авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«Т.Д. Проскурина РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ XIX ВЕКА О СЕМЬЕ Монография Белгород 2012 ББК 83.3(2=Рус) П 82 ...»

-- [ Страница 6 ] --

«... Талант Щедрина и взгляды его на искусство формирова лись под непосредственным воздействием Гоголя и его школы», – неоднократно отмечали исследователи» 2. В литературоведении давно отмечено влияние Гоголя на творчество Салтыкова Щедрина, это неоднократно признавал и сам сатирик. Щедрин развивает в своем творчестве гоголевские традиции, но идт дальше учителя, так как живет в другой социально-нравственной среде, иначе осознает объективную реальность, по-новому ото бражает е.

Взаимосвязь Гоголя и Щедрина просматривается в антикре постнической сущности произведений обоих писателей при не сомненной эволюции творчества последнего. Как известно, Го голь создавал свои произведения в период, когда «протест крепо стнического государства захватил только лучшую часть дворян ства и намечались первые признаки приближающегося этапа ос вободительной борьбы», а ко времени прихода Салтыкова Щедрина в литературу «процесс разложения общества зашел еще Маймин Е.А. Лев Толстой. С.145.

Машинский С.И. Художественный мир Гоголя. С.474.

глубже», и сатирику выпала участь стать «летописцем минуты», быть общественным просветителем1.

Изображение «среды», которая «заедает человека», стано вится определяющим явлением в творчестве Салтыкова Щедрина2. Типичные герои вбирают в себя все пороки общества и живут в полном подчинении среде. Среда их породила, сфор мировала и превратила в своих послушных автоматов, «поведе ние щедринских персонажей в определяющих обстоятельствах – это поведение рыбы в воде»3.

Мечтая исправить общество, сатирик рассчитывает на но вую общественную силу, которую он видел в молодых интелли гентных людях, не принимающих существующие общественные отношения. В его произведениях звучит призыв к молодой рас тущей общественной силе изменить установившиеся социальные порядки к лучшему, помочь забитому трудом и нищетой народу.

В создаваемом романе «Господа Головлвы» отчетливо про сматривается критическое отношение писателя ко всему дворян скому укладу, однако, «...к чему Гоголь подходил как художник гражданин,... от того сознательно отправлялся Щедрин, в лице которого большой художник сочетался с высокоразвитым поли тическим мыслителем»4.

Исследуя новаторский характер романа о семье по отноше нию ко всему предыдущему творчеству Щедрина, А.А. Жук от мечала, что «Господам Головлвым» присуще даже «другое сти левое направление …, отмеченное психологизмом, богатым и точным эпическим бытописанием» 5. Именно здесь Щедрин от ходит от уже установившегося в его творчестве сатирического изображения действительности, становясь психологом, он пыта ется проникнуть во внутренний мир своих героев, показать усло вия их существования.

Бушмин А.С. Художественный мир Салтыкова-Щедрина. Л., 1987. С.33.

Добролюбов Н.А. Собр. соч. В 3-х т. М., 1963. Т.1. С.193.

Там же. С.193.

Бушмин А.С. Художественный мир Салтыкова-Щедрина. Л., 1987. С.34.

Жук А.А. От Гоголя к Щедрину // Салтыков-Щедрин. 1826-1976. Л. С.145.

Если у Гоголя в «Мертвых душах» помещичья усадьба – замкнутый мир, в котором нет и намека на дружественные отноше ния с соседями, а общей чертой всех владельцев дворянских гнезд становится разобщенность, стремление к наживе, отсутствие высо ких идеалов, то у Щедрина происходит усугубление отношений внутри самой семьи, выявляется разлад между родными по крови людьми, которые испытывают неприязнь и ненависть друг к другу.

Сатирик заостряет внимание на том, что в родительском доме дво рян Головлевых основным мерилом отношений становятся матери альные накопления, даже мать теряет свой авторитет и статус хо зяйки дома вместе с потерей капитала.

Образ щедринской владелицы головлевского дворянского гнезда Арины Петровны логически завершает галерею гоголев ских хозяев имений Манилова, Собакевича, Коробочки, Ноздре ва, Плюшкина. По наблюдению Бушмина, Арина Петровна син тезирует в себе все пороки своих предшественников: «мертвую хватку Собакевича, и бессмысленное стремление к накопительст ву Плюшкина, и фарс Ноздрева, и безалаберность Манилова»1.

Она перещеголяла их всех в плане осуществления своих античе ловеческих замыслов. И если гоголевская Коробочка, торгуя жи выми душами, хорошо знает цену на них, а мертвые души при нимает за какой-то неизвестный ей ходкий товар, то для Арины Петровны товаром становятся ее дети, о чем автор говорит уже на первых страницах романа. Узнав о том, что продан за долги дом Степана в Москве, она настолько потеряла самообладание, что известие, что если бы ее сын кого-нибудь убил, для не не имело бы такого значения, как это. Ей легче увидеть сына в гро бу, чем узнать о потере своего капитала. А больной, умирающий в Дубровине Павел привлекает Арину Петровну к себе не как сын, нуждающийся в материнской поддержке, а как владелец имения, потому что оно может «уплыть» от не к Иудушке.

Все дети Головлевых живут без каких-либо устремлений в будущее, словно знают о скорой своей погибели. Старший сын Степан с легкостью пропивает дом в Москве, не задумываясь о Бушмин А.С.Салтыков-Щедрин. Искусство сатиры. М.,1976. С.159.

дальнейшем своем существовании и житье-бытье. Дочь Анна, так же как и Степан, проживает выброшенный ей матерью «кусок», а когда уже жить становится не на что, уходит в мир иной.

Не задумываясь о последствиях, проигрывает казнные деньги внук Петенька, за что попадает в тюрьму, где и погибает.

На скользкий путь стали и внучки Арины Петровны. Не подго товленные к семейной жизни Аннинька и Любинька, не смогли противостоять грязным домогательствам мужчин, и также, как и остальные Головлевы, безвременно покидают мир.

Щедрин, в противовес Гоголю, вторгается в область запрет ных коридоров власти государственных структур, показывая не состоятельность и уродливость законов, которые так легко обхо дит Арина Петровна в своей бурной деятельности.

Нравы и порядки николаевской Руси впитали и приспосо били к себе и Чичиков, и Порфирий Головлев, именно эти поряд ки развязывали им руки, помогали в делах стремительного обо гащения, способствовали их неуязвимости. Иудушка знает наи зусть все государственные законы и умело манипулирует ими, на каждый случай жизни имеет свой ответ, свое правило, далекое от христианской морали. Удобные и надежные, они для Иудушки, для всей чиновничьей властной братии в России служили щитом и ограждали от всякого рода неприятностей.

И хотя Гоголь и Салтыков-Щедрин создавали свои произве дения в разное время, за этот срок в государственных структурах Николая I и Александра II мало что изменилось. Щедрин реши тельно изобличает установленные правящими структурами по рядки, носившие, по своей сути, разрушительный характер, отри цательно воздействовавшие на человека, его духовный мир.

У Гоголя начало процесса деградации человеческой лично сти ярко обозначилось на образе Плюшкина. Именно в нем Ма шинский усмотрел «зловещий симптом неизлечимой смертель ной болезни, которой заражен крепостнический строй» 1. «Муд рая скупость» Плюшкина изначально способствовала образова нию пустоты в доме, затем – пустоты в душе, возникшие внутри Машинский С.И. Художественный мир Гоголя. М., 1991. С.476.

героя подозрительность и страх превратили его жизнь в ад, при вели на грань психического распада.

Отмеченный у гоголевского Плюшкина симптом становится в семействе Головлвых заразной болезнью, которая приводит к смерти их всех.

Особенно обращает на себя внимание душевное здоровье и поведение Иудушки, который без конца строит свои мыльные прожекты, абсолютно беспочвенные и несостоятельные. Его тира ния по самым ничтожным пустякам распространяется на всех оби тателей Головлва, а лицедейство беспредельно: Бог для Иудушки всего лишь ширма для прикрытия его гнусных поступков.

Щедрин использует в своем творчестве гоголевский прим самоутверждения униженного человека: герой вдруг начинает играть роль значительного лица, дабы избежать осознания своей ничтожности, как это делает Хлестаков;

так это случается со Степаном, возвращающимся домой без копейки денег. Схожесть Степана с Хлестаковым очевидна: задавленный жизнью, унижен ный безденежьем человек, «фитюлька», в силу обстоятельств вы дает себя не за того, кто он есть на самом деле. И если Хлестаков, изображая из себя ревизора, морочит голову высокопоставлен ным чиновникам, то Степан пытается выглядеть благопристойно перед самим собой: все окружающие его люди давно поняли, кто он есть по существу дела. С этой же целью врт и Ноздрв….

Чтобы казаться важным и самодостаточным, выглядеть рес пектабельным в состоятельном обществе, Чичиков составляет целую программу обогащения обманным путм и успешно реали зует ее.

Однако гоголевским героям и в голову не придт полностью жить во лжи, как живт щедринский Иудушка. Порфирий Влади мирович, погружнный в мир вранья, создаваемый им самим, пы тается опутать сетью лжи всех, кто оказывается рядом. Прикрыва ясь благочестивыми разглагольствованиями, он стремится только к обогащению и удовлетворению своих плотских потребностей.

Для Гоголя высший государственный аппарат – недозво ленная сфера, и поэтому он очень осторожно, с иронией говорит о Манилове, сравнивая его со «слишком умным министром». Это сравнение должно обозначать, что иной министр – олицетворе ние государственной власти (!) – не так уж отличается от Мани лова и что маниловщина – типичное явление окружающего по шлого мира.

У Салтыкова-Щедрина «министром» названа Арина Пет ровна, что подчеркивает ее непреклонную власть и могущество.

Для нее все крепостные – невольники, рабы, с которыми она рас правляется, как ей заблагорассудится. В отличие от Плюшкина, отлучившего от родного дома своих детей, Арина Петровна сама вершит суд над родным сыном и предопределяет его дальнейшее существование на Божьем свете. Еще дальше своей матери идет ее сын Иудушка, он, по существу, сам безжалостно уничтожает своих детей.

