авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |

«ГЯЗЯНФЯР ПАШАЙЕВ СЕЧИЛМИШ ЯСЯРЛЯРИ ЙЕДДИ ЪИЛДДЯ VII ЪИЛД БАКЫ–2012 Елм яввяли эюрцнян, сону эюрцнмяйян бир алямдир. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Трудно установить время зарождения анекдота как жанра иракско-керкукского фольклора. Известно только то, что они звучали и звучат в Керкуке повсеместно. Вер но, что здесь в ходу и анекдоты, связанные с именами Кифр Ахмеда и других, а также безымянные, однако преимуще ство все-таки сохраняется за анекдотами Моллы Насред дина, которые порождены гением народа, покоряют глу биной содержания, мудростью, украшают многие людные собрания, звучат на устах у всех. Главная причина здесь в том, что, как и у других тюркоязычных народов, анекдо ты, созданные в различные времена и по различным пово дам, подвергаются обработке соответственно духу и мане ре этого народного философа и приписываются ему. Та ким образом, число анекдотов Моллы Насреддина неук лонно росло, а имя его приобретало все большую попу лярность. Академик В.А.Гордлевский по этому поводу пи сал, что число анекдотов, приписываемых Насреддину, множится день ото дня, время бессильно перед ними166. В то же время В.А.Гордлевский отмечает, что в середине ХIХ в., при размножении анекдотов на печатных машинах, многие из них приписывались Молле Насреддину. Некото рые исследователи выдвигают идею о том, что Молла Нас Ибрагим Дагуги. Иракские тюркманы – язык, история и литера тура, с.61.

См.: Анекдоты о Ходже Насреддине. М., 1957, с.243.

Сечилмиш ясярляри реддин – личность историческая, что он даже состоял шу том при Тимурленге. Т.Фарзалиев, выступая против сто ронников этой идеи, указывает, что Моллу Насреддина нельзя отождествлять конкретно с какой-либо историче ской личностью, ибо такое заключение вообще противо речит теоретическим принципам науки о фольклоре167.

В Керкуке бытуют те же, что и в Азербайджане, анек доты знаменитого Моллы Насреддина. Однако и разня щиеся встречаются десятками. Это объясняется прежде всего тем, что они создавались различными авторами в различных обстоятельствах, а со временем обрабатыва лись «под Моллу Насреддина» и ему же приписывались.

Это еще раз подтверждается и мнением крупного фольк лориста М.Г.Тахмасиба: «С его (Моллы Насреддина) име нем всегда связываются самые лучшие анекдоты, ходящие в народе, самые смешные и остроумные ответы»168.

Тематика анекдотов Моллы Насреддина в керкукском фольклоре широка и многообразна. Соответственно со держанию их можно расположить по рубрикам: «Молла дома», «Молла и представители власти», «Молла среди друзей», «Молла и духовенство», «Молла в мире науки и культуры», «Молла дает советы», «Молла в мечети», «Молла на базаре», «Молла и соседи» и др.

В анекдотах, передающихся из уст в уста, шлифующих ся и кристаллизирующихся, обретающих краткость и ем кость, многие реплики Моллы Насреддина превратились в афоризмы. Ныне многие пословицы и притчи в иракско керкукском фольклоре связаны с именем этого мудреца, например: «Кто платит, тот и играет на дудке», «Нет Фарзалиев Т. Азербайджанские народные анекдоты. Баку, 1971, с.49.

Анекдоты Моллы Насреддина (сост.М.Тахмасиб). Баку, 1965, с.15.

Гязянфяр Пашайев красавиц без изъяна», «Дело раздвоилось», «Одеяло пропало – и драки не стало», «Не ковыряй – запах пойдет», «Не вст ревай со своим тестом в мужские дела».

Анекдотам, охватывающим все тонкости живого на родного языка, чужды длиннота и растянутость. Естест венность, сжатость, эластичность, выразительность – ха рактерные черты языка анекдотов, и именно эти свойства сыграли немалую роль в популяризации данного жанра.

В Молле Насреддине народ воплотил свои жизненный опыт и мудрость. Этот всенародный любимец, этот муд рец с чистой совестью ничего в жизни, кроме доброжела тельности, не признает. Поэтому он не отказывается от борьбы с жестокими, бессовестными, бессердечными, не справедливыми, двуличными подлецами, взяточниками, невеждами, мракобесами. Справедливости ради было бы уместно заметить, что дающий на вопрос: «Молла, кто са мый большой глупец на свете? » – недвусмысленный ответ:

«Тот, кто говорит правду людям в лицо», – Молла Насред дин осознает всю ответственность за предпринимаемый им шаг, знает, что его ждет на таком пути, но не сворачи вает с него.

Дастаны. В отличие от Азербайджана, где лирические и героические дастаны составляют мощную ветвь устной народной литературы, ашыгское творчество в Керкуке не столь распространено. И это не случайно. По нашему мне нию, основную причину здесь надо усматривать в том, что после правления Сефевидов Багдад и территории, где ком пактно проживали азербайджанцы, попали под влияние османов169. Это приходилось на тот исторический период, когда в Азербайджане развивалось ашыгство, в том числе Исламская энциклопедия (на турецк.яз.). Т. VI, Стамбул, 1979, с.590.

Сечилмиш ясярляри и дастанное творчество. Такого жанра, как дастан, тогда в среде турок-османов не было. Турецкий исследователь проф. П.Боратав указывает, что дастаны в Турцию при внесены из Южного и Северного Азербайджана, и начи ная с XIX в. до 1928 г. удалось опубликовать в Стамбуле свыше 14 дастанов170. Заметим, что П.Боратав и азербай джанский ученый И.Аббасов, выступая сторонниками вы дающегося венгерского востоковеда И.Киноша, указыва ют, что вообще родиной дастанов является Азербай джан171. Исходя из вышесказанного, можно прийти к твер дому выводу, что дастан в Керкуке не распространен, как в Азербайджане, только потому, что иракско-керкукский фольклор оказался вне сферы влияния фольклора обще азербайджанского.

Вместе с тем можно назвать известных ашыгов-дастан чи: это – Ашыг Аббас и Кер Абыш из Керкука, Гамбар Али из относящегося к Дагугу села Имам Зейналабдин, Ашыг Мамед из Эрбиля, Халил Ахмед из села Бешир и др.

Можно даже поведать о том, что, когда ашыг Гамбар Али, исполняя дастан, играл и пел, то соловьи садились ему на саз172. Естественно, что существовала та среда, в которой вырастали такие ашыги. В иракско-тюркманском фольк лоре занимают достойное место такие сказки-дастаны, как «Лейли и Меджнун», «Юсиф и Зулейха», «Фархад и Ши Боратав П. Народные рассказы и народное искусство рассказа.

Анкара, 1946, с.211;

Турецкая народная литература в 100 вопросах.

Стамбул, 1969, с.66 (на турецк.яз).

Боратав П. Указ.соч., с.3;

Аббасов И. Азербайджанские дастаны в армянских источниках и проблемы их исследования. Автореф. докт.

дисс. Баку, 1986, с.4.

Ибрагим Дагуги. Иракские тюркманы – язык, история и литера тура, с.158, 171;

Ата Терзибаши. Керкукские мелодии, с.36;

Его же:

Керкукские хойраты и мани. 1975, с.281.

Гязянфяр Пашайев рин», а также дастаны «Асли и Керем» и «Кероглу»173. Надо заметить, что ныне в иракско-тюркманском фольклоре «Асли и Керем» – единственный дастан, исполнение кото рого сопровождается игрой на сазе и пением.

Наибольшее признание здесь нашел дастан «Арзу Гамбар», опубликованный в Ираке, Турции и Азербай джане. «Арзу-Гамбар» являет собой промежуточный этап между сказкой и дастаном. Он начинается присказкой, что свойственно сказкам. Одна из особенностей этого дастана, указывающая на то, что он произошел от сказки, заключа ется в том, что он, как некоторые сказки, исполняется только женщинами и исключительно в женском кругу.

Керкукский вариант дастана, подобно азербайджанским вариантам, так же как и «Яхши и Ашыг», построен на бая ты. Значит, азербайджанский фольклор и в этом жанре, и в этой форме взаимодействует с керкукским.

То, что чувства и переживания ашыга и его возлюблен ной нашли поэтическое выражение в виде баяты, как в азербайджанском, так и в керкукском вариантах дастана «Арзу-Гамбар», по справедливому суждению фольклори ста А.Набиева, дает основание полагать, что в дастанном творчестве произведения, в которых использовались бая ты, созданы гораздо ранее тех, что строились на основе гошмы и герайлы174. Наше предположение подтверждается и тем, что следы этого дастана замечены нами в «Асли и Кереме». В третьей строфе гошмы «Олмады», которая сос тоит из пяти строф и произносится от имени Керема, упо минается «Арзу-Гамбар», что, с одной стороны, указывает Азербайджанские любовные дастаны. Баку, 1979, с.94;

Ибрагим Дагуги. Указ.соч., с.159.

Набиев А. Из духовной сокровищницы. См.: Азербайджанские народные дастаны. Баку, 1980, с. 11.

Сечилмиш ясярляри на то, что «Арзу-Гамбар» был создан ранее «Асли и Ке рем», а с другой, – на то, что он был известен в среде ашы гов Азербайджана175.

Развитие сюжета в керкукском варианте дастана отли чается своей жизненностью, о несчастной любви юноши и девушки повествуется очень естественным и простым язы ком. Каждое из 29 четверостиший, подобных баяты, упо требляется весьма уместно, углубляет содержание дастана, увеличивает силу его эмоционального воздействия. Верно, что сюжет дастана начинается традиционно для дастанов о бездетности – таких как «Шехри и Мехри», «Амрах Аза тинский» и др., – когда родные братья дают клятву, что если у них родятся дети и это будут мальчик и девочка, то они поженят их. Но, в отличие от некоторых наших даста нов, в керкукском варианте не допускается таких надуман ных эпизодов, как, скажем, в «Шехри и Мехри», где одна рыба сразу проглатывает всех четверых родителей и т.д.

Итак, после смерти родителей Гамбара его дядя по отцу приводит мальчика к себе домой и определяет вместе со своей дочерью Арзу в медресе (школу). Однако жена дяди ни в коем случае не желает выдавать свою единственную дочь за бедного сироту Гамбара. Она живет мечтой о зяте обеспеченном, состоятельном молодом человеке, имею щем солидную опору. Все с этого и начинается. Арзу и Гамбара забирают из школы. Жена дяди любыми сред ствами препятствует общению юноши и девушки, глубоко любящих друг друга. Днем она отсылает Гамбара на вы пас приглядывать за овцами, а сама по вечерам караулит дочь, чтобы та не виделась с Гамбаром, категорически за прещая Арзу встречаться с юношей. Она прибегает к лю Азербайджанские любовные дастаны. Баку, 1979, с.94.

Гязянфяр Пашайев бым средствам, чтобы вынудить страдающих от любви Арзу и Гамбара отказаться от своих намерений. Прежде всего она, с целью закончить дело миром, добавляет в ок рошку молоко из своей груди, чтобы Гамбар, поев окрош ку с такой примесью, стал братом (уже не двоюродным, а как бы родным) Арзу.

Здесь идет речь о жизненной реалии, которая пустила глубокие корни в сознании народа, живет и неукоснитель но соблюдается. В этом отношении примечательно сооб щение фольклориста С.Пашаева: «И ныне, если одна из сес тер умирает или в груди ее нет молока, а другая сестра вс кармливает ее ребенка своей грудью, то по достижении детьми совершеннолетия их брак недопустим. Ибо они уже не двоюродные, а родные брат и сестра. Если даже какая либо посторонняя женщина вскармливает какого-либо ребенка, дает ему грудь, то ее дети тому ребенку стано вятся братьями и сестрами. Одним словом, молоко тут играет решающую роль»176.

Видимо, и в прошлом браки между близкими родствен никами вызывали большое беспокойство, например, из-за рождения неполноценных детей и т.д., и поэтому люди старались любыми средствами не допускать подобного.

Естественно, что данный мотив нашел место в дастане «Арзу-Гамбар», ибо дастан проповедует своим слушате лям определенные моральные принципы, предостерегает от определенных проступков. Дарование «буты» героям как предопределения встречи с суженой и характерное для нашего фольклора явление – женитьба героя на чужачке, т.е. прежде совершенно незнакомой девушке – свидетель ство в пользу сказанного выше.

Пашаев С. Многовариантный дастан «Арзу-Гамбар» и народ ные легенды. Журнал «Элм вэ хаят», 1987, №12, с.16.

Сечилмиш ясярляри Интересно, что все эпизоды сюжетной линии, а также мотивы, содержащиеся в вариантах, бытующих в Азербай джане, наблюдаются и в версии, известной в Керкуке.

Вместе с тем бакинский вариант наиболее совершенен и наиболее полно совпадает с керкукским. Если бы бакин ский вариант не был совершенен, то писатель Сеид Гу сейн, выросший в начале прошлого века в Баку, не поста вил бы его рядом с популярными нашими дастанами и не написал бы: «Как известно, у нас имеется богатая литера тура, и поскольку такие повествования, как «Ашыг Ке рем», «Кероглу», «Гариб», «Тахир и Зохра», «Арзу-Гамбар»

являются произведениями нашей народной литературы, мы должны первые страницы истории нашей литературы начинать с них»177.

Действительно, бакинский и керкукский варианты «Арзу-Гамбара» весьма близки. В обоих мать Арзу пытает ся отравить Гамбара, но Арзу стихами и простыми слова ми дает знать Гамбару об этом. В каждом из этих двух вариантов есть эпизод с потерей браслета и дуэт Арзу и Гамбара, состоящий из баяты и являющийся одним из луч ших фрагментов дастана. В бакинском варианте тоже есть сцена, когда Гамбар ведет коня, на котором Арзу направ ляется в дом жениха, и по вине Арзу конь копытом отдав ливает ступню Гамбару. В бакинском варианте, как и в керкукском, Гамбар обращается к шаху с жалобой и про сьбой о помощи. Шах посылает войско, чтобы оно переда ло Арзу Гамбару, но в обоих вариантах в дело вмешивает ся колдунья и предпринимаемые меры оказываются безре зультатными.

Есть сходные черты в керкукском, гянджинском и нах чыванском вариантах. Согласно всем трем, двоюродные Газета «Сон хабарлар», 1915, № 15.

Гязянфяр Пашайев брат и сестра – Гамбар и Арзу, – так же как герои дастанов «Тахир и Зохра», «Лейли и Меджнун», «Амрах Азатин ский» и др., учатся в медресе, где и зарождается их взаим ная любовь.

Вообще в керкукском варианте дастана «Арзу-Гамбар»

коллизии и мотивы, имеющие место в различных наших лирических дастанах, нашли свое реалистически убеди тельное решение. Так же, как в прекрасных сказаниях о любви – «Курбани», «Аббас-Гюлъгяз», «Асли и Керем» и др., – в дастане «Арзу-Гамбар» устанавливается, является ли герой здравым (т.е. истинным) ашыгом. Мало того, что Гамбар с честью выходит из этого испытания, он обнару живает еще необычное дарование. Все, что он говорит, сбывается, его проклятья поразительны по результатам.

Зная это, никто не решается наряжать и украшать Арзу, перед тем как отправить ее к жениху.

Данный факт – еще одно доказательство древности дастана «Арзу-Гамбар». С древнейших времен, как можно судить по сказкам и «Китаби-Деде Коркуд», люди страши лись проклятий, отступали перед ними, старались избе гать их, т.к. верили в неотвратимость их исполнения. В дастане и проклятья выражаются в форме баяты.

Вызывают интерес точки соприкосновения дастанов «Арзу-Гамбар» и «Яхши и Ашыг».

Юноша, влюбленный в Яхши, умирает так же, как и тот, который любит Арзу178.

Оба дастана построены на баяты. Но есть у них еще одна черта, отличающая их от других дастанов. И Арзу, и Яхши будучи истинными ашыгами, так же, как их возлюб ленные, обладают даром ясновидения.

Азербайджанские народные дастаны. Баку, 1980, с.163;

Антоло гия керкукского фольклора, 1990, с.170.

Сечилмиш ясярляри Немало черт роднят «Арзу-Гамбар» и с другими наши ми дастанами. В нем, как и в других дастанах, герои, ока зываясь в трудном положении, призывают на помощь Хыдыр-Ильяса.

В дастанах «Арзу-Гамбар» и «Асли и Керем» чистая лю бовь не увенчивается соединением сердец, оба юноши и обе девушки погибают. В обоих дастанах, известных в Керкуке под названием «Дастан о несчастной любви», между могилами влюбленных вырастает держидерево, не позволяя им соединиться и после смерти. В обоих дастанах держидерево подсекают, но оно снова поднимается.

Из всего сказанного видно, что «Арзу-Гамбар» и азер байджанские дастаны связаны неразрывными узами. Не обходимо заметить, что в последнее время иракский иссле дователь А.Бендероглу выявил Туз-Хурматинский вари ант дастана «Арзу-Гамбар» и недавно опубликовал его179.

Данный вариант имеет большое значение в наших литера турных взаимосвязях. Прежде всего вызывает интерес то обстоятельство, что в этом варианте действие происходит на берегу Араза.

Говоря о дастане «Арзу-Гамбар», можно смело ска зать, что он является общеазербайджанским достоянием.

«Арзу-Гамбар», газ. «Юрд». Багдад, 13.08. 1992, с.3-6;

Антология азербайджанского фольклора. Иракско-тюркманский том. Составите ли: Г.Пашаев, А.Бендероглу. Баку, 1999, с.364-378.

Гязянфяр Пашайев ВЫВОДЫ Положения, выдвинутые в различных главах научной работы в связи с системным монографическим исследова нием, позволяют прийти к следующим выводам.

Фольклор общины, численность которой достигает миллиона человек, проживающей компактно на севере Ирака, в основном в Керкукской области, является мощной ветвью азербайджанского устного народного творчества.

Исследование иракско-тюркманского фольклора имеет неоценимое значение для изучения нашего исторического прошлого, истории нашего языка и философской мысли, народной поэзии, диалектологии, а также для полного, всестороннего представления о нашем фольклоре. Ибо устная народная литература является неиссякаемой сокро вищницей, отражающей менталитет народа, его образ жизни, мировоззрение, верования и культы, обычаи и тра диции и др., а также определяющей его место в мировой истории. В этой сокровищнице обнаруживаются свиде тельства далекого прошлого и даже с трудом различимые следы исторических событий, преданных забвению.

Вторая половина XX в. представляет собой важную ступень в истории иракско-тюркманского фольклора. В это время производится сбор хойратов и мани, народных напевов, пословиц и поговорок, загадок, образцов архаич ного жанра и их издание. Предпринятые труды, имеющие сами по себе большое научное и практическое значение, не ограничились рамками сбора и публикации, была прове дена определенная работа по исследованию различных жанров.

Представляемая монография – еще одна ступень на пути изучения иракско-тюркманского фольклора. В рабо те рассмотрены жанры и виды иракско-тюркманского Сечилмиш ясярляри фольклора, являющегося совершенным памятником ис кусства, и обращено особое внимание на такие жанры, как архаичные и народные обряды, песни др., которым до по следнего времени не придавалось должного значения. Бы ло учтено, что верования и культы, архаичные жанры, а также обряды представляют собой своеобразное отраже ние отношения к явлениям действительности, а также ве рований и обычаев, а потому имеют большую научную ценность в систематическом рассмотрении этических, эс тетических и этнографических взглядов, а также возник новения обрядов и их качественных изменений в результа те пройденных этапов.

Особое внимание было сосредоточено на календарных, свадебных и траурных песнях. Они рассматривались как с точки зрения отраженных в них художественного мышле ния народа, его разнообразных обычаев и традиций, ха рактерности для различных актов и психологических си туаций, так и в свете органичного единства их текстов с музыкой иракско-тюркманского фольклора. Имелось в виду, что так же, как песня утрачивает смысл вне обряда, обряд без песни лишается своего традиционного значения.

Всесторонне исследован лирический род поэзии иракско тюркманского фольклора, охватывающий хойраты и мани, народные напевы, колыбельные, а также баяты-загадки.

Общеизвестно, что содержание народных песен опре деляется жизнью народа: где народная поэзия скупа, там и жизнь народа бедна, и наоборот – щедрость народной поэ зии свидетельствует о богатстве его жизни. Жемчужины искусства, созданные единством музыки и поэзии и являю щиеся плодами истинного вдохновения, служат убеди тельным доказательством того, каким тонким и точным вкусом, общечеловеческими чувствами и устремлениями Гязянфяр Пашайев обладают их создатели, и еще раз подтверждают, что богат ство устной народной поэзии, выражаемая ею философская глубина и мудрость являются основополагающими фак торами гения народа, его высоких мыслительных способно стей, уровня развития творческого потенциала и фантазии.

С этой позиции прежде всего и выделяются прозаиче ские жанры – пословицы и поговорки, сказки, загадки и анек доты. У каждого из данных жанров, достигших совершен ства и получивших широкое распространение, есть свои характерные особенности и большое научное значение. Не случайно исследователи неустанно обращаются к ним, опи раются на них и при их посредстве ведут поиски следов и корней тех или иных событий. Данные жанры превращают ся в своеобразные исторические документы, свидетель ствующие о далеком прошлом народа. Эта неоспоримая ис ти-на подтверждается каждой страницей исследования.

Пользуясь случаем в период восстановления связей с Ираком, я приложил усилия к тому, чтобы изучить фольк лор общины, обосновавшейся в керкукских краях. Этого требовал, говоря словами нашего крупного фольклориста М.Тахмасиба, подъем всенародного стремления к всесто роннему и полному познанию истории нашей националь ной культуры.

Я постарался ответить на это требование в меру своих сил и возможностей. За каждой страницей моей научной работы – горькие и светлые минуты моего шестилетнего пребывания в Ираке, исследователи, отошедшие в веч ность, а также ныне здравствующие и ведущие активную созидательную деятельность. Всех их вспоминаю с почте нием и время от времени произношу мысленно: «Что меня так глубоко связывает с иракско-тюркманским фолькло ром, с его творцами? ». Перед глазами возникает прежде Сечилмиш ясярляри всего глубокая любовь азербайджанского народа к ирак ско-тюркманскому фольклору. Снова и снова совершаю «открытие» для себя: как невозможно не любить родное, так невозможно и забыть, чуждаться его. А с другой сто роны, – думаю, что для богатства, сообща созданного на родом, который волею судеб подвергся расчленению, нет закрытых дверей, нет неодолимых путей. И действитель но, ни закрытые дороги, ни долгие годы не смогли приве сти к духовному разъединению. Эта истина, ясная как день, проявляется на каждой странице научной работы и слагает гимн вечности этому духовному единству, клич которого звучит из глубины столетий.

Гязянфяр Пашайев КНИГИ, ОПУБЛИКОВАННЫЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЕМ 1. Керкукские баяты (совместно с народным поэтом Расу лом Рзой). – Баку, Азернешр, 1968, 184 с.

2. Дастан «Арзу-Гамбар». Баку, Гянджлик, 1971, 39 с.

3. Керкукские песни. Баку, Гянджлик, 1973, 48 с.

4. Русско-арабский разговорник. Багдад, 1974, 128 с.

5. Иракско-керкукские пословицы и поговорки. Баку, Язы чи, 1978, 76 с.

6. Все об Англии (на англ. яз.). Баку, 1981, 128 с.

7. Иракско-керкукские баяты. Баку, Язычи, 1984, 352 с 8. Керкукские загадки. Баку, Гянджлик, 1984, 40 с.

9. Шесть лет на берегах Тигра и Евфрата. Баку, 1985;

пе реиздание, 1987, 230 с.;

Шесть лет на берегах Тигра и Евфрата (на арабском языке). Багдад, 1996, 125 с.

10. Александр Дюма. Путешествие по Кавказу (перевод с фр.

и англ. яз., совместно с Г.Аббасовым). Баку, 1985, 142 с.

11. Антология керкукского фольклора. Баку, Азернешр, 1987;

переиздание, 1990, 368 с.

12. Иракский диван Насими. Баку, Язычи, 1987, 336 с.

13. Сула Бенет. Как жить, чтоб до ста дожить (перевод с английского). Баку, Язычи, 1989, 210 с.

14. Небеса забыли промыться. Сборник стихов А.Бенде роглу (составитель). Баку, Язычи, 1991, 128 с.

15. Иракско-тюркманский фольклор. Монография. Баку, Язычи 1992, 216 с.;

Иракско-тюркманский фольклор. Багдад, 1995, 160 с.;

Иракско-тюркманский фольклор. Монография.

Стамбул, 1998, 320 с.

16. Агата Кристи. Тайна голубого экспресса (перевод с англ.). Баку, Язычи, 1995, 248 с.

17. Антология азербайджанского фольклора. Иракско тюркманский том (совместно с А.Бендероглу). Баку, Элм, II том, 1999, 468 с.

18. До конца пути (сборник стихов А.Бендероглу). Баку, Элм, 2001, 62 с.

19. Сборник стихов современных иракских поэтов (сов местно с А.Бендероглу). Баку, 2001, 108 с.

20. Фонетика керкукского диалекта. Монография. Баку, Элм, 2002.

21. Керкукский диалект. Монография. Соавтор. Баку, 2003, 420 с.

22. Жанры иракско-тюркманского фольклора (на азерб.

яз.). Баку, Элм, 2003, 320 с.

СТАТЬИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ Сечилмиш ясярляри ДЮМА НА КАВКАЗЕ * Доктор филологических наук, профессор Газанфар Па шаев в 1983 году, будучи на курсах усовершенствования в США, приобрел книгу французского писателя Алексан дра Дюма «Путешествие на Кавказ», изданную в 1962 году в Нью-Йорке на английском языке.

После возвращения на родину в газете «Эдебиййет ве инджесенет» он выступил с циклом статей, связанных с этим произведением и переводами из книги. В 1985 году «Путешествие на Кавказ» А.Дюма уже было издано от дельным тиражом издательством «Язычи» в переводе Га занфара Пашаева и Гамида Аббасова.

Этот факт стал событием в литературной жизни республики.

В нашем журнале также были опубликованы статьи профессора Муртуза Садыхова и профессора Г.Пашаева, посвященные книге Дюма.

Во имя справедливости следует отметить, что ни один пу тешественник, ученый или писатель не имеет таких заслуг пе ред Азербайджаном, как А.Дюма. Свое произведение «Снега Шахдага», роман «Салтанета», повествующий о любви доче ри аварского хана Салтанет и азербайджанца Шамхал-бека, писатель издал в Париже, половину же своей объемной кни ги «Путешествие на Кавказ» он посвятил Азербайджану.

С исключительным уважением, почтением и любовью А.Дюма пишет о нашем народе, его исторических памят никах, духовных ценностях, традициях и обычаях.

Общеизвестно, что каждому народу свойственны при сущие ему духовные ценности. Деятельность этого писате ля в области ознакомления других народов с духовными ценностями нашего народа поистине неоценима.

* См. Литературный Азербайджан, №3, 2004, стр. 8–23.

Гязянфяр Пашайев Летом 2003 года профессор Газанфар Пашаев, следуя по маршруту А.Дюма, начиная с Кизляра, побывал во всех местах, достоверно описанных в «Путешествии на Кавказ», и, собрав большое количество архивных материалов, напи сал сценарий полнометражного документального фильма.

Надеемся, что представленный с небольшими сокраще ниями сценарий вызовет у вас интерес. Тем более, что ли тературной основой его являются обширные цитаты из книги Александра Дюма.

От редактора «Дорогой Мери!

Пишу Вам из Баку. Я прочел в одной русской газете, что в Париже и даже во Франции распространился слух о моей смерти и что этот слух огорчил моих многочисленных дру зей. Газета забыла прибавить, что это самое известие обрадовало моих врагов, но это само собой понятно.

Вам, дорогой Мери, всезнающему, известно также, что Баку благодаря своим нефтяным колодцам почитается геб рами как место священное. Злые языки могут утверждать, что я нахожусь здесь за свои грехи, тогда как я здесь для своего удовольствия… Здесь я путешествую по-княжески.

Здешнее гостеприимство великолепно, подобно золотым рудникам Урала. Мой эскорт составляли почти 500 человек под предводительством трех татарских князей1.

До свидания, милый друг, вспоминайте иногда о том, кто часто вспоминает вас».

А.Дюма 25 ноября 1858 год Дюма называет азербайджанцев татарами, тогда как спустя пол века видный русский ученый В.Величко в связи с этим пишет: «Азер байджанцев называют татарами, но это совершенно неточно… По ос новному своему происхождению азербайджанцы – тюрки»..

Сечилмиш ясярляри Путешествие по России и по Кавказу Дюма задумал еще в начале 40-х годов, но правительство Николая I не дало на то согласия. Причиной было то, что в 1840 году Дюма опубликовал роман «Учитель фехтования», кото рый, в отличие от других произведений писателя, в России сразу же был запрещен.

Роман изображал историю декабристов. Тема декабри стов вообще была запрещена. Кроме этого, на Кавказе продолжалась национально-освободительная борьба.

Но в конце 50-х годов, когда на трон взошел Александр II, Дюма разрешили посетить Россию и Кавказ. Одновремен но учредили за ним во всех городах секретное наблюдение.

Летом 1858 года наместник царя Александр Иванович Барятинский, который одновременно являлся главнокоман дующим Кавказскими войсками, получил из Санкт-Петер бурга письменное послание под грифом «СЕКРЕТНО» от Василия Андреевича Долгорукова, шефа жандармов.

«Господину наместнику кавказскому Известный французский писатель Александр Дюма (отец), прибыв из Парижа в Санкт-Петербург, отправля ется ныне во внутрь России с намерением быть также в Тифлисе.

Сообщая о сем Вашему Сиятельству, с тем не изволите ли Вы, милостивый государь, признать нужным учредить за Александром Дюма во время его пребывания в Тифлисе сек ретное наблюдение, покорнейше прошу о последующем поч тить меня Вашим отзывом».

Генерал-адъютант князь Долгоруков.

19 июля 1858 г.

Гязянфяр Пашайев Такого же содержания письма были получены губерна тором Дербента генералом Дмитрием Кузьмичом Асее вым, губернатором Шемахи генерал-майором Константи ном Давидовичем Муравьевым, начальниками округов Баку М.Пигулевским и Нухи полковником Тархановым.

Через почти 150 лет мы совершим путешествие «По следам Дюма», по его же книге «Кавказ», и посмотрим, что рассказал писатель о своем путешествии читателям в этом значительном документе эпохи.

Дюма:

«7 ноября 1858 года мы прибыли в Кизляр. Это был пер вый город, встреченный после Астрахани…»

От Кизляра до Тбилиси шли два маршрута. Первый, сравнительно безопасный путь, пролегал на Моздок и Владикавказ, а затем на Военно-грузинскую дорогу. Вто рой – на двадцать верст объезжал резиденцию Шамиля в Гунибе и через Темир-Хан Шуру (ныне Буйнакск) и Дер бент выходил на Баку. Эта дорога пока еще считалась опасной, и, как правило, все уклонялись от нее, но Дюма избрал именно этот путь. Ему хотелось объехать Кавказ вдоль и поперек.

В этом путешествии Дюма сопровождали французский художник-пейзажист Жан-Пьер Муанэ и студент Москов ского университета, некий Калино, выполнявший обязан ность переводчика.

«Заметно было, что мы вступали на землю, где каждый опасался повстречать врага и, не рассчитывая на помощь власти, сам думал о собственной безопасности.

Путники, которых мы встречали на дороге, были воору жены с головы до ног. Все они имели при себе кинжал, писто лет за поясом и ружье на перевязи через плечо. Каждый смот рел на нас тем гордым взглядом, который придает человеку Сечилмиш ясярляри сознание храбрости. Какая разница между этими суровыми татарами (то есть азербайджанцами) и смиренными крес тьянами, которых мы встречали от Твери до Астрахани!

Оружие на Востоке необходимо не только для защиты, но и для предупреждения какого-нибудь нападения. Воору женный человек даже молча как бы говорит – уважай мою жизнь или береги свою. И эта угроза не бесполезна в стра не, где, как сказал Пушкин, убийство человека не более, чем один жест.

Опасность порождает странные чувства: сначала ее боятся, потом презирают, а после желают ее, и когда она удаляется от вас, после того, как вы были уже лицом к лицу с нею, то будто вы расстаетесь со строгим другом, кото рый советовал вам быть осторожнее.

Я подозреваю, что храбрость есть дело привычки.

Около Хасав-Юрта на дороге появляются всадники око ло шестидесяти человек, которые подъезжают все ближе и ближе. На конях верхом азербайджанец Али Султан, его сын и другие. Князь Али Султан выехал навстречу нам со своей свитой. Всадники окружают тарантас. Они стреля ют в воздух, ставят лошадей на дыбы, делают приемы «джиготовки», радостно кричат… Я не видел ничего живописнее этой вооруженной толпы.

Признаюсь, при этом зрелище удовольствие мое граничило с гордостью. Умственный труд не есть труд тщетный, а ре путация – звук пустой. Тридцать лет служения искусству могут быть по-царски вознаграждены. Сделали бы для како го-нибудь государя более того, что сделали здесь для меня.

Я много страдал в своей жизни;

но великий и милосерд ный бог порой в одно мгновенье доставлял мне больше свет лых радостей, нежели мои враги сделали мне зла. И даже друзья… Гязянфяр Пашайев В ауле Али Султана нас поразили красота природы и лю ди. В ожидании обеда князь предложил нам осмотреть аул, имеющий европейское название «Андреевка». Этот аул сла вился оружейными мастерами. Мы были у четырех или пя ти оружейников. Следили за процессом изготовления ору жия по древнему обычаю. У одного нашли хороший кинжал, инкрустированный серебром, голубой и золотой эмалью. Я спросил у хозяина о цене. Он мигом посмотрел на сына князя и сказал, что кинжал продан. Когда вернулись в дом князя, стол был уже накрыт. Чего там только не было! После обе да пришло время прощаться. В это время молодой князь, сын Али Султана, подошел ко мне и, протягивая кинжал, ко торый я торговал у оружейника, предложил мне принять его от имени своего отца. Он был куплен князем для меня. Мы обнялись и попрощались с надеждой когда-нибудь увидеться.

В Кизил юрте Дюма рассказали историю Гаджи-Мура та, к которой потом он не раз возвращался в своих записях.

Гаджи-Мурат – одно из самых известных, легендарных имен на Кавказе. Он был наибом Шамиля, правителем Ава рии. Между ними часто случались раздоры. Так было в 1835–1836 годах и в 1851 году, когда Шамиль обвинил Гад жи-Мурата в неудачном выполнении одной экспедиции. В ноябре Гаджи-Мурат убежал в Чечню, а в декабре его при везли в Тифлис. В марте 1852г. Гаджи-Мурату было разре шено жить в Нухе и заниматься богослужением. Но 29 ап реля, убив нескольких солдат, он убежал.

Князь Тарханов для поимки Гаджи-Мурата собирает своих людей и начинает его преследовать. 5 мая 1852 года Гаджи-Мурата окружают. Он убивает четырех и ранит шестнадцать человек.

Получив шесть пулевых ранений, он падает. Ему отру били голову, положили в спирт и привезли в Тифлис, а отту да в Санкт-Петербург.

Сечилмиш ясярляри По некоторым данным, в 1914 году внучка со стороны дочери. Приехав в Азербайджан, установила местонахож дение могилы своего деда и поставила надгробный ка мень, который ныне находится в Музее истории Азербай джана. Надпись арабоязычная: «Это могила мученика за веру Гаджи-Мурата ал-Авари ал Кунзаки». По другим сведениям, надгробие было доставлено из Кунзака стар шим сыном Гаджи-Мурата, Гулу, в 1864 году.

Могила Гаджи-Мурата находится в глубине опушки леса, под старым дубом поблизости села Тангыт Кахского района Азербайджанской Республики. Это недалеко от Нухи. К сожалению, Дюма не знал об этом. Иначе посетил бы могилу Гаджи-Мурата… Тарантас подъезжает к дому, в дверях которого стоит человек в изящной черкеске, лет тридцати-тридцати пяти.

Это был князь Багратион.

«Я уже знал его заочно. Он командовал Дагестанским нерегулярным полком и считался одним из храбрейших офи церов русской армии. «Грузин, т.е житель равнины, коман дующий горцами, должен быть храбрее самого храброго из своих солдат», – сказал я. Багратион поблагодарил меня и приветствовал нас всех. По настоятельному совету Багра тиона мы собирались познакомиться с панорамой Караная.

Пока закладывали лошадей, я любовался оружием князя.

– У вас, князь, великолепный кинжал.

Никогда не говорите ничего подобного кавказцу, ибо он в ту же минуту сделает то, что сделал князь.

Он снял кинжал с пояса.

– А! Я очень рад, что он вам нравится, возьмите его, он работы азербайджанца Муртазада – первого оружейного мастера на Кавказе, который сделал его для меня. Посмот рите, вот азербайджанская надпись: «Муртазад сделал этот кинжал для князя Багратиона».

Гязянфяр Пашайев – Но, князь… – Берите, берите! Для меня сделают другой.

Тогда я взял свой штуцерный карабин Девима и передал его князю. «Хорошо, – сказал он. – Мы теперь кунаки, как говорят на Кавказе. Вы не имеете права отказывать мне в чем бы то ни было, и поскольку я ваш должник, то вы мне позволите расквитаться с вами».

… Доложили, что лошади готовы. Мы сперва поехали в экипаже Багратиона. Через два с половиной часа нам при шлось сесть на коней и подниматься на высоту две тысячи метров. Наконец, мы достигли вершины. Казалось, будто под ногами нет земли. Остроконечная скала возвышалась на семь тысяч футов. Я спешился, чтобы не было головокру жения, лучше стоять на ногах и чувствовать землю под собой. Примерно час мы пробыли на вершине Караная. Пос тепенно, мало-помалу я пригляделся к этому страшному величию природы и, признаюсь, ничего не видел подобного нигде. Однако я испытал невыразимое чувство удовольст вия, когда отвернулся от этой великолепной пропасти. Но нам готовился еще сюрприз. Наши пятьсот пехотинцев сде лали залп из своих пятисот ружей. Ни буря, ни гром, ни вул кан никогда не производили такого страшного, оглушитель ного громыхания. Этот залп был сигналом нашего возвра щения. Мы спускались, держа лошадей за поводья. Мы обе дали и переночевали в крепости Ишкарта.

Когда мы пили чай, меня пригласили пройти комнату, где, как сказали, находится особа, желающая меня видеть. Это был военный портной, пришедший снять мерку для полного офи церского платья: по предложению командира я был единогласно избран солдатами почетным членом полка местных горцев.

Торжественная музыка гремела весь вечер в зале по слу чаю принятия меня в полк…»

Сечилмиш ясярляри Дед Дюма, маркиз Де ля Паиетр, был полковником и генеральным комиссаром артиллерии, а отец – Томас Дю ма, т.н. «цветнокожий» генерал Наполеоновской дивизии, всегда жаждавший борьбы. Его появление наводило ужас на врага;

прославленного в боях доблестью и отвагой ге нерала нарекли даже прозвищем «черный дьявол».

Дюма с детства боготворил отца, с благоговением об ращался к его мундиру, расшитому золотом, и посеребрен ному ружью. Дюма-сын от отца унаследовал боевую отва гу, неуемный характер воина… Видимо, царское прави тельство этот характерный штрих предусмотрело… Алек сандр Дюма был счастлив. Он почувствовал себя в собст венном романтическом мире… Тарантас едет вдоль азербайджанского кладбища, ко торое служило признаком близости Дербента, скрываю щегося за горой. Весь холм в виде амфитеатра был укра шен надгробными камнями. Среди этого леса надгробных камней Багратион выделил небольшой памятник, окра шенный розовой и зеленой краской.

– Вот могила Селтанеты, – сказал он.

– Я стыжусь своего невежества. Кто она – Селтанета?

– Любовница или жена – как вам угодно – Шамхала Тарковского. Об этом существует романтическая легенда.

– Я напишу об этом целую книгу.

– Неужели вы думаете, что парижских читателей заин тересует любовь аварской ханши и азербайджанского бека?

– Это будет ново, любезный князь, и на это я надеюсь.

Сердце везде сердце – во всех частях света.

– Что это? Что я вижу?

Это был Дербент, с огромными стенами высотой около 4-х метров, длиной в три километра.

Гязянфяр Пашайев Дербент – город, неподвластный времени. Труднее наз вать другой такой город, который по совершавшимся в нем событиям полностью соответствовал бы идее его воз никновения.

Дербент действительно был таким: это город с желез ными воротами. Дербент – старинный азербайджанский пограничный город, расположенный между Европой и Азией, это одновременно полуевропейский и полуазиат ский город.

В 1722 году российские войска под командованием Петра I вошли в Дербент. Но согласно договорам – Решт (1732) и Генджа (1735) – между Ираном и Россией Дербент был возвращен сефевидам. Позже по Гюлистанскому до говору (1813) Дербент был присоединен к России.

«На следующий день мы посетили базар и мечеть.

…Багратион взялся быть нашим проводником. Дербент – это его город или, лучше сказать, его царство;

его все зна ли, приветствовали, улыбались ему. Видно было, что все жители любили его, как любят все щедрое и благодетель ное, подобно тому, как любят фонтан, извергающий свои воды, как любят дерево, обильное плодами или дающее люд ям тень. Нельзя себе лучше представить, как легко сильно му быть добрым.

Вдруг на улице мы увидели толпу, которая шла нам на встречу. Меня охватило беспокойство. Багратион сказал, что знает главу этой делегации. Его зовут Кавус-бек бен Али. Когда они подошли, Кавус-бек с почтением обратился к нам по-русски:

– Знаменитый путешественник, имя Ваше широко из вестно. Ваши сочинения переведены на русский язык, и мы их прочли. Газеты уже давно известили, что Вы удостоите наш город своим посещением. Мы давно ждем Вас. Теперь, Сечилмиш ясярляри увидев Вас, мы счастливы. Надеемся, и Вы не забудете нас и наш город».

А.Дюма поклонился в ответ. Ему было приятно услы шать, что его романы известны далеко за пределами Франции.

«Если вы захотите получить исчерпывающую информа цию о Дербенте, то советую выучить азербайджанский язык и прочесть «Дербент-Намэ».

Никогда не забуду нашу поездку вдоль Дербентской сте ны длиной в сорок километров. Время ее построения неиз вестно. Я хотел было написать об этой поездке, как вдруг вспомнил, что Тарханов, у которого мы жили в Нухе, дал мне прочитать одно произведение Бестужева, содержащее в себе все подробности того самого путешествия, которое совершил он за двадцать лет до меня. Бестужев назвал Кав каз «колыбелью рода человеческого». Мы совершили такую же поездку с той только разнице, что проехали семью вер стами дальше него. Мы тоже, как и он, посетили Пещеру дивов, грот священных сосцов, а также расположенную в 20 ти км от Дербента Китгал Кала, пили воду из Урус-булага (русский родник), из которого пил и утолил жажду Петр I, когда русские войска в 1722 году впервые взяли Дербент…»

На христианском кладбище Дербента Дюма побывал на могиле Ольги Нестерцовой – трагически погибшей воз любленной Бестужева-Марлинского. На одном боку над гробного камня была высечена краткая надпись: «Тут покоится прах девы Олинь Нестерцовой. Родилась в году. Усопла в 1833 году», а на обратной стороне камня – переломанная громом роза и единственное слово «рок».

«Я оставил Багратиону стихотворение с просьбой выре зать его на память о моем пребывании в Дербенте на нижней части надгробного камня несчастной Ольги Нестерцовой:

Гязянфяр Пашайев Двадцать лет ей было – Она любила И была прекрасна.

Но вот промчалась буря, И в сумраке однажды Она опала, подобно нежной розе.

О ты, Земля, приют умерших, Не мучай деву – Ведь при жизни Она так мало Была всем в тягость».

Ныне могила Олинь Нестерцовой утеряна. В архиве известного фотографа Ермакова хранится фото. Вот он:

надгробный камень Олинь Нестерцовой. В верхнем пра вом углу призма со стихотворением Дюма… … «Уже четыре дня ездили мы вместе с Багратионом, не разлучаясь с ним ни на час;

он был для нас все – наш чиче роне, наш переводчик, наш хозяин. Он знал цену и наименова ние каждого предмета;

идя мимо сокола, он узнавал его породу;

глядя на кинжал, сразу оценивал его достоинство;

при каждом изъявлении желания ограничивался ответом:

«Хорошо, будет сделано», поэтому при нем уже не осмели вались вторично выражать желание;

одним словом, это был тип грузинского князя – храброго, гостеприимного, щедрого, восторженного и прекрасного.

Когда мы увидимся? Увидимся ли когда-нибудь? Лишь Бог ведает!»

Очень скоро, в марте 1860 года, Багратиона, назначенно го командиром Северного драгунского полка, убьют горцы.

… «Калино, который и не подозревал о предстоящем поэ тическом переходе, читал с большим вниманием книгу.

Сечилмиш ясярляри Я позволил себе спросить его, что он читает?

– Легенду.

– Как же называется эта легенда?

– «Снега горы Шахдага». Эта повесть о молодом чело веке – азербайджанце, отправившемся за снегом, и об опас ностях, которым он подвергался.

– Кто же вам дал эту книгу?

– Князь Багратион. Он даже сказал: «Вы переведите это для Дюма: уверен, он найдет здесь кое-что интересное».

Еще, будучи в Тифлисе, Дюма написал роман «Султа нета», а также легенду «Снега Шахдага» и сразу после воз вращения в Париж издал их.

«При выезде из Дербента с нами было 50 милиционеров-азер байджанцев и шесть казаков. На второй станции – Кулазе – их соответственно было 15 и три. Скоро прибыли на берег реки Самур и резко перерезали его тарантасом и телегой.

Было уже темно, когда мы вьехали в еврейскую слободу, являющуюся предместьем города. Предместье связано с горо дом при помощи моста, перекинутого через реку Кудьял-чай, над которым город возвышается более чем на сто футов.

Этот подъем без парапета был одним из самых опасных. Мы въехали через узкие ворота и оказались в Кубе. Начальник кон воя повел нас прямо на квартиру, где приготовили ужин.

… Надо сказать, что Кубинское ханство когда-то было одним из самых значительных в Азербайджане. В Кубе тор гуют главным образом коврами, сотканными женщинами, и кинжалами, изготовленными искусными оружейными мас терами.

… В восемь часов утра лошади были оседланы, конвой го тов. Я хотел купить на базаре один или два кинжала, но щед рость князя Багратиона и князя Али Султана настолько избаловали меня, что я стал привередлив и уже не находил в Гязянфяр Пашайев достаточно красивых или интересных в историческом плане кинжалов, способных достойно пополнить мою коллекцию.

... Ночью мы прибыли на станцию Сумгаит. В пятистах шагах от нас слышался жалобный стон Каспийского моря.

Я взобрался на песчаный бугор, чтобы при свете звезд полю боваться им. С моря спокойного и гладкого, как зеркало, взор мой обратился на степь, простирающуюся между на ми и оконечностью Апшеронского мыса.

… Я предложил Муанэ и Калино проехать еще версты две и воспользоваться этой прекрасной ночью, чтобы поле жать еще раз в нашей палатке, сделавшейся бесполезной со времени поездки к киргизским соленым озерам. Мы прежде всего спросили об этом строении, и оказалось, что это караван-сарай, оставленный Шах-Аббасом».

При свете костров видны разбитые кое-где шатры… Восточная музыка и пение… Наверное, где-то здесь был разбит лагерь тех караван щиков, у которых гостил Дюма. Все по-старому… слева видны горы, справа – море… а сзади – эти высокие руины… «Мы спросили у них две вещи. Во-первых, можем ли мы стать лагерем возле них, на что они отвечали, что мы впра ве поместиться, где пожелаем: ведь степь принадлежит всем без исключения;

во-вторых, можем ли мы посетить их кочевье, на что они также отозвались, сказав, что наше посещение им будет очень приятно».

Языки пламени освещают обильный восточный стол и улыбающиеся лица… Музыка и веселые возгласы… Дрова, потрескивая, горят, на головнях шипят нанизанные на ветки шашлыки, женщины в глиняных тандырах пекут хлеб… «Едва мы приблизились, один, казавшийся главным лицом, вышел из круга и подошел к нам с хлебом и с куском соли – символом предлагаемого нам гостеприимства. Мы взяли Сечилмиш ясярляри хлеб и соль и сели вокруг очага на мешках с мукой. Без сомнения, они решили, будто гостеприимство, оказываемое хлебом и солью, было недостаточно. Вот почему один из них снял висевший на стене кусок баранины, отрезал от него часть, разделил на маленькие куски и положил их на железный барабан, на котором пекли хлеб;

мясо начало дымиться, трещать и свертываться;

через пять минут оно было изжарено, и нам дали знать, то это было сделано спе циально для нас. Мы вытащили из чехлов небольшие ножики и стали брать ими кусочки изжаренного мяса и есть с хле бом и солью. Как часто мы с куда меньшим аппетитом ужинали за столом, на котором было куда больше еды!

Эти номады не довольствуются тем, что угощают ужи ном, они еще снабжают и завтраком для следующего дня.

Я спросил главного, как его зовут. Оказалось, Абдель-Азим.

Сохрани, господь, Абдель-Азима!..»

И вот уже Дюма вблизи от Баку:

«Между нами и морем, видневшимся только на некото ром расстоянии от берега, предстал город во всей своей красе, а мы как будто спускались с небес. Въезжая в Баку, думаешь, что попадешь в одну из самых неприступных сред невековых крепостей.

… Мы велели отвести нас к начальнику округа, господи ну Пигулевскому.

Он принял нас у самого подъезда и пригласил в тот же день на второй обед. Мы не могли быть на первом обеде, на котором были две азербайджанские княгини – мать и дочь.

Мы были крайне довольны отсрочкой, чтобы немного по мыться. Нас отвезли в клуб «Европа». Члены клуба отдали его в мое полное распоряжение. Я сказал, что на протяже нии всего путешествия мы пользовались таким же велико лепным гостеприимством, как и в Баку».

Гязянфяр Пашайев В настоящее время в гостинице, которая раньше называ лась «Старая Европа», размещен Музей азербайджанской литературы им.Н.Гянджеви.

Голос Дюма:

«Лишь только мы привели себя в порядок, как явился сам г-н Пигулевский.

Обе азербайджанские княгини решились нарушить свои национальные и религиозные обычаи. Они желали непремен но видеть меня.

… Две азербайджанские княгини и супруг младшей ожи дали нас с нетерпением. Одна из княгинь была жена, а дру гая дочь Мехти-Кули-хана, последнего карабахского хана.

Обе были в национальной одежде. Дочь была очаровательна.

Его дочь около трех-четырех лет смотрела на нас больши ми черными глазами. На коленях бабушки сидел мальчик 5-6 и лет с настоящим кинжалом. Отец мальчика князь Хасай Уцмиев, родившийся в ауле Андреевка, в том самом, где жи вет князь Али Султан, был мужчина лет 35-ти, красивый, важный, говорил по-французски, как истый парижанин, оде тый в прекрасный черный костюм. На боку висел кинжал с рукояткой из слоновой кости и в вызолоченных ножнах.

Признаюсь, я содрогнулся, услышав это чистое и безукориз ненное французское произношение.


Дамы не покидали нас на протяжении всего обеда».

Годами позже дочь Мехти-Кули-хана Натаван стала известной азербайджанской поэтессой.

… «После обеда нас везли в Атешкях, который нахо дился в 26 верстах от Баку. Мы горели желанием посмот реть огни Баку на знаменитом святилище Атешкях, где пылает вечный огонь, и который известен всем на свете, кроме нас, французов, потому что мы меньше всех путе шествуем.

Сечилмиш ясярляри По пути в Атешкях мы видели неисчислимое количество нефтяных скважин. Во многих местах земного шара добы вается нефть, но в таком изобилии – только в Баку и Сура ханы и его окрестностях. По всему берегу каспийского моря вырыты колодцы, глубиной от трех до двадцати метров.

Здесь и газовые, и нефтяные скважины. Бросьте взгляд на карту Каспийского моря и проведите прямую линию, парал лельно Баку до противоположного берега, где кочуют турк мены, вы увидите остров Челекен, или «Остров нефти».

Есть основание полагать, что огромный нефтяной слой про ходит под морем, простираясь до Туркменской области… … Комендант селения Сураханы явился с приглашением пожаловать к нему на чай.

Мы отправились. Чай был только предлогом. В доме коменданта накрыт стол по-восточному. Он угостил нас в прекрасной комнате, что могла служить для нас спальней, обильным азербайджанским ужином, составленным из плова, шашлыка, груш, винограда и арбуза. Мы задержались у него до одиннадцати вечера. Мне очень хотелось выпол нить просьбу хозяина и остаться до следующего утра, но неловко было отпустить г-на Пигулевского одного в Баку… … На следующий день в девять часов утра нас извести ли о приезде князя Хасая Уцмиева – с аккуратностью, более чем европейской, он явился сделать нам визит и предложил свои услуги.

Говорить парижанам о каком-нибудь азербайджанском князе – значит говорить им о дикаре, закутанном в овчину, из коих одна составляет папаху, а другая – бурку, и воору женном саблями, кинжалами, шашками и пистолетами. На деле все обстояло не так, азербайджанский князь Хасай Уцмиев совершенно не имеет ничего общего с вышеизложен ным. Но, как и все жители Востока, он был большим люби Гязянфяр Пашайев телем и знатоком оружия. Он осмотрел мои четыре или пять оружий, отличил ружье Девима.

Накануне моего отъезда из Парижа Девим принес мне кара бин и револьвер собственного изготовления. Карабин я подарил Багратиону и теперь нашел удобный случай отдать в добрые руки и револьвер – я предложил его князю Хасаю Уцмиеву.

Час спустя я получил от него безупречно написанную по французски записку следующего содержания: «Вы владеете, милостивый государь, слишком хорошим оружием, чтобы позволить себе прибавить что-нибудь к вашей коллекции;

но вот один кошелек и два архалука, которые княгиня просит вас принять. Кошелек вышит ее руками. Князь Хасай Уцмиев».

Я получил этот прелестный подарок в ту минуту, когда собирался любоваться городом и увидеть базар. Мы еще раз видели этого красивого бакинского знакомого в Тифлисе в доме наместника Кавказа, когда встречали новый – 1859 год…»

Вместе с Новым Баку Дюма посетил и Старый Баку, крепость, т.е.Ичери Шехер, в прошлом место обитания ханов – дворцы, Девичью башню, мечеть Фатимы… Девичья башня, отличающаяся своей высотой и вели чественностью, привлекла внимание Дюма еще тем, что омывалась водами Каспия. А вот Дворец Ширваншахов. Он был построен в 1420-60-х годах, когда столицей государства Ширваншахов стал Баку. В 1538г. государство Ширванша хов было присоединено к государству Сефевидов. Здесь с большой почестью принимали соотечественников Дюма:

Шардэна и Тавернье, прославленных странников, чьими за писками часто пользуется Дюма в своем «Кавказе».

«Дворец совершенно заброшен» сохранилась всего лишь одна передняя с великолепными украшениями и один зал – Диван (Судилище). Здесь, в этом зале, судили людей и приго варивали к различным мерам наказания.

Сечилмиш ясярляри В центре зала находится подземная темница. Если кого либо приговаривали к смерти и при этом хотели, чтобы казнь совершилась втайне, то сдвигали колонну, ставили осужденного на камни, и одним взмахом меча палач отсекал ему голову».

Потом посетили базар.

«Сердцем вех восточных селений является базар, это сре доточие жизни города. Там персидские шелковые ткани, ту рецкий бархат, карабахские ковры, ленкоранские подушки, грузинское шитье, армянские епанчи, тифлисские галуны и другие бог весть какие вещи – все это привлекает, соблазняет и завораживает. Я имел твердость не соблазняться и купил только коралловые и сердоликовые четки и ожерелье из азер байджанских монет, такое раздолье воображению художни ка при виде всех этих драгоценностей. Тканей, ковров, восточ ного оружия… Из всех этих товаров меня больше всего инте ресовали ковры, персидские ткани и разного рода оружие».

Дюма восхищался коврами народных умельцев. Он видел карабахские, кубинские, шемахинские, тебризские и нухинские ковры… При разговоре с княгинями Дюма узнал о том, что на окраине Баку имеется мечеть Фатимы, которая примеча тельна тем, что она место поклонения бесплодных жен щин – они приходят сюда пешком, молятся и в течение года получают способность рожать. Княгиня – жена Хасая Уцмиева, с которой обедали, находилась в этом самом «интересном» положении. Она сходила на поклонение в святую мечеть и в тот же год родила. Князь Хасай Уцмиев в благодарность за этот небесный дар провел за свой счет дорогу – от Баку до мечети.

Дюма очень хотел увидеть мечеть Фатимы. К тому же капитан Фрейганг надеялся показать им на обратном пути Гязянфяр Пашайев сказочное зрелище, какое только можно видеть в Баку.

Это – морские огни.

«С утра дул ветер. К нашему счастью, к вечеру ветер прекратился, море утихло. Мы вышли в открытое море, минут десять спустя мы обогнули Баиловский мыс и при плыли к мысу Шихово.

Высадившись на берег, мы очутились на расстоянии ста шагов от мечети. Мы узнали ее по изящному минарету, с вершины которого муэдзин сзывает всех правоверных на молитву.

Хотя было уже 6 часов вечера и темно, но нам отвори ли и впустили в мечеть. Несмотря на столь огромную славу и ценное преимущество, мечеть Фатимы показалась нам не очень богатой. Очевидно, азербайджанки, живущие в Баку и его окрестностях, в силу своей плодовитости редко нуж даются в Благодати.

Мы снова сели в барку и направились к мысу Баилова.

Ночь была тихая и чрезвычайно темная. Стали отыски вать место, где замечено было кипение воды. Вскоре один из матросов сказал: «Вот здесь, капитан». «Ну, хорошо, де лай, что надобно», – сказал капитан. Матрос взял в обе ру ки по пучку пакли, зажег его от фонаря и бросил в море. Мо ре вокруг нас воспламенилось. Мы плыли буквально посреди пламени. Море горело островками. Изумительное зрелище.

Мы провели бы здесь всю ночь, если бы ветер не усилился.

Скоро мы вернулись в Баку. Это был исключительный, нео бычный вечер.

Рано утром, как было условлено накануне, поехали на Волчьи ворота. Это своеобразное углубление на окраине Баку, образовавшееся в скале и выходящее в долину. Имеет большое сходство с одним из уголков Сицилии, опустошен ных Этной.

Сечилмиш ясярляри Лужи стоячей воды, пропасть между двумя высокими горами без всяких следов растительности – таков вид Вол чьих ворот.

После этого небольшого путешествия, позавтракав у Пигулевского, мы простились со всеми нашими знакомыми и покинули Баку… … Оставляя Баку, мы повернулись спиной к Каспийско му морю, в лице которого я приобрел нового друга. Мы про вели вместе целый месяц. Мне говорили только о его бурях.

А оно показало лишь улыбку. Один только раз, как кокет ка, хмурящая брови, оно заволновалось своей широкой гру дью и обложило себя пеной, как бахромой;

но на другой день оно сделалось еще красивее, приятнее, тише, прозрач нее и чище.

О, море Иркании! Немногие поэты видели тебя! Я никог да не намеревался сожалеть о Каспии, с которым, однако, мне жаль было расстаться.

11 ноября по русскому стилю (нашего – 23 ноября) почти в восьми верстах от Баку, обернувшись в экипаже, я окон чательно простился с Каспийским морем. Мы решили про ехать сто двадцать верст и ночевать в Шемахе. Это огромное расстояние. Но конвой из Шемахи сделал все воз можное – часто менял наших лошадей, и мы прибыли в Ше маху в полночь.

… Мало найдется городов, которые бы так страдали, как Шемаха. Из-за частых землетрясений никто не может сказать сегодня, будет ли она существовать завтра. До землетрясения 31 мая 1858 года она имела сто тысяч жи телей вместо нынешних десяти тысяч».

В 1902 году в Шемахе произошло такое сильное земле трясение, что не уцелел ни один дом, в том числе и дом Махмуд-бека, о котором так лестно отзывался А.Дюма.

Гязянфяр Пашайев Кажется, Дюма обладал даром предвидения. Так, он предвидел судьбы Багратиона, развала России, нефти в недрах Каспийского моря и т.п.

Кстати, он также указал: «Подлинный Российский трон сохранится за тем, который в момент распада России будет владеть Санкт-Петербургом и Москвой».

«Шемаха видела много правителей, в том числе и царя России Петра I. Мы осмотрели базар. Он занимает целую улицу. Там продают прекрасные ковры и шелковые ткани.

Во время прогулки по базару богатый шемахинец Махмуд-бек позвал нас на ужин и на вечер с баядерками.

Я с радостью принял приглашение. Вечер был назначен на восемь часов.

Баядерки – остаток владычества ханов. Шемахинские баядерки сохранили известность и славу не только в Шир ване, но и во всех кавказских провинциях, поэтому везде напо минали нам – не забудьте взглянуть на баядерок в Шемахе.

Дом Махмуд-бека – одно из самых очаровательных зда ний. Мы вышли в зал. Его простые, но богатые украшения невозможно описать. Все гости сидели на атласных по душках с золотыми цветами. В глубине, во всю длину ог ромного окна, сидели три танцовщицы и пять музыкантов.

Интересно, что третью баядерку заменял красивый маль чик. Все они танцевали прекрасно, и сидящие в зале часто им аплодировали.


Балет был прерван ужином. Самая оригинальная еда – это плов с цыпленком и гранатами, кишмишом и бараниной.

После ужина, изобиловавшего разными винами, сам хоз яин дома и некоторые суровые блюстители закона Магоме та пили только воду, накрыли стол сладостями, и был подан чай. Меня ожидал сюрприз. Принесли национальную одеж ду, и Махмуд-бек сказал, что это для меня. Удивительно, Сечилмиш ясярляри что одежда была моего размера. Я лишь сейчас понял, поче му на базаре Махмуд-бек изучал меня с головы до ног.

Я начал одеваться и кое-что спутал. Все начали сме яться. Махмуд-бек сам помог мне одеться.

После хохота и шума снова начались танец и музыка.

Я имел нескромность просить, чтобы исполнили «танец пчелы»;

но мне заявили, что он исполняется в небольшом интимном кругу.

Спешу добавить, что танец не выходит за рамки прили чия…»

В тот вечер Дюма не пил много вина, но был опьянен гостеприимством Махмуд-бека и не мог удержаться от соблазнов. По словам очевидцев, после пленительного танца «Наз-элеме» Дюма встал из-за стола, подошел к тан цовщице Нисе и, приподняв покрывало, поцеловал ее… в поясницу. Это удивило здешнее общество. Обращаясь к публике, Дюма сказал:

«Извините, господа! Смелость везде и во всем – это преимущество».

«Аллах! Чего же ожидать от простых гяуров, когда у ученых так мало совести, – таков был ответ.

«Уже давно мне не случалось возвращаться с таких ув лечений в три часа утра и, думаю, что Шемаха в первый раз видела европейца, так запоздавшего».

Теперь на том месте, где был дворец Махмуд-бека и Дюма насладился восточными танцами, стоит мемориаль ный стенд как предупреждение, что может последовать за национальными конфликтами, инспирированными третьей силой, когда умалишенный народ готов уничтожить все, что всего дороже для нас на белом свете – жизнь, уникаль ные памятники культуры, истории… Здесь же улица, наз ванная именем Махмуд-бека.

Гязянфяр Пашайев «Как было условлено накануне, ровно в полдень мы попро щались со всеми и отправились в путь. Как в лучших тради циях средних веков, нас сопровождали два охотника с соко лами в руках, что доставило нам огромное удовольствие. За это мы благодарны Махмуд-беку, которому я незадолго до этого рассказывал о своей страсти к соколиной охоте.

За полтора часа мы проехали двадцать верст. Там нас ждали другие охотники Махмуд-бека с двумя лошадьми и тремя охотничьими собаками.

Мы охотились с соколами на фазанов, тураджей и зай цев и поймали много дичи.

Муанэ тоже был рад участию в охоте. Нам еще пред стояло проехать 30 верст до Туркменчая, где мы намерева лись переночевать. Правда, впереди следовало преодолеть большой подъем на гору и спуск с нее…»

Дюма даже не представлял себе Ахсуинский перевал, того, с какой опасностью он может столкнуться. По сей день Ахсуинский перевал, длиной в четырнадцать кило метров, очень опасен. Несмотря на прекрасную шоссей ную дорогу, осенью из-за тумана, зимой из-за снега про ехать по этому перевалу рискованно.

«После часового подъема мы достигли вершины горы.

Подобно огромной змее, дорога извивалась по крутому ска ту. Мы спускались между двух кавказских хребтов. Вид был великолепный. При каждом повороте дороги я не мог не почувствовать дрожи, пробегавшей по всем моим жилам.

Что же касается нашего ямщика, то казалось, в нем сидел черт. Напрасно мы кричали ему, чтобы он придерживал ло шадей. Он, как Нерон, управлял своей колесницей, держась середины дороги с математической точностью. Этот бе шеный спуск, на который мы потратили бы два часа, был совершен за пятьдесят минут. Наконец, мы очутились поч Сечилмиш ясярляри ти наравне с основанием равнины. Вдруг в ту минуту, когда мы решили, что опасность миновала, ямщик закричал Кали но, сидевшему рядом с ним на козлах:

– Возьмите вожжи и управляйте лошадьми, у меня кру жится голова. Но уже было поздно что-либо предприни мать. Лошади начали бежать по направлению к оврагу. Та рантас ударился о скалу. Ямщик упал и исчез между ло шадьми. Калино отбросило в сторону. Муанэ – на траву.

Мне же удалось ухватиться обеими руками за ветку како го-то дерева.

Голова и руки ямщика были окровавлены.Мы же сравни тельно легко отделались, если не считать того, что Калино потерял мои часы. Ему было поручено периодически изве щать о времени. В восемь часов вечера мы прибыли на стан цию Туркменчай. Отсюда выехали в семь часов утра. Мы ехали по одной из самых живописнейших дорог… »

Было запланировано поехать в Тифлис через Елизавет поль-Генджа. Дюма хотел получить дополнительную информацию о железных воротах, которые в 1139 году царь Грузии I Деметри увез из Генджи как военный тро фей. Эти ворота, сделанные в Дербенте в 1063 году масте ром Ибрагимом Ибн Османом, высотой в пять-шесть мет ров, шириною в два с половиной метра каждая створа, находятся в Гелатском монастыре в одиннадцати кило метрах от Кутаиси. Дюма хотел непременно посетить мо настырь и воочию увидеть эти ворота. Долгое время Дю ма молчал и вдруг сказал: «Едем через город Нуха!»

Никто не возражал. В одиннадцать часов прибыли на почтовую станцию.

«Я настоял, чтобы ночевать в Нухе, и велел ямщикам продолжать путь, несмотря на поздний час. Через чет верть часа мы остановились перед большим домом. Я не Гязянфяр Пашайев велел называть мое имя, чтобы не потревожить князя Тарханова в такой поздний час.

Скоро принесли ключи, а затем копченую рыбу, вареное мясо, водку и вино. Была проявлена максимальная забота.

Нукер зашел в нашу комнату и спросил, довольны ли мы.

– Совершенно довольны, – отвечал я, – мы здесь, как во дворце Махмуд-бека.

– Не достает только баядерки, – ухмыльнулся Муанэ.

– Сейчас, – ответил нукер и вышел. Мы тоже разошлись по своим комнатам. Вдруг дверь моей комнаты открылась:

– Баядерка! – произнес нукер.

Сначала я решительно не понял, в чем дело.

– Баядерка, – повторил он, – баядерка!

Тут только я вспомнил шутку Муанэ и лаконичный ответ нукера.

… Утром нукер пришел и сообщил, что князь Тарханов очень сожалеет, что накануне не разбудили его, из-за чего мы вынуждены были ночевать в казенном доме. Он хочет, чтобы вы разместились у него в доме. Он ждал нас на чай.

Нас встретил сын Тарханова Иван.

На чистом французском произносит:

– Не вы ли господин Александр Дюма? По своей лени я еще не читал ваших произведений, но теперь, познакомив шись с вами, я перечитаю все, что вы написали».

Дюма вдруг вспомнил сказанное князем Багратионом в Дербенте:

«В Нухе найдете Тарханова;

он-то, как во Франции вы называете, если не ошибаюсь, парень что надо. Он пока жет вам алмазный перстень, подаренный ему императо ром в вознаграждение за двадцать две головы разбойни ков, которые он имел честь представить. Поцелуйте за меня мимоходом его сына, мальчика 12 лет, говорящего Сечилмиш ясярляри по-французски, вы увидите, какое чудо этот прелестный ребенок»

Кто бы мог подумать, и в том числе Дюма, что этот маленький мальчик станет всемирно известным физиоло гом, членом Российской академии, доктором медицинских наук, орденоносцем Почетного легиона Франции – Иванэ Тархнишвили, автором всемирно известных трудов: «Вдох новение», «Гипноз и вычитание мыслей», «Телепатия и бес проводный телеграф», «Нервозный век» и многих других.

Он читал лекции во многих странах. Европа признала его учеником и достойным преемником Клода Бернара.

«С этого момента в течение двух дней, проведенных нами в Нухе, этот чудесный вундеркинд стал нашим гидом и переводчиком и ни на секунду не отлучался от меня.

… После завтрака я спросил молодого князя, не может ли он показать нам город и, в первую очередь, базар.

Он взглянул на отца, который в знак согласия кивнул головой.

Нас сопровождали человек двенадцать-четырнадцать всадников под командой своего начальника Бадридзе.

Нуха – очаровательный городок довольно больших раз меров. За исключением центра города и торговых улиц, каждый дом имеет свою ограду, свои великолепные деревья, свои ручьи. Нуха является местом отдыха. С апреля по октябрь население растет от 12 до 60 тысяч человек.

Увесистые живописные изрытые горы составляют один из тех отдаленных очаровательных пейзажей, свойствен ных лишь только здешней природе. Я не видел ничего пре лестнее этой картины, которая в более обширном масшта бе немного напоминала Кизляр.

Наконец, круто повернув налево по склону, мы вошли на настоящий базар.

Гязянфяр Пашайев Одни торговали саблями, кинжалами или пистолетами и кубинскими ружьями;

другие – шемахинскими коврами;

третьи – шелком-сырцом в мотках.

На здешних базарах все производится и продается. Три самых великолепных базара, какие я когда-либо видал, – это дербентский, бакинский и нухинский;

даже тифлисский во многом им уступает.

На этих базарах делают и продают ковры, оружие, седла, патронташи, подушки, скатерти, папахи, черкески, кольца, браслеты, ожерелья, азербайджанские монеты, го ловные уборы, обувь всякого рода – от городских туфель до грузинского сапога и др.

По совету молодого князя я купил два вышитых седла за 24 рубля, которых у нас невозможно достать ни за какие деньги».

На базаре Дюма удивлялся на каждом шагу. Он был приятно поражен, когда узнал, что перед ним водонепро ницаемая ткань, и сразу приобрел два куска этого лезгин ского сукна. Он намеревался представить эту ткань ману фактурщикам для того, чтобы произвести анализ и соз дать такую же великолепную ткань во Франции.

