авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 24 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГАОУ ВПО «КАЗАНСКИЙ (ПРИВОЛЖСКИЙ) ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» ...»

-- [ Страница 18 ] --

вечный круг жизни и смерти. Философские раздумья о смерти Хайам является автором еще одного сочинения, которое, приводят Хайама к картине вечного материального бытия все в отличие от его сугубо научных трактатов, заслуживает упо го во всем. Пессимистические по своей сути мотивы быстро минания в качестве литературного произведения. Это «Нау течности жизни и смертности красоты оборачиваются особого руз-нама». Несмотря на то, что это произведение тесно связа Глава 1. Ранняя классика А.Н. Ардашникова, М.Л. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX-XVII вв.) кой культуры, на которых строилось воспитание благородного но с научными занятиями автора, прежде всего с работой над и образованного члена придворного сообщества.

реформой календаря, в нем присутствуют и элементы зани мательности в виде немалого количества рассказов о различ- Аттар ных легендарных персонажах и обстоятельствах установления и Будущий великий мистик Фарид ад-Дин 'Аттар родился око празднования Науруза. Эта небольшая книжка может слу ло 1139 г. (подругам версиям 1119 г.) в Нишапуре в семье апте жить примером того, какие формы принимала по мере своего каря, т.е. торговца лекарствами и благовониями. Как и многие развития литература адаба. Жанр сочинения позволил автору поэты мистического направления, поэт сохранил связь с ремес сделать его образцом своеобразной занимательной науки, в ленно-торговой средой, из которой был выходцем, о чем гово изящной и доступной форме напомнить современникам о рит его поэтическое прозвище, выбранное по профессиональ ритуалах и обычаях древнего новогоднего торжества. По тра ному признаку. Семья 'Аттара, по-видимому, жила в достатке, диции иранцы считают, что соблюдение этих обычаев и обря поскольку смогла дать способному мальчику приличное обра дов способно принести им благополучие в наступающем году.

зование. Особый интерес он проявлял к богословию и медици В начале сочинения автор приводит речь жреца, с которой тот не. По сведениям, приведенным Е.Э. Бертельсом, в первой по обращался к царю, выступая в качестве вестника Науруза: «О ловине жизни 'Аттар много путешествовал по мусульманскому царь! В праздник фарвардина в месяце фарвардине будь сво Востоку и посетил даже Египет и Индию, однако точных све бодным для Йаздана и религии Каев. Суруш внушил тебе уче дений об этом нет. Известно, что всю жизнь он прожил в род ность, проницательность, знания, живи долго с натурой льва, ном городе, занимаясь ремеслом предков и содержа москатель будь весел на золотом троне, вечно пей из чаши Джамшида, ную лавку, доставшуюся ему от отца. Согласно исследованиям соблюдай обычай предков с великодушием и добродетелью, С. Нафиси, 'Аттар занимался не только аптекарским делом, но будь справедливым и правым, пусть твоя голова не седеет, пусть и врачебной практикой.

твоя молодость будет похожа на ростки ячменя, пусть твой конь Реальных исторических данных о поэте немного, но его имя будет резвым и победоносным, пусть твой меч будет блестящим окружено многочисленными легендами и преданиями, содер и смертельным для врагов, пусть твой сокол будет удачливым жащимися главным образом в суфийской агиографической на охоте, пусть твое дело будет прямым, как стрела, овладей литературе. Так, по одной из версий, 'Аттар вступил в ряды су еще одной страной, будь на троне с дирхемом и динаром, пусть фийского братства кибрийа, и даже какое-то время являлся его талантливый и ученый человек ценится у тебя и получает жа шейхом. Житийные источники передают стандартную легенду лованье, пусть твой дворец будет цветущим и твоя жизнь дол о том, как владелец москательной лавки {'аттари) был обращен гой». В этом обращении обозначена вся «предметная сфера»

на путь суфизма. Перелом в жизни 'Аттара происходит после праздника, которая должна сопутствовать благоденствию пра того, как его лавку посещает некий дервиш. История гласит, вителя и символически свидетельствовать о его совершенстве.

что однажды в лавку заглянул странствующий дервиш и что-то Далее в «Науруз-нама» автор рассказывает о благих свойствах спросил у хозяина, но тот не обратил на него внимание. Тог тех предметов, животных и людей, которые должны окружать да странник стал, тяжело вздыхая, оглядывать лавку. Наконец монарха в момент наступления Нового года. Среди них перо, 'Аттар полюбопытствовал, чем так опечален посетитель. На что меч, вино, сокол, конь, прекрасный лик и т.д. Оставаясь благи тот ответил: «Мне будет умереть легко, у меня ничего нет. А ка ми сущностями сотворенного мира, почитание которых уходит ково будет тебе?» 'Аттар сказал: «Умру так же, как и ты». Тогда корнями в древние верования, предметы и явления, описанные Дервиш спросил: «Сможешь, как я?» Постелил под голову свою Хайамом в связи с празднованием Науруза, обрели новый ста ВДасяницу, лег, сказал «Аллах!» и умер. 'Аттар был настолько тус, войдя в круг ценностей средневековой ирано-мусульманс 262 АН. Ардашникова, МЛ. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX-XVII вв.) Глава I. Ранняя классика потрясен, что оставил торговлю и вступил на путь подвижни- принадлежит лирический Диван, знаменитая поэма «Язык чества. птиц» (или «Беседа птиц»), большой свод суфийских жизне По другой версии, которой придерживается чешский ира- описаний «Антология святых» (Тазкират ал-аулипа) (см. ниже нист Ян Рипка, 'Аттар никогда не порывал со своей наследс- в разделе «Классическая проза»). Что касается малых поэм твенной профессией, и даже собственно суфием никогда не 'Аттара, таких как «Божья книга» (Илахи-нама), «Книга мук»

был, но почитал святых, придерживался аскетического об- (Мусибат-нама), «Книга тайн» (Асрар-нама), «Книга соловья»

раза жизни, и в лавке собирал для духовных бесед мистиков (Булбул-нама), то они с большей или меньшей степенью убе и поэтов. дительности также атрибутируются как подлинные сочинения Покрыты легендами и обстоятельства последних лет жизни 'Аттара. Имеется, однако, целый рялмаснави, к которому при 'Аттара и его смерти. По косвенным данным поэт имел семью, надлежит и якобы вызвавшая скандал поэма «Проявление чу поскольку одна их рукописей его поэм содержит посвящение дес» (Мазхар ал-'аджаиб), имеющие менее твердую атрибуцию.

сыну. Однако судьба лишила его спокойной старости в кругу Шиитские настроения 'Аттара выражены и еще в одной при близких. Считается, что написание поэмы «Проявление чудес», писываемой ему небольшой поэме под названием «Язык тайн»

посвященной прославлению четвертого праведного халифа (Лисан ал-гайб), в которой он с большим уважением отзывает 'Али, вызвало недовольство суннитской общины Нишапура, ся о Насир-и Хусраве, говоря: «для поисков смысла дал он мне поэт был подвергнут конфискации имущества и изгнан из род- дорожный припас».

ного города. По религиозным взглядам 'Аттара можно причислить к при верженцам довольно крайних форм мистицизма. Он тяготеет Как утверждает традиция, последние годы жизни 'Аттар про к движениюмаламатийа45, о чем свидетельствуют многие стихи вел в скитаниях как странствующий дервиш и погиб в 1230 г.

его Дивана, а также включение жития такой спорной фигуры, от руки монгольских завоевателей. Суфийское предание окру как Мансур Халладж, в «Тазкират ал-аулийа». В Диване 'Аттара жило гибель поэта-мистика ореолом святости и мученичества.

можно выделить целую группу газелей, посвященных этому су Считается, что 'Аттар умер ста четырнадцати лет (цифра со фийскому подвижнику, как правило, начинающихся словами ответствует количеству сур в Коране, что должно подчеркнуть «Наш старец...». Особенно интересна большая сюжетная газель святость шейха). Обстоятельства гибели поэта предание изла с описанием мученичества Халладжа:

гает как проявление подвижничества: монгольский воин взял старика в плен и хотел его продать. За пленника предложили Наш старец пробудился на рассвете, тысячу дирхемов, но тот попросил подождать, пока за него да От порога мечети попал к виноторговцу.

дут его истинную цену. Когда за поэта предложили вязанку со [Оставив] круг людей религии, ломы, 'Аттар попросил, чтобы его продали за эту плату. Монгол Он окружил (опоясал) себя зуннаром.

в бешенстве зарубил старика. Некоторые житийные источники В тот же миг он взялся за кувшин отстоявшегося вина, добавляют к этой истории элементы чудесного, которые явля- Подавил крик и стал тем, кто пьет до дна.

ются устойчивыми мотивами агиографического повествования, Как только вино любви оказало на него действие, связанными со смертью или гибелью святого. Предание гласит, Он отрекся от добра и зла этого мира.

что и в обезглавленном состоянии 'Аттар продолжал сочинять Основателем движения маламатийа («порицаемых»), возникшего в Хорасане во второй стихи (ср. с историей Халладжа, в которой после его казни каж- половине IX в., считался Хамдун ибн Ахмад Кассар (ум. в 884 г.). Суть учения — «по рицание есть отказ от благополучия». Приверженцы этой концепции считали, что дая часть тела продолжала возглашать ана-л-хакк). совершение поступков, вызывающих общественное неодобрение, есть путь смирения Реальный объем литературного наследия 'Аттара также юрдыни, дающий возможность скрытно заниматься подвижничеством, противостоя очертить довольно трудно. Его перу, вне всякого сомнения, лицемерию и показному благочестию.

А.Н. Ардашникова, М.Л. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX—XVII вв.) Глава 1. Ранняя классика Покачиваясь, как пьяницы поутру, подписана и посмертным лакабом, т.е. почетным прозвищем С чашей в руке он пришел на базар.

Халладжа. Таким образом, 'Аттар применил тот прием, кото Крик поднялся среди мусульман:

рый впоследствии многократно использовал в своем Дива «Странное дело! Старец-то примкнул к иноверцам!»