И если Гоголь не наказывает порока, у него нет торжества закона ни над помещиками, ни над чиновниками, ни над дельца ми-обманщиками, он все оставляет без возмездия, то Щедрин, развивая тему порочного общества, показывает, что оно, это об щество, нашло наказание в себе, изживая самое себя, переселяясь на кладбище, таким образом получив возмездие за неправедную жизнь.

Гоголь целью своего творчества считал «исправление чело века и общества», Салтыков-Щедрин видел «окончательное ис правление человека в условиях коренного преобразования обще ства», которое должно, по его мнению, очиститься от скверны и начать иной ход существования1.

Основное произведение Гоголя носит название «Мертвые души», но речь в нем идет вс-таки о душах человеческих;

Сал тыков-Щедрин опускает своих героев на более низкий уровень, наделяя их инстинктами, в большинстве случаев хватательными, тем самым утверждая невозможность существования этих дегра дированных героев с умершими душами.

Бушмин А.С. Художественный мир Салтыкова-Щедрина. Л.,1987. С.38.

Гоголь во второй и третьей частях поэмы намеревался «вос кресить» Чичикова, представить его в «исправленном виде», Сал тыков-Щедрин представляет смерть всего семейства Головлвых как очищение общества от несостоятельного, паразитирующего семейства Головлвых, олицетворяющего собой дворянский класс. Салтыков-Щедрин выступает как продолжатель литера турных традиций Гоголя не только обличительным характером сатиры (что неоднократно отмечалось исследователями его твор чества), но и в религиозно-нравственном аспекте: доводя до аб солюта гоголевские типажи, показывая их уже за гранью распада.

Он указывает на возможность спасения отпавшей от Бога Души выведением ее в христианскую этику.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Издревле на Руси семья имела значение центра мирозда ния, о чем свидетельствуют литературные источники.

В устном народном творчестве почти все темы сводилось к семье, для которой необходимо было быть работящим, чест ным, терпеливым, уметь держать слово, уважительно относить ся к окружающим людям, стремиться к мастерству в исполне нии не только своего ремесла или дела, но и к личному совер шенствованию.

Большинство русских сказок начинались с жизни семьи:

«жили-были старик со старухой», «жили-были муж да жена»

или «царь да царица»… Неразрывная связь поколений отчетливо прослеживается в детских песенках, потешках, загадках, прибаутках.

Для молодых людей, вступающих в брак, существовало множество полезных советов и наставлений, высказанных в доброжелательном тоне.

Небольшие по объему фольклорные произведения содер жали материал, помогающий в воспитании детей, способство вали приобщению их к труду, учили отличать, где правда и где ложь, предупреждали о том, что может статься с человеком, ес ли он не будет почитать своих родителей;

какие следует сохра нять и соблюдать порядки в доме;

как праздновать, отмечать радостные события, как горевать горе;

какую одежду и когда носить;

какую пищу употреблять… и еще многое другое.

Устное народное творчество мудро и целенаправленно способствовало созданию дружного, крепкого семейного кол лектива.

Семейный человек в глазах окружающих приобретал зна чительность, ведь он не один – у него «семь – я», тогда как бес семейный человек, не вступивший своевременно в брак без уважительной на то причины, был подвержен различным изо бличительным насмешкам, уничижительным розыгрышам, из вестным и по сей день.

Русские писатели в своих произведениях тоже часто обраща лись к семейной теме, так как семья определяла степень важности человека в обществе.

А.С. Пушкин, будучи холостым, стремился жить в Петербур ге, а женившись, мечтает о счастливом существовании в кругу сво ей семьи на природе, в деревне, соблюдая старинные семейные традиции. Поэт сумел отмести от себя то, что было неважно, не значительно для семейной жизни, а дом и семья для него стали во площением высокой очищающей силы, ради сохранения которой он был готов умереть… Пушкин исполнил свою роль до конца, став, действительно, защитником семейной чести.

В отличие от Пушкина, Герцен не сумел оградить свой дом от внешнего воздействия. Стремясь устроить лучшую жизнь для всех людей, писатель, отходит от традиций: двери в его доме бы ли открыты для всех… В этих условиях открытости в семье Гер цена нашел себе приют человек, ставший разорителем домашнего гнезда Герценых изнутри.

Александр Иванович тяжело переносит несчастье, случив шееся в семье. В своей литературной исповеди, вошедшей в ро ман «Былое и думы», он глубоко и искренне сожалеет о своих за блуждениях, которые привели его семью к трагическим результа там. Основная мысль, звучавшая в исповеди, сводилась к одному – оказывается, что «перун домашний и семейный не тонет». Это заключение, высказанное писателем в середине позапрошлого века, остается неизменным и актуальными и сегодня.

В условиях новых веяний в России 60-х годов ХIХ века, при которых особенно злободневно обсуждалась идея раскрепощении женщины, создалось множество искусственных проблем для се мьи. Женщины в поисках счастья оставляли своих детей, семью и стремились стать «новыми людьми», чтобы «приблизить светлое будущее». Влияние романа Н.Г. Чернышевского «Что делать?» на молодежь было настолько велико, а образ самого автора, нахо дящегося в сибирской ссылке, имел такое воздействие на читаю щую молодую Россию, что в 60-е годы многие молодые люди были охвачены деятельностью «работать для светлого будуще го». «Перекосов» от воплощения идеи эмансипации оказалось чрезвычайно много. Страдали семьи. Часть женщин из интелли гентной, дворянской среды и из среды демократических разно чинцев, разрушив свои семьи, стремились обрести счастье в «коммунной жизни», но, как правило, не получив того, о чем мечтали, оставались бессемейными. В российских семьях возни кали «случайные семейства», появлялись «случайные дети». Се мейная неустроенность приобретала государственные масштабы.

Не сумели создать семейную жизнь известные писатели И.С. Тургенев и И.А Гончаров. Из-за этой семейной неустроен ности они постоянно чувствовали свою ущербность, считая себя, при всей своей знаменитости, людьми несчастными. В их творче стве тема личных взаимоотношений мужчины и женщины часто приобретала какой-то темный оттенок, демонический подтекст, отрицающий семью и брак.

Закономерным следствием социокультурного процесса эпо хи явилось обращение к «мысли семейной» писателей Л.Н. Тол стого и М.Е. Салтыкова-Щедрина. Их романы «Анна Каренина»

и «Господа Головлевы» представили тот ожидаемый и необходи мый материал, который был нужен обществу пореформенной России.

Толстой установил «общее и различное между мужчиной и женщиной» и определил их обязанности, предъявив к ним требова ния «нравственной ответственности перед людьми»1. Он утверждал, что назначение женщины – это труд рождения, кормления, взращи вания детей, воспитания их в религиозно-нравственном духе, кото рый она должна черпать из Евангелия;

труд мужчины – это физиче ский и умственный труд, направленный на совершенствование бла гополучия общественной среды, где живет его семья2. Толстой не приемлет отношений между мужчиной и женщиной, в которых от сутствуют нравственные начала. Уже в ранней повести «Семейное счастье» он выступает как враг чувственности и плоти, между кото рыми он также настойчиво проводит разграничение.

Курляндская Г.Б. И.С. Тургенев и русская литература. М.: Просвещение, 1980.

С.94.

Там же. С.95.

Писатель настойчиво утверждает: создание семьи – это ве ликий труд, в котором требуется постоянная жертвенность суп ругов. Причину возникновения аномальных явлений в обществе, где женщина попирает свое изначальное, природой заложенное предназначение, Толстой усматривал в проявлении демонической силы, особенно активизировавшейся в период переустройства общественных отношений.

Сам писатель прожил долгую счастливую семейную жизнь – 13 детей было у них с Софьей Андреевной! Лев Николаевич был чутким и любящим отцом большого семейства. Опыт, приобре тенный в семье, как эстафета переносится из поколения в поко ление: от отца к сыну, от сына к внуку, а от него – другим поко лениям.

Дети его, в своих воспоминаниях говорят о том ощущении, которое они испытывали всегда в присутствии отца. Это было стесняющее чувство изучения их. Подробно записывал Толстой психологические характеристики своих детей, и определения прогнозы, которые он им дал, во многом оправдывались в бу дущем.

Писатель утверждал, что с ранних лет детьми должна быть усвоена привычка к труду. Физический труд есть не только лучшее средство для здорового развития ребенка, но столь же необходим он для умственного и нравственного развития. Дух и тело, связанные самым неразрывным образом, в процессе заня тий трудом обретают волю и уверенность в своих силах. При вычка же к праздности может способствовать появлению отри цательных качеств.

Толстой написал целую программу воспитания личности ре бенка, ставшую программой самовоспитания и укрепления ду ховно-нравственных качеств и у родителей: «…Воспитание есть воздействие на сердце тех, кого мы воспитываем. Воздействовать же на сердце можно только гипнотизацией … заразительности примера.

Ребенок увидит, что я раздражаюсь и оскорбляю людей, что я за ставляю делать других то, что сам могу сделать, что я потворст вую своей жадности, похотям, что я избегаю труда для других и ищу только удовольствия, что я горжусь, тщеславлюсь своим по ложением, говорю про других злое, говорю за глаза не то, что го ворю в глаза, притворяюсь, что верю тому, во что не верю, и ты сячи и тысячи таких поступков, или поступков обратных – крото сти, смирения, трудолюбия, самопожертвования, воздержания, правдивости, и заражается тем или другим в сто раз сильнее, чем самыми красноречивыми и разумными поучениями. И поэтому все, или 0,999 … воспитания сводится к примеру, к исправлению и совершенствованию своей жизни. Так что то, с чего вы начали внутри себя, … к тому самому вы приведены теперь при воспи тании детей извне»1.

Таким образом, писатель считал, что добрый пример родителей всегда воздействует на ребенка лучше любой назидательной бе седы. А чтобы воспитать достойного гражданина, родителям тре буется большой внутренний труд по преодолению своих слабо стей и привычек.

