авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Мы вышли в путь в шестидесятые Воронеж 2012 УДК 378.4:81(470.324)(082) ББК 74.4 М94 Составитель А.Г. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Переписывалась со своим сокурсником Николаем Щербатых, кото рый, работая в школе-интернате учителем, воспитателем и библиоте карем, выпускал для меня рукописный журнал «Кэпся» («Новости») и уговаривал меня создать семью. Чтобы исполнить долг перед универси тетом, мы остались в Сибири еще на три года, но переехали в Иркутскую область на станцию Шуба в Шерагульскую 11-летнюю школу Тулунского района, где Коля работал организатором внеклассной и внешкольной ра боты и преподавал немецкий язык, я вела уроки русского языка и лите ратуры. Мы оба полностью отдавались работе в школе, много читали, выписывая газеты и журналы. Ему удалось организовать переписку с учениками одной из школ в ГДР. Эта работа захватила всех учащихся 5– классов. У меня в основном были старшеклассники. Класс, которым я руководила, состоял почти только из одних мальчиков (из 22 человек их было 18, девочек – только четыре).

За порогом альма-матер Было нелегко, но мне удалось наладить контакт с классом. Запомнил ся эпизод, когда я в конце учебного года в 11 классе, освещая тему «Ро мантика наших дней в современной советской литературе», говорила о поэме А. Твардовского «За далью-даль», романе Д. Гранина «Иду на гро зу», о героях, которые не боятся трудностей, идут сквозь «снег и ветер, и звезд ночной полет», не отсиживаются в теплых гнездах, а строят новое общество, им «сизый дым создает уют». Я предложила спеть эту турист скую песню. Ребята поддержали меня своими «чуть охрипшими голоса ми». Вдруг открылась дверь, и в класс вошла завуч, испуганная пением выпускников. Тогда это было в новинку... Таким образом я нащупывала дорожки к сердцам учеников.

А еще я дебютировала в главной роли в пьесе И. Франко «Будка № 27», которую поставили сами учителя. С той поры я сама стала режиссером постановщиком.

Через год у нас родилась дочка Таня, наша радость и счастье. Помо гала растить ее учительница-пенсионерка. Вообще-то на встречи с хоро шими людьми мне везло. На летних каникулах я ездила к себе на родину.

Мама умоляла меня переехать в Касторное.

IV. Где родился, там и пригодился Через четыре года после окончания университета мы переехали в родные для меня места. Трудоустроились в железнодорожную школу.

Николай – организатором внеклассной и внешкольной работы, я – учи телем русского языка и литературы. Мой муж проявил себя прекрасным организатором интернационального воспитания: переписка с немецки ми пионерами, договор дружбы со школой, где работал его друг по пере писке, наконец, обмен делегациями школьников. Это было знаковым со бытием в жизни не только школы, но и района. Оно требовало большого напряжения сил и личного энтузиазма.

В это время у нас родилась вторая дочка, Оля, разумница и затейница.

С воспитанием девочек нам помогали мои родители, а также детский сад и ясли. Пришлось покрутиться.

Первым не выдержал Коля. Он оставил школу, работая сначала ин спектором в роно, потом корреспондентом в районной газете «Вперед к коммунизму», где проявился его журналистский талант, но это отда лило нас друг от друга. Я сменила школу, чтобы быть ближе к родите лям, согласилась быть организатором внеклассной и внешкольной ра боты в школе, где всю жизнь проработала учителем начальных классов моя мама. Мне пришлось основное внимание сосредоточить на воспи тательной работе, создавать систему в работе классных руководителей, Мы вышли в путь в шестидесятые направлять деятельность пионерской и комсомольской организаций, налаживать работу школьного радиоузла, планировать и готовить ра диопередачи, заниматься выразительным чтением с юными дикторами.

Мне помогал директор школы, который был историком по образованию, новатором по своей сути. Он поддерживал меня во всем. Клуб выход ного дня, встречи КВН, организация соревнования за звание «Лучший класс» среди учащихся младшего, среднего и старшего возраста. Удачно были подготовлены и проведены диспуты «Что значит быть современ ным?», «Что значит учиться коммунизму?». Мне удалось сплотить актив школы и поставить спектакль «Партизанская искра», в котором были задействованы 15 старшеклассников, в основном мальчики. Премьера в школе удалась на славу, поэтому решили повторить пьесу в сельском клубе в микрорайоне школы. И вновь успех. Это окрылило школьников и стало настоящим событием в их жизни.

Удачно проводилось в школе подведение итогов соревнования между классами. Так, на весенних каникулах для седьмых классов была орга низована экскурсия в город Краснодон по местам деятельности молодо гвардейцев, а на летних каникулах для лучшего 9-го класса – автобусная поездка в Москву. Эта форма работы способствовала всестороннему воспитанию учащихся, расширяла их кругозор. Я вместе с классными руководителями участвовала в этих поездках, несла ответственность за безопасность детей, помогала им оформить свои впечатления от увиден ного.

В школе я осознанно вступила в партию, чтобы иметь право рекомен довать ребят в комсомол и быть в авангарде строителей нового, справед ливого общества.

Чтобы получить квартиру в новом доме, я согласилась стать директо ром Касторенского дома пионеров и школьников.

V. Дом открытий, радости и счастья В течение шести лет я возглавляла районный Дом пионеров и школь ников.

Главная задача этого детского учреждения – увлечь детей интерес ными делами, развить их творческие способности, выработать у них та кие практические навыки, которые пригодятся в жизни. Дом пионеров был центром методической работы с организаторами воспитательной работы с пионерами, комсомольцами в школе и по месту жительства, с пионерским и комсомольским активом, местом кружковой работы. Мы работали в тесном взаимодействии с райкомом ВЛКСМ. В Доме пионе ров работали люди, любящие детей, обладающие особыми талантами, За порогом альма-матер увлеченные своим любимым занятием. У нас действовали такие кружки:

авиамодельный, фотокружок, вязания, танцевальный, сольного пения, спортивного ориентирования на местности, туристический. Я руководи ла театром кукол, драматическим кружком и кружком выразительного чтения. Народные сказки показывали дошкольникам и детям младше го школьного возраста, репетировали спектакли для новогодних празд ников и к датам красного календаря. Готовили концерты, передачи по местному радио под рубрикой «Юный буденовец». Дети тянулись в наши кружки.

Дом пионеров организовывал районные массовые мероприятия: сле ты пионеров, тимуровцев, краеведов, туристов. Нам удалось дважды ор ганизовать недельные лагеря пионерского и комсомольского актива на базе средней школы села Орехова, где родился поэт Василий Кубанев.

Мы учили детей разнообразным формам работы, чтобы активисты мог ли провести интересные мероприятния в своих школах.

А соревнования по футболу, волейболу между разновозрастными от рядами по месту жительства?!

Кружковцев поощряли экскурсиями в города Воронеж и Курск с по сещением краеведческих музеев и театров.

Самой запоминающейся была экскурсия в город-герой Волгоград.

Эта поездка бывшим кружковцам запомнилась на всю жизнь.

Мой труд на этом поприще был отмечен значком «За активную рабо ту с пионерами» Центрального Совета Всесоюзной пионерской органи зации имени В.И. Ленина. Я была награждена знаком «Победитель со циалистического соревнования 1973 года».

Удачи в работе отрицательно сказались на личной жизни, внесли отчуждение в отношения с Н.П. Щербатых, и мы расстались. Он уехал в Подмосковье, там у него появилась новая семья, но он никогда не пре рывал связи с дочерьми, он их очень любил. В этой драме есть и моя вина:

была максималисткой, не признавала полутонов во взаимоотношениях.

Вторично вышла замуж лишь через пять лет...

Работая в Доме пионеров, я испытывала нехватку своей реализации в процессе обучения. И моя жизненная дорога вновь привела меня в шко лу. Я так соскучилась по преподавательской работе, что возвращение в школу сделало меня счастливым человеком. Занятие любимым делом оказалось очень эффективным. Недаром инспектор из отдела учебных заведений Юго-Восточной железной дороги, побывав у меня на уроке литературы, отметила, что я сделала все возможное, чтобы влюбить уча щихся в Толстого.

Однако в скором времени меня настойчиво стали агитировать на должность секретаря райисполкома. Сначала я отказывалась, но потом согласилась.

Мы вышли в путь в шестидесятые VI. На службе народу Одиннадцать лет я проработала в аппарате районной исполнитель ной власти. Неоднократно избиралась депутатом районного Совета де путатов трудящихся, позднее – райсовета народных депутатов. Работая секретарем райисполкома, отвечала за делопроизводство, планировала работу на год, каждый квартал, готовила решения райсовета к сессиям, которые созывались четыре раза в год, редактировала решения рай исполкома по различным направлениям социально-экономического развития района к заседаниям, которые проводились два раза в месяц.

На мне лежала ответственность за работу отдела ЗАГСа, архива, общего отдела (прием граждан, работа с письмами), контроль за исполнением законодательства о религиозных объединениях. В мои обязанности вхо дила методическая помощь работникам поселковых и сельских Советов, учеба председателей и секретарей местных Советов.

Семинары проводились зачастую на базе лучших Советов. За это время я хорошо изучила весь район, узнала людей. Обобщала передовой опыт советских работников. Вместе с председателем райисполкома и его заместителями стремилась создать деловую обстановку в аппарате, вни мательно, без проволочек рассматривать поступающие устные и пись менные обращения граждан, бороться с бюрократизмом и волокитой, укреплять исполнительскую дисциплину.

Не все просьбы населения мы могли решить положительно, но выслу шать человека, объяснить ему реальную ситуацию и возможности были обязаны.

Конечно, за годы работы в органе районной власти я освоила официально-деловой стиль документов, осуществляла контроль за ис полнением принимаемых решений.

Но сердце мое рвалось в школу, и я подала заявление об освобож дении от занимаемой должности, когда появилась вакансия в школе, в которой я сама когда-то училась.

VII. Сердце отдаю детям Возвращение в школу принесло мне вдохновение, взлет творческой фантазии. Большой жизненный опыт, знание своих предметов, начитан ность, любовь к детям звали меня к тому, чтобы научить учащихся сво бодному владению родным русским языком, совершенствовать грамот ность учеников, прививать любовь к чтению, к книге.