не Джалал ад-Дин Руми, подписывая газели именем учителя Все приговаривали: «Это вероломство, Шамса Табризи. Прижизненным прозванием Халладжа было Когда такой старец становится изменником».

Каждый, кто давал ему советы, укреплял его оковы, «Трепальщик хлопка тайн» (Халладж ал-асрар), т.е. разглаша Сердце его сочло ничтожными советы людей. ющий тайны, посмертный лакаб свидетельствует о достижении Люди испытывали сочувствие к нему, мучеником статуса истинного бытия, «бытия в Боге».

Поглазеть на него собралось великое множество.

Обращение к такому персонажу, как Халладж, представляв Вот так почтенный старец из-за одного [кувшина] вина шему радикальное крыло суфизма, вряд ли было случайным Стал презренным в глазах мирян.

для 'Аттара. Именно образ старца, отождествляющего себя Опозоренный старец уже был совершенно пьян, с Истиной, как нельзя лучше иллюстрировал идею внешнего Когда вдруг на мгновение пришел в себя.

нарушения норм ислама как свидетельства внутренней обра Он сказал: «Пусть я страшно напился — так и надо, Принять участие в этом деле надлежит каждому. щенности подвижника к Творцу и слияния с Божественной ре В этом городе всякий достоин опьянения, альностью. Это противоречие внешнего (захир) и внутреннего Будь он хоть малодушным, хоть отважным».

{батин) смысла речей и поступков Халладжа усмотрели даже Люди сказали: «Этот нищий заслуживает смерти», суфийские авторитеты, призванные судить его. Так, вынося Умерщвление сего отступника оказалось праведным делом.

фетву на казнь Халладжа, известный суфийский шейх Джунайд Старец изрек: «Вершите дело скорей, сформулировал свое суждение о виновности старца следующим Ведь тот нищий стал воинствующим гебром.

образом: «"Мы судим по внешнему'" (ар.), то есть по внешнему Сто тысяч душ за Него отдано, ибо положению дела его надо казнить, и фетва выносится по вне Души правдивейших (изначально] вверились Ему».

Изрек он это и тяжко вздохнул, шнему, о скрытом же ведает Бог».

И тогда ступил на лестницу, [ведущую] к месту казни. В собственной характеристике, которую можно найти в ря Чужаки и местные жители, мужчины и женщины де газелей, 'Аттар прибегает к формулам внешне близким к са Со всех сторон осыпали его камнями.

моосуждению, однако являющимся скрытым восхвалением Поскольку старец отдал душу, совершив свой ми'радж, чистоты и искренности подлинного мистика, что выдает в нем Он воистину стал Хранителем Тайн (Махрам ал-асрар).

сторонника концепции маламати и противника внешнего про В святилище единения с Другом он на вечные времена явления признаков благочестия:

Стал вкушающим плоды с древа Любви.

Сказание о сем старце Халладже ныне Я — полукляузник, полумудрец, И нет во мне Вселяет бодрость в сердца праведных.

качеств того, в чем я сведущ. Держитесь подальше В жилище груди и на просторах сердца от того, кто всегда Скрывает свое неверие, а веру Сказание о нем указывает путь 'Аттару.

выставляет напоказ. Поскольку я полуаскет, полуразвратник, Какого же я рода-племени, хотел Поэт ипагает эпизод житийной истории Халладжа — об бы я знать!

винения толпы и побиение камнями — на языке газели. Ви ной старца оказывается не знаменитое его изречение «Я есть Любовно-мистические газели 'Аттара проникнуты особой Истинный Бог!», авинопитие, которое ставит его в ряды ве атмосферой отвлеченности от конкретно-чувственного мира, роотступников. Любопытно, что газель помимо имени автора специфическим «космическим» масштабом образа возлюблен Глава 1. Ранняя классика АН. Ардашникоеа, МЛ. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX-XVII вв.) А избрал я этот образ действия из-за гордыни.

ной. В этом поэт, несомненно, является продолжателем тен Если я [даже] сто веков буду лететь, как ветер, денций, впервые проявившихся в мистических газелях Анвари. Ветер останется ветром, ведь Любимая далеко...

Вот, например, как описана в одной из газелей 'Аттара мисти- Ты знаешь, что такое неверие? ческая страна любви, к которой стремится истинный влюблен- Тот миг, что ты проведешь вне Ее присутствия.

ный. Предмет поклонения в лирике 'Аттара нарочито удален от Без Нее не смей сделать вздоха, ведь внезапно Она тебя поразит мечом, так как весьма ревнива.

созерцающего, подчеркнуто недостижим:

Оставь упования и страхи, Разве здесь место думам о пламени [ада] и сиянии [рая]?

Если ты влюбленный — любимая далеко, Если ты жаждущий, предмет твоего желания — гурия...

'Аттар расширяет тему, предложенную в газели Ансари, за Тот мир, что зовется миром влюбленных, Лежит за пределами ада и рая. счет введения образа «далекой возлюбленной», которая ассо В душе влюбленных — степь любви, циируется с конечной целью всего странствия. Поэт призывает И простирается она ни далеко, ни близко.

тех, кто избрал этот Путь, к стойкости и самоотречению, упре Посреди степи высится престол Возлюбленной, кая самого себя за гордыню и самонадеянность. Он полагает Вокруг него — вечный праздник и веселье.

необходимыми качествами истинного Путника способность не Все сердца там [цветут], как розы, останавливаться на достигнутом и не гордиться успехами, ибо Все души гам [поют], как птицы...

Путь к Богу бесконечен:

Обобщенность и универсализм придаются 'Аттаром и тако Муж, достигший этих качеств, Постоянно му вполне конкретному мотиву суфийской газели, как тяготы испытывает к ним же отвращение. Они подобны пути к Истине. Наследуя тематику дорожных тягот и страхов, морю, которое всегда Оставляет жаждущими уста широко используемую в газелях Ансари, 'Аттар создает обоб пьющего. Эти слова пришли из бесконечности, щенный образ Пути, предостерегая странника от малодушия Поскольку из нее исчезли лицемерие и насилие.

и призывая его идти до конца. Характерно, что поучения 'Атта Здесь каждая частица Фарида Выше тысячи ра адресованы в первую очередь ему самому. Поэт имеет в виду райских кущ и гурий.

свой духовный опыт и старается описать собственные страхи и сомнения, что превращает дидактическую лирику в испове- В заключение газели поэт утверждает свой статус истинно дальную. Эту же тенденцию демонстрируют и его касыды. го подвижника, продвигающегося по Пути вечного познания, Одна из газелей 'Аттара явно перекликается со стихотворе- а потому обретающего состояние блаженства, превосходящего нием Ансари «Ночь темна, и луна в затмении...». Несмотря на райское.

то, что газель 'Аттара формально не является ответом на текст Об обретении мистиком божественной милости в спонтан Ансари, поэт использует ту же образную систему и поэтичес- ном озарении (хал) повествует газель 'Аттара, в которой раз кую лексику (путь, конь, терпение, страх, меч, буква). При этом рабатывается традиционная ситуация счастливого свидании произведение 'Аттара уже не связано напрямую с описанием влюбленных (ср. с газелями Анвари и Низами, см. выше). Эта стоянки «терпение», а характеризует состояние поисков Исти- газель и по своему мелодическому строю (аллитерации, нали ны в более общем плане: чие «.глубокого» радифа и т.д.), и по характеру авторских указа ний в тексте свидетельствует о том, что поэт предназначил ее Конь хромает, а Путь далек! Для ритуального исполнения во время радения (сама'):

Что мне делать с сердцем, ведь нет в нем терпения.

Лишь в грезах могу прервать я этот Путь, А.Н. Ардашникова, МЛ. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX-XVII вв.) Глава 1. Ранняя классика Что за красавица среди нас нынче ночью? (хал). На это указывают знаки коллективности происходя Ее лик освещает весь мир нынче ночью. щего действа, которое облечено в образы ночного пиршест То не пламя свечи, не сиянье луны, ва, собравшего «друзей», т.е. посвященных, ибо «чужие» не То не сверканье Зухры (Венеры) в небесах нынче ночью.

могут проникнуть в этот избранный круг. Присутствие духа В нашем собрании воссиял такой лик, корпоративности, «братства», характерного для поэтическо Пред которым солнце в смущении скрылось нынче ночью.

го описания суфийских радений, не противоречит тому, что общение мистика с Богом представляется как сугубо инди В традиционной для любовно-мистической газели манере видуальное. В отличие от дидактических и «житийных» газе 'Аттар описывает божественную красоту, которая открывается лей 'Аттара это стихотворение характеризуется подчеркнутой глазам истинных влюбленных. Эта красота носит вселенский песенностью, что закреплено обращением к певцу (мутриб) характер, перед ней меркнет свет солнца и звезд. В последнем в финале. Предпоследний бейт газели может быть прочитан, из приведенных бейтов поэт использует фигуру хусн ат-та'лил как прямое указание на то, что данную газель следует испол («красота обоснования»), которую иногда называют еще «фан нять в ладу шур, так как это слово входит в композит шурангиз тастическим обоснованием». Солнце скрывается из глаз каж («волнующий»), выступающий определением слова парда-ха дую ночь, но в эту ночь у него есть иная причина — оно скры («музыкальные лады»).

лось от смущения перед сияющим ликом красавицы. Описание Как показывает знакомство с Диваном 'Аттара, тематичес красоты Возлюбленной переходит в «рассказ» о свидании, ко кий репертуар его газелей достаточно широк, а их назначение торое характеризуется как «соединение счастливых планет»

и поэтика разнообразны. По-видимому, к рубежу XII—XIII вв.

(Муштари и Зухры, т.е. Юпитера и Венеры). Астрологические сложился тот канон газели, в котором в определенных пропор символы также должны послужить указанием на божественную циях были представлены элементы традиционной лирики — милость, ниспосланную суфию и явившую себя в возможности любовной, сезонной, пиршественной и т.д., и философско-ди лицезрения небесной красоты:

дактические, моралистические и афористические элементы, внесенные поэтами религиозно-мистического направления.

