Галичане-торговцы наречие, известное под именем Галивонского, никогда не называют галивонским, а офен ским или, неправильно, афинским. Галичские офени не имеют ни средств, ни возможностей научиться французскому или другому языку для передачи своих мыслей и сведений друг другу о предметах их тор говли, и потому в нужных случаях прибегают к офенскому языку, из вестному под именем галивонского» [Вознесенский б/д: л. 1]. Интересны следующие добавления исследователя: употребляется это наречие только в Галиче, торговом селе Молвитино и его окрестностях, Кореге, Буйско го уезда «одними торгашами… прочие оседлые жители как Галича, так и указанных мною мест, которые имеют постоянную торговлю на одном месте, вовсе незнакомы с употреблением этого искусственного языка»

[там же: л. 1об].

В рукописи 1828 г. этот язык носит следующие названия: алеманский, галивонский, меряжский, аиманский, в публикации Н. Н. Виноградова используются такие его наименования – Галивонские Алеманы, аламан ский, галевонский, ламанский.

Важно, что ряд исследователей считали этот язык наследием живу щих ранее на этой земле финских племен, в частности, народа Мери [Виноградов 1915: 238–239].

II. Несмотря на различные названия языка, по данным источников представлен достаточно стабильный лексический фонд. Общее количе ство лексики составляет около 250 единиц.

Значительная часть в галивонском языке составляет лексика (2/3;

око ло 140 единиц) 1, общая с рядом условных языков, в том числе, с языком владимирских офеней: алаха, баш, валоха, гренята, декан, диряк, дулик, Учитываем все фонетические, орфографические варианты, например: поха ня, пахан;

ловак, лавак;

зекло (ср. зехло, ВлОф).

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

емеля, жулик, зекло, керить, кимать, клёвый, комлюха, косуха, котюр, кресо, курепня, ловак, липень, лох, мара, мас, миндроха, митень, нахире ги, поханя, пучки, самодур, спидон и т. д., а также лексика, образованная на базе активно употребляющихся корней в условных языках.

Приблизительно третью часть словника представляют материалы, которые не фиксируются в языке владимирских офеней, но употребляются в других языках торговцев (18): алаха ‘пиво’ (+ТвКалязин 1), бекрен ‘алтын’ (+Нерехта), башлыга ‘грош’ (+Нерехта), бирс ‘рубль’ (+Нерехта, Углич, Кашин, КстрОф, РязнНищ), волна ‘шерсть’ (+ТвКаш, ТвКалязин), гаврик (+Углич, ср. гаврей, ВлОф), кари вос ‘девка’ (+карибус, Нерехта, каривон, Углич), лама ‘полти на’(+КстрОф, КстрШерстб, КалужГлнтп, РязнПортн), ламос ‘женщина’ (+Нерехта, ТвКаш), оноха ‘пять копеек’ (+Нерехта), оношник ‘пять копеек’ (+ТвКаш ‘10 копеек’, ср. оношечник ‘5 копеек’, Углич), парка ‘изба’ (+БрянскНищ, КалужПрасл, КалужПортн, КалужНищ), паруха ‘баня’ (+ЛадвСтекл), пеструхи ‘карты’ (+Углич, ТвКаш, ТвКалязин, КалужПрасл), скумеди (+ТвКаш, ТвКалязин), секарь (1816), секера (1860) (ср. секира, ТвКаш, ТвКалязин), целик ‘пуд’ (+Углич), швор ‘двор’ (+ТвКаш, ТвКалязин), шурман (+Нерехта).

Некоторая часть словника представляет собой единичную лексику (оригинальную или представленную только в данных вариантах) (58):

аксиосы ‘волосы’ (1816) (ср. ксиос, ПензШерстб), алкан ‘калач’ (1828), беляк ‘целковый’ (1860), бик-яман ‘очень плохо’ (1816), браки ‘порты’ (1820), бутень ‘сотня’ (1810), бутыга ‘деньга’ (1860), вяхлять ‘идти’ (1820), завильнуть ‘закусить’ (1860), запал ‘тишина’ (1860), збрандыга (1820, ср. збраныга, ВлОф), зевак (1816), зевало (1820) ‘рот’ (ср. зевах, Трпц, зевох, ШклвШапв), кандурус ‘кабак’ (1860), кантофрес ‘табак’ (1816), кароб ‘брюхо’ (1820), катунки ‘сани’ (1820), кондрус ‘кабак’ (1828), коман ‘здоровый’, команна ‘баба здоровая, в силах’ (1860), ко сарь ‘секретарь’ (1816), краснуха ‘лисица’ (1860), кривита ‘галичане’ (1839), лабута ‘мужчина’ (1816), ламеха ‘баба’ (1839), лева ‘вода’ (1860), лейма ‘корова’ (1820), лехман, лехманец ‘чай’ (1828) (ср. лехмать ‘ле жать’, ТвКаш, ТвКалязин);

липосы ‘лапти’ (1816), лобачевец ‘теленок’ (1860), летяга ‘белка’, мамыса ‘мать’ (1816), михаль ‘сто рублей’ (1820) (ср. пехаль, ВлОф, пихаль, КстрОф), монах ‘штоф’ (1860), наоношник ‘кулак’ (1860), отдубашить ‘прибить’ (1860), охпень (1810), охтень (1839) ‘пять рублей’, подпруга ‘кушак’ (1816), полмонаха ‘полштофа’ (1860), похолить ‘поподчевать’ (1828), пошовни ‘сани’ (1860), русы, со лома ‘волосы’ (1820), сандали ‘сапоги’ (1816), севляга ‘собака’ (1820), семеон ‘семь’ (1860), склавыга ‘слуга’ (1816), сузём ‘лес’ (1860), тибас ‘вор’ (1816), торгашка ‘водка’, ушкарина ‘заяц’, харя ‘лицо’ (1816), чер Знак + используем для указания на наличие аналогичной фиксации в указан ном после знака языке, языках.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

нохвостик ‘горностай’ (1860), шабро ‘добро’ (1816), шавыга ‘сено’ (1816), шулик ‘овес’ (1820), шустать ‘говорить’ (1816), шухтир ‘трак тир’ (1860), щотка ‘водка’ (1820).

В части галивонского словаря, который не связан с языком владимир ских офеней, наблюдается ряд закономерностей:

• функционирование ряда лексем кроме данного языка в языках Не рехты, Углича, Кашина, Калязина, что вполне можно объяснить не толь ко территориальной, но и профессиональной близостью носителей язы ков;

• большой процент занимает лексика с мотивированными для родно го языка основами (беляк, кароб, катунки, торгашка);

все названия ди ких животных образованы от исконных основ: краснуха, летяга, ушка рина 1, чернохвостик;

• в галивонском словаре широко употребительна просторечная и общеупотребительная лексика (особенно в материалах 60-х годов), что может быть связано и с некомпетентностью корреспондента: отдуба шить, волна, подпруга, харя, монах, сандалии;

• ряд немотивированных основ является татарскими: биг-яман, оно ха и др. Подчеркнем отсутствие греческих основ в «оригинальной» части галивонского языка. Слово аксиосы, традиционно рассматриваемое как слово бурсацкого жаргона (см. раздел 5.5.), не является прямым заимст вованием из греческого;

• в языке используются криптоформанты: ску-, ша-/шо-, шу-, а так же наблюдаются единичные случаи субституции начальных гласных:

швор ‘двор’.

III. Поскольку материалы этого языка представлены в исторической перспективе (с 1810 по 1860-е годы), то можно сделать некоторые на блюдения над их динамикой. В повторяющейся части материал оказыва ется в полном объеме стабильным, за самыми редкими исключениями, не позволяющими увидеть закономерности его динамики:

алтын: мартын (1820), бекрен (1860);

водка: щотка (1820), торгашка (1828), тарган, тор (1860);

полштофа: поларшина (1828), полмонаха (1860);

сотня: бутень (1810, 1839), михаль (1820, 1860);

штоф: аршин (1820), монах (1860).

Несмотря на то что галивонский язык в большей части корней и слов аналогичен с материалами ряда языков, особенно языка владимирских офеней, его не пересекающаяся с ним часть достаточно самобытна и имеет ряд собственных закономерностей организации лексических еди ниц. При учете преимущественного вектора заимствования из татарско го, а также широкого использования мотивированных основ для образо Ср. «Ушкан. Заяц во многих губерниях России и во всей Сибири» [Бурнашев 1843: II, 310].

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

вания новых слов, очевидно, что данный язык имеет самостоятельную традицию функционирования.

