авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Toto slo asopisu Rossica Olomucensia je tematicky zamen, vnuje se otzkm souasn translatologie i vuky tlumoen a pekladu. Publikovan pspvky zaznly ve zkrcen podob na mezinrodn konferenci ...»

-- [ Страница 3 ] --

В процессе анализа семантики русских и чешских пословиц с компонентом «ложь» было выявлено, что в пословицах представлены как трансформирован ные библейские изречения, так и обе вышеприведенные точки зрения, причем число пословиц с первой, т.е.негативной оценкой «лжи», существенно превы шает количество пословиц с положительным, оправдывающим мнением.

Этимологические словари русского (напр., Фасмер М. Р. «Этимологический словарь русского языка») и чешского языков (напр., Machek, V. Etymologic- k slovnk jazyka eskho;

Rejzek, J. esk etymologick slovnk) предоставляют сходную информацию об общеславянском происхождении обеих исследуе- мых лексем «ложь»/„le“, их дериватов и соответствующих вариантов во всех славянских языках. Пaраллельно в публикациях приводятся данные о мотиви- рующем глаголе «лгать».

Лексема «ложь» имеет в обоих языках свои синонимы, также появляющи еся в пословицах и совместно с ней создающие структуру концепта «ложь».

Словари русских синонимов (список приводится в Библиографии) перечисля- ют огромное количество (с разной частотой употребления) нейтральных и сти листически окрашенных синонимов лексемы «ложь», напр.: неправда, обман, лганье, вранье, кривда, заблуждение, неточность, полуистина, измышления, выдумка, вздор, дезинформация, вымысел, жульничество, уловка, хитрость;

Разг. враки мн. Прост. брехня, буки, туфта, чернушка, транда, треп, фуфло, лажа, чернуха, деза, дезуха, сказка, клюква, телега, кружева, загиб, лапша, бздо, мнимость, бабские забобоны, алате, нагон, загибон, апатэ, клевета, свист, частушки. презр., брeх, груб.-прост., презр. – ср. небылица, ант. правда, истина.

Словари чешских синонимов (список приводится в Библиографии) при водят небольшое число синонимов, существующих в чешском языке, т.е.

nepravda, mylenka, smylenka, vmysl, klam, fikce.

В авторитетных русских и чешских толковых словарях (список приводится в Библиографии) лексемы «ложь» трактуются через их синонимы: намерен ное искажение истины, «неправда», «обман» / nepravda;

vdom, mysln nepravdа;

vdom zamnn pravdiv skutenosti za klamnou;

vdom nepravda;

vdom projeven nepravda;

vdom n. mysln projeven nepravda.

любА мровецовА Сопоставление этимологии, синонимических рядов и семантики словарных статей лексем «ложь»/„le“ в анализируемых русских и чешских лексикогра- фических источниках показывает, что их содержание в большей мере совпада- ет в этимологическом и семантическом планах, единственное различие заклю чается в более широком диапазоне русского синонимического ряда.

Пословицы народов мира имеют много общего, но наряду с этим существуют и специфические особенности, характеризующие колорит самобытной культуры определенного народа, его многовековую историю.

Целью последней части настоящей статьи является семантический анализ извлеченных из трех лексикографических источников (2 русских и 1 чешско го) пословиц с компонентом «ложь»/„le“, выделение логем13 (термин П.

В. Чесноков: 1966) и выявление национально-культурной специфики. Мате- риалом для анализа послужили русские пословицы из сборника «Послови цы русского народа» (1984, 1-е изд. в 1862 г.) и «Толкового словаря живого великорусского народа» (электронная версия) В. И. Даля, в котором встреча ются пословицы с компонентом «ложь» в трех разделах одновременно с их синонимами («Неправда – Обман» 121–123;

«Правда – Неправда – Ложь»

153–154;

«Неправда – Ложь» 154–159). Чешские пословцы с компонентом „le“ и его дериватами были отобраны из сборника паремиологов Bittnerov D. – Schindler F. (Д. Биттнерова и Ф. Шиндлер), опубликованного в 1997 году под названием esk pslov, Soudob stav konce 20. stolet. Сборник содержит фреквентных в современном чешском языке пословиц и афоризмов (включая пословицы, собранные чешским поэтом Ф. Л. Челаковским и изданные под названием Mudroslov nroda slovanskho v pslovch (1852), и пословицы, со- бранные фольклористом Й. Спилкой в пол. XX в.), систематизированных ав- торами по методике Г. Л. Пермякова. Публикация предназначена прежде все го лингвистам, фольклористам и паремиологам, исследующим проблематику сопоставительного анализа паремий. При выборке было нами найдено в рабо- тах В. И. Даля 92 пословиц с компыонентом «ложь» (в том числе небольшое количестве его дериватов) и 31 пословица чешского языка с компонентом „le“ (включая небольшое количестве его дериватов).

Анализируя пословицы из выборки вышеприведенных источников обеих народных культур, уже на первом этапе исследования мы установили разли чия не только в количестве пословиц с ключевым компонентом «ложь»/„le“ в русском и чешском народных творчествах, но также в количестве совпадаю щих полностью логем в обоих сопоставляемых культурах.

Проанализировав нами отобранный небольшой корпус русских и чешских пословиц с исследуемыми компонентами, мы решили распределить пословицы Логико-семантическая единица обобщeнного характера, под которую могут быть подведены отдельные группы паремий. Логема выступает в качестве обобщающей исходной мысли, объединяющей группы конкретных характеристик и оценок отдельных культурно значимых смыслов, выявляемых в паремиологическом фонде. Однако следует учитывать, что сведение паремий в логемы осуществимо только в общем виде вследствие возможности различных субъективных восприятий пословичной семантики [Савенкова 2002: 46,112].

Лингвокультурологическая специфика пословиц с компонентом «ложь»/„le“ в русском и чешском языках по семантическому принципу с целью выявления сходных и различных логем и числа полностью, частично эквивалентных и безэквивалентных (т.е. в каж дой культуре единичных) пословиц. Собранные и проанализированные нами примеры русских и чешских пословиц с эквивалентными лексемами «ложь»/ „le“ позволяют выделить следующие семантические группы.

1. Ложь тесно связана с человеком, она живуча, всегда была, есть и будет В народном культурном сознании русского христианина ложь считается тяжким грехом, связанным с грехопадением первых людей. Тем не менее, с тех пор она стала для человека (людей) довольно естественной. В Библии есть из- речение Всякий человек лжив. [Рим. 3:4], которое в трансформированном виде приводится в произведениях В. И. Даля: Всяк человек ложь и мы тож [Даль Пословицы русского народа: 154, далее ПРН]. Всяку ложь к себе прилож. [Даль Толковый словарь живого великорусского языка, далее ТС]. В списках русских пословиц о «лжи», которых появляется в поисковых системах рунета довольно много, нам удалось найти варианты данной пословивы: Всяк человек ложь, и я тож. Все люди ложь, и мы тож. Ко всякой лжи свое приложи! Безмерность лжи и ее последствия выражают следующие пословицы: Будет в поле рожь, будет и в людях ложь. [Даль ПРН: 155] В анализируемом списке чешских по- словиц находится только одна по смыслу частично эквивалентная пословица:

lovk se ve svt bez lhan nevobejde. [Bittnerov, Schindler 94: 2741 из сборни ка Спилки, далее СбС].

2. Одна ложь порождает другую В Библии приводится, что Ева и Адам солгали два раза, и вследствие того люди вынуждены лгать «тысячу и один раз», чтобы скрыть их первую ложь.

В русском фольклоре, в отличие от чешского, имеется довольно много посло виц (в чешском только одна), высказывающих факт повторяемости «лжи».

Идентичны по семантике и структуре пословицы: Ложь ложью погоняет.

[Даль ПРН: 159]. // Jedna le plod druhou. [Bittnerov, Schindler 26: 367 СбС].

Однако лишь в русском языке встречаются переводы иностранных пословиц, где «ложь» не только повторяется, но даже растет и развивается: Маленькая ложь ведет за собой большую (вар. Маленькая ложь за собой большую ведет.). Данная логема представлена в русском фольклоре также другими се мантически близкими пословицами, как, например, Лгать не устать, было б кому слушать. [Даль ПРН: 159] (вар. Лгать не устать, не устали б слу шать или:лишь бы верили). Лгать, так людей обегать. [Даль ПРН: 159] Многим солгал, да и нам правды не сказал. [Даль ПРН: 156] 3. Ложь часто сопровождают другие пороки, такие как кража, хва стовство, лицемерие В обеих культурах существуют идентичные пословицы, полностью совпадающие по смыслу и структуре: Кто лжет, тот и крадет. [Даль: 159, далее ПРН] // Kdo le, ten krade. [Bittnerov, Schindler 15: 11, из сборника Че- лаковского, далее СбЧ]. В данной логеме можно выделить три сублогемы. В любА мровецовА обеих культурах выделяется сублогема «ложь и кража – богатые, старые, мо лодые», в которую можно зачислить частичные по смыслу пословицы, напр., Богатому красть, а старому лгать, одинаково кстати. [Даль ТС] // Snadno bohatmu krsti, a starmu lhti. [Bittnerov, Schindler 75: 2019 СбЧ] Молодому лгать вредно, старому непотребно. [Даль ПРН: 159] // Mla d lh, star zlodj. [Bittnerov, Schindler, 58: 1428 СбЧ]. Вторая сублогема, «ложь – хвастовство» (только в чешском фольклоре), представлена послови- цами Kdo mnoho mluv, le anebo se chlub. [Bittnerov, Schindler 75: 2019 СбЧ], Chlouby s pytel a s l dva. [Bitnerov, Schnidler 58: 4159 СбЧ], наоборот тре- тья сублогема «ложь – бедность, нищета», объясняющая причины «лганья», находится только в русском народном творчестве: Бедность крадет, а нужда лжет. Не я лгу, мошна лжет. Нужда не ложь, а поставит на то жь, т. е.

заставит солгать. [Даль ТС].

4. Ложь недолговечна, всякая ложь однажды откроется В пословицах обоих народов (чаще в русских) повторяется мысль о времен ной продолжительности «лжи», она рано или поздно распознается: Ложь не живуща, вранью (или: небылице) короткий век. [Даль ПРН: 159] Ложь до исправы. Ложь стоит до улики. [Даль ПРН: 159, Даль ТС] Ложь стоит до правды. Рать стоит до мира, ложь до правды. Ложь (или неправда) до водит до правды, т. е. уличает. [Даль ПРН: 152, Даль ТС] Другие послови цы той же логемы имеют метафорический характер и выражают слабость и неустойчивость «лжи» при помощи экспрессивных словосочетаний, напр., Ложь на тараканьих ножках (прибавка: того гляди подломятся). [Даль ТС]. Среди чешских пословиц до сих пор очень фреквентна и популярна пословица: Le m krtk nohy, daleko neujde/nedojde. [Bittnerov, Schindler 18: 121, из сборника Bittnerov, Schindler, далее СбБШ]. Большинство народов употребляет ее полную параллель, напр., русские знают пословицу У лжи короткие ноги, хотя В. И. Даль ее в своих работах не приводит. В чешском языке существуют трансформы вышеприведенной пословицы: Le m plyt k dno. [Bittnerov, Schindler 74: 2010 СбЧ]. Ve li stlosti nen. [Bittnerov, Schindler 130:4060 СбЧ], в которых выражена неустойчивость «лжи» при помощи стилистически нейтральных прилагательных: krtk nohy, plytk dno, обозначающих размер и глубину. В фольклоре многих народов, вклю- чая русский, существует довольно много пословиц с основным компонентом «нога» или дериватами: «ножка», «ножки», иногда вместе с качественны ми прилагательными «гнилые», «глиняные» характеризуют также признак слабости: Ложь на одной ноге стоит, а правда на двух. Ложь безъ ногъ (не удержится). У лжи ногъ нeтъ (она прозвучитъ, но не устоитъ). Ложь на гнилых ногах ходит. (вар. Ложь на глиняных ножках ходит). В. И. Даль, при- водимые выше пословицы, в свои работы не включил. В чешском списке есть еще другие по сематическому признаку близкие пословицы данной логемы:

Chromho psa a lhe snadno dohoniti. [Bittnerov, Schindler 102: 3020, СбЧ] и Pravda na svtlo vychz, le do tmy zachz. [Bittnerov, Schindler 79: 2192 СбС], аналогичные пословицы иностранного происхождения (Лгуна легче догнать, Лингвокультурологическая специфика пословиц с компонентом «ложь»/„le“ в русском и чешском языках чeмъ хромого. Ложь света боится.русский.) народ знает, однако в сборнике В. И. Даля их нет.

5. Лгать легко, но человек всегда что-то теряет или же его ждет не избежная расплата В пословицах данной группы содержатся высказывания о негативных по следствиях «лжи». В обоих языках сущестует одна идентичная пословица: Ло жью свет пройдешь, да назад не вернешься. [Даль ТС] // L cel svt projde, ale zptky se nedostane. [Bittnerov, Schindler 116: 3554 СбС]. Только в чешском сборнике приводятся аналогичные по смыслу пословицы: L se nevyle. [Bitt nerov, Schindler 66: 170 СбЧ] Ze li lid neumraj, jene potom vry nemaj. [Bitt nerov, Schindler 163: 5249 СбС].

6. Лгать легко, без совести, даже не краснея Русская пословица Он лжет по-печатному (по-газетному) [Даль ПРН:

157] имеет полный эквивалент в чешском языке: Le, jako kdy tiskne [Bittne rov, Schindler, СбЧ] (чешский вар. Le jako Rud prvo употреблялся в 90-ые годы XX в. после «бархатной революции»;

в некоторых чешских материалах он связывается с критическим высказыванием чешского поэта и журналистa XIX в. K. H. Borovskho (К. Г. Бороского) в связи с обманчивыми текстами журналистов). Более экспрессивно выражается та же мысль в частично эк- вивалентных пословицах: Он лжет во всю губу. [Даль ПРН: 157] // Le, a se mu od huby (st) pr (kou). [Martincov 1953]. Довольно много посло виц и поговорок, входящих в данную логему, являются по своей структу ре сравнениями с наличием сравнительных частиц: Лжет, как на чуночках (салазках) подгору катится. Лжет, инно сани трещат! [Даль ТС] Лгать, так людей обегать. [Даль ПРН: 159] Что слово;

то и ложь. [Даль ПРН: 157], Солгать, что облупленное яичко съесть. [Даль ПРН:156]. В чешском языке «ложь» часто приравнивается к персонажам или нациям, в сознании чехов символизирующим «больших лгунов»: Le jako baron Pril. Le jako Turek.

Le jako cikn. Существуют также чешские поговорки, выражающие действие «лганья» метафорически, как, например, Kdo k prej, ten vrdloue (= v hrdlo le.) [Bittnerov, Schindler, 163:5251 СбС] Opdat st l. В народной чешской песне Ovci tverci приравнивается интенсивность «лжи» к высоте башