авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Мы вышли в путь в шестидесятые Воронеж 2012 УДК 378.4:81(470.324)(082) ББК 74.4 М94 Составитель А.Г. ...»

-- [ Страница 5 ] --

Со второй четверти я начала со своими ребятами читать книги. Не по программе. Джека Лондона, например, но и «Маленького принца» – тоже. Оставляю неуспевающих на дополнительные занятия и говорю, что прочитаю что-нибудь интересное, если они все сделают быстро и хо рошо. Оставались, слушали. Телевизоров-то не было в ту пору почти ни у кого. В дни дежурств по школе – то же самое. После уборки посидим, почитаем. Отдохнем, остынем – и по домам. Контакт с классом посте пенно налаживался. Но успеваемость! Так и осталось к концу года пять неуспевающих, и все – по нескольким предметам.

Как-то в мае ребята сказали мне: «Давайте съездим на рыбалку! Толь ко, чур, девчонок не берем!» Странное условие. Но не отказываться же мне. Посмотрю, в чем тут дело. И вот в пять утра под моими окнами раз Мы вышли в путь в шестидесятые дается разбойничий свист. Это мои. Приехали за мной на велосипедах.

Причем на каждом почти – по двое ребят, не у всех же велосипеды были.

Так вот почему без девчонок! Им бы меня довезти. Довезли. По очереди.

Остановились у реки. А река – знаменитая Дема, описанная С.Т. Акса ковым в «Детских годах Багрова – внука». (Я в свои детские годы очень любила эту книгу). Ребята об Аксакове кое-что знали: это писатель, ко торый написал сказку «Аленький цветочек»;

он жил недалеко от станции Аксаково, которая находится между Раевкой и Уфой;

там теперь санато рий, где лечат кумысом.

Мальчики быстро выложили свои припасы, взяли снасти и – к реке.

Со мной оставили двух костровых, которые сразу же отправились за дровами.

Та-ак. Мне, стало быть, предстоит варить уху. Знать бы, как ее варят.

Да еще в полевых условиях!

Ребята знали. Они захватили все необходимое: картошку, пшено, лук, перец, лавровый лист. Ну а в какой последовательности это все закла дывать… Это-то я соображу. И вот начали поступать первые трофеи.

В основном ерши. Как я их чистила… Хорошо, что костровые все время отлучались и моего позора никто не видел.

И вот ведро висит над костром. В нем булькает все, что должно быть в настоящей ухе. Солнце уже припекает, рыба не клюет. Мальчишки стягиваются к костру. Все голодные как волки. Достают миски, ложки, кружки. Разворачивают чистые полотенца. А в них – пироги. Каждый разрезан надвое. Одну половинку ребята оставляют себе, а другую про тягивают мне: «Это Вам мама передала». Милые мои! А у меня только конфеты да пряники. Пироги были разные: открытые и закрытые, со ща велем и с рисом, с яйцами и луком… Уху ели не торопясь, солидно, как взрослые. А как же! Добытчики.

Потом пили чай с пирогами. Немного разговаривали, спрятавшись в тень. Я рассказала им, как удил на Деме рыбу Аксаков. А потом – речка.

И так часов до пяти. А там пора еще чай пить. И тут очень кстати ока зались «мои» половинки пирогов. Некоторые из них я все-таки успела попробовать.

На следующий день мамы, встреченные мною по дороге на работу, спрашивали: «Что за уху Вы им там сварили, что они только о ней и го ворят?» Я улыбалась. Не признаваться же мне, что уху я варила первый раз в жизни.

Второй год моего пребывания в Раевке сложился менее удачно, чем первый. Во-первых, я должна была уйти от Елены Романовны. К ней сын студент привез жену, которая только что родила ребенка. Какое-то вре мя я жила у Лили, потом мне помогли найти квартиру. Это было далеко, за мостом. Там было все не так, как у Елены Романовны, и я приходила За порогом альма-матер туда только ночевать. Питалась в станционном буфете, хотя с общепи товской едой у моего организма отношения были всегда сложные. Во вторых, начала разъезжаться моя молодежная компания. Первой уехала в Уфу к родителям Лиля с мужем. В-третьих, наступали суровые време на: из магазинов стали исчезать продукты, крупу выдавали на работе по килограмму (перловку, пшено, иногда – рис;

о гречке даже не было речи), хлеб рассыпался под ножом, так как в него добавляли гороховую муку.

Как теперь говорят историки, это была подготовка к тому, чтобы сме стить с поста Генерального секретаря партии Н.С. Хрущева.

В школе между тем все шло своим чередом. Ребята мои повзрослели.

Я стала вести литературный кружок, знакомить учеников с современной литературой, поручала им готовить сообщения. Ребята из 8 «А» справля лись с этим легко. В этом классе было много сильных учеников. Особен но выделялась Галя, высокая, красивая, с золотистыми волосами укра инка. Она успевала за два урока написать два сочинения: одно за себя (на пять), другое (на три) – за своего соседа, огенно-рыжего вихрастого татарского мальчика, исключительного лентяя и проказника.

Но я подумывала уже и о возвращении домой, тем более что родные мои настаивали на этом.

Весной ученики пригласили меня на прогулку в окрестности Раевки.

Пешком. Я отказалась, сославшись на неотложные дела. Дела действи тельно были. Наутро, в понедельник, собираюсь выходить на работу, открываю дверь, а она не открывается. Хозяйка говорит: «Подперли нас снаружи. Твои-то орлы». Вот ужас. А как же уроки? Толкаю дверь еще, она подается, там что-то громыхает. Выхожу. Перед дверью лежит ведро, а в нем – охапка длинных коричневых веточек, усыпанных мелкими ро зовыми цветами! Да, это мои орлы! Сходили в сопки, наломали веток. И поделились со мной этой красотой и радостью. А я… Эх я! Пожалела для них времени, внимания. Некогда мне. Не ладится у меня. Вот и поделом, что не ладится!

Перед отпуском меня, как ни странно, отправили в Куйбышев на по вышение квалификации. Просто потому, что та учительница, которая должна была ехать, не хотела оставлять на две недели без присмотра мужа, огородик, да и возраст у нее уже был солидный.

Лекции нам читали в основном по методике. Но один преподаватель пришел к нам с информацией общекультурного характера. И стал для начала задавать нам вопросы, чтобы мы осознали свое невежество. Но я как-то без особого труда на его вопросы ответила. Тогда он сказал: «У Вас хорошее образование. Где Вы учились?» «В ВГУ», – подчеркнуто просто ответила я. Мол, мы еще и не то можем.

Мне оставалось проработать еще год, и, уезжая в отпуск, я не думала, что больше не вернусь сюда. Приехала домой и там узнала, что мой брат, Мы вышли в путь в шестидесятые который жил в Узловой Тульской области, нашел для меня место в шко ле. Мне срочно нужно было ехать в Куйбышев за откреплением от «точ ки». Там меня отпустили спокойно, так как в моих бумагах значилось, что я перевожусь в Узловую на более высокую должность.

Получилось так, что со своими ребятами я даже не простилась. Да и классов моих, собственно говоря, уже не было: ребята частично ушли в средние профессиональные учебные заведения, частично – в новые де вятые.

3. В подмастерьях Неожиданно для себя я оказалась в должности завуча средней школы.

Вот как это случилось. На каком-то мероприятии городского масштаба мой брат встретил директора школы, над которой шефствовал завод, где он работам инженером, и спросил, не нужен ли ему словесник, вернее – словесница. Тот ответил, что учитель не нужен, а вот завуч-гуманитарий будет очень кстати. «Какой там завуч! – ответил брат. – Она проработала всего два года». Директора это не остановило. Ему было важно то, что я – человек со стороны и, следовательно, вне тех сложных взаимоотношений, которые установились в коллективе. Значит, работу начну с чистого листа.

И вот я в школе. Меня принимает директор Эфраим Моисеевич Шендеров. Ему за пятьдесят. Мужчина крупный, свободный и легкий в движениях, глаза умные и веселые. В этой школе – с момента ее от крытия. Историк. Преподает в старших классах обществоведение. Чело век бывалый. Войну прошел. Дошел до Берлина. Был командиром груп пы разведчиков. У него прекрасная жена Ольга Кирилловна, белокурая красавица, медсестра. Сын учится в Москве в институте им. Гнесиных.

Школа, которой он руководит, лучшая в городе. Это нравится не всем его коллегам-директорам. Он требователен, работает самозабвенно и не понимает, как можно делать дело вполсилы. Это нравится не всем в кол лективе. Такова ситуация на момент моего прихода в школу.

Эфраим Моисеевич говорит о моих задачах и ведет в учительскую знакомить с учителями. Мне недавно исполнилось двадцать четыре года, а в коллективе достаточно много учителей, которые проработали по двадцать пять и более лет. Среди них – смещенный завуч, женщина внешне вполне любезная, сильный математик. На меня смотрят испы тующе, настороженно.

Мой ближайший коллега и наставник – второй завуч Аркадий Леон тьевич Ленц, физик. Человек исключительной честности, порядочности, но прямолинейности и требовательности тоже исключительной. Когда он говорил о каком-нибудь обмане, недобросовестности, у него губы на За порогом альма-матер чинали дрожать. Кабинет у нас с ним общий, рядом с учительской. Ма ленький, в одно окно. Столы стоят так, что мы оказываемся напротив друг друга. Вдоль стен стулья – на случай совещаний.

Аркадий Леонтьевич доброжелательно и ненавязчиво вводит меня и в курс дела, и в курс событий.

Есть еще завуч начальных классов Варвара Михайловна Захарова, ко торая тоже помогает мне своими советами, особенно в том, что касается посещения и анализа уроков.

О том, как я воспринималась чисто внешне, можно судить по сле дующим сценкам. Первый рабочий день. Я, трепещущая, в синеньком платьице с галстучком, поднимаюсь по лестнице к себе в кабинет. На встречу мне старшеклассник. Он ударяет меня по плечу и говорит: «Ты наша новая вожатая? Давай с тобой дружить». Еще одна картинка. Сижу в кабинете. Заглядывает бабушка и говорит мне: «Девочка, тут меня зав уч вызывала. Где ее найти?»