4.1.7. Язык торговцев г. Нерехты Костромской губернии. Исследо ватель языка торговцев г. Галича Н. Н. Виноградов при его описании ис пользовал также данные языка торговцев территориально близкого г. Нерехты. Так, Н. Н. Виноградов цитирует одного из знатоков истории и культуры Костромского края, П. И. Андронникова: «У нас есть Нерех та, жители которой, производя торговлю пряжею с Киевом, говорят тоже особенным наречием, непонятным даже и для костромичей» [Виноградов 1915: 260]. М. Диев, священник, известный краевед в своих очерках об истории Костромской губернии называет это наречие «елтонским язы ком» (от елтыш ‘безмен’) [Диев 1865: 174].

I. Материалы по языку торговцев г. Нерехты представлены в следую щих публикациях и записях: [Труды ОЛРСнерх 1820] (42 слова);

[Снегирев 1837] (система денежного счёта), [Диев 1800] (447 слов). См. Приложе ние 3.

II. Несмотря на то что города Нерехта и Галич территориально близки друг другу, их языки достаточно сильно различаются.

Материалы, опубликованные в Трудах ОЛРС [Труды ОЛРС 1820нерх:

137–138], в своей основе совпадают с лексикой офенского языка, ряд слов образован от тех же корней (кочеватик ‘голова’, ср. кочева;

хазомка ‘дом’, ср. хаз), но есть и отличия (авлек ‘человек’, рака ‘деньги’, галаха ‘полпиво’, торно ‘вино’). Зафиксированные наименования денежные единицы восходят к татарским корням: бирс ‘рубль’, оноха ‘пятак’, иканя ‘копейка’ (+Углич, ТвКаш, ТвБежецк).

Более 300 слов из последних по хронологии материалов практически совпадают с офенским словарем или образованы при помощи офенских корней (астракон ‘лошадь’, ср. остряк;

бусальщик ‘ковш’, сумарный ‘ржаной’, см. сумарь, сумак ‘хлеб’, чунало ‘икона’, ср. чунаться ‘мо литься’ и др.), а также являются их фонетическими или словообразова тельными вариантами.

В елтонском языке и некоторых других условных языках совпадает около 50 слов: авлек ‘человек’ (+ННвгШапв), алей ‘масло’ (+ТвКаш, ПензШрстб, КалужПортн), антилосы ‘блины’ (ср. антилы, антюлы, ан тивосы, КалужПортн, антильницы, БрянскНищ), башлыга ‘грош’ (+Галич), бекрен ‘алтын’ (+Галич), беш ‘пять’ (+Углич, ТвКаш), бирс ‘рубль’ (+Галич, Углич, ТвКаш, КстрОф, РязнНищ), кулать ‘делать’ (+ННвгрШапв), ламос ‘женщина’ (+Галич, ТвКаш), оноха ‘пять копеек’ (+Галич), ончага ‘десять’ (ср. онсяга ТвКаш, ТвКалязин), рага, рака ‘деньги’ (+ТвБежецк, ТвКаш), скудро (+Галич, Углич, ТвКаш, ТвБежецк, СимбрскПортн), чемесы (+ЧрнгНищ), шаня ‘сумка, кошель’ (+КстрОф, МинскНищ), шорница ‘горница’ (+ХарькНевли), шурман (+Галич). Под черкнем наибольшее количество совпадений с языком торговцев г. Гали Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

ча и языками торговцев Кашина, Бежецка, Калязина Тверской губернии, особенно эта связь очевидна в системе счета денежных единиц, основан ной на использовании татарских корней.

Только в языке торговцев г. Нерехта употребляются следующие слова (около 100): алытьба ‘корова’, анк ‘галка’ 1, бирш ‘обед’, биршить ‘обе дать’, болыхванить ‘хвалить’, брабуха ‘река’, бруд ‘аршин’, булдат ‘солдат’, валуга ‘река’, ветрух ‘кочет’, ветруха, ветрюха ‘курица’, вик тош ‘пряжа’, вихряй ‘сарай для сена’ (ср. вехно ‘сено’, ВлОф), ворыга ‘сено’, гайно ‘рубище, тряпье’, галаха ‘пиво, полпиво (1820)’, галахча ‘пиво’, галь, гиль ‘великий, толстый, многолюдный’, голынь ‘бык’, ды мофлейка ‘труба’, дырмень ‘труба на избе’, елтыжник ‘торгаш’, забуст рать ‘завтракать’, забустро ‘завтрак’, иолс, иолса ‘еврей, еврейка’, кара чун ‘конец’, кедик ‘брюхо’ (ср. кезо ‘брюхо’, ТвКаш), киндр ‘фунт’, кир ша ‘певец’, киршить ‘петь’, кладник ‘сундук’, кнутаереи ‘кнут’, кокодеи ‘петух’, кофлить ‘говорить’, краб, крабчик, крабчило ‘вор’, крабчить ‘воровать’, куломница ‘верста’ (ср. кул ‘аршин’), куроха ‘блюдо’, лафе, лафейское ‘вино’, лашаха ‘лапша’, лебез ‘гвоздь’, лошманки, лашманки ‘блины’, матуха ‘земля’ (ср. матуса, КалужПортн), мельдюха ‘неделя’, мерзяк, мерзяйка ‘хозяин, хозяйка’, могтюрный ‘ржаной каравай’, мура ‘крошеный ржаной хлеб в квасу’, олонно, олонний ‘давно, давний’, ошаня ‘каша’, пелшма ‘полдень’, рахмень ‘дом’, рахменник ‘плотник’, рахмен ный ‘плотнический’, рукоха ‘окошко’, Самиха, Самыха ‘бог’, сипак ‘де вочка’, скибота ‘работа’, скиботать ‘работать’, скрижни ‘сапоги, ноги’, сокеш ‘все’, стромильник ‘лес’, супорос ‘книга’, сутолчиха ‘сундук, ящик’, телюк ‘топор’, тенальница ‘церковь’, течельница ‘река’, тибри ки ‘волосы’, тифа ‘четыре’, тюхмени ‘сапоги’, ураз ‘горох’, устюха ‘штоф’, фехло ‘окно’, фиглаш, феглашенок ‘юноша, сын, младенец’, флакат ‘мох’, флактить ‘конопатить, мшить мохом’, хлызник ‘празд ник’, чуфар ‘пшеница’, чуфарный ‘пшеничный’, чуфариться ‘упорство вать, ломаться над кем-л.’, швырок ‘блин’, шихруно ‘живо’, шмень ‘день’, штупр ‘замок у дверей’ 2.

Практически вся единичная и оригинальная лексика образована на ба зе немотивированных основ (частотны татарские корни, отсутствуют но вые греческие;

генезис большей части слов затруднен), не обнаружива ются примеры семантического типа, незначительны факты использова ния криптоформантов (бу-, ски-, ску-, ши-, шу-). Незначительно количе ство образований на базе исконных основ: круча ‘веревка’, матуха ‘зем ля’, течельница ‘река’, швырок ‘блин’ и некоторые другие.

По мнению О. Б. Ткаченко, слово мерянского языка [Ткаченко 1985].

Выделяется в русской части словника лексика, связанная с плотницким, сто лярным делом, строительством домов. Ср. нетипичные для русской части сло варя: мох, конопатить мхом, плотник, плотницкий, плотничать, гвоздь, а так же стромильник ‘лес’, стромина ‘доска’ (чаще в словниках употребляются – бревно, дрова), фиксируется два экивалента для слова «сундук».

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

Следует подчеркнуть, что оригинальные наименования (вне традици онных изолекс) используются для распространенных обиходных поня тий: церковь, книга, бог, река, лес, говорить, вор, воровать.

Есть несколько примеров использования в словнике простонародной лексики: гачи ‘портки’, лафа ‘счастье’, лобырь ‘мужик, невежа’, могарыч ‘барыш’, мура ‘крошеный ржаной хлеб в квасу’, рамо ‘плечо’, ханыга ‘слуга, лакей’, чумичка ‘ополовник, ложка’ (Сл1847;

СлДаля).

III. Сопоставление совпадающих элементов двух словников (29) по зволяет говорить о стабильности фонда и следующей тенденции: язык развивался в направлении сближения с офенским языком, с галивонским языком и с языками торговцев Тверской губернии (Бежецка, Кашина), с общей лексической базой условных языков. Большое количество вариан тов одного и того же русского эквивалента в материалах 60-х годов и принадлежность ряда из них к указанным языкам позволяют считать эту тенденцию закономерной. Например:

вино: торно, гомыра (1820), лафе, лафейское, торно, торное (1860), пиво: галаха (1820), галаха, галахча, керо, оланя (1860), город: костер (1820), костер, костр, кострага, кострыга (1860).