Прекрасна ночь, и нет среди нас чужих, для нас Выпало счастье встречи с друзьями нынче ночью. Благословен этот миг, утро, не В этом виде газель была унаследована и прославлена такими ее вей прохладой (не вздыхай тяжко), Ведь рядом со мной нежная мастерами, как Са'ди и Хафиз.

подруга нынче ночью. Никто в эту ночь не может разлучить нас, Раздел касыд в Диване 'Аттара уже существенно уступает Ведь уединились мы втайне от всех нынче ночью. Сыграй, по объему разделу газелей, что свидетельствует об общей тен музыкант, один из тех волнующих ладов (пардаха-и денции этого времени, выдвинувшей газель на лидирующие шурангиз), позиции. Касыд в собрании стихов 'Аттара всего 29, их отли Мелодию во славу пиршества и влюбленных нынче ночью.

чает характерная для лирического творчества поэта эмоци Каждый безыскусный (матбу') рассказ о страданиях 'Аттара — Сладостный и благозвучный напев нынче ночью. ональная атмосфера исповеди, напряженной духовной реф лексии.

В приведенной газели, как и в упоминавшейся газели Ан - Весьма последовательно Аттар отстаивает особый статус ис вари, через стандартную ситуацию любовной лирики опи - тинного поэта. Например, в одной из его касыд, посвященной сывается непосредственное общение мистика с Абсолю - поэтическому вдохновению, автор явно придерживается кон том в ходе ритуального действа, призванного погрузить его цепции поэта-пророка, опираясь на опыт таких предшествен в транс, вызывать у него особое состояние близости к Богу ников, как Насир-и Хусрав и Сана'и, а порой и усиливая звуча ние некоторых мотивов самовосхваления:

Глава 1. Ранняя классика АН. Ардашникова, МЛ. Реиснер. История литературы Ирана в Средние века (IX—XVII вв.) Порой он этот хлеб делит на куски, порой снова кладет целиком, Диван моих стихов под этим сводом небесных узоров — Но [говорит]: и вам не дам, и сам не съем...

Эликсир мудрости, ведь я — красная сера46.

Небожители благодаря этому обильному угощению Взгляни на смысл [в моих стихах], ведь моя мысль — источник Хизра, Стали сладкоречивыми от наслаждения моей сахарной халвой.

Взгляни на притязание [на власть], ведь в царстве слова я — Искандар.

Каждый каменный идол, что сел за мой стол, поднялся от него живым, На престоле речи я — падишах поэзии, Благодаря моему животворному дыханию...

А девственные поэтические мотивы — мое бесчисленное воинство. Мой Я, словно Христос, накормлю хлебами и накрою стол на земле, меч, который явился Зу -л-Факаром47 перед лицом противника — Это мой Если Дух Святой не лишит меня воды из [райского источника] Каусара.

язык, подобный лезвию кинжала. Если прерванный противник Каждый день небосвод, у которого есть чаша для мытья посуды, потребует аргументов, Моим неоспоримым аргументом станет мой Приносит мне с востока свою золотую чашу и живую воду.

красноречивый язык. Из силы и свежести мотивов моей поэзии Не Я еще не убрал эту скатерть, а ко мне прибывают составляй опись, ведь по качествам я — огонь и вода. Если противник Сотни яств от сокровенного хозяина для новых застолий.

сделает мне трон из огня и воды, Я сброшу его на землю и потеку, как вода. Луч моего помысла — живительное солнце, Моей чаше завидует Разворачивая перед слушателем картину ниспослания поэти чаша [Джамшида], отражающая мир. Каждая капля крови, что закипает от любви в моем сердце, Во время произнесения речи становится ческого дара, 'Аттар прибегает к образу накрытого стола (хан), благоуханным мускусом48. Каждую раковину я своей речью превращаю в что продолжает традицию, начатую в аналогичном програм жемчужницу, Из шкатулки небосвода осыпают меня перлами. Когда я мном стихотворении Насир-и Хусрава, и отвечает древнему беру в руки пращу моей мысли, С четырех опор небесной сферы слетает представлению о божественном источнике поэтического дара ко мне голубь. Мой помысел, словно небеса с неподвижными звездами как о некой пище или напитке. Вдохновителем поэта выступа Оттого, что на небосклоне моего помысла множество звезд. Нет, нет, ет Дух Святой, т.е. Джибраил. Таким образом, источник про хотя звездам в небе нет числа, Я и ночью я не становлюсь звездочетом.

роческого и поэтического вдохновения оказывается единым.

Днем на небосводе звезд нет, а я и днем не становлюсь, как он, Ведь в В приведенном фрагменте поэт прямо сравнивает себя с проро моих |мыслях] звезды горят день и ночь, как раскаленные угли. Если ты не веришь моим тонким толкованиям, Вестники семи небесных сфер ками Сулайманом, Мухаммадом и 'Исой, а также сопоставляет поверят. Накрыл я стол речей от одного края горы Каф до другого, Где с легендарными персонажами Хизром и Искандаром, которым тот сотрапезник, что окажется мне ровней?! Посмотреть на мое застолье в некоторых преданиях приписывались пророческие черты.

придут джинны и люди, Я раскинул скатерть для всех, словно Сулайман.

Большинство касыд 'Аттара можно причислить к разря На свой стол небосвод, который не отличается гостеприимством, ду рефлективных или философско-дидактических, причем каждую ночь с явным преобладанием философско-религиозного элемента Кладет всего один круглый хлеб — луну, сколько ни смотри.

над непосредственно назидательным. Тон их в целом тяготеет к исповедальному, лирическое начало выражено гораздо Красная сера— вещество, которое алхимики особо ценили и считали способным превращать медь в золото.

сильнее, чем повествовательное, эпическое. Однако и среди Зу-л-Факар (Зу-л Фикар, букв, «бороздчатый») — меч пророка Мухаммада, перешед них попадаются тексты, обнаруживающие известное тяготе ший от нею к имаму 'Али. Мусульмане приписывают ему магические свойства.

ние к традиционным для персидской касыды предшествую 'Аттар сравнивает сердце поэта, рождающее стихи, с мускусной железой кабарги, из которой добывают мускус путем мучительной операции с большой потерей крови.

щего периода структурным моделям, построенным на различ ных сочетаниях описания и повествования. Так, в концовке одной из касыд автор поместил законченную притчу «о курде и верблюде», которая одновременно играет смысловую (сим волическую) и формальную роль в тексте, организуя его за вершающую часть:

Глава 2. Зрелая классика АН. Лрдашникова, МЛ. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX--XVII вв.) к этому произведению с глубочайшей почтительностью, расце Или:

нивая « Маснави-йи ма'нави» как священную книгу. Особенно ха рактерно в этом смысле высказывание Джами (XV в.), который Откажись отелов, не отражай картины, подобно воде, Ведь слова и звуки — от мира сего, а мир есть мост. писал: «Не пророк он, а Книга Откровения у него имеется».

Среди побудительных причин написания поэмы была, как В этом бейте развивается мотив изменчивости и множес- гласит легенда, просьба учеников создать произведение, похо твенности феноменального мира, обольщающего человека, жее на творения Сана'и (XII в.) и 'Аттара (XII—XIII вв.), что скрывающего от него единую божественную основу бытия. бы в нем излагалось то, что служит предметом занятий и бе Джалал ад-Дин Руми, видимо, трансформирует мотив газели сед Руми с послушниками. Естественно, что при сочинении Ансари, в которой сказано: "Этот бренный мир — переправа, «Маснави» поэт опирался на глубокую традицию составления мудрый муж на переправе не останавливается". суфийских дидактико-философских поэм. Символична другая Наиболее ярко взгляд на соотношение смысла и его словес- легенда, связавшая двух великих суфийских авторов и повест ного воплощения раскрывает такая концовка газели: вующая о встрече ребенка Джалал ад-Дина и престарелого 'Ат тара. Намечая мальчика в свои преемники, 'Атгар передал ему Не говори больше ни слова, произноси речь без слов, рукопись «Илахи-наме».

Что подобна речи ангелов на лазурных небесах. «Маснави-йи ма'нави» — это творческий итог всей жизни Руми-поэта. Поэма создана как стихотворное руководство для В газелях Руми нет изысканных оборотов речи, сложных членов основанного им братства. Внушительный по объему метафор, игры слов. Страстность и взволнованность интона - текст содержит 25632 бейта, то есть лишь вдвое уступает «Шах ции достигается использованием звуковых повторов, анафор, нама» и равен «Илиаде» и «Одиссее» Гомера вместе взятым.

внутренних рифм, развернутых радифов, различных синтакси- Судя по количеству рукописей, сохранившихся до наших ческих фигур. Нередко его стихи построены на синтаксическом дней (их более 500), перед нами самое популярное суфийское ди параллелизме: «Я — день и свет, я — ночь и мрак. Я — внешнее дактическое произведение. Ни одно сочинение не изучалось так и внутреннее, то и другое... Я — маг и дервиш, я — рана и плас- внимательно и не вызывало столь многочисленных откликов (в тырь, я — свеча и мотылек, я — грешник и Бог». Во многих сти- виде комментариев, переложений и переводов), как «Маснави».

хах как бы слышится безумство, экстаз суфийского радения: Поэма свидетельствует о незаурядной эрудиции автора. Руми, без сомнения, был хорошо знаком с концепциями интеллекту Сегодня — радение, радение, радение! Свет — ального суфизма, в частности, с учением вахдат ал-вуджуд Ибн сверкание, сверкание, сверкание! Любовь — ал-'Араби. Близки ему были и ритуалы мистической практики.

сияние, сияние, сияние! С разумом — Руми разделял взгляды большинства суфиев о том, что сущность прощание, прощание, прощание!

Бога непознаваема, а поддаются постижению лишь Его атри буты. Инструментом познания выступает интуиция и чувство Своеобразие руба'и и газелей Руми в большой мере опреде беспредельной любви к Богу. Процесс постижения бесконечен, ляется тем, что создавались они для исполнения на суфийских идет по кругу и представляет собой непрерывную цепь нисхож радениях и должны были приводить их участников в состояние особой экзальтации. Страстность и экстатичность лирики Руми дений и восхождений (от Него и к Нему).