Заботясь о повышении эффективности каждого урока, использовала такие формы работы, которые активизировали мыслительную деятель ность учащихся, побуждали их к поиску, творчеству.

За порогом альма-матер Идя от простого к сложному, внедряла опережающее обучение по ряду тем синтаксиса и пунктуации. На каждом уроке проводила сло варную работу, включала все виды грамматического разбора, уделяла внимание предупреждению ошибок и анализу их после проведения кон трольных работ и работ по развитию речи. Во всех классах вела тетра ди учета пробелов в знаниях учащихся, специальные уроки посвящала работе над ошибками. Один день в неделю отводила дополнительным занятиям со слабоуспевающими. Все это создавало систему, положи тельно влияющую на конечный результат. Мои ученики успешно уча ствовали в олимпиадах по русскому языку и литературе в школе, районе и даже области. А шесть выпускниц 1995–1996 учебного года поступили на филологический факультет Курского пединститута. Они благодари ли меня за то, что мне удалось заинтересовать их своими предметами.

Им запомнились элементы занимательности на уроках русского языка, игры, кроссворды, литературная игра «Внимательный ли ты читатель?», литературные вечера, посвященные датам жизни классиков, выпуски стенгазеты «Родное слово». Преподавая литературу в старших классах, использовала музыку, живопись, телевидение, кино. Взаимосвязь этих видов искусства помогала создавать особый эмоциональный настрой на уроке, способствовала эстетическому воспитанию учащихся.

В эти годы я руководила школьным методическим объединением учителей русского языка и литературы, позднее – районным, помогала молодым учителям, была наставником студентов, проходящих практику в школе. Всякую работу старалась выполнять тщательно, добросовестно, потому что с юности была убеждена, что к делу надо относиться честно и ответственно. В душе жили и живут слова поэта Евгения Евтушенко:

Требую с грузчика, с доктора, С того, кто мне шьет пальто, Все надо делать здорово, Это не важно что.

Все последние одиннадцать лет моей работы в школе я получала пол нейшее удовлетворение от своей педагогической деятельности. Коллек тив учителей-соратников высоко оценил мой труд, посвятив мне слова признательности и благодарности:

Мне нравится, что школой Вы больны, Мне нравится, что школа больна Вами, Что целый год с весны и до весны Душа у Вас полна ее делами.

Мне нравится, что любите детей, Что защищать всегда Вы их готовы, Мы вышли в путь в шестидесятые Что часто без особых там затей Найдете очень нужные три слова.

Мне нравится ваш искренний задор, Характер Ваш довольно энергичный, Но я молчал об этом до сих пор, Все ждал, что повод явится приличный.

Мне нравится, что школой Вы больны, Мне нравится, что школа больна Вами, Что каждый год, как, впрочем, и все мы, С волнением спешили на экзамен.

Спасибо Вам за многолетний труд, За знания, что щедро отдаете, За то, что иногда Вы с нами тут Горюете, серчаете, смеетесь.

Мне нравится, что школой Вы больны...

VIII. Сокурсник - поэт, добрая душа Летом 2001 года, когда я уже находилась на пенсии, мне пришла бан дероль из Греции. В конверте был сборник стихов «Я родом с Олимпа»

моего сокурсника Георгиса Велласа. В каждой строчке своей поэтиче ской книги автор раскрывал свою душу, свой взгляд на мир, свое по нимание его, свои чувства и переживания. Его стихи о Греции и Рос сии, строки, посвященные матери, отцу, друзьям, любимой женщине, глубоко тронули меня. Я испытала радость, что Георгис проторил соб ственную дорогу в мире Поэзии, выработал свой творческий почерк.

Меня переполняла гордость, что признанный поэт, когда-то учивший ся вместе со мной, остался таким же скромным, внимательным к лю дям человеком, каким все его знали и любили. Я была счастлива, что наш Воронеж, родной университет стали для Георгиса трамплином для выхода в трудное плавание в бескрайнем море Поэзии. Я поздравила Велласа с настоящей творческой удачей. Между нами завязалась пере писка, которая продолжается много лет. Он прислал мне около десяти своих книг, среди которых сборники стихов, а также книги об античной истории и культуре, выпуски газеты «Омония». Веллас предстал пере до мной как ученый-исследователь, просветитель, поэт. Как хорошо, что университет подружил нас, скрепил узами тесного человеческого общения!

За порогом альма-матер А это стало возможным также благодаря усилиям Аси Лапотько, Вали Базилевской, Светы Чузавковой, которые в течение десятков лет играют объединяющую роль среди нас, выпускников 1962 года, являются любя щим сердцем нашего курса, нашей группы. Спасибо вам, милые труже ницы филфака, за вашу бескорыстную миссию, за вашу сердечность и теплоту! Я желаю счастья вам!

IX. Не стареют душой ветераны Мое поколение – это поколение детей войны. Мы росли в годы воен ного лихолетья и трудное послевоенное время. Наша юность пришлась на 60-е годы XX века. Это наложило отпечаток на наши судьбы, на наши характеры, на отношение к старшему поколению, поколению наших ро дителей, наших дедов, поколению победителей в Великой Отечественной войне. Мы гордились теми, кто ковал победу на фронте или самоотвер женно трудился в тылу. Уважительное отношение к участникам боев и труженикам тыла было заложено в нас нашими семьями и временем.

Поэтому, находясь на пенсии, я приняла предложение Администра ции района возглавить районный Совет ветеранов войны, труда, Воору женных Сил и правоохранительных органов. При поддержке глав адми нистраций района, поселков и сельских поселений наша общественная организация и ветеранские организации на местах проводили целена правленную работу по защите законных прав и интересов ветеранов всех категорий в целях создания условий, обеспечивающих ветеранам достойную жизнь, привлечению их к активному участию в обществен ной жизни, особенно к работе по патриотическому воспитанию молоде жи. Ветераны принимают активное участие в торжественных мероприя тиях, проводимых в школах 1 сентября, 23 февраля, 9 мая, в районных торжествах, связанных с празднованием дня освобождения Касторного от немецко-фашистских захватчиков (28 января). Райсовет совместно с районо участвовал в проведении смотров-конкурсов музеев боевой сла вы, организации тимуровской работы. Вошло в практику поздравление и чествование ветеранов войны в дни боевой славы нашего народа. Вре мя безжалостно, редеют ряды ветеранов войны. Поэтому ветеранские организации устраивают торжественные проводы их в последний путь, публикуют слова соболезнования в районной газете «Вести», очерки об их боевом и жизненном пути. Вообще-то участие в общественной работе стало моей жизненной потребностью. Я была членом лекторской груп пы при райкоме КПСС по вопросам внутриполитической жизни страны, секретарем партийной организации райисполкома, ректором универ ситета культуры, председателем райсовета женщин. Все это требовало Мы вышли в путь в шестидесятые тщательной подготовки. Я в свое время закончила идеологический фа культет университета марксизма-ленинизма Курского обкома КПСС, свою профессиональную квалификацию повышала на курсах Курского института усовершенствования учителей.

Находясь на пенсии, участвовала в работе избирательных комиссий, во Всероссийской переписи населения 2002 года.

Вот такая активная жизненная позиция не давала раскисать, помога ла преодолевать трудности и невзгоды.

Чувствовать свою нужность людям – большое счастье.

X. Век живи – век учись В моей семье царит культ книги. Мои дети и внуки любят читать. Я себя не мыслю без книги, без средств массовой информации. Конечно, теперь подписываюсь на ограниченное количество газет. Но зато про читывается все залпом, глубоко осмысливается.

Систематическое чтение – это тоже уроки родного университета, за что я ему благодарна.

Накопленные знания требуют совершенствования. Это происходит в процессе обучения. Я не порываю связей со школой и учениками. Более десяти лет я помогаю старшеклассникам подготовиться к поступлению в вузы, выполнять задания подготовительных курсов, а с 2005 года – сда вать ЕГЭ. Через мои руки прошло более 50 человек. Все они успешно сда ют единый государственный экзамен по русскому языку.

Меня радуют бывшие мои выпускники, которые приводят ко мне на занятия своих детей. Они доверяют мне, просят помочь их сыновьям и дочерям.

В трудное время мы сейчас живем. Произошла переоценка челове ческих ценностей, жизненных ориентиров. XXI век пугает. Но мы, вы ходцы из 60-х годов XX века, верны своим принципам человечности, по знания. Находясь на финишной черте, я повторяю заповедь Л. Ошанина:

Пока я ходить умею, Пока глядеть я умею, Пока я дышать умею, Я буду идти вперед.

За порогом альма-матер Г. Веллас Что было сделано в жизни (из письма В. Базилевской) Древние греки говорили: «Обще ство движется вперед на средних ослах». Я как раз из этого рода.

После окончания ВГУ (филологи ческий факультет), работал на кафе дре романской филологии (факультет РГФ), потом на подфаке на кафедре истории, затем поступил в аспиран туру на кафедру древнего мира к про фессору А.И. Немировскому для на писания диссертации: «Янис Кордатос – историк Древней Греции», защитил ее в 1974/1975.

А для того чтобы изменить профиль филолога, сдал 9 кандидатских экзаме нов по истории древней и современной.

После защиты диссертации начал чи тать на истфаке несколько лекционных курсов («История Древней Греции», «История Древнего Рима», «История древнего Востока», «История древнеримской культуры»).

Практические занятия вел по истории Древней Греции и Рима, ла тинскому языку, древнегреческому (только для специализирующихся по истории древнего мира).

Со студенческих лет и до наших дней опубликовал свыше 450 науч ных статей. Выпустил около 37 книг, особенно после 1992, то есть после того, как я покинул Советский Союз. Моя первая книга стихов «Эллада – любовь моя» пролежала в Воронежском издательстве с 1962 до 1992, и нашла она меня уже в Афинах.

Вместе с женой перевел и переработал книгу для русских гимназий и лицеев «Христианство и другие религии», но мне не прислали ни одного экземпляра, и это из Загорска… Переводил также книги Ставроса Босна кидиса, Никоса Космаса и других авторов.