В школе 1200 учащихся. Учителей много. Смены две. Расписание – на мне. Как все свести, предусмотреть, обеспечить нормальный учебный процесс и не подвести директора?

Подвела-таки. Сделала расписание с окном одной высокопоставлен ной даме. В учительской шел громкий разговор на эту тему. Я из кабине та услышала его и пришла в учительскую, чтобы человек мог в глаза вы сказать мне то, что говорил коллегам. Но Эфраим Моисеевич отстранил меня и сказал: «Все претензии по ее поводу – ко мне. Я брал ее на рабо ту». Конечно, я все исправила и больше окон в расписаниях учителей не допускала, хотя это стоило больших усилий.

Была еще ситуация, когда со мной пытались говорить на повышен ных тонах. Тут уже я сама не дала себя в обиду. Сказала, что разговари вать в таком стиле не умею, учиться не считаю нужным, поэтому прошу перенести обсуждение проблемы на другое время, когда его можно будет вести в этикетных рамках. Все. Больше громких разговоров со мной и обо мне не вели.

Сложностей было много. Но мне было у кого учиться. Рядом со мной работали мастера, а я была старательным подмастерьем. И поскольку в работе всегда исходила из соображений дела, отношения с коллекти вом сложились нормальные. Тем более, что в большинстве своем учи теля были люди замечательные, профессионально грамотные, искренне любящие школу и детей.

В работе с учениками Эфраим Моисеевич опирался на группу стар шеклассников, которые пользовались авторитетом у сверстников и ко торым доверяли учителя. Они вместе разрабатывали планы общешколь ных мероприятий, обсуждали вопросы, касающиеся участия школы в жизни города.

Мы вышли в путь в шестидесятые С какой выдумкой проводили они, например, День учителя или встре чу Нового года! Кстати, на Новый год старшеклассники с директором оставались в школе на всю ночь. Этому предшествовала большая работа.

Эфраим Моисеевич разрешал ученикам и ученицам приглашать своих девушек или молодых людей из других школ или из города. Но прежде знакомился с ними сам, беседовал, объяснял, на какое их поведение на деется. Конечно, директору помогал родительский комитет. Но главная его опора была – сами ученики.

Нужно было видеть, как дежурили старшеклассники на втором этаже, где были классы среднего звена. Пятиклассники висели на них гроздь ями. Всем им хотелось походить на этих ребят, великанов и красавцев.

Эфраим Моисеевич требовал, чтобы ученики всегда были в поле зре ния учителей. Утром, в 7.30, детей начинали пускать в школу. В холле их встречали дежурный администратор, дежурный учитель, а в раздевал ке – ученики дежурного класса. По утрам здесь же учителя назначали и срочные встречи с родителями. Это делалось для того, чтобы родители, поговорив с учителями, могли успеть вовремя добежать до проходной завода. Так за эти полчаса можно было оперативно решить какую-то часть проблем, которые в школе возникают ежедневно и ежечасно.

Жила я в семье брата. Поговорить о квартире мне как-то не приходи ло в голову. Комнату в коммунальной квартире я получила только через год.

Кроме обязанностей завуча, у меня были еще уроки литературы в девятом классе. Это были мои любимые ученики. Взрослые. Красивые.

Остроумные. Мчусь я по лестнице в поисках одной учительницы, пол ной, неторопливой, флегматичной красавицы. Навстречу ученик из ее класса. Спрашиваю, не видел ли он свою классную руководительницу, мол, найти не могу. Он разводит руками и сокрушенно вздыхает: «Сго рела на работе».

На следующий год мне дали еще один девятый класс. Там тоже были интересные ребята. В интеллектуальном плане, по человеческим каче ствам. Но больше – в плане «историческом» (в том смысле, что с ними всегда случались какие-нибудь истории).

Об учениках я сейчас рассказывать не буду, иначе не закончу эти вос поминания никогда. Скажу несколько общих слов. Я проводила с ними много времени и на уроках (заменяя часы всех заболевших преподавате лей литературой), и вне уроков. Они могли вечером появиться на пороге моего кабинета со словами: «Картина называется «Не ждали» или «Не скучно без нас?». И я откладывала свои отчеты, планы и т.д. В кабине те на моем столе и на подоконнике всегда лежали стопки новых книг, особенно поэтических сборников, журналы «Юность», «Новый мир», «Иностранная литература». Засиживались допоздна. Обсуждение книж За порогом альма-матер Подготовка к занятиям литературного кружка.

А.Г. Лапотько с ученицами Наташей Кузнецовой и Зиной Фураевой ных новинок и событий жизни продолжалось и потом, когда ребята уже учились в вузах, а я жила в Воронеже. В письмах, которые сначала при ходили часто, а затем реже и реже. Но переписка не прервалась совсем:

недавно я получила поздравление с Новым 2012 годом от своей бывшей ученицы, которая теперь живет в Лейпциге.

Шел второй год моего пребывания в Узловой. Сложности внешнего порядка нарастали. В чем суть претензий руководства к нашему директо ру, я так и не поняла. У Эфраима Моисеевича начались гипертонические кризы. Мы с Аркадием Леонтьевичем старались помогать ему, как могли.

Меня в этот период Эфраим Моисеевич называл таблеткой от головной боли. Увы! Таблетка не помогла. Он перенес инфаркт. Ольга Кириллов на обменяла их трехкомнатную квартиру на однокомнатную в Москве, и они переехали туда. В Москве уже жил и работал их сын с женой. Вскоре Эфраим Моисеевич стал директором одной из московских школ. Впечат ления от этой школы у него были самые мрачные. Когда я навестила их с Ольгой Кирилловной на новом месте в первый раз, Эфраим Моисеевич спросил: «У Вас нет возможности устроиться в Москве с квартирой? Я бы завтра же оформил Вас к себе завучем. Здесь у меня нет таких». Вот как сильно было его желание работать с проверенным человеком.

После отъезда Эфраима Моисеевича решила уезжать и я. Тем более, что брат тоже собирал чемоданы: его пригласили на работу в Тулу, в Мы вышли в путь в шестидесятые НИИ. В Воронеже к этому времени сестре удалось построить коопера тивную квартиру, так что можно было остановиться у нее. Кстати, эта «остановка» продолжается и по сей день.

Перед отпуском я вышла из школы с твердым намерением отправить ся в гороно и подать заявление об уходе. И тут на улице встретила де вочку из своего класса, из «исторического». Остановились. Я спросила, чем она занимается на каникулах, она – куда я поеду в отпуск. И тут я сказала, что уеду не в отпуск, а насовсем. Бело-розовое личико девочки стало красным. Синие глаза сверкнули гневно. «А как же мы? – сказала она. – У нас, что ли, будет новый учитель?!».

Стоп. Действительно. Класс-то выпускной. Нехорошо. И я осталась еще на год.

Новый директор (филолог, кстати) был добрым, мягким, интелли гентным человеком. Работа шла нормально, колея была накатана… Перед отъездом из Узловой со мной и учениками из моего последнего класса произошла история, которая теперь мне кажется забавной.

По заведенной еще Эфраимом Моисеевичем традиции наши вы пускники (а их в том году было два класса) со школьного бала отправ лялись в Москву, на Красную площадь и в Кремлевский Дворец съез дов на дневной спектакль. Автобусы давали шефы, они же, помнится, покупали и билеты на спектакль. Ехать с ребятами на этот раз должна была я и две мамы от родительского комитета. И вот подали авто бусы: побольше (львовский) и поменьше (пазик). Садимся. Девочки уже переоделись в дорожную одежду, свои платья на вешалках они устроили в маленьком автобусе, так как большой заняли мальчишки и часть девочек, тех, кто побойчее. Я к этому отнеслась спокойно и тоже села в маленький автобус. Пришел директор, посмотрел и решил, что в маленьком лучше ехать ребятам. Поменялись местами. Но платья девчонки брать не стали: много возни. И вот мы уже под Каширой.

До Москвы – часа два. Что-то не видно нашего пазика. Мобильных телефонов тогда не было, но наш водитель каким-то образом узнал, что пазик сломался. Может, предположил, зная его техническое со стояние.

Та-ак! Билеты все у меня. Девчонки тоже в основном со мной. Но у них нет платьев! С мальчиками там родительницы. Деньги у них есть, что-нибудь придумают.

Мы пошли ко входу во Дворец съездов. Странная группа! Я стала раз давать девочкам билеты. Вокруг меня, думая, что я продаю лишние биле тики, начали толпиться люди. Между тем на дорожке, ведущей к Дворцу съездов показалась еще одна не менее странная группа. Молодые люди в новых костюмчиках, с галстучками, бежали, держа высоко над голо вами нарядные платья на вешалках. Увидев их, мои девочки запрыгали За порогом альма-матер и захлопали в ладоши. Мамы действительно не сплоховали и, наняв в Кашире несколько такси, отправили ребят, наказав таксистам, где их вы садить.

На Красную площадь и в кафе, как планировалось, мы не попали, но времени для того, чтобы привести себя в порядок и немного перекусить в буфете, у нас хватило вполне. Что мы смотрели – не помню. Скорее всего я была заняла мыслями о возвращении.

После спектакля – краткая прогулка по Красной площади, фотогра фирование. В наш единственный автобус мы посадили всех девочек и часть мальчиков, с ними уехали и мамы.

А я и несколько ребят отправились на вокзал, чтобы там дождаться электрички до Узловой. На вокзале мы поужинали пирожками, булоч ками и молочными продуктами (кто что выбрал), причем ребята не все, что взяли, съели. Не проголодались еще после выпускного ужина. Или очень устали. Я же все несъеденное аккуратно собрала в сумку. Поряд ка ради.

Наша первая электричка отправлялась только утром, в пять часов.

Мы еще раз съездили на Красную площадь. Но к двенадцати часам все таки вернулись на вокзал.