Несмотря на то что более половины единиц словника общие для ряда условных языков, особенно для офенского, оригинальная часть – значи тельна и самобытна. Очевидно наличие у торговцев Нерехты собствен ного условного языка и дальнейшее его сближение с офенским и с язы ками торговцев близких торговых центров (безотносительно к их гу бернской принадлежности).

4.1.8. Язык торговцев г. Углича Ярославской губернии. I. Язык торговцев города Углича не раз обращал на себя внимание исследовате лей. Его материалы попали в Труды ОЛРС – «Слова, употребляемые в Угличе» [Труды ОЛРС 1820угл: 115–116], в «Московские ведомости» за 1843 г. [Карпов 1843] (25 слов). Преподаватель истории Ф. Киссель в своей книге об истории Углича также обратил внимание на особенный язык его торговцев [Киссель 1844] (22 слова). Самый большой словник языка угличских торговцев составлен Н. И. Свешниковым (159 слов, без учета денежного счета) [Бондалетов 1991]. Общее количество слов в сводном словнике – 189 (без системы наименований веса и денежных единиц). Среди других севернорусских арго язык торговцев г. Углича рассмотрен также в статье В. Д. Бондалетова «Условные языки на терри тории Калининской и Ярославской областей и их изучение» [Бондалетов 1980а].

Ф. Карпов, характеризуя торговый быт г. Углича, выделяет три типа торговцев: прасолы (мелкие торговцы, имеющие собственный капитал и лошадей), кулаки (торговцы, не имеющие собственного капитала, нани мающиеся к прасолу;

обычно у прасола служило до 5 кулаков);

маяки (по большей части мальчики на посылках, «побегунчики»). Не давая Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

подробной характеристики «торговому наречию», Ф. Карпов отмечает, что благодаря ему устанавливается «равновесие цен на ярмарке» [Карпов 1843: 478]. Ф. Киссель о торговом языке пишет следующее: «Торгующие холстом называются холщевниками, они составляют самую многочис ленную касту торговцев, которая имеет свой особенный язык, свои правила и самые ухватки;

все это отделяет их общество от других тор говцев. Язык холщевников никому неизвестен: его называют корельским, но кажется, что он составлен из татарского» [Киссель 1844: 402–403].

Н. И. Свешников, известный в конце XIX в. букинист, публицист, ав тор нескольких социальных очерков и рассказов, частный корреспондент «Русского архива», был сыном холщевника из Углича, сам занимался «ходебным» букинистическим промыслом, был торговцем книг в Апрак сином дворе, оставил сведения как о воровском языке Петербурга («Спи ридоны-повороты»), так и рукописные данные «масовского» языка уг личских торговцев, которые опубликованы [Бондалетов 1991: 34–44].

Проведенные поиски этой рукописи позволили обнаружить материалы, благодаря которым удалось определить ее датировку.

В письме к С. Н. Шубинскому, редактору «Русского архива», Н. И. Свешников в «Кратком плане воспоминаний» в подразделе «90-е годы» пишет: «На Родине. Составление словаря масовских слов. В Пе тербурге. Принятие масовского словаря для издания Императорской Академией наук» [Свешников 1890: л. 19, подчеркивание в источнике]. В фондах ПФА РАН хранится письмо Н. И. Свешникова к А. А. Кунику от 8 сентября 1889 г.: «Вчера, согласно Вашему приказанию, я был у Я. К. Грота. Яков Карлович очень благосклонно меня принял и обещал, переданный Вами ему списочек масовских слов, устроить» [Свешников 1889а: л. 1]. В «Алфавитной книге II отделения» АН (1841–1892) от сентября 1889 г. на букву Г есть запись: «Выдача Я. К. Гроту 10 р. в воз врат уплоченным букинисту Свешникову за материалы для Областного словаря (угличские слова)» [Алфавитная книга: л. 16]. Таким образом, рукопись датируется 1889 г.

Подчеркнем, что в письмах и рукописи Н. Свешникова язык назван масовским, как и большинство торговых арго России.

II. Как и предыдущие рассмотренные материалы, масовский язык торговцев г. Углича (189 единиц), в значительной части (почти 2/3) сов падает со словником языка владимирских офеней или включает слова, основы которых широко употребительны как в языке ВлОф, так и в дру гих языках.

Небольшая часть фонда (17 единиц) оказывается совпадающей с незначительным количеством других языков: бирсяга ‘рубль’(+Нерехта), граблюхи ‘руки’ (+ТвКаш, ср. грабылки, ДоргбжМещ), зонить (+ТвКаш, ТвКалязин), крутиха ‘каша’ (+СимбрскШвц), мокей ‘чай’ (+ТвКалязин, ср. мок, ‘вода, чай’, ТвКаш), мокша ‘вода, река, моча’ (+ТвКаш), М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

начить+прист1 ‘давать’(+ТвКалязин, ср. ‘играть’ КалужПрасл), пеструхи ‘карты’ (+Галич, ТвКаш, ТвКалязин, КалужПрасл;

ср. пеструшки, Одоев), скатуха ‘телега’ (ср. скатухи ‘колеса’, ТвКалязин), скумера (+ТвКаш), стуканцы ‘часы’ (+ТвКаш, стуканы, ТвКалязин), хан тать+прист ‘идти, бежать’ (+ТвКаш, ТвКалязин), целик ‘пуд’ (ср. ‘фунт’, Галич), чивый ‘добрый’ (+Торпц), човый ‘хороший’ (+ТвКаш, ТвКаля зин), яшать, яшорить ‘есть’ (ср. ашать, ТвКаш), яшора ‘еда’, яшоры ‘зубы’ (+ТвКалязин).

Чуть меньше трети всех зафиксированных материалов языка (около 50), оказываются единичными по сравнению с общим фондом всех арго:

абынский ‘дьякон, псаломщик’, абыня, абыс ‘священник’, алмуха ‘сол дат’, барга, баргаим ‘становой, помещик’, браим ‘брат’, гретвень ‘само вар’, дерсяга ‘теленок’, карень ‘трактир’, картын ‘алтын, фунт’, кирбяс ‘топор’, кобать ‘говорить’, корец ‘ковш’ 2, браимша ‘сестра’, ехидная ‘льняная кудель’, лагузный ‘писец’, лямзить ‘курить’, мокруша ‘холст’, начуга ‘женщина дурного поведения’ (ср. начить ‘давать’), обтырить ‘обмануть, обсчитать’, ожерох ‘галстук, кашне’, плехованская ‘баня’, саранда ‘вино’, светлухи ‘деньги’, сивалдой ‘вино’ (ср. сивондой ‘ветер’, ВлОф), скатни ‘сани’, сколдыха ‘собака’, сколдычить ‘лаять’, скрипка ‘лавка, в которой торгуют’, скувес ‘вес’, стеклец ‘стакан’, сульга ‘овес’, сычужник ‘портной’, тырить ‘класть, убирать’, уключины ‘женские гру ди’, ульшага ‘умерший, покойник’, ульшить ‘умереть’, учус ‘хороший, красивый’, хазик ‘кошка’, хлуза ‘деревенская изба’, чузгень ‘добрый, хо роший человек’, шоры ‘штаны’, эбетный ‘посторонний, чужой’.

В словнике также фиксируются широкораспространенные слова: азям ‘татарск. армяк’, батман ‘безмен’, бич ‘кнут’, бульба ‘картофель’, калым ‘барыш’, макушка ‘голова’, обруч ‘кольцо’ (Сл1847;

СлДаля).

Значительная часть немотивированных основ и часть обще употребительной лексики, а также большая часть счетных единиц имеют татарский генезис. См. азям, ашать (яшать), батман, баш, беж, бирс, бусать, дертаня, калдин, калым, каня, онс, чачкан и др. [Бондалетов 1991].

В словнике достаточно много лексики, образованной на базе мотиви рованных основ: светлухи, скатни, стеклец, целик и др.

Такие слова, как граблюхи, пеструхи, стуканцы, тырить, киса, были употребительны в языке столичных воров.

Выделяется ряд системных способов образования слов: при помощи криптоформантов ску-, ши-, шу- (скувес, скумера), при помощи регуляр ных суффиксов (-яг/уг-): бирсяга, дерсяга, ульшага, ончага, начуга;

-им-:

баргаим, браим, браимша. Неоднократно используется субстантивация:

абынский ‘дьякон’, ехидная ‘льняная кудель’, лагузный ‘писец’, плехо 1+прист (+ приставочные) – сокращение обозначает наличие значительного ко личества одноосновных глаголов с различными приставками.

Ср. в СлДаля: тмб.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

ванская ‘баня’и др.

