авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |

«ГЯЗЯНФЯР ПАШАЙЕВ СЕЧИЛМИШ ЯСЯРЛЯРИ ЙЕДДИ ЪИЛДДЯ VII ЪИЛД БАКЫ–2012 Елм яввяли эюрцнян, сону эюрцнмяйян бир алямдир. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Ата Терзибаши говорит о шести-, восьми-, десяти- и более строчных хойратах и отмечает их распространен ность в керкукских краях92. Надо сказать, что 8-, 10-, 12-, 14-строчные стихотворные отрывки не столь уж много численны и в то же время не образовывают джинасов. Зна Ата Терзибаши. Керкукские хойраты и мани. 1975, с.61.

Сечилмиш ясярляри чит, и называть их хойратами было бы неверно. А.Терзи баши смог выявить всего 6 восьмистрочных, 5 десяти строчных, 2 двенадцатистрочных и 3 четырнадцатистроч ных стихотворных образчиков. По нашему мнению, здесь нужно усматривать традиции турецкого фольклора. С этой точки зрения вызывает интерес суждение Амина Аби да, который отмечал различие между турецкими мани и азербайджанскими, а также керкукскими хойратами93.

Важно отметить, что и в Южном Азербайджане восьми-, десяти- и более строчные баяты не встречаются94. Что же касается шестистрочных хойратов, то они весьма много численны. Шестистрочные хойраты, распространенные среди иракских тюркманов, как показывают последние исследования, имеют место и в Азербайджане95. Достаточ но напомнить, что азербайджанские поэты конца XVI – начала XVII вв. Амани и Азизи создавали и шестистроч ные баяты96. К сожалению, наши исследователи не прида ли должного значения этим фактам, а фольклорист Г.Ка симов, позаимствовав из труда Г.Араслы «Азербайджан ская литература XIII–XVI вв.» шестистрочия Амани «Сад мечтает о плодах» и «Мало душ таких, как моя задушев ная», отбросил их двустишия-концовки97. В результате на ше литературоведение утвердило четверостишие как ос новной признак баяты.

Амин Абид. Жанр «мани» в литературе тюркских народов и осо бенности азербайджанских баяты. Журн. «Пути изучения Азербайджа на», вып. 4-5, 1930, с.27.

Баяты (сост. М.Фарзана). Тегеран, 1965 (1344 хиджры).

Гамид Араслы. История азербайджанской литературы. Баку, АГУ, 1956;

Баяты (сост. А.Мамедова). Баку, 1977.

Амани. Сочинения (Сост. Э.Сафарли). Баку, 1983;

История азер байджанской литературы. Баку, 1943, с.229.

Касимов Г. Место баяты в азербайджанской устной народной ли тературе. Канд.дисс. Баку. 1949-1954, с.82-83.

Гязянфяр Пашайев Шестистрочные хойраты рифмуются по схеме «аа ба ба», причем в качестве рифмы выступают джинасы.

Как видим, четверостишие – не последний предел для жанра хойрата и мани. Мастер-художник, в нужной мере используя наполненность слов, синонимические значения, прибегает и к шестистишиям для полного выражения мысли.

Когда заходит речь о хойрате, главное, что вызывает споры, – этимология этого слова. Оно произносится в че тырех вариациях: хойрат-хорпат, гойрат-горйат. В наро де более употребительно: хойрат. Говоря о происхожде нии этого слова, Осман Мезлум и Ибрагим Дагуги отме чают, что когда-то некоторые юноши слонялись без дела по улицам Керкука и распевали песни. На них смотрели неодобрительно, называя их «хори», отсюда и произошло «хойрат» (или хорйат)98. Интересно и то, что В.Радлов при надлежность слова «хорйат» относит к османским туркам, а «хойрат» – вообще к тюркоязычным народам99, в азер байджанском и иракско-тюрк-манском фольклоре встре чаются оба варианта.

Фольклорист А.Терзибаши, касаясь этимологии слова «хойрат», указывает, что оно является позднейшим назва нием баяты. По нашему мнению, касательно этимологии слова «хойрат» следует согласиться с выводами А.Терзи баши, О.Мезлума и И.Дагуги. Происхождение слова «хой рат-хорйат» от «хори», обретение им новых оттенков, т.е.

замена ими термина «баяты» – это и допустимо, и вполне убедительно. Ибо из языкознания известно, что слово, соз данное в любом языке для выражения специального значе ния, со временем принимает иные смысловые оттенки.

Ата Tерзибаши. Керкукские хойраты и мани. Багдад, 1951, с.3-4;

Ибрагим Дагуги. Иракские тюркманы – язык, история и литература, с.97.

Радлов В. Опыт словаря тюркских наречий, т.II, ч. 2, 1963, с.1705.

Сечилмиш ясярляри Что же до этимологии слова «мани», то следует ска зать, что оно произносится как «мани» и как «маани».

Многие исследователи считают, что оно произведено от множественного числа арабского «мана» – «мэани»100.

Азербайджанские ученые Салман Мумтаз и М.Сеидов свя зывают этимологию слова «мани» с тюркоязычным улу сом «мапан», племенем «мапан»101. Многие особенности мани отличают их от хойратов. У мани все строки семи сложные, в то время как первые строки хойратов усечены.

В отличие от хойратов, на мани сочиняется музыка, и они с определенными «поворотами» – рефренами могут испол няться хором. Главным фактором, отличающим хойраты от мани, является то, что они всегда оснащены джинасами, а мани – обычными рифмами.

Мани отличаются от хойратов и ритмическим рисун ком. Как сообщает Амин Абид, Тадеушем Ковальским вы делено четыре метрических типа в жанре «мани». Основы ваясь на этом подходе, Амин Абид отмечает, что он выявил четырнадцать разновидностей азербайджанских баяты102.

Мы, рассмотрев керкукские мани согласно их ритмике и сти хотворным размерам, выявили тринадцать разновидностей.

Если рассмотреть нашу классификацию мани с точки зрения органичного сочетания с музыкой, нетрудно уви деть большое значение внутреннего ритма и стихотворно го размера в песенном творчестве. Ибо в иракско-тюрк манской устной народной поэзии, так же как и вообще в фольклоре большинства тюркоязычных народов, внутрен Амин Абид. Указ. соч., с.12, 13;

Ата Терзибаши. Керкукские хой раты и мани. 1975, с.55.

Салман Мумтаз. Ашыг Абдулла. Баку, 1927, с. 7;

Сеидов М. Ис точники мифических представлений азербайджанцев. Баку, 1983, с. 312.

Амин Абид. Указ. соч., с.28-29.

Гязянфяр Пашайев нее разделение строк на группы слогов, аллитерация, риф ма и музыкальное ударение являются основными средст вами создания ритмического рисунка. Кроме того, можно говорить о том, что указанные М.Адиловым103 в связи с азербайджанской народной поэзией и приемлемые и для иракско-тюрк-манских мани в каждой из двух строк пер вого бейта параллельные компоненты, разделительные союзы или исполняющие функции связок числительные или местоимения имеют большое ритмообразующее и эмоциональное воздействие.

Проводя исследования хойратов и мани, с одной сто роны, приходишь к выводу о том, что собрание этих со вершенных памятников искусства является бесценной со кровищницей на пути изучения обычаев и традиций, про шлого и настоящего, быта, этнографии, образа жизни об щества, духовного мира, психологии, мировоззрения и ху дожественного мышления их творцов, а с другой – убеж даешься в правоте М.Г.Тахмасиба: «Хойраты абсолютно тождественны нашим баяты, ничем не отличаются от них... и те, и другие являются плодами одной творческой фантазии, одного мышления»104. Аналогичны выводы и заключения Амина Абида105, А.Терзибаши106, Синана Саи да107, Али Бендероглу108, и М.Баятлы109.

Адилов М. О ритмике народного стиха. См.: Сб. «Вопросы азер байджанской фольклористики». Баку, 1983, с.53.

Тахмасиб М. Близкие дары дальних берегов. Журнал «Азербай джан», 1969, №2, с.200-202.

Амин Абид. Указ.соч., с.24.

Ата Tерзибаши. Керкукские хойраты и мани. Багдад, 1975, с.40.

Синан Саид Абдулгадир. Указ.соч., с.209.

Баяты, хойраты. Сост. Али Бендероглу и Мустафа Зия. Багдад, 1989, с.7.

М.М.Баятлы. Хойрат в иракско-тюркманской литературе. Баг дад, 1992, с.189.

Сечилмиш ясярляри Действительно, керкукские хойраты и мани невозмож но отличить от азербайджанских баяты, трудно опреде лить их принадлежность. Именно поэтому мы сочли систе матизацию азербайджанских баяты применимой и к кер кукским хойратам и мани.

По тематике хойраты и мани можно сгруппировать по таким общим разделам: воспевающие природу и ее красо ты, труд-работа, любовь, четверостишия общественного содержания и бытовые.

Бессмертные хойраты и мани, проникшие во все сферы общественной жизни народа, выражающие волшебным языком поэзии его внутренний мир, мировоззрение и об щечеловеческие думы и тревоги, радости и печали, грусть, тоску, скорбь, отношение к круговороту событий, любовь и ненависть, мечты и чаяния, жизнелюбие и жизнестой кость, верования и культы, достоинства и честь, чистоту помыслов и совестливость, верность и преданность, привя занность к родине, народу, разлуку и ожидание, мужество и доблесть, жалобы и недовольство, гнев и суровость, от ношение к труду, работе, дружбу, волю, оптимизм, горе сти, жизненный опыт, внутрисемейные взаимоотношения и т.д., являются венцом иракско-тюркманского фольклора.

Нет такой грани бытия, которой бы не отразили хойра ты. Это – естественно. Не случайно В.Г.Белинский писал:

«Поэзия есть выражение жизни, или, лучше сказать, сама жизнь. Мало этого: в поэзии жизнь более является жизнью, нежели в самой действительности»110.

Первостепенной отличительной чертой хойратов является то, что в каждом из них – целый мир мыслей и Белинский В. Стихотворения М.Лермонтова. Избранное. М., 1954, с.169.