Из всего этого следует, что семейная атмосфера, наполненная Любовью и Светом, является основным залогом воспитания пол ноправного гражданина и человека. Только понятные для роди телей цели в воспитании дают возможность развивать в ребенке лучшие качества характера, готовить его к предстоящей само стоятельной жизни в своей семье.

В.В. Вересаев, врач и писатель рекомендовал девушкам, бу дущим матерям через толстовские произведения приобщиться к высокой культуре чувств и отношений. Он настаивал на обяза тельном прочтении хотя бы тех страниц, где описывается состоя ние будущих матерей. Минуты великого ожидания, пережитые героями «Анны Карениной», делают их людьми.

И, действительно, столь целомудренны, психологически достоверны эти описания, что они могли бы сделаться предметом изучения даже в специальных учебных заведениях, где готовятся будущие педагоги, медики, психологи. И уж, конечно, творения Толстой Л.Н. Письмо к неизвестной / Умом и сердцем: Мысли о воспитании. М.:

Политиздат, 1986. С.239-240.

Толстого могли бы стать разделом в «спецкурсе по подготовке молодых супругов», потому что не только художественная, но и специальная литература вряд ли сообщает что-нибудь подобное.

Салтыков-Щедрин, так же как и Толстой, ратовал за сохра нение нравственных отношений в семье, хотя сам не был счастли вым человеком. В родной семье для него брак стал «язвой», жут ким мучением, с которым он не в силах был расстаться. Супруже ское одиночество при, казалось бы, благополучных условиях пи сатель испытал до конца своих дней. Доля сатирика – это всегда горькая доля: сатирик не тот человек, который развлекает читате ля, он тревожит, будоражит человеческие сердца и будит совесть.

В «Господах Головлевых» писателем показана вся подно готная существования самой интимной ячейки общества, в кото рой он стремился вскрыть ее выморочный мир изнутри.

Называя свое родовое имение погостом, погребом, Щедрин считает его трагическую судьбу символом той участи, которая не избежно ждт человечество, если оно не одумается и предаст заб вению заветы совести. Причины распада провинциальной дворян ской семьи сатирик усматривает в опошлении святости семейных уз, в искаженных представлениях о смысле жизни. Душу матери изуродовали жажда денег и стремление к приобретательству: ее счастье и гордость стали составлять не успехи и радости детей, а удесятернное состояние, собранное ею в течение сорока лет. Уход из жизни детей мать переносит легче, чем имущественные поте ри… Все эти уродства во взаимоотношениях самых близких людей в конце концов привело к исчезновению всего рода Головлевых.

Предупреждение Салтыков-Щедрин сделал для всех последующих поколений, это предупреждение и для нас.

Высшая моральная ценность общества – семья должна пред ставлять в своей основе союз супружеской, родительской и дет ской любви. Любовь является величайшей, животворной энергией на Земле. Семейное человеческое объединение есть субстанция, угодная Богу, и поэтому сохранение и укрепление семейных основ является священным долгом каждого человека.

СТАТЬИ 1. Дом и Семья как духовная крепость Пушкина в исторической цепи времени… Сегодня, когда проблема Дома и Семьи вышли на государ ственный уровень, мы вновь и вновь обращаемся к великим лю дям, чтобы постичь их опыт и соизмерить его современной жиз нью. Частная жизнь гениев всегда привлекает к себе внимание людей последующих поколений.

Семейная жизнь великого русского поэта, основоположника русской литературы А.С. Пушкина, не перестает интересовать все последующие поколения людей. Притягательная личность А.С. Пушкина, совмещающая в себе божественный дар поэта и земного человека – семьянина, отца четырех детей, продолжателя своего рода – будет интересна людям до тех пор, пока в читате ле живет нравственное начало, подпитывающееся редкостной ду ховной энергетикой поэта и помогающее нам, живущим в суро вом рационалистическом мире.

Рано покинувший родной дом, Пушкин обретает творческое становление в Царскосельском лицее. Система воспитания в Царскосельском лицее была своеобразной: рядом уживались на казания с карцером и розгами и превосходные занятия, проводи мые интереснейшими людьми, воспитывающими у юношей вы сокие патриотические чувства, Многие мальчики-лицеисты стали достойными гражданами и прославили Отечество, что говорит о высоком уровне педаго гической работы в учреждении, в котором растили «птенцов гнезда царева».

Несмотря на то, что Пушкин на много лет был удален от се мьи, он постоянно помнил о своем Доме. Для него Дом становится средоточьем национальной, исторической и личной жизни. И, как утверждает Ю.М. Лотман, исследователь биографии Пушкина, это был не абстрактный «Дом вообще», а свой собственный Дом – единственный и реальный»1, который постоянно притягивал к себе поэта, давал ему силы и творческое вдохновение.

Пушкин рано почувствовал личную нерасторжимую связь со своими родовыми корнями. Молодым двадцатилетним чело веком он посетил родовое имение Михайловское и там остро ощутил свою незримую принадлежность к старому дому, где ко гда-то протекала жизнь нескольких поколений его родственни ков. Пушкин, осматривая окрестности усадьбы и дом, который к тому времени утратил праздничный вид, испытал необыкновен ное смешение чувств тайной грусти и невысказанной теплоты.

Там, на месте родового имения, двадцатилетнего поэта глубоко взволновали мысли о быстротечности и драматичности человече ской жизни и осознание своей кровной принадлежности к этому старому дому.

Итогом растревоженных чувств поэта явилось стихотворе ние «Домовому». С мольбой обращается он к оставшемуся хо зяину брошенного дома, невидимому хранителю семейных тайн и историй, заклиная его:

Останься тайны страж в наследственной сени, Постигни робостью полунощного вора, И от недружеского взора счастливый домик охрани!

Ходи вокруг него заботливым дозором, Люби мой малый сад и берег сонных вод, И сей укромный огород С калиткой ветхою, с обрушенным забором!

Пушкин, переживая сакраментальную связь с невидимым хозяином, заклинает его сохранить дорогое сердцу место – Дом его предков.

Ю.М. Лотман писал: «…предки представлялись поэтом не отвлеченно, это были деды и прадеды, чьи портреты висели в за ле запущенного дома, а могилы наполняли родовое кладбище;

потомки – это сыновья и внуки, которые скоро заполнят комнаты этого дома, будут шуметь и целоваться под теми же деревьями, Лотман Ю.М. Биография писателя. Александр Сергеевич Пушкин Л.,1983. С.198.

где когда-то влюблялись предшественники, и, в свою очередь, дадут жизнь новому поколению»1.

Ощущение времени и своей принадлежности к семье накла дывало на поэта обязательства, которые он должен был выпол нять для сохранения своего рода. Пушкин понимал, чтобы войти в эту цепь, начать вести подлинно историческое существование – необходимо жениться.

В конце 20-х годов он принял для себя решение стать се мейным человеком. Понимая ответственность своего намерения, Пушкин ставит в известность об этом царя Николая I. Такой шаг поэт предпринимает с целью предотвращения возможных проис ков недоброжелателей, считая небезопасным «пускать на само тек» важное жизненное решение.

Пушкин знал, что его женитьба будет обсуждаться в обще ственных кругах, в которых он прослыл человеком неблагона дежным в плане «почтительности к трону», и это могло помешать ему и разрушить его планы и надежды.

Вместе с тем, решению жениться предшествовала большая внутренняя работа Пушкина: поэт понимал, что только человек, имеющий свой дом и семью, «крепок родной земле истории и на роду», к тому же он хорошо разбирался, что история делается ощу тимой реальностью не в кабинетах правителей, а в частной жизни людей. Именно такой осознанный подход к вопросу о создании семьи заставил его просить у царя разрешение на свой брак.

Получив одобрение со стороны Николая I, Пушкин стано вится официальным женихом Н.Н. Гончаровой: 6 мая 1830 года состоялась их помолвка.

Ю.М. Лотман отмечал, что после помолвки Пушкина с На тальей Николаевной Гончаровой в обществе близких поэту лю дей возникло недоверие и некоторое недоумение по поводу его женитьбы: Пушкин – творческая натура, а в браке заключалось нечто прозаическое. Посещавшие его друзья и близкие люди Лотман Ю.М. Биография писателя. Александр Сергеевич Пушкин. Л.,1983. С.199.

приходили к мнению, что жизнь поэта несовместима с семей ными радостями1.

Сам Пушкин также не был лишен этих сомнений, поэтому прежде чем прийти к решению стать женатым человеком, был в долгом сомнении, что отразилась в его творчестве. Герой романа «Арап Петра Великого» – предок Пушкина Ибрагим2 – изобра жен человеком благородным, наделенным живым умом и здра вым смыслом.

Он оказывается в России в один из важнейших моментов ее развития: во время Петровских реформ. Ибрагиму представился случай породниться со старинным боярским родом: «Жениться, – думал африканец, – зачем же нет? Ужели суждено мне провести жизнь в одиночестве и не знать лучших наслаждений и священ нейших обязанностей человека…»3. Полагая, что брак поможет ему укорениться в новом отечестве, Ибрагим рисует себе гармо нию семейной жизни. Он, не собираясь требовать от жены люб ви, желает только довольствоваться ее в е р н о с т ь ю, а дружбу приобрести «постоянной нежностью, доверенностью, снисхож дением».

Надеждам Ибрагима не суждено осуществиться, но то, что для него на первом месте семейных отношений должна быть верность, раскрывает взгляд самого Пушкина на проблему се мейных отношений.

Как известно, тридцатидвухлетний Пушкин обвенчался с восемнадцатилетней Натальей Николаевной Гончаровой зимой 1831 года. О своем внутреннем состоянии он, спустя некоторое время, сообщает Плетневу: «Я женат – и счастлив;

одно желание мое, чтобы ничего в моей жизни не изменилось – лучшего не до ждусь. … Кажется, я переродился»4. Из этого письма мы узна ем о начале нового этапа в жизни и творчестве поэта, который он сам ощущает в себе, называя его перерождением.

Лотман Ю.М. Биография писателя. Александр Сергеевич Пушкин. Л.,1983. С.200.

Роман А.С.Пушкина «Арап Петра Великого» был написан в 1827 г.