Изредка используются единицы семантического типа тайноречия, что не типично для условных языков: скрипка, уключины.

С точки зрения понятийных особенностей словаря обратим внимание на наличие глагола обтырить ‘обмануть, обсчитать’, обозначающего обманные, незаконные действия, а также на наличие особых наименова ний холста: мокряк, мокруша, прялки: ехидная, в определенной степени характеризующие социально-психологические и профессиональные осо бенности этой социальной группы.

Обращают на себя внимание особенно тесные контакты между тор говцами Углича и торговцами городов Кашина и Калязина, а также – столичными ворами.

III. Наличие нескольких словников этого языка (1820, 1843, 1844, 1889) позволяют сделать некоторые выводы относительно их динамики в отношении к совпадающей части.

Незначительные совпадения отражают стабильность словника: азям, иканя, куба, ловак, хаз, жуль, сумак, котюр, комель (вся лексика офен ская, азям – общеупотребительное ).

Отличаются в динамике слова:

мужик: жох (1844), дуль, жохман (1889);

табак: бронфиль (1820), отура (1889).

Ранние словники преимущественно представлены офенской лексикой, тогда как в позднем словнике много элементов, аналогичных другим ар го и образованных на базе мотивированных основ, также в нем наблюда ется достаточно регулярная синонимичность. Возможно, это случайная тенденция, обусловленная количественно различными данными, воз можно, определенная закономерность, вызванная закономерностями ди намики лексической системы.

Несмотря на то что материалы для сравнения не очень показательны (первые три словника очень незначительны по количеству, последний гораздо их больше;

мало лексических совпадений в русской части), тот незначительный материал, который совпадает, позволяет говорить, что перед нами один и тот же язык. Варьирование достаточно традиционное, аналогично принципам динамики других языков. Отличительная особен ность языка – значительное количество единиц, восходящих к татарским корням.

Зафиксированы данные условного языка и в Угличском уезде: неод нократно обращал на себя внимание особый язык торговцев с. Заозерье Угличского уезда, причем предметом описания исследователей станови лись только единицы денежного счета.

В 1850 г. чиновник Угличской Земской полиции Г. Соколов опубли ковал в «Ярославских губернских ведомостях» (№ 11) статью «Заозер ские маяки», в которой отмечается следующее: в селе Заозерье (Углич М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

ского уезда) «местные обыватели славятся развитою смышленостью, пе реимчивостью во многих родах промышленности, проворством в своих занятиях и набожностью» [Соколов 1850: 98]. Маяками в этом селе на зывают нанятых торговцев холстом и пряжей (!), торговцев, торгующих холстом на своей капитале называют маяками-прасолами. «С продавцом поселянином маяк объясняется на общеизвестном языке, а с товарищем – на своём. Но этот язык состоит из немногих слов, обозначающих только денежный счет русской монеты на ассигнации» [там же: 98]. Как отмеча ется в источнике, записи были сделаны «с живого произношения». Ср.

также: «Маяками называются мелкие скупщики холста, ниток и других льняных изделий на сельских базарах. Особенно известны маяки заозер ские в Угличском уезде, употребляющие по примеру офеней и других подобных торгашей особый условный язык меж собою. Впрочем этот язык преимущественно состоит из слов, означающих денежный счет: би ряха – полкопейки, скани – копейка, дертаха – 2 коп., бир – 3 коп., икана – 4 коп., оноха – 5 коп. и т. п.» [Овсянников 1869: 403].

Показательно, что данные денежного счета Заозерских маяков запи сывает в 1901 г. и И. Т. Смирнов «со слов крестьянина этого села Миха ила Павлова Баранова» [Смирнов 1901;

Бондалетов 1991: 89–90].

Поскольку данные языка приводятся только для наименования де нежных единиц, то частично приведем их, сравнив с аналогичными дан ными территориально близкого угличского масовского языка 1.

Наименования денежного счёта торговцев села Заозерье Угличского уезда:

Денежные 1850, Заозерские 1901, Заозерские 1889, масовский единицы маяки (угличский маяки язык (Углич) уезд) грош, коп. биряха 1 коп скани иканя иканя 2 коп дертаха дуй икань дертаха, экисны икань 3 коп. бирь учки икань бирек, юзяга икань, учки икань 4 коп секаня дёрки икань дерки икань 5 коп оноха оношник, оноха онохча икань 6 коп ика алтыс икань 7 коп едяха икань едисяга икань 8 коп секис икань секис икань 9 коп токуса икань тогуз икань Заметим, что системы счета у носителей условных языков организовыва лись по различным принципам, но в целом такие системы представляли доста точно стабильные традиции. Различия касались двух параметров: системы счета (составные единицы образуются сложением, вычитанием, имеют собственные названия) и наименования единиц. По этим двум параметрам образуются раз личные типы традиций.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

10 коп мара марошник онсяга икань, или мара 11 коп с иканей мара он едис, или с иканей онсяга 12 коп с дертахой мара он экиз, или дерт алтыс 13 коп дер алтын секань он юз 14 коп без икании беж алтын он дерс 15 коп беж алтын бешевой он беж 16 коп с иканей беж алтын и он алтыс т. д.

20 коп. экимары екимарный жирмас 30 коп. он алтын он алтын он алтын 40 коп диорт-мары дёрт алтын кирк 50 коп ярым ярымник ярым 60 коп гирш-алтын гермалтын жирма-алтын 70 коп едяга марок едя марок едяга мар 80 коп секис марок секис марок сикиз мар 90 коп токус марок токус марок токуз мар 1 руб бирсяга хрущевик бирс, или бирсовик, бирсовник 2 руб икис дуй хрущёвик экисяга 3 руб учки учки хрущёвик учага, юзяга 4 руб диорс дёрки хрущёвиков дерки бирсов 5 руб бешага бешага 6 руб алтуха алтуха 7 руб едяга едяга бирсов 8 руб секис сикиз бирсов 9 руб токус токуня бирсов 10 руб онсяга онсяга бирсов 20 руб гирма жирмас 30 руб отус отус 40 руб кирк кирк 50 руб полдейкуна полмехтура, полмеш ка 60 руб отмышага алтыс онков 70 руб едяга онсов едис онков 80 руб секис онсов сикиз онков 90 руб токус онсов токуз онков 100 руб дейкун капчуг мехтур, мешок 1000 руб косука косуха косяк (500 = полкося ка) Несмотря на то что эти территориально близкие социальные группы имеют однотипный промысел и большинство счетных слов образовано от одних корней (преимущественно татарских: алт-, бир-, он-, онс-, отус-, дирс- секис-), полных совпадений очень мало (ср. 1 коп, 30 коп.;


только у заозерских маяков совпадают наименования для обозначения коп., 20 коп., 30 коп., 80 коп., 90 коп.), что позволяет говорить о большой вариативности счетной системы в пределах одной социальной группы и М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

территориально близких социальных групп. Заметим, однако, что счет ные системы обычно существовали в совокупности вариативных наиме нований их элементов и имели различные принципы образования эле ментов (несмотря на возможную лексическую близость последних).

4.1.9. Язык торговцев г. Бежецка Тверской губернии. К городу Уг личу территориально близки три торговых центра Тверской губернии, в которых в XIX в. также были зарегистрированы условные языки: Бе жецк, Кашин, Калязин.

I. Язык торговцев города Бежецка так же, как и ряд других, попал на страницы издания [Труды ОЛРС 1820беж] (108 слов, не считая системы денежного счета и сложных, составных числительных). В журнале «Рус ский зритель» за 1828 г. был опубликован очерк А. Б-ва «(Из письма к С.В.Т.). Нечто о городе Бежецке». В этом очерке, в частности, отмечает ся, что «у бежецких торгашей есть какое-то странное наречие, которое они употребляют при торговле» [Б-в 1829: 180] и приводится ряд слов этого наречия (14 слов). В 1900 г. в «Этнографическом обозрении» появ ляется статья В. Каллаша «Бежецкий условный язык» [Каллаш 1900], представляющая собой полную перепечатку материалов статьи 1828 г. из «Русского зрителя». Таким образом, лексика бежецких торговцев пред ставлена только двумя публикациями 1820 и 1828 г. См. Приложение 3.

II. Не более 20 слов сводного словника (113 слов) образованы на базе корней, широко употребительных в условных языках, в том числе в офенском, но только некоторые из них буквально совпадают с лексикой владимирских офеней: бирить, ботень, бряить, веридоха, жуль, клыга, пулить, пульщик, ходара.