Там было сонное царство. Все, что можно было использовать для сна, было занято. Нам осталось несколько стульев у стены. Чем заняться? Пе ред нами были такие колоритные лица, фигуры, такие позы… Устроили конкурс на лучшее описание. Хохотали так, что спящие испуганно вска кивали. Потом все-таки задремали и мы.

И вот утро. Посылаю двух мальчиков купить билеты. Они задание выполнили. Увы! Я не проверила, насколько точно.

В середине пути, выглянув в окно, увидела, что в поезд садятся кон тролеры. Сказала ребятам, чтобы приготовили билеты. На их лицах – смущение… Оказывается, они купили билеты до той станции, которую мы только что проехали. Решили сэкономить, а потом деньги поделить на всех.

Контролеры поступили с нами свирепо. Они высадили нас на той площадке, где электрички останавливаются редко. Вокруг – какие-то са довые участки и никаких признаков продуктового магазина или ларька.

Не успела я оглянуться, как ребята исчезли в ближайших кустах. Появи лись с пригоршнями ягод. Сами наелись и мне принесли. Но что ягоды!

Они бы сейчас быка слопали. Вот тут-то я и достала вчерашние булочки и бутылки с молоком. Пригодились.

Не знаю, впрок ли оказался ребятам этот урок с билетами.

Мне же на вокзале в Узловой пришлось объясняться с встревоженны ми родителями.

Мы вышли в путь в шестидесятые 4. Издательские будни и праздники Вернувшись в Воронеж, я попыталась устроиться в школу, но не смог ла. Мне отказывали на том основании, что я выпускница университета, а в университете методике уделяется мало внимания.

Пять моих лет в школе – не в счет!

Наступило первое сентября, а мне не нужно идти на уроки. Я не у дел.

Чтобы узнать, нет ли где работы для меня, я появлялась у друзей и знако мых. Телефонов тогда не было почти ни у кого из нас. Особенно часто в этот период я заходила к Базилевским. Они жили в центре, на пересечении улиц Комиссаржевской и Кольцовской, в квартире, которую родители Вали срав нительно недавно получили как бывшие репрессированные. Борис Павло вич и Клавдия Николаевна радушно принимали многочисленных друзей дочери (сама-то Валя была на работе), поили чаем с бутербродами. Это были очень интеллигентные, много знающие и много пережившие люди. С ними было интересно. Особенно много внимания уделяла нам Клавдия Ни колаевна, добрая, мудрая женщина. Ее можно было слушать часами.

Часто заходила к Вале и Оля Шишова, которая работала редактором в университетском издательстве. От нее я узнала, что в издательстве осво бождается место корректора. Вот на это место меня и приняли. Кроме Оли, в коллективе был еще один знакомый мне человек – Светлана Корыстина (Гостеева), с которой мы в студенческие годы пересекались на заседаниях научного кружка и в читальном зале. Света и Оля были уже редакторы со стажем и имели прекрасную профессиональную репутацию.

Вообще коллектив издательства был небольшой. В нем работали люди доброжелательные, профессионалы высокого уровня, почти все – выпускники нашего факультета.

Двигателем профессионального прогресса в коллективе была Ольга Дмитриевна Текутьева, тогда – главный редактор. Теперь (уже в течение почти сорока лет) – директор издательства. Заслуженный деятель куль туры.

Когда выпадало свободное время (например, верстка из типографии приходила с задержкой), мы обсуждали публикации в «Новом мире», «Иностранной литературе», новые фильмы, спектакли.

«Моя» первая книга – «Труды Воронежского инженерно-строительного института», т. 14. Какие там были термины! Какие формулы! Рисунки! А обозначения! Хорошо еще, если они давались в латинской графике. А если в греческой?! Вот где я настрадалась! Тысячу раз пожалела, что в свое вре мя не стала посещать факультатив по греческому языку.

Мне все сочувствовали, помогали. Когда книга вышла (праздник!), один экземпляр ее подарили мне с пожеланиями дальнейших успехов в корректорском деле. Храню до сих пор.

За порогом альма-матер Я проработала в издательстве около полутора лет. Но мне этого хва тило и на то, чтобы читать лекции по литературному редактированию журналистам, и на то, чтобы вести дополнительную специализацию «Ре дактор и корректор» у филологов, и на то, чтобы со студентами ново го направления «Книжное дело», которое существует на факультете уже четвертый год, и своей молодой коллегой выпустить книгу к юбилейно му Дню Победы, и на то, чтобы работать над этим вот изданием.

Кроме работы в издательстве, у меня были еще занятия на подгото вительных курсах ВГУ. Конечно, работа непостоянная, контингент слу чайный, но я дорожила возможностью заниматься любимым делом и готовилась тщательно.

Случилось так, что в моей группе оказался муж одной из сотрудниц сестры. Сестра решила узнать, как же оценивают мои занятия слушатели курсов. На вопрос жены обо мне взрослый мой ученик ответил кратко:

«Фанатичка». Да-а! Не поздоровится от этаких похвал!

Вскоре мне представилась счастливая возможность перейти на пре подавательскую работу на филфак.

5. Русский как неродной Издательство в те времена помещалось в двух комнатах на втором этаже нашего корпуса.

Однажды в коридоре я встретила Полину Андреевну Бороздину, ко торая была тогда деканом факультета. Она спросила, как я устроилась.

Выслушав, посоветовала обратиться к Валентине Ивановне Собиннико вой: преподавательница с ее кафедры уезжала на год за границу, нужна была замена. Валентина Ивановна взяла меня на свою кафедру. Низкий поклон ей за это! Сначала на год. А потом, когда командировка препода вательницы закончилась, сходила в ректорат и похлопотала, чтобы меня оставили в штате, благо контингент иностранных студентов увеличивал ся и преподаватели были нужны.

Вскоре от кафедры Валентины Ивановны отпочковалась новая, кото рая должна была заниматься обучением иностранных студентов, – кафе дра общего языкознания и стилистики. Во главе ее поставили Зинаиду Даниловну Попову, молодого доктора наук, профессора, талантливого ученого и прекрасного человека. Зинаида Даниловна предложила мне перейти на свою кафедру. Я, разумеется, с радостью согласилась. Затем на кафедру с подготовительного факультета для иностранных граждан перешла Света Гусева. И началась жизнь совсем хорошая: рядом – Све та, выйдешь в коридор – напротив кафедра, на которой работают Валя Базилевская, Зоя Силкина, чуть дальше – Оля Шишова. Зайдешь в би Мы вышли в путь в шестидесятые блиотеку красного корпуса, а там широко улыбается тебе Сима Рыкова (Сафонова), в главный корпус заглянешь с какой-нибудь бумагой – Геор гис Веллас вот он.

Но, конечно, не так уж часто эти встречи случались: работа, работа, работа, да и своя жизнь у каждого… Сначала я вела практику речи у немецких стажеров. Приходилось опять все начинать с чистого листа: осваивать новую методику, подби рать материалы к занятиям. Учебников не было (их стали создавать поз же, и в числе первых был учебник по практике речи В.И. Хитровой и ее соавтора И.Я. Чернухиной;

потом вышел практический курс по фонети ке С.М. Гусевой в соавторстве с немецкими коллегами). Лингафонного кабинета не было тоже.

Но было у преподавателя желание учить, а у студентов – учиться.

Студенты были дисциплинированные, организованные, старательные.

Они хотели максимально эффективно использовать время пребывания в СССР, познакомиться с культурой страны. С удовольствием готовили к занятиям сообщения о русских художниках, музыкантах, о народном творчестве. Часто они организовывали экскурсии в разные города и раз ные республики, особенно республики Средней Азии. Естественно, их сопровождали мы, преподаватели. Благодаря этим экскурсиям я побы вала в Троице-Сергиевой лавре, в Бухаре и Самарканде.

В Воронеже мы тоже находили возможность показать им много ин тересного: водили в краеведческий музей, в театры, организовывали встречи с деятелями культуры. На праздники приглашали к себе домой, выезжали на природу. Я со студентами из разных стран ездила в одно излюбленное место – на станцию Тресвятская. Там жила моя подруга Римма Бесхмельницына, выпускница нашего факультета. Лес – прекрас ный, хозяйки (Римма и ее мама Полина Трофимовна) радушные, всегда готовые выставить нам всевозможные соленья и варенья и накормить удивительной вкусноты блинчиками с творогом. Это были не только по ездки в лес. Студенты выступали перед учениками в школе, в которой Римма работала завучем.

Впечатления от разных сторон жизни страны расширяли кругозор студентов, ломали стереотип ее восприятия. Студентки говорили об этом сами. Например: «Если бы мы не знали наших преподавательниц, матерей наших друзей и подруг, наших соседок по комнате, мы бы дума ли, что все русские женщины похожи на тех двух жен военнослужащих, которые в нашем универмаге подрались из-за понравившейся шубы».

Менялись и некоторые привычки студентов. Так, у них не было приня то заучивать стихи наизусть. Я же требовала, чтобы они знали стихотворе ния Пушкина и могли их читать, не имея текста под рукой. Какими муками им это давалось! И вот письмо по возвращении домой: «Мы удивляем на За порогом альма-матер ших сокурсников, которые не были на стажировке. Идем после занятий по осеннему парку и читаем: «Унылая пора! очей очарованье!..».

Возникала потребность в чтении русских авторов. Одна студентка писала, что, не имея возможности встретить Новый год по-воронежски, она, уложив своих малюток спать, сама устроила себе праздник: открыла «Войну и мир» Толстого и стала читать. Надо сказать, что это был очень трудный период в ее жизни. В посольстве ГДР ей не дали разрешения на отъезд в страну, где ее ждал отец младшей дочери. Но ощущение празд ника все-таки пришло.

Когда я лет через пятнадцать поехала в ГДР в командировку, мои быв шие студенты от первой и до последней минуты моего пребывания там были рядом со мной. Они передавали меня из рук в руки, как эстафет ную палочку, во многих ситуациях не разрешали мне платить за себя. Я не чувствовала, что я в чужой стране и по существу без языка.

Группу вьетнамских студентов я вела с первого курса по пятый. Трое юношей, одна девушка. Все разные, но все – исключительно трудолюби вые, честные, доброжелательные. Девушка – поэтическая, тонкая натура.

Она занималась изучением поэзии Блока.

Во Вьетнаме тогда шла война. Ребятам было очень трудно. На канику лы они не ездили. Известия от родных и близких получали редко. Жить им, южанам, в морозном Воронеже, без привычных овощей и фруктов, в плохо обустроенном общежитии – тоже испытание не из легких. Мы, преподаватели, старались как-то скрасить их жизнь, приглашали к себе домой. Они были нам очень благодарны за это. Через много лет один из студентов заехал из Москвы, где он был по своим делам, в Воронеж. Он пригласил своих друзей и преподавателей (П.А. Бороздину, Т.А. Никоно ву и меня) на обед в кафе, и было видно, какое удовольствие доставляет ему возможность принимать и угощать нас.

Но самое трогательное выражение благодарности получила я по почте примерно через год после отъезда студентов на родину. Это была посылка от девушки, а в ней – сушеные овощи и фрукты, посыпанные сахарной пудрой. Паек, который в послевоенном Вьетнаме выдавали к празднику. Вероятно, это был самый дорогой из всех подарков, которые я получала в жизни.

В начале семидесятых годов у меня была группа английских стаже ров. Живые, любознательные, они хорошо знали русскую классическую литературу, особенно Толстого и Достоевского. Занятия практикой речи у нас шли нормально. Но однажды случилось так, что я была вынуж дена прекратить занятие. Для пересказа дала текст о блокаде Ленингра да. Начал пересказывать один студент – чувствую: не понял. Спросила девушку, самую сильную в группе, а она говорит: «Ленинградцы были очень бедные. У них не было чего есть». И тут я понимаю, что они ничего Мы вышли в путь в шестидесятые не знают о блокаде. Спрашиваю. Действительно, не знают. Тогда я гово рю, что сегодня занятия проводить не могу, прошу меня извинить. Мы продолжим разговор завтра. Ребята в недоумении. А я пришла домой, выплакалась (не скрою!), вытерла слезы и села готовиться. Из «Дневных звезд» О. Берггольц подготовила монтаж на полтора часа. Назавтра при шла и прочитала. Слушали ребята не шелохнувшись. Потом сказали:

«Простите нас. Мы ничего не знали. Но вчера с занятий мы пошли в би блиотеку и немного почитали». Они ли, хорошие, умные молодые люди, виноваты?». Преступники те, кто, создавая в их сознании образ врага, замалчивал и искажал факты.

Уже в 90-е годы один из этих стажеров на несколько часов заехал из Москвы в Воронеж. Зашел на факультет, но не встретил никого из тех, кого знал. Ему дали мой телефон, и вечером он позвонил мне. Я пригла сила его приехать ко мне домой, но он уже должен был отправляться на вокзал, так что разговор наш был коротким. На прощание он сказал: «Я много Вам должен». Я улыбнулась. Но не тому, что мой бывший студент вместо русского Я Вам многим обязан использовал буквальный пере вод английского эквивалента. Просто прямой смысл фразы оказался «в тему»: время у нас в очередной раз стояло суровое, нам выдавали только 60% заработной платы.

В 80-е годы ко мне обратились две японки, которые работали пере водчицами при специалистах, участвующих в строительстве алюминие вого завода на левом берегу. Они хотели, чтобы я позанималась с ними стилистикой русского языка. Занятия неофициальные, на обществен ных, так сказать, началах. Приходить они могли только в субботу. А у меня суббота – свободный день. Отказать? Но ведь они хотят усовершен ствовать свои знания русского языка! (Кстати сказать, очень хорошие, хотя учились они не в Москве: одна – в Токио, другая – в Осаке). Надо было помочь. Тем более что дома они, до того как их наняли перевод чицами в Воронеж, были безработными. И я начала читать с ними «Ев гения Онегина». Читали мы не торопясь. Целый год почти. Конечно, и Н.Л. Бродского комментарии я привлекала, и к истории обращалась, и в энциклопедию мы заглядывали. Девушки просто влюбились в Пушкина.

Одна из них сказала: «Вот за какого человека я хотела бы выйти замуж».

Работа с иностранными студентами и стажерами изменяла и мое ми ровосприятие, делала мир интереснее, ближе, «домашнее».

6. В поисках уровня На факультете теперь работали не только те преподаватели, которые учили нас. Властителями дум студентов становились литературоведы За порогом альма-матер и лингвисты следующего поколения, как прибывшие в университет из других вузов (В.П. Скобелев, И.П. Распопов), так и выпускники факультета (З.Д. Попова, А.М. Ломов). Все они – яркие, талантливые ученые, интерес ные люди. Вместе с Валей Базилевской я ходила на лекции В.П. Скобелева.

Он читал спецкурс по рассказу 20–30-х гг. XX века. Все было ново: и сам материал (рассказы И. Бабеля), и его освещение. На лингвистических кон ференциях с большим интересом слушала доклады воронежских и ино городних ученых. Стало ясно: филологическая наука очень изменилась, особенно лингвистика. Захотелось понять, чем занимаются современные ученые, приобрести новые знания, наконец, просто выйти на необходи мый для работы в университете уровень квалификации.

И я попросила Зинаиду Даниловну взять меня в аспирантуру. К огромной моей радости, Зинаида Даниловна согласилась. Начались свет лые годы моего ученичества у этого замечательного ученого и человека.

Закончились они защитой диссертации. Но мое ученичество у Зинаиды Даниловны, к счастью, не прекратилось. На протяжении многих лет я, как и другие ее ученики (а их – несть числа) продолжаю получать от нее интеллектуальную подпитку, слушая ее обзоры новейших лингвистиче ских трудов, знакомясь с результатами проводимых ею исследований.

Работать рядом с ученым такого масштаба – большое счастье и импульс для собственного профессионального роста.

В годы аспирантуры появилась у меня наконец-то возможность по сидеть в библиотеке. Осуществилась мечта, о которой я говорила на вы пускном вечере Алле Борисовне. Конечно, не два года, меньше, но с той поры Ленинка стала для меня почти родным домом и самым любимым местом в Москве.

7. Там уже поприще широко… После защиты диссертации характер моей нагрузки изменился. Я ста ла вести практические занятия по введению в языкознание у филологов первого курса и читать лекции по стилистике и литературному редакти рованию у журналистов четвертого курса. Да еще курсовые и диплом ные. При заполнении индивидуального плана мне приходилось иногда делить строки пополам, чтобы вписать туда все мои поручения. В общем – «знай работай да не трусь»… Чтобы трусить – этого у меня как будто не было. Но вот чтобы знать… К каждой лекции приходилось прочитывать новую литературу.

Вот когда пригодились мои конспекты из Ленинки! Но что, например, делать, чтобы провести с первокурсниками занятие по компонентному анализу? Его же надо уметь самой делать. Мы этим в свое время не за Мы вышли в путь в шестидесятые нимались. И вот я иду в группу Иосифа Абрамовича Стернина, кото рый читал лекции по курсу «Введение в языкознание» и вел практиче ские занятия в одной группе, сначала осваиваю компонентный анализ вместе с его студентами, а потом прихожу в свою группу и объясняю студентам, что поняла сама.

Много давало чтение диссертаций (а по нашей кафедре их проходило – бессчетно) и участие в их обсуждении.

Работа со студентами над их дипломными также заставляла «расти над собой».

Три раза я ездила в МГУ на факультет повышения квалификации, слушала лекции видных ученых того времени (М.В. Панова, В.А. Бело шапковой, Т.В. Шмелевой, Ю.В. Рождественского, А.А. Волкова и др.) по синтаксису, стилистике, риторике. И снова сидела в Ленинке.

В одну из таких поездок (1981 г.) в гуманитарном корпусе МГУ прои зошла у меня потрясающая, фантастическая просто встреча.

Я спускалась в буфет по пустынной боковой лестнице (на лифт была большая очередь), и вдруг на одной из лестничных площадок мое вни мание привлек «юноша бледный со взором горящим». Был он высок, ху дощав, немного сутуловат. Крупные черты лица, черная волна волос. На нем идеально отглаженный черный костюм, на белоснежной гипюровой (!) сорочке резко выделяется узкий черный галстук. Увидев меня, он сму щенно улыбнулся и как-то нерешительно затоптался на месте, словно не зная, что сделать сначала: бросить сигарету или броситься ко мне. Но я уже летела к нему, перепрыгивая через две ступеньки. Конечно, вы до гадались: это был Витя Лебедев.

Он проходил стажировку на философском факультете МГУ и готовил к защите диссертацию по философии.

Вечером мы собрались втроем (на ФПК была и Зоя Силкина) и вспом нили те времена, когда мы были молодыми… Зигзаги моей служебной судьбы заносили меня в самые неожидан ные места. Например, в деканат. Случилось так, что мою подругу Тамару Александровну Никонову избрали деканом факультета. Тамара Алексан дровна училась позже нас на два года и дружила со своей однокурсницей Риммой Николаенко. А Римма была школьной подругой Ларисы Плахот ниченко. Круг (точнее – четырехугольник) замкнулся: друг моего друга – мой друг.

Деканство было Тамаре Александровне некстати, но отказаться не по лучилось. Тогда она попросила меня стать ее заместителем. Мне это тоже было некстати, но не согласиться в такой ситуации – нехорошо: не чужой же человек просит. Ладно. За плечами у меня была Узловая, здесь я тоже уже проработала семестр заместителем декана вместо коллеги, уехавшей на ФПК.

За порогом альма-матер Жизнь моя приобрела фантастическое ускорение. Некоторые слова из моего обихода на этот период ушли. Например, обед. Я регулярно приносила его с собой и почти так же регулярно уносила обратно домой.