Там же С.27.

Пушкин А.С. П.С.С в 16 т. - М.,1949. Т. ХIV. C.154-155.

Однако следует заметить, что Наталья Николаевна Гончаро ва отдала свою руку Пушкину без страстного увлечения. Как из вестно, Пушкин не отличался внешней красотой, не было у него хорошего состояния и, по светским меркам, он не мог считаться блестящей партией. Решающую роль для Натальи Николаевны, видимо, сыграло желание избавиться от тяжелого деспотизма ма тери, царившего в их родном доме. Но, став женой Пушкина, Наталья Николаевна стремилась достойно исполнять эту нелег кую роль.

В золотой век русской поэзии все знали, как должен вести себя поэт-романтик, но каковы нормы поведения «поэта жизни действительной», в обществе знать не могли. Поэтому идеал семейной жизни Пушкину приходилось создавать самому. «Он был гениален, – пишет Лотман, – не только как поэт, но и как человек – полнота жизни буквально взрывала его изнутри: ему нравилось быть и поэтом, и светским человеком, и ученым, и семьянином»1. В доме Пушкина всегда было много молодежи:

молодая жена, ее незамужние сестры;

в доме появляются дети: в 1832 году – дочь Маша, в 1833 – сын Саша, в 1835 – сын Гриша, в 1936 – дочь Наташа. Женатый Пушкин с удовольствием исполня ет роль отца и наставника в жизни и литературе.

Дом приобретает для Пушкина новый смысл: он становился местом взращивания человеческих добродетелей. Пушкин вос певал пенаты – домашних божеств, которые, как ему казалось, охраняли единство и целостность семьи, являясь связующим зве ном между предками и потомками одного рода. Божественные могущественные силы, живущие в доме, ниспосылали мир в сердце каждого человека:

И нас они науке первой учат – Чтить самого себя2.

Свою жену он хотел бы видеть тихой хозяйкой в деревен ском доме далеко от шумного города:

Лотман Ю.М. Биография писателя. Александр Сергеевич Пушкин. Л.,1983. С.202.

Перевод «Гимна к пенатам» Р.Саути.

Мой идеал теперь – хозяйка, Мои желания – покой, Да щей горшок, Да сам большой.

Называя себя «большим», он видел себя в окружении хозяй ки жены и детей, живущим размеренно, соблюдая законы семей ных отношений. Идеал Дома и Семьи мыслился поэту как нацио нальный, и даже простонародный. Такое представление приво дит его к выводу о необходимости самоличного воспитания Хо зяйки. Пушкин мечтает изолировать Наталью Николаевну от го родской неестественности. Вся система отношений Пушкина и Натальи Николаевны – это система воспитания. Действительно, он представляет жену не только работницей, помощницей и хо зяйкой, но и светской дамой, посетительницей балов. Не случай но в то самое время, когда он провозглашал, что его идеал жены – хозяйка, свою любимую Татьяну Ларину он сделал «законода тельницей зал»1.

В петербургских высших кругах языком межличностного общения был французский, и письменные обращения ко всем чи новникам и вельможам, кроме царя, было принято писать на французском языке. Пушкин писал письма Наталье Николаевне, как царю, на русском языке. Русский язык пушкинских писем к жене был явлением новым: он подразумевал правдивость в строительстве собственной жизни, стремление к простоте и прав де как законам ежедневного жизнеустройства.

Сам поэт поднимал свою жену на недосягаемую высоту.

Так, еще в письме к матери Н.Н. Гончаровой от 5 апреля 1830 го да Пушкин писал: «Бог мне свидетель, я готов умереть за нее;

но умереть, чтобы оставить ее блестящей вдовой, вольной на другой день выбрать себе нового мужа …»2. Такое письмо Пушкин на писал сразу после получения согласия родителей невесты на его брак, этими словами Пушкин совершенно точно предсказал свою судьбу.

Лотман Ю.М. Биография писателя. Александр Сергеевич Пушкин. Л.,1983. С.200.

Цитируется по кн.Анны Ахматовой Сочинения. М.,1990, С.93.

Живя в столице, Пушкин не переставал любить полноту пе тербургской жизни: общение с близкими по духу людьми, уча стие в дипломатических спорах, беседы с обладающими поэтиче ским чутьем собеседницами. Но представление поэта о семье противостояло общественным мнениям о «петербургском откры том доме» и с трудом совмещалось со светской жизнью.

Оттого в его малом домашнем кругу все было далеко не так, как хотелось бы поэту. Пристальное внимание светского общест ва к его семье вызывало раздражение у страстного и темпера ментного Пушкина. Его попытки поселиться и жить в деревне не получили разрешения сверху, а работа в государственных архи вах, так необходимая для его творчества, также регламентирова лась верхними властными кругами.

Пушкин знал, что еще во время южной ссылки его письма подвергались перлюстрации, тогда он только отшучивался по этому поводу, но женившись, поэт не может позволить подобных оскорблений в адрес своей семьи.

Находясь в творческих поездках, он неоднократно писал На талье Николаевне: «Никто не должен знать, что может происхо дить между нами;

никто не должен быть принят в нашу спаль ню», «без тайны нет семейственной жизни»1. Он не допускал вторжения посторонних лиц в сферы своей духовной крепости, коими считал Дом и Семью. Утверждая, что без политической свободы жить можно, но без семейной неприкосновенности – нет, Пушкин дает правовую оценку фактам внедрения чинов ничьей власти в него семью.

В свою защиту на злобные выпады, Пушкин пишет стихо творение «Моя родословная»(1830), в котором решительно напо минает о ничем не запятнавшем себя старинном роде Пушкиных;

о Ганнибале, который «был царю наперсник, а не раб»;

вводит в драму «Борис Годунов» Афанасия Пушкина и упоминает его племянника Гаврилу, о них Борис еще тогда говорит с неприяз нью: «Противен мне род Пушкиных мятежный »2. И хотя дух Пушкин А.С. П.С.С в 16 т. - М.,1949. Т. ХV. C. Там же Т.VII С.45.

неукротимости, упрямства, верность присяге вредили предкам поэта, Пушкин всегда гордился этими качествами своего «суро вого рода». Он был так же независим, гоним, чужд сословной спеси, исполнен чувства самоуважения, как и его предки.

Противопоставляя себя так называемой «новой аристокра тии», появившейся после Екатерины II, поэт указывает «новой знати» на их истинное происхождение, а о себе пишет так:

Я грамотей и стихотворец, Я Пушкин просто, не Мусин, Я не богач, не царедворец, Я сам большой: я мещанин.

Поэт напоминает всем о своем происхождении и знамени тости, обретенной грамотейством и стихотворном трудом.

Ясно, что алчная толпа новой знати не могла простить поэту его напоминания об их недостойном проникновении в высшие светские круги, их немалом состоянии, в свое время отобранном Екатериной у законных владельцев и отданным в дар их предкам за фаворитство. А.А. Ахматова была твердо убеждена, что стихо творение «Моя родословная» сыграла роковую роль в отношении к Пушкину тех людей, с которыми он собирался жить1.

Как известно, Пушкин никогда не был баловнем судьбы: он стремился волевым усилием преображать мир, в который его по гружала судьба, вносить в него свое душевное богатство, не давая возможности «среде» торжествовать над собой. Но противосто ять целой системе самодержавия Пушкин не имел достаточных сил и поддержки даже со стороны жены, и это, несомненно, дей ствовало на него угнетающе… В стихах Пушкина все чаще и чаще проявляется грусть, пред чувствие трагической обреченности. Поэт начинает понимать, что осуществление «самостоянья» происходит, главным образом, не в духовном мире человека, а во внешних формах быта.

В отличие от Англии, где непререкаемым законом было – «мой дом – моя крепость», в российской действительности такого закона не существовало. Проверка писем поэта, циничное отно Ахматова А. Сочинения. М..1990 С.113.

шение к нему «придворной черни», стремление скомпрометиро вать его жену – все это приобретало в глазах Пушкина символи ческое значение, становясь знаком бесправия личности в само державно управляемой стране.

Грубую силу, проявлявшуюся в действиях правительства и самого царя Николая I, Пушкин остро ощущал на себе. С позво ления царя происходило вмешательство в семейную жизнь суп ругов Пушкиных, по его распоряжению распечатывались и чита лись письма поэта, организовывались интриги и другие неблаго видные действия, которые постоянно держали в напряжении се мью поэта и, в конце концов, привели ее к гибели.

«Пора, мой друг, пора. Покоя сердце просит...» напишет не задолго до своей смерти Пушкин жене. А чуть позже изречет еще более печальные мысли: «... Блажен, кто находит подругу – то гда удались он домой». Невольно у читателя возникает вопрос, в какой дом собирается удалиться поэт? Можно полагать, он имел в виду «вечный дом», или иначе – жизнь на том свете… А кто выступает в качестве подруги – жена, муза?

По всей видимости, он говорил о жене, которая создавала бы ему благостное состояние и покой.

Но, как известно, Пушкин к концу жизни не обрел ни покоя, ни блаженства. О том, что тридцатисемилетний поэт стремится к завершению своего жизненного круга, мы узнаем из следующих строк, которые звучат трагично и обреченно: «О, скоро ли я пе ренесу мои Пенаты в деревню – поля, сад, крестьяне, книги;

тру ды поэтические – семья, любовь... религия, смерть» 1.

Пушкин мечтал о спокойной семейной жизни на лоне при роды, почти такой, как представлял ее Г.Р. Державин в «Жизни Званской». Вместо этого Дом Пушкина превратился в арену бит вы, выдержать такое давление сверху без внутренней поддержки было для поэта невыносимо. Он принимает дуэль как избавление от оскорблений и страданий.

Пушкин А.С. П.С.С в 16 т. - М.,1949. Т. III-2, С. 293.

Умирающий после дуэли Пушкин произнес: «Il faut que j’arrange ma maison Мне надо привести в порядок мой дом»1.

Порядок в доме Пушкина был установлен… «Через два дня Дом стал святыней для его Родины, и более полной, более лучезарной победы свет не видел. Вся эпоха...стала называться пушкинской»2.