Возможными словообразовательными и фонетическими вариантами лексики других арго, в том числе и ВлОф, оказываются следующие слова (42): батмин ‘пуд’ (ср. батман, Углич, ТвКаш, ТвКалязин), ботышка ‘денежка’ (ср. ботень, ВлОф), бряхонить ‘есть’ (ср. бряить, ВлОф), бу кин ‘квас’ (ср. букас, Галич, Нерехта), збош ‘грош’ (ср. баш, ВлОф), иг нишки ‘бумажки’ (ср. пельмишки, ВлОф), касейша ‘попадья’ (ср. кас, ВлОф, касей ‘поп’, ТвКаш, ТвКалязин), касюга ‘поп’, корыфанчик, ко рыфан ‘девка’ (ср. карьяк, Галич, Углич, каривос, Галич), лена ‘вода’ (ср.

леля, ВлОф, Галич), лисинькой ‘маленький’ (ср. ласенький, ВлОф), ловик ‘лошадь’ (ср. ловак, ВлОф и др.), мируха ‘гривна’ (ср. мар, марка, мару ха, Галич), пощохончик, пощохонь ‘мальчик’ (ср. пащенок, ВлОф), снока, снурак ‘дурак’, снура 1 ‘дура’ (ср. смурак, ВлОф), стремшак, стрёмы ‘три’ (ср. стрём, ВлОф и др.), тирнуха ‘вино’ (ср. торно, Нерехта), тру ба, трубис ‘корова’ (ср. трубёха, ВлОф и др.), харья ‘рука’ (ср. хирья, хирга, ВлОф и др.).

Ряд лексем словаря (около 20) – общие с другими условными языка Возможно автономное использование криптоформанта сн-.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

ми, но не совпадают с данными языка владимирских офеней: акрель (ср.

татарск. акрень) ‘хлеб’ (+Торпц, КалужПрасл, КалужПортн и др.), бакры ‘два’ (+Одоев, ср. бакрых, МоглШапв, ШклвШапв, ЧрнгШапв), безуле пой ‘кривой’ (+Нерехта, БрянскНищ), бокура ‘бочка’ (+ТвКаш), бутыре ‘четыре’ (+Одоев, СимбрскШвц, Нерехта), епер ‘вор’ (+ТвКаш, также однокор.), иканя ‘копейка’(+Углич, Нерехта, ТвКаш), рага, ракша ‘день ги’ (+ТвКаш, ср. рака, Нерехта), стыча ‘соль’ (+ТвКаш, КстрШерстб), угол ‘четверть рубля’ (+ТвКаш, ДоргбжМещ), улеп ‘глаз’ (+ТвКаш, ПензШерстб), хрять ‘идти’ (+ТвКаш), чавой ‘хороший’ (ср. човый, Уг лич, ТвКаш;

чивый, Углич, Торпц), яман ‘плохой’ (+Галич, Углич, ТвКаш).

Только в бежецком арго по сравнению со всем фондом фиксируются следующие слова (30): башка ‘голова’, брындей, бекрюд ‘алтын’, бутве ро ‘четверо’, вакка ‘мера’, гигра, гигренской ‘овес’, дошить ‘говорить’, дрюкать ‘бить’, кутермин ‘кутейник’, лиёха ‘собака’, лиль, мислюга ‘я’, милоха ‘женщина, баба’, нарыши ‘девки’ (возможно, опечатка к/н), пол штибель ‘полштофа’, руса ‘рожь’, сата ‘сто’, скумедех ‘медный’, ску ребро ‘серебро’, стигать, старить ‘взять’ (стырить?), счигарин ‘барин’, счагарка ‘барыня’, тефр, тефревик ‘рубль’, фертыква ‘фунт’, шалан ‘худой, плохой’, щага ‘щи’ (ср. ‘чашка’, ВлОф), штибель ‘штоф’ 1.

Из указанных слов вызывает сомнение включение в арготический словник общеупотребительного (хотя и татарского происхождения) сло ва башка. Выявляется слово с мотивированной основой (милоха), есть случаи истользования криптоформантов (ску-, бу-). Большая часть еди ниц образована от немотивированных основ.

III. При сопоставлении материалов 1820 и 1828 г. закономерности не устанавливаются: из 8 совпадений 6 аналогичны или близки (ломиха, марка, тефрь, угол, рага – ракша, обзанить). Два из них соотносимы, но можно предположить в одном из двух случаев описки, опечатки (*):

вино: тирнуха* – торнуха;

девушка: корьяк, корыфан – нарыши*.

Треть материалов, таким образом, включает слова, образованные от немотивированных корней, употребительных в языке владимирских офеней и других условных языках, а также их единичными словообразо вательными вариантами (в этих материалах их достаточно много). Треть материалов представлена лексикой, употребляющейся в ряде других ус ловных языков, причем очевиден преимущественный лексический кон такт с языками территориально близких торговых центров, Углича, Ка шина, Калязина, Торопца, особенно с языком кашинских и калязинских торговцев. Почти треть – оригинальные единичные фиксации. Для не Возможно, что в ряде случаев регулярно неверное прочтение рукописных букв при публикации: например, и вместо а: батмин, букин, лисинькой, ловик, мируха, тирнуха (тем более, что в источнике 1820: торнуха), трубис.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

значительного в количественном отношении словника такое соотноше ние оказывается принципиальным. Важно, что данные бежецкого арго представлены ранними публикациями: возможно, что этот факт случаен, также возможно, что он позволяет предположить постепенное угасание популярности торгового класса в городе.

Таким образом, несмотря на наличие связи с общей системой русских арго (особенно с лексикой и корнями офенского языка), очень большая часть материалов позволяет говорить о самостоятельных традициях су ществования этого языка, традициях как самобытных, так и находящихся в определенной взаимосвязи с языками территориально-близких торго вых центров.

4.1.10. Язык торговцев г. Кашина Тверской губернии. I. Язык тор говцев г. Кашина привлекал внимание собирателей как в XIX, так и в XX в. 1 Первые материалы этого языка появляются в 1820 г., в Трудах ОЛРС в двух списках: «Собрание особливых и отличающихся произношением слов, употребляемых между жителями Тверской губернии. В городе Ка шине» [Труды ОЛРС1820каш: 165–166];

«Скрытые от прочих и между одними торговцами того же города и уезда употребляемые названия де нег, счетов и других вещей. [Труды ОЛРС 1820каш: 167–168] (32 слова, без учета наименований денежного счета и числительных). В 1853 г. в Академию наук поступают материалы, собранные смотрителем кашин ских училищ Виноградовым (б/иниц.) [Виноградов 1853] (97 слов). В 1864 г. в «Тверских губернских ведомостях» появляется анонимная ста тья о кашинских торговцах, где, в частности, публикуется и словник их словаря 2. В 1901 г. учитель г. Кашина И. Т. Смирнов прислал в Акаде мию наук сводный словарь: «Словарь условных языков в некоторых ме стностях губерний: Ярославской, Костромской, Тверской, Владимир ской, Смоленской, Калужской, Тульской, Самарского края и воровского языка петербургских мазуриков» [Смирнов 1901], в котором представле на часть материалов, опубликованных в XIX в., в Трудах ОРЯС, ЖМНП, Известиях ОРЯС, а также материалы, собранные самим автором, к кото рым, в частности, относится и «Список слов мазовского языка кашин ских торговцев, отправленных мною в ОРЯС в сентябре 1899 г.» [Смир нов 1901: VIII]. Этот «список» был опубликован в Известиях ОРЯС под названием «Мелкие торговцы г. Кашина Тверской губ. и их условный язык» [Смирнов 1902] (330 слов). Сводные материалы лексики кашин ского арго см. в Приложении 3.

Интересно, что именно жителями Кашина были в разное время составлены сводные офенские словари [Смирнов 1901;

Симаков-Рук.1].

Материал полностью идентичен тексту рукописи [Виноградов 1853], что по зволяет соотнести авторство публикации и рукописи, даже если автор публика ции иной.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

Материалы кашинского арго в сопоставлении с калязинским и бежец ким (три фиксации тверских арго) приводятся и анализируются в статье [Бондалетов 1994: 13–24], в сопоставлении с другими севернорусскими условными языками [Бондалетов 1980а].

В статье из «Тверских губернских ведомостей» за 1864 г. отмечается:

кашинские мелочные торговцы (маяки, кулаки, прасолы, базарники) «при покупке и продаже употребляют между собой такие слова, которые ни в одном словаре не отыщутся, и эти-то слова им только известны;

а крестьяне прочие граждане вовсе их не знают и не понимают» [Маяки 1864: 85]. Как отмечается в статье И. Смирнова, торговцы, при соверше нии купли-продажи и прочих сделок, часто обманных, «вели между со бою все секретные переговоры (о цене, обвесе, обмере и т. под. плутнях) на особенном условном языке, который они сами называют “мазовским”.

Пока базарная торговля процветала, мазовский язык составлял тайну, вполне известную лишь завзятым базарникам. Но с упадком торговли этот язык постепенно стал выходить из употребления у базарников (осо бенно молодых) и, потерявши значение секрета, сделался известен мно гим и другим “горожанам”» [Смирнов 1902: 90].


II. Общее число зафиксированных материалов по мазовскому языку торговцев г. Кашина – 411 (без учета наименований единиц денежного счета). Почти треть фонда представляет собой лексика, общая с офен ским языком или однокоренная с его словами. Например, бусать, волоха, дульяс, жуль, касей, ловак, мас, находарники, остряк, улепы, хаз и др.

Около трети – слова, общие для ряда других арго, или однокоренные с ними: алей ‘масло’ (+Нерехта, ТвКалязин, КалужПортн), алтуха ‘шесть’ (+ТвКалязин), аршин ‘стакан’ (+Галич, ТвКалязин), балдоха ‘солдат’ (+ТвКалязин, БрянскНищ), бежага ‘пять’ (+ТвКалязин), бердало ‘солдат’ (+ТвКалязин), бокура ‘бочка’ (+ТвБежецк), волна ‘шерсть’ (+Галич, ТвКалязин), волокно ‘лён’ (+ТвКалязин), граблюха ‘рука’ (+Углич), дрябать ‘брать, покупать’ (+ТвКалязин), дуль ‘мужик’ (+Углич, ТвБежецк, ТвКалязин), едюка, едюха ‘семь’ (+ТвКалязин), епер ‘вор’ (+ТвБежецк, еперь, ТвКалязин), епершуга ‘воровка’ (+ТвКалязин), жирмас ‘двадцать’ (+ТвКалязин), зонить+прист ‘нести, тащить, везти’ (+Углич, ТвКалязин), карантир ‘трактир’ (+ТвКалязин), картык ‘аршин, фунт (иногда)’ (+Углич), кирбак ‘старик’, кирбуха ‘старуха’ (+ТвКаля зин), колбей ‘овес’ (+ТвКалязин, ср. колба, КстрШерстб), кочи ‘весы’ (+ТвКалязин), кумеш, скумеш ‘мешок ’(ср. кумешь, ТвКалязин), курево ‘дерево’ (+ТвКалязин), лаёха ‘собака’ (+ТвБежецк), лыха ‘vulva’ (+ СамрскОф, ТвКалязин, ДоргбжМещ), майда, майдоха ‘молоко’ (+ТвКалязин), мальхан ‘баран, овца’ (+ТвКалязин), мара, маруха ‘деви ца, особенно гулящая’ (+ТвКалязин), мокей ‘чай’ (+Углич, ТвКалязин), мокруха ‘пряжа’ (+ТвКалязин, ср. мокруша, мокряк ‘холст’, Углич), онсяга ‘десять’ (+ТвКалязин), отус, отас ‘тридцать’ (+ТвКалязин), пекура ‘печь’ (+Нерехта, Галич, Торпц), пенис ‘penis’ (+ТвКалязин), М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

покер ‘вино’ (+ТвКалязин), пылица, пылюга ‘мука’ (+ТвКалязин, ср.

пылиха, ВлОф), сабля, саблюга ‘рыба’ (+ТвКалязин), сбаха ‘баба’ (+Торпц), сдрябать ‘взять, схватить’ (+ТвКалязин), секира ‘топор’ (+ТвКалязин, секарь, секера, Галич), скубро ‘серебро’ (+ТвКалязин), скудро ‘ведро’ (+ Нерехта, Галич, ТвБежецк), скузолото ‘золото ’ (+ТвКалязин), скумедь ‘медь’ (+ТвКалязин), слам ‘барыш’ (+ТвКалязин), спёх ‘мясо’ (+ТвКалязин, ННвгрШапв), срача ‘рубашка, шуба’ (ср.

‘одежда’ ТвКалязин), стибуха ‘барыня’ (+ТвКалязин), стуканцы ‘часы’ (+Углич, КострШерст, ср. стуканы, ТвКалязин), стыкло ‘настоящий, верный’(+ТвКалязин), сухарь ‘сушь восковая’ (+ТвКалязин), тара ‘табак’ (+КалужНищ), тарыга ‘табак’ (+ТвКалязин), телесы ‘весы’ (ср.

телёза, Галич), термать ‘говорить’ (+ТвКалязин, терить, ННвгрШапв), тисать ‘брать, хватать’ (ср. ‘красть’, Галич), улибаривать ‘умирать’ (+ТвКалязин), учага ‘три’ (+ТвКалязин), учузно ‘хорошо’ (ср. учус, Углич), хазчик, хазчица ‘хозяин, хозяйка’ (+ТвКалязин), хантать+прист ‘идти, бежать’ (+Углич, ТвКалязин), хрущ ‘рубль’ (+ТвКалязин, Одоев, МинскНищ, Лабр;

ср. хруст, ВлОф), чапец ‘купец’ (+ТвКалязин), чапить ‘купить, украсть’ (+ТвКалязин), шалюга ‘дешевка’ (+ТвКалязин), швоиться ‘coitum habere cum femina’ (ср. швойница, швойельница ‘развратная женщина’, швойельник ‘развратный человек’, КстрШерстб), швор ‘двор’ (+Галич, ТвКалязин), шиботать ‘работать’ (+ТвКалязин, ср.

ширботать, ВлОф), шиботник, шиботница ‘работник, работница’ (+ТвКалязин, ср. ширботник, ширботница, ВлОф), широго ‘дорого’ (+СамрскОф), широм ‘даром’ (+ТвКалязин, Одоев), шорговать ‘торговать’, шоргован, шорговец ‘торговец’, шорговка, ‘торговка’ (+ТвКалязин), щагра ‘рука’ (+ТвКалязин), ямаха ‘несчастье’ (+ТвКаля зин, ср. яман татарск. ‘плохой’).

Подчеркнем здесь наибольшее количество совпадений с лексикой ка лязинского арго, на что также обращал внимание В. Д. Бондалетов в ука занных выше публикациях, а также значительное число совпадений с лексикой торговцев Галича, Нерехты, Углича.

Чуть меньше трети, около 90 слов можно отнести к оригинальному фонду этого арго: алавержа, галавержа, лавержа ‘голова’, альчан ‘мас ло’, алюта ‘сало’, арапчик ‘рубль’, ашалово ‘рот’, ашать, ашорить ‘есть’, балман ‘солдат’, базули ‘груди женские’, бежок ‘пятак’, бекас ‘вошь’, брять ‘курить’ (ВлОф ‘есть пищу’), вихли, вихри ‘женские гру ди’, вшивица ‘шея, маковка’, грибас ‘гриб’, чабура ‘гриб’, донгус ‘сви нья’, долгуш, долгуша ‘солома’, дулиха ‘баба’ (ср. дуль ‘мужик’), дыхло ‘окно, рама’, еперасиха ‘воровка’ (ср. епер, еперас ‘вор’), заначка ‘гвоздь (железный шпенёк, втыкаемый в весы незаметно для покупателя, продавца с целью обвеса)’, збрун, збрунец ‘собака’, кана ‘курица’, карбон ‘рубль’ (ср. у офеней: карбованец), карыжной ‘старик’, кедрошить, тетрошить ‘mingere’, колпей, толпей ‘овёс’, лазейка ‘дверь, калитка’, лебердщик ‘солдат’, лебзей, лебзюга ‘мед’, лёпёски ‘ассигнации’, лепе Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

сток ‘кредитный билет’, лопатошник ‘бумажник, кошель для денег’, ма зюха ‘женщина’, майдака ‘молоко’, майдан ‘торговое бойкое место’, мархан ‘овца’, мех, пехтур ‘сто’, окряга ‘хлеб’, окряжная ‘рожь’, перо ‘сено’, питча, тотча, ползуха ‘холст’, поркасы ‘портки’, пыль ‘порох’, рехма, ряхма ‘лавка’ (ср. ряха ‘изба’, ВлОф), салман, салмуга ‘солдат’, скуволосы ‘волосы’, скугород ‘огород’, скудёшево ‘дешево’, скукаша ‘каша’, скумерять ‘мерить’, слёза ‘льняное семя’, стикли ‘смотри’, су рямить ‘воять’ (sic!), тарашница ‘трубка’, теплуха ‘баня’, термаж ‘раз говор, базар, крик’, термовка ‘веревка’, улеп ‘паспорт, вид, «глаз»’ (ср.