Вот это было сделано в жизни, а годы так быстро уходят… Даже не могу себе представить, что уже 50 лет прошло и мне через несколько лет будет 80… Мы вышли в путь в шестидесятые Стихотворения из книги «Я родом с Олимпа» (Афины, 2001) Я родом с Олимпа Откуда я родом?

Откуда я родом?

Откуда я родом?

Отвечу!

Я родом с Олимпа, Я родом оттуда, Где вечный покой – Только миф.

Когда над планетой моей потрясенной Беснуются белые молнии – Знайте:

Они – Олимпом рожденные молнии.

Оттуда я родом!

(Перевод О. Шевченко) Верю Верю в тебя я, Эллада моя, Верю, Отчизна родная.

Если ты в радости – радуюсь я, Если в страданье – страдаю.

Верю в тебя я, Эллада моя, В зори твои и прибои, В солнце твое и в журчанье ручья, Хоть и в разлуке с тобою.

Верю в тебя я, Эллада моя, В гордый твой дух исполинский.

Верю, как могут одни сыновья Верить слезе материнской...

(Перевод Е. Новичихина) За порогом альма-матер *** Афины... Столько солнца и тепла Мои глаза ни разу не видали.

Но здесь везде незримо тень легла – Тень неизбывной грусти и печали.

Свидетели событий и эпох, Лежат руины здесь, изнемогая.

И каждый камень исторгает вздох, К людскому милосердию взывая.

Здесь варвары прошли былых времен, Лишь пепел оставляя за собою.

Поныне руки нежные колонн Как будто к небу тянутся с мольбою.

Кто их услышит, кто им даст ответ?

«Друзья» заокеанские, быть может?

Но нет ответа, и надежды нет.

«Друзья» – то стали варварами тоже...

(Перевод Е.Новичихина) ***...А хочешь побывать со мною там, Где всем моим порывам и мечтам И где надеждам всем моим начало?

В родном Эпире, в милой стороне, В мифической волшебной тишине Прелюдия судьбы моей звучала.

В Эпире оптимизм рождался мой.

Он горною прозрачною рекой Вливался в светлый оптимизм народа.

Мы вышли в путь в шестидесятые С ним греки-партизаны в горы шли И с ним, сражаясь, веру обрели В то, что близка она, близка Свобода.

Так верили – и сердцем, и душой – Как верят Богородице одной!

(Перевод Е. Новичихина) Мои Афины Дворцы – творенье мастеров Эпира.

Средь них Акрополь – слава, гордость Мира, Всех тех, кто чтит истории глубины.

А для других он – так, одни руины...

А там, пониже чуть, – тюрьма Сократа Стоит, проклятьем Времени объята.

Вот Пника – и с веками не поникла, Запомнившая мудрого Перикла.

А дальше – Академию найдете, Где спорили Платон и Аристотель.

И кажется, что здесь звучит все то же:

«Платон мне друг, но истина дороже!»

Храм Зевса Олимпийского – он с нами, Порушенный эпохами, ветрами.

За каждою коринфскою колонной – Столетья красоты непокоренной.

Напротив – Олимпийский стадион, Который помнит Марафонца.

Он – «Мы победили...» – нес в Афины весть.

Два слова произнес – и рухнул здесь.

Тут каждый уголок гордиться вправе Причастностью своей к священной славе За порогом альма-матер И к подвигам, которые – навеки...

Но почему о них не знают греки?

Ах, земляки, какая сила злая Нас губит так, беспамятством карая?

Не страшен вид поваленных колонн.

Забвенья дух – куда страшнее он...

(Перевод Е. Новичихина) Греция, С чужбины возвращался я домой.

И вот она – любимая Эллада.

Теперь я с ней, теперь она со мной.

Но родина мне, кажется, не рада.

И солнце – то, что в детстве так светло, Так ласково и нежно сердце грело, Меня огнем сегодня обожгло, Оставив раны, боль души и тела...

(Перевод Е. Новичихина) Я как свеча… «Apatris»*... Это слово сорок лет – Мое клеймо – стояло в «паспортине».

Оно напоминало: места нет Мне на родной земле – лишь на чужбине.

Моя душа была – сплошная боль Томленияо родине далекой...

Мы вышли в путь в шестидесятые Но я нашел приют свой и любовь В объятиях России синеокой.

Она мне стала – словно дом родной И обо мне молилась, как о сыне.

Я стал горящей с двух сторон свечой – Вдвойне болит моя душа отныне...

(Перевод Е. Новичихина) Вторая чужбина Подумать даже я не мог об этом, Когда решил вернуться в отчий дом, – Каким жестоким, злым, свирепым ветром Подует вскоре за моим окном.

Под южным солнцем – жарким, знойным летом Душа моя застыла, как зимой, Да разве ей согреться в мире этом, Где деньги заслонили жизнь собой?

Я на родной земле – как на чужбине.

Здесь чахнет все в духовной нищете.

Здесь нету места – даже и в помине – Надежде, состраданью, доброте...

(Перевод Е. Новичихина) За порогом альма-матер Я хочу… Я хочу, чтоб ты знала, Россия, о том, Как была безгранична печаль расставанья, Как жестокой разлуки трудны испытанья, От которой давно уж – вся жизнь кувырком.

Я хочу, о Россия, два сердца иметь, Про бессмертье при этом и думать не смея:

Буду счастлив любить тебя вдвое сильнее.

Буду рад я вдвойне твоей болью болеть!

Я хочу стать частицей твоей доброты И твоей справедливости скромной частицей, Чтоб с другими, как ты, каждой крохой делиться, Чтоб таким же отзывчивым быть, как и ты.

Ну а встреча с тобою – как радостный сон, И его не прервут ни рассветы, ни бури:

Где-то там, в голубой бесконечной лазури, Продолжается он, продолжается он… (Перевод Е. Новичихина) Мы вышли в путь в шестидесятые Как дом родной Моим русским друзьям Мой старенький дом покосился весь – Годы его не щадят.

Но так же, как прежде, приветлив он, Гостям бесконечно рад.

Теперь я вижу только во сне Ваш дивный простор степной И ваши глаза, что были всегда Полны доброты одной.

А то, что близко, что дорого вам, – И мне словно дом родной.

Вы все – как одна большая душа Своей могучей земли.

И если из жизни мне суждено Уйти от нее вдали, Хочу, чтоб вы, дорогие, ко мне В последний мой час пришли, – Сказали мне пару сердечных слов, Пожали руку мою И спели песню, которую здесь Без вас уже не спою...

Для вас – мой дом, открытый всегда, Для вас и трепет души моей.

И нежно-нежно горит очаг Для русских моих друзей.

(Перевод Е. Новичихина) Воронежу Люблю твою весну голубоглазую И мая взгляд восторженно ловлю.

И бархат луга, и многообразие Осенних красок – тоже я люблю.

Как родники сильны своей безбрежностью, За порогом альма-матер Став по пути Воронежем-рекой, Так я теперь силен твоею нежностью, Твоим теплом, твоею добротой… (Перевод Е. Новичихина) Гостеприимство Воронежу – моей второй Родине Я кровью, сердцем к той земле приник, Где молодость моя вдали мерцает.

Кольцов, Никитин, Прасолов… О них Здесь каждый уголок напоминает.

Любви и дружбы юношеский пыл Раздаривал я в городе старинном.

Здесь много лет я, чужестранец, был Не только гостем – был еще и сыном.

Теперь между тобой и мной лежит И времени стена, и расстоянья.

Но до сих пор моя душа болит Неизлечимой болью расставанья.

Гостеприимный милый город мой… Здесь два крыла я на ветру расправил, Здесь два цветущих дерева оставил, Мы вышли в путь в шестидесятые Посаженных далекою весной.

…Гостеприимный милый город мой!..

(Перевод Е. Новичихина) Воронежу В пушистом небе ласковом твоем Плыву, частицей облака кочуя, И плачу здесь серебряным дождем, Как плачет солнце, о луне тоскуя.

Я, как поля осенние твои, Стал красками богат – их нет чудесней.

Кольцовские степные соловьи Теперь меня и в стужу греют песней.

На склоне дней в какие бы края Моя судьба меня ни заносила, – Дышать твоею степью буду я, Моя большая нежная Россия!

(Перевод Е. Новичихина) Последняя встреча «Родителей своих и Бога чти всей душой»

Григорий Теолог Совсем недавно это было, кажется, – Была еще живою моя мама, За порогом альма-матер А я деревню покидал свою.

Перед разлукой ласково обняв, Она сказала нежно: «До свиданья...

Запомни, мой сыночек: хоть уйду Я навсегда из этой жизни трудной, Но все равно когда-нибудь вернусь, Чтобы тебя увидеть, мой бедняжка.

Я черно-белой ласточкой, быть может, Сюда весною ранней прилечу...

Но я тебя увижу непременно!»

Прошел с тех пор всего лишь год один.

Предчувствие ее не обмануло:

В последний раз мы виделись тогда.

Не стало мамы вдруг... Ах, Боже мой, Какая боль была в душе большая!...

А летом я приехал в дом родной.

Войдя в него, я очень удивился:

Здесь, в комнате, на верхнем этаже, Две черно-белых ласточки гнездо Весною свили. Как попасть сюда Им удалось? Видать, через окно, Оставленное братьями открытым.

Я прогонять отсюда их не стал.

А вскоре желторотые птенцы В гнезде защебетали. Подросли – И день-деньской летали по деревне.

Я слушал их внимательно и верил, Что это мама нам издалека Передает привет, как обещала:

Привет отцу и братьям, мне привет.

Все лето пели ласточки. И мне Язык их был и дорог, и понятен.

А осенью, собравшись на чужбину, Я через них привет ей передал – Моей любимой незабвенной маме...

(Перевод Е. Новичихина) Памяти матери В объятиях теплого марта Рождается жизнь на земле.

Мы вышли в путь в шестидесятые Но холоден март сегодня – Сегодня не стало той, Которая утро несла.

Сегодня не стало весны – Мамы сегодня не стало.

О мама!

Твои сыновья Именем этим дышали На тяжких дорогах чужбины И не могли надышаться.

Завяли сегодня цветы, И звезды сегодня погасли.

И скрипка замолкла моя.

Но сердце твое не завяло!

Оно, как бессмертник, цветет, Живет в твоих сыновьях.

Нет! Матери не умирают!

(Перевод Е. Новичихина) Наказ отца Я останусь один На пустой земле – В тени двадцатого века.

А ты, мой сынок, Подымись высоко По лестнице моего позвоночника.

Слышишь, Мой дорогой сынок И брат высокого солнца?

Подымись!

Только помни:

Вернись на землю С возвратом птиц перелетных.

Помни: гнездо моих рук Будет тебя ожидать.

(Перевод Л. Коськова) За порогом альма-матер А. С. Пушкину Размышления у памятника поэту О, если б только собственным дыханьем Распорядиться мог я хоть на миг!

Хотел бы я отдать без колебанья Тебе, мой брат, остаток дней моих, Чтобы разрушить холода оковы И бронзовое сердце отогреть, Чтоб вещую строку услышать снова И, опьянев от вечной тайны слова, У ног твоих от счастья умереть!

(Перевод Е. Новичихина) Письма К тишине я с трудом привыкаю – Все бумагой шуршу да шуршу:

Сам себя в пустоту отправляю – Безответные письма пишу.

От друзей ожидая ответа, Весь я с мыслями наедине.

И глухое молчание это Отзывается болью во мне.

Ночь проходит.

Предутренней ранью Затухает огарок свечной...

Мы вышли в путь в шестидесятые Может быть, я в своем ожиданье Слишком строгим бываю порой?

(Перевод Е. Новичихина) К моим ангелам «Боже, душу спаси, Если это, конечно, возможно...»

Час придет – и с душою расстанется тело мое.

Я прошу, мои ангелы, вас:

не оставьте ее!

На прозрачные, нежные крылья тихонько подняв, Пронесите ее моей жизни нелегким маршрутом:

По тропинкам и тропам, снегам и цветению трав, По просторам степным и бесчисленным детским приютам.

И верните ее к родникам, в наш родительский дом, Чтоб она отдохнула немножко в Эпире родном...

(Перевод Е. Новичихина) Завещание Когда наступит час последний мой, Когда я стану прахом в этом мире, Хочу остаться здесь, в земле родной, В моем краю, в родном моем Эпире.

Пусть над могилой каждый помолчит.

Речей не надо: суть у них – пустая.

Пусть речка Сарантапорос журчит, Мечты мне, как и в детстве, навевая.

А земляки, слезы не обронив, Пусть, душу грея, над моей могилой За порогом альма-матер Эпирских песен напоют мотив И русских тоже – мне родной и милый… (Перевод Е. Новичихина) Рецензия однокурсницы Более 50 лет назад, поступив в Воронежский университет, я познако милась с греком Георгисом Велласом.

Теперь, читая его книгу «Я родом с Олимпа», узнаю уникального со курсника, который гордился греческим происхождением, писал стихи на своем языке, мечтал о возвращении на родину, хотя не имел права даже посетить Грецию. Все это есть в его стихах:

Верю в тебя я, Эллада моя, В зори твои и прибои, В солнце твое и в журчанье ручья, – Хоть и в разлуке с тобою.

Верю в тебя я, Эллада моя, В гордый твой дух исполинский...

При этом Георгис активно включался в окружающую его на чужбине жизнь и с симпатией относился к учившимся рядом студентам. Они от вечали ему тем же, сочувствовали.

Годы пролетели. Жизнь наполнилась огромным количеством ра достных и горьких событий, новых переживаний, проблем, счастливых и трагичных неожиданностей... Как это перенес человек?

Думается, что читателей стихов заинтересует и привлечет не столько необычный ход жизни Г. Велласа, сколько рожденный внешними факта ми его внутренний мир, что всегда и отражает настоящая поэзия.

Этот мир в основном ограничен чувствами и размышлениями, вы званными собственной жизнью поэта. Однако искренность автора и его душевный настрой, по-моему, привлекут читателя к такой частной жиз ни.

В памяти Г. Велласа прошлое отчетливо живо в воспоминаниях, наи более ярко представленных в III и IV частях сборника: «Память сердца»

и «Вечно умирая, вечно жить...»

«Не было у меня детства, Были – бомбы, Был – голод, Была чужбина», – вспоминает поэт. Многое из прошлой жизни Г. Велласа печально:

Мы вышли в путь в шестидесятые Колотят, бьют, хрипят, клокочут В жесткой памяти моей, Надрывно плачут и хохочут Колокола минувших дней.

Но, кроме людских страданий, которые «скипелись» в нем, Георгис помнит героический дух и подвиги прошлого. Он создает, например, удивительный романтический образ в стихотворении, посвященном па мяти юной учительницы – коммунистки Василики Димитриу Митрули «Верой не торгую, господа...». Акцент в нем на ее человеческом достоин стве, сохраняющемся до самого расстрела.

Г. Велласу дорог принцип, которому служили близкие ему люди в сороковые годы.

Мы знали все: скорей умрем, Чем жить останемся рабами.

Читатель знакомится с трагическими фактами истории, ворвавши мися в жизнь юного грека, с его дальнейшей судьбой, угнетенной сначала тоской о родине, потом – разочарованием современной жизнью в Греции (часть I –«Возвращение»), чувствует его грусть по поводу разлуки с Рос сией (часть II – «Гость и сын России») – казалось бы, все давит автора и ведет к пессимизму, – однако поражает постоянство мечты поэта об идеальном мире, в котором можно бы было обрести душевный покой.

Мне бы яблоней стать Из садов Гесперид, Чтоб людей исцелять От забот, от обид.

Всех, кто мимо пройдет, Я окликну, любя:

«Этот яшмовый плод Я растил для тебя».

Многие стихи Г. Велласа («Снежинки», «Идет весна», «Прохожу сквозь стену дождя», «Землю снег холодный, белый...», «Мне бы хотелось...» и т.д.) привлекают его способностью к радости и вере в благополучный по ворот жизни вопреки всему сущему.

Я чувствую, страдание Покинет скоро сердце, И лира моих рук Восславит радость жизни.

Самое дорогое для Г. Велласа – душевная жизнь. Она связана у него с любовью и поэзией.

За порогом альма-матер Идеализация любимой в стихах производит впечатление не романти ческим ее образом, а скорее теми чувствами, ощущениями, представле ниями, которые она вызывает у поэта и которые отражаются в его сло вах. Даже ушедшая в прошлое любовь остается радостным огнем жизни (часть VI – «Я все еще люблю»).

Поэзия же воспринимается как мир свободы, мудрости, бессмертия (часть V – «На волю рвется голос мой»). О великой ценности поэзии для Г. Велласа свидетельствуют размышления у памятника А.С. Пушкину:

О, если б только собственным дыханьем Распорядиться мог я хоть на миг!

Хотел бы я отдать без колебанья Тебе, мой брат, остаток дней моих, Чтобы разрушить холода оковы И бронзовое сердце отогреть, Чтоб вещую строку услышать снова И, опьянев от вечной тайны слова, У ног твоих от счастья умереть!

Мне кажется, именно поэтическая деятельность является для Георги са Велласа спасительной в жизни теперь, когда безжалостно наступает старость, тяжко одиночество (часть VI – «Все быстрей мои годы летят»), потому что в стихах можно оставить миру свою доброту и мечту. Неда ром в собственном переводе на русский язык стихотворения «Платана алый лист» Георгис говорит:

Я все, что имею подарил бы людям, лишь бы люди остались людьми.

Его боль от того, что на родине «чахнет все в духовной нищете» и царит «забвенья дух», близка многим людям и других стран, в том числе России, так как это общая современная проблема.

Неудивительно поэтому, что стихи Г. Велласа перевели на русский язык разные поэты (Евгений Новичихин, Лев Коськов, Лариса Москвина (Гаврилова), Олег Шевченко) – им созвучны мысли и чувства Г. Велла са. Очевидно, все переводы близки первоисточнику, потому что при их чтении возникает единый облик стихотворца – чуткого, жизнелюбиво го, доброго, душевного человека, который много страдает, но не теряет любви к людям и надежды на одухотворение человеческой жизни. Сти Мы вышли в путь в шестидесятые хи Г. Велласа – один из светлых лучиков, которые проникают в сердца людей любого возраста, любой национальности и украшают, возвышают жизнь.

В.Б. Базилевская Свеча, горящая с двух сторон В научной библиотеке Воронежского государственного университета открылась выставка книг с характерным названием «Я родом с Олим па». Выставка посвящена научному, педагогическому и литературному творчеству Георгиса Велласа, жизнь и судьба которого тесно связана с Воронежем.

На этой выставке представлены книги Георгиса Велласа, большое ко личество фотографий, отображающих моменты его жизненного пути в Воронеже, начиная с 1957 года, с его студенческих лет. Есть документы и фотографии времен его аспирантуры, защиты кандидатской диссер тации, множество критических и научных статей автора, отзывы о его творчестве и другие материалы.

В годы гражданской войны (1946–1949 гг.) и после поражения Де мократической Армии Греции, как и многие греческие дети, Георгис со своими тремя сестрами объездил половину Европы. Спустя годы стала возможной их встреча с родителями, жившими и трудившимися тогда в Ташкенте.

По приезде в СССР Георгис Веллас старательно изучает русский язык, считая его необходимым для своей будущей жизни. Будучи инвалидом, он работал вместе с отцом и дядей на стройках и даже был назначен бри гадиром комплексной строительной бригады. Именно тогда был напи сан цикл стихов под названием «Мир с четвертого этажа».

В 1957 году Георгис Веллас сдает вступительные экзамены в Средне азиатский государственный институт в городе Ташкенте. По решению организации политэмигрантов многие дети греков-политэмигрантов, в том числе и Георгис, поехали учиться в вузы разных городов Советского Союза. Так Георгис Веллас оказался в Воронеже, городе, сыгравшем в его судьбе исключительную роль, обогатившем его духовный и культурный мир.

В 1962 году Георгис успешно завершает свою учебу и по решению рек тората ВГУ остается работать в университете в качестве старшего лабо ранта на кафедре романской филологии (латинский и испанский языки).

18. Материал взят из международного еженедельника «Омония», издающегося на русском язы ке в Афинах.

За порогом альма-матер Вскоре он познакомился с удивительным ученым Александром Ио сифовичем Немировским. Под его руководством, поменяв (после сдачи многочисленных экзаменов) научный профиль, он работает над диссер тацией «Янис Кордатос – историк древнего мира».

Работать было сложно из-за отсутствия литературы по теме. Когда Георгис в надежде собрать материал решил посетить родину, в греческом посольстве в Москве ему отказали, объяснив это тем, что он был лишен греческого гражданства после выступления вместе с ансамблем из Воро нежа «Микис Теодоракис» в Москве в Политехническом институте ( год).

Но нет худа без добра. Судьба сводит Георгиса с удивительным и талантливым человеком, лауреатом Ленинской премии Костасом Вар налисом, другом Я. Кордатоса. Он помог Георгису, поделился с ним кни гами и статьями о Я. Кордатосе.

В Воронеже у Георгиса огромное число друзей, коллег, тысячи быв ших студентов, а теперь ученых и педагогов.

На стендах выставки библиотеки ВГУ можно увидеть первые работы Георгиса Велласа, напечатанные в многотиражке ВГУ, в молодежной га зете «Молодой Коммунар», в «Коммуне», в художественном литератур ном журнале «Подъем». Рядом – его первый сборник стихов, который по неизвестным причинам пролежал 30 лет в Центральном Чернозем ном издательстве (с 1962 по 1992 год) и отыскал автора уже в Греции.

Радость этой встречи была неописуема. Посетители выставки смогли увидеть также книги «Песня, вернись в мое сердце» (2001), «Музыка ве тра», «Университетская муза». Рядом стоят еще коллективные сборники «Тропа» (1972), «Рукопожатие» (1987) и другие.

За пределами России вышли такие книги, как «Я родом с Олимпа», «Три лика Гекаты», а также множество очерков по истории Древней Гре ции и по современной греческой литературе.

Большой интерес также представляет совместная работа Георгиса Велласа и Игоря Лысового из Остравского университета в Чехии. Этот труд под названием «Эллада бога Диониса» был высоко оценен критика ми, он вышел в 2009 и был переиздан в 2010 году.

На выставке представлена монография Георгиса Велласа под назва нием «Янис Кордатос – историк Древней Греции». Она является частью диссертации автора, написанной им на русском и на греческом языках.

Немалый интерес вызвали у посетителей выставки и научные статьи Вел ласа по истории и литературе Греции, напечатанные на страницах газеты «Омония», русскоязычной газеты Афин. Представлены на выставке так же и критические статьи о творчестве автора, написанные журналисткой Натальей Глушко, знаменитым врачом Галиной Коротких, профессором Львом Кройчиком, журналистом Эдуардом Ефремовым, профессором Мы вышли в путь в шестидесятые ВГУ Николаем Писаревским, коллегами, бывшими студентами, а также земляками Георгиса Велласа.

На выставке освещена еще одна сторона творчества Георгиса Велласа.

Это переводы книг Ставроса Боснакидиса, автора из Эпира Никоса Кос маса. Переведены также книги двух поэтов: Вангелиса Куртнисиатиса и кипрского поэта Никоса Запкопулоса.

На открытии выставки книг Георгиса Велласа в библиотеке ВГУ высту пил Евгений Новичихин с рассказом о жизни и судьбе Георгиса Велласа, с которым он дружит вот уже 35 лет, являясь переводчиком и корректором его книг. Он прочитал также новые переводы. «Знакомство с Георгисом дает мне право сказать, что в душе он на всю жизнь остался филологом, он до сих пор часто вспоминает преподавателей, оставивших в его жизни неизгладимый след. Это Людмила Петровна Комиссарова, Антонина Ива новна Чижик-Полейко, Марина Васильевна Федорова, Валентина Иванов на Собинникова, Борис Тимофеевич Удодов и многие другие».

Еще об одной стороне деятельности Георгиса Велласа упомянул на открытии выставки декан исторического факультета ВГУ Владимир Глазьев, бывший студент Г. Велласа. Речь шла о педагогической работе.

Он был талантливым педагогом, о чем свидетельствует множество на град деканата истфака и ректората ВГУ. Под его руководством студенты групп, которые он курировал, дважды занимали первое место в конкурсе по научно-педагогической и общественной работе и награждались бес платными поездками в Закавказье и Прибалтику. Упомянуто было также и множество интересных дипломных и курсовых работ, выполненных под руководством Велласа за 30 лет его работы в ВГУ.

Выставка книг Г. Велласа под названием «Я родом с Олимпа» имела большой успех у сотрудников ВГУ, бывших коллег и студентов автора, а теперь известных ученых и педагогов.

Желаем автору здоровья и больших творческих успехов.

Е.Г. Новичихин Н.П. Ермолов «Бронзовый лев» Николая Ермолова Николай вырос в Азовке, на той улице, что от икорецкого поворота ведет к мосту над железной дорогой и через Ардаган – к речке детства, 19. Опубликовано в районной газете «Звезда» г. Боброва Воронежской области (июль 2010). В настоящем сборнике печатается с сокращениями.

За порогом альма-матер Битюгу. Перед домом было кладби ще, за ним – первый выгон со старой ветряной мельницей, а позади, далеко за огородами, второй выгон. На нем редко-редко собирались летними вече рами окрестные и с нижних азовских улиц жители, представленные в основ ном молодой порослью, и – ждали ки нопередвижку, темноты. Фильмы, как правило, были не из тех, что шли в ки нотеатрах, для «платных» зрителей, и давали хорошие кассовые сборы.

Однажды привезли фильм с много обещающим названием – «Огонь». Про наших и немцев!? Так походило назва ние на звонкое, приказное: «За нашу Родину! Огонь! Огонь!». Ведь совсем недавно закончилась война, о которой полтора десятилетия спустя рассказы вал Николай в одной из своих газетных статей: «…Мне вспомнилось мое детство, мой детский сад. Тогда была война. Я помню, как однажды мы сидели на куче песка и смотрели в небо. Там сражались два самолета:

наш и фашистский. А Петька Еремин стащил на кухне пышку и был по ставлен в угол. Воспитательница наша каждый день смотрела на нас и плакала: у нее убили сына».

Но фильм был по Анри Барбюсу, малышне непонятный. А все равно смотрели, проникаясь волшебством кино: на экране жили люди, звучали их голоса. Это было чудной тайной, но она, даже в подростковом возрас те, домысливалась и разгадывалась.

Тайной до конца жизни Николая осталась судьба его отца, ушедшего на фронт в первый год войны. В скорбном извещении, пришедшем че рез Азовский сельсовет на улицу Октябрьскую, 41, значилось: «Сержант, командир отделения Ермолов Петр Иванович пропал без вести в янва ре 1943 года». В Книге памяти – «Ермолов Петр Иванович, сержант, ноября 1941 года погиб в немецком плену». Позднее появилось еще одно сообщение: убит при взрыве артиллерийского снаряда.

…В семью пришел отчим, Данила Федорович. Был он человеком теплой и бережной доброты, трудился бондарем на консервном заво де. Пасынка не обижал и не баловал, пряча свои чувства за ровным, спокойным характером. А вот когда появился внук Шурка, тут же от крылся. Хотя и родился первенец в Ялте, а второй внук Андрюшка – в Боброве, выделял дед все же не «земляка», а «крымчанина». «Сашу Мы вышли в путь в шестидесятые любил, как родной дед. И даже лучше», – вспоминает вдова Николая Александра Ефимовна.

Когда остались за спиной годы учебы в Бобровской средней школе № 1, отправил Данила Федорович Николая к своему брату в Казань. По лучив в ремесленном училище рабочую специальность, возвратился Николай в Бобров и стал трудиться слесарем в колонии. А потом была армия.

Отслужив в Эстонии положенный солдатский срок, подал Нико лай в июле 1957 года заявление на имя ректора Воронежского государ ственного университета: «Прошу допустить к приемным экзаменам на историко-филологический факультет по специальности русский язык и литература». В краснокирпичное здание на проспекте Революции писать сочинение пришел в армейской форме. В те годы это было для демоби лизованных и традицией, и способом привлечь к себе внимание экзаме национной комиссии. Николай опасался, что «завалит» сочинение, ведь в школьном аттестате по русскому языку у него была скромная троечка.

Потому и тему сочинения выбрал «вольную», полегче, предполагающую пафосное многословие: «Советский народ в борьбе за мир». Опасения оказались напрасными: сочинение – «хорошо», устный русский и лите ратура – вовсе «отлично».

Зачеты, экзамены, курсовая работа по литературе XIX века: «Творче ство Льва Толстого». И – жизнь на скромную стипендию. Ходил в ста ренькой застиранной рубашке и фланелевых обтрепанных брюках. Но, одолжив у товарища костюм, приглашал в кино однокурсницу Надю – свое юношеское увлечение.

– Забегая вперед, спрашивал: «Как я смотрюсь? Нравится?»

– Коля, – говорю, – хорошо смотришься, только вот носки на пятках дырявые.

Смущаясь, сникал. На новые носки денег не было.

На четвертом курсе Николай начал работать литературным сотруд ником в Землянской районной газете. После лекций усаживался на мо тоцикл и ехал в редакцию за очередным заданием. Статьи писал по ве черам. Отведя на сон несколько часов, утром снова шел на лекции. На журналистском поприще рос быстро. Всего лишь через месяц после первой коротенькой заметки из-под пера выходят продуманные, взве шенные, приглашающие к разговору статьи, отмеченные красочными, «играющими на тему» подробностями.

В 1962 году с ликвидацией Землянского района закрыли и газету. Ни колай идет рабочим сцены в театр – Воронежский драматический имени Алексея Кольцова. В театр, который за талантливую плеяду артистов, За порогом альма-матер интересный репертуар в актерских кругах страны именовали провин циальным МХАТом. Наблюдая изнутри театральную «кухню», Николай исподволь учился. Не случайно позже, в институте кинематографии, знаменитый кинорежиссер С. Герасимов скажет студенту Ермолову: «Ты прирожденный актер…».


Совмещения – работа в театре и учеба в университете – не получи лось. Поднакопив «хвостов», Николай перевелся на заочное. В мае 63-го года, работая воспитателем в Бобровской трудовой колонии для несо вершеннолетних, студент-заочник Ермолов защитил диплом, а 2 июля получил документ о высшем образовании: «Присвоена квалификация филолога. Учитель русского языка и литературы средней школы».

