авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ РАН 16-17 ДЕКАБРЯ 2008 ГОДА НАУЧНАЯ СЕССИЯ ОБЩЕГО СОБРАНИЯ РАН - 16 ДЕКАБРЯ 2008 ГОДА (УТРЕННЕЕ ЗАСЕДАНИЕ) ...»

-- [ Страница 3 ] --

Верхний – китаец, дальше – африканец. В чем разница между этими двумя существами, если вы на них не смотрите, если у вас нет их паспортных, семейных данных? У них в генетической информации существует разница, точно этнически определенная. Здесь это показано желтым и сиреневым цветом. У вас есть генетическая информация, но африканец от китайца будет отличаться несколькими буквами, несколькими фразами, несколькими предложениями.

(Слайд) А дальше вы хотите понять, чем отличается больной человек от здорового. Мы понимаем, что есть «Война и Мир», а есть война и мор, есть одна замена одной буквы, и полностью меняется смысл.

То же самое происходит с генетической информацией – одна замена одной буквы, и вы были здоровым, а стали больным. Либо мы можем заменой одной буквы предсказать течение вашей жизни в будущем. Я попробую сейчас это продемонстрировать.

Это тоже всё сделано в мире. Таким образом, вы должны отчленить этническую компоненту. Я обращаю внимание на разные аспекты этого. Вы можете за день сегодня, точно взяв просто анализ сказать, кроме населения Российской Федерации, потому что здесь практически ничего не сделано, весь другой мир вы точно можете отнести генетическую карту человека к месту его расположения в этническом поле человечества. А дальше, вычленив это, вы можете изучать здоровых и больных людей и говорить, какая буква за что отвечает.

(Слайд) Это то, что мы начали делать в России, то, что началось делаться в России. Были удивительные результаты по этнической генетике в Институте общей генетики в свое время. Потом эти работы по ряду соображений немножко затухали, возникали снова.

Что мы умеем делать сегодня? Мы имеем маленький чип, на котором есть до 40 миллионов точек.

Я хочу, чтобы вы услышали эту цифру – 40 миллионов точек.

Каждая из этих точек – это буква генетической информации человека. Поэтому вы можете спросить себя, взяв у меня анализ крови, где из этих 40 миллионов есть ошибка или её нет. И таким образом вы анализируете популяцию.

Мы начали делать сейчас в России анализ людей, которые живут за Уралом.

Это абсолютно единственное «белое пятно» на мировой этнической генетической карте мира. Активно работают китайцы (известно всё про Китай), активно работаю индусы (известно всё про Индию). Ничего не было известно про Россию, это первые данные, которые я показываю, пока что не опубликованные.

Мы взяли группу староверов (это была очень интересная история), мы посмотрели, как староверы соотносятся с ныне живущими русскими людьми;

мы взяли казахов, мы взяли бурятов, мы посмотрели китайцев, мы взяли якут. У нас более 100 этнических групп, поэтому задача заключается в том, что сначала, перед тем, как строить карту для Минздрава, для нас – больных и здоровых людей - надо вычленить этническую вещь. Этого никто не сделает, кроме нас. Это могут сделать только россияне, а если мы этого не сделаем, мы не сможем идти в ногу с мировым развитием.

(Слайд). О болезнях. Единственный яркий пример, который я хочу привести, это СПИД. Здесь показана карта, и наиболее красный цвет – это наиболее устойчивые люди к СПИДу. На слайде картинка справа – это вирус СПИДа наверху, и он либо связывается с нашими клетками (синенький рецептор, где красный треугольничек), либо, если вы изменили этот рецептор, вирус СПИДа не будет связываться с ним, и вы никогда не будете инфицированы. Это устойчивость к СПИДу.

А дальше вы спрашиваете, каким образом человечество устроено. Есть ли в человечестве области, есть ли какие-то страны, например, Исландия, практически устойчива к СПИДу. Это было удивление. Все азиаты практически неустойчивы к СПИДу (на слайде это желтый цвет).

(Следующий слайд). Институт иммунологии России долго занимается, это огромная задача в последнее время. Оказалось (я обращаю внимание людей, которые занимаются вещами этническими и т.д.), что у поморов точно такая же ситуация, как у скандинавов. Это очень интересно, это есть некий переход, который нам очень важен сейчас, и это может быть очень интересным.

Если вернуться к предыдущему слайду, это то, что нашли мы, и параллельно несколько недель назад такие две статьи отослали европейцы. Оказывается, что здесь есть расстояние между генетическими характеристиками людей: якуты, русские, казахи. Оказывается, что эта картина полностью соответствует географической картине, физической карте, которая есть. Вы можете, взяв анализ, точно локализовать, откуда эта национальность взята на географической карте.

(Слайд). Это то, что сегодня тоже можно понимать – это народы Сибири, которые предрасположены к диабету. Т.е. берем одного человека и дальше мы можем сказать: предрасположенность к диабету, предрасположенность к неким раковым заболеваниям. И здесь есть проценты, это статистическая вещь, мы не даем полностью рекомендации, но это статистика, которая важна.

(Слайд). Что будет происходить в самом деле? Есть программа: Китай – геномов человека в следующем году. Есть программа англосаксов: Америка, Англия и группа европейцев – 1000 геномов в следующие два года.

Здесь принципиально важно то, о чем говорил Евгений Павлович. Такие объемы информации, что, я думаю и мы думаем, через несколько лет земной шар будет состоять из нескольких центров хранения и переработки информации индивидуальных геномов человека. Абсолютно очевидно, что это Калифорния, Вашингтон, Нью-Дели, Китай, Мюнхен, Париж, Лондон. И проблема заключается в том, будем ли мы участвовать в этой «игре Маугли» или людей, которые умеют читать.

(Слайд). Хранение и передача этой индивидуальной информации, обмен ею – это первый вызов, который мы делаем сегодня.

Знаете, я сделал для себя такой генетический анализ. Я отдал одну каплю крови к себе в лабораторию, и мне за несколько дней сделали такой анализ. Я знаю все вещи, которые происходят со мной в районе полумиллиона точек. А дальше я подумал, хочу ли я, чтобы это знали те люди, которые работают со мной вместе?

Это огромная первая этическая проблема, которая возникает сегодня и которая обсуждается. Хотите ли вы, чтобы ваш работодатель знал это;

чтобы те страховые компании, которые вами занимаются, знали это и т.д. Этнические вещи, национальные вещи и всё остальное.

Я забыл сказать, что самое интересное то, что мы делаем сейчас с лингвистами – это попробовать сочетать генетические расстояния с языками.

Оказывается, что есть полное совпадение: эволюция языков и эволюция генетических вещей полностью совпадают. И самое главное, что вы можете дальше делать дрейв обратно: протоязык и проточеловек.

(Слайд). Вторая вещь, которая является еще более опешивающей, - это манипулирование неизвестными ранее генетическими текстами. Мы можем создавать сегодня тексты.

(Слайд). Мой учитель – академик Александр Александрович Баев называл всегда микроорганизмы «маленьким химическим заводом». Это было некое прозрение двадцать лет тому назад.

(Следующий слайд). Сегодня мы можем и используем огромное количество микробов. Я сказал, что это «война и мир» - 2,5 миллиона. Перед тем, что я рассказал о человеке (это громадный массив), 2,5 миллиона – это пустяк. В нашем институте делают 3-4 генома в неделю, сейчас это некий букварик. Так вот, если вы прочли геном такого микроба, дальше у вас есть один из примеров (то, что мы сделали вместе с «Ростехнологией»), когда мы прочли один из генетических информаций микроба, тот, который делает вот эти превращения. А дальше мы можем им мунипулировать, как в «лего»: один ген вставлять, другой убирать. И у вас есть мини-завод, созданный руками.

(Слайд). Потрясающая вещь: вся промышленность основана на очень либо высоких температурах, либо вещах, которые связаны с очень агрессивными средами, термофильными организмами. Удивительная вещь, которая существует в России, - коллекция в Институте микробиологии РАН, которая собиралась многие годы.

(Слайд). Мы взяли у них первые десять таких микробов и расшифровали. Это работа последних нескольких месяцев – полностью генетическая информация всех этих микробов.

(Слайд). А дальше вы можете получать те катализаторы, те вещества, которые есть, из этих микробов. Берете ген, производите много его продуктов, кристаллизуете. И дальше вы получаете его структуру. Психотронное излучение позволяет вам очень быстро, очень эффективно получать некие структуры, исходя из генетической информации: генетическая информация – производство – кристаллизация – структура. Эти работы сейчас делаются в Центре психотронного излучения, который мобилизует десяток институтов Российской Федерации.

Вывод. По всей видимости, в значительных областях (я не хочу ссориться с химиками) фирма «Де…», фирма «Сбайер», фирма «Бас» - занимаются сейчас замещением химических технологий микроорганизмами с новыми генетическими программами. Вывод, который является новым вызовом. Я бы сказал, что это экономико-политический вызов.

И тут начался скандал, потому что, когда вы говорите о микробах, либо о чтении, общество реагирует нормально. Но когда вы переходите к организмам, переходите к растениям, то вы все читаете, что происходит.

Создание растений с новыми генетическими текстами позволяет вам иметь принципиально новое сельское хозяйство. 90 процентов сои в мире сегодня генно инженерное. Россия и несколько африканских дружественных стран – это четыре страны, которые не выращивают ни одного генно-инженерного растения на своей территории. Это политическое решение. Может быть оно правильное, потому что есть тревога избирателей. Тревога началась.

(Слайд). Последние несколько слайдов, которые я хочу показать. Тревога заключается в том, что дальше происходит вещь удивительная, потому что мы переходим к творцу и царю живого мира – к человеку. И основная проблема, которая началась, когда мы научились и читать, и писать, это начать заниматься человеком.

И тут вообще катастрофа, это этическая и прочая катастрофа.

Мы можем сегодня ставить вопрос о создании новых органов и организмов с абсолютно рукотворными генетическими программами.

(Слайд) Сейчас у всех на слуху - стволовые клетки. Все знают, что есть такая проблема, но мало кто понимает, что это такое.

Если вы возьмете одну любую клетку растения (листа, корня и т.п.), то можете в нее вставить генетическую программу и из нее получить целое растение. Если бы взяли одну клетку позже, из нее вы не можете вырастить целого человека, и это очень хорошо. Но есть эмбрионы, если вы на ранних стадиях развития берете клетку из эмбриона, из нее после дифференцировки вы можете вырастить либо нервные клетки (это лечение различных заболеваний), либо клетку сердца (это лечение инфаркта) и т.д.

Весь мир обсуждает (законодательство Калифорнии, английское законодательство, Палата лордов): можно ли брать, на каком дне можно брать эмбриональную клетку. И следующая революция нескольких месяцев тому назад.

Вы можете взять соматическую клетку, например - это клетка кожи. Дальше, индуцируя несколько генов, мы научились заставлять эту клетку дифференцироваться, заставлять из этой клетки делать либо клетки сердца, либо клетки мозга, либо клетки печени и т.д. Это абсолютно революционная вещь.

Почему? Потому что вы можете взять у себя клетку и дальше из нее получить клетки сердца. Чашка Петри, на которой «бьются» клетки – это совершенно потрясающе.

Но это значит, что вы можете взять эти клетки и после инфаркта имплантировать их.

Это то, что будет сделано и что уже делается… Сегодня это новая парадигма, которая существует. Вы можете заниматься протезированием органов. И это человечество будет делать в течение следующих нескольких лет, а потом это будет индустрия и т.д.

(Слайд) Заканчивая, хочу сказать следующее. Я думаю, что я постарался убедить вас в том, что основной вызов, который есть, - создание генетических программ, которые мы научились делать в последние несколько лет.

Основной результат, который следует из этого - то, что будет абсолютно новая медицина, персональная медицина, относящаяся к каждому человеку.

Остальной вывод, который делается из этого, что будет новое сельское хозяйство, чтобы ни говорили оппоненты. 4,5 млрд. долларов за один год преимущество новой аграрной, генно-инженерной технологии по сравнению со старой. У человечества нет другого выхода. А дальше – вещи, связанные с новыми проблемами, например - протезирование органов. Вы знаете, клонирование человека на самом деле не является проблемой, потому что она не нужна, - это чисто лабораторная проблема.

Вещи, связанные с той клеточной биологией, о которой я рассказывал - чтение генетической информации, сохранение генетической информации, - это есть новая принципиальная парадигма развития человечества в XXI в., как бы мы не хотели от этого уйти. Человечество не готово к решению этой проблемы.

Пример с растениями – пустяковый пример по сравнению с человеком – с наличием и анализом генетической информации, текстов и т.д. Это вещь, к которой полностью не готово человечество.

(Слайд) Ответ на этот вызов – это гуманитарная революция. Человечество должно придумать, как на это реагировать. Другого пути нет. Мы не справимся с этой задачей. Человечество не справится с этой задачей, если мы не придумаем ясный ответ на этические проблемы, на этнические проблемы, на исторические проблемы.

Если не произойдет полное изменение гуманитарных подходов, то мы не сможем жить с этим вызовом. Но немного грустно, но, я думаю, это та действительность, которая есть. И это не будущие 100 лет, мы обсуждаем сейчас нашу перспективу, я думаю, что не до 2030 г., я думаю, что до 2020 г. Спасибо. (Аплодисменты) Ю.С.ОСИПОВ Спасибо, Константин Георгиевич.

Слово предоставляется академику Ивантеру Виктору Викторовичу для сообщения «Влияние технологического прогресса на перспективную структуру российской экономики».

«Влияние технологического прогресса на перспективную структуру российской экономики»

В.В.ИВАНТЕР Глубокоуважаемые коллеги!

Я должен сказать, что я вынужден некоторым образом изменить свой доклад по сравнению с ожидаемым. Предполагалось (и мне кажется, что вполне естественно), что доклад будет посвящен обобщению для экономики тех технологических сдвигов технологического прогресса, о чем шла речь в течение двух дней.

С другой стороны, мы все понимаем, что технологический прогресс влияет на экономику только на траектории экономического роста. На траектории экономического спада никакой прогресс не работает.

С этой точки зрения в первой части доклада я расскажу, как мы занимаемся вычислением вклада технологического прогресса на российскую экономику, с одной стороны. С другой стороны - уделю внимание тому, что происходит сегодня;

в действительности являются ли актуальным такого типа расчеты и оценки, и в каком состоянии находится наша экономика, учитывая, что в первой половине дня были опубликованы данные за ноябрь, и группа исследователей Института под руководством профессора Узякова, заместителя директора института, провела первые расчеты по вкладу различных факторов в то, что мы вчера видели, и я вам об этом доложу.

Поэтому академическая часть будет со слайдами, а дальше целый ряд чисел придется с голоса воспринимать, потому что такие слайды мы не приготовили.

(Слайд) В действительности все прогнозы по вкладу технологий в развитие (некоторый сценарий) экономического роста. Здесь представлены основные направления таких прогнозов. Мы докладывали эти результаты Института на Президиуме РАН в мае 2007 г.. Числа и оценки, которые мы представили, оправдались для 2007 и 2008 гг., а что будет в дальнейшем, я буду говорить дальше.

Единственное, что нужно объяснить, это инвестиции в основной капитал. Они, естественно, снижаются по мере достижения насыщения и обновления. Кроме того, нужно учитывать, что прирост в 5% к 2025 г. существенно выше, чем то, что записано для 2007 г.

Теперь такие ключевые показатели экономической эффективности – это энергоемкость, электроемкость и продуктивность по первичным ресурсам, производительность труда. Все факторы и, вообще говоря, прирост, как вы видите, почти в два раза обеспечивается такими качественными показателями, кроме производительности, которая растет в четыре раза.

Здесь я должен сказать несколько слов по поводу стандартных оценок, потому что обычно приводятся данные о том, что у нас по целому ряду направлений отрывы от развитых стран в 10, 15, 12, 20, любое количество раз. Если разрыв в производительности идет в 5, 6, 10 раз, то этот разрыв легко преодолим, потому что это означает, что просто мы работаем с одной технологией, нужно ввести другую, и будет рывок вперед. А вот там, где у нас отрывы в 10, 15, 20 процентов, которые и определяют недостаточную конкурентоспособность, это очень тяжело преодолимо.

Это достижение последних процентов, последнего рывка – это самое тяжелое, и, собственно говоря, все технологии, которые мы делаем, на этом построены.

Я думаю, что обобщающим показателем продуктивности по первичным ресурсам являются добывающие отрасли и сельское хозяйство. И здесь продуктивность у нас достаточно прилично выглядит. Я еще раз говорю: это в условиях тех технологических процессов, которые мы делаем.

Теперь я хочу вернуться к отраслевой структуре. И здесь тоже есть, мне кажется, одно принципиальное заблуждение, которое довольно часто тиражируется в отношении России. Это заблуждение заключается в том, что утверждается, что основная беда нашей структуры и России – это наша зависимость от топливно сырьевых ресурсов. Я утверждаю следующее: Россия имеет опыт, Россия имеет независимость по топливно-сырьевым ресурсам. И это одно из главнейших наших преимуществ. А в действительности, что касательно зависимости, то это связано с нашей зависимостью не по топливно-энергетическим ресурсам, а по продовольствию, вот по продовольствию мы зависимы, а по топливно энергетическим ресурсам независимы. И это, мне кажется, очень важно. Это первое обстоятельство.

Второе обстоятельство – это проблема счета, связанного с тем, что как должна выглядеть экономика. Вот высокотехнологичные отрасли – это отрасли, в которые следующий состав входит (это, чтобы представили себе): связь и телекоммуникации;

финансы и страхование;

производство фармацевтической продукции, офисного оборудования, вычислительной техники;

радио, телевидение;

изделия медицинской техники, летательных аппаратов, включая космос;

исследовательские разработки, компьютерные и сопутствующие услуги. Это мы делали стандартные оценки по России.

Что у нас получается? У нас получается так: чем выше у нас добыча нефти, тем хуже состояние экономики. Это факт. Как мы считаем? Я приводил примеры, пытался убедить Сергея Борисовича Иванова. Вот смотрите, мы извлекаем сегодня (вы можете меня поправить, если я ошибаюсь), где-то 40 процентов, можно довести где-то до 60-ти.

Как это можно сделать? Это можно сделать только на основе мощного инновационного прорыва. А результат будет какой? 150-200 миллионов тонн нефти дополнительно. Это хорошо или плохо, надо делать или нет? То есть в этом смысле проблема заключается в том, что специфика наших добывающих отраслей в том, что они не могут развиваться на традиционной основе, только на инновационной основе, потому что они идут все время к худшим условиям производства. Другого выхода у них просто нет.

Поэтому мы делаем такой досчет, вклад. Значит, есть существенный досчет за счет инновационной части сырьевого сектора. Кроме того, в нашей экономике этот сектор имеет еще одно преимущество, что это платежеспособный сектор. Вот это, мне кажется, очень важно представлять себе.

И, наконец, мы рассчитываем такие индексы полной материалоемкости. Вот мы берем 2007 год за единицу отсчета, и здесь это такой сбалансированный, взаимоувязанный показатель эффективности. Вот почему у нас с 90-го по 2007 год шел такой рост? Это связано с такой жесткой выбраковкой неэффективных производств, происходила такая жесткая выбраковка. Она, конечно, была не лучшим образом проведена, не всегда была удачной, но это некоторый такой факт.