Нужно было успеть и свою нагрузку выполнить, и обеспечить нормаль ный ход учебного процесса на факультете. Составить расписание, что бы всем было удобно и чтобы хватало аудиторий. Аудиторий хватало не всегда, занятия в малых группах проходили на кафедрах, но вот окон в расписании не было. Это точно. Мне помогал студенческий совет во гла ве с его замечательным председателем Ирой Греховой. Сейчас она декан факультета психологии в одном из вузов страны. Пишет, что использует в работе со студентами тот опыт, который накопила в нашем деканате.

Тамара Александровна взяла на себя самые сложные аспекты работы:

кадровые вопросы, отношения с администрацией университета и т.д.

Но кое-что из сложностей внешнего порядка перепадало и мне.

В 1988 году во время отпуска Тамары Александровны ко мне обрати лись два молодых преподавателя, которые хотели организовать конфе ренцию, посвященную творчеству В. Высоцкого. Я приняла это к сведе нию и пообещала позаботиться об аудиториях. Дальше каждый из нас делал свое дело, никаких проблем не возникало. И вот народ начина ет сходиться на пленарное заседание в сороковую аудиторию. Я среди слушателей. Появляется секретарь партийного комитета университета.

(Вот уж что мне не пришло в голову, так это уведомить о конференции партком). Подходит ко мне и спрашивает: «Вы понимаете, что Вы де лаете?» Я тоже спрашиваю: «А что, я делаю что-то не так?» «Идемте в президиум. Вместе будем отвечать, если что случится!» – сказала она.

«А что может случиться? – не понимаю я. – Я доверяю людям, которые организуют эту конференцию». Но в президиуме посидела. Первая в истории нашей страны конференция по творчеству В. Высоцкого про шла нормально.

Через четыре года Тамара Александровне удалось освободиться от своей многотрудной должности. Вздохнула с облегчением и я: можно и мне уходить. Однако мое решение уйти из деканата вызвало на факуль тете недоумение: «Как? Почему?» Как почему? Я приходила сюда помочь.

А карьера как таковая не интересовала меня никогда.

Но вот что обнаружила я недавно в книге об университете среди мно гочисленных надписей с пожеланиями. Помните, нам в конце первого курса подарили такую книгу в желтой обложке? Там Марина Васильевна написала мне буквально следующее: «Когда будете деканом нашего фа культета, не забудьте, что и я Вас учила». Так вот кто напророчил мне эту стезю! И когда! В мае 1958 года! Правда, не дотянула я до декана, дорогая Марина Васильевна. Что бы мне раньше заглянуть в книгу и вспомнить эти Ваши слова!

Мы вышли в путь в шестидесятые После деканатского сюжета можно было сосредоточиться на своей работе. Это было тем более необходимо, что к этому времени Зинаи да Даниловна поручила мне новый курс, очень важный для профес сиональной подготовки студентов, – «Основы стилистики и культуры речи». Все наработанное мною ранее органично вошло в этот курс, ра бота над ним доставляет мне большое удовольствие. На практических занятиях стараюсь выработать у студентов навыки, необходимые для профессиональной деятельности редактора и корректора. Сколько на ших выпускников сейчас работает по этой специальности, сказать не берусь, но много.

Современные студенты – народ интересный, как и во все времена.

В чем-то они другие. Более информированны, более самостоятельны. Но это прежде всего молодые люди, которые нуждаются во внимании, под держке, одобрении. Отношения с ними иногда продолжаются и после окончания ими университета. Заходят. Звонят.

Интересный разговор состоялся у меня недавно с моей дипломни цей, которая училась на заочном отделении лет шесть назад. Она жи вет в другом городе. Работать пошла не по специальности: нужны были деньги, чтобы помочь родителям. Помогла. Заработала себе на одно комнатную квартиру и машину. Вышла замуж. Они с мужем объедини ли свои однокомнатные квартиры и живут в двухкомнатной. Все вроде бы сложилось. Но она просит разрешения приехать поговорить и сету ет: «Нет, все хорошо. Вокруг меня добрые люди, прекрасные специали сты. У нас хорошие отношения. Но они не учились на нашем филоло гическом факультете!»

Вот! А говорят, что филологи не нужны. Снова в этом году сократи ли набор на филфак. Нет, филологи нужны, и особенно сейчас. В совре менном мире появилась новая сфера их ответственности – обеспечение эффективной речевой коммуникации. Это необходимо осознать и пред усмотреть соответствующие изменения в системе профессиональной подготовки студентов-филологов.

На моем жизненном пути оказалось немало довольно резких по воротов. Не обошли меня стороной скорби и утраты (кого они мино вали!).

Но каждый отрезок своего пути я проходила с интересом, надеждой и радостью, за что бесконечно благодарна всем, кто верил в меня, под держивал пониманием и сочувствием, идеями и конкретными делами, – моим учителям, друзьям и ученикам.

За порогом альма-матер Н.П. Манжурин Как я стал журналистом В феврале 1957 года для нас, десяти классников, была организована встреча с выпускниками Мужичанской средней школы. Студенты, приехавшие домой на зимние каникулы, рассказывали нам о том, как им живется и учится в горо де. Особенно с большим интересом мы слушали выступление Петра Немченко, студента историко-филологического факультета Воронежского университе та. Кстати, он долгие годы работал потом на родном факультете. Об этой встрече я написал заметку в районную газету. Ее опубликовали. И с того дня однокласс ники окрестили меня корреспондентом.

Дабы не ударить в грязь лицом, я стал писать в газету и другие материа лы. Так приятно было видеть свою фа милию под заметкой… И потому после окончания школы у меня не было сомнений, куда поступать учиться: только в университет на истфак!

И вот сданы вступительные экзамены, набран проходной балл. Бесе ду с нами, только что испеченными студентами, вел заместитель декана Борис Тимофеевич Удодов.

– Почему вы решили стать филологом? – спросил он.

– Я хочу быть корреспондентом.

– О, молодой человек, вы ошиблись дверью. Мы готовим не журнали стов, а преподавателей русского языка и литературы.

– Но ведь и филологи работают в газете, – парировал я.

– Да, работают, но лишь считанные единицы.

– А я и хочу быть в их числе.

– Ну что ж, блажен, кто верует. Дерзайте! – улыбнулся Борис Тимо феевич.

И я с головой ушел в учебу. Раскрыв рот, слушал искрометные лекции Анатолия Михайловича Абрамова. Я восхищался его эрудицией. Прекло нялся перед прекрасной дамой, удивительным знатоком зарубежной литера туры Аллой Борисовной Ботниковой. Студенческой жизнью был очарован.

А летом, когда все мои однокашники разъезжались, как правило, по домам отдыхать, я открывал двери редакции районной газеты. Там во Мы вышли в путь в шестидесятые время летних отпусков нужны были литрабы (литературные работни ки), и я постигал азы журналистского мастерства, оттачивал там свое перо. Сотрудничал со своей родной многотиражкой «Воронежский уни верситет», с газетой «Молодой коммунар».

И вот в руках заветный диплом об окончании университета. На про спекте Революции меня встречает куратор нашей группы Антонина Ива новна Чижик-Полейко:

– Что ж Вы, Николай, не пришли на предварительное распределение?

Там Вы могли бы выбрать хорошее место. А теперь Вам достанется Тму таракань.

– Ничего страшного. В Тмутаракани тоже надо кому-то работать, – отшутился я.

Идет заседание государственной комиссии по распределению вы пускников факультета. Решается моя дальнейшая судьба. Слово берет председатель комиссии ректор ВГУ Борис Иванович Михантьев:

– Из Министерства высшего образования пришел приказ: всех вы пускников университета направить на работу в сельских школах. Но из обкома партии к нам поступило письмо с просьбой откомандировать Николая Порфирьевича Манжурина в распоряжение сектора печати об кома партии. Он имеет уже опыт работы в районной газете. Есть пред ложение удовлетворить эту просьбу!

Вот так и сбылась моя заветная мечта: я стал работать заведующим от делом писем Таловской межрайонной газеты «Заря». В редакцию проходил, как на праздник. Трудился с вдохновением. И, наверное, быть бы мне и по сей день таловцем, если бы меня не позвала, как тогда говорили, романтика дальних дорог. Уехал не куда-нибудь, а чуть ли ни на край света – во Влади восток. И там за тридцать лет работы прошел путь от корреспондента моло дежной газеты «Тихоокеанский комсомолец» до редактора областной газе ты «Магаданская правда». Пять лет ходил по океанским волнам: на китобазе «Алеут» выпускал для китобоев многотиражную газету «Гарпун». Будучи собственным корреспондентом центральной газеты «Водный транспорт», объездил чуть ли не весь Дальний Восток: Курилы, Сахалин, Камчатку, Чу котку, побывал в Японии, Китае, Гонконге. Словом, прожиты годы не зря.

Свой рассказ о том, как я стал журналистом, мне хочется завершить строками из песни:

Трое суток шагать, Трое суток не спать Ради нескольких строчек в газете.

Если б снова начать, Я бы выбрал опять Бесконечные хлопоты эти.

За порогом альма-матер Н.Ф. Орлова (Марченко) Не теряться на дороге жизни Милые мои! Честно признаюсь, писать о событиях полувековой дав ности мне совсем не хочется. Уж очень сильной болью отзывается в сердце каждый этап моей «личной истории»

после пяти лет беззаботной учебы в университете. Хотя, конечно, как по смотреть. Ведь мои коллеги – журна листы из Лискинской районной га зеты, как и педагоги школы №2, где я начинала свой трудовой путь, – всегда считали, что я веселая и даже... счаст ливая. Просмеялась всю жизнь, в лицо завидовали они мне, плачась о своих бедах. Я ж не плакала – я смеялась! И потому – прочь нытье: хочу – не хочу...

Вот как все было.

...Третьего июля 1962 года у нас был выпускной бал. Я была на девятом ме сяце беременности, но блузка «с наве сом» хорошо скрывала мое положение, и двое парней даже сделали мне предложение «поехать по распределе нию». Но я-то уже почти год как была замужем и распределилась в Высо кинскую среднюю школу, что в селе в десяти километрах от Лисок, моего родного города.

Ни на каком медицинском учете ни в Воронеже, ни в Лисках я не со стояла, никаких декретных не получала и даже отпуска после родов мне никто не давал. Двадцать первого июля 1962 года появилась на свет моя дочь Инга, а через семь дней, выписавшись из Лискинского роддома, я уже ехала в село Высокoe – представиться руководству школы. Но... мое место преподавателя русского языка и литературы оказалось занятым.

Взяли по блату жену нового первого секретаря райкома комсомола. И тут уж, как говорится, ничего не попишешь!


Рассуждая, что Бог ни дает – все к лучшему, я пошла в редакцию Ли скинской райгазеты (не зря же окончила факультатив по журналистике и больше мечтала стать журналистом, чем учителем). Но вакансии не было. И тогда я решила пойти в райком партии и там искать правды. Со студенческой поры у меня был модный голубой костюм с короткой юб Мы вышли в путь в шестидесятые кой и большими белыми пуговицами и белые туфли на каблуках. Наря дившись и сделав на голове классную «бабетту», я отправилась к самому авторитетному в те годы второму секретарю РК КПСС Георгию Гаврило вичу Акименко.

Этого энергичного и умного человека я уважаю и по сей день. Он с каким-то восторгом, помню, поглядел на меня – худюшую после родов (53 кг при росте 172 см), с горящими гневом глазами – и сразу вызвал директора строящейся городской школы №2.

– Тебе ведь нужна старшая пионервожатая? – спросил он директора, участника Великой Отечественной войны А.Е. Афанасьева.

– Да, конечно, – горячо ответил Алексей Елисеевич, а я, ужаснувшись от одной мысли – работать старшей вожатой, а не учителем – дала волю чувствам:

– Зачем же мне было оканчивать для этого университет, если вожатой я смогла бы стать после десятого класса?!

С горем пополам меня успокоили тем, что А.Е. Афанасьев при Г.Г.

Акименко дал твердое слово: старшей пионервожатой я буду только один год (причем у меня будут уроки русского языка и литературы), а потом мне дадут ставку преподавателя. Не буду долго рассказывать, как уже августа (через три недели, считай, после родов) я с будущими ученика ми – пионерами и комсомольцами – убирала школьный двор от битого кирпича и мусора, а старшеклассники из ближайшей старой школы № предлагали мне дружбу, считая, что университетский значок я попросту у кого-то позаимствовала.

Шесть лет я преподавала русский и немецкий языки, потом только рус ский (по моему желанию). Но когда я оказалась в числе претенденток на пост директора школы (как хотел А.Е. Афанасьев), хотя была беспартий ной (в партию вступать не могла: иконы в родительском доме, я этого не скрывала), моя соперница сумела меня подставить, сочинив на педсовете, что я и опаздывала на уроки, и календарные планы у меня «в масле»… Коллеги знали, что опаздывала я как раз по просьбе этой самой сопер ницы, которая вместо меня по договоренности вела урок в моем классе, а я в книготорге закупала методическую литературу. А уж календарные планы... Тетрадь с ними вечно ходила по рукам классных руководителей, которые «сдирали» мои планы и, естественно, таскали их домой в сум ках с продуктами и прочим. Но никто не заступился за меня: поахали за моей спиной, пошептались и... промолчали. Я же встала и ушла с педсо вета. И больше в школу не вернулась.

...Написав несколько заметок (по совету фотокора тогдашей райгазе ты «Ленинское знамя» Сергея Захаришина), я пришла в редакцию. Толь ко что в Воронеж уехала корреспондент этой газеты Людмила Анцупова, так что место, конечно, там было. Но как меня там примут? Я не на шут За порогом альма-матер ку волновалась. Однако ответственный секретарь М.А. Мариупольский встретил меня, что называется, с распростертыми объятиями. Видно, знал и по снимкам Сергея в газете (педагогов школы №2, среди которых я, безусловно, фигурировала, Сергей снимал довольно часто), и по рас сказам этого боевого и веселого фотокора. Не менее приветливым был и редактор газеты Т.Ф. Титов. Помню, как он, широко улыбаясь, спросил, как здоровье и люблю ли я газету. На что я, не моргнув глазом, отвечала, что здорова-прездорова, а насчет «люблю газету» – лишь бы она меня по любила. Тимофею Федоровичу это понравилось, и он лично повел меня в кабинет, усадил, коротко пояснил, чем я буду заниматься, и сразу дал кучу писем для обработки. Так с 1 апреля 1972 года я стала литработни ком отдела писем редакции газеты «Ленинское знамя».

...В этом же кабинете сидел и ас журналистской работы М.Д. Кобыль ский. Бывший редактор Бутурлиновской райгазеты, он волею судеб по пал в Лиски и вел отдел сельского хозяйства. Я корпела над письмами и их обзором, писала свои первые зарисовки о людях земли Лискинской и заметки на темы морали, а Михаил Данилович то уезжал с фотокором в села, то брал материал по телефону, употребляя сельскохозяйственные термины, которых я в жизни не слышала. Случка, окот, нетели, запуск, гербициды. Спрошу Кобыльского, а он только смеется: мол, зачем тебе, училке...

Так случилось, что М.Д. Кобыльский серьезно заболел. Месяц, два в областной больнице, потом... Он вернулся в свой родной город Пав ловск, где жила его семья, и меня уже новый редактор газеты Л.В. Вы борнов назначил вместо него заведующим отделом сельского хозяйства.

Перед этим он несколько раз посылал меня в колхозы с опытным журна листом Н.Н. Есиным. И сколько же «ляпов» (правда, не в газете) я тогда допускала! Вот один из примеров.

На молочной ферме колхоза «Восход», что был в селе Дракино, Нико лай Николаевич собрал доярок вместе с завфермой, лаборантом и осе менатором и стал брать интервью об истоках большого молока. Мне же наказал все вопросы и ответы записывать подробно в блокнот. Я, конеч но, строчила, но вдруг Есин задал вопрос, сколько на ферме коров и... не то нетелей, не то вентилей... Коров – это понятно, но нетелей... Я стала в тупик и еле заставила себя смолчать и продолжала записывать разговор «за круглым столом».

Когда мы вышли из красного уголка фермы на свет божий и напра вились к нашему «козлику», чтобы ехать назад в редакцию, я остановила Николая Николаевича и, сурово глядя ему в глаза, спросила, почему же он говорил-говорил про коров и вдруг ни с того ни с сего стал спраши вать про «вентили». Худой и длинный Коля неожиданно упал на зеленую лужайку у фермы и стал беззвучно хохотать, катаясь по траве.

Мы вышли в путь в шестидесятые – Что с тобой? – закричала я, испугавшись, что с Есиным не все в порядке.

– Да нетели это, а не вентили, – выдавил из себя Коля. – Нетели, ну, коровы, которые еще не телились...

А потом я спрашивала, спрашивала… И копытца или лапки у овечек, и как по зелени определить, пшеница это или рожь... Был случай (в селе Колыбелка), когда на ферму завезли несколько породистых быков, а я их приняла за коров и (дура такая!) вслух восхищалась, какие справные и крупные...

Мне крепко помогли пособия по агротехнике, зоотехнические спра вочники и другие книги, что издаются в помощь работникам сельского хозяйства. Однако лучше до меня доходили секреты полей и ферм, ког да ими делились со мной простые крестьяне. Каюсь: первые интервью давались потом и кровью. И не только мне, но и героям моих статей и очерков.

В селе Давыдовка, никогда не забуду, я битых два с половиной часа беседовала прямо в поле, рядом с трактором, с бригадиром тракторно го отряда. Смахивая потоками лившийся с лица пот (жара под тридцать градусов!), он детально пояснял мне, как удается хлеборобу вырастить щедрый урожай. Статья моя, вышедшая через пару дней в районке, так и называлась: «Судьба урожая – в наших руках».

С головой я ушла в журналистскую работу с 1975 года, как только стала завсельхозотделом.

В том же году много чего произошло и в моей личной жизни. Я вдруг поняла, что дом, семья для меня где-то далеко на втором плане. Дочка вечно у моей матери, а муж почти всегда «под градусом», все свободное время в компании своих друзей-ребят с далеко не безупречной репута цией. А дом-то... Разве можно было назвать домом часть старого низкого деревянного барака на улице Коммунистической? Тесные две комнатки с потолком, который можно белить, стоя на полу, и печка, которая не раз горалась по вечерам, несмотря на все мои усилия и слезы, – вот он, дом!

Маргарита Ивановна Стюфляева, которую наш редактор однажды пригласил в Лиски на районный слет рабселькоров, ночевала у меня в этой моей избушке и была шокирована условиями, в которых я жила и «отдыхала» перед каждым рабочим днем. В дождь и слякоть, а то и в мо роз и пургу не раз добиралась я, окоченевшая, на тракторе «Беларусь» (в тракторной тележке!) в колхозы, куда меня «срочно» посылали разби раться с низкими надоями. Доярки, конечно, набрасывались на тракто риста, что не посадил меня в кабину, а ему что? Он в тулупе, так что места – нет! А я? В легком пальтишке, капроновых чулках – почти голая – под дождем и снегом. Но десяти минут, чтоб мне заехать домой и переодеть ся перед поездкой, редактор, член бюро РК КПСС, мне не давал. Надо!

За порогом альма-матер Естественно, мысли о том, чтобы решить как-то жилищную про блему, у меня были. Я постоянно просила редактора помочь мне, но он только обещал похлопотать насчет квартиры. И тут директор со вхоза «Лискинский», незабвенный Игорь Львович Воинов, предложил мне (узнав, как я маюсь в своей избушке) и работу, и любое жилье в «Лискинском». Только выбирай! И я выбрала двухкомнатную квартиру в новом двухэтажном доме и работу директора совхозного Дома куль туры с зарплатой в полтора раза выше редакционной. Втайне же на деялась, что к журналистской работе все равно вернусь со временем, наладив семейную жизнь.

Заявление с просьбой об увольнении я положила на стол редактора на другой день после поездки в «Лискинский». Шеф почитал его, воз мутился, спросил, куда же я перебегаю, и отправил меня писать в номер.