В Пушкинском музее в Москве висит портрет царя Николая I как напоминание о том, пушкинская эпоха связана с периодом правления этого человека.

Бессмертие, писал Пушкин, обретается в связи с потомками, старого – с юным и через родственные узы. В стихотворении «Вновь я посетил», написанном за два года до смерти, поэт пишет… (Где некогда все было пусто, голо) Теперь младая роща разрослась, Зеленая семья;

кусты теснятся Под сенью их, как дети.

Поэт, рассказывая о новом посещении своего старого Дома, говорит об увиденной им «младой роще», разросшейся у корней старых деревьев как продолжение жизни в вечности, соотнося щейся с доброй памятью о внуках.

Здравствуй, племя Младое, незнакомое! Не я Увижу твой могучий поздний возраст, Когда перерастешь моих знакомцев И старую главу их заслонишь От глаз прохожего. Но пусть мой внук С приятельской беседы возвращаясь.

Веселых и приятных мыслей полон, Пройдет он мимо вас во мраке ночи И обо мне вспомянет.

Поэт обращается к своим старым знакомым, трем соснам, которые должны будут услышать воспоминания внука, проходя щего мимо, о нем. Пушкин был убежден, что сумел войти в ту цепь, которая соединяет подлинно историческое существование Цитируется по кн. Ахматовой А.А. Сочинения. Т.2. О Пушкине. М., 1990. С.16.

Ахматова А.А. Сочинения. Т.2. О Пушкине. М., 1990. С.16-17.

его знаменитого рода, что его дети и его внуки, дети его внуков и внуки его правнуков продолжат в веках эту историческую связь… Пушкин называет «благородной» цель потомков о наследо вании доброго имени предков: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно;

не уважать оный – есть постыдное малодушие. … Может ли быть пороком то, что почитается добродетелью в целом народе? … Бескорыстная мысль, что внуки будут уважены за имя им переданное, не есть ли благород нейшая надежда человеческого сердца?»1.

С точки зрения Пушкина, дворянство, к которому принад лежал он, должно было оставить свой добрый, значительный след в истории России, выполнить предназначенную ему свыше мис сию формирования общественной культуры и духовности. И это подтвердилось временем… 2. Толстовские «Азбуки» в семейном чтении – окно в духовный и нравственный мир детства Среди великих людей никто не уделял столько внимания де тям, как Лев Николаевич Толстой. Толстой с юных лет стремился постичь смысл жизни, а в пору своей зрелости, в 70-е годы ХIХ века, которые совпали с общественным кризисом, приходит к вы воду: для справедливого устройства общества нужны школы: «Я хочу образования для народа только для того, чтобы спасти тех тонущих там Пушкиных, Остроградских, Филаретов, Ломоно совых. А они кишат в каждой школе» [1. С. 87].

Писатель неоднократно обращался к просветительской дея тельности, начиная с 50-х годов, полагая, что только в образован ном мире можно цивилизованно устроить общественные отно шения.

С этой целью Толстой детально изучил школьное дело в России, а в 1860-1861 гг. знакомился с постановкой дела в учеб Пушкин А.С. П.С.С в 16 т. М.,1949. Т.IХ С.55.

ных заведениях Европы. Он жил в Германии, Франции, Англии, Бельгии, но удовлетворения от своих наблюдений не получил.

Заграничные школы произвели на него безотрадное впечат ление. В дневнике Толстой писал: «Был в школе. Ужасно. Мо литвы за короля, побои, все наизусть, испуганные изуродован ные дети»[1. С. 85]. В европейской школе он увидел сухой пе дантизм, насилие над личностью, мертвящую методичность.

Свою школу Толстой хотел видеть другой.

По возвращении в Россию он сразу же обратился к министру народного просвещения с просьбой разрешить ему издавать педа гогический журнал «Ясная Поляна».

К.Д. Ушинский, преподававший в то время в Смольном ин ституте, приветствовал начало работы журнала «Ясная Поляна», потому что он, как и Толстой, выступал за народные школы, за другую систему образования, и журнал «Ясная Поляна» мог стать огромным подспорьем в просветительском деле России.

Толстой начинает создавать книги для школьников, которые должны были стать необходимыми учебниками жизни для детей разных сословий.

Непосредственная работа над «Азбукой» началась в сентяб ре 1871 г., сюда входили букварь, математика, тексты для чтения, физика, географические сведения и еще многое другое… Толстой относился с величайшей серьезностью к отбору материала для книги, ему хотелось, чтобы в «Азбуку» в доступной детям форме вошел духовный и нравственный опыт всего человечества.

Вся семья Льва Николаевича была включена в работу по созданию «Азбуки», которая выполнялась и взрослыми, и детьми с большой охотой.

В письме к двоюродной кузине А.А. Толстой – фрейлине царского двора – он с гордостью писал: «Азбука моя печатается с одного конца, а с другого все пишется и прибавляется. Эта аз бука одна может дать работы на сто лет. Для нее нужно знание греческой, индийской, арабской литератур, нужны все естествен ные науки, астрономия, физика, и работа над языком ужасная – надо, чтобы все было красиво, коротко, просто и, главное, ясно»

[1. С. 85].

И, действительно, писатель много раз переписывал тексты, добиваясь простоты и ясности языка, читал их крестьянским ре бятам, чтобы исправить те места, которые были им непонятны.

В письме ко Е.В. Львову он сообщал: «…Рассказы и басни, написанные в книжках, есть просеянное из в 20 раз большего ко личества приготовленных рассказов, и каждый из них был пере делыван по 10 раз и стоил мне большего труда, чем какое-то ни было место из всех моих писаний» [1. С. 89].

Однако «Азбука» рождалась в полемике не только с приня тыми в тогдашней русской школе учебниками, о которых он го ворил, что в них нет «ни одного живого прочувствованного обо рота, эпитета, ни одного лица, ни одной картины», но и со всей европейской системой начального образования.

Стремление Толстого к чистоте, правде, открытости в Азбу ке нравилось не всем чиновникам и консервативно настроенным работникам просвещения. Толстой резко выступал против «язы ка, расслабляющего, приучающего говорить слова без образов и мыслей». В своей работе он пользовался опытом, накопленным русской педагогикой, материалами различных учебных книг, на чиная от басен Эзопа и русских былин и кончая сочинениями крестьянских детей, учеников Яснополянской школы.

Многие современники Толстого его обращение к педагоги ке, детской книге считали неким баловством, причудой гения или забавной передышкой среди основных трудов. Между тем, это было дело, в которое, как он говорил, «…положил всю душу».

Понимая всю серьезность своей деятельности, в разгар подготов ки книги он заявлял: «Гордые мечты мои об этой азбуке вот та кие: по этой азбуке только будут учиться два поколения детей от царских до мужицких и первые поэтические впечатления получат из нее, и что, написав «Азбуку», мне можно будет спокойно уме реть» [1. С. 93].

Как известно, Толстой ошибался, не два поколения учились по его «Азбуке», а гораздо больше… Никому до Толстого не удавалось добиться столь глубокого и органичного единства в обучении грамоте: технике чтения, искусству чтения, умению чувствовать красоту и богатство родной речи, ощущать ее смы словую нагруженность в сложном контексте литературного про изведения.

В поисках живого, образного, точного и понятного слова писатель обращался к народу языкотворцу, вершинам творения народного духа – сказкам, загадкам, пословицам, былинному эпосу. По богатству использованных в ней пословиц «Азбука» не знает себе равных. Многие пословицы, имевшиеся в собрании В.

Даля, Кирши Данилова и других сборниках, Толстой обработал, придав им иное звучание, большую законченность и совершенст во. Иные пословицы сочинил сам – по образцу народных. Глуби на обобщений в большинстве из них такова, что и сегодня они просятся в буквари и хрестоматии: «Бедность учит, а счастье портит»;

«Ворон за море летал, а умнее не стал»;

«Глупой птице свой дом не мил»;

«Не море топит – лужа»;

«Чужая беда не дает ума»;

«С чем в колыбельку, с тем и в могилку»… Первое издание «Азбуки» Толстого вышло в ноябре 1872 года тиражом в 3600 экземпляров и сразу же стало объектом острой критики. Ее критиковали и в педагогической, и в общест венной печати.

«…Всякий с чутьем и вкусом, прочитавший эти книжечки, скажет: «Да, ничего, просто, ясно, но кое-где все-таки нехорошо и фальшиво»… Но пусть попробует написать кто-нибудь такие рассказы, тот увидит, как трудно даются эти отрицательные дос тоинства, состоящие только лишь в том, чтобы все было просто, ясно, не было бы ничего лишнего и фальшивого», – отвечал он на критику [1. С. 76].

Замечания «государственных мужей» не поколебали высо кого мнения Толстого о своем труде, он продолжил работу по распространению педагогических взглядов. Писатель перерабо тал «Азбуку» с учетом особо авторитетных, приемлемых, с его точки зрения, замечаний и в 1875 году выпустил «Новую азбуку»

и отдельно четыре «Русские книги для чтения».

Гениальная интуиция художника неизменно опиралась на крепкий фундамент всестороннего практического и теоретиче ского знания как субъекта воспитания – ребенка, так и орудия воспитания – слова.

Звуковое и семантическое богатство фраз, составленных из 4-5 знакомых ученику букв, поразительно: «сзади сады», «стань на стан» – эти и подобные им фразы музыкальны и многозначны, афористично лапидарны и исполнены впечатляющей пластики. А их императивная форма энергично подчеркивает воспитательную направленность выражаемой ими трудовой народной морали.


Десятки рассказов и сказок, вроде сказки «Три медведя» и рассказа «Филиппок», давно стали классикой мировой детской литературы. Однако не меньшее богатство представляют и те сотни совсем коротких, состоящих не более чем из десяти пред ложений, рассказиков, предназначавшихся автором для первона чального чтения.

«Мать и дочь легли спать. Мать не спала весь день. А дочь стала петь песни. Дочка! Я хочу спать, брось петь. А дочка еще громче стала петь. Тогда мать свела дочь в клеть. Тебе здесь лучше петь, а мне без тебя лучше спать». В этом рассказе каждое слово имеет не более двух слогов. В нем нет ни единого сложно подчиненного предложения, причастного или деепричастного оборота. Прямая речь не нуждается в кавычках: столь явственно отличается она интонацией от речи авторской. Во всем – предел простоты и краткости. А вместе с тем, перед нами сложная пси хологическая драма с экспозицией, завязкой, острой коллизией и развязкой, побуждающей волноваться, сопереживать, думать.

Басни для «Азбуки» Толстой создавал, обратившись к пер воисточникам: басням Битпая, Эзопа, зарубежному фольклору.

Он перевоссоздавал тексты, и получалось совершенно иное зву чание произведения. Таковы были «Лев и мышь», «Обезьяна и горох», «Лгун», «Два товарища», «Муравей и голубка» и др. Для его басен характерен динамический сюжет, диалоговое построе ние – «Белка и волк», «Волк и собака», «Ученый сын». Басенные уроки обращены к разуму юного читателя, призывают к доброте, взаимопомощи терпению. Неразумные поступки осмеиваются, бессердечие, жестокость, глупость заслуженно наказываются («Осел и лошадь», «Голова и хвост змеи» и др.).

Толстой стремится пробудить в маленьком человеке чувства любви, жалости, сострадания, понимания ответственности. Он не сомневался, что малым детям доступна метафора, аллегория, спо собность самостоятельно устанавливать ассоциативные связи между далекими предметами и явлениями, постигая на этой ос нове общие закономерности.

Представленные в книгах сказки «Липунюшка», «Как мужик гусей делил», «Лисица и тетерев» не имеют традиционных зачи нов, повторов и других сказочных формул, но именно здесь писа тель особенно полно передает дух народной сказки.

С историческими событиями или персонажами связаны про изведения «Петр Первый и мужик», «Как тетушка рассказывала бабушке, о том, как Емелька Пугачев дал гривенник». Творчество Толстого, обращенное к детям, обширно по объему, полифонич но по звучанию, оно выявляет его художественные, философские, педагогические воззрения.

В детских рассказах чувствуется стремление писателя уви деть в глубине философских и нравственных проблем жизни их первозданную детскую ясность и чистоту. «Старик раз нарубил дров и понес. Нести было далеко;

он измучился, сложил вязанку и говорит: «Эх, хоть бы смерть пришла!». Смерть пришла и гово рит: «Вот и я, чего тебе надо?». Старик испугался и говорит:

«Мне вязанку поднять». Конечно, взрослый и ребенок воспримут эту басню по-разному. Ребенок еще не чувствует страха смерти, он, возможно, посмеется над стариком. Взрослый человек заду мается над философским значением притчи, почувствует, какую великую ценность представляет для человека жизнь.

Но для того, чтобы написать эту сказку нужно быть и взрос лым, и ребенком одновременно. Хотя ребенок в творчестве писа теля вовсе не выглядит существом, которое нужно постоянно воспитывать. Ребенка нужно учить, но у него же надо и учиться.

Эта простая «обратная связь» составляет основу детских мотивов в творчестве писателя.

Ребенок Толстого – личность морально ответственная, он живет в мире, полном опасности, и от него требуется мужество в момент принятия важных решений.

Мальчик вышел с котенком в поле, к нему устремились охотничьи собаки, они хотели схватить котенка, но «Вася упал животом на котенка и закрыл его от собак».

Писатель не выражает никаких восторгов по поводу этого поступка. Заканчивается быль просто: «Охотник подскакал, ото гнал собак, а Вася принес котенка домой и уже больше не брал его с собой в поле». Ребенок у Толстого храбр, но это особая, ин стинктивная смелость, идущая из глубины сильной человеческой природы.

Верой в незаурядные интеллектуальные возможности ре бенка проникнута и следующая философская притча: «Два чело века на улице нашли вместе книгу и стали спорить: кому она дос танется. Третий спросил: «Кто из вас грамотный?». Они сказали:

«Никто, оба неграмотные». – «Два плешивых за гребень дерутся»

[2. C. 30-31]. Четыре коротких предложения синтезируют в двух, казалось бы, никак не соприкасающихся сюжетах, реальность жизненного случая и обобщения пословицы. Притча в равной мере дает повод задуматься и ребенку, и взрослому.

Примечателен рассказ «Как я перестал бояться слепых ни щих». Это детское воспоминание о том, как сочувствие несчаст ному подавляет в сердце мальчика страх и предубеждение. «Мне стало жалко, и с тех пор я перестал бояться слепых нищих». Ста ло жалко… «Мужик хотел закинуть котят, а баба сказала: «Жал ко. Мать тосковать будет»;

«Васе жаль стало мышку»;

«Им и страшно и жалко было». Слово «жалко» – одно из наиболее часто встречающихся в азбуках. Настойчивость, с которой Толстой стремится пробудить в маленьком человеке милосердие, – пока затель того решающего значения, какое отводит писатель этому качеству в его нравственном развитии.

Очень часто в его детских рассказах возникает образ садов ника: это – отец, завещавший детям закопанный в землю клад, которым оказался сад, росший на вскопанной земле;

это – старик, сажающий яблоню, на котором вырастут плоды не для него, а для его внуков;

это человек, посадивший двести яблонь и вырастив ший из них только девять. Почему писатель так часто рассказы вает детям о садовнике?

Он знает: дети вырастут и поймут, что им был сам писатель, а яблони, так заботливо им взращенные, – это детские характеры, которым предстоит населить будущую землю. Толстой пытался передать и взрослым, и детям трудное ремесло создателя, творца и садовода.

Все написанное писателем о детях и для детей знаменовало новую эпоху в развитии отечественной и во многом мировой ли тературы для детей. Жизнестойкость толстовских «Азбук» можно объяснить их содержательностью: «…Я памятник воздвиг этой Азбукой» и «такой Азбуки не было и нет, не только в России, но и нигде!» – Скажет писатель по окончании работы, хотя это бы ло уже ясно даже современникам Толстого [2. C. 117].

Спустя время, многим стало понятно, что педагогические ис кания Толстого и его практическая работа в деревенской школе – это попытка писателя не только дать ответ на горячо обсуждав шийся в обществе вопрос о народном образовании, но и, в из вестном смысле, его социальная утопия: «слить все классы в знания науки» [2. С. 116].

Однако стоит отметить – «Азбука» сегодня есть наименее известное и наименее оцененное и изученное из всех монумен тальных изданий Толстого. Оценены только рассказы для детско го чтения, которые активно используются педагогами. Большая часть Славянских книг незнакома даже самым искушенным чита телям. Если в дореволюционной школе предполагалось обяза тельное обучение детей чтению «по-славянски», что и вызвало появление этих книг в составе учебного комплекса, то теперь ос новное содержание «Азбуки» – библиографическая редкость, и к сожалению, оно большинству читателей незнакомо. Существует надежда, что когда-нибудь ученые мужи наши повернутся лицом к гениальному творению Толстого и предоставят нам возмож ность узнать его глубину и объемность более подробно.

Литература 1. Толстой Л.Н. «Азбука» и «Новая Азбука» / сост. В.Г. Го родецкий, Г.В. Карпюка. – М.: Просвещение, 1978.

2. Толстой Л.Н. «Книга для детей» (любое издание).

3. Бегак Б. Доброе слово для всей земли / Б. Бегак // Класси ки в стране детства. – М.: Дет. лит., 1983. – С.3-19.

4. Мотяшов И. Самое дорогое, духовное / И. Мотяшов. – М.: Дет. литература, 1982. – № 2. – С.30-34.

3. Духовный кризис как переходная фаза к высшей ступени мировоззрения и творчества Л.Н. Толстого Прошло сто лет, как ушел из жизни гениальный писатель, мыслитель и педагог Л.Н.Толстой. Но чем дальше от нас эпоха, в которой он жил, тем острее возникает желание постичь причину ухода его из Ясной Поляны в весьма солидном возрасте. Многие исследователи считали, что уход писателя из Ясной Поляны оп ределил духовный кризис 70-х годов.

Если вглядеться в мир Толстого, то нетрудно заметить, что духовный кризис писателя совпал с общественным кризисом пореформенного периода ХIХ века. При исследовании жизнен ного этапа 70-х годов можно заметить, что в поведении и по ступках писателя в это время наблюдается некая хаотичность, внутреннее духовное смятение.

Следствие и отражение нестабильности проявлялось и в творчестве писателя. Известно, что в этот жизненный период Лев Николаевич изучает историю, задумывает создать роман об эпохе Петра-I, который так и не был им написан, работает над «Азбу кой» для детей, параллельно занимается педагогической научной деятельностью и начинает писать свой лучший роман из совре менной жизни «Анна Каренина», затем разочаровывается в нем и вновь увлекается просветительской деятельностью… Писатель сам встревожен своим внутренним непокоем, о чем сообщает в письме А.А.Фету от 9 июня 1871 г.: «Не писал вам давно и не был у вас оттого, что был и есть, болен, сам не знаю чем, но похоже что-то дурное, нехорошее, смотря по тому, как называется конец;

упадок сил, и ничего не нужно и не хочет ся, кроме спокойствия, которого нет» [Толстой, 1].

Казалось, вся эта внутренняя неудовлетворенность, Толсто го усугублялась и внешними трагическими событиями, происхо дившими в его доме и семье.

Вот что известно из воспоминаний дочери Т.Л. Сухотиной Толстой: «... начиная с осени этого года [1870] и в продолжение следующего, смерть начала посещать нас раз за разом…». В этот период скончались ттушки Ергольская и Юшкова, умерли мла денцы Петя и Варя, дочь Кузминских Даша. Печальные события окончательно повергли Льва Николаевича в унынье, он начал за думываться о своей смерти и даже указал место, где желал быть похороненным [Сухотина-Толстая, 1981, 2].


События собирались в тугой жизненный узел, начало кото рого принято считать «арзамасский ужас» – точку отсчета, поло жившую начало становлению нового мировосприятия Толстого, которое понудило его заглянуть внутрь себя, задуматься о смысле жизни и ужаснуться тому положению дела, в котором он, в сущ ности, находился будучи крепостником-эксплуататором.

Рассматривая это явление более конкретно, следует упомя нуть, что в августе 1869 года в период поездки в Пензенскую гу бернию Толстой во время ночлега в гостинице г. Арзамаса, испы тал необыкновенное внутреннее волнение... В письме к жене он спрашивает: «Что с тобой? С детьми? Не случилось ли чего? Я второй день мучаюсь беспокойством. Третьего дня... я ночевал в гостинице города Арзамаса и со мной было что-то необыкно венное …, вдруг на меня напала тоска, страх и ужас такие, ка ких я никогда не испытывал... и никому не дай Бог испытать.

Вчера это чувство возвратилось во время езды, но я был подго товлен и не поддался ему…» [Толстой, 1985, 4].

Мастерство гения дат нам возможность ярко представить тот тяжлый, напряжнный момент психического состояния, с которого начался внутренний переворот писателя в гостинице Арзамаса: «Заснуть, я чувствовал, не было никакой возможности.

Зачем я сюда приехал? От чего, куда я убегаю? Я убегаю от чего то страшного и не могу убежать. Я всегда с собою, и я-то мучи телен себе… [Толстой, 1985, 4].

В письмах о своих физических характеристиках Толстой от разил невидимый психический надрыв, возникший в его внут реннем мире.

Однако, то состояние мужа Софья Андреевна поняла по своему: «Что-то пробежало между нами, – писала она в дневнике, – какая-то тень, которая разъединила нас…».

«Что-то», что «пробежало» Софья Андреевна отождествляет с «болезнью», разрушившей е счастье, а наметившийся разлад в их взаимоотношениях позже приведт к полнейшему непонима нию между супругами и к окончательному их разрыву в октябре 1910 года [Толстая, 1978, 5].

Члены семьи тоже видели и понимали болезненное состоя ние Толстого, о чем свидетельствуют воспоминания сына Льва Львовича: «Мне было около 6-7 лет во время страшного кризиса отчаяния и ужаса перед лицом жизни, лишнного разумного смысла, который переживал отец. Это было между 1876-1880 го дами. … На балку между гардеробом и спальней, на которой он хотел повеситься, мы смотрели с ужасом, так как мы всегда были в курсе того, что происходило в семье. В течение этого пе риода мой отец неожиданно погрузился в верования Православ ной церкви».

Обращение Толстого к религии было нелгким и непростым.

Еще 27 февраля 1874 года Лев Николаевич делал наброски о сво м понимании веры: «Есть язык философии, я им не буду гово рить. Я буду говорить языком простым …. Я ищу, … хочет ся проникнуть в тайну того, что значит та жизнь, которую я прожил, и ещ большую тайну того, что ожидает меня в том месте, к которому я стремлюсь» (курсив мой – Т.П.).

Чуть позже писатель, обеспокоенный своим состоянием, де лает выводы: «Человек переживает 3 фазиса, – писал Толстой, – и я переживаю из них 3-й. … Во мне, я чувствую, вырастает но вая основа жизни …. Эта основа есть служение Богу, исполне ние Его Воли по отношению к той Его сущности, которая есть во мне» [Толстой, 1985, 6].

Как видим, Толстой начинает испытывать Божественное присутствие внутри себя, и это, можно сказать, закономерный процесс, так как еще в «Войне и мире» он отмечал, что идея Добра неразрывно связана с признанием Бога как «причины причин».

Выражая эту позицию автора, Пьер Безухов говорит Андрею Бол конскому: «Ежели есть Бог и есть будущая жизнь, то есть Истина, есть добродетель, и высшее счастье человека состоит в том, чтобы стремиться к достижению их. Надо жить, надо любить, надо ве рить, что живем не иначе только на этом клочке земли, а жили, и будем вечно жить там, во всем (он указал на небо)…».

В признании сверхприродной реальности Толстой сближа ется с Ф.М. Достоевским, который в «Дневнике писателя» неод нократно обращался к онтологической проблеме человека и при роды. Полемизируя с «мудрецами чугунных идей», Достоевский подчеркивал, что любовь к ближнему – это не природное явле ние, а выражение духовной сущности человека, связанной с ре альностью иного мира, трансцендентного по своему характеру [Достоевский, 1989, 7].

В этом своем состоянии поиска Толстой вновь обратился к роману «Анна Каренина». Мучительный переход к иному миро восприятию он передает через страдания и терзания Левина (alter ego писателя). Толстой не может завершить роман. Он несколько раз посещает Оптину Пустынь, беседует с духовными отцами, пы тается осознать действительность и смысл своего существования.

Восьмая глава романа «Анна Каренина» только тогда была завершена, когда Левин, наконец, обрел понимание, что «нужно жить и Бога в душе помнить», после чего сам начинает ощущать Бога внутри себя. Левин, развивая мысль о жизни с Богом в душе, приходит выводу: человек, поступая нравственно, стремясь лю бить ближнего, как самого себя, приводит свою волю в соответ ствии с Божьим Духом. Эта связь с надмирным порядком подни мает человека над эмпирическим природным бытием, ведет его к полноте нравственного совершенства.

Итак, Толстой, усматривая в смысле «третьего фазиса»

стремление к Богу, видит в этом тяготении основное предназна чение человека на земле – обретение гармонии с Природой и по иск своего места, обозначенного Небом.

После окончания работы над «Анной Карениной», ощутив происходящие в себе перемены, Толстой заявил в «Исповеди»

(1882 г.): «Со мной случился переворот, который давно готовился во мне, и задатки которого всегда были во мне …» [Толстой, 1985, 8].

Литературная критика по по-разному толковала такое со стояние писателя. Исследователи его творчества отмечали по этому поводу следующее: «…до «Исповеди» жил и творил жиз нелюбивый художник Лев Толстой, в «Исповеди» он осудил не религиозное искусство и вместе с ним свое художественное твор чество. Перед миром предстал другой Лев Толстой – глубокий религиозный мыслитель и страстный проповедник. Возникли как бы “два Толстых”…»[Ломунов, 1998, 9].

Идея о «двух Толстых», существующая в литературоведении, укрепляет нашу мысль о наступления нового этапа мировосприя тия писателя после его кризиса. Примечательно, что во втором сборнике «О религии Льва Толстого», изданном в 1912 году, одна из программных статей была озаглавлена «Толстой против Толсто го». Автор статьи В.Эрн писал: «Есть два Толстых – Толстой при родный и Толстой искусственный. Первый Толстой – богоданный, с дивной щедростью одаренный благосклонной к нему как любим цу своему Матерью Землею, в основе своей таящий дядю Ерошку, веселого человека, который всех и все любит …. Второй Тол стой – надуманный, без всяких даров от ума своего, обо всем рас суждающий мыслитель, упорный моралист, выросший из Нехлю дова, этого холодного человека…» [Сборник, 1912, 10].

Теоретические основы концепции «двух Толстых» звучали и в работах русских критиков демократического направления, Н.К. Михайловского в статье «Десница и шуйца Льва Толстого», А.М. Скабичевского «Разлад художника и мыслителя» (по пово ду романа Л. Толстого «Анна Каренина»).

Н.К.Михайловский, разграничивая сильные и слабые сторо ны взглядов Толстого, в силу своих убеждений, не смог объяс нить, как они соединяются в его творчестве, образуя сложное единство, в котором воплощаются не только противоречивые мысли писателя, но и противоречия живой действительности.

[Михайловский, 1896, 11].

Не смогли этого объяснить по той же причине ни Плеханов в его «Заметках публициста», ни Скабичевский в его статье о Толстом, имевшей подзаголовок «Отсюда и досюда». В статье утверждалось, что Толстой был «гениальным художником и крайне слабым мыслителем», поэтому любить его должно только «отсюда и досюда» [Скабичевский, 1903, 12].

Легенду о «двух Толстых» еще при жизни писателя подхва тили и долго исследовали зарубежные критики. В вышедшей на Западе книге Эжена Мельхиора де Вогюэ «Русский роман» пред лагалось по-разному относиться к Толстому «раннему» и «позд нему». В «позднем» Толстом Вогюэ увидел опасного пропаган диста идеи об «уничтожении общественного зла посредством коммунизма» [Vicomte de Vogue, 1888, 13].

Толстой стремился не замечать развернувшегося литератур ного бума вокруг его имени, но иногда он делал исключения.

В письме к французскому журналисту Полю Луазону он пи сал: «Я не реформатор, не философ, еще менее апостол. Я только человек, который, прожив очень дурную жизнь, понял, что ис тинная жизнь заключается в исполнении воли Того, кто послал меня в этот мир, и который, найдя в Евангелии основы истиной жизни, отбросил призрачную жизнь и стал жить … согласно этим основам» [Толстой, 14].

Из этого письма можно сделать вывод: Толстой в своей ду ховной жизни поднялся на более высокую ступень, он прибли зился к Истине.

Легенду о «двух Толстых» оспорил и фактически разрушил Ю.Н. Говорухо-Отрок, автор монографии «Последние произве дения гр. Л.Н. Толстого» и более сорока статей о нем.

В 1888 году в журнале К.Н. Мещерского «Гражданин» поя вилась статья К.Н. Леонтьева «Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой». В названии статьи угадывалось что-то необыч ное: на первом месте – персонаж романа «Анна Каренина», на втором – сам автор.

Искусственное разделение Льва Толстого на «тогдашнего»

и «теперешнего» Говорухо-Отрок считает второй, не менее су щественной ошибкой Леонтьева, и заявляет, что Толстой, автор «Войны и мира» и «Анны Карениной», ровно ничем не отличает ся от автора «Исповеди» и трактата «В чем моя вера?». В своих романах, утверждает Говорухо-Отрок, он выступал как художник, а в «В чем моя вера?» – как философ-публицист, что в «Анне Ка рениной» его миросозерцание сказалось в образах, им создан ных, а в «В чем моя вера?» было выражено, так сказать, диалек тически [Южный край, № 2430, 16].

Статья Леонтьева послужила для Говорухо-Отрока поводом высказать свое суждение о состоянии русской литературы и ее «великих писателях». Для него понятие «великий писатель» (как бы условно оно не было) относится не к «нашему времени» и ох ватывает не последние тридцать пять, сорок лет», а все: настоя щее, прошедшее и будущее – будущее, по крайней мере, до сих пор, пока жив будет русский язык».

На сегодняшний день, полагает Говорухо-Отрок, «великие писатели» в России – Пушкин и Гоголь, их значение и влияние не подвластны времени. Что же касается Толстого, то не следует то ропиться причислять его к «великим».

Тем не менее, Говорухо-Отрок утверждает, что Лев Толстой «есть не более как один из блестящих представителей пушкин ской школы. Как и всякий действительно даровитый последо ватель, он, конечно, не подражает Пушкину;

он только взял общий тон Пушкина и затем развил до большей или меньшей за конченности намеки великого поэта.

Погрешил же он против Пушкина, как своего учителя, неяс ностью и шаткостью миросозерцания... и несовершенством фор мы, выразившемся в неточности языка и растянутости изложе ния» [Южный край, № 2432, 16].

Сравнивая «психологический анализ» Пушкина и Толстого, Говорухо-Отрок отмечает, что Пушкин этот анализ производит «про себя», а читателю показывает его результаты, опустив всю черновую работу. Толстой, напротив, «производит всю черно вую работу, со всеми ошибками на глазах у читателя... Отсюда, «психологический анализ» Толстого, хотя и верен, но всегда за путан, часто неясен, а еще чаше он повторяется в своем анализе»

[Южный край, № 2432, 16].

В результате Говорухо-Отрок писал: «Гр. Толстой «не вели кий писатель» а, наряду с Тургеневым и Гончаровым есть один из самых блестящих представителей пушкинской школы».

Что же касается роли и значения Л.Н. Толстого для России, то Говорухо-Отрок был убежден в том, что время покажет, «ну жен ли он нам и насколько нужен…».

Духовный кризис приводит Толстого к Богу. Толстой, от рицая прошлое, болея душой за всех живущих людей, за установ ление справедливого образа жизни, стал недосягаем для понима ния многими его современниками.

В последнее десятилетие жизни писатель занимался напря женным творческим трудом. С исключительным увлечением он работал над повестью «Хаджи Мурат», в которой стремился со поставить «два полюса властного абсолютизма» – европейский, олицетворяемый Николаем I, и азиатский, представленный Ша милем. Виновниками войны в повести писателем определены не народы, а царствующие правители. Толстой заявлял об этом ре шительно и категорично, так как он видел и осознавал действи тельность с выстраданной им Высоты.

Глубокой болью за поругание человеческого достоинства, за невинно погубленных людей наполнены рассказы «После бала», «За что?» и другие.

Публицистическая деятельность Толстого, собственно, была проникнута протестом против несправедливого мироустройства.

Поле действия своих идей Толстой удаляет от узкой конкретно сти места и минуты. Его масштаб – большое историческое время, его территория – весь Земной Шар… [Лакшин, 1999, 18]. Думая обо всем человечестве, Толстой неустанно верил, что через все ошибки и ужасы настоящего человечество, все же, идет к Идеалу.

Толстой, отыскав свою Земную Нишу, чувствовал себя «адвока том», выступающим от имени «ста миллионов крестьянства».

Возмущаясь кричащими противоречиями между роскошью и паразитизмом господствующих классов и нищей жизнью наро да, Толстой испытывал необходимость уйти от праздной жизни, какой жила его семья.

В 1908 году Толстой записывает в дневнике: «Жизнь здесь, в Ясной Поляне, вполне отравлена, куда ни выйду – стыд и страдания».

Именно на этой почве нарастал и все более обострялся суп ружеский разлад, который подогревали присутствовавшие в их доме чужие люди, считавшие себя единомышленниками великого мыслителя.

И если Софья Андреевна радела душой о благополучии сво ей семьи, то муж ее … думал обо всем человечестве… 28 октября 1910 года Толстой покинул родной дом, чтобы больше не возвращаться… Но он вернулся…, чтобы обрести в Ясной Поляне вечный покой.

В 2010 году исполнилось сто лет с того времени, как вели кий Толстой ушел из Ясной Поляны, и столько же – со времени его смерти.

Личность Толстого стала воплощением социальной жизни и предстала целостным феноменом, с присущим ему набором ме ханизмов саморегуляции;

процесс перехода от одной фазы орга низующей системы к другой поднял Толстого на такую высоту, на какой никто, никогда не находился после него в творческом и духовном развитии.

Можно полагать, что литературная общественность до кон ца не понимала того, что случилось с писателем. Толстой же, зная, что вокруг его имени и творчества идут споры, не считал нужным откликаться даже на самые злые критические суждения о нем.

Литература 1. Толстой Л.Н. Полн. собр. соч. Т.61. С.347.

2. Сухотина-Толстая Т.Л. Воспоминания. М.,1981. С157.

3. Концевич И.М. Истоки душевной трагедии Л.Н. Толсто го. М., 1995. С.23.

4. Толстой Л.Н.Собр. соч. в 22 т. М.,1985. Т.17. С.683.

5. Дневники С.А. Толстой. В 2 т. М., 1978. Т.I. С.84.

6. Толстой Л.Н. Полн. собр. соч. Т.48. С.347.

7. Достоевский Ф.М. Дневник писателя. М.,1989. С.388.

8. Толстой Л.Н. Полн. собр. соч.Т.50. С.170-171.

9. Ломунов К.Н. Духовные искания Л.Н. Толстого (из ис тории изучения оценки) // Толстой о Толстом. М., 1998. С.137.

10. Сборник второй «О религии льва Толстого». М.,1912.

С.217-218.

11. Михайловский Н.К. Полн. собр. соч. СПб., 1896.Т.III.

12. Скабичевский А.М. Соч. СПб., 1903. Т.2. С.1-25.

13. Vicomte E.M. de Vogue. Le Roman Russe.2ed. Paris,1888.

P. 336.

14. Толстой Л.Н. Полн. собр. соч. Т.74. С.16-17.

15. Леонтьев К.Н. Два графа: Алексей Вронский и Лев Тол стой // Л.Н. Толстой: рго еt соntrа. Личность и творчество Льва Толстого в оценке русских мыслителей и исследователей. Анто логия. СПб.: Изд-во Русского Христианского гуманитарного ин ститута, 2000. С. 149-162.

16. Южный край. 1888. № 2430, № 2432, № 2438, № 2440.

17. Толстой Л.Н.Собр. соч. в 22 т. М., 1985. Т.17,. С.25.

18. Лакшин В.Я. Л.Н.Толстой – мыслитель в современном мире // Сохряков Ю.И. Художественные открытия русских писа телей. М., 1999. С.71.

Контрольные вопросы 1. Архетипические знаки семейных слагаемых в мифологии древних славян.

2. Основное направление в теории учения славянофилов о семье.

3. Устное народное творчество о значимости рода и семьи.

4. Отображение роли женщины в обществе и в семье в ран них литературных источниках.

5. Время и причины возникновения «теремного затворниче ства» для женщин на Руси.

6. Влияние Петровских реформ на семейные и брачные от ношения.

7. Литературные жанры Петровского времени.

8. Пробуждение самосознания русского общества, причины, обусловившие это явление.

*** 9. В чем сущность семейных традиций в романе «Евгений Онегин» А.С.Пушкина?

10. Как прослеживается стирание граней индивидуальности в русском дворянском обществе на примере семьи Лариных в ро мане «Евгений Онегин» А.С.Пушкина?

11. Какова модель патриархальной семьи, представленная А.С. Пушкиным в романе «Евгений Онегин»?

12. Предназначение женщины в обществе на примере рома на «Евгений Онегин» А.С. Пушкина.

13. Взгляды Ленского на семью, причины их возникновения (по роману «Евгений Онегин» А.С. Пушкина).

14.Сущность представлений Онегина на брак и семью (по роману «Евгений Онегин» А.С. Пушкина).

15. Жизненный путь Ольги Лариной, как путь вне семьи – исключение или закономерность?

16. Смысл жизни отца дворянского семейства Лариных в романе «Евгений Онегин» А.С. Пушкина.

17. Влияние и роль традиций на формирование личности в семейных отношениях помещичьей среды в романе «Евгений Онегин» А.С.Пушкина.

18. Причины трагической обреченности личности Евгения в изображении А.С. Пушкина.

18. Почему Ленский в романе «Евгений Онегин» обречен поэтом на гибель?

19. В чем определено созвучие взглядов на семью у Пушки на и представителя славянофилов А.С. Хомякова.

*** 20. Причины семейной драмы писателя А.И. Герцена (по роману «Былое и думы»).

21. Новые взгляды «новых людей» на семейные отношения, изображенные Герценом в «Былом и думах».

22. Причины драмы в семье Герцена в оценке критиков.

23. В чем состоит общность взглядов на семью у писателей И.С. Тургенева и И.А.Гончарова?

24.Сущность теории И.С. Тургенева о роли мужчины и женщины его поколения.

25. В чем проявляется «бессемейный» характер романов Тургенева.

26. Влияние времени на разрушение семейных традиций в романе «Обыкновенная история» И.А. Гончарова.

27. Взгляды И.А. Гончарова на теорию нигилизма, отобра женные в романе «Обрыв».

28. Особенности любви как духовно-нравственной истории человечества в романе А.И. Гончарова «Обрыв».

29. Смысл названия романа «Обрыв» А.И. Гончарова.

30. Семейные традиций и их роль в романе А.И. Гончарова «Обрыв».

31. Авторская позиция по отношению к семье в романе А.И. Гончарова «Обрыв».

*** 32. Причины одновременного обращения к семейной теме писателей Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, М.Е. Салтыкова Щедрина в 70-е годы ХIХ века?

33. В чем заключалась семейная драма писателя М.Е. Сал тыкова-Щедрина.

34. Ф.М.Достоевский о времени и причинах возникновения «случайных семейств».



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.