Одним из самых престижных вузов страны был и остается институт кинематографии, ВГИК. Поступить в него было проблематично всегда.

Конкурс огромный, в том числе и предварительный, творческий: очерк, зарисовка, сценарий, фотографии… Николай свой небольшой сценарий отправил наиболее уважаемому им кинорежиссеру М. Ромму. Дождав шись ответа – с похвалой! – разыскал домашний адрес Михаила Ильича, номер телефона.

– Хочу с вами поговорить.

– Откуда звонишь?

– Из автомата возле вашего дома.

– Ну, заходи. На пять минут.

Открыл какой-то мужчина, в комбинезоне, пилотке из газеты на го лове.

– Мне бы Ромма… – Я Ромм, проходи, – ткнул пальцем в свободное кресло среди газет в потеках краски и следов побелки.

– Что молчишь?

– Да я забыл, что хотел сказать… Я ваши картины видел.

– Интересные?

– Интересные, только вот в «Девять дней одного года» неправильно.

– Это что же неправильно?

– Да вот герой Баталова, облученный радиацией, приезжает в село попрощаться с родными. Стоит у калитки. Сестра набирает воду, поч ти вытащила полное ведро из колодца. Оборачивается, узнает брата и, вскрикнув, отпускает ворот. Ворот завертелся, ведро плюхается дале ко внизу о воду. Потом сестра бежит и обнимает брата.

– Что же тут неправильного?

– Сельская женщина докрутит ворот, вытащит ведро, поставит его, вытрет о подол или кофту мокрые руки и только потом – обнимать.

– Верно, – засмеялся Михаил Ильич.

Мы вышли в путь в шестидесятые – Только есть правда жизни и правда киновещи, иногда несовмести мые.

Он полез куда-то на антресоли, достал написанную им книгу и пода рил Николаю. С автографом.

– А от меня-то что хочешь?

– Хочу учиться у Вас.

– К сожалению, в этом году я не набираю курс.

Николай поступил на киноведческий факультет. Студенту из средней по достатку семьи нужно было соответствовать одеждой и обувью, при ческой имиджу престижного института. Но на жизнь – только тощень кая стипендия. Устраивается сторожем на стадион ЦСКА.

Не оставляла мечта о режиссуре, и через год появляется мизер ный шанс: кинорежиссер И. Таланкин начал набор студентов в свою мастерскую, экспериментальную, из кубинцев и мексиканцев. Русскоя зычным отводилось всего лишь пять мест. И Николай после года учебы на киноведческом факультете забирает свои документы, чтобы начать все сначала. Риск – огромный, конкурс – более ста человек. Он выби рает сложную тему: «Социальные истоки образа Чацкого». И – «от лично»! Представляет работу о ведущих западных кинорежиссерах, их фильмах. Сосед по комнате в общежитии, Виталий Юрченко, ставший редактором на киностудии имени Довженко, и сейчас удивляется: «Не было этих фильмов в широком прокате. Откуда у Николая такое их до тошное знание?»

28 июля 1964 года Ермолов становится студентом первого курса ре жиссерского факультета.

Учиться было интересно и трудно. Кроме общих для всех вузов дис циплин, были в большом объеме специальные. Много учебного времени уделялось работе на сценической площадке, мини-спектаклям.

– Коля, как кто-то мне рассказывал, проявлял большие актерские способности, – вспоминает В. Юрченко. Это было нелегко (одного из пя терых студентов отчислили за профнепригодность), в частности и пото му, что выступать приходилось перед товарищами по мастерской. Перед Олегом Бондаревым, снявшим впоследствии фильм «Мачеха» с Татьяной Дорониной в главной роли. Особенно – перед Светланой Дружининой, окончившей до института хореографическое училище, а во ВГИКе, до режиссерского факультета, – актерский, снявшейся в «Девчатах», «На семи ветрах», «За витриной универмага», «Дело было в Пенькове».

На третьем курсе, в мае 67-го, студенты – будущие режиссер Николай Ермолов и кинооператор Николай Пучков – начали снимать свой пер вый фильм. Учебный, по рассказу В.Драгунского «Сверху вниз наиско сок». Сюжет незатейлив: ушли на обед маляры, оставили краску, насос со шлангом, чем немедленно воспользовалась детвора. Покрасили стену, За порогом альма-матер два сушившихся полотенца, рубашку и девочку Аленку, с ног до головы, управдома тоже покрасили, нечаянно, с перепугу.

Помните Ванюшку из экранизированной С.Бондарчуком «Судьбы че ловека»? Пронзительный, рвущий сердце крик: «Папка! Ты нашел меня!»

Режиссеру и оператору пришлось сделать несколько дублей, но сотряса ющие душу кадры состоялись, потому что дети – и благодарные зрители, и талантливые актеры. Только нужно суметь их раскрепостить. Николай сумел. Его маленькие актеры – три мальчика и три девочки, младшей, Альбинке, было четыре годика – так увлеклись, что раскрасили стену ин ститутского павильона… Для малышей это было праздником освобож денного веселья, радости, для Николая – успехом своего самого первого фильма.

В октябре 1968 года студента Н. Ермолова направили на студию «Ки евнаучфильм» для выполнения дипломной работы. Тема не уточнялась.

Из прохлады знаменитых массандровских винных подвалов Шурочка Фиронова поднялась к цветам и весеннему солнцу. Он шел навстречу. В меховой зимней куртке, сдвинутой на затылок теплой шапке. Полярник… Николай и в самом деле прилетел из заполярного Норильска, где снимал свой очередной фильм. Случайно ли совпали день, час, минута, чтобы со стоялась первая встреча кинорежиссера и вчерашней школьницы, юной красавицы? Случайно ли, когда закончились съемки фильма о крымских винах и собрались вместе «киношники» и виноделы, Николай, поочеред но задавая каждому вопрос о литературных пристрастиях, обнаружил: с Шурочкой у них общие любимые писатели – Казаков, Шукшин, Астафьев?

Через год у них в Боброве была свадьба. И рождались дети: в Бобро ве, где жила мама Николая, в Ялте, в доме родителей Шурочки, в Киеве, в маленькой съемной квартире. Но и в этой квартире для Николая свети ло солнышко – детишки и любимая Шураня, так ласково, «по-азовски», называл он свою жену. В тесноте квартиры находил даже преимущество:

«протяни руку – и с любого места до тебя можно дотронуться, ощутить тепло родного человека».

Однажды, на исходе земных дней мужа, Шурочка (ее и сейчас так на зывают друзья семьи) сказала: «Коля, мы испортили твою творческую биографию». Николай улыбнулся: «Творческую? Да это же только часть жизни. А она у нас счастливая».

Обучаясь в мастерской режиссуры художественного фильма, Нико лай и создавать должен был художественные киноленты, а специализа ция студии «Киевнаучфильм» – документальные, технические, научно популярные. Но талант проявляется в любом деле. Прекрасное живет и в самих малых формах, в несколькоминутных роликах. Все зависит от лич ности автора.Ровно через год режиссер закончил работу над рекламным Мы вышли в путь в шестидесятые фильмом «Фотоснайпер» (о фотокамере «Зенит»). Еще через год отече ственное киноискусство впервые в своей истории участвует в Междуна родном фестивале в номинации «Реклама». И жюри 17-го Международно го кинофестиваля (Венеция, 1970 год) присуждает фильму «Фотоснайпер»

высокую награду – «Бронзового льва Святого Марка». Кроме Венеции, фильм получил диплом на Третьем конкурсе рекламных фильмов в Мо скве и золотую медаль на Международном кинофестивале в Болгарии.

…Режиссер работал много, но неспешно и несуетливо, сняв при этом девяносто четыре рекламных, технико-пропагандистских и научно популярных фильма. Большинство из них о вещах неодушевленных. Ни колай не то чтобы не любил их, иначе не было бы дипломов в Москве и на Международных фестивалях в Болгарии (София, Бургас, Варна – дважды), на Всесоюзном в Таллине, наград ВДНХ, просто ему было тесно «в окру жении станков». Хотелось больше тех фильмов, где в кадре живой чело век, его глаза, речь… Их тоже было немало: «Семья мастеров» (о династии умельцев художественно-декоративной росписи по фарфору), «Ляда»

(тоже о династии, но мастериц в художественном ткачестве)… Особняком – снятый в 1980-м фильм-диалог «Поединок» о защитнике Сталинграда, знаменитом снайпере, Герое Советского Союза Василии Зайцеве.

Вырос профессионально: от режиссера первой до высшей категории.

В институте сдал государственные выпускные экзамены, был принят в Союз кинематографистов. В творческих планах – фильм о Михаиле Зо щенко, продолжение работы над начатым еще во ВГИКе фильмом по рассказу Хемингуэя «Кошка под дождем». Рассказу для экранизации сложному, а потому для режиссера интересному.

Не забывали друзья по институту, звали в Москву, где он смог бы ра ботать в художественном кино. Из Болгарии писал Иван Самарджиев, из Мексики – ставший режиссером мирового уровня Серхио Ольхович.

«Он мог зажечь своей идеей, если ему попадался уважительный собе седник, человек, близкий ему по духу и мировоззрению. Но таких на его пути встречалось немного. Чаще те, от кого зависела его творческая судь ба, смотрели на него, как на восторженного чудака, оторванного от реаль ной действительности», – это из письма руководителя студии «Спектр»

В.З. Миндлина, два десятилетия проработавшего бок о бок с Николаем.

Он не умел расталкивать всех локтями, интриговать, приспосабли ваться, не умел эффектно выступить в нужном месте и в нужное вре мя. Близко к сердцу принимал боль других и мог за них постоять. В Землянске с мужской решимостью «набил физиономию» оскорбившему женщину хаму. Повторил «опыт» в селе Обуховичи на Киевщине, когда пьяный ассистент пытался затеять драку с оператором Валерием Гроза ном. А в вагоне поезда, когда встретил освободившегося из колонии не знакомого подростка, снял с себя и подарил тому рубашку.


За порогом альма-матер В творчестве за себя он постоять не мог. Потому после фильма «Дмитрий Моторный» снова нескончаемая череда съемок о «железках».