А минут через десять вызвал и с суровыми нотками в голосе сообщил, что меня вызывает сам первый секретарь райкома партии. В считанные минуты редакционный шофер доставил меня в райком, и я предстала (не зная, в чем дело) перед первым – A.M. Воропаевым.

Алексей Макарович долго не разговаривал – протянул мне ключи от новой квартиры и пожелал успехов в работе и жизни. Обалдевшая от происшедшего, я вернулась в редакцию, села за свой рабочий стол и...

Меня вернул к реальности телефонный звонок. Игорь Львович, которо го первый, оказывается, сильно «пожурил», что он переманивает кадры там, где это нельзя делать, крайне возмущен тем, что у меня длинный язык. Но этот язык, конечно, и не дал мне сделать наверняка нелепый шаг, и у меня появилась благоустроенная двухкомнатная квартира в двухэтажном доме в десяти минутах ходьбы от редакции газеты. Что, как говорится, Бог ни дает – к лучшему. А Воинов меня вскоре простил – такой был добрый человек.


В 1978 году я уже член Союза журналистов, отмечена знаком «Отлич ник печати». Через несколько лет у меня несколько наград конкурса «Зо лотое перо», дипломов премии Ольминского. С того же семьдесят вось мого редактор поставил меня своим заместителем. На эту должность ceктор печати обкома партии присылал, конечно, хороших журналистов, но они держались от силы полгода-год. Не уживались с редактором, дер жавшим коллектив редакции в ежовых рукавицах.

Заместитель – всегда рабочая лошадка, и я тянула воз изо всех сил, тем более что работа мне нравилась все больше и больше. Писала я и на работе, и дома, так что хозяйкой была никакой: борщ, гуляш, оладьи – вот в основном то, чем могла наспех порадовать семью. Хорошо, что дочка рано начала кулинарить, да и муж (в свободное от работы и рюмки время) изобретал что-нибудь вкусненькое, вроде фирменных котлет «от тети Оли».

Мы вышли в путь в шестидесятые Со временем мое заместительство стало меня угнетать. Особенно после утренних планерок в редакции, когда редактор оставлял меня «на пару минут» и начинал язвить, что, мол, Вы только и мечтаете, чтоб я ушел на пенсию. И ведь знал, что меня много раз терзали в обкоме партии, посылая редактором в разные районы области, а я отказыва лась, не хотела быть руководителем. А давил, давил этим «ждешь-не дождешься»...

В девяносто втором редактор ушел на заслуженный отдых, но сразу разболелся и долгие годы провел прикованным к постели (и это после энергичной и высокопрофессиональной работы!). Мне тогда было уже пятьдесят три, да и время было тяжелое, смутное, так что я рада была, что после собрания в коллективе, состоявшемся при главе района, редак тором был назначен молодой и перспективный журналист «Ленинского знамени» С.Л. Демкин.

Новый редактор оказался в духе нового времени. Газета, все годы одна из лучших в области, стала еще более актуальной и читабельной и вскоре сменила название на «Лискинские известия». Я же думала уже о пенсии и прикидывала, как сделать последний год работы более денеж ным. И тут подвернулась работа в райсовете – заведующей орготделом.

Не спросив о зарплате (была уверена почему-то, что она больше, чем в редакции), взялась за новое дело! И свои пятьдесят четыре встретила в «Белом доме»! Но только работать там мне довелось всего несколько ме сяцев: Советы были ликвидированы. И я скоро сидела по сокращению штата дома, благо меня оформили на пенсию за полгода до пятидесяти пяти.

Меня, пенсионерку с мизерной пенсией (в Совете зарплата оказалась даже меньше, чем в редакции), в 1994 году пригласили редактором мест ного телевидения. Это было неожиданностью для меня, но я согласилась, и при мне частное телевидение стало муниципальным. Ежедневно выхо дили «Новости», вещал шестой канал, была получена первая лицензия!..

Однако я тосковала по газетной работе, и когда после двух лет работы на телевидении С.Л. Демкин пригласил меня на должность завсельхозотде лом (лискинские журналисты знали, что сельское хозяйство – моя люби мая тема), я вновь засела за статьи и очерки о людях села и до мая года жила напряженной творческой работой.

В том мае 2005-го у моего мужа случился пятый инсульт, а в августе его не стало. И до конца этого года я была в трансе, полностью махнув на себя рукой. Возродила же меня моя коллега – выпускница филфака ВГУ Анна Шелепугина, более трех десятков лет проработавшая в районной Павловской газете заместителем редактора и затем в той же должности продолжившая работу в областной газете «В округе», что была организо вана на базе Павловска.

За порогом альма-матер Журналисты из газеты «В округе» приехали ко мне в Лиски и после дружеской беседы «за кружечкой чая» убедили работать собкором, пред ложив Лискинский, Острогожский, Бобровский и Каменский районы.

И с января 2006 года началась для меня новая жизнь: командировки по районам, встречи с новыми людьми, знакомство с сельским хозяйством, промышленными предприятиями, культурой, социальной сферой... Мне даже в своем Лискинском районе уже не было так интересно, как в дру гих, где я узнавала что-то новое, находила неординарных людей и с вос торгом рассказывала о них на страницах еженедельника «В округе».

Как собкор областной газеты я несколько раз была отмечена дипло мами и премиями Всероссийского и областных конкурсов (по сельско хозяйственной тематике была серебряным призером Всероссийского конкурса). А по итогам 2008 года мой журналистский труд принес мне почетную награду местного значения: я стала Лауреатом Лискинской районной книги Почета в номинации «Среди людей и для людей».

Газета «В округе», из-за низкой тиражности ставшая убыточной, с января 2011 года прекратила свое существование. Но мое «перо» про должает быть острым. Я пишу очерки о лучших людях области, сотруд ничая с творческим коллективом, издающим книгу «Край Воронежский.

Судьбы людские». Редактор-составитель этой книги – Варвара Петровна Кистенева, мой дорогой шеф, который не дает мне расслабляться и по зволять себе стареть. Нет, у меня на столе всегда стопка газетной бумаги и масса авторучек (мне всегда их дарили друзья). И я пишу, особенно по вечерам, часто и после полуночи.

Пишу очерки и встречаюсь, встречаюсь с их героями и каждый раз влюбляюсь в них и рассказываю об их судьбе с любовью и нежностью.

А ведь на моем счету еще и книга о совхозе «Лискинский» (теперь это СПК «Лискинский»), по итогам 2011 года ставшем лучшим сельхозпред приятием области. Она вышла в свет в 2009 году, была посвящена полу вековому юбилею этого хозяйства и называется «Пятьдесят лет труда и побед». Еще одна книга написана моей рукой – третий том издания «По четный гражданин города Лиски и Лискинского района».

Выходит, не зря прошли мои пятьдесят лет после ВГУ, и не зря я окон чила филфак, педагоги которого вооружили нас, студентов, не только прочными знаниями, но и умением не теряться на дороге жизни, быть полезными людям и верными делу, к которому прикипело само сердце.

Так что – если б снова начать, я бы выбрала те же беспокойные хлопоты, что были все эти пятьдесят лет и, к счастью, продолжаются, продолжа ются...

Мы вышли в путь в шестидесятые Л.А. Морева (Мелихова) Жизнь, отданная детям В июле нынешнего, 2003, года мы отмечали 75-летие образования За донского района. Не за горами и другая дата, знаменательная для всего Липец кого края, – полувековой юбилей соз дания Липецкой области.

В связи с этим мы вспоминаем тех, чьим трудом, а порой и подвигом, со зидалась слава нашего края. Вспоми ная о каждом знаменитом человеке, мы, несомненно, должны вспомнить и тех, кто способствовал формирова нию его личности. Это далеко не всегда отец и мать. Но почти всегда – школь ный учитель, наставник и воспитатель, который рядом с нами в самую ответ ственную пору нашего взросления и становления именно как личности.

Немало замечательных педагогов было и в истории Задонского района.

Об одном из них мне и хотелось бы рассказать. Тем более, что этот чело век мне особенно близок: это моя бабушка, заслуженный учитель школы РСФСР Людмила Андреевна Морева, отдавшая педагогическому труду свыше четырех десятилетий.

Родилась она 30 июня 1938 года. Ее мама, Мелихова Анна Федоров на, тоже была литератором. Сестры матери – Нина Федоровна и Мария Федоровна – также избрали учительскую профессию. Может быть, это и определило дальнейший путь Людмилы Андреевны. Отцу ее, Андрею Макаровичу, воспитывать дочь не довелось. В 1938 году за хозяйствен ный просчет его посадили в тюрьму. В начале войны Андрей Макарович записался добровольцем на фронт и сгинул без вести в болотах Мясного Бора под Новгородом вместе со Второй ударной армией. Лишь в году, благодаря стараниям следопытов, дошла до Задонска похоронка, извещавшая, что солдат Андрей Мелихов погиб на фронтах Великой От ечественной, и А.М. Мелихов пополнил скорбные списки павших в боях за Родину, что выгравированы на гранитных плитах в Задонском сквере Победы...

20. Материал подготовлен внучкой Л.А. Моревой. Печатается с сокращениями.

За порогом альма-матер Окончив школу в 1956 году, Людмила Андреевна по совету матери ре шила попробовать свои силы на педагогической стезе, прежде чем окон чательно сделать выбор профессии. Поработала рядом с мамой. Сначала старшей пионервожатой, а затем и учителем немецкого языка, который к десятому классу знала на «отлично».

Вот как она сама, спустя годы, вспоминала о своих первых шагах по учительскому пути: «Моим первым наставником была моя мама, Мели хова Анна Федоровна, тоже учитель русского языка и литературы. Она работала завучем в восьмилетней школе. А кроме того, была необыкно венным чтецом. Чудесно могла преподнести любой материал. И так лю била школу и свой предмет, что и меня этим заразила».

Вчерашней школьнице понравилось с другой стороны парты. Летом 1957 года она поступила в Воронежский государственный университет на филологический факультет и окончила его в 1962 году, получив спе циальность учителя русского языка и литературы. А еще вышла в году замуж и родила сына, ставшего на всю оставшуюся жизнь второй ее, после школы, любовью и заботой...

Затем она, новоиспеченная выпускница Воронежского университета, мечтавшая преподавать в средней школе, была распределена в Задон скую восьмилетку. Вот так вспоминала она первый урок: «Первый свой урок проводила в восьмом классе. И на нем присутствовала директор школы Е.А. Лоцманова. Старалась изо всех сил. Получилось так, как буд то читала лекцию в университете. Осталась собой довольна. Но... Мой первый урок «разгромили»! Теоретически он прошел на должном уров не. Методически же – недоступно для учеников. Тогда поняла, как много го мне еще не хватает. Стала учиться всему и у всех. Ходила к учителям на уроки, перенимала опыт».

И делала это так удачно, что вскоре за опытом стали ходить уже к ней – молодой учительнице русского языка и литературы.

Ее уроки всегда отличались объемным дополнительным материалом, динамичностью. Во время занятий работали все: как сильные ученики, так и слабые. Безучастным не оставался никто.

«Обычно новые классы я «брала в оборот» таким образом, – вспо минала Людмила Андреевна уже в зрелые годы, давая интервью корре спонденту районной газеты. – Кричать на детей – дело неблагодарное.

И в самом начале урока я молчу, урок не начинаю. И наступает тишина.

Многие тогда говорили, что я их как бы гипнотизирую. Психологически это всегда срабатывало. Ну а почему было на уроках интересно? Потому что ни на один урок я не пришла просто так. Очень часто проводила ве чера поэзии. И, как ни странно, активное участие в них принимали даже те ребята, которые и двух слов в обыденной жизни не могли связать. Они читали стихотворения с душой, от чистого сердца».

Мы вышли в путь в шестидесятые Да, многим до сих пор памятны эти ее литературные вечера, которые она организовывала и проводила раз в год. Перед детьми оживали ли тературные герои, вовлекали их в различные дискуссии. Таким образом ребята получали новый обширный материал по произведениям, входя щим в школьную программу.

С необычайной теплотой вспоминают Людмилу Андреевну и ее уро ки бывшие ученики. Так, например, Вячеслав Владимирович Бердников, выпускник 1974 года, вспоминает, как в свое время написал на выпуск ных экзаменах сочинение в стихах на тему «Наш край родной» именно благодаря тому, что Людмила Андреевна открыла ему мир поэзии. И до сих пор он пишет стихи.

Вот что рассказала одна из выпускниц восьмилетней школы Вален тина Ряполова: «Людмила Андреевна была у нас классным руководите лем и преподавателем русского языка и литературы. Выпуск наш был в 1971 г. Вспомнить о ней я могу только хорошее. Самые замечательные минуты были в общении с ней. Необыкновенные литературные вечера проводила она у нас в классе, после которых всем на парту клала по не сколько конфет, купленных на свои деньги. Когда она пришла к нам на первый урок, нас всех поразила ее манера общения. Мы следили за каж дым ее шагом и движением, поскольку она была всегда внешне интерес ная женщина, следила за собой, у нее были необычайно красивые руки с аккуратным маникюром и пышная прическа, а для девочек того времени это было немаловажно. Одевалась она небогато, но всегда со вкусом, ма ленькая деталь вроде нового кружевного воротничка могла полностью изменить ее костюм.

…Мы, девчонки, ее очень любили, ходили часто к ней домой, где было много различной литературы. На выпускной вечер всем классом ходили на пруды, варили кашу, пели песни, фотографировались. Сейчас, когда приезжают одноклассники, мы собираемся и вспоминаем нашу учитель ницу.

Виктор Алексеев, теперь крупный предприниматель, недавно рас сказал такую историю: семья его жила очень бедно. Мама была судима, выплачивала очень крупную сумму, так как допустила какую-то ошиб ку в накладных. Надеть и обуть было нечего, и после первого снега он не мог ходить в школу, так как единственные кеды у него порвались: он их носил круглый год. Пришла Людмила Андреевна и спросила, почему он не на уроках. Ему стыдно было говорить, но в конце концов причина была выяснена. Каким образом и на какие деньги, он не знает и не по нял, но через некоторое время у него на обувной полке стояли новые кеды.

Еще мы постоянно замечали, что хвалит она всех, выделяя одновре менно каждого. Как ей это удавалось, что в любимчиках были все, – не За порогом альма-матер знаю. Училась у нее Трофимова Люба, которая сейчас работает препода вателем русского языка и литературы в одной из школ города Липецка.

Уже когда Людмила Андреевна была тяжело больна и лежала в липецкой больнице, Любовь Петровна постоянно навещала ее, ухаживала за ней и затем рассказывала нам, с каким оптимизмом борется человек с практи чески неизлечимой болезнью, говорила, что ее мужеству и жизнелюбию остается только позавидовать. Хотя мы уже взрослые люди и учиться нам, казалось бы, теперь нечему, у нее можно было учиться всегда, в дан ном случае – терпению и необыкновенному желанию жить».

Все, с кем я разговаривала, солидарны: на уроках Людмилы Андреев ны дисциплина была идеальной, и ученики в разговоре с ней не допуска ли никаких оговорок.

Ее бывшая ученица Бабаева Наталья объясняет это так: «Она всех брала своей неподкупностью, добротой и широтой души, открытостью.

Когда я училась, она была уже завучем, но завуча дети в ней никогда не чувствовали: она никогда не кричала на нас, не ругалась. Разговаривала всегда на равных, слова произносила спокойно, словно мать. Мы не боя лись ее, а по-настоящему уважали».

Сама Людмила Андреевна говорила об этом так: «Секрет прост. Ни когда ни на кого не кричала, а так попрошу что-нибудь сделать, что и отказать невозможно. Занималась с учениками внеклассной работой, проводила часто прогулки в лес. Там собирали ландыши, играли в волей бол. Это сближало. Это было постижение жизни. Ведь главное – доверие к ребенку. Никогда к детям не относилась со злостью. Старалась быть справедливой во всем. Мое педагогическое кредо – справедливость. Не помню случая, чтобы кто-то из учеников или родителей обиделся. Дети мне доверяли. Был у меня, например, ученик Лукин Сергей. Никогда и никому не раскрывался. Долго я с ним мучилась, казалось, все методы перепробовала, а душа его так и осталась замкнутой для меня. И только в походе, когда в лесу я попросила его разжечь костер, он раскрыл передо мной свою душу. А значит, понял, что не обману его лживой речью, хочу искренне его понять. И чем больше он говорил о себе, тем больший груз падал с его души. Нет, я не торжествовала победу, я просто старалась ему помочь».

Людмила Андреевна внимательно изучала педагогический опыт сво их предшественников и современников. Особенно внимательно – труды и практику Василия Александровича Сухомлинского. И результаты это го были оценены по достоинству. 24 августа 1971 года она получает ме даль «За трудовое отличие», а 2 декабря 1972 года – удостоверение «От личник народного образования».

В 1978 г. ей приказом Министерства просвещения РСФСР было при своено почетное звание «Учитель-методист».

Мы вышли в путь в шестидесятые Спустя некоторое время она стала завучем, а затем и директором восьмилетней школы. Одновременно с этим она некоторое время испол няла обязанности директора детского дома.

На должность эту Людмилу Андреевну назначили в очень сложный для воспитательного заведения период, когда требовалась особая так тичность в отношении его воспитанников, и без того обиженных жиз нью. Детский дом в Задонске решено было расформировать. А потому на должность директора назначили именно ее – настолько известны были любовь и уважение к ней воспитанников детдома, по традиции получав ших образование именно в Задонской восьмилетке.

Действительно, очень много сил и опыта она отдала именно этим де тям. К каждому могла найти подход, никого не выделяла, хотя были и любимые дети. Каждому ребенку, обделенному родительской заботой, лаской и вниманием, она внушала, что он такой же человек, как и все, имеющий право на нормальную жизнь, образование, и не его вина в том, что начало его жизненного пути оказалось не так гладко.

«Мне нравилось работать с воспитанниками детского дома. Именно общение с ними помогло стать настоящим учителем», – говорила сама Людмила Андреевна.

Были в ее практике и еще более трудные моменты, требовавшие не заурядных не столько педагогических, сколько организаторских спо собностей. Например, при соединении восьмилетней школы и школы №1 в 1982 году. Ее назначили завучем новой средней школы. При этом смешались два разных педагогических коллектива, разных по возрасту, характеру, отношению к работе. Людмила Андреевна делала все, чтобы сплотить учителей, сделать из них одну дружную семью.

Очень трудно было составлять расписание: оно должно было быть удоб ным и для учителей, работавших в две смены, и для учащихся;

надо было учесть гигиенические требования к допустимой нагрузке учащихся в тече ние дня;

спланировать проведение классных часов в удобные для классных руководителей дни. А ведь были еще и личные просьбы учителей...

Совместить все это было очень трудно, но все-таки Людмиле Андре евне это удавалось. Иногда она даже не спала ночами и далеко за полночь горел свет в ее окне.

При этом ни на минуту не забывала она педагогику. На любом педа гогическом совете, семинаре, районном или областном совещании она выступала с продуманными лекциями, и всегда педагоги могли для себя почерпнуть что-нибудь новое. Выступления ее были всегда живыми, не по бумаге и вызывали живое движение в аудитории, она призывала кол лег к беседе, диалогу.

Вот что рассказывает ее бывшая коллега Людмила Вениаминовна Перцева: «Посещая уроки, она анализировала их и указывала учителям За порогом альма-матер на недостатки тактично и мягко, одновременно с этим выделяя достоин ства и предлагая свои варианты. В этом ей всегда помогали незаурядный ум, эрудиция, поразительная работоспособность и удивительная дипло матичность».

Эта самая педагогическая дипломатичность, помогавшая найти об щий язык и с учителями, и с детьми, позволила ей последние годы жизни весьма успешно работать школьным психологом. Людмила Андреевна всегда считалась с личностью как ученика, так и учителя.

В.Н. Калинина, завуч по воспитательной работе, ее коллега, говорит:



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.