Гязянфяр Пашайев чувств, каждый из них, отдельно взятый, является закон ченным, самостоятельным произведением. В этих миниа тюрах наряду со значительностью содержания – лако низм философской мысли, глубина этических и обще ственных понятий. Но мало того, народ там, где уместно, чтобы более точно, весомо и убедительно произнести свое заветное слово, прибегает в хойратах к пословицам и поговоркам.

Известно, что хойраты и мани, а также баяты тесно связаны с другими жанрами устного народного творче ства, в особенности – с пословицами и поговорками, где впервые производилась рифмовка111.

В керкукских краях и начинающие молодые поэты, и представители среднего и старшего поколений в хойратах часто применяют пословицы и поговорки.

Одной из характерных черт иракско-тюркманских хой ратов является то, что в большинстве из них соблюдается смысловая связь между строками. К сожалению, иные на ши исследователи считают, что первые и вторые строки баяты, хойратов и мани вообще носят формальный харак тер и служат в некотором роде почвой для мысли, содер жащейся в последующих двух строках. Но ведь имеется сколько угодно баяты и хойратов, в которых каждая стро ка наполнена смыслом:

Яkmя bitmiyяn yerя, Can ver itmiyяn yerя.

Ayaqlar necя varsыn Kюnцl getmiyяn yerя.

Штокмар М. Стихотворная форма русских пословиц, поговорок, загадок, прибауток. Журнал «Звезда Востока», 1965, №11, с.151-163.

Сечилмиш ясярляри Sяhяrиn vaxtы keчdi Bir ulduz axdы keчdi.

Dцnya bir pяncяrяdi Hяr gяlяn baxdы keчdi.

Там не сей, где не взрастет, Там радей, где помнят счет.

Как пойти ногам куда-то, Если сердце не влечет?

Что ни утро (вот беда!) Чья-то падает звезда.

Мир – окно, на миг заглянем И отходим навсегда.

Как видно, в первом баяты, где каждая строка в от дельности является сама по себе пословицей, первая и вто рая строки по содержанию даже глубже, чем последую щие. Во втором примере, обладающем широким диапазо ном, вывод из жизненного опыта народа, накопленного веками: «чья-то падает звезда», т.е. согласно поверью, кто то покинул этот мир, – органически сливается с философ ским образом: «мир – окно, на миг заглянем и отходим навсегда». Здесь строки превращаются в единый сплав, и все четверостишия благодаря чудодейственной силе его автора становятся шедевром.

Хойраты и мани, являющиеся в полном смысле слова вершиной народной поэзии, в иракско-тюркманском фольклоре, играют исключительную роль в художествен но-эстетическом воспитании народа. Отношение к этим плодам истинного вдохновения, этим жемчужинам остает ся таким же, что и столетия назад. Две страницы каждого номера газеты «Юрд» отводятся для авторов хойратов и Гязянфяр Пашайев мани. Первыми пробами начинающего поэта являются хойраты и мани, к ним же обращаются и зрелые мастера для того, чтобы выразить свои философские взгляды.

– У любого великого художника не найдется произведе ния, даже заслужившего вечную жизнь, которое не пита лось бы из кипучего источника народного творчества. Не случайно М.Д.Джафаров писал, что, прослеживая с точки зрения мастерства, из какого источника с начала пути обо гащались как наша классическая, так и современная поэ зия, мы снова приходим к сокровищницам мудрости на родного творчества112. Можно смело сказать, что хойраты и мани в качестве живой поэтической летописи являются вчерашним, нынешним и завтрашним днем творцов и хра нителей иракско-тюркманского фольклора.

Изумительные шедевры этого рода лирики, выражающие вековечные мечты народа, являются спутниками жизни каждого ирак ского тюркмана – с пеленок до савана. Несомненно, поэто му, как некогда в Азербайджане113, в керкукских краях по любому случаю, в любых обстоятельствах, особенно при развлечениях, на свадьбах, на полях и токах, на дорогах, на базаре, продавая свой товар, на религиозных праздни ках, в чайханах, на поминках, производя художественные и ремесленные работы, баюкая детей, люди поют хойрат и мани. Здесь вырастают выдающиеся мастера хойрата. Ис полнители хойратов часто встречаются друг с другом на специальных представлениях. Такие встречи называются «пением лицом к лицу», или «дать ответ в лицо»114. Они за частую именуются хойратскими собраниями, с музыкой и Джафаров М. Мастерство в азербайджанской поэзии. Журнал «Азербайджан», 1955, №11, с.145.

Гаджибеков Уз. Избранные произведения. Баку, 1985, с.188.

Ата Терзибаши. Указ.соч., Стамбул, 1975, с.197.

Сечилмиш ясярляри напитками. В таких посиделках зачастую принимают уча стие несколько исполнителей хойратов. Перед певцами, желающими участвовать в таких собраниях, ставится нес колько условий. Первое таково: он должен знать приемы хойрата – мухалиф, кюрдю, бэшири, мучала, етими, йолчу, нобатчи, Деллигасани и др. Второе – знать наизусть боль шое количество хойратов, чтобы уметь ответить соперни ку соответственным четверостишием и не потерпеть ско рого поражения, иметь возможность выбирать такие хой раты, которые не звучали бы оскорбительно. Во время состязания обязательно соблюдение еще одного непре ложного условия: хойраты должны не только соответство вать по содержанию, но и иметь созвучные джинасы.

Подобные состязания в усеченных баяты-хойратах не когда практиковались и в Азербайджане. Эти лаконичные произведения являются такими памятниками искусства, такими плодами художественного мышления, что по про шествии времени значимость их будет возрастать.

Известно, что содержание народной поэзии определя ется народной жизнью. Где содержание народной поэзии скупо, значит, там и сама жизнь народа не щедра. И нао борот, если у народа сердце бьется любовью к жизни и лю ди живут высокими и чистыми помыслами, с благородст вом и достоинством, поэзия бывает сильной115. Вообще бо гатство устной литературы любого народа, выражаемая ею философская глубина, мудрость – один из первейших показателей степени развития народного гения, высокой способности мыслить, его творческой фантазии116.

Чернышевский Н. Песни разных народов. См.: «Русская фольк лористика». Хрестоматия. М., 1965, с.52.

Абдуллаев Дж. Самед Вургун и фольклор. Канд.дисс. Баку, 1962, с.44.

Гязянфяр Пашайев По мере познания особенностей мастерства и стиля хойратов и мани, постижения их глубокой содержательно сти легче почувствовать и осознать, что они являются пло дами истинного вдохновения, высокоразвитого художест венного мышления. Их изящество, изысканность наглядно демонстрируют, каким тонким вкусом, общечеловечески ми помыслами и чувствами обладают их творцы.

Народные песни и их поэтические тексты. Народные песни, являющиеся одним из ведущих жанров лирического рода, составляют такой раздел сокровищницы иракско керкукского фольклора, по которому можно судить о ду ховной культуре народа, его образе жизни, быте, прошлом и нынешнем дне, а также о сохранении, обогащении и со вершенствовании языка.

Слова, произнесенные Уз. Гаджибековым в начале XX в.:

«Наши народные песни являются нашим музыкальным бо гатством и музыкальным кладезем. Однако мы не смогли как следует воспользоваться этим источником»117 – можно и сегодня полностью адресовать иракско-тюркманским песням и музыкальному фольклору.

Надо отметить, что азербайджанские народные песни, за исключением ашыгских напевов, почему-то считались областью музыкального фольклора и не исследовались на длежащим образом нашими фольклористами. В итоге у проф. П.Эфендиева вырвался крик души: «К сожалению, поныне народные песни не исследованы широко, им не посвя щена не только диссертация или монография, о них не напи сано даже обстоятельной статьи»118. Но ведь песня являет Гаджибеков Уз. Избранные произведения, с.201.

Эфендиев П. Азербайджанская устная народная литература.

1982, с. 156, с.251-196.

Сечилмиш ясярляри ся сплавом поэзии и музыки. В таком случае нельзя счесть приемлемым то обстоятельство, что исследования текстов народных песен извлекаются из общей сферы и заключа ются в узкие рамки. Во время исследования иракско-тюрк манского фольклора это находилось в центре внимания.

В керкукских краях проведена определенная работа по сбору народных песен, изданию и исследованию их поэти ческих текстов. Однако ее нельзя счесть удовлетворитель ной, поэтому возникает необходимость в разборе народ ных песен. Так как обрядовые песни нами исследованы в разделе «Обрядовый фольклор», то здесь мы произведем обзор хойратовых мотивов и народных тюркю.

Хойратовые напевы. Мелодии, на которые напеваются хойраты, известны под названием хойратовых мотивов.

Легкие, простые, сжатые, гармонично соответствующие ритмам, хойратовые мелодии – широко распространен ный в народе лирический жанр.

В керкукских краях насчитывается свыше двадцати хойратовых мелодий: башири, нобатчи, мухалиф, мучала, етими, амаргала, малалла, тарифа, йолчу, Ахмеддаи, кесук, агам-агам, Карабаги (или Карабаглы), Алдана, Искендери, баят, кюрдю, гызыл, мисикини, Деллигасани, мазан, матар, кесук матар, атыджи и т.д.

В хойратских мелодиях, тесно связанных с народной музыкальной культурой, используются один или несколь ко хойратов и дополнительных словосочетаний или стро ки, называемые миянами. Мияны могут быть в начале хойрата, в середине его и в конце. Мияны поются опреде ленным образом, соответственно мелодии хойрата. Зачас тую они выдержаны в определенном стихотворном разме ре. В то время как мияны встречаются в азербайджанских народных песнях, в Керкуке они употребляются только в Гязянфяр Пашайев хойратовых напевах, а в лирических песнях используются рефрены (декдэрмэ), состоящие из целых строк119.

Народные тюркю. Иракско-керкукские тюркю, так же как хойратовые напевы, являясь одновременно и музы кальным, и литературным жанром, благодаря своей худо жественно-эстетической силе и легкой запоминаемости являются популярным видом лирики, образуя сферу тон ких человеческих чувств, которые «невыразимы» языко выми средствами. Народные песни в высшей степени раз нообразны и благозвучны. Иные из них игривы, темпера ментны, другие – мелодичны и плавны.