И вдруг – как глоток свежего воздуха: на студии запустили в работу цикл фильмов «Красота земли родной».

За годы работы он объездил полстраны, повидал немало красот при роды, но первым адресом для съемок стали бобровские края. Да иначе и быть не могло! В декабре 1989 года фильм «Заповедное» – звуковой, в пяти частях – вышел на экраны страны. Одну из копий Николай передал районному краеведческому музею, в дар землякам.

Когда часть съемок проходила в Хреновом, донимал приехавшего В. Миндлина идеей экранизации рассказа Л. Толстого «Холстомер».

О лошади, чья жизнь началась в Хреновском конезаводе. Попробовал сам написать сценарий – не получилось. Поехал в Одессу к авторитет ному сценаристу Г. Колтунову и получил вежливый отказ: «Интересно, занимательно, но я в таком возрасте, когда уже не о сценариях, а о душе подумать нужно».

…Страна распадалась на части. На Запад, к другой жизни уезжали люди. В Штаты уехал лучший друг и единомышленник оператор «Запо ведного» В. Грозан. В один из дней не обнаружилась стоявшая в фойе киностудии статуэтка «Бронзового льва». Бесследно исчез фильм «По единок». Его нет ни в Украине, ни в России. Позднее – Николай до это го дня не дожил – появился отснятый на киностудиях Великобритании, Германии, Ирландии и США художественный фильм «Враг у ворот», основанный на эпизодах, рассказанных В. Зайцевым режиссеру Ермоло ву, вошедших в его фильм «Поединок». Разница между двумя кинолен тами – как между информационной заметкой и литературным произве дением, но Николай в свой коротенький фильм вложил возвышенный смысл: патриотизм, веру в Победу, душевную красоту солдата. «Враг у ворот» изображает снайпера Зайцева и его товарищей по оружию даже не людьми, а существами низшего порядка.

Два последних года жизни… «Ушел» в Россию проект фильма о пи сателе М. Зощенко: в Украине он стал неактуален. Резко сокращается финансирование студии. Нет творческой работы, и Николай вынуж ден возвратиться к тому, с чего начинал, – «Термоизоляция», «Букварь», «Эх, перегруз, перегруз».

Когда закончились съемки «Заповедного», режиссер при монтаже долго «бился» над финалом, но в готовом материале нужной точки не было. Нашел в кадротеке: сбитый автомобилем, поднявшийся и ушед ший в лес раненый лось довольно точно ложился в общий замысел кар тины о страдающей, но живой и жаждущей жизни природе. Этот эпизод вошел в стихотворение, прочитанное в Киеве у гроба друга поэтом Гри горием Гурьевым:

Мы вышли в путь в шестидесятые И лось уходит с трассы чащей В посмертный фильм твой о лесах, Сценарий – свет звезды угасшей – Своею кровью дописав».

«Николай не прилаживался просто существовать, не подыгрывал.

Был рассудительным и спокойным, но страсти кипели внутри него и разрушали. Иначе – отчего так рано ушел?». (С. Дружинина киноре жиссер, народная артистка России, заслуженный деятель искусств РФ).

Это – о Коле Ермолове, нашем талантливом земляке, всего лишь на неполные три месяца пережившем свое пятидесятипятилетние, ушед шем в последний день февраля високосного 92-го года за горизонт зем ного бытия в свою несбывшуюся мечту о главном своем фильме.

Николая Петровича Ермолова, кинорежиссера, похоронили по за вещанию в Боброве. Его могила – скромные холмик и памятник на Азовском кладбище. Справа, недалеко от дороги, почти напротив дома, в котором он жил. Родственников в Боброве у Коли не осталось.

Ю. Юрьев Л.С. Дмитриева (Ильиных) Три года (1962–1965) отработала в Якутии по распределению. В 1965– гг. постоянного места работы по специ альности не имела. С 1969 по 2002 год работала учителем школы № 65 города Воронежа.

Уроки при – 50 С 60-е годы… Годы молодости, сча стья, любви. Такими бы они должны вспоминаться. Счастье поступления в ВГУ и его окончания. Ни того, ни друго го не осталось в памяти. Даже выпуск ного.

В 1962 году 12 выпускников получи ли назначение в Якутию, хотя в Воро нежской области учителей не хватало.

За порогом альма-матер Л.С. Ильиных с сыном Сережей и коллегами на Первомайской демонстрации Стоило ли учить столько наук и учиться пять лет, чтобы оказаться в таком месте… Ехали до Красноярска в плацкартном вагоне, давали только кипяток, ресторан был нам недоступен. Потом плыли пароходом до Якутска, че рез Братскую ГЭС. Поселили нас всех вместе в спортивном зале какой-то школы, без теплой воды и душа. Распределили.

Я попала в райцентр Кобяйцы, севернее Якутска. Хотя адми нистративным был почему-то угольный центр Сангар, с русской школой.

В Кобяй летом только «У-2» летал и иногда тайгой доходили грузовые машины. Весной в распутицу самолет сбрасывал на ледяное зеркало озе ра почту и продукты.

Школа средняя, одноэтажная, из красного кирпича, с печным ото плением в коридоре. Дети – только якуты, классы огромные, коллектив тоже, преподаватели в основном якуты, много мужчин: учителя физ культуры, труда, истории, географии, математики, якутского языка. По селок большой, деревянные дома, обмазанные глиной. Когда от морозов глина лопалась, дома обливали водой со снегом, чтобы замерзало.

Вокруг поселка еще деревеньки (аймаки), там юрты, дети тоже прихо дили в школу, порой за шесть километров. В поселке одноэтажные дома, клуб, магазин, столовая для рабочих совхоза, амбулатория. В нескольких километрах от поселка – больница.

Мы вышли в путь в шестидесятые Отопление печное. Меня обеспечили напиленными дровами на всю зиму. Топить надо было 2–3 раза в день (–45–50). Готовить на этой же плите. Для мытья и стирки приходилось таять снег, а для питья – лед. С осени весь мужской коллектив мобилизовали на заготовку льда: мужчи ны выпиливали в озере глыбы, привозили к каждому дому. Мы рубили топором лед и растапливали его для питья.

По поводу коллектива и нагрузки. Директор школы Егор Егорович Эверетов был очень интересный и энергичный человек. Его сестра Анна Егоровна и еще одна учительница преподавали якутский язык, обе до моего приезда проработали лет по десять. Позднее Анна Егоровна пере бралась в Магаданский пединститут.

В дневной школе ставки учителя для меня в первый год не набралось:

один пятый вела жена главного агронома - якута, русская, они вместе учи лись в Ленинграде в сельскохозяйственном институте. А в другом пятом работала тоже русская, учительница начальных классов из Ярославля, в 1952 году окончила там педучилище, жена директора вечерней школы.

Меня «догрузили» часами в вечерней школе. Представить себе часы зимою в якутской школе (–45–50) можно, только побывав там. Учебни ки русского языка были очень упрощенные, авторы – якуты. У нас тогда входил в моду липецкий метод, и они стремились перенести его к себе, особенно старался методист из Сангар.

В селе говорили только по-якутски, педсоветы шли на якутском, поэ тому можно было читать или проверять тетради, тем более что электри ческий свет давали до 10 часов вечера, потом зажигали свечки.

Зимой я увидела северное сияние. Красота необыкновенная! Летом было много ягод, особенно красной смородины, но якуты ее не едят.

Осенью мужчины охотились на зайцев. Весной на север летят массы ди ких уток;

охотники набивают их сотнями. Холодильников не было, рыли ямки (вечная мерзлота до 1 м), все лето хранили дичь там.

Можно уверенно сказать, что к знаниям якуты стремились;

дисципли на была – с нашей не сравнить, дети исполнительные, внимательные. Кто хорошо учился, стремился поступать в Якутск, Магадан, Томск, Иркутск.

Праздники все были наши, советские, местный – только День образо вания республики. Ходили на демонстрации с флагами, оркестром, дома выпивали и закусывали. Пили только спирт, все остальное замерзало.

Телевизоров тогда не было, работало радио на улице в центре поселка.

Баня была: в субботу мужская, в воскресенье – женская. Мыться можно было только в парной, в самой бане холодно.

Общение между немногими русскими не было особенно близким.

Их было мало: главврач, его жена, медсестра, детский врач из Тамбова (окончила наш мединститут, у нее в Якутии умер маленький сын), ее муж-электрик;

зав.детсадом из Москвы (она была замужем за якутом За порогом альма-матер историком), учительница начальных классов из Ярославля, учительница начальных классов с семьей из Крыма, жена главного агронома.

Спасала хорошая библиотека на русском, весной – белые ночи.

С продуктами было, как и везде (1962–1963 гг.): крупа, корейские яблоки, осенью завозили спирт.

Вот такие радужные воспоминания о тех счастливых днях.

А.Г. Лапотько …За все добро расплатимся добром 1. Раздумья на пороге Одни мудрые люди говорят: бери от жизни все. Да, но жизнь иногда предла гает то, что брать неудобно, нехорошо.

Поэтому, вероятно, другие люди, не менее мудрые, добавляют: но запомни на всякий случай, где взял. Зачем? Что бы вернуть, если взял такое, что брать нельзя, и если совесть мучит? Может быть.

Мне кажется, что это добавление можно интерпретировать и так: чтобы поблагодарить за то, что было дано.

Что было дано нам в университете?

Конечно, профессиональные знания.

Но не только. Мы получили здесь си стему координат, в соответствии с ко торой затем складывалась наша жизнь.

Нас научили здесь учиться всю жизнь.

Понимать, что за горизонтом нужно идти, хотя дойти до него невозможно. Ценить человеческую личность.

Не быть равнодушными к чужой беде. Чувствовать себя частью общего.

Рабочие наши места, в том числе и «точки», полученные по обязатель ному распределению, воспринимать как места общественного служения.

*** Позади предзащитные и защитные волнения, дипломы и направле ния на работу в руках, многих друзей по общежитию мы уже проводили Мы вышли в путь в шестидесятые на вокзал. А нам предстоит еще праздничный ужин. Но не в кафе или ресторане, а в уютной квартире у Клары Хоруженко, напротив главного корпуса университета.