… «Я хотел купить скатерть, но молодой князь воспро тивился моему намерению, говоря, что его отец уже приго товил для меня превосходную скатерть. Действительно, по возвращении с базара я нашел на своей постели великолеп ную скатерть, а возле нее азербайджанское ружье красивой отделки. Таков кавказский характер.

На базаре к нам подошел красивый офицер. Молодой князь обернулся и рекомендовал его:

– Мохаммед-хан. Он внук последнего нухинского хана.

Как выяснилось, он появился на свет во дворце, который мы шли осматривать. Дворец очаровательной постройки.

Сечилмиш ясярляри Только кисть может изобразить это строение с его чудес ными арабесками.

Ханский дворец, как обыкновенно все такого рода пос тройки, расположен на самом возвышенном месте города.

Он новейшей архитектуры и построен в 1792 году Мохам мед-Гасан-ханом.

Когда два брата, грузинские царевичи Александр и Геор гий, оспаривали друг у друга в 1798 году корону своего цар ственного отца Ираклия, тогда еще живого, Александр проиграл и удалился в Нуху. Мохаммед-Гасан-хан заключил его в крепость, где Гасан-хан, несмотря на то, что был фа натичным мусульманином, позволил ему иметь при себе гре ческого священника для свершения религиозных обрядов.

Эта терпимость заставила азербайджанцев заподозрить хана в намерении сделаться христианином. Они восстали против него, и Александр вынужден был бежать в Персию.

В 1825 году он возвратился. Гасан-хан, племянник Мо хаммед-хана, верный семейным преданиям, принял его у себя и признал царем Грузии, хотя Грузия уже двадцать лет как вошла в состав Российской империи. В 1826 году победы рус ских над персами вынудили хана и князя, которому он покро вительствовал, бежать в Эривань – тогда еще иранский го род. Александр умер там в 1827 году, а в 1828 году русские заняли Нуху и с тех пор не оставляли ее.

Интерьер дворца восстановлен по древним рисункам к приезду великих князей, которые обычно там останавлива лись. Правда, восстановлены не все здания, а лишь жилые помещения.

… Россия является неуправляемой стихией, она вторга ется, чтобы уничтожать. В ее современных завоеваниях есть отголоски варварства скифов, гуннов и татар. Нельзя понять – тем более при современном уровне цивилизации – Гязянфяр Пашайев эту потребность в захвате чужого и беспечность в сохра нении и улучшении собственного.

Немыслимо, чтобы государство, охватывающее в наши дни седьмую часть территории планеты, долго оставалось в одних руках. Если руки будут слишком тверды и жестки, то против них когда-нибудь начнется война, и они будут разбиты. Если же руки будут слишком слабы, то они упу стят власть сами. И в том, и в другом случае Россия вынуждена будет отдать то, чем она сейчас владеет.

А пока пусть Бог хранит от вандалов очаровательный ханский дворец в Нухе.

… Мы вернулись в дом Тарханова через базар, так как другой дороги для сообщения города с дворцом не было.

В отличие от бродячих торговцев, униженно предлагаю щих свои товары, лавочники, чем бы они ни торговали, важно сидят и ожидают покупателей, нисколько не заботясь о том, чтобы привлечь или удержать их. Каждый из них дер жится так, будто ни один из этих спесивых торговцев не имеет охоты продавать. «Вот мой товар, возьмите его, за платите за него и берите, если он вам нравится;

в противном случае проходите мимо, я могу совершенно обойтись без вас, и если я открываю лавку на улице, то это для того, чтобы побыть на воздухе и солнце и спокойно курить свою трубку, разглядывая прохожих». Хотя вслух эти мысли и не высказы ваются, но они слово в слово написаны на их физиономиях».

Еще до странствия на Кавказ, у Дюма было огромное желание опубликовать книгу о кулинарии, и во время странствия он все время старался не пропустить интерес ные рецепты. Путешественник более всего заинтересовал ся рецептом шашлыка.

«Самое лучшее, что я только нашел во время моего путе шествия и которое заслуживает того, чтобы быть присое Сечилмиш ясярляри диненным к числу блюд, уже известных во Франции. Шашлык и джыз-быз будут драгоценными нововведениями для охот ников. Этот проклятый шашлык источал такой чудесный аромат, что я не мог преодолеть искушения и спросил у князя позволения взять несколько кусков в дополнение к завтраку.

Путешественники, проезжающие через Нуху! Лакомь тесь шашлыком на свежем воздухе!

… Мохаммед-хан сопровождал нас до квартиры Тарха нова. Молодой князь все время говорил с Мохаммед-ханом о моих ружьях. Дома мои ружья снова превратились в пред мет долгого и любопытного исследования.

Мохаммед-хан спросил, каким способом можно приобре сти пару пистолетов, но только Девима. Я ответил, что пришлю их ему, и он взамен пришлет мне кавказское. Он поклонился в знак согласия и, отстегнув свою шашку и вы тащив пистолет, протянул мне. Я не решился принять их.

Однако молодой князь сказал, что своим отказом я могу обидеть Мохаммед-хана. Это считается оскорблением.

Тогда я поклонился и взял шашку и пистолет. И то, и дру гое – воплощение вкуса и изящества. Но шашка пользовалась особенной известностью. До прибытия в Тифлис я посто янно носил ее. Она обращала на меня внимание азербай джанских офицеров, где бы я ни встречал их.

Когда у сабли такая известность, это служит отлич ной рекомендацией хозяину».

Во время завтрака Тарханов сказал, что приготовил для гостей вечер совершенно в азербайджанском стиле.

Это пиршество, устроенное в честь Дюма Тархановым, на чалось с боя баранов.

Во дворе собираются люди. В середину выходит чело век с рыжим бараном. В круг входит другой человек с чер ным бараном. Люди подгоняют баранов криками. Бара Гязянфяр Пашайев ны, отдаленные друг от друга на расстояние, срываются с места, сшибаются. Толпа кричит. Хозяева оттаскивают баранов и снова напускают их друг на друга. Бараны, пом чавшись, лбами сталкиваются. Слышится сильный звук удара. Бараны снова сшибаются. Рыжий баран бежит, а черный его преследует. Люди шумят и смеются.

В это время слышатся бой барабана и звуки зурны. Во двор входят факельщики, музыканты, плясуны и борцы-пех леваны. Исполняется национальный танец с жезлами. Борцы демонстрируют свое мастерство. Они снимают с себя верх нюю одежду, оставив только широкие шаровары, и борются.

Силачи демонстрируют свою силу, поднимая пудовые гири.

«Мы все остались очень довольными. Но больше всех радовался маленький князь.

… Решено было проститься с этим очаровательным го родом и его прелестными людьми в час дня. Князь Тарханов пригласил на прощальный обед всех, с кем нам посчастливи лось познакомиться в Нухе. После обеда встали из-за сто ла;

тарантас и телега были готовы».

Наступила тяжелая минута прощанья. Предчувствие под сказывало, что мы ничего прелестнее Нухи уже не увидим… Впереди была Грузия, тысяча первая восточная ночь Дюма. А мы думали: встретится ли Дюма с нашим писате лем М.Ф.Ахундовым, который родом из Нухи, в Тифлисе.

В архивных материалах позже найдем:

«После того, как Петр Николаевич Роборовский пере вел книгу «Кавказ. Путешествие Александра Дюма» в году, он получил повышение по службе, стал вторым лицом после управляющего канцелярией. До этого он чис лился в канцелярии наместника Кавказа наравне с азер байджанским писателем Мирза Фатали Ахундовым, слу жившим в ней переводчиком…»

Сечилмиш ясярляри ЛЮБОВЬ НАРОДА К ПОЭТУ * Четыре столетия мир произносит имя Шекспира с бес конечной любовью и благодарностью. Слова современни ка Шекспира Бека Джонсона: «Шекспир не для одного века, Шекспир для всех веков», - выдержали проверку вре менем: произведения Шекспира переведены на языки всех развитых народов мира. И на языке какого бы народа ни звучали произведения поэта, кажется, что их создал этот народ. Это свидетельство того, что Шекспир принадлежит не одной нации, а всему человечеству.

И все же поэт - сын своего народа, который вдохновил и окрылил его на создание непревзойденных произведе ний. Народный поэт Азербайджана С.Вургун в статье «Сын родного народа», посвященной М.Ф.Ахундову, писал: «Один английский крестьянин был прав, говоря, что он сможет отречься от всей земли английской, но от Шекспира не сможет».

В этой небольшой статье речь пойдет о народной лю бви и уважении в Англии к памяти поэта.

Шекспир родился 23 апреля 1564 года в Стратфорде, в провинциальном городке, который и сейчас окружен гус тыми лесами и обширными полями, и умер спустя 52 года, 23 апреля, в день своего рождения. Каждый год в Страт форде в день рождения Шекспира проводится Праздник театра. В этих праздниках участвуют десятки тысяч людей со всех концов света.

Город в этот день выглядит нарядно. На зданиях выве шиваются флаги, плакаты, а на центральной улице города флаги разных стран украшают 100 рядом стоящих стол * См. Газета «Русский язык», № 6, 12 апреля 1978 г.

Гязянфяр Пашайев бов. Праздник начинается рано утром со звоном колоко лов церкви св.Тринити. Люди выходят на главную улицу города. Под звуки музыки и горна один за другим подни маются флаги. Затем участники праздника направляются к дому, где родился поэт.

Стены этого маленького дома исписаны именами тыс яч людей. Мелькнет мысль, что так относиться к памят никам старины плохо. Но когда встречаешь среди про чих подписей имена В.Скотта, Ч.Диккенса, У.Теккерея и других гениев, оставивших на стенах дома свои автогра фы, отказываешься от прежнего мнения. За домом распо ложен сад. В этом саду и сейчас растут те цветы, деревья и растения, которые упоминаются в произведениях Шекспира.

В святой церкви Тринити покоится прах поэта. На над гробном камне высечено четверостишье Шекспира:

«Милый друг! Ради бога не тронь могилу! Да здрав ствует тот человек, который не тронет камня.

Будь проклят тот человек, который потревожит мои кости».

Становится ясно, почему прах не переведен в Лондон, в Вестминстер в «Уголок поэтов», где поставлен только бюст поэта.

Гости города, приехавшие на праздник, останавлива ются в гостинице, хранимой со времен Шекспира. В этой древней гостинице комнаты не пронумерованы, а названы именами шекспировских героев: комната Гамлета, комна та Отелло, комната Ромео и Джульетты и т.д.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.