Тюркю, играющие незаменимую роль в деле идейно эстетического воспитания масс, всегда пользовались на родной любовью. И слова, и музыка этих произведений, называемых в просторечии «бэстэ», «маани» и «халг тюр кюсю», принадлежат народу. Поэтому не удивительно, что тексты большинства этих песен – бэстэ – состоят из баяты.

Тексты народных песен нелегко отделить от музыки.

Они – словно близнецы. «Кто знает, может быть, созда тель текстов песен был выдающимся композитором или творец музыки и одновременно талантливым поэтом»120.

Иракско-керкукские песни, отражающие национальный характер, самые сокровенные чувства, представляют со бой особый, многоцветный мир.

Вместе с тем иракско-керкукские песни на первый взгляд однообразны и монотонны. Такие песни представи телям других народов могут показаться порой бессмыс ленными и непонятными, однако, подобно тому, как мать понимает свое бессловесное дитя, народ глубоко чувству ет и понимает свои детища. Кроме того, помимо песен, Антология керкукского фольклора, с.251-196.

Джафаров М. Физули размышляет. Баку, 1959. с.196.

Сечилмиш ясярляри тексты которых состоят из баяты, существуют песни, в ко торых строки состоят из 8, 11, 13, 14 и более слогов, отли чаясь одна от другой, находясь в определенной симметрии с точки зрения поэтической мысли, интонации и стихотвор ного размера, которые создают очаровательное разно образие и многоцветье. К тому же, как замечает музыковед М.Исмайлов, ввиду того, что народная музыка преимуще ственно одноголоса, т.е. исполняется соло, ее мелодии весь ма выразительны и оказывают сильное воздействие.

Среди лирических песен наиболее выделяются те, в ко торых речь идет о любви. Они бывают исполнены и юмо ра, и грусти. Песни, для которых характерен юмор, как правило, представляют собой дейишмэ (дуэт) юноши и де вушки. Таковы «Дочь Гаджи Фараджа», «Парень, где твой платок? », «Поспешай на помощь, мельник!» и др.

Следует отметить и то, что встречающиеся в текстах песен дополнительные слова и словосочетания – такие как «ах!», «вай!», «ай!», «аман», «умираю-yмираю», «мой госпо дин», «ой, мама», «моя невеличка» и др. восклицания – наря ду с тем, что имеют большое значение во внутреннем разви тии песни, так же, как и в азербайджанском фольклоре121. вы полняют завершающую функцию в ее середине или концов ке. В зависимости от мелодии в строках может повторяться то или иное слово. В таких случаях с добавлением «аи, аман», «вах, сладкая», «вах, красавица» может возникнуть до полнительная строка, которая появляется то в середине, то в конце песни. Иногда, вследствие повтора первого слова каждой строки баяты, текст песни превращается в гошму.

Есть и такие песни, в которых дендэрмэ состоит из нескольких слов, в таких случаях эти слова превращаются Исмайлов М. Жанры азербайджанской народной музыки. с.26.

Гязянфяр Пашайев в самостоятельный припев. Как указывает Р.Грубер, пов торы припевов способствуют созданию большей жизнера достности и темпераментности в веселых песнях122.

В керкукских краях песни снабжаются припевами, при чем интересно отметить, что если куплеты исполняются соло, то припевы подхватываются хором. Припев, звуча щий, как правило, вслед за каждым куплетом, в иных си туациях может проявиться и по-другому, о чем в моногра фии говорится подробно.

Кроме песен, тексты которых составляются из баяты, обычно каждый куплет состоит из трех разновеликих строк, каждая из которых может быть 8-, 11-, 13- и 14-слож ной. Наиболее часто встречаются песни с двустрочными припевами. Куплеты и припевы не различаются между со бой по форме и дополняют друг друга по содержанию.

В керкукских краях наблюдается любопытная черта, связанная с народными песнями. Баяты нигде не встре чаются в качестве припевов к куплетам, исполненным в другой форме, но все другие формы могут служить припе вами в песнях, основные тексты которых составлены из баяты. Заметим и то, что имеется немало одинаковых пе сен и в Керкуке, и в Азербайджане. В некоторых схожи припевы и часть куплетов. В качестве примеров можно назвать следующие песни: «Обрати меня туда», «Милый в гости к нам придет», «Пери», «О милая с черною родинкой», «Девушка, я изумляюсь тобой», «Почему не идет», «Наша крыша рядом с вашей», «Набрала букет нарциссов», «Ми лый в холщовой рубахе до колен», «Клевер перед домом их», «О, если б эта идущая оказалась милой», «Ступай, ступай, я в обиде на тебя», «Милая, будут к нам гости», «Что за Грубер Р. Всеобщая история музыки. Т.I. М., 1960. с.12-13.

Сечилмиш ясярляри родинка», «Среди красавиц есть три, которых стоит полю бить», «Купил я самовар, а вытереть его некому» и др.

Попутно заметим, что керкукские народные песни с лю бовью исполняются в Иране, Турции и Азербайджане и ока зывают благотворное влияние на их песенное творчество.

В Азербайджане откровенно проявляется родственное отношение к иракско-тюркманским песням, как и к дру гим жанрам фольклора. Это закономерно: не любить свое, родное – невозможно. В Азербайджане композиторы со чиняют музыку на керкукские баяты, певцы охотно и увле ченно исполняют их, наряду с керкукскими песнями, по радио и телевидению часто звучат «Баяты», «Клевер перед домом их», «Халида», «Обрати меня туда», «Милый в холщо вой рубахе до колен», «Золотое колечко, зеленый кошелек» и др. А в Керкуке исполняются азербайджанские песни123. На слова наших поэтов сочиняется музыка, их стихи вклю чаются в книги. Например, Абдул Вахид Кезячиоглу напи сал музыку на слова Самеда Вургуна и Расула Рзы124. Кер кукские исследователи считают, что песни «О, если б этот идущий оказался любимым», «Купил я самовар, а вытереть его некому», «Баю-бай, дитя мое», «Глянь на меня, глянь», «Изменница», «Это что за родинка», «Гарабагы» и др. явля ются азербайджанскими, т.к. созданы не в Керкуке, а в Азер байджане125. Все это доказывает верность вывода, к кото рому пришел иракский исследователь Махир Нагиб: «Отда ленность рубежей не могла уничтожить исконного единства тюркской народной музыки Керкука и Азербайджана»126.

Керкукские хойраты и мани, 1975, с.264.

Хойраты и композиции Кезячиоглу. Керкук, 1966, с.47, 52.

Ата Терзибаши. Керкукские мелодии;

Хойраты и композиции Кезячиоглу.

Махир Нагиб. Классификация и анализ керкукской народной музыки. с.11.

Гязянфяр Пашайев Колыбельные. Сюда входят лайла и охшама. Хотя фор мой они и похожи на хойраты, мани и агы, это сходство внешнее. Лайла и охшама отличаются и содержанием, и ма нерой исполнения, и обстановкой, в которой поются. Ска жем, если агы созданы в связи с трауром и поются в дни печали и скорби, окрашены в мрачные тона, то колыбель ные создаются со светлыми чувствами, надеждой, мечтой и звучат для существа, недавно появившегося на свет.

Можно сказать, что основа вечной любви матери и дитя закладывается в лайла и охшама. По нашему убежде нию, самые тонкие, чистые, извечные и святые чувства че ловеку передаются колыбельными песнями матерей. В сердце ребенка, растущего без песен матери, более легко и часто проникают дурные помыслы, недобрые силы, у него не развиты милосердие, сострадание, доброжелательность.

«Кто знает, может, именно отсюда начинаются в воспита нии ребенка многие неудачи, тайны которых еще не рас крыты»127. Ведь матерей, знающих колыбельные песни, те перь можно пересчитать по пальцам.

Колыбельные, которые в Турции известны под назва нием «нинна», в керкукском фольклоре носят названия «лайла» и «лейла»128. В конце колыбельных, схожих по форме с хойратами и мани, добавляются припевы: «Баю бай, дитя мое», «Лейла, око мое», «Лейла, жизнь моя» и др.

Колыбельные отличаются и своей музыкальной сторо ной. Они очень простые по ритму и доходчивые по музы кальному языку, исполняются в своеобразной манере.

«Мать, сидя у колыбели, покачивает ее и, согласно ритму, Хоботаев К. Пластинка колыбельных (песен). Газ. «Коммунист», 9.02.1989.

Мухаммед Хуршид. Цветник старых слов, с.129.

Сечилмиш ясярляри напевает вполголоса, как бы декламируя, одним словом, это – речитатив»129. Надо заметить, что лайла и охшама исследовались как жанр детского фольклора130. Под дет ским фольклором мы подразумеваем ту область народно го творчества, в которой проявляют активность сами дети, выступая и создателями, и хранителями, и распространи телями произведений. Такие же образцы, как лайла и ох шама, хотя и посвящены детям и обращены к ним, но соз даются без их участия взрослыми для взрослых. В букваль ном смысле и авторами колыбельных – как слов, так и му зыки их, – и исполнительницами являются матери.

Основное назначение колыбельных – успокоить, убаю кать, усыпить дитя.

Охшама. В Турции они называются «севмя», в Южном Азербайджане – «назлама», а в Керкуке – «охшама»131.

Так же, как дом трудно представить без детей, невоз можно представить его и без охшама. Хотя многие охша ма весьма близки к лайла, эта близость – сугубо внешняя.

Они выполняют различные функции. Если лайла предна значается для того, чтобы навеять сон, то охшама испол няется после пробуждения ребенка, чтобы развеять остат ки сна, растормошить, взбодрить, создать радостное на строение, зачастую при помощи юмора.

Баяты-загадки. Поэтически отражающие явления при роды и общества, реальную действительность, по форме сходные с баяты и гыфылбэндами (головоломками), но от Исмаилзаде Р. Азербайджанские народные песни. См.: Азербай джанская народная музыка. Очерки. Баку, 1981, с.67.

Литвин Э. К вопросу о детском фольклоре, см.: Русский фольк лор. Л., 1958, с.93;

Кафаров Р. Азербайджанский дет¬ский фольклор.

Канд. дисс. Баку, 1988, с.66, 89.

Субхи Саатчи. Керкукский детский фольклор, с.29.

Гязянфяр Пашайев личающиеся от них местом и манерой исполнения, а также иносказательностью выражения, баяты-загадки как в Азербайджане, так и в Керкуке не исследовались в каче стве отдельного жанра.

В Азербайджане они представлялись то как загадки, то как баяты, то как джинасовые загадки. А.Алиев, рассматри вавший художественные особенности баяты, многие загад ки исследовал как собственно баяты и выдвинул идею, что среди азербайджанских баяты есть такие, в которых каждая строка может быть 3-, 4-, 5-, 7-, 8- и 9-сложной132. Надо заме тить и то, что гыфылбэнды и баглама, которые нашими фоль клористами называются «баяты-баглама», «баят-гыфыл бэнд» и «тапмаджа-баглама», отличаются от баяты-загадок.

Главная разница между гыфылбэндами, баглама и баяты-загадками заключается в том, что ответ на гыфыл бэнд должен быть в стихотворной форме, причем, рифмы его должны быть идентичны рифмам вопроса. Наглядным примером служит известный гыфылбэнд – дуэт между Хаста Касумом и Ахмедом Лезгином, начинающийся строкой: «Это что без опоры стоит?».

А в баяты-загадках ответом на четверостишие служит одно слово:

Lяlяm elin aшыna, El toplaшar baшыna.

Яli yox, ayaьы yox Gedяr яkin baшыna.

(Su) Дядька мой пирушки ждет, Собирается народ.

Алиев А. Художественные особенности азербайджанских баяты.

Канд.дисс. Баку. 1980, с.176.

Сечилмиш ясярляри Нет ни рук, ни ног, а мчится В поле, в сад и в огород.

(Вода, арык) Интересно, что баяты-загадки азербайджанского фольклора ничуть не отличаются от керкукских ни фор мой, ни содержанием. Большинство из них тождественно, а во многих при наличии небольшой разницы в первых двух строках вторые двустишия совпадают полностью.

Единственная черта, отличающая керкукские баяты-за гадки от азербайджанских, это то, что они зачастую начи наются словами: «Мой старшой говорит», остальные стро ки и разгадки идентичны.

Следует сказать, что народ в баяты-загадках, охваты вающих все стороны общественной жизни, стремился найти отличающуюся чистотой языка и остротой содер жания форму, художественно отражающую его размышле ния и выводы, а также отношение к общественной дей ствительности, и таким образом возник жанр баяты-зага док. Это должно расцениваться как естественный резуль тат тяги к наиболее совершенному искусству, ибо и у дру гих народов часто встречается производство одного жанра от другого133.

Кравцов Н. Проблемы славянского фольклора. М., 1972, с.87.

Гязянфяр Пашайев ГЛАВА III ПРОЗАИЧЕСКИЕ ЖАНРЫ В эту главу включены сказки, пословицы и поговорки, загадки и анекдоты, а также сказка-дастан «Арзу-Гамбар», а другие дастаны затронуты обзорно. Здесь у каждого жан ра свои характерные особенности, свое научное значение.

Не случайно исследователи постоянно ссылаются на эти произведения, ищут при их посредстве корни и следы оп ределенных событий. Вышеназванные жанры имеют нема ловажное значение не только как выражающие мировоз зрение народа и его художественное мышление, но и пре вращаются в некоторой степени в исторические докумен ты, свидетельствующие о прошлом народа.

Сказки. Эти шедевры, передающиеся из уст в уста, из дома в дом, из края в край, отражающие думы и чаяния народа, его представления о судьбе, о счастье, о светлой жизни, о торжестве добра над злом, справедливости над произволом, ныне, в век стремительного развития науки и техники, когда воздушные и космические корабли наяву заменили «ковры-самолеты», стали, к сожалению, утрачи вать свои позиции и забываться. В наши дни, когда у мно гих народов способ повествования сказок меняется и сказ ки через сцену, радио и телевидение проникают в каждый дом, когда создаются занимательные фильмы-сказки, в керкукских же краях они как своеобычное искусство отми рают. А ведь еще совсем недавно, вплоть до последних лет, долгими зимними вечерами люди собирались в одном каком-нибудь доме, расстилали ковры и паласы, расстав Сечилмиш ясярляри ляли подносы, посуду, пили чай из самовара, грелись у заполненных углями жаровен-мангалов и слушали сказки.

В Керкуке, так же как и в Азербайджане, были профес сиональные сказочники-исполнители.

В керкукских краях рассказывать сказки днем не реко мендуется. Детям внушается, что у тех, кто слушает сказку днем, по ее окончании вырастают рога на лбу. А среди вз рослых бытует поверье, что сказывающий сказки днем ра зорится, станет банкротом134. Определенная часть собран ных и изданных иракско-тюркманских сказок, как прави ло, начинается не имеющими к их содержанию непосред ственного отношения разнообразными пишровами, а уже после пишрова идет вступление. Однако большинство реа листических сказок начинается без всяких пишровов: «бы ло – не было», «жил-был один охотник» или «одно было, дру гого не было, жил-был один падишах» и т.п.

Надо сказать, что основное условие для пишрова тако во: звучать он должен ладно и складно. Пишровы встре чаются и у других тюркоязычных народов.

В русском фольклоре пишровам соответствуют присказ ки. Однако так же, как в керкукских и азербайджанских сказках, они ничем не связаны с содержанием сказки. В научной работе подробно говорится о пишровах и приво дится много примеров, здесь же мы ограничимся упомина нием одного из них. «Было ль, не было ли так: правды было меньше врак. Враками чувал набили, чувал к стене прислонили, правду вынесли на площадь, на виду установили. Сказка объ явилась близко, да не бросила огрызка, лифчик из арбузной кор ки, вместо пуговки – редиска. Растворен обман в тумане, ре шето лежит в самане, стал цирюльничать верблюд, примо Ибрагим Дагуги. Иракские тюркманы. Язык, история и литера тура, с.61.

Гязянфяр Пашайев стился в старой бане. В старой бане нет лохани, а в обтирке – одни дырки, прибежала к нам собака, без ошейника однако».

После пишрова следует зачин (экспозиция) сказки. В зачине коротко сообщается о происхождении героя, месте действия. В керкукском фольклоре, так же как в азербай джанском, сказочники, чтобы показать, что большое рас стояние преодолевается быстро, применяют такие выра жения: «Мало шел, упрямо шел, а холм встречался или дол – не в обход, а прямо шел», или: «По оврагам – ручейком, по пригоркам – ветерком». Чтобы не уклоняться от цели, ска зочник употребляет выражение: «Что вам голову моро чить, я скажу, да покороче»;

вместо того чтобы расписы вать прелести красавицы, употребляются словосочетания:

«На меня ты посмотри и с тоски по мне умри», «Говорит луне: сгинь, чтоб выйти мне», «Такая красивая, уж такая красивая, ну прямо как дынька Шама, как яблочко Аджама».

Чтобы указать на недосягаемость, недоступность, ужас ность места, рассказчик ограничивается замечанием: «Пти ца полететь решится-крыльев лишится, мул пойдет – копы та сорвет». Чтобы обрисовать сердитого человека, гово рится: «Одна его губа землю метет, а другая – небосвод».

Слушатели время от времени поощряют сказителя вос клицаниями «лакомься сахаром», что означает: «хорошо рассказываешь, продолжай».

В интересном месте, в кульминационной точке, когда положительный герой избавляется от напасти, слушатели произносят: «Просо нам на голову», т.е. «пусть и наше дело за вершится удачей, пусть и мы достигнем исполнения желаний».

Концовки сказок занимательны и разнообразны. На пример: «Пошел и я, да мне не досталось ничего», «Пошел и я, да ничего не дали мне. Может, вы дадите», – с такими словами рассказчик обращается к слушателям. Или:

Сечилмиш ясярляри «Сказка кончилась, а никто не усладил моего рта. Может, вы это сделаете». Или;

«Избавились от козней-напастей, зажили, как прежде, радостно да весело. Может, и вы мне чего-нибудь дадите для радости».

Или: «Сорок дней и сорок ночей играли свадьбу. Зажили припеваючи. И вам жить да радоваться. Просо вам на голо ву. На свадьбу и я сходил. Да заняты они были там, никто не усладил моего рта. Может, вы усладите».

Или же: «С неба три яблочка упало. Одно – мне, одно – Гадрие, а одно – тому, кто сказку рассказывал». При этом Гадрия – сама сказительница и есть135. Упоминанием свое го имени в таком месте, в такой форме сказительница, с одной стороны, снимает напряжение, возникшее в разви тии сюжета, смешит слушателей, а с другой стороны, – намекает на желаемое вознаграждение.

Если принять во внимание обстоятельство, что и ныне у многих народов люди, избравшие своей профессией ту или иную специальность, будь то певец или танцовщица, музыкант или тамада, борец-богатырь или канатоходец, гипнотизер или кто-либо иной, ожидают вознаграждения соответственно их труду, то не должно вызывать удивле ния желание профессиональных сказителей прошлого получить определенную мзду.

По нашему мнению, большинство таких выразитель ных средств, украшающих сказки, повышающих их эмо циональное воздействие, связано с подношением подар ков сказителям по завершении их труда.

Иракско-тюркманские сказки ни пишровами, ни зачи нами, ни образными выражениями, употребляемыми в середине и в конце, ни лукавыми оборотами речи не отли чаются от сказок азербайджанских.

Субхи Саатчи. Керкукский детский фольклор, с.99.

Гязянфяр Пашайев Разнообразные иракско-тюркманские сказки по их тема тике, идеям, содержанию, изобразительным средствам и приемам можно сгруппировать следующим образом: сказки о животных, волшебные, исторические и семейно-бытовые.

Сказки о животных. Среди них много таких, которые созданы в соответствии с возрастными особенностями детей и детской психологией. В этих сказках с очень про стым сюжетом, коротких, излагаемых ясным и понятным языком, черты, свойственные людям, переносятся на животных. Как и в сказках другого типа, в аллегорических сказках основной целью является привитие детям и под росткам неприятие таких отрицательных качеств, как тру сость, зависть, предательство, коварство, лень, жадность и т.д., и воспитание в них таких положительных качеств, как дружба, честность, благородство, бесстрашие, твердость, щедрость, уважение к труду, почтение к старшим, следова ние их советам, умение выслушать человека, не прерывая его, способность изъясняться гладко и приятно и т.д.

В этих сказках часто фигурируют лев, волк, баран, козел, петух, лиса, заяц, черепаха, конь, шакал и др. живот ные. В центре сюжетной линии – борьба за пищу. Эта борьба описывается различными приемами, рассчитанны ми на то, чтобы вызвать смех слушателей.

Многие аллегорические сказки, бытующие в Керкуке, не отличаются от азербайджанских. Например, сказка «Шэнгюлюм, Шюнгюлюм, Мэнгюлюм» не отличается от сказки «Титлэ-Битлэ», известной в керкукских краях, эти параллели можно продолжить: «Петух и падишах» – «Упрямый петух», «Заяц-плешивец», «Жук и мышь Солуг бей» – «Давзангуртагы», «Сказка Иына», «Волк и овца».

Здесь неправомерно говорить о какой-либо отдельно взятой важной черте, роднящей керкукские и азербай Сечилмиш ясярляри джанские сказки о животных. Это свойство – общее. Во всех сказках о животных в Керкуке и Азербайджане живот ные разговаривают друг с другом, ссорятся, борются, дру жат и враждуют. Это рисуется определенными красками, представляется характерными повадками, что увеличивает художественность сказки и повышает интерес к ней.

Многие из этих сказок построены в виде диалога. Та ковы «Волк и овца», «Титлэ-Битлэ», «Плешивец», «Сказка о плешивце», «Давзангуртагы», «Два плешивца», «Проделки лисы». Форма диалога служит повышению интереса слу шателей к сказке.

Ввиду того, что эти сказки предназначены для детей, особое внимание уделяется их языку, содержанию, ясности мысли, доходчивости изложения.

Волшебные сказки. Известно, что на определенном эта пе развития общества в центре внимания человека, его от ношения к явлениям природы, а также окружающей среде находилось противостояние добра и зла. Этот общечело веческий конфликт в яркой форме нашел свое отражение в иракско-тюркманских волшебных сказках. В этих сказках, являющихся продукцией художественно-философского мышления народа, черным силам, питающимся хитростью и коварством, предательством, завистью, ложью, непри язнью, противостоят силы добра, вдохновляемые благо желательством, справедливостью. В этих сказках, основу которых составляют сверхъестественные силы, можно обнаружить отголоски обычаев и верований, уходящих в глубокую древность. Согласно представлениям древности, в волшебных сказках животные при необходимости могли становиться людьми. Наряду с этим в керкукских волшеб ных сказках одни животные и птицы могли превращаться в других, а люди – оборачиваться теми или иными живот Гязянфяр Пашайев ными или птицами. Реликты этих представлений встре чаются в таких волшебных сказках, как «Везир-преда тель», «Дочь дровосека», «Два Хэнфиш и красавица Гюль багар», «Арсалан», «Ахмед и хозяин-волшебник». Послед няя неотличима от «Сказки оххая», бытующей в Азербай джане. В керкукском и азербайджанском вариантах вол шебник обучает Ахмеда своему искусству. Дочь волшеб ника и Ахмед питают взаимную любовь. Девушка объ ясняет Ахмеду: если он покажет волшебнику, что пол ностью овладел таинствами колдовства, то будет погуб лен им. Поэтому Ахмед притворяется неспособным и го ворит, что у него в памяти ничего не осталось. Колдун ве рит ему и отпускает с миром, но вскоре догадывается, что обманут. Он покупает Ахмеда, обернувшегося конем и продаваемого отцом на базаре. Так как отец по забывчи вости продает коня вместе с уздечкой и прочей сбруей, волшебство Ахмеда теряет силу, ибо колдун ни на минуту не выпускает поводьев из рук и приводит коня в свой дво рец, чтобы здесь убить его. Дочь колдуна догадывается, в чем дело. Когда колдун уходит за топором, девушка от пускает поводья и таким образом к Ахмеду возвращается его сила. Учитель и ученик вступают в единоборство, они превращаются в различных животных и птиц. В конце концов Ахмед побеждает и соединяется со своей возлюб ленной.

По нашему мнению, в этой сказке выдвигается идея о том, что сила человека – в его свободе и независимости.

Другими словами, одним из основных, а может, главным условием в жизни личности или народа является его неза висимость.

Сказка «Везир-предателъ» очень близка к сказке «Па дишах-колдун и везир-колдун», занимающей заметное место Сечилмиш ясярляри в азербайджанском фольклоре136, в котором голубь – сим вол любви, доброжелательности и благовестия137. Как яв ствует из сказки, в керкукском фольклоре он символизиру ет те же чувства. Вывод сказки «Везир-предатель» прежде всего в том, что юношам внушаются такие благородные чувства, как верность и преданность в дружбе, и осуж даются честолюбие, измена и т.п. Волшебные сказки «Дочь дровосека» и «Перо птицы Сас» не встречаются среди ска зок, опубликованных в Азербайджане.

Волшебные сказки в основном отражают реальную действительность. С этой стороны прежде всего показа тельна сказка «Дочь дровосека».

Как ни безупречно красива Гюльшан («Златовласая, чернобровая, томноокая, она говорит луне: «Ты закатись – я взойду»), на нее никто не обращает внимания, ее слов но бы и не видят. Потому что она – дочь бедняка. Есть в сказке и традиционная особенность поведения. Как силь но ни любит Гюльшан юношу, на его предложение она отвечает так: «Я не вмешаюсь. За кого отец скажет, за того и пойду»138.

Из сказанного видно, что и в сказке «Дочь дровосека», так же, как и в других волшебных сказках, за фантазией стоит реальная жизнь. Эта сказка служит еще одним сви детельством того, что, какими бы древними сказки ни бы ли, они своего значения не теряют и перекликаются с со временностью.

Азербайджанские сказки, т.II, Баку, с.277-279;

Антология керкук ского фольклора, с.145-147.

Сеидов К. Некоторые заметки о художественных особенностях азербайджанских сказок. См.: «Исследования по азербайджанской уст ной литературе», кн.II. Баку, 1966, с.32.

Антология керкукского фольклора, с.151.

Гязянфяр Пашайев «Перо птицы Сас» стоит особняком139, хотя многими мотивами и особенностями перекликается с азербайджан скими сказками. Как и в керкукской сказке «Королева кра соты мира», для того чтобы добыть благотворную землю и джейранье молоко – средство прозрения для ослепшего отца, – младшего брата посылают в долину смерти. В этой сказке, как и в азербайджанских, младший брат, как пра вило, добивается успеха, судьба к нему благоволит140. Как и во многих других азербайджанских волшебных сказках, здесь один из главных персонажей – див. Главный герой вместе с легендарными помощниками борется с мощными дивами, преодолевает нерушимые чары, обманывает дива.

В этой сказке проявляется еще одна черта, характерная для азербайджанских волшебных сказок: красавицу Гюль зар похищают и околдовывают дивы.

И в этой сказке главный герой отличается своей добро желательностью. Он спасает заколдованную лису, не охо тится на зверей и птиц, не обижает их.

Традиционен для азербайджанских волшебных сказок прием ретардации, когда одно и то же действие повторяет ся трижды.

Герой трижды отправляется в невозвратный путь. Эта третичность в азербайджанском и керкукском фольклоре строится так, что третье число отличается от первых двух.

Как видно из сказки «Перо птицы Сас», третий – младший – брат оказывается самым умным, бесстрашным и доблест ным. Он воплощает в себе все положительные черты, свой ственные человеку. Царевич с третьей попытки добивает ся своего – становится обладателем птицы Сас.

Там же, с.154.

Антология керкукского фольклора, с.147-150;

Ибрагим Дагуги.

Указ.соч., с.74.

Сечилмиш ясярляри Такие художественные средства, как разветвление со бытий, отступления от сюжета, увязка событий, применяе мые в азербайджанских волшебных сказках, наблюдаются и в сказке «Перо птицы Сас». Царевич, чтобы заполучить птицу Сас, приходит к падишаху Восхода, тот ставит пе ред ним условие: он получит желаемое, если добудет коня Кер Косры. Царевич отправляется к Кер Косре, тот также ставит перед ним условие: если он освободит находящую ся у враждебных дивов околдованную Гюльзар, то полу чит коня.

Как видим, события удивительным образом взаимосо четаются через троекратное повторение условий. Слуша тели с нетерпением ожидают развязки. Этот художествен ный прием подчиняет слушателя, способствует обогаще нию сказки.

Есть и еще одно обстоятельство, объединяющее эту сказку со сказками азербайджанскими. Пери, оборачива ясь лисицей Гюльзар и направляясь вместе с царевичем к Кер Косре, настоятельно рекомендует своему спутнику, чтобы тот при обмене ее на коня не заключал сделки, не получив сбруи. В противном случае конь обратно вернется к Кер Косре141. Значит, при утрате узды, стремян и т.д. кол довство теряет силу. Аналогичное явление наблюдается в керкукской сказке «Ахмед и хозяин-колдун» и в азербай джанской – «Оххай и Ахмед». Это тоже одно из проявлений родственности керкукских и азербайджанских сказок.

Исторические сказки. Они не очень распространены в керкукском фольклоре, где их можно отнести и к быто вым, и к историческим. Таковы, например, «Шах Аббас и Пинедыз» и «Дочь седельщика». В этих сказках шах пред стает не угнетателем, не тираном, наоборот – его поступки Антология керкукского фольклора, с. Гязянфяр Пашайев вызывают уважение слушателей. Вместе с тем положи тельные герои керкукских сказок – это в основном выход цы из простого народа, люди труда.

Сказка «Шах Аббас и Пинедыз» весьма близка к азер байджанским сказкам «Башмачник Мурад и Шах» и «Баш мачник». Единственное различие в сюжетах – то, что в азербайджанском варианте башмачник Мурад женат, каждый день принимает гостей, приглашает музыкан тов142, а в керкукской версии башмачник одинок. На гро ши, заработанные за день, он покупает кое-какой еды и немного выпивки и по вечерам пьет, стремясь забыться от невзгод и тягот одиночества.

И в керкукском, и в азербайджанском вариантах встре ча Шаха Аббаса и Башмачника отсюда и начинается. В сказке представитель трудового народа своим умом, сооб разительностью и предприимчивостью побеждает шаха.

Любопытна и еще одна черта исторических сказок. Вы дающийся азербайджанский фольклорист М.Г.Тахмасиб, рассматривая исторические сказки, указывает, что азер байджанские сказки привлекают в свои положительные герои представителей Йемена, Индии, Египта, Китая и др.

Однако несмотря на это, все они созданы в собственной, азербайджанской, общественно-политической и естествен ной среде143.


Подобное мы встречаем и в иракско-керкукской сказке «Дочь башмачника».

Здесь можно указать на обстоятельство, заслуживаю щее внимания. Герои этой сказки совершают путешествие Сказки. Баку, 1965, с.197;

Азербайджанские сказки. Баку, 1976, с.167.

Тахмасиб М. Кечал в азербайджанских сказках. См.: «Револю ция и культура». Баку, 1939. № 1-2, с.135.

Сечилмиш ясярляри в Китай, Манчжурию и Страну цветов. Разумеется, что и в этой сказке немало фантастического, не существующего в реальности. Однако путешествие героев в чужедальние ст раны имеет под собой реальную почву. Несомненно, в прошлом существовали связи с тюркоязычными уйгура ми, проживающими в Китае и др. странах данного азиат ского региона, и эти взаимосвязи нашли свое отражение и в сказках.

В этой сказке есть еще несколько черт, достойных осо бого упоминания. Прежде всего, и здесь присутствует встречающийся во многих азербайджанских сказках образ женщины, умной и умелой, со всеми своими положитель ными качествами. Дочь башмачника своим умом, смекал кой, решительностью, терпением и настойчивостью поко ряет падишаха.

Во-вторых, сказку «Дочь башмачника» отличает ис пользование загадок – так же, как в азербайджанских сказ ках «Три царевича», «Сказка Ильяса», «Ахмед – ученик портного» и др. Эта черта встречается и в сказке «Приста вим лестницу к пути», являющейся блестящим образцом сказки семейно-бытовой, и в других керкукских сказках.

В-третьих, сказка «Дочь башмачника», как и фантасти ческие сказки, соблюдает верность традиции применения троекратного повтора. Здесь идет речь о трех сестрах, трех путешествиях падишаха, троекратном следовании за ним дочери башмачника, трех партиях в шахматы, трех ночах, проведенных ею у падишаха, трех предметах, принятых ею от шаха, – кинжале, четках и платке, троих детях, подарен ных ею падишаху, и т.п. И в этой сказке дело положитель но разрешается и цель достигается только после третьего путешествия. Как и в волшебных сказках, тут самой разум ной и рассудительной оказывается младшая – третья сестра.

Гязянфяр Пашайев То, что последний ребенок оказывается наиболее ум ным, указывает на связь сказок с непосредственной реаль ностью. Известно, что в фольклоре всех народов младший ребенок оказывается умнее своих старших братьев и сестер. Это нельзя расценивать только как плод воображе ния. По собственному опыту мы убеждаемся в том, что дети, появившиеся на свет от родителей, вступивших в по ру зрелости, оказываются более способными и развитыми.

Значит, еще в глубокой древности людям было известно это по их житейскому опыту, и эта реальность нашла отра жение в сказках, являющихся плодом фантазии.

Семейно-бытовые сказки в иракско-керкукском фольк лоре составляют группу наиболее многочисленную по сравнению с другими сказками. Хотя они по размерам от носительно невелики, но концентрированно, сжато, худо жественными средствами отражают уклад жизни народа, уровень его благосостояния, обычаи и традиции, борьбу и стремления. Таковы «Приставим лестницу к пути», «Ах мед-лентяй», «Мастер Назар», «Плешивец», «Сказка о пле шивом парне», «Два плешивца».

Большинство иракско-тюркманских бытовых сказок не отличается от сказок азербайджанских. Здесь отчетливо просматриваются прямые параллели: «Упрямый петух» – «Петух и падишах», «Сказка о плешивом парне» – «Чик-чик ханум», «Плешивец» – «Заяц»144. В этих сказках, содержа щих любопытные картины народной жизни во всей ее многогранности, говорится о враждебности повелителей, везиров, молл, купцов и др. к представителям трудового народа, о социальной несправедливости, самоуправстве, произволе, бедности, нужде и т.п.

Азербайджанские сказки, т.V, 1964, с.43, 48, 56;

Антология кер кукского фольклора, с.305, 307, 308.

Сечилмиш ясярляри Главные герои этих сказок благодаря уму, сметливо сти, энергичности, справедливости, совестливости, прав дивости добиваются желаемых результатов, достигают победы, проявляя моральное превосходство. В этих обра зах народ воплощает свои идеалы.

В семейно-бытовых сказках реалии жизни, обществен но-политические идеи проявляются наиболее ощутимо.

Поэтому В.Пропп и пишет: «...именно сказка, и в особен ности бытовая, есть родоначальница письменной реали стической и повествовательной литературы»145. Сказка «Приставим лестницу к пути» хотя в какой-то мере и пере кликается с «Падишахом и башмачником», отличается со временностью и целиком построена на загадках146. В этой реалистически убедительной сказке, повествующей о со временности, сосредоточены многие особенности, прису щие азербайджанским бытовым сказкам. Здесь девушка испытывает ум и смекалку юноши посредством загадок.

Хотя юноша и беден, девушка предпочитает богатству ум.

«Если он умен, то добро-богатство наживет, а если нет, то и остатки промотает», – говорит девушка и подверга ет его испытанию. Юноша, давая верные ответы на вопро сы девушки, обретает ее любовь.

Борьба различных слоев, являющаяся с древнейших времен неизменной спутницей истории, нашла необычное отражение в жанре сказки. С этой точки зрения особенно отличаются «Мухаммед Челеби», «Сын лесовика» и сказки, в которых фигурирует плешивец (кечал).

М.Тахмасиб, говоря о цикле сказок, главным героем которых выступает плешивец, указывает: «Сказки, героя ми которых являются работники-батраки, наиболее ха Пропп В. Фольклор и действительность. М., 1976, с.88.

Антология керкукского фольклора, с.160-162.

Гязянфяр Пашайев рактерные среди азербайджанских сказок. Плешивец – ге роический персонаж азербайджанских сказок»147.

Так же обстоит дело и в керкукском фольклоре. В кер кукских, как и в азербайджанских сказках, плешивцы предстают сирыми, некрасивыми, вечно попадающими в смешные положения. Они изображаются как бедняки, обитающие в развалюхах, где у матери или бабушки все го-то богатства, что один-единственный теленок или пе тух. Но их истинное лицо проявляется в развитии собы тий. Плешивцы, выражающие заветные думы народа, пре вратились в его любимцев благодаря сообразительности, находчивости и предприимчивости.

Сказки, в том числе и иракско-тюркманские, являю щиеся образцами истинно народного творчества, необхо димые для постижения психологии народа, его националь ной специфики, культуры вообще, хотя и связаны с дале ким прошлым, не теряют своего значения и сегодня.

Пословицы и поговорки. Наряду с другими жанрами фольклора пословицы и поговорки представляют собой неоценимый материал, отражающий исторические этапы развития народа, его мировоззрение, быт и т.д. Здесь вс тречаются следы событий глубокой древности, даже таких исторических фактов, которые позабылись, стерлись из памяти и ныне обнаруживаются с большим трудом. По этому исследователи ссылаются на эти уникальные свиде тельства, при их посредстве разыскивают следы и корни определенных исторических событий. «Историк ищет в пословицах и поговорках свидетельства о далекой старине и памятных событиях древности. Юрист ценит пословицы и поговорки как неписаные законы народной жизни. Эт нограф усматривает в народных изречениях и характерис Тахмасиб М. Указ.соч., с.137.

Сечилмиш ясярляри тиках отражение уже исчезнувших обычаев и обрядов. Фи лософ через пословицы и поговорки пытается понять строй народного мышления, находит в них особые фигуры умо заключений и способы доказательств, еще не принявшие вид формул из учебников логики. Лингвист видит в посло вицах и поговорках ценнейший материал для выявления характера и законов человеческой речи, ее истории, смены в ней лексических значений и грамматических форм»148.

Пословицы и поговорки – остроумные, меткие и ход кие – богаты и разнообразны по содержанию. Уместно произнесенная пословица или поговорка повышает весо мость речи, удесятеряет силу ее воздействия, а также повы шает авторитет говорящего.

Большинство иракско-керкукских пословиц и погово рок, с поучительной законченностью выражающих строй мышления народа, каждая из которых является поистине перлом, не отличается от тех пословиц и поговорок, что бытуют в Азербайджане. На первый взгляд здесь нет ниче го удивительного. Известно, что у различных народов ми ра, живущих на огромных расстояниях один от другого, но прошедших приблизительно одинаковые ступени исто рического развития, встречаются идентичные пословицы и поговорки. Например: «С глаз долой – из сердца вон», «Хороший друг познается в плохой день (в беде)», «Не быва ет розы без шипов», «Цыплят по осени считают» и т.д.

Но мы ведем речь о пословицах и поговорках, отра жающих один и тот же жизненный уклад, одни и те же верования и культ, обычаи и традиции, а потому и совпа дающих буква в букву.

Аникин В. Народная мудрость. См.: «Пословицы и поговорки народов Востока». М., 1961, с.7.

Гязянфяр Пашайев Сравнивая иракско-керкукские пословицы и поговор ки с азербайджанскими, составляющими не такой уж большой сборник, изданный А.Гусейнзаде в 1956 г., мы насчитали свыше трехсот художественных образцов149. Од нако есть пословицы и поговорки, неотторжимые от сугу бо керкукской среды и присущие исключительно иракско тюркманскому фольклору.

Большинство иракско-тюркманских пословиц и пого ворок состоит из двух частей. Вторая часть усиливает, за вершает мысль, высказанную в первой. Пословицы и по говорки, часто употребляемые в Азербайджане: «У стес нительного не будет сына», «Не откладывай сегодняшнего дела на завтра», «Ум не в годах, а в голове», «Ветхий хло пок тканью не станет», – в Керкуке звучат так: «У стесни тельного не будет сына, а если и будет – проку от него не будет», «Сегодняшнего дела не откладывай на завтра, мо жет, дожить до завтра тебе не суждено», «Ум не в годах, а в голове, однако ума голове прибавляют годы», – вызывая невольное восхищение законченностью, отточенностью мысли. (Надо учесть, что подлинники звучат более складно, чем переводы. – Г.П.). Изданные сборники иракско-тюрк манских пословиц и поговорок предваряются вступитель ными статьями.


А.Терзибаши, говоря о трудности различения посло виц и поговорок, отмечает, что среди образчиков, вклю ченных в книгу, могут оказаться и те, которые пословица ми не являются150. Справедливости ради надо сказать, что «между пословицами и поговорками нельзя провести чет Пашаев Г. Керкукские азери и их пословицы. См.: Журнал «Азербайджан», 1969, № 2, с.204-207.

Ата Nерзибаши. Керкукские слова предков. Багдад, 1962, с.8.

Сечилмиш ясярляри кой границы»151. Не случайно ученый-языковед З.Ализаде в своем капитальном труде по зарождению, совершенствова нию и языковым особенностям пословиц и поговорок спра ведливо замечает, что не только азербайджанские, но и во обще советские, а также зарубежные ученые так и не смогли определить разницы между пословицами и поговорками152.

Главная причина здесь, на наш взгляд, заключается в том, что пословицы и поговорки похожи, отчетливой гра ни между ними не просматривается. Единственное разли чие, как указывают исследователи, состоит в том, что если пословицы выражают совершенно ясную и законченную мысль или умозаключение, то поговорки являются крат кими резюме по поводу того или иного события, напоми нают о том или ином происшествии, связанном с какой либо личностью.

Следовательно, изучать пословицы и поговорки порознь и затруднительно, и нецелесообразно, т.к. с добавлением единственного слова одни могут перейти в разряд других153.

Надо сказать, что подобным же образом дело обстоит и в иракско-керкукском фольклоре. Например, из погово рок «Ни от ивы плода, ни от бесстыдника стыда», «Ни к пятерке мне придачи, ни с десятки сдачи» при добавлении слов «не жди», «нет» производятся пословицы: «Ни от ивы плода не жди, ни от бысстыдника – стыда». «Ни к пятерке мне придачи нет, ни с десятки – сдачи».

Этот пример – лишний аргумент в пользу заключения, что пословицы изолированно от поговорок изучать неце лесообразно.

Онисанская И. Структура пословиц и образованных от них фра зеологических оборотов. Л., 1961, с.22.

Ализаде З. Жизнь пословиц и поговорок. Баку, 1985, с.50, 51.

Даль В. Пословицы русского народа. М., 1957, с.20.

Гязянфяр Пашайев Вместе с тем некоторые исследователи проявляют склонность изучать поговорки как самостоятельный жанр, обособив их от пословиц154.

Надо сказать, что изучение бытования пословиц и по говорок в хронологическом порядке весьма затруднитель но, но они, как и другие жанры устной народной литерату ры, следуют «своей особой дорогой, сопутствующей исто рии», являясь «своеобразной открытой книгой народа», где зафиксированы заключения и выводы, к которым при ходило каждое поколение, могут послужить своеобразны ми нитями Ариадны в лабиринтах нашего прошлого. В этом нетрудно убедиться хотя бы на таких примерах:

«Пахать – бык, пожинать – бык, а к току не пускают», «Домашний теленок в ярме не окажется», «Называется, он жнет, а серп его поломан», «Иную птицу мясом кормят, а мясом иной кормятся», «Мать несчастного ребенка злая ведьма уведет».

Эти образчики содержат сообщения о временах давно прошедших. Если первые три связаны с эпохой развития земледелия, то четвертый возник в связи с охотой. Послед няя пословица связана с древними поверьями, которые рассмотрены нами в разделе «Архаичные жанры».

Пословицы и поговорки создавались различными путя ми: при совершении тех или иных обрядов, в процессе труда, под влиянием устной и письменной литературы и т.д.

Существует много пословиц и поговорок, созданных в связи с лирическими и прозаическими жанрами фолькло ра – сказками, загадками, дастанами, анекдотами, баяты и лайла. Эти жанры заслуживают внимания и как источники возникновения пословиц и поговорок.

Музаффаров Р. Татарские народные пословицы. Канд.дисс. Ка зань, 1959, с.24.

Сечилмиш ясярляри «Сон – брат смерти» – это от сказа «Пришедший уйдет, ушедший не воротится»;

«Станет есть мясо со своих бедер, не унизится перед мясником» – от загадок. В керкукских краях, если с кем-либо произойдет нечто странное, забавное, ставя щее в тупик, говорят: «Это, как с Насреддином». Настолько популярны здесь пословицы и поговорки, связанные со зна менитым Моллой Насреддином, из которых можно упомя нуть следующие: «У каждой красавицы свой изъян», «Кто пла тит, тот и на дудке играет», «Одеяло пропало – и драке ко нец», «Ты со своим тестом в мужские дела не встревай», «Ес ли бы Аллах дал верблюду крылья, он бы все крыши развалил», «Был бы молла жив – не посмел бы волк съесть его ишака» и др.

Надо сказать, что в баяты и лайла рассыпаны десятки пословиц и поговорок. В разделе «Хойраты и мани» при водились примеры того, что каждая строка сама по себе представляет пословицу или поговорку.

Как было сказано выше, хронологию бытования пос ловиц и поговорок установить невозможно. Основная причина этого в том, что пословицы, как и другие жанры фольклора, изменчивы. На различных этапах развития они принимают разные формы и значения, однако из это го не следует, что на каждом этапе они абсолютно все из меняются. Напротив, среди них остается несметное число пословиц, связанных с далеким прошлым. В противном случае о древности пословиц и способах их создания не возможно было бы вести речь и делать какие-либо выво ды. К счастью, дело обстоит иначе.

Некоторые пословицы и поговорки возникли как выво ды из очевидных явлений, находящихся вне воли человека:

«Если петух и не пропоет, солнце все равно взойдет», «Восемьдесят лет, девяносто лет – глядь, тебя и нет», «Мир – окно, сюда пришедший только глянет и уйдет» и др.

Гязянфяр Пашайев Многие пословицы и поговорки появились в связи с определенными обычаями и обрядами, но с течением време ни утратили свое первоначальное значение, обрели новое:

«Я молиться начал только, а ты уже отмолился», «Хо дит в пастухах, а мзду собирать стыдится» и др.

Говоря об особенностях содержания иракско-тюрк манских пословиц, прежде всего надо заметить, что они, так же как азербайджанские, не открывают никаких истин, а только выражают уже открытое и установленное, форма же непосредственного выражения зависит от наблюдений и испытаний. Иначе говоря, пословицы – одно из средств выражения объективных истин, постигнутых путем на блюдений и испытаний. Например, «Бороду убелил на мельнице», «Розы без шипов не бывает», «Перед селом брев но не ставится», «Правду – или у ребенка, или у дурня» и др.

Действительно, вдумываясь в смысл и содержание пос ловиц и поговорок, можно воочию убедиться, что они воз никали в результате наблюдений или испытаний: «Из де рева – угольные принцы, из горлопана – паша», «Жить взбе сившемуся псу сорок дней».

Первая пословица основана на опыте, вторая – на на блюдении. Во втором случае одно из обстоятельств, вызы вающих интерес, связано с числом «сорок», которое встре чается и в ряде других иракско-тюркманских пословиц.

Оставляя в стороне переносное значение числа «сорок»

в иракско-тюркманских пословицах, мы, исходя из непо средственного смысла его, становимся свидетелями удиви тельной картины. Смерть собаки через сорок дней после заболевания бешенством, ежедневные уколы человеку, укушенному бешеной собакой, опасность заражения, для щаяся сорок дней, сороковины как традиционный обряд поминовения, сорокадневная изоляция роженицы и ново Сечилмиш ясярляри рожденного и другие примеры свидетельствуют, по наше му мнению, о связи не только с явлениями природы, но и с данными медицины.

Одна из проблем, возникающих при исследовании и систематизации иракско-тюркманских пословиц и погово рок, это – вопрос о том, какому из компонентов пословиц, состоящих из двух частей, отдать предпочтение. По смыс лу, содержанию и подчиненности в одних пословицах предпочтительней первая часть, а в других – вторая. На пример, в пословицах «У бедного и друзей мало, как денег», «Здоровье деньги добывает, деньги здоровья не прибавля ют», «Мельница свое дело делает, а от стука только голов ная боль» предпочтение отдается первой части, т.к. по смы слу ситуация действия второй части зависит от первой. А в пословицах: «Водосток пошебуршит – дело денежка ре шит», «Не по Гасану да Гусейну, а похлебки ради убивает ся» – предпочтение следует отдать второй части.

Любопытно, что и в иракско-тюркманском фольклоре есть пословицы, в которых обе части равноправны. Напри мер: «Многословъе без лжи, а большое богатство без греха не обходится», «Каждый о своей беде, а бедный мельник – о воде», «Стену сырость губит, человека – сирость» и др.

Известно, что пословицы и поговорки – лучшее сред ство для подтверждения той или иной мысли, умозаключе ния. Это производится путем, свойственным пословице.

«Этот путь – путь утверждения второго посредством вы вода, полученного из первого. Если взять пословицу в ее собственном, то есть, первоначальном, значении, то ка жется бессмысленным увязывать ее с каким-либо иным со бытием. Например: «Оттуда, где горит, дым идет». На первый взгляд, это выражение кажется очень простым. Но если употребить его в переносном значении, оно обретает Гязянфяр Пашайев такое же глубокое содержание, как «без причины не бывает следствия»155.