оказались вершиной эмоциональности в иранской поэзии. Известно, что «Маснави» не писалась Джалал ад-Дином, Особую известность поэту принесла его «Поэма о скрытом а диктовалась им, начитывалась по вдохновению. При всей смысле». Позднейшие авторы, особенно суфийские, относятся сложности и многоступенчатости построения «Маснави-йи Глава 2. Зрелая классика А.Н. Ардашникова, МЛ. Реиснер. История литературы Ирана в Средние века (IX-XVII вв.) ма'нави», в поэме можно обнаружить устойчивый и единый Рассказ о льве и зайце в поэме Руми превращается в некое принцип композиции большинства отдельных структурных подобие богословского спора о выборе между приложением единиц: теза (мистический постулат), ее подтверждение (кора- усилий или упованием на Бога (таваккул), который ведут лев нический айат или хадис), иллюстративный пример (притча, и другие животные, являющиеся объектом его охоты.

Истина, анекдот, короткая новелла), далее толкование и вывод (сен- судя по морали, извлекаемой из истории, оказывается в при тенция или наставление). Импровизационный характер поэмы мирении противоположностей, ибо слабый заяц, наделенный обусловил нарушение порядка следования притч, иллюст- знанием, оказывается сильнее льва и побеждает его. Сила зайца рирующих многочисленные теоретические положения автора оказывается в том, что он победил собственный страх, одержав (композиционная инверсия). Между самими рассказами су- победу внутреннюю, а не внешнюю. И потому Руми в конце ществует лишь ассоциативная связь, иногда нарочито затем- этой истории обращается к разъяснению хадиса о малом и ве ненная. «Маснави» демонстрирует несколько приемов сочле- ликом джихаде: «Подошли мы от самого малого джихада к ве нения притч между собой. Помимо указанных ассоциативных личайшему джихаду— внутренней борьбе раба [Божьего] со связей, когда один рассказ как бы вытекает из другого, в поэме своей прихотью». Разрастание небольшой притчи в поэме Руми можно наблюдать элементы обрамленной повести: основная происходит, прежде всего, за счет нескольких «вставных» эпи история, дающая начало серии притч, прерывается и возоб- зодов. Первый такой эпизод повествует о том, как некий чело новляется спустя много страниц. Специалисты насчитывают век просил Сулаймана, которому покорился ветер, перенести в составе «Маснави» более 30 подобных «рамочных повестей». его в Индию, чтобы избежать смерти. Но ангел смерти насти Поэма поражает разнообразием использованных письменных гает его и там, ибо такова воля Всевышнего. Второй, также свя источников, которых исследователи насчитывают более полу- занный с преданием о Сулаймане, повествует о том, как птицы, тораста, не говоря о непосредственных авторских обращениях подвластные царю, собрались вокруг него и стали раскрывать к фольклору различных народов. перед ним свои тайны и рассказывать о своих умениях. Когда Некоторые притчи, уже закрепившиеся в каноне суфийской настает черед удода, он говорит, что умеет распознавать места, дидактики, перешли в «Маснави» из других известных сочине- где есть водные источники, и указывает на свою полезность ний. Например, Руми повторяет притчу о споре по поводу облика повелителю во время боевых походов по безводным пустыням.

слона, включенную Сана'и в первую главу «Сада истин», где она Ворон из зависти обвиняет удода во лжи, но тот оправдывается, иллюстрирует понятие единства Божия (таухид). У Руми говоря, что лишь по Непреложному приговору (хукм-и паза) пришедшие не могут разглядеть слона из-за полной темноты, у Божьему обладает своими способностями:

Сана'и же слона ощупывают слепые. Некоторые притчи и истории Ворон, что отрицает Непреложный приговор, в «Маснави» сохраняют свою изначальную краткость и ком Обладай он хоть тысячью разумов, останется неверным (кафир).

позиционную монолитность. Другие, напротив, разрастаются в небольшие «повести», которые, в свою очередь, служат рамкой В рассказе о Сулаймане и птицах важную роль играет рас для прерывающих повествование вставных притч. Такова притча суждение о единодушии, которое в понимании автора превос о хитром зайце, победившем кровожадного льва, известная по ходит общность языка. Таким образом, Руми указывает, что «Калиле и Димне». На источник заимствования сюжета указывает дарованная Сулайману способность понимать «язык птиц»

сам Руми в финале раздела, предшествующего его изложению:

(мантик ат-тайр) — это свойство души, а не разума и не вне В «Калиле» разыщи ту историю И шних чувств. Единение душ прокладывает дорогу к взаимопо из нее извлеки мораль. ниманию, а отнюдь не общность языка:

316 АН. Ардашникова, М.Л. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX-XVII вв.) Глава 2. Зрелая классика О как много индийцев и тюрков достигают понимания! Суть виноград, что им желанен был.

О как много тюрков словно чужие! А потому язык Быть может тот знаток в одно мгновенье родства на самом деле иной — Единодушие лучше Их озарил бы светом разуменья, общности языка. Чтоб четверо, что дрались и бранились, В единомышленников превратились.

Разрастание и трансформация заимствованного сюжета Так мудрость знанья может всем на счастье в «Маснави» достигаются не только включением вставных рас- Вражду и распрю превратить в согласье.

(Перевод Н. Гребнева) сказов и превращением повествования в своеобразную обрам ленную повесть, но и вкраплениями философских рассужде Эта одна из наиболее известных притч «Маснави» иллюст ний непосредственно в ткань рассказа.

рирует мысль о том, что люди зачастую обманываются, прини Еще один вставной рассказ в истории льва и зайца повеству мая внешнюю форму за суть явления, споря из-за имени, а не ет о грехопадении Адама и о том, что Непреложный приговор из-за содержания. Аналогичную основу имеют и религиозные может обернуться и карой, и наградой.

споры. Решающую роль в устранении противоречий могут сыг Идею единства и взаимопонимания, которые стоят выше рать совершенные мистики, которым ведома внутренняя суть различия языков, иллюстрирует известная притча о четырех яачения. Не случайно, в оригинале человек, способный разре попутчиках, не сумевших достичь согласия из-за того, что не шить спор, назван сахиб-и сирри — знаток тайн, постигший со знали язык друг друга:

кровенное знание.

Являясь наследником богатейшей традиции дидактической Шли вместе турок, перс, араб и грек. Им литературы на персидском языке, Руми и сам пополнил арсенал дал дирхем какой-то человек. Случилось так, что дармовой дирхем Им четверым этой традиции не только остроумными рассказами, изящными принес несчастье всем. Промолвил перс: и глубокими притчами, но и драгоценной россыпью афоризмов «Я был бы очень рад Купить ангур\», что и крылатых выражений (хикмат), которые продолжают сущес значит виноград. «Аллах нас сохрани, — твовать как неотъемлемая часть живой иранской речи. В тексте сказал араб, -Зачем ангур, приобретем «Маснави» легко выделяются такие афористические образо эйнаб». Вмешался гурок: «Прекратите шум, вания, некоторые из которых представляют собой авторские Зачем ангур, эйнаб, возьмем узум]» Сказал четвертый, тот, что треком был: «Коль варианты народных пословиц и поговорок. Таким крылатым покупать, так покупать стафил]» Кричали выражениям литературного происхождения можно подыскать зло, и спор их был таков, Что дело вмиг аналоги в фольклоре других народов. Вот, к примеру, несколько дошло до кулаков. Они тузили, знанья авторских афоризмов Джалал ад-Дина Руми, части из которых лишены, Друг друга без причины, без нам без труда удалось подобрать примерные русские эквивален вины. О, если б повстречать им знатока, ты: «На Бога надейся, а верблюда стреножь» («На бога надейся, Что знал бы все четыре языка. Сказал бы а сам не плошай»);

«Дитя не заплачет, молока не получит» («Дитя он, что можно на дирхем То приобресть, что им желанно всем, Поскольку каждый не плачет, мать не разумеет»);

«Сам чашу разбил, а нас бьешь»

думал об одном, Что выражал на языке («С больной головы на здоровую»);

«Ищущий всегда находит»;

своем. Слова «ангур», «эйнаб», «узум», «Умному одного намека достаточно»;

«Рыба гниет с головы, а не «стафил»

с хвоста»;

«Погнавшись за частью, целое потеряешь».

В соответствии с последними исследованиями пересматри вается точка зрения о хаотичности изложения в поэме суфий Глава 2. Зрелая классика А.Н.Ардашникова, М.Л. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX -XVII вв.) и вызвало множество подражаний. Образ свирели после Руми ских идей и доктрин. Так, обнаружено определенное родство прочно закрепился в суфийской символике как обозначение между построением «Маснави» и структурой поэмы 'Аттара души мистика, тоскующей в разлуке с истинным бытием, час «Илахи-наме». Обе книги достаточно четко делятся на три час тью которого она являлась в Предвечности:

ти. В «Маснави-йи ма'нави» каждая часть, выделенная самим автором с помощью названий первой и последней историй, со Послушай свирель, как она поет, стоит из двух тетрадей (дафтар). Содержание частей предполо Она жалуется на боль рахтуки:

жительно интерпретируется следующим образом. Две первых «С тех пор как меня срезали, разлучив с тростниковыми зарослями, тетради посвящены чувственной душе, управляющей челове- Над моей песней рыдают мужчины и женщины.

ческими страстями, которые суть порождения сатаны (Иблиса) Я хочу терзать свою грудь от скорби, и от которых следует избавиться вступившему на Путь поисков Чтобы описать муки страсти.

Каждый, кто был разлучен со своей основой, Истины. Вторая часть трактует соотношение абсолютного ра Жаждет снова обрести с ней единение...»

зума, человеческого ума и знания. Третья часть объясняет мис тические концепции абсолютного Духа и предвечного Света «Поэма о скрытом смысле» написана размеров рамал, ее (Истины), положение о фана (растворение личности в Божест язык отличается простотой, близостью к разговорным интона венной субстанции). Здесь же обосновывается первостепенная циям (обилие обращений к слушателю, риторических вопросов роль наставника на пути познания Истины. Внешне эта трех и восклицаний и т.д.), умеренным использованием риторичес ступенчатая схема напоминает трехэтапный путь познания, ких фигур. Можно сказать, что с точки зрения стиля «Масна принятый во всех суфийских братствах {шариат, тарикат, ха ви» является «многослойным» произведением, в котором со кикат), в ней также можно усмотреть сходство с триадой элли четается патетика проповеди, мистические откровения, живая нистического философа Плотина — всеобщая Душа, всеобщий повествовательность, фривольная шутка и анекдот. В тексте Разум, Единосущный.

часто встречаются прямые обращения к послушнику, который Вместе с тем по ряду характеристик поэма Руми существенно записывает диктуемый Руми текст. Автор жалуется на муки, отличается от традиционных произведений жанра суфийской которые вызывают у него мысли о том, «как соблюсти рифму дидактической поэмы. Прежде всего, автор не дал своему или построить стих». «Слово — враг мой, оно не подчиняется творению никакого определенного названия и именовал поэ мне», _ сетует Руми. Строгие ценители поэзии неоднократно му «Китаб ал-маснави» («Книга парнорифмующихся строк»).

замечали в ряде мест поэмы несовершенство рифмы и размера, Известно, что в большинстве случаев названия персидских погрешности в грамматике, разговорные стяжения. Однако это классических поэм являются своеобразным «сигналом» об их с лихвой компенсируется общим поэтическим пафосом и гран содержании (арабские названия — для дидактико-философс диозностью замысла творения Руми, в котором сам автор видел ких поэм;

названия, состоящие из двух имен — для любовных средство для «пробуждения душ».

поэм). Кроме того, в поэме отсутствуют пространные главы ин Каждый читатель и слушатель находил в «Маснави» то, что тродукции, обычно предваряющие не только дидактические, но искал: одни — мистические откровения, другие — динамич и повествовательные, в частности любовные, сочинения. Они ность и занимательность сюжетов, третьи — образность и жи замещены кратким прозаическим предисловием на арабском вость языка, его афористическую емкость и лаконичную про языке, за которым следует знаменитая «Книга свирели» (Най стоту. Создавая стихотворное руководство для суфиев, Руми нама), первые 18 бейтов которой по преданию были записаны далеко вышел за рамки поставленной задачи. Его блистательное собственноручно Руми. Позднейшей традицией это вступление поэтическое произведение воспевало совершенств и красоту к поэме рассматривалось как самостоятельное произведение Глава 2. Зрелая классика АН. Ардашникова, МЛ. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (ГХ-XVII вв.) предпочел независимость, большинство его произведений пос человека, веру в его разум, утверждало веротерпимость и мир, вящено этому правителю и его сыну принцу Са'ду, в честь ко осуждало тиранию и узость догм официальной веры. Это делает торого поэт и принял свой тахаллус.

творчество Джалал ад-Дина Руми одной из вершин гуманисти ческой традиции в литературе Ирана. Став к концу жизни весьма состоятельным человеком, Са'ди был окружен учениками и почитателями. Большинство своих средств он расходовал на книги и содержание учеников, ведя Са'ди аскетический и достаточно уединенный образ жизни. Умер К XIII веку относится и творчество другого великого иран поэт в своей келье в декабре 1292 г. и был похоронен неподале ского поэта шейха Муслих ад-Дина Са'ди Ширази (начало ку. Гробница шейха Са'ди в Ширазе до сих пор служит местом XIII в.- 1292 г.).

паломничества ценителей поэзии.

Будущий поэт остался сиротой примерно в 10 лет, и первую половину жизни провел в лишениях и скитаниях. Тем не менее, Своей жизнью поэт как бы оправдал принадлежащий ему же Са'ди удаюсь стать стипендиатом прославленной багдадской знаменитый афоризм:

медресе Низамийа где он слушал лекции знаменитых истори ков и филологов, авторитетнейших богословов и суфийских Мудрому, одаренному человеку Нужно прожить две жизни в этом мире, Чтобы в шейхов. Юный Са'ди, по всей видимости, тяготился занятиями одной обрести опыт, [А] в другой этот в медресе с их зубрежкой и скучными для него лекциями, о чем опыт применить к делу.

он свидетельствует на страницах своих произведений. Не за кончив образования, он покинул Багдад и отправился в странс Произведения Са'ди были, по всей видимости, собраны твия по Ближнему Востоку.

им самим и впервые в истории литературы Ирана объединены Монгольское завоевание, неурядицы в Фарсе, желание по в Куллийат (полное собрание сочинений). Доказано, что видать мир заставили Са'ди более 25 лет скитаться вдали от старейший из списков Куллийата (1328) сделан с авторского родных мест. Лишь к концу 50-х годов XIII века он возвратился оригинала и, следовательно, отражает взгляды самого Са'ди в Шираз. За время странствий Са'ди побывал в Месопотамии, на классификацию произведений и порядок их рубрикации.

Малой Азии, Сирии, Египте, Аравии. Его жизнь была полна В Куллийате выделен раздел прозаических посланий (риса приключений, которые могли бы стать основой для книги пу ла), которыми открывается собрание сочинений (существует тешествий. Однако Са'ди по-другому распорядился этим бо мнение, что часть из этих посланий является позднейшей ин гатым жизненным опытом — он облек его в форму блестящих терполяцией). Далее следуют два знаменитых дидактических назидательных рассказов и включил в ставшие знаменитыми произведения «Гулистан» и «Бустан». Присутствие названных наставительные произведения «Бустан» и «Гулистан».

разделов, собственно, и отличает Куллийат Са'ди от традици Во время многолетних странствий Са'ди главным образом онного Дивана, по законам которого располагаются все осталь подвизался в качестве бродячего суфийского проповедника, ные разделы: касыды (арабские, персидские и «пестрые»), по в чем ему помогало совершенное знание арабского языка. Не минальные элегии (марсийа), строфика, газели, рифмованные которые исследователи считают, что назидательные произве афоризмы в форме кыт'а (сахибийа), стихи в рифмовке маснави, дения Са'ди являются авторской переработкой на персидском кыт'а, рубай, разрозненные бейты (фард). Некоторые списки языке его же устных арабоязычных проповедей. По возвраще Куллийата включают также порнографические стихи, носящие нии на родину он был благосклонно принят правившим в ту название хабисат («Безобразия», или «Мерзости»), однако ав пору атабеком Фарса Абу-Бакром бен Са'дом бен Занги, ко торство Са'ди многими исследователями оспаривается.

торый пригласил его в штат придворных поэтов. И хотя Са'ди $ Глава 2. 3|эелая классика А.Н. Ардашникова, ММ. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX-XVII вв.) «Гулистан» (1257)— «Розовый сад»— произведение, напи- тора, Это еще раз подтверждает генетическую связь «Гулиста санное рифмованной и ритмизованной прозой (садж*), обиль- на» с проповедническими произведениями 'Абдаллаха Ансари, но инкрустированное стихотворными вставками. По форме в которых стихотворные вставки также были авторскими.

«Гулистан» восходит, по всей видимости, к известному пропо- Чрезвычайная популярность «Гулистана» была вызвана не ведническому трактату ' Абдаллаха Ансари Мунаджат («Тайные только изяществом и ясностью стиля, не только заниматель молитвы»). Что касается содержания сочинения Са'ди, то оно ностью притч, но и воплощенной в этом произведении житей полностью находится в русле той традиции, в которой создава- ской мудростью. «Гулистан» удивительным образом сочетает лось множество назидательных произведений, начиная с доис- в себе мягкость, гуманизм, «ласковую терпимость» (К. Чайкин) ламской эпохи, как прозаических, так и поэтических. В основе с практической, иногда даже приспособленческой, моралью.

композиции подобных сочинений лежит принцип тематичес- Необычайное долголетие афоризмов «Гулистана» объясняется кой подборки иллюстративных притч, подкрепляющих мораль- тем, что читатель находил в нем советы на все случаи жизни, но-этические или философские сентенции. Соответственно, и его автор без преувеличения оставался в Иране и в Афганис произведение не имеет сквозного сюжета или сюжетной рамки, а тане «властителем дум» вплоть до начала XX столетия.

делится на несколько глав, снабженных соответствующими Са'ди отдавал себе отчет, что реальная жизнь несовершенна, тематике названиями: «О жизни царей», «О нравах дервишей», далека от идеальных представлений. Значительный слой его «О преимуществах довольства малым», «О пользе молчания», рассказов и содержащихся в них наставлений дает читателю «О любви и молодости», «О признаках старости», «О влиянии рецепты практического жизнеустройства в несправедливом и воспитания», «О правилах общения». Роль теоретических рас- жестоком мире. Считая, например, стяжательство губительной суждений в различных произведениях дидактического жанра страстью и порицая ее в главах «О нравах дервишей» и «О варьируется в достаточно широком диапазоне. В «Гулистане» преимуществах довольства малым», автор, тем не менее, не Са'ди она практически сведена до минимума, что особенно за- только оправдывает богатых и власть предержащих, но и вос метно при сопоставлении сего же «Бустаном». В «Гулистане» хваляет их, как, например, в главе «О влиянии воспитания».

авторские сентенции чаще приобретают форму морали, вывода, В рассказе 19-м названной главы содержится «Спор Са'ди вытекающего из предшествующего повествовательного эпизода с лжедервишем по поводу богатства и бедности», в котором и облеченного в изящный прозаический или стихотворный поношения в адрес богачей, вложенные в уста дервиша, вы афоризм (хикмат). Так, в главе «О преимуществах довольства зывают следующую реакцию автора: «Меня задели эти речи:

малым» Са'ди приводит рассказ о некоем дервише, пребываю- ведь я вскормлен благодеяниями вельмож». Далее Са'ди гово щем в нищете, но отказывающемся прибегнуть к милости силь- рит: «О друг, богачи это источник жизни бедняков, сокровище ных мира сего. Заканчивается рассказ кыт'а: для отшельников, убежище для странников и приют для путе 1иественников. Они несут много забот, чтобы других спасти от Я дыры предпочту латать, в углу терпения страдать, невзгод» (перевод Р. Алиева). Са'ди утверждает, что истинное Лишь не просить у богачей одежды да обеда. Воистину благочестие есть свойство богатого человека: «...Молитвы бо — зачем скрывать — считаю адской мукой я К гачей скорее дойдут до господних ушей, ибо богач внутренне блаженству рая вознестись при помощи соседа.


(Перевод А. Старостина) сосредоточен и спокоен, не возмущен сердцем и душой не рас строен» (перевод Р. Алиева).

Отметим попутно, что все стихотворные ставки в «Гулистане» Читатель найдет в «Гулистане» множество советов о том, (в отличие от всей предшествующей дидактической прозы, сак создать себе хорошую репутацию или, выражаясь словами включая и обрамленные повести) принадлежат перу самого ав- Са'ди, «доброе имя» (никнами):

24 АИ Ардашникова, М.Л. Реыснер. История литературы Ирана в Средние века (IX—XVII вв.) Глава 2. Зрелая классика Сыны Адама — спаянные друг с другом члены [одного тела].

О Са'ди, человек, снискавший доброе имя, никогда не умрет, Мертв Ибо сотворены из одной сущности.

тот, чье имя никогда не приведут как образец добронравия.

Если одному из членов Господь посылает болезнь, Другие члены не могут оставаться в покое.

Проповедуемый Са'ди стиль поведения и взаимоотношений О ты, кого не печалят страдания других, — с людьми продолжает линию практических советов, содержа Нельзя тебя назвать человеком!

щихся в знаменитом зерцале «Кабус-нама». Рассматривая пос тупки человека в тех или иных жизненных обстоятельствах, ав Са'ди считает, что добрый человек изначально отмечен зна тор избегает категоричности, демонстрирует гибкость и нередко ком Божьей милости. В последней главе «Гулистана» приво предлагает два подхода к одной и той же ситуации, оставляя за дится короткая притча: «Один дервиш во время тайной молит читателем право выбора. Например, рассуждая о вражде и друж вы говорил: «Господи, будь милостив к дурным, а к добрым ты бе, Са'ди дает, казалось бы, взаимоисключающие советы. С од милостив уже тем, что сотворил их добрыми!»

ной стороны, он призывает к осмотрительности и осторожности Идеей человеколюбия и служения людям проникнуты поу в отношении к друзьям и врагам: «Свою речь с двумя людьми, чения Са'ди, обращенные к сильным мира сего, что особенно враждующими между собой, веди так, чтобы не стыдиться их, последовательно проявилось в рассказах главы «О жизни ца если внезапно дружба последует за враждой». С другой стороны, рей». Наставляя монархов в искусстве управления подданны автор призывает быть непримиримым к врагу своего друга: «Кто ми, Са'ди призывает их к щедрости и милосердию, предостере живет в мире с врагами, тот обижает своих друзей». Подобных гает против проявления тирании и нетерпимости:

примеров в «Гулистане» множество, и некоторые исследователи не без основания усматривают в этом признак противоречивос- Как может угнетатель быть царем, А волк ти взглядов средневекового автора. Однако другие видят в этом служить в отаре пастухом? Царь, заложив несомненное достоинство его дидактики, считая, что именно основы угнетенья, Сам подорвал устои широта и многогранность составляют главную притягатель- управления.

(Перевод А. Старостина) ность для поклонников Са'ди, черпающих из его книг поучения и афоризмы сообразно своим интересам и вкусам.

В разных главах «Гулистана» автор неоднократно варьирует Суть творческой личности восточного поэта, которую столь мысль о том, что правитель обязан служить благу подданных, полно воплотил в себе Са'ди, замечательно понял гений рус заботиться о них:

ской поэзии А.С. Пушкин, написавший следующие строки:

Хранитель бедных — каждый государь, На нитки праздного веселья Хотя на нем величия печать;

Нет, овцы не Низал он хитрою рукой Лукавой живут для пастухов — Пастух живет, чтоб лести ожерелья И четки их оберегать.

мудрости златой.

(Перевод А. Старостина) В «Гулистане» существует и принципиально иной уровень Са'ди признает разум единственным верным руководите осмысления человеческого бытия и места человека в мире. Поэт лем человека в его поступках. Разум в сочетании со знаниями говорит о высоком звании человека, который «все превосходит дает человеку возможность правильно оценивать свои действия своим величием и мудростью» и стремится к тому, чтобы люди и предвидеть их результаты. Поэтому автор советует правите прониклись сознанием этого. Основу общения людей поэт ви лям привлекать к себе ученых: «Цари больше нуждаются всо дит в их единении, сочувствии и сострадании друг другу:

326 А.Н. Ардашникова, МЛ. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX-XVH вв.) Глава 2. Зрелая классика ветах мудрецов, чем последние в обществе царей». Афоризмы, Лут, мудрец Лукман, легендарные правители Ануширван, Ар отражающие воззрения поэта-дидактика на справедливое го- дашир Папакан, Бахрам Гур, Искандар, известные историчес сударственное устройство, рассыпаны по всему тексту «Гулис- кие личности, ставшие персонажами многочисленных притч, тана». Суть этих воззрений выражена не только в форме поло- например Харун ар-Рашид, Махмуд Газнави, римский врач Га жительных утверждений и наставлений, но и в виде инвектив лен и т.д.

и осуждений, характерным образцом которых можно считать Созданный в русле определенного канона, «Гулистан», тем следующее высказывание: «Два человека — враги государства не менее, демонстрирует ряд свойств, резко выделяющих его на и веры: жестокий царь и невежественный отшельник». Са'ди фоне произведений назидательного характера. Самоценность предъявляет не менее высокие требования к обладающим зна- притч и анекдотов, их сюжетная законченность и острая зани нием и мудростью: они должны служить идеалам нравствен- мательность смягчают в творении Са'ди привычные для дидак ности и добродетели, претворять свои знания вдело. Для него тического жанра морализаторство и наукообразность, повышая «ученый без добрых дел — пчела, не дающая меду»;

«кто учился его, эстетическую ценность и художественность.

наукам и не применил их на деле, похож на человека, вспахав- Сам автор, несомненно, сознавал величие творимого им про шего на воле землю, но не посеявшего семян». изведения, что отразилось в главе «Причина написания книги», Са'ди впервые в практике дидактического жанра часто ис- в которой возникает мотив нетленности «Гулистана». Автор пользует факты собственной жизни, облекая их в форму притч, рассказывает о том, как однажды компания его друзей провела анекдотов, остроумых историй. Из цепи этих рассказов воссо- ночь в прекрасном загородном саду. Один из них вознамерился здается его биография — биография главного героя. Он пред- собрать букет цветов, чтобы украсить им свое городское жили стает в самых различных ситуациях, в повседневной жизни ще. Однако Са'ди отговорил его от задуманного, сказав: «Тебе и в исключительных положениях. Читатель видит его то уста- ведь известно, что недолговечны розы в садах..., мудрецы же го лым путником, бредущим по горячим пескам к святым мес- ворят: «Что непостоянно, то любви недостойно!». Далее Са'ди там, то муллой-проповедником, то участником ученого дис- обещает своему другу написать книгу «Гулистан» («Розовый пута с дамасскими богословами, то пленником крестоносцев, сад»): «...От жестокого дыхания осеннего ветра лепестки этого заставивших его копать рвы близ города Триполи. Он страдал сада не облетят».

от лишений, знал горечь разочарований в людях, испытывал Чисто дидактическая сторона занимает несравненно больше унижения, но изведал и сладость почестей, радовался друзьям места в другом знаменитом назидательном произведении Са'ди и удачам, ошибался, отступал от своих идеалов и снова обретал «Бустан» — «Плодовый сад», написанном годом раньше «Гу чувство человеческого достоинства. листана». Это поэма объемом свыше 8 тысяч бейтов, содержа Автобиографический материал повлек за собой в литературу щая десять глав: «О справедливости и правилах мировластия», и новых персонажей — живых конкретных людей, с которыми «О благотворительности», «О любви», «О смирении и скром встречался Са'ди за годы странствий: купцов, караванщиков, ности», «О покорности», «О воздержанности и довольстве судь дервишей, ученых, знаменитых суфийских шейхов и законове- бой», «О воспитании», «О благодарности Богу», «О покаянии».

дов, обучавших его в Низамийа. Наряду с этим большой слой Последняя, десятая, глава содержит молитвы (мунаджат) и за притч по-прежнему представляет традиционных персонажей, ключение книги.

как правило, фигурировавших в дидактических произведени- Исследователи связывают «Бустан» с традициями суфийс ях самого разного характера. Среди них коранические пророки кой дидактической поэмы, представленной творениями Сана'и и персонажи мусульманской священной истории Муса, 'Иса, и 'Аттара. Однако ряд формальных и содержательных характе Мухаммад, 'Али и другие члены Дома пророка, Йусуф, Йакуб, ристик, выявленных в свое время известным советским иранис 328 Глава 2. Зрелая классика АН Ардишиикова, М.Л. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX—XVII вв.) произведения «Путевой запас странствующих» (Зад ал-мусафи том К. И. Чайкиным, свидетельствует в пользу того, что сущес рин) Мира Хусайни (XIV в.) и «Картинная галерея» (Нигарис твовала и, по всей видимости, была хорошо известна во времена тан) Джувайни (XIV в.).

Са'ди другая традиция в назидательном жанре, ориентирован «Бустану» подражал современник Са'ди Низари Кухистани, ная на житейское морализирование. На эти соображения наво создавший по образцу этой поэмы «Книгу руководства» (Дас дит, прежде всего, размер, которым сложен «Бустан». Сана'и, тур-нама). Ее можно считать своеобразной пародией на про 'Аттар и Низами пользовались для своих дидактических поэм изведение Са'ди, так как Низари поучает своих читателей в ис следующими поэтическими метрами: «Странствие благочес кусстве винопития. По всей видимости, Низари великолепно тивых» и «Сад истин» Сана'и — хафиф, «Сокровищница тайн»

знал все произведения Са'ди и не только подражал им, но в ря Низами — сари', «Язык птиц» 'Аттара — рамал. Са'ди выбрал де случаев полемизировал с их создателем. В частности, исма для своей поэмы размер мутакариб, ассоциировавшийся с ге илитский поэт в скрытой форме порицал своего современника, роической эпопеей, прежде всего «Шах-нама». Однако в иран пытавшегося найти практическое применение суфийским эти ской литературе существовали светские назидательные сочине ческим построениям, за излишнюю «светскость», общедоступ ния, составленные именно этим поэтическим метром. Среди ность:


них — Рахат ал-инсан («Услада человека»), которая известна еще и как Панднаме-йе Ануширван («Книга советов Ануширва Са'ди — поэт внешнего [знания], который говорит равно на»), приписываемая поэту XI в. Шарифу. По всей видимости, Со знатным и простым, ученым и невеждой...

данный образец восходит к еще более раннему источнику — Благодаря сладостности своих живительных слов Афарин-наме («Книга сотворения») Абу Шукура Балхи (X в.). Во всем мире он прославился красноречием.

Последняя поэма дошла до нас во фрагментах повествователь- А мои ничтожные хадисы в одеянии иносказания ного и назидательного характера, написанных также мутакари- Предназначены для избранных иного духовного мира.

бом. Названные произведения, помимо ряда формальных при- (Перевод Ч. Байбурди) знаков (поэтический метр, композиция), роднит и применение Назидательный характер присущ также большинству про такого приема как подтверждение дидактических сентенций изведений, включенных Са'ди в разделы касыд, особенно — изречениями знаменитых или неких воображаемых лиц.

персидским касыдам, многие из которых так и озаглавлены «Гулистан» и «Бустан» отличает афористичность стиля, оби переписчиками «В наставление» (Дар панд о насихат). Встре лие авторских пословиц и поговорок по образцу фольклорных, чаются среди касыд Са'ди и вполне традиционные стихотворе что следует считать особым проявлением индивидуальной ма ния, снабженные зачинами любовного или сезонного характе неры Са'ди. Ту же специфику можно отметить и в его лиричес ра, посвященные восхвалению покровителей автора.

ких произведениях, то есть жанрах поэзии, в которых назида Часть касыд носит философский характер. Они содержат тельные мотивы отнюдь не всегда поощрялись средневековой размышления о жизни, о ее быстротечности, о добре и зле и, критикой.

даже если проникнуты суфийскими мотивами, никогда не при Широта тематики, богатство содержания и высокие худо зывают к уходу от жизни. Горечью звучат строки одной из ка жественные достоинства обеспечили дидактике Са'ди небыва сыд Са'ди:

лую популярность на Ближнем и Среднем Востоке. Появились многочисленные ответы-подражания «Гулистану». Самым из Какие тайны знает небосвод вестным из них можно считать «Весенний сад» (Бахаристан) И звезд на нем горящих хоровод!..

Джами (XV в.). Следует упомянуть также «Книга смятенного» Один — в веселье, в горести другой, (Китаб-и паришан) Ка'ани (XIX в.), а также менее известные АН. Ардашникоеа, МЛ. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX-XVII вв.) Глава 2. Зрелая классика Вот этот счастлив, тот согбен судьбой. Са'ди пытается создать универсальную модель добродетельной Вот этот в хижине, а тот — в палатах, Тот личности, несущей благо себе и окружающим людям. По-види в рубите, другой в шелках богатых. Тот мому, поэт исходил из практической действенности суфийской жалкий нищий, этот богатей. Тот морально-этической нормы, искал и находил в ней общечело бедствует, другой гнетет людей веческий смысл. В этой связи, как представляется, можно гово (Перевод А. Старостина) рить о том, что устойчивые дидактические мотивы суфийской лирики получают в газелях Са'ди новое истолкование. «Пропо Наибольший вклад в совершенствование лирической тради- веднические» газели Са'ди выходят за рамки обращения учите ции Са'ди внес в жанре газели. Газели составляют самый объ - ля к послушникам, то есть не противопоставляют «познавших»

емный раздел в Куллийате. Самим автором он был разделен на и «непосвященных», а оперируют универсальным понятием четыре самостоятельных сборника, имеющие названия и пос- «человечности» (адамийат).

вященные разным правителям из династии Атабеков Фарса.

В названиях, по всей видимости, отразилась определенная эс- Тело человека благородно, если в нем — душа человеческая;

тетическая оценка, которую Са'ди дал своим лирическим про- Не эта красивая одежда — признак человечности.

Если человек — лишь глаза, рот, уши и нос, изведениям. Сборники названы так: «Нежные» или «Сладост То какая разница между настенным изображением и человеком.

ные [газели]», «Удивительные [газели]», «Перстневые [газели]»

Еда и сон, похоть и суета, темнота невежества — (т.е. «помеченные перстнем с печатью» или «образцовые») Животное ничего не ведает о мире человечности.

и «Старинные газели».

Будь истинным человеком, а иначе есть птица, Творчество Са'ди знаменует завершение синтеза суфийской Что произнесет те же слова голосом человека.

и светской традиции газели. Эта форма, популярность которой Разве ты не был человеком, если остался в плену у дива, постоянно росла, начиная с XII века, под пером великого по- Ведь ангелу нет пути в жилище человечности.

эта обрела свой канонический вид. Используя разработанный Если в своей натуре ты победишь звериный нрав, Всю жизнь проживешь ты с душой человеческой.

суфиями символический язык, поэт придает ему изящество, Человек достигает высот, где кроме Бога никого не увидишь, отточенность и совершенство, культивирует виртуозность фор Взгляни, до каких пределов простирается страна человечности.

мы, принятую в придворной поэзии. Своеобразием манеры Ты видел полет птицы из оков похоти!

Са'ди в газели следует считать тот назидательный дух, которым Вырвись [из оков], чтобы увидеть полет человечности!

проникнуты все произведения этого автора. Газель, по мнению Я не излагал речения мудрости, когда давал тебе совет, средневековой литературной критики, в наименьшей степени Я слышал от Человека рассказ о Человечности.

допускала проникновение дидактических мотивов. Благодаря индивидуально-авторским достижениям Са'ди, газель прини- Приведенная газель является как бы концентратом излюб мает и адаптирует в своем каноне изящные афоризмы, шутли- ленных наставлений Са'ди, которые во множестве вариантов вые и серьезные советы, моральные сентенции, которые осо- повторяются в других его газелях. Автор заменяет традицион бым образом перестраиваются и начинают функционировать ную оппозицию «познавший — непосвященный» ('ариф— га по внутренним законам ее поэтики. Са'ди сильнейшим обра - фил) противопоставлением человека (адам) животному (хайван).

Как верно заметил современник поэта Низари, Са'ди «говорит зом повлиял на следующие поколения творцов газели, которые равно с каждым», учит всех людей, а не избранных, проповеду стали ориентироваться на его стихи как на образец.

ет человеческое достоинство вообще. Поэтому дидактика Са'ди Опираясь на традиционную суфийскую этику и отправля выступает вне своей прямой связи с установкой на обретение ясь от концепции «совершенного человека» (инсан ал-камил), А.Н.Ардашникова, М.Л. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX- XVII вв.) Глава 2. Зрелая классика сокровенного знания. Философской задачей этот мыслитель Са'ди, как мы видим, отходит от «космического» восприятия считает выделение той суммы качеств, которая делает челове возлюбленной даже при ее мистическом понимании, пересмат ка человеком. Са'ди воспевает чувства, движения человеческой ривая концепцию вневременной и внепространственной при души, осиянные светом разума. Поэтому уподобление человека роды мистической любви, характерной для предшествующей животному, являющемуся для поэта символом стихийных по суфийской газели (например, Анвари и 'Аттара). Под пером буждений и неуправляемых страстей, в лирике Са'ди воспри Са'ди любовная лирика вновь погружается в нюансы традици нимается едва ли не как самое страшное порицание:

онных любовных ситуаций, заново формирует кодекс любов ного поведения. Назидательные же рассуждения наполняют Если ты умен и рассудителен и ведаешь, что такое сердце, газель атмосферой нравственных исканий: поэт осуждает не Тебя назовут человеком, а если нет — ничтожнейшим из животных.

только традиционную жестокость зозлюбленной, предписы ваемую ей каноном газели, но и самовлюбленность, легкомыс Самую большую группу газелей Са'ди составляют любов лие, невоздержанность в проявлении гнева.

ные, которые под его пером также претерпели значительную Следуя одной из давно сложившихся в придворной среде трансформацию. В Куллийате Са'ди можно обнаружить мно традиций завершать газель изящным афоризмом, поэт прида жество любовных стихотворений с явной этической окраской.

Укоряя возлюбленную за несправедливость, автор обращается ет этому приему универсальность и регулярность. В частности, к ней с увещеванием: газель, фрагменты из которой приводились выше, заканчивает ся следующим бейтом, призывающим принимать жизнь такой, Ты поступила против законов дружбы, покинув своих друзей. Не как она есть, а возлюбленную со всеми ее достоинствами и не следовало являть свой лик, чтобы потом его сокрыть. достатками:

Рассуждая об истинной ценности любви, автор подкрепля- Если ты уничтожил меч, Са'ди, не думай, что это — подвиг ет свою мысль о жертвенности влюбленного афоризмом: «Со- нравственности, вершенство любви в том, чтобы не удовлетворять желание за Ты обиделся на жало, но не желаешь лишиться меда.

счет друга». Как пример совершенства в любви Са'ди приводит Порой поэт применял афоризмы и в начальных бейтах газе ссылку на историю Хусрава, Ширин и Фархада, говоря:

лей, т.е. для реализации фигуры хусн ал-матла' («красота нача Хусрав желал объятий и близости Ширин, ла»). Хорошо известна газель, начинающаяся словами «Неопыт Любовь же и сверление горы Бисутун — это дело Фархада. ному [юноше] надо путешествовать, чтобы достичь зрелости».

По всей видимости, Са'ди стремился к органичности соче Назидательность в газелях Са'ди искусно уравновешена лу- тания моралистических мотивов с традиционными темами лю кавым юмором и тонким психологизмом в обрисовке традици- бовной и пиршественной лирики, добиваясь их полной гармо онных персонажей, прежде всего героя-влюбленного: нии. Этому в немалой степени способствует изящество формы и тщательная отделка стиха, продуманность его композиции.

Легко давать советы сокрушенному влюбленному, Однако Са'ди не знает равных в искусстве подбора рифм, в том числе расскажешь ли ты кому-нибудь, что он не смог ими и внутренних (фигуры тарси', мусаммат и др.). В этом смысле воспользоваться?

весьма показательна знаменитая газель, начинающаяся слова До сих пор я жаловался близким и сочувствующим ми «О караванщик, не спеши...». Написанная на традицион На сонливость, а теперь жалуюсь на бессонницу.

ную для арабской бедуинской касыды тему — снятие каравана А.Н. Ардашникова, МЛ. Реиснер. История литературы Ирана в Средние века (IX-XV1I вв.) Глава 2. Зрелая классика со стоянки, эта газель богато «инструментирована» внутренней Два тела, [закутанные] в один плащ, словно фисташка в скорлупке, Две головы показались рядом — в одном вороте.

рифмой в каждом бейте. Характерно, что автор выбирает и тра Доля земной жизни — это наличность времени, диционный для этой тематики метр (раджаз), и традиционные Не будь, разумный, среди обездоленных!

же поэтические фигуры, хотя и переносит все указанные при Если ты знаешь, что из тебя не выйдет пастух, емы из касыды в газель. Отпусти овец к волкам.

Нарочитая стилизация «под старину», внешняя «событий- Я люблю эттриндов и пьяниц ность» стихотворения, и в то же время стремление к еще боль- В противоположность святошам и проповедникам.

шей разработанности суфийского символического языка со- Пусть на мой счет все, что хотят, Говорят свои и чужие.

здают не столько четкое разделение смысла газели на внешний Уста сладкоустых имеют одно свойство — и внутренний, потаенный, план восприятия, сколько тонкую Они похищают стойкость у осмотрительных.

игру реального и мистического, перетекающих одно в другое:

Уселся я с благородным сбродом, Смыл [вином] все, чему меня научили эрудиты.

Остался я, покинутый ею, несчастный и уязвленный ею, Кто знает лекарство от недуга Са'ди, В разлуке с нею словно жало впивается в мои кости.

Ведь поражены той же болезнью [сами] врачеватели.

Сказал себе я: «Хитростью и уловками скрою душевную рану».

Но ведь ее не скрыть, когда кровь моя льется через порог [жилища].

Есть в этой газели и своеобразный любовный зачин, ибо первые четыре стиха посвящены свиданию счастливых влюб Традиционное суфийское состояние разлуки с Истиной ленный, и дидактическая часть, и возвращение к мотивам на описано у Са'ди через реальный уход каравана, по мере удале чала, и неожиданный финал. Из картинки любовного свидания ния которого в душе героя нарастает тоска. Неопределенность автор сразу извлекает жизненный урок — «цени время, отпу суфийского переживания, его неизъяснимость, с постоянством щенное тебе Создателем», облеченный в афористическую фор подчеркиваемая в лирике 'Аттара, сменяются узнаваемостью, му. Афоризм открывает дорогу дальнейшим моралистическим своего рода естественностью описываемого чувства, которое рассуждениям, выдержанным, однако, в насмешливом тоне.

при этом не перестает быть выражением мистического опыта:

Острие насмешки направлено против обычных врагов лиричес кого героя газели — лицемерных святош, которые считают себя О расставании тела с душой говорят разные вещи, Но я своими глазами видел, как душа моя уходит. вправе поучать всех и каждого. Истинную духовную свободу герой находит только среди чистосердечных риндов, «благород Дар Са'ди гармонически сочетать различные мотивы в рам- ного сброда» {джаванмардан-и аубаш). Газель четко делится на ках одной газели ярко проявился в текстах, сочетающих теплоту три достаточно обособленных фрагмента, но плавность пере любовного стихотворения с язвительностью афоризма и серь- ходов делает «стыки» между ними практически незаметными.

езностью назидания. Вот, к примеру, типичный образец такого Мастерство Са'ди в сочетании разнородной тематики в рамках стихотворения: единого композиционного целого проложило путь его великому земляку Хафизу, который веком позже довел этот особый тип Прекрасна и радостна пора влюбленных газели, называемый газал-и параканда, до виртуозного блеска.

С ее ароматами утра и соловьиными трелями. В творчестве Са'ди газель вошла в пору своей каноничес Хорош тот час, когда друг сидит подле друга, кой зрелости. На это указывает помимо всего прочего высокая Когда стихает ропот соперников.

степень развития авторского самосознания, явленная в поэти В наказание недругам достаточно того, что они увидят ческих высказываниях о предназначении таланта, о качествах Влюбленных, глядящих в глаза любимым.

Глава 2. Зрелая классика А.Н.Ардашникова, М.Л. Рейснер. История литературы Ирана в Средние векаОХ-XVII вв.) воспринято ка к указа ние на связ ь м отива с любовной тема ти совершенного произведения словесного искусства и о соот кой:

ветствии собственного поэтического дара высоким требовани ям канона. Интерпретация мотивов фахра (самовосхваления) Что значит моя сладостная мелодия пред твоими устами? — Это в рамках газели уже имела во времена Са'ди двухвековую исто- все равно, что зажигать факел при свете солнца. Речь Са'ди рию. Усилия многих поколений поэтов, писавших газели, были услышал завистник и застыл в изумлении, Выход для него — направлены на то, чтобы придать им как можно более ориги- либо молчать, либо обучаться красноречию.

нальное образное выражение, поскольку эти мотивы были Наследуя тематику, характерную для касыдных самовосхва связаны с выполнением требований фигуры хусн ал-макта' — лений, составители газелей развивают в этой форме мотив пос «красота концовки». Однако в наиболее разработанном виде мертной славы своих творений, т. е. мотив «памятника»:

эта тема предстает в творчестве Са'ди, а затем в поэзии Хафи за и Камала Худжанди. Стихи газели должны быть сладостны, Поток судьбы не смоет в тетради дней того, как сахар и мед, журчащими, как проточная вода, свежими, как Что ты написал в память о Са'ди.

молодая зелень, каждый бейт должен походить на редкостную жемчужину и т. д.

Са'ди одним из первых создает газель, основной темой кото Са'ди, по-видимому, был одним из первых поэтов, внесших рой служит рассуждение и красоте поэтического слова:

в газель мотивы поэтического соперничества и непревзойден ности своего мастерства. В касыде и маснави эти мотивы в рас- Попугай приятней, чем ты, не скажет Слова, сматриваемый период представляли уже устойчивую традицию. Течет вместе с медом из уст твоих Слово.

Однако становление канона газели относится к более позднему Если я не скажу, что в тебе вся сладость мира, времени, поэтому только в лирике Са'ди эти мотивы приобре- Ты сама докажешь это каждым своим Словом.

Твоя речь достойна того, чтобы ей возносили хвалу, тают вид достаточно стройной системы. В каноне газели кра Но возможности нет говорить, когда ты произносишь Слово.

сота изъяснения находится в прямой связи с красотой возлюб Ни в одном саду не взрастили такого кипариса, как ты:

ленной, ее внешней и внутренней гармонией. Совершенство Миндаль — глаза, фисташка — уста, сахар — Слово.

газели связано со сладостью ее слов, их музыкальностью, поэ- Не подобает в твоем присутствии рассказывать свои истории, тому ее звучание сопоставимо с пением птиц, музыкой, журча- Я клянусь тебе, что не скажу больше ни Слова.

нием проточной воды. Твои глаза, что пленяют сердца, взглядом творят чудеса, А мне самому как сказать тебе взглядом Слово?

Наше пиршество нынче напоминает сад: О ветерок, если ты обретешь способность говорить, Певец в сладкогласное™ превзошел влюбленного соловья. На ушко той печальной шепни такое Слово:

Внемли звукам песни и не слушай соловья, "Описания, достойного твоей красоты, [у меня] не выходит, Ведь он не сложит стихи лучше, чем Са'ди из Шираза. В смятении чувств никто убедительно не скажет Слова".

В речах Са'ди вместо стихов рассыпаются перлы, Или: Если бы я был богат, написал бы золотом [каждое его] Слово.

Признают его мудрые бедным утопленником [моря любви], Каждый раз, когда в его сборнике газелей находят свежее Слово51.

Мелодия стонов Са'ди — это радение влюбленных.

Разве уместны [здесь] трели соловья и воркование голубки?

В последнем бейте определением к слову служит эпитет «свежий», букв, «влажный», S В фина льном бейте одной из газ е лей м отив поэтического на чем и посгроена образная игра. Герой утонул, поэтому все, что от нею исходит, на соперничества воплощен в образ е завистника, что может быть поено влагой.

Глава 2. Зрелая классика АН. Ардашникова, МЛ. Рейснер. История литературы Ирана в Средние века (IX-XVH вв.) 'Абд ар-Рахман Джами два века спустя в своем «Бахариста- братства, с которым он был связан всю жизнь, находясь под не не», сложенном в подражание «Гулистану», назовет Са'ди луч- посредственным духовным влиянием своего наставника, главы шим среди творцов газели, признав тем самым его лирику глав- братства чиштийа Низам ад-Дина Аулийа (1236—1325). Амир ным вкладом в сокровищницу персидской поэзии. Хусрав пережил своего наставника всего на шесть месяцев. От После Са'ди искусство слагать газели ценится все более вы- метим, что наряду с именами правителей имя наставника не соко, о чем свидетельствуют обширные разделы газелей в Дива- однократно упоминается в посвящениях многих произведений нах поэтов — его младших современников. поэта, а теоретические взгляды шейха сильнейшим образом повлияли на формирование мировоззрения Амира Хусрава.



Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 24 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.