улепать ‘смотреть’, улепы ‘глазы’, ТвБежецк, Галич, Углич, ННвгр Шапв), улибор ‘смерть’, учки ‘три’, хрущевик ‘рублевик’, чвы ‘счеты’, шафер, шлафер ‘чай’, шмель ‘кошелёк денежный’, шовар ‘товар’, шорг ‘торг’, шоршок ‘горшок’, щерь ‘дочь’, ярымник ‘полтинник’, ялмач ‘ка лач’ (ср. толмач, ТвКалязин).

Обращает на себя внимание несколько особенностей, свойственных мазовскому языку г. Кашина, полностью представленных и в оригиналь ных его материалах.

В этом языке преимущественно используется лексика, образованная на базе немотивированных основ (помимо некоторой традиционной для ряда языков лексики с греческими корнями, в остальном фонде домини рует лексика татарского происхождения).

Широко используется словообразовательная деривация на базе таких корней при помощи традиционных словообразовательных аффиксов и при помощи традиционных способов словообразования:

бусать ‘пить’: бус, бусать, бусьяный, бусый;

дульяс ‘огонь’: дульясить, дульяски, дульясные (‘спички’), дульясная (‘свечка’), дульясный;

еперить ‘красть’: еперасиха, епрасница ‘воровка’, епер, еперас, епер шуга ‘вор’, епераснуть, еперять, еперасить ‘воровать’;

зонить ‘нести, тащить, везти’: вызонивать ‘вынимать’, назонивать ‘накладывать, насыпать’, отзонить ‘отбавить, отсыпать’, призонить ‘прибавить’, прозонить ‘продать’и т. п.

Обращает на себя внимание использование нескольких регулярных для этого языка суффиксов:

-уг/юг-;

-аг/яг-: бежага (бежок) 1, епершуга (епер), контыряга (кон тырь), ламуга (ламоха, ламос), лебзюга (лебзей), наклюга ‘убыток’, онся га ‘десять’ (онс), пылюга, салмуга ‘солдат’ (салман), саблюга ‘рыба’ (сабля), тарыга ‘трубка, папироска’ (тара ‘табак’), учага ‘три’ (учки), шалюга ‘дешевка’ 2;

В скобках указываем другие варианты Выше обращалось внимание на наличие аналогичных слов с данными суф фиксами в масовском языке Углича, но ввиду значительного количества мате М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

-ас/яс: бекас ‘вошь’, грибас ‘гриб’, дульяс 1, еперас, жирмас, кирбас ‘старик’ (кирбасна, кирбасный), киркас ‘сорок’, матас ‘кот’, отас ‘30’, трубас ‘бык’ (трубёха ‘корова’).

Достаточно большое количество лексики образовано на базе мотиви рованных основ: вшивица, катала, скатухи, пылица, пылиха, ползуха, теплуха и др.

Следует особенно обратить внимание на наличие старославянских корней: срача, срачуга ‘рубашка’, щерь (от дщерь?) ‘дочь’.

Единичны случаи омонимии единицам общенародного языка: аршин ‘стакан’, мех ‘сто’, перо ‘сено’, покер ‘вино’ (от керить;

или возможно, игра слов: покерить ‘выпить’ покер = покер ‘карточная игра’), лепе сток ‘кредитный билет’, пыль ‘порох’, стаканы ‘гири весовые’, сухарь ‘сушь восковая’, угол ‘четверть рубля’.

Ввиду значительного количества фиксаций очевидно широкое ис пользование криптоформантов: ску-, бу-, ку-, ш-, ши-, шо-, наиболее час тотным из которых оказывается употребление ску- (11) в качестве крип топрефикса: скуволосы, скугород, скудешево, скузолото, скукаша, скуме ра, скумерить, скумедь, скумех. В остальных случаях используется суб ституция форманта и первого звука, первого слога: курево, скугород ‘огород’, швор, шпидон (ср. спидон, ВлОф), широго, широм, шиботать, шиботник, шиботница, ширман, широга, шовар, шорг, шорговец, шорго ван, шорговка, шорговать, шоршок.

Среди слов общеупотребительных или образованных способом се мантической деривации выделяются несколько таких, которые фиксиру ются в языке столичных воров (также есть несколько слов, имеющих то же значение, что и в воровском арго): граблюха, лопатошник, майдан, маруха, пеструхи, слам, шмель.

Нетипичны для языков торговцев, но регулярны для воровского языка обычные переносы значения по ассоциации: ср. лепесток – ‘кредитный билет’, улеп (букв. ‘глаз’) – ‘паспорт’ (через традиционный перенос: глаз, глаза ‘паспорт’).

В языке кашинских торговцев, как и в языке угличских торговцев, русская часть позволяет увидеть специфику их «торгового быта»: ср. за начка ‘железный шпенёк, втыкаемый в весы незаметно для покупателя, продавца с целью обвеса’, обзонить ‘обвесить’, обтыривать ‘обмануть’, еперсануть, еперять, еперасить, стисать, схеперять, съеперять, съепе рить, чапить ‘украсть, стащить, цапнуть, также купить’, сдрябать, ти сать, тырить ‘брать, хватать’;

много синонимов для наименований нижних полицейских чинов, солдатов (балман, балдоха, бердало, ле бердщик, салман, салмуга). Помимо традиционной обиходной лексики риала в данном арго эти элементы представляются системными, хотя и не ис ключено их межарготическое заимствование.

Слово частотно в условных языках.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

(наименований предметов быта, пищи, домашних животных и некоторых других) в этом языке в большей степени, чем в других представлена лек сика «разгульного» образа жизни, часто – через значительную синони мию: пить (бусать, керить,), напиться (набусаться), пропить (пробу сать);

пьяный (бус, бусый, бусьяный, керый, керужный), трактир (ка рантир, кафиль), девица гулящая (маруха), работница, любовница (на пульщица), женская грудь (базули, вихли, вихри) 1;

брань, бранные слова (еманчина, яманчина, ср. татарск. яман ‘плохой’).

III. В динамическом аспекте материал дает возможность сделать сле дующие выводы. Достаточно большое число совпадений ранних мате риалов 1820, 1853 годов и количественно более полного материала г. совершенно идентичны, что позволяет предположительно говорить о стабильности определенного «ядра» этого арго на протяжении века. Не сколько случаев представляют исключение:

взять: сначить (1820), сдрямить (1864), сдрябать (1889);

двор: хас (1853), швор (1889).

Хронологически последний материал не только гораздо больше по объему всего предшествующего, но представлен в большом количестве синонимов для одного и того же русского эквивалента, что позволяет говорить о достаточно творческом и широком функционировании лекси ки, о ее значительной вариативности например, женщина, баба: ламуга, мазюха, сбаха (1853), дулиха, ламоха, ламша, ламуга, ламуха, ламушонка (1889).

Таким образом, достаточно большое количество материала позволяет сделанные наблюдения считать вполне объективными: несмотря на на личие лексического фонда, идентичного или близкого к офенскому язы ку, достаточно большой материал представлен лексикой, идентичной территориально близким арго, особенно г. Калязина, а также самобытной лексикой, отражающей наличие собственных традиций использования условного языка. Языковой материал позволяет говорить об очевидных контактах этих торговцев со столичными ворами.

4.1.11. Язык торговцев г. Калязина Тверской губернии. I. В руко писи И. Т. Смирнова «Словари условных языков в некоторых местностях губерний: Ярославской, Костромской, Тверской, Владимирской, Смолен ской, Калужской, Тульской, Самарского края и воровского языка петер бургских мазуриков» [Смирнов 1901] в списке источников автор пере числяет и самостоятельно собранные материалы, к которым относится и единственная, по обнаруженным источникам, фиксация условной лекси ки торговцев г. Калязина – «Условные слова Калязинских торговцев, за писанные мною летом прошлого года со слов калязинских мещан: Васи лия Иванова Козлова-Кикиморина и Михаила Алексеева Костяницына»

Также penis, vulva, coitum habere cum femina.

М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

[там же: л. 3об]. Материал калязинского арго выбрал из сводных мате риалов этого словаря В. Д. Бондалетов, опубликовал его и проанализиро вал, сопоставив c данными тверских арго [Бондалетов 1994: 13–25]. См.

Приложение 3.

Сохранилось упоминание о взаимодействии торговцев Калязина и Га лича и о взаимосвязи их торговых арго: «Ф. Розов между прочим со общил мне рассказы галичан-краснорядцев, которые передали ему, что из Калязина в Галич приезжие расносчики говорят при некоторых случа ях на этом галивонском, офенском языке;

старики галичане знали этот язык, но они сами не знают его» [Вознесенский б/д: л. 6].

II. Общее число единиц в словнике – 245 (без денежных наименова ний). В целом язык состоит преимущественно из офенских слов (около 150), и слов, образованных на базе немотивированных, но широкоупот ребительных корней, а также на базе корней (преимущественно татар ских и цыганских), употребляющихся в языках Галича, Нерехты, Углича, Бежецка, Кашина (например, епер-, зон-, нач-, тыр-, хант-) 1.

Следует подчеркнуть, что в этом языке фиксируется значительное количество слов, представленных в минимальном количестве условных языков (66): алтуха ‘шесть’ (+ТвКаш), аршин ‘стакан’ (+Галич, ТвКаш), балдоха ‘солдат’ (+ТвКаш, БрянскНищ), бежага ‘пять’ (+ТвКаш), бердало ‘солдат’ (+ТвКаш), буканя ‘квас’ (+Нерехта), волна ‘шерсть’ (+Галич, ТвКаш), волокно ‘лён’ (+ТвКаш), дрябать ‘брать, покупать’ (+ТвКаш), дуль ‘мужик’ (+Углич, ТвБежецк, ТвКаш), едюка, едюха ‘семь’ (+ТвКаш), еперь ‘вор’ (+ТвБежецк, ср. епер, ТвКаш), епершуга ‘воровка’ (+ТвКаш), жирмас ‘двадцать’ (+ТвКаш), зонить +прист ‘нести, тащить, везти’ (+Углич, ТвКаш), карантир ‘трактир’ (+ТвКаш), кирбак ‘старик’, кирбуха ‘старуха’ (+ТвКаш), колбей ‘овес’ (+ТвКаш, ср. также колба, КстрШерстб), кочи ‘весы’ (+ТвКаш), кумешь ‘мешок ’(ср. скумеш, ТвКаш), курево ‘дерево’ (+ТвКаш), лыха ‘vulva’ (+СамрскОф, ТвКаш, ДоргбжМещ), майда, майдоха ‘молоко’ (+ТвКаш), мальхан ‘баран, овца’ (+ТвКаш), мокей ‘чай’ (+Углич, ТвКаш), мокруха ‘пряжа’ (+ТвКаш, ср.

мокруша, мокряк ‘ холст’, Углич), онсяга ‘десять’ (+ТвКаш), отус, отас ‘тридцать’ (+ТвКаш), пенис ‘penis’ (+ТвКаш), покер ‘вино’ (+ТвКаш), пылица, пылюга ‘мука’ (+ТвКаш, ср. пылиха, ВлОф), сабля, саблюга ‘рыба’ (+ТвКаш), сдрябать ‘взять, схватить’ (+ТвКаш), секира ‘топор’ (+ТвКаш, секарь, секера, Галич), скубро ‘серебро’ (+ТвКаш), скузолото ‘золото’ (+ТвКаш), скумедь ‘медь’ (+ТвКаш), слам ‘барыш’ (+ТвКаш), спёх ‘мясо’ (+ТвКаш, ННвгрШапв), срача ‘одежда’ (+ТвКаш), стибуха ‘барыня’ (+ТвКаш), стуканы ‘часы’ (ср. стуканцы, Углич, ТвКаш, КстрШерстб), стыкло ‘настоящий, верный’(+ТвКаш), сухарь ‘сушь восковая’ (+ТвКаш), тарыга ‘табак’ (+ТвКаш), термать ‘говорить’ Ввиду значительной близости кашинского и калязинского арго примеры не повторяются.

Глава IV. Основные условные языки в России XIX в.

(+ТвКаш, терить, ННвгрШапв), улибаривать ‘умирать’ (+ТвКаш), учага ‘три’ (+ТвКаш), хазчик, хазчица ‘хозяин, хозяйка’ (+ТвКаш), хантать ‘идти, бежать’ (+Углич, ТвКаш), хрущ ‘рубль’ (+ТвКаш, Одоев, МинскНищ, Лабр;

ср. хруст, ВлОф), чапец ‘купец’ (+ТвКаш), чапить ‘купить, украсть’ (+ТвКаш), шалюга ‘дешевка’ (+ТвКаш), швор ‘двор’ (+Галич, ТвКаш), шиботать ‘работать’ (+ТвКаш, ср. ширботать, ВлОф), шиботник ‘работник’, шиботница ‘работница’ (+ТвКаш, ср.

ширботник, ширботница, ВлОф), широм ‘даром’ (+ТвКаш, Одоев), шорговать, шоргован, шорговец, шорговка ‘торговать, торговец, торговка’ (+ТвКаш), щагра ‘рука’ (+ТвКаш), ямаха ‘несчастье’ (+ТвКаш).

Обращает на себя внимание преобладание материала, общего с ка шинским.

Только в языке торговцев г. Калязина фиксируются следующие слова (32): ахча ‘деньги’, втыриться ‘ввалиться, попасть в беду’, громатень ‘телега’ (ср. громак, громотуха), дёрски ‘четыре’, дулёвенький ‘мужик’ (ср. дуль ‘мужик’ Углич, ТвБежецк, ТвКаш), дулёна ‘картофель’, еперша ‘воровка’ (ср. еперь ‘вор’), каратир ‘трактир’, касюжный ‘поп’, касюж ная ‘попадья’, кипарис ‘дрова’, крупеня ‘каша’, маять ‘курить’ (ср. ‘быть находиться в положении’, КалужПортн), мумрик ‘самовар’, отик ‘отец’, пазнать ‘резать’, перо ‘отмычка’ (ср. перо ‘сено’, ТвКаш), пырышница ‘баня’, салюга ‘сало’, сбрюн ‘собака’ (ср. збрун, ТвКаш), скатуха ‘коле са’ (ср. скатуха ‘телега’, Углич), скамейка ‘лошадь’ (воровск. арго), стоканы ‘гири весовые’ (ср. стаканы, ТвКаш), толмач ‘калач, булка’ (ср. ялмач, ТвКаш), уголки ‘платки’, хазырь ‘поросенок’, чабёр ‘вошь’, чабура ‘гриб’, чапель ‘покупатель’, чапиха, чапица ‘купчиха’, шально ‘дешево’, шнап ‘вино’, шород ‘город’.

Обращает на себя внимание незначительное число слов, образованных от мотивированных основ (парышница, салюга), небольшое количество единиц семантического типа кодирования (кипарис, перо, скамейка, толмач, уголки), причем второе и третье из них идентичны лексике во ровского арго середины XIX в.

В языке достаточно широко используются криптопрефиксы (или сло ва заимствованы из территориально близких арго, активно их исполь зующих) ку-, ску-, ш-, ши-, шо- (кумешь, курево, скузлото, скумедь, швор, шиботать, шиботник, широм, шорговать, шорговец, шорговка, шород и др.), из которых только ску- прибавляется к основе, тогда как остальные заменяют первый звук или слог.

Таким образом, более половины материалов этого языка можно рас сматривать как идентичные офенскому, четверть материалов – как иден тичные ряду территориально близких языков торговцев, только восьмая часть (32 по отношению к 245) представляет собой единичные или упот ребительные только в языке торговцев Калязина слова, образованные от немотивированных основ татарского и неустановленного генезиса, в не М. Н. Приёмышева. Тайные и условные языки в России XIX в.

значительной части – от мотивированных основ и при помощи крипто формантов.

Ряд арготизмов торговцев Кашина и Калязина (лопатошник, перо, скамейка, слам, стуканцы, тырить) и значений арготических слов (ма руха ‘женщина’) подтверждают связь торговцев этих городов со столич ными ворами.

4.1.12. Язык торговцев Одоева Тульской губернии. I. Масовский язык одоевских торговцев представлен в нескольких публикациях. В 1868 г. в «Современных известиях» публикуется анонимный материал «О прасолах», позже, в 1870 г., полностью воспроизведенный в «Туль ских губернских ведомостях» (№ 44) в статье П. Мартынова «Одоевские прасолы и их особенный разговорный язык» [Мартынов 1870: 577–578] (24 слова), что делает закономерным вывод об одном авторстве двух публикаций. В 1896 г. вышла книга И. Краснопевцева «Очерки города Одоева», в которой особое внимание уделено «масовскому» языку одо евских торговцев и приводятся его материалы, полностью повторенные Н. Я. в 1897 г. в журнале «Этнографическое обозрение» (№ 2) в статье «Материалы для словаря условного языка» [Н.Я. 1897] (68 слов). Не смотря на то что исторически данные одоевского арго представлены в публикациях, оригинальные словники приводятся только в двух источ никах. См. Приложение 3.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.