Эта особенность характерна и для иракско-тюркман ских пословиц и поговорок: «Что в котел положишь, то и черпаком вынешь», «Водяной сосуд из-за воды и ломается», «Кто в баню пойдет, того и пот проберет», «Ломоть не прожевавши не проглотишь», «Стоячая вода протухает», «Кто босиком ходит, тот и ногу занозит» и др.

Говоря о художественных особенностях иракско-тюрк манских пословиц и поговорок, следует отметить, что в них щедро и с большим умением используются богатства языка и такие виды метафорической, образной народной речи, как джинас, сарказм, гипербола, сравнение, аллего рия, риторические вопросы и т.п. Они делятся на стихо творные и прозаические. Хотя рифмованные пословицы и поговорки составляют немалую часть от общего числа, мы считаем их богатым жанром эпического рода.

Пословицы и поговорки, сжато, емко, лаконично вы ражающие в немногих словах самое широкое содержание – мировоззрение народа, его мудрость и практический опыт, побуждают и учат человека думать, искать, сравни вать и делать выводы. Ибо это такая сокровищница муд рости, что каждый раз, погружаясь в нее, возвращаешься на поверхность с полными горстями жемчужин156.

Пословицы и поговорки прививают навыки речи крат кой и мудрой. Неспроста проф. М.И.Шахнович отмечает, что и философия, являющаяся ключевой для многих наук, свои истоки и начала берет от могучего дерева, чьи корни питаются почвой, которую составляет народное творче Ибрагимов И. Указ.соч., с.154.

Саладдин А. Азербайджанская поэзия и фольклор. Баку, 1982, с.142.

Сечилмиш ясярляри ство вообще и пословицы и поговорки – в частности157.

Именно по-этому философы с древнейших времен до на ших дней обращаются к живому первоисточнику – посло вицам и поговоркам. Неувядаемая свежесть и столь боль шая сила воздействия этого искусства разума и языка в первую очередь объясняются тем, что оно значительные явления действительности, мотивы нравственно-духовно го воспитания выражает сжато и мудро. Созданные столе тия тому назад, процеженные через фильтры мудрости, по лучившие право на вечную жизнь, дошедшие до наших дней, иракско-тюркманские пословицы и поговорки не те ряют своего значения, сохраняют мудрость и мощное вос питательное воздействие, озаряют своим светом историче ский путь нравственно-психологического развития народа.

Загадки. Керкукские фольклористы по этому жанру народного творчества специальных исследований не про водили, но в некоторых произведениях, хотя и бегло, каса лись их, давали образчики.

Этот жанр, называемый тюркоязычными народами «бильмеджа» (турецкое), «топышмек» (узбекское), «ма тал» (туркменское), в керкукских краях, так же как и в Азербайджане, имеет название «тапмаджа»158. Народ за думывался над различными способами, чтобы содержа тельно проводить свободное время, и загадки, несомнен но, возникли как следствие этого. Хотя народ первона чально смотрел на них как на забаву, со временем загадки стали служить такой большой цели, как развитие умствен ных, мыслительных способностей. Что-то познать, выя Шахнович М. Первобытная мифология и философия. Л.Б 1971, с.104.

Айдын Керкук. Загадки. Керкук. 1972, с.10;

Субхи Саатчи. Кер кукский детский фольклор, с.55.

Гязянфяр Пашайев вить суть, стремиться к новому – это одна из особенностей природы человека. Поэтому загадки как жанр устной на родной литературы нравятся всем, а современные телепе редачи, посвященные загадкам, вызывают у многих боль шой интерес. Здесь каждый стремится проявить свои зна ния, сообразительность, находчивость. Тем, кто первым находит отгадку, оказывается подчеркнутое уважение, ак тивным участникам вручаются награды. С этой точки зре ния привлекает внимание высказывание Субхи Саатчи: «В керкукской округе есть специалисты по загадкам. Слу шать загадки таких мастеров интересно и волнительно не только детям, но и взрослым»159.

Загадки начинают словами: «Найди, что это такое».

Когда слушатели не могут найти отгадки, они задают вспомогательные вопросы, уточняют варианты своих ответов: «Глазам видно или не видно? », «Съедобное или несъ едобное? », «В воде живет или в воздухе? » («Плавает или летает? »), «Руками можно поймать или нет? », «Летает в небе или ползает по земле? » и т.п. Загадки превращаются в состязания детей в сообразительности, способности раз мышлять и являются важной частью детского фольклора.

С одной стороны, они стимулируют развитие умственных способностей у детей, умение схватывать суть, искать и на ходить, скорость вычислений и находчивость, остроумие, с другой – вырабатывают у них элементарные научные представления. Вообще загадки дают людям знания, зна комят их с жизнью и средой обитания. Загадки отличают ся от других жанров устной народной литературы тем, что строятся на подсмотренном в природе и жизни;

в художе ственной форме находят выражение размышления о чело Субхи Саатчи, Указ.соч., с.56.

Сечилмиш ясярляри веческом обществе, жизненный опыт и наблюдения над природой.

В керкукских краях, так же как в Азербайджане, загад ки внедрились в сказки. Конфликты в сказках «Дочь се дельщика», «Приставим лестницу к пути» и др. разреша ются посредством загадок. Сказка «Приставим лестницу к пути» вообще от начала до конца построена на загадках.

Немалую роль сыграли загадки и в разрешении госу дарственных, а также семейно-бытовых вопросов. Как яв ствует из сказок «Дочь седельщика» и «Приставим лестни цу к пути» (скоротаем время в пути), испытание загадками становится главным условием в женитьбе молодых людей.

Предпочтение, отдаваемое молодыми людьми, желаю щими вступить в брак, не богатству и красоте, а уму и рас судительности, испытание ими друг друга загадками обус ловлено началом свадебного действа от исхода состязания в загадках, с одной стороны, служит доказательством того, что загадкам отводилось важное место в жизни народа, а с другой – загадки сыграли значительную роль в умственном развитии человека, будучи продуктами эпохи перехода от интуитивной символики к осознанности, зрелости.

В керкукских краях загадки считаются «одним из наиболее жизнеспособных жанров живой народной лите ратуры»160.

Керкукские загадки тематически разнообразны, охва тывают все стороны жизни. По тематике их можно сгруп пировать по разделам: загадки, связанные с музыкальными инструментами;

украшениями и предметами роскоши;

гра мотой и письменными принадлежностями;

человеком и его органами, одеждой – нарядами, оружием и снаряжением;

Ибрагим Дагуги. Иракские тюркманы – язык, история и литера тура, с.136.

Гязянфяр Пашайев ткачеством и животноводством;

строительством и рас тительным миром;

Вселенной, домом и жизненным укла дом, севом – жатвой, абстрактными (таинственными) по нятиями и явлениями природы, садоводством и овощевод ством161.

Как видно из тематики, загадки в своеобразной реали стической форме выражают отношение народа к событи ям в обществе и явлениям природы и т.д. Особенностями формы иракско-тюркманские загадки не отличаются от азербайджанских, они тоже подразделяются на прозаиче ские и стихотворные, причем первые составляют мень шинство, а вторые – большинство.

Так же, как и у других народов мира162, в иракско-кер кукских загадках не всегда строго соблюдаются стихо творный размер и рифмовка. Наряду с этим у азербай джанских, а также иракско-керкукских загадок есть одна особенность, которая отличает их от загадок других наро дов мира: большое их количество создано в форме баяты.

В этих четверостишиях – и сильная поэзия, и ритм, и риф ма. Внешне они не отличаются от собственно баяты. По этому мы рассмотрели их в разделе «Баяты-загадки», ко торые считаем жанром лирического рода поэзии.

В большинстве керкукских загадок используются упо добление, сравнение, метафора и другие средства художе ственной выразительности. Здесь значение утаивается, событие, понятие или предмет, один их признак или одно свойство называются или описываются иносказательно, об остальных умалчивается. Одна сторона, особенность формы или содержания, суть предмета, описываемые в за Керкукские загадки (СОБР. И сост.Г.Пашаев). Баку, 1984.

Колесницкая И. Загадки. См.: «Русское народное поэтические творчество», т.II. М.-Л., 1955, с.534;

Загадки. Л., 1968, с.14.

Сечилмиш ясярляри гадке, сопровождаются фантастическими сравнениями.

В.А.Василенко справедливо отмечает, что иносказатель ное описание предметов в загадках открывает неограни ченные возможности для фантазии163.

В иракско-керкукском фольклоре жанр загадок отли чается наибольшей инвариантностью. Азербайджанские и керкукские загадки аналогичны и в этом отношении. Сле дует попутно заметить, что существуют десятки загадок, точь-в-точь совпадающих и в Керкуке, и в Южном, и в Северном Азербайджане.

Анекдоты. В иракско-керкукском фольклоре много остроумных и забавных анекдотов, порожденных народ ным бытом. Среди них и количеством, и качеством выде ляются вечно свежие, никогда не стареющие, покоряющие глубиной содержания и мудростью анекдоты Моллы Нас реддина. Этого мудреца, в отличие от иных тюркоязыч ных и других народов Востока, в Керкуке, так же как и в Азербайджане, знают под именем Молла Насреддин, или просто – Молла.

Традиция, сложившаяся в Керкуке в связи с анекдота ми Моллы Насреддина, идентична той, что существует в Азербайджане. Г.Зейналлы сообщает, что рассказчик шу тейных историй, связанных с именем Моллы Насреддина, не может ограничиться одним анекдотом, а должен рас сказать три, пять или семь. То есть ни на одном нельзя ос танавливаться, ни на паре164. В керкукских краях тоже пре вращают в шутку все, что связано с этим непревзойденным острословом, и рассказывают сразу по семь анекдотов.

«Кто начнет рассказывать анекдот Моллы Насреддина, тот См.: «Русское народное поэтические творчество», М., 1969, с.141.

Зейналлы Г. Избранные произведения. Баку, 1983, с.146.

Гязянфяр Пашайев должен рассказать семь анекдотов. Придумали, что мать того, кто не расскажет семи, останется незамужней»165.

На самом же деле обязательное условие рассказать по дряд семь анекдотов было придумано, чтобы продлить ве черние беседы до ночи, позабавить людей, развлечь их. Это условие стимулировало и широкое распространение анек дотов Моллы Насреддина, их беспримерную популярность.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.