Все эти системы и результаты мы рассчитываем на модельном комплексе – это система межотраслевых макроэкономических моделей, которая позволяет получить согласованные количественные оценки динамики и структуры производства на долгосрочную перспективу. Макроэкономические модели предназначены для формирования сценариев на основе наиболее общих пропорций ограничения эластичности. Модели используют для расчета информации с фондового рынка. Я бы сказал следующее, что мы не только публикуем числа, не только публикуем модели, но и всю информацию, есть возможность зайти на сайт института и произвести самим всю систему расчетов, которую мы делаем, и проверить то, что получилось.

А вот сейчас я хотел бы еще потратить время и объяснить, вообще говоря, имеет ли сегодня смысл все, что мы говорим по поводу вклада технологий, то есть, что нас впереди ожидает и так далее.

По ноябрю месяцу (вчерашние данные) промышленность по сравнению с ноябрем 2007 года сбросила 8,7 процента. Однако мне кажется, что это не самые интересные числа, потому что количество рабочих дней в ноябре 2007 года было на два больше. Поэтому более интересно отношение месяца к месяцу. Вот по сравнению с октябрем сброс промышленности произошел почти на 11 процентов, и это давало некоторое основание утверждать, что экономика вступила в процесс рецессии.

Во-первых, на основании одного месяца или даже двух месяцев вообще ничего сказать нельзя, это безграмотно. Другой вопрос: произошло ли что-то неожиданное?

Вот я попытаюсь доказать, что все, что произошло в ноябре, это вещь ожидаемая.

Да, действительно, спад был. А где был спад? Спад был в четырех секторах.

Первый сектор – это металлы. Там спад был такой: по железной руде – порядка процентов, по коксу – 30, по прокату черных металлов – 30, по листу – 40 с лишним, по трубам – 35 процентов. Аналогичные числа, аналогичные результаты и по цветной металлургии.

Второй крупный сектор – это минеральные удобрения. Добыча апатитового концентрата – минус 56 процентов, аммиака – минус 26, минеральных удобрений – минус 42 процента. И целлюлоза – 54 процента.

Я думаю, что Александр Дмитриевич в первом выступлении был прав, проблема спроса. Но какого спроса? Это внешний спрос? Внешний спрос упал.

Ожидаемая ли была вещь? Конечно, ожидаемая и известная всем, потому что металлургия в 90-е годы спаслась, вопреки логики, а должно было быть падение. А она спаслась за счет внешнего рынка, после чего, к сожалению, ни металлургия, ни основная химия ничего не делали для того, чтобы создать себе условия на внутреннем рынке. Значит, здесь сработал внешний рынок.

Затем еще два сектора упали. Это сектор стройматериалов: цемент – на процентов, пиломатериалы – на 20 процентов и инвестиционное машиностроение довольно существенно: трактора колесные – на 70 процентов, ремонтирующие станции – на 33, жилищные проекты – на 32, прокатное оборудование – 25, грузовые автомобили – 42 процента.

Что произошло? А произошло следующее, что экономика находится в некоей задумчивости по отношению к инвестициям. Вообще говоря, будет спрос внутри или нет? С одной стороны, вроде бы объявлено, что мы будем продолжать заменять этот спрос, который был, существенной инвестиционной активностью в инфраструктуре. Но что-нибудь сделано? Отнюдь нет.

Можно ли эти вещи считать, что это дно? Что касается металлургии, то я думаю, что какие-либо шансы ожидать, что по металлургическому комплексу будет большее падение, чем есть, оснований нет, потому что внутренний рынок пока у них работает более или менее нормально. Здесь проблема заключается в том, чтобы заменить внешний рынок внутренним рынком. И на это нужны деньги, а для этого нужен план. Этого плана металлурги до сих пор не имеют, чего они хотят.

Что касается минеральных удобрений.

Там проблема несколько хуже, потому что без помощи денег ничего не сделаешь. Мы потеряли всю технологию внесения удобрения в сельское хозяйство, значит, ее нужно создавать для того, чтобы заменить вот этот самый внешний рынок по инвестициям на внутренний рынок.

Теперь по строительству.

Ясно, что одна часть строительства остановилась ровно потому, что остановились инвестиции, не понятно что делать: будут ли инвестиции или не будет инвестиций. Но там есть жилищное строительство. Остановка жилищного строительства в Москве никакого отношения к кризису не имеет. Это московские девелоперы, так их мы теперь именуем, просто вели себя абсолютно не рыночно, они загнали цены таким образом, что потеряли покупательский спрос. И в действительности спад по вводу в Москве шел в первой половине года, то есть до начала финансового кризиса.

Инвестиционное машиностроение. Вот эта ситуация и как из нее выходить, есть ли шансы из нее выйти?

Я еще раз говорю, по этим двум основным отраслям - экспортно ориентированным - нет проблемы. Она просто заключается в том, что нужно иметь план замены внешнего спроса на внутренний, и его реализовать. И в этом смысле есть возможности. И тут очень важно поддержать металлургию, потому что, если мы металлургию потеряем, то мы потеряем шанс на экономический рост. В некотором смысле, металлофонд важнее, чем золотой запас.

Что касается сельского хозяйства, то должна быть восстановлена структура на новой основе для минеральных удобрений, и в этом случае мы решим одновременно и те проблемы, связанные с обеспечением продовольствием страны, с обеспечением здесь независимости.

Более сложная проблема с инвестициями. Я согласен с тем, о чем говорил здесь А.Д.Некипелов в первом докладе, о том, что необходимо разменять налоги для нефтяных компаний на налоги на инвестиции, это нужно сделать достаточно быстро. И здесь хотел бы обратить внимание на некоторый тоже миф, который заключается в том, что цены на нефть являются для нас исключительно важными в фискальном смысле слова. Это абсолютно не важно, совершенно третьестепенно.

Если мы, грубо скажем, с транспортом где-то 15 долларов за баррель, то и 30, и можно. Но проблема там стратегическая.

Если 140, то можно, наверное, и нефтяные сланцы использовать, а если у вас меньше 50, то не ясно, вообще, лезть в Арктику или не лезть. В этом проблема, а это стратегия. И здесь, мне представляется, что, в том числе и наука должна сказать свое слово, какое должно быть стратегическое движение.

С одной стороны, конечно, система вот таких прогнозов носит в значительной мере политический характер. Я думаю, что многие помнят, что, по-моему, где-то в начале 80-х годов аналитические структуры ЦРУ предсказывали для России год как год чистого импортера нефти. Это же было! Но предсказания не оправдались.

Мне думается, что здесь мы должны быть очень осторожными, понимать, что, с одной стороны, ввязывание в такие проекты как «Арктика», это очень дорогостоящие вещи, с другой стороны, задержка с этим тоже не возможна. И здесь, как мне представляется, есть серьезные стратегические проблемы и оценка наших возможностей экономических и финансовых.

И теперь я бы все-таки сказал так. А можно было бы избежать того, что произошло? Что касается шокового внешнего спроса, это избежать было практически не возможно. Для этого нужно было бы, чтобы металлурги в свое время очень мощно переориентировались на внутренний рынок, а они, как вы знаете, были заняты чем-то другим. Алюминия много, а алюминиевого профиля нет, мы его не умеем красить и так далее. Я думаю, что здесь проблемы нет.

Но есть другая проблема. Когда не хватает реальных материальных активов, я это все-таки понимаю, но когда не хватает денег, то это некая глупость, мы же их рисуем. Что произошло-то, почему денег не хватило? Денег не хватило по понятным причинам, потому что мы свои запасы отправляли в Соединенные Штаты, а дальше, уверяю вас, что разговоры о том, что они работали на Штаты, это вранье. Дело в том, что их забрали, мы их забрали обратно, просто заплатили маржу, а маржу заплатили по той причине, что мы не умеем пользоваться деньгами, и сейчас это доказали.

Посмотрите, если, скажем, военные имеют какие-то резервы, (предполагается, что у Генерального штаба есть какой-то план использования этих резервов, может быть, он плохой, но он есть), есть какие-то резервы у Министерства по чрезвычайным ситуациям (там тоже есть план использования, я не знаю, хороший ли он, но он есть), выяснилось, оказывается, что у нас не было плана использования резервов в полтриллиона, и теперь мы сходу это делаем.

Что выяснилось, какие претензии? Претензии следующие. Оказывается, банкам дали деньги, а банки сделали следующее: загнали их в валюту. А что они должны были сделать? Им же дали деньги не бесплатно, им дали деньги за плату, предполагая, что они завтра отдадут все это реальному сектору. На каких основах, под какие гарантии?

Если бы мы деньги отдали реальному сектору, то что было бы? Он сделал ровно то же самое. Проблема совершенно в другом заключается. В течение 20 лет я говорю, что у нас есть ставка рефинансирования, а рефинансирования нет. Нет!

Банки не рефинансируют. И в этом смысле мы зависим от следующего: если нам удастся быстро, я подчеркиваю, быстро, добиться нормальной технологии финансирования и поддержания ликвидности, то я думаю, что у нас есть основание уже в первом квартале выйти из этой ситуации. А все остальное зависит ровно от того, с какой скоростью мы будем действовать.

Теперь по перспективным темпам. Подчеркиваю, о рецессии говорить бессмысленно, просто потому, что на основе чисел за один месяц вообще ничего нельзя рассказывать. Это первое.

С другой стороны, ничего не произошло, что не ожидалось бы. Все произошло ожидаемое. Это тоже меня в какой-то мере радует.

С другой стороны, заметьте, экономика наша не имеет ограничения по металлу, по энергии, по транспорту, по труду и по деньгам. Странно, чтобы в этих условиях не иметь экономического роста, странно. Поэтому мы считаем, что на следующий год можно ожидать рост валового внутреннего продукта не на уровне, который прогнозировал институт, мы прогнозировали где-то порядка 7%, а, видимо, прогноз будет близкий к прогнозу Министерства экономического развития, это где-то вилка между 4,5 – 5,5. Только вы учитывайте, я же ничего не предсказываю, что будет, я не знаю, так же, как и вы. Но я еще раз подчеркиваю, что основания для того, чтобы иметь такой рост, есть.

Спасибо. (Аплодисменты).

Ю.С.ОСИПОВ Спасибо, Виктор Викторович. Спасибо большое.

У меня имеется несколько записок, содержащих заявки на выступления в дискуссии. Я хочу сказать, что мы должны обсуждать только те вопросы, которые у нас обозначены в повестке дня научной сессии. Тут есть просьба председателя наших профсоюзов Вдовина. Вопросы очень важные, но они все-таки не имеют отношения к теме сессии, и скорее это вопросы для Президиума, чем вопросы для Общего собрания. Но вопросы важные, мы их обсудим на Президиуме.

У нас 8 человек, желающих выступить в прениях. Я напоминаю, что по принятому регламенту выступление должно быть не больше 5 минут.

Слово имеет академик Григорян Самвел Самвелович.

С.С.ГРИГОРЯН Спасибо, Юрий Сергеевич.

Поговорить надо, вообще, капитально, но я надеюсь уложиться в пять минут.

То, что произошло в эти три дня, потрясает воображение, с одной стороны, тем, что наша наука находится в очень хорошей, так сказать, спортивной форме, вопреки всему, что творится в стране и в мире. Это поразительно. Я должен сказать, что аналогичные ощущения я испытал недавно, когда мы были в некоторых наших ракетных учреждениях, самых больших. Послушав аналогичное обсуждение того, что в этих учреждениях происходило, я тоже был потрясен, потому что эти учреждения уцелели, сохранили свой потенциал и производят продукцию, которой наши политики гордятся («Искандер» и так далее), вопреки тому, что делала и делает власть.

То же самое, то, что вчера и сегодня здесь говорилось о химии только что, о нанотехнологиях и так далее, это ведь делается вопреки тому разгрому, который был учинен в стране.

И тема нашего Общего собрания – прогнозы и роскошное развитие, которое должно быть в науке и, как следствие, в обществе, -конечно, очень хороша и показывает, что прогнозы теоретически и принципиально очень благоприятны. То, что сейчас говорил академик Скрябин, это нельзя сравнить даже с самыми смелыми фантастическими романами. Но это факт. Но горькая истина состоит в том, что эти прогнозы неосуществимы при той системе организации экономики, общества и государства, которую мы имеем.

Три с половиной года назад с этой трибуны я говорил, что никакие инновации, никакой прогресс невозможен в стране, если власть не осознает, что первая задача ее – это разработка крупномасштабных программ и проектов и мобилизация всех ресурсов страны – интеллектуальных, материальных, человеческих – для их осуществления. Если это не будет, сказал я с этой трибун, то алчные соседи России растащат ее на запчасти. Это опубликовано в октябрьском номере «Вестника РАН»

за 2005 год. И я ссылался при этом на современный опыт Советского Союза и Китая.

Так вот, я хочу немного продолжить эту тему.

Полгода назад я был в Китае, там было общее собрание Академии наук. Я был приглашен как избранный туда несколько лет назад иностранный член Академии наук, вместе с Жоресом Ивановичем и с Людвигом Дмитриевичем Фаддеевым. Там две академии равной мощности: обычная, такая, как мы, и технологическая.

Это была ассамблея, как они называют, двух этих академий, совместное годичное собрание во Дворце Всекитайского собрания народных представителей, в главном зале, который показывают по телевидению, когда там бывают какие-то крупные события.

Были два кратких вводных слова президентов этих двух академий и главный доклад по открытии этой ассамблеи, этого годичного собрания, который делал президент страны Ху Цзиньтао. Это был не политический доклад, это была профессорская лекция. Я тут же начал ее конспектировать, у меня этот конспект есть, и есть все публикации этого доклада в газете «Жеймин Жибао».

Это потрясающе! Смысл доклада состоял в том, что эти две академии, ассамблея, которую я открываю, это есть наш интеллектуальный потенциал Китая.

Они, эти академии, разрабатывают основные крупномасштабные программы, которые должны осуществляться в стране для ее благосостояния и так далее, а мы, власть, их осуществляем. Так было раньше, говорил, что они делали раньше, в последние полтора-два десятка лет, и что будет делаться в ближайшее время. Он перечислял программы, которые разрабатываются интеллектуальной элитой, то есть этими двумя академиями, и власть будет это реализовывать.

То, что это будет, нет сомнений, потому что опыт Китая потрясает мир, сотрясает небеса: вам нужно по спорту, пожалуйста, мы только что это видели;

вам нужно задушить американскую экономику в разных аспектах, пожалуйста.

Спрашивается вопрос, как говорят в Одессе, почему китайцы это все умеют делать, никто другой – нет? Очень просто. Я это осознал там, полгода назад.

Там поняли, что нужно сочетать эффективность рыночной экономики, рыночного механизма с практической деятельностью и рационального государственного, властного управления с теми процессами, осуществление которых делается с помощью рыночного механизма.

Рыночный механизм возник стихийно в разных странах. На это потребовалось от полутора до двухсот лет в Америке и 50-60 лет в других странах. Он был стихийным. Его главная цель – извлечение прибыли. Больше ничего.

Я помню несколько лет назад, когда юный Авен (был он тогда министром при Ельцине) заявлял, что задача, бизнес – это извлечение прибыли, больше ничего, отстаньте от нас, никаких социальных и прочих дел делать не будем. Это правда.

И когда таким стихийным образом возник рынок, то возможны разные варианты и, в частности, тот, который произошел у нас. Это совершенно дикий рынок. Это неизвестно что.

А в Китае не так. Основные богатства и рычаги организации – работа рынка на население, на страну – находятся в руках власти. Вот и все.

Поэтому, я считаю (и я об этом говорил, правда, не в таких терминах, два дня назад на нашем Общем собрании Отделения), что главным и действенным результатом нашего Общего собрания должен быть некий документ, некое обращение интеллектуальной элиты Академии наук к власти с разъяснением того, что та обстановка, которая существует в стране, не допустит реализации того прогноза, который здесь был разработан. Нужно действовать по-другому.

Не нужно изобретать велосипед. Он изобретен с помощью того, что мы передали им все наши знания и технологии в Китай, и нужно использовать этот опыт.

Мое предложение состоит в следующем. Кроме передачи власти этого потрясающего прогноза, не сейчас надо это разработать. Надо поручить некоторому составу наших коллег представить такой документ с предложением власти начать, наконец, организовывать экономику и внутреннюю жизнь страны, поучившись у Китая.

Учиться никогда не поздно.

Спасибо.

(Аплодисменты) Ю.С. ОСИПОВ Спасибо, Самвел Самвелович.

Я все-таки напоминаю, что регламент у нас для выступлений не более пяти минут.

Тут была записка от академика Татаркина. Он задавал вопрос, будут ли опубликованы выступления?

Нам представляется, что, конечно, пленарные выступления в нашем «Вестнике» будут опубликованы. Может быть, не все сразу, может быть, в нескольких выпусках «Вестника».

Насколько мне известно, очень интересные выступления были на отделениях.

Надо подумать, как нам опубликовать.

Сейчас не имею ответ на вопрос, как? Мы понимаем, что что-то нужно сделать.

Слово имеет академик Нигматулин. Роберт Искандрович, пожалуйста.

Р.И. НИГМАТУЛИН Уважаемый Юрий Сергеевич!

Действительно, как сказал Самвел Самвелович, нынешняя сессия, по-моему, производит очень сильное впечатление.

Хотя я привык слушать каждую неделю на заседаниях Президиума доклады наших выдающихся ученых, но, подчеркиваю, что сегодняшняя сессия, и доклады химиков, физиков и экономистов очень сильны и внушают оптимизм.

Я бы еще отметил доклад, который состоялся на нашем Отделении наук о Земле академика Канторовича. Он сделал очень реалистичный, правдивый доклад о перспективах нашего нефтегазового сектора.

Я несколько слов хотел сказать об использовании океанских богатств.

Океан занимает 70 процентов поверхности Земли. Теплоемкость его в тысячу раз превышает теплоемкость атмосферы. Содержание углекислого газа в 50 раз выше, чем в атмосфере. Поэтому дыхание океана очень сильно сказывается на климате, поэтому изучение межфазового взаимодействия между океаном и атмосферой имеет решающее значение для климата и, в частности, для обсуждаемой сейчас очень активно проблемы потепления.

Но океан открывает и огромные перспективы минеральных и пищевых ресурсов, в частности, в первую очередь, это нефтегазовый сектор.

Все говорят о шельфе. Представления, которые разрабатывают сотрудники академика Лисицына Александра Петровича, который был недавно награжден премией «Триумф», показывают, что основные массы углеводородов, которые находятся на Земле, сосредоточены даже не на шельфе, а на материковых склонах, которые более крутые, чем шельф.

Там, на глубинах один-два километра, на склонах происходят поперечные циркуляционные течения, которые вызывают особые сегментационные процессы, в том числе биологического вещества. В результате образуются многокилометровые слои, содержащие условия для производства углеводородов. Именно там происходит основное накопление. И путь к этим залежам лежит через морское бурение.

К сожалению, Россия не обладает ни одним судном для такого морского глубоководного бурения. И, в частности, спасибо Николаю Павловичу Лаверову, который убедил компетентные органы в том, что хотя бы нам надо вступить в международную программу бурения, естественно, платя за это несколько миллионов долларов в год.

Кстати, Япония и США (а скоро к ним присоединится и Германия, - даже Германия!) имеют уже такие исследовательские судна. А Германия строит судно «Аврора-Мориалис» стоимостью 0,5 млрд. евро.

Вот какие ресурсы требуются для освоения океана.

Поэтому вместе с битумом и газогидратами, черными сланцами океанская нефть обеспечит потребности человечества углеводородами на многие, многие сотни лет. Но это, я подчеркиваю, это тоже высокие технологии.

Высокие технологии – это не только нанотехнологии. Это добыча тяжелой руды, тяжелых ресурсов, которая требует вклада не только рабочих и инженеров, но и вклада и разработок самых лучших умов России.

Реализация всех этих научных достижений, которые мы сейчас обсуждаем, зависит и от природных ограничений и, самое главное, от социально-экономических условий, от нынешнего состояния.

Вчера очень верно Жорес Иванович Алферов отметил причину успеха нашего гигантского мега проекта создания атомного оружия. Как отметил Жорес Иванович, это кадры.

Я напомню, уважаемые коллеги, что в 1943 году, когда начинался проект, Владимиру Ивановичу Вернадскому было 70 лет. Он был моложе, чем средний возраст наших академиков. Абраму Федоровичу Иоффе было 63 года. По нынешним масштабам это молодой академик. Курчатову было 40 лет, Зельдовичу – 29 лет.

Я верю, что сейчас, на нашем Собрании, есть люди масштаба Вернадского и Иоффе. Но нет курчатовых и нет зельдовичей. Эти люди, эти таланты вытеснены из нашей среды. И они сейчас занимаются в банках, торговле и в других сферах.

Средмаш: Малышев, Славский, Ванников и другие. Это люди – герои. Они отдавали свои жизни, болели за Отечество, хотя страдали часто от гнева высшего руководства. Сейчас все это понимают, что таких министров даже близко в России нет.

Промышленность. В России привыкли говорить об экономическом росте после 1999 года. Я лично считаю, что, на самом деле это время потерянных возможностей, потому что мы потеряли машиностроение, мы потеряли авиастроение, потому что мы едва-едва производим четыре-пять самолетов (а производили 125), радиопромышленность, телевизоры, лекарства и т.д. И привыкли радоваться превышению экспорта.

У нас экспорт 350 миллиардов (это гигантская цифра!) и всего лишь импорт. 92 %, почти всё из этого экспорта – это только нефть, газ, нефтепродукты, удобрения, драгоценные камни, древесина, целлюлоза. И только эти сырьевые товары, по выражению академика Некипелова, выдерживают экзамен мирового рынка. А все остальное, даже оборонка, которой 2,5 % в нашем экспорте, важно не столько само по себе, а просто потому, чтобы эта оборонка выжила, потому что свое от производства оборонки к нам в армию не поступает.

Сейчас в два раза упали все цены, потому что спрос на мировом рынке на эти наши экспортные товары упал. Академик Ивантер говорил, что в ноябре спад - 8, %. Но уже оценка в этой же газете «Коммерсант», что в декабре будет 19 %. Это уже очень серьезно, это грозит безработицей.

Сейчас самое ужасное, что, так как мы не имеем своего собственного технологического производства, длительность кризиса, который будет в России, абсолютно совпадает с длительностью кризиса на Западе. Мы уже ничего в этом смысле сделать не можем.

Уровень руководства в нашей промышленности иллюстрируется руководством в энергетике. Потому что из всего того, что Россия производит для своего собственного народа, это один из важных компонентов. Это электричество, это мы сами производим. Чтобы в Москве подключиться к электросетям, нужно заплатить за каждый киловатт 4 тысячи долларов. Факт подключения электрической лампочки в сто раз дороже, чем сама электрическая лампочка.

Как будет развиваться в этом смысле бизнес? Мы уже платим за киловатт-час два рубля. И уже на следующий год на 10 % это будет дорожать. Весь мир, для того чтобы интенсифицировать производство, повысить конкурентоспособность, наоборот, понижает эту стоимость.

Цены на строительство новых мощностей в России в полтора-три раза выше, чем в мире. То есть, это растратная экономика, без контроля за издержками, а вообще одна из главных задач правительства – следить за издержками естественных монополий. Академик Ивантер говорил, что себестоимость нефти с транспортом 15 долларов за баррель. Мы говорим, что нефть подешевела, так она же сейчас около 40, то есть все рано очень прибыльная. Но, к сожалению, мы понимаем, что прибыль не идет на те новые технологии, о которых мы говорим.

Завершить я хотел следующей мыслью. Всем известный Александр Зиновьев сказал очень верную мысль: необходимо беспощадное понимание реальности, каким бы ужасающим оно ни было, иначе нас просто исключат из истории.

Но я верю, как и все мы. И вчера Б.Н. Кузыком была приведена очень хорошая фраза: не было случая, чтобы Россия своих сил не возобновила. Я тоже верю, но думаю, что в этом беспощадном понимании реальности наша Академия должна найти приемлемые способы развенчания этих иллюзий, особенно в руководстве страны. Я подчеркиваю – приемлемые. Мы не политическая партия. Эти способы необходимо найти. Спасибо. (Аплодисменты).

Ю.С. ОСИПОВ Спасибо, Роберт Искандрвич.

Слово имеет академик Российской академии архитектуры и строительных наук Ильичев Вячеслав Александрович, первый вице-президент этой академии.

В.А. ИЛЬИЧЕВ Я хотел бы к тем прогнозам, которые сделаны, сказать несколько слов, касающихся возможностей технологии строительства и возможных результатов.

Вот название доклада – «Биосферно совместимые города, развивающие человека».

Строители и архитекторы создают городскую среду и имеют дело со всем спектром действия людей, от родильного дома до кладбища. Естественно, многие функциональные объекты мы строим, но их функции задают другие специалисты.

Всё это ложится на генплан города. По-видимому, генплан города не может разрабатываться только строителями. Нужно делать то, что раньше называлось ТЭО, а сейчас называется стратегический план города. То есть, жизнь города определяется его функционированием.

Мы предлагаем новую идею для развития города: достигнуть единения города и окружающей природы, ибо человек порожден природой, является ее частью и без нее не может существовать. Вроде бы такая ясная вещь, но она должна быть как-то подкреплена. И мы пытаемся это сделать.

Мы предлагаем в дополнение к тому, что существует, создавать гуманитарный баланс биотехносферы. То есть, это тройственный баланс населения, количества людей, мест удовлетворения потребностей – это главным образом потребление свежих продуктов и выброс загрязнений и потенциал биосферы региона.

Необходимо законодательно и нормативно закреплять такой гуманитарный баланс или поэтапный переход к этому балансу, регламентировать критерии и стандартные функции, установить минимальные критерии состояния населения с переводом их на уровень, обеспечивающий развитие. При этом ликвидация патологии станет ресурсом развития. Отсюда и попытка нашей академии создать такое направление, создать биосферно совместимое поселение, развивающее человека. И мы добавим от себя архитектурно-градостроительные методы, учитывая профиль Академии.

Немного из общих подходов. Люди ничего не производят – ни нефть, ни песок, ни газ. Ничего. Все это производит Земля. И, казалось бы, что у Земли надо покупать, а не добывать.

Если мы об экономике говорим, добыча – термин не экономический, но термин правильный. Поэтому мы считаем, что надо экономить и входные ресурсы тоже и использовать во многом ту зашлакованность в широком смысле для развития. Мы предлагаем превратить патологию в ресурс развития. Первые шаги в этом направлении я мог бы вам продемонстрировать.

Академия разработала, из современных технологий взяла всё то, что может радикально повлиять на жизнь города. Сейчас я это представлю, к чему это может привести.

Первое. Мы используем метод огневой переработки органических отходов всякого типа, с кпд 90-95 % они переходят в газообразные продукты. Это вместе с землей. В России невозможно это сделать по той причине, что не урегулировано Законодательство о земле. Можно прекратить сброс канализационных стоков, установив органические ёмкости. Не делают, хотя вся наука по этому поводу существует. Использовать водоугольное топливо. В Новосибирске несколько лет работалкотел производительностью 670 тон пара в час. Россия впервые сделала такое топливо – не взрывается, не горит. Перестали делать. Сейчас начали немножко работать. При этом Япония и Китай производят водоугольное топливо миллионами тонн. И это дешевле мазута.

Мы можем строить здания, по зданиям строят лучше, чем потребление энергии;

если убрать ужасные теплоцентрали, то вдвое, в шесть раз. Вместо 40 % тепловой энергии, потребляемой ЖКХ, можно 8. Эта разница может быть использована для реконструкции.

Пытались сделать нечто подобное в Орле. Местный производитель энергии сказал: я восхищаюсь вашими инженерными предложениями как личность, но при продаже энергии я буду против вашего проекта, иначе я получу меньшую прибыль.

Вот это к вопросу об экономике, которая восприимчива или нет.

Создать собственную индустрию деревянного домостроения, строя деревянные здания. Древесина и возобновляемый - на порядок менее энергоемкий материал, чем бетон и сталь, как строительный материал. Примеров очень много.

На Дальнем Востоке лес вывозится в Китай, потому что туда продается русская энергия по 50 копеек, а внутри- по рубль пятьдесят. И на этом живет пограничный город в точности прямо на той стороне границы, а наши лесосеки невозможны.

Энергетика может быть обеспечена тем, что я показал.


Шлакопортланд, цемент. Не уменьшается стоимость, исключается добыча из карьера. Можно вдвое увеличить производство бетона в стране для программы, которая сейчас начинает отставать, и качество лучше, и вяжущие, и заполнители, и дешевле. Каждый шестой дом - бесплатно. На фоне тех цен, о которых сейчас здесь говорили, кому это надо, 20-30 процентов? Но это не экономика, а экономике это надо.

Мы предлагаем использовать программно-целевые методы управления, которые позволяют сочетать интересы человека и государства, т.е. весь диапазон возможных комбинаций входит в эти подходы, и мы считаем, что это путь для развития. Не вполне те программы, которые у нас (они похожи на раздачу денег), а именно эти саморазвивающиеся вещи.

Мы предлагаем, чтобы подобного рода гуманитарные балансы биотехносферы были сделаны для регионов. Мы сейчас это делаем для Орла, для страны в целом и, если это удастся, для всей планеты Земля. Спасибо. (Аплодисменты).

Ю.С. ОСИПОВ Спасибо, Вячеслав Александрович. Слово имеет академик Цветков Юрий Владимирович.

Ю.В. ЦВЕТКОВ Я попросил слово, чтобы обратить внимание на важность для научно технического прогресса, если он состоится, проблемы материалов, которая здесь прозвучала недостаточно.

Правда, академик Ивантер напомнил о металлургии, скорее, как говорится, в негативном плане. Но я думаю, что всем понятно: если у нас не будет металлургии, то не будет страны как индустриальной державы, безусловно.

При докладе академика Алдошина вспоминали академика Фридляндера Иосифа Наумовича в связи с проблемой газовых центрифуг. Несколько в ином ключе он назывался в докладе.

Я хочу подчеркнуть, что если бы не был создан тот сплав, который был использован в этих газовых центрифугах, то не было бы этого проекта (я имею в виду раздел атомного проекта с обогащением урана с помощью газовых центрифуг), и вряд ли мы могли бы (может быть) заявлять, как здесь было сказано академиком Алферовым, о том, что мы смогли создать советский проект, и в этом вопросе опередить Америку существенным образом.

Я мог бы привести и еще примеры использования прорывных технологий, созданных на основе новых материалов. Это в нашем Институте металлургии и металловедения, который я представляю, и в присоединенном к нам Институте проблем керамики, в «Прометее» и ряде других организаций были созданы новые материалы, которые обеспечили прорыв в своей отрасли. И, конечно, нам нужно на это внимание обратить особенное.

Возвращаюсь еще ко второму вопросу – к вопросу нанотехнологий.

Мне тоже представляется, что нанотехнологии тогда победят в мире и в России, когда с помощью нанотехнологий будут создаваться массовые, конструктивные и функциональные материалы. Заделы в этом отношении есть.

Я должен напомнить хотя бы (извините меня за нескромность) свои работы в области плазменной нанопорошковой металлургии, которые дают возможность получать порошки практически всех металлов и элементов в наносостоянии и потом использовать их для получения наноструктурных материалов, компактных, с особыми свойствами.

Не буду называть всех областей, в которых нам удалось что-то сделать. Назову две.

Первая – применение их для получения твердых сплавов и режущего инструмента на основе нанопорошков, которые мы получаем в плазме, с повышением эксплуатационных свойств в разы, с возможностью таким образом вытеснить зарубежные сплавы. Ведь мы же 40 процентов твердых сплавов сейчас получаем из-за рубежа. А за рубежом эти вопросы, связанные с развитием пусть не нано, они порой говорят «неонано», т.е. ультрадисперсных систем, развиваются.

У нас же такие сплавы не выпускаются. Если мы сможем это дело наладить и внедрить (а в советское время у нас были такие возможности для осуществления промышленных вариантов, и мы добились этого), я думаю, что существенным образом эту проблему решим.

Хочу сказать еще одно. К вниманию биологов, я хочу сказать следующее.

Говоря о нанотехнологии, надо иметь в виду не только возможность положительного их применения, нужно заботиться о безопасности этих технологий. Мы работаем в этом направлении. Я обращался к руководству Академии в этом отношении, но поддержку мы получили только от МНТЦ. Я надеюсь, что все-таки и на это внимание будет обращено более серьезное. И это будет способствовать грамотному внедрению нанотехнологий в промышленность.

Благодарю за внимание. (Аплодисменты).

Ю.С. ОСИПОВ Спасибо, Юрий Владимирович.

Слово имеет академик Белоцерковский Олег Михайлович.

О.М. БЕЛОЦЕРКОВСКИЙ Спасибо. Я, вообще говоря, не собирался выступать, но прослушав достаточно интересные доклады, решился. Во-первых, хочу поздравить нашего Президента с тем, что вот такие сессии надо делать, которые смотрят вперед, вверх и так далее.

Но только не надо жать, Вы все время говорите: «Пять минут, четыре минуты». Ну, давайте: «Ноль минут». Извините. Вы знаете, что я полжизни отдал Физтеху, полжизни отдал Академии, так что есть некие мысли.

Вот академик Нигматулин, я не знаком с ним, но мне очень понравилось его выступление, оно очень емкое. Я с Вами согласен, только в одном вопрос, у меня оптимизма не так много. Я знал академика Монина великолепно, я знал Ваших предшественников по этим институтам.

Посмотрите «Парламентский час»: вот-вот, вот-вот, вот-вот, будет, будет, будет, будет, мы будем, будем, будем, будем…. Что мы будем? В маленьких учреждениях (извините меня за маленькую тонкость, за маленький каламбурчик) раньше было написано «Вперед к коммунизму», теперь там написано «Обмен валюты».

Что я могу сказать? Я представляю математическое моделирование. Я – ученик академика Дородницына, и очень горжусь этим. Это человек, который научил нас работать, и я с ним работал почти 45 лет. Это выходец из Института прикладной математики, ВЦ, Института автоматизации и проектирования.

Юрий Сергеевич, несмотря ни на что, уровень математического моделирования, вопреки тому, что происходило в стране (это и ЭПМ, и ВЦ, это и наш Институт – в любой последовательности) у нас достаточно высокий.

Юрий Сергеевич, это так, это факт.

Ю.С.ОСИПОВ Олег Михайлович, вы меня убеждаете, как будто я не разделяю эту точку зрения. Я сам этим занимаюсь, и я согласен с Вами.

О.М.БЕЛОЦЕРКОВСКИЙ Полгода я был стажером в Институте куранта, в Лос-Аламосе бывал дважды.

Слушайте, господа, у них плохие схемы! Академика Самарского нет. У них вычислительные схемы плохие и многое другое!

На прошлой неделе так случайно получилось: в понедельник - 90 лет ЦАГИ, в четверг - координационный совет Физтеха. Господа, я 25 лет сидел на Физтехе, вот идите и посидите. Я 84 кафедры и 5 факультетов открыл. Куда деваются физтеховцы сейчас? Я не понимаю этого.

После этого я был в Московском университете. Единственно, где я нашел взгляд дальше, это Московский университет, но я считаю, что это личная заслуга Садовничего. Это один из факторов.

Сейчас мы говорим : вычислительная математика. Я 45 лет занимаюсь этим моделированием. Мы моделировали первые ядерные взрывы и ИПМ. Мы ходили ночь в ночь, а наутро в Австрии наши договаривались с американцами, как все это контролировать.

Техника нас не держит. Есть машины, - достаточно большие. Ну и что? Я был в нашей академической больнице (между прочим, неплохая больница, - нам не надо разрушать медицинское обслуживание Академии наук). Японцы устраивали семинар лично под нас, под меня. Я с больничной койки поехал в Японию. Это у нас четвертый или пятый семинар с японцами. Япония почти не имеет дипломатических отношений с Россией. Они мне сказали: мы работаем с учеными и с артистами.

Когда летели назад, весь самолет был забит симфоническим оркестром России Плетнева.

Я спрашивал: что вы хотите от России, Россия не в форме, Россия возрождается… Они: Ландау…. Я: почему Ландау, Ландау был 50 лет назад… Конечно, идеальная мысль: иметь технику Японии и русские мозги.

Академик Дородницын придумал такую хорошую формулу, которая обошла мир и вернулась ко мне: техника + голова=постоянно. Чем тоньше и изящнее модель… Сегодня академик Велихов показывал слайды. Между прочим, там целая серия наших слайдов, но это уже отдельный вопрос.

На сегодня техника не держит. Сейчас есть центр у Савина, есть центр в МГУ, сейчас организуется центр в Курчатовке, Жуковский хочет иметь центр (наверняка здесь сидит член-корреспондент Дмитриев) и многие другие. Держит математическое обеспечение в любом аспекте.

Это не только программа. Я вообще все разделяю на три уровня. Мы сегодня слышали, что там 30 млн. ячеек, американцы берут миллиард ячеек, и вдруг у них результаты поплыли. Товарищ Велихов, это вопрос, который остается открытым.

Это специальная математика - машинная, как Дородницын называл, вычислительная, как хотите. Это и Гурий Иванович, который всю жизнь отдал. Мы последние остались. Я с 1979 г. академик, и нас осталось 4-5 человек.

Дальше идут математические технологии. Это и есть программный продукт.

Менялись ли эти технологии, - простите, меня это не интересует. Одни любят блондинок, другие – брюнеток, а третьи – и тех, и других. Так что вопрос программных систем хорошо идет, отрабатывается у них, у нас и т.д. Но эти алгоритмические вопросы… Ведь все трехмерное, везде физико-химические превращения, везде турбулентность, везде instability. Наши семинары с японцами, в том числе с индусами, идут …. and instability и неустойчивости. Подумайте, почему японцы вдруг решили заниматься instability. У нас же даже финансирования нет.

Я все разделяю на три уровня вопросов: первая – задачи, второе – организационная структура, третье – финансирование.

Мы очень хорошо работаем с учеником Велихова, моим коллегой академиком Бетелиным. Завтра у нас будет 9-ый семинар. Приезжайте, послушайте! Сначала он был один, потом разделился и т.д. Финансирование здесь – уже не первый вопрос.

Мои родные физтеховцы говорят: Олег Михайлович, это Ваше воспитание ….


Мальчик Шатохин (ректор здесь есть?) написал диссертацию, ему платили по тыс. рублей и он, извините, смотался. Причем, в тот момент, когда я на неделю ушел в отпуск.

Педагогический институт должен готовить учителей, Физтех должен готовить в Академию или в ВПК. Это мой крик души, я не буду больше выступать нигде.

Поэтому организационный вопрос здесь остается открытый.

Совершенно очевидно, что 15-20 лет нас выбили. Я знаю Льёнса, знал Фери.

Мой коллега из Лос-Аламоса Франк Харлоу говорит мне: Олег, у вас же великая страна… и т.д.

Что я могу сказать? Что, конечно, вот эти математические методики вопреки тому провалу, который был, тем не менее они сохранены. Знаете, сколько человек у нас работает по проекту? Больше 50 человек, разных уровней – от студентов до членов Академии. Это последние кадры, потому что провал между 43-летним и 68 летним, практически таких людей почти нет. Надо их сохранить.

Следующий вопрос. Нужно выделить приоритетные задачи в каждом направлении. Возможно, мы завтра это и сделаем.

Ну и теперь проблема образования, я уже о ней сказал. Она будет снята. Я вообще не понимаю, что с армией происходит, почему мы так ее режем сейчас. Я вообще старый человек, наверное, мне не надо это понимать.

В общем, я кончаю тем, что вузы должны готовить, в том числе родной мой Физтех, я ему отдал 26 лет, он выпил всю мою кровь, значит, он должен готовить в Академию, в науку и во все эти организации, и в ВПК в том числе. И чтобы вот эта поговорка, что в Россию можно только верить, в России невозможно жить, чтобы она была категорически неверна.

Заканчиваю тем, с чего начал: поздравляю с удачной сессией.

Спасибо.

(Аплодисменты).

Ю.С. ОСИПОВ Спасибо, Олег Михайлович.

Слово имеет член-корреспондент Данилов-Данильян Виктор Иванович.

В.И. ДАНИЛОВ-ДАНИЛЬЯН Уважаемые коллеги!

Мир стремительно глобализируется. И в этом глобализирующемся мире те страны будут себя чувствовать, так скажем, уютно, которые сумеют оптимально использовать свои ресурсы для того, чтобы удовлетворить потребности мирового сообщества. А великие страны при этом будут еще и воздействовать на эти потребности, ведь именно этим они и отличаются от невеликих, не просто адаптироваться, но и формировать среду в какой-то степени.

Какими ресурсами располагает Россия, именно с этой точки зрения, с точки зрения возможности удовлетворения цивилизации в целом? Анализ показывает, что, наверное, самым ценным нашим ресурсом является вода. К 2025 г. в мире останется только три страны, в которых не вся экономически доступная вода будет вовлечена в хозяйство, - это Россия, Канада и Бразилия. Во всех остальных странах сколько-нибудь заметных ресурсов воды, которые не были бы вовлечены в хозяйство, уже не останется вообще. Водный кризис приобретает глобальный характер.

Сейчас больше миллиарда людей живут в условиях постоянного водного кризиса, еще миллиард – в условиях так называемого водного стресса. В том же, 20025 году половина населения земли, растущего, и еще будет расти оно полвека, будет жить в условиях водного кризиса. Это будет самый сильный вызов мировому сообществу, потому что половина населения, жаждущих людей – это страшные последствия. Это сотни миллионов мигрантов, это колоссальное давление на всю окружающую среду, не только природную, но и цивилизационную.

Как можно в этих условиях строить свою стратегию? Ни о каком глобальном рынке воды, подобному рынку нефти, и речи быть не может, это экономическая бессмыслица. Воды больше, чем нефти, расходуется в 100-200 раз. В таких количествах воду никто возить не будет, это ерунда. А отвечать на потребности мирового сообщества жаждущего нужно будет производством водоемкой продукции.

Водоемкая продукция – это, прежде всего, электричество. К примеру, могу сказать, что один стандартный миллионный блок на атомной станции требует более полутора кубокилометров воды в год, из которых треть теряется безвозвратно. Это почти вся металлургия, есть подотрасли в цветной металлургии, где особенно воды не надо, но вся черная металлургия и большинство подотраслей цветной металлургии – это очень водоемкие производства. Это целлюлозно-бумажная промышленность, это химическая промышленность, почти все подотрасли, и это сельское хозяйство. Все эти отрасли для Российской Федерации не представляются чем-то экзотическим. Это основа нашей промышленности от века, и сельское хозяйство наше тоже когда-то было могучим сельским хозяйством мирового значения. В 13-ом году мы контролировали 40 процентов мирового рынка зерна.

Говорят о том, что нужно выбрать основные, ключевые направления для развития. Я и думаю, что если иметь в виду длительную перспективу, то нам нужно ориентироваться именно на расширение производства водоемкой продукции в нашей стране самыми эффективными способами. Что значит, самыми эффективными? Это значит, на основе новейших инновационных технологий.

Водоемкая продукция – это та, которую нельзя произвести без больших затрат воды.

Но эти затраты можно и нужно снижать, и соответственно, повышать эффективность использования всех ресурсов, в том числе и воды при ее производстве.

Кроме того, это означает, что нужно сберегать ту воду, которая у нас есть. С этим делом у нас из рук вон плохо в стране обстоит. И по одному из прогнозов Виктора Викторовича Ивантера, который здесь докладывал (по самому неблагоприятному, естественно), у нас получается такая картина, что в 2020 году на Европейской части нашей богатейшей водой страны воды не хватит. Вот для этого нужно сберегать ту воду, которая есть, и повышать эффективность ее использования. А это нанотехнологии, это биотехнологии, это инновации по всему фронту этих отраслей.

Так что я думаю, что перед наукой здесь стоят очень большие задачи, и наш долг всячески содействовать их решению. Но, прежде всего, нужно довести их смысл до властей предержащих.

Спасибо.

(Аплодисменты).

Ю.С. ОСИПОВ Спасибо большое, Виктор Иванович.

Слово имеет член-корреспондент Диканский Николай Сергеевич.

Н.С. ДИКАНСКИЙ Спасибо, Юрий Сергеевич.

Я, действительно, впервые за 20 лет на таком собрании. Это очень интересно и вдохновляет.

Я хотел бы немного сказать об одном важном вопросе, поскольку здесь обсуждается стратегия развития страны, и почему-то здесь не говорится об образовании. Ведь самый главный капитал – это человеческий капитал. И знания – это тот капитал, который неотделим от человека. Поэтому, когда мы теряем молодежь, которая уезжает, мы теряем не только генофонд, но мы теряем и наш капитал.

Инновационная экономика – это экономика знаний, в которой национальным богатством являются люди, обладающие фундаментальными и технологическими знаниями. К сожалению, реформы системы образования последних 10-15 лет привели к тому, что абитуриенты, поступавшие ранее на физические факультеты, боятся сдавать физику, идут на математику и информатику. Объем преподавания по физике, химии и биологии в школе сократился. Вот почему абитуриенты не идут в точные науки, на инженерные и технологические специальности. Ну, а как без физики, химии и биологии мы можем вообще говорить об инновационной экономике?

Это как раз очень тяжелая ситуация, которая сейчас в нашем образовании наступила. И выходить из нее каким-то образом нам необходимо.

Во-первых, у нас были созданы несколько специализированных школ, физико математических школ, в России их всего 4 в настоящее время. И эти школы, конечно, недостаточно удовлетворяют нашу науку и наши вузы по числу выпускаемых ребят. Но самое печальное, что очень большой отток ребят из этих элитных высших учебных заведений. Только недавно говорили о том, что куда деваются физтеховцы. Это понятно – уезжают. И потеря каждого человека для нас, конечно, для России – трагедия. Россия сейчас находится в очень плохом состоянии с точки зрения популяции. Идет депопуляция страны. Поэтому потеря каждого талантливого человека – трагедия.

Мне кажется, что сейчас нужно говорить о формировании инновационного мышления нации.

К сожалению, у нас сложилась такая ситуация, что изобретатели всегда изображались в виде каких-то немножко сумасшедших, чуть ли не из дурдома их собирают. Это очень плохая тенденция. Надо в самом деле вырабатывать инновационное мышление у молодежи, у школьников, должно быть все направлено на создание нового.

Я знаю, что в Америке, когда мы работали, неоднократно ко мне подходили и лаборанты, и инженеры, они что-то изобретают. Один изобретает, как транспортировать антипротоны и продавать их где-то, другой предлагает еще какое то изобретение сумасшедшее, но при этом они всегда предполагают, что они что-то заработают. У нас такого, к сожалению, нет. И нам нужно, действительно, создавать условия для того, чтобы ребята думали, изобретали, нужно, чтобы у них было правило: каждый день новая идея.

Сейчас чрезвычайно важна работа Общества «Знание», нужна пропаганда изобретений, изобретательства, открытий, это должно все быть поставлено на государственном уровне.

Первое, что нужно, на мой взгляд, это восстановить объем физики, химии, биологии в учебных программах средних школ. Второе, расширить сеть школ с углубленным изучением точных наук. В школах должны быть переоснащены кабинеты для практики по физики, химии и биологии. Нужно создать в школах и вузах сеть прединкубаторов. В крупных городах необходимо строительство политехнических музеев или музеев науки и техники, надо воссоздать клубы юных техников и юных натуралистов. Нужно создавать творческие лаборатории школьников при вузах.

Мне кажется, что чрезвычайно важной является программа интеграции в рамках университетов. У нас была такая программа, в самое тяжелое время она помогла объединить усилия вузов и Академии наук. Интеграция должна быть на порядки выше, чем то, что было раньше. Это позволит нам использовать интеллектуальный потенциал, накопленный Академией наук.

И последнее, пропаганда знаний и других высокотехнологических разработок.

Нужно возобновить учебные передачи по телевидению, научно-популярные программы по телевидению, пропагандировать выдающихся изобретателей и разработки. Это то, что позволит нам реализовать вот эту стратегию, о которой мы говорим.

Я не знаю, конечно, удастся ли нам это увидеть, что произойдет через 30 лет, но тем Академия наук и хороша, что она думает далеко вперед.

Спасибо за внимание.

Ю.С. ОСИПОВ Евгений Михайлович, пожалуйста, академик Дианов.

Е.М. ДИАНОВ В своем кратком выступлении я коснусь прогнозов исключительно быстро развивающейся области современной науки и техники – волоконно-оптической связи, которая влияет на многие сферы государственной деятельности, прежде всего, на экономику, на образование, на структуру управления государством, на социальную сферу.

(Слайд) И многие специалисты считают, что волоконно-оптическая связь либо уже является в ряде стран, либо будет являться основой социальной инфраструктуры современного общества.

Вот эта картинка показывает подводные трансокеанские волоконно-оптические линии связи, которые связали все континенты. Скорость передачи по одному волоконному световоду в таких системах составляет больше одного терабита в секунду, а на материках, в развитых странах, в сетях волоконно-оптической связи уложено 1 млрд. километров волоконных световодов.

(Слайд). В России ситуация сильно отличается. На этой картинке показано, сколько прокладывается волоконных световодов в России. Фирма «Связьинвест», самая крупная фирма, тут написано, что в 2005-2008 году где-то между 10-ю и 15-ю тысяч километров линий. В то время как в США в 2008 году было уложено 14 млн.

километров, к 2015 – 83 и так далее. В мире, естественно, еще больше. Вот эта недопустимая отсталость влияет на все стороны жизни нашего общества.

(Слайд). В последнее время возникло новое очень перспективное направление волоконно-оптической связи, которое известно в мире как волоконный световод в каждый дом. Вот на этой картинке показано число, скажем так, семей, которые получили волоконный световод в дом, сделали заявку на такую услугу. Здесь показано в Соединенных Штатах, в Европе, в Южной Корее и в Японии. В Японии они лидеры, буквально за несколько лет идет очень бурное нарастание этого направления. В настоящее время в Японии 15 миллионов семей имеют доступ, причем, этот доступ широкополосный – 10 Ггб. в секунду к Интернету и к другим источникам информации, в то время, как мы знаем, что проводная связь по паре металлических проводов, это, в лучшем случае, 10 Мгб. в секунду.

Это имеет огромное социальное значение, поскольку позволяет населению получать обслуживание: телемедицинское обслуживание, телеобразование, телеработу и другие сервисы.

В настоящее время в Интернете 1 млрд. пользователей, к 2015 году, благодаря такому широкому внедрению волоконной оптики в частные дома, в том числе, будет 5 млрд. пользователей при населении Земли 7 миллиардов. Это увеличивает огромный поток информации, глобальной информации, и возникает проблема создания нового поколения волоконно-оптических систем связи, когда по одному волоконному световоду может передаваться информация со скоростью 50- терабит в секунду. Это исключительно сложная и технологическая, и физическая проблема, которая в настоящее время решается во многих научных центрах за рубежом, в университетах, фирмах.

(Слайд). На этой картинке показано, на последней конференции по волоконно оптической связи в Брюсселе в сентябре месяце обсуждалась проблема создания нового поколения волоконно-оптических систем связи, 50-100 терабит в секунду по волоконному световоду. Этого требует экономика, инфраструктура государственного управления, образование, безопасность и так далее.

В докладе академика Велихова указывалась роль суперкомпьютеров, это все укладывается в проблему, но только здесь решается еще проблема связи между суперкомпьютерами с соответствующей скоростью 50, порядка 100 терабит в секунду. Без этого суперкомпьютеры мертвы. У нас же таких систем связи и передачи информации, к сожалению, нет.

Вторая проблема, это создание систем связи с меньшим потреблением энергии, с более низкой стоимостью. Меня это удивило, но это факт, Интернет потребляет больше энергии в настоящее время, чем вся авиация в мире, причем за счет преобразования в сетях связи оптического сигнала в электронный и снова в оптический. Переход к электронике здесь необходим, поскольку переключение каналов, маршетизация пока еще не разработана, не созданы.

Решение проблем. Они очевидны. Это должна быть полностью оптическая разработка сигналов, и второе, интеграция оптических электронных схем на одной подложке, причем на кремниевой подложке, где должны быть электронные схемы и оптические.

Это требует, помимо других проблем, конечно, разработки и исследования новых оптических материалов. Это должны быть новые волоконные световоды, чтобы передавать 100 страниц в секунду;

новые лазерные усилители, которых в настоящее время нет;

новые нелинейные оптические материалы для преобразования, оптической обработки сигналов целиком, ну и кремний. Кремний – это известный электронный материал, но в нем теперь надо создавать лазеры, усилители, мультиплексоры и другие оптические элементы. Огромное поле деятельности для науки, для технологии. И вот в рамках программы фундаментальных исследований новые оптические материалы за последние 3 года при большой поддержке руководства Академии мы эти проблемы решаем, создали новые волоконные световоды, новые лазеры-усилители, которые могут внести большой вклад в решение этой проблемы. Плюс ко всему, у нас имеется еще очень большой задел в этой области, и если будет дальнейшее финансирование этой программы, то можно сильно продвинуться в решении этой проблемы.

То, что мы сделали, это создание новых лазеров и световодов, было одобрено на Президиуме Российской академии наук, когда я делал доклад, но это еще больше оценили за рубежом, потому что всех волную эти элементы. Я не для того, чтобы похвалиться, но на крупнейших конференциях в этом году, на четырех, я сделал четыре приглашенных доклада: на лазерных конференциях по материалам и волоконно-оптической связи. Это, конечно, заслуга всего коллектива, который работал над этой проблемой.

Я думаю, что для Академии наук разрешение этих проблем по созданию нового поколения волоконно-оптических систем связи является очень благородной и благодатной проблемой.

Спасибо. (Аплодисменты).

Ю.С.ОСИПОВ Спасибо большое, Евгений Михайлович.

Мне представляется, что состоялся разговор интересный и содержательный. И, конечно, те замечания и предложения, которые здесь прозвучали, основные замечания и предложения, надо учесть при дальнейшем уточнении прогноза, при дальнейшей работе над прогнозом 2030 г.

Во вступительном слове я говорил, что на самом деле работа над прогнозом 2030 начиналась у нас в Академии наук задолго до кризиса. Это было поручение Президента. Во всяком случае, до проявлений кризисных явлений в России. И поэтому было одно видение проблемы, и Александр Дмитриевич и Виктор Викторович об этом говорили.

Вообще, любой прогноз – это совершенно живой организм, его нужно все время лелеять и уточнять, наращивать, что-то урезать, убирать. Эта работа непрерывная.

Я думаю, что все замечания, которые здесь прозвучали, нужно учесть в дальнейшей работе. При этом, конечно, нужно отфильтровать наши эмоции и не упустить самые важные, принципиальные соображения.

Я хочу также сказать, что из тех выступлений, которые, по крайней мере, прозвучали здесь, у нас на сессии, видно, какими гигантскими шагами сейчас развивается современная наука, по крайней мере, новые качественные вещи изучаются, новые идеи появляются. Но мы ни в коей мере не должны упускать из виду ответственность, которую мы несем за последствия новых разработок, новых технологий, за последствия в жизни общества, человека. Это очень серьезные вопросы. Отмахиваться от них нельзя. Мы сегодня практически об этом не говорили, потому что здесь очень много неизведанного, очень много непонятного. Например, совершенно непонятно, как новые генетические конструкции могут перерождаться во что-то нехорошее, не вызовут ли они в отдаленном будущем какие-то неприятные эффекты, а назад уже вернуться будет поздно. Я отнюдь не говорю, что этим не нужно заниматься. Нужно заниматься. Но вопросы здесь, в частности, биоэтики, не менее важны, чем вопросы создания и разработки новых идей и новых концепций.

Это, в общем, ко всей науке относится. Сейчас такой очень опасный момент, когда в угоду рынку, в угоду наживы можно наделать вещей, которые не мы уже потом будем расхлебывать, а наши прапраправнуки будут расхлебывать, а, может быть, и раньше. Заниматься этим нужно, но, как говорится, с Богом в сердце.

Сейчас я хочу предоставить слово Валерию Викторовичу, который познакомит нас с проектом решения.

Принятие проекта постановления В.В.КОСТЮК Уважаемые коллеги! Подготовлен проект постановления научной сессии Общего собрания Академии наук. Если вы позволите, я зачитаю только постановляющую часть. Нет возражений? (Нет).

Общее собрание Российской академии наук, обсудив состояние, проблемы и перспективы научно-технологического прогнозирования как важнейшего элемента стратегии развития России, отмечает, что долгосрочный прогноз развития инноваций и технологий необходим для обоснованного выбора приоритетных направлений фундаментальных исследований и перспективных конкурентоспособных технологий, и, в конечном итоге, является основой стратегии развития инновационной экономики в стране.

Общее собрание Российской академии наук постановляет:

1. Считать работу в области научно-технологического прогнозирования одним из приоритетных направлений деятельности Российской академии наук.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.