Мы с Ларисой Плахотниченко спешим туда. Все пять студенческих лет мы с ней были неразлучны. Я жила в общежитии, а Лариса была «до машняя». Она часто приглашала меня к себе домой, и ее бабушка и мама принимали меня, как родную, кормили, поили, обогревали теплом своих добрейших сердец. И вот последний вечер… В меру достатка и фантазии нарядные и модные, оживленные, лег кие, похудевшие за два последних месяца до прозрачности, мы мчим ся к остановке. Навстречу нам двое молодых людей. Мы уже готовы пропорхнуть мимо, но один из них говорит: «Смотри, какие клячи!»

Лариса реагирует молниеносно: «Фу, как грубо!» А я озадаченно (не ожидала, что таких картинных девушек можно назвать клячами) тяну: «Да-а! Хоть бы сказал по-о-ни…» Продолжать путь не смогли ни мы, ни они. Потом, нахохотавшись вдоволь, разбежались в разные стороны.

Летящие, веселые, появились мы у Клары. Клара и ее мама готови лись к встрече гостей не один день. Все было бело, крахмально, обильно.

Сколько нас там поместилось, сказать трудно. Помню только, что я си дела рядом с Аллой Борисовной. Алла Борисовна похвалила мои бусы.

Разговорились. Я сказала, что хотела бы теперь, после окончания учебы, года два посидеть в библиотеке. Алла Борисовна улыбнулась: «Может быть, еще и посидите». Честно говоря, школа меня пугала. Справлюсь ли? За педпрактику у меня была четверка. Друзья за меня боялись. Под руга моя Света Чузавкова сокрушалась: «Пропадет наша бедная Аська!

Тут ее ученики чуть с ног не сбивали, а уж там…». Но направление в ру ках. Что тут охать и ахать! Расстаемся, обмениваемся адресами, обещаем писать друг другу. Прощай, альма-матер!

2. В Раевке, на улице Коммунистической Последние каникулы дома. Родные собирают меня, тревожатся. Но четыре брата и сестра прошли через распределение. У них было все в по рядке. Как-нибудь и я справлюсь.

«Точка» моя оказалась в Раевке. Это станция на Куйбышевской ж/д, в двух часах езды от Уфы, столицы Башкирии.

Вокзал – небольшое кирпичное здание дореволюционной еще по стройки. Путей неожиданно много. Через них – мост. Составы громы хают туда-сюда. Спросила, где школа. Показали за вокзал. Там возвыша лось двухэтажное темно-красное кирпичное здание.

За порогом альма-матер Меня приняла завуч Тамара Ивановна. Она объяснила, какая на грузка меня ожидает: два седьмых («А» и «Г»), один пятый и лекции по «Детской литературе» на педагогических курсах. Когда я сказала, что не слушала «Детскую литературу», Тамара Ивановна отмахнулась: «Уни верситет окончили, подготовитесь». Сама она была выпускницей Сара товского университета, преподавала историю. По существу в школе все держалось на ней.

Проблему с моей квартирой Тамара Ивановна решила быстро. Она привела меня в школьную библиотеку и сказала библиотекарше: «Вот, Елена Романовна, возьмите ее к себе. Мы Вам одиннадцать рублей в ме сяц платить будем и уголь привезем». Елена Романовна согласилась. Я не сразу поняла, каким подарком судьбы было для меня это согласие.

Домик Елены Романовны находился недалеко от школы, на той же улице Коммунистической. Елена Романовна была человеком добрым, заботливым, деликатным. Она, как могла, помогала мне справляться с трудностями: топила печку, по воскресеньям покупала на рынке про дукты.

В коллективе меня приняли хорошо. Ободряли всячески. Но, говоря о моем классе, качали головами: хлебнете, мол, с ними.

Мой класс – седьмой «Г». В нем двадцать мальчишек и шесть девчо нок. Национальностей – тоже шесть: русские, украинцы, башкиры, тата ры, чуваш и мордвин.

И вот мой первый урок. Как раз в моем классе. В учительской меня напутствуют: «Счастливо», «Ни пуха ни пера!»

Нужно ли говорить, что я чувствовала? Что представляла? Но реаль ность превзошла все мои ожидания. Открываю дверь. Ребята встают и смотрят на меня, но очень уж весело… С чего бы это? Прохожу к столу.

А на столе… На столе сидит кошка. Крупная. Серая в полосочку.

Здороваюсь, прошу ребят садиться. Они садятся, не переставая весе литься. Спрашиваю, кто дежурный. Вскакивают два худеньких шустрых мальчика. Я строго говорю: «Наведите порядок в классе. Отправьте кош ку на место». Что творится в это время с ребятами, описать не берусь.

Дежурные хватают кошку и бегут с ней, но не к двери, а к окну. И вы брасывают кошку за окно. «Ой, – кричу я. – Она же убьется!» Бросаюсь к окну. Теперь уже все толпятся у окон и кричат: «Не убьется, не убьется!

Здесь первый этаж!» Действительно, через минуту кошка уже неспешно трусит к щитовому домику, в котором живут семьи директора и завуча.

Отлегло от сердца. Но почему так тихо стало в классе? Оборачиваюсь.

На пороге, сверкая глазами, стоит Тамара Ивановна. «Что здесь про исходит?» – грозно спрашивает она. «Вот, – говорю я потерянно, – кошка вылетела из окна». «Как вылетела? Сама?» – продолжает вопросы Тамара Ивановна. Ученики стоят тихо, но отблески веселья играют на их лицах.

Мы вышли в путь в шестидесятые «Нет, – объясняю я. – Мы помогли». Видно, что Тамаре Ивановне невмо готу сдерживаться. Однако она строго говорит мне: «После урока зайди те ко мне. А вы (это уже классу) – чтоб ни звука!» И я начала урок. Как он проходил и как закончился – не помню.

Зато 7 «А» встретил меня букетом цветов, поздравлениями с началом учебного года и педагогической деятельности. Это моя коллега Маргари та Николаевна, выпускница географического факультета МГУ, которая была классным руководителем в этом классе, позаботилась, чтобы у меня был праздник, и подготовила ребят.

Так началась моя рабочая жизнь. Чередой пошли уроки, дежурства, классные часы, родительские собрания, проверка тетрадей.

А ведь еще была общественная работа: выступления учителей в клубе перед жителями поселка (я читала отрывки из произведений К. Паустов ского), поездки с агитбригадой по селам. Там после концерта нас рассе ляли по домам, хозяева щедро кормили неожиданных гостей бараниной, поили чаем, укладывали спать на полатях на толстые перины под тол стые пуховые одеяла.

Из школы я обычно возвращалась домой поздно вечером. Голодная, усталая. К счастью, у меня была Елена Романовна. Было кому меня пору гать, поучить уму-разуму и между этими двумя нужными и полезными делами – покормить.

Появились у меня и друзья: в школе я познакомилась с детским вра чом Лилей, которая работала здесь уже второй год, и вошла в ее моло дежную компанию. Субботний и воскресный вечера мы проводили или в квартире Лили, или шли в кино.

Первая четверть закончилась быстро и с оглушительным результа том: в моем классе было одиннадцать неуспевающих. Конечно, я видела, что дело идет к тому, и принимала кое-какие меры. Но они оказались неэффективными. Я, например, проводила дополнительные занятия, вызывала в школу родителей. И вот типичная картинка. Стоит передо мною Коля, «високий та стрункий» парубок, рядом с ним мнет в огром ных рабочих руках шапку его отец, только что вернувшийся из рейса. У Коли глаза долу, он переживает (а точнее – пережидает) неприятные ми нуты: учительница рассказывает отцу о его подвигах. Отец – весь еще во власти состава, который он вел, может быть, через всю Сибирь. Да если и через Башкирию только, и того хватит. Ему неловко за сына. Он вяло дает ему подзатыльник и говорит: «Дома разберемся». И мне становится тоже неловко. Я понимаю, что мои проблемы в глазах этого человека – игрушечные. Ну нашалил парень. Ну не выучил уроки. Ничего, вырастет – будет составы водить.

И я решила не тревожить родителей без крайней надобности. Не та кие уж мои мальчишки плохие. И родители все работящие. И семьи нор За порогом альма-матер мальные. Просто с ребятами надо как-то иначе. А вот как? Не знаю. Надо думать.

А пока – меня тоже отпустили на каникулы! Еду в Бердяуш. Там рабо тают мои подруги Лариса Плахотниченко и Валя Базилевская. Мы пере писываемся с сентября, а теперь вот еще и встретимся.

Ехать до Бердяуша семь часов на скором. В Раевке осень. Не золотая уже, но и не поздняя. И я одеваюсь, соответственно, в осеннее. Но ког да утром открываю глаза, понимаю, насколько я легкомысленна. Это же Урал! За окном вагона – зима зимская. Лариса встречает меня в зимнем пальто, в сапогах, в теплом платке.

Домой бежим бегом: я-то в туфельках, хоть и осенних. И вот мы в квартире у Ларисы и Вали. Валя уехала в Воронеж. Квартира у девочек од нокомнатная. Чистая, холодная и пустая. У одной стенки кровать Ларисы с периной и пуховым одеялом (мама ее работала на станции «Воронеж-I»

бухгалтером и могла передавать с проводниками все, в чем Лариса нуж далась), у другой – кровать Вали со спальным мешком. Стол со стопка ми тетрадей, книг и стулья. На кухне – холодная плита, около нее ведро с углем и щепки. На табуретке – ведро с водой, пока еще не покрытой льдом. Есть электроплитка! Лариса кормит меня яичницей и ветчиной с горошком, поит чаем. Разговоры, разговоры, разговоры… Лариса го ворит, что иногда печку им удается растопить самим, иногда помогают ученики. Но сегодня мы ее топить не будем: Лора запланировала поездку в Златоуст, там мы осмотрим город и переночуем у ее знакомых.

Златоуст поразил меня тем, что там можно было, высунув руку из трамвая, дотронуться до горы. До настоящей, до камня разных рыжих оттенков. Правда, особенно любоваться городом я не могла: больше смо трела под ноги, чтобы не поскользнуться на своих каблучках и не растя нуться на ледяной тропинке, да куталась в воротник, чтобы не застудить горло. Так что впечатления от культурной программы, подготовленной для меня Лорой, оказались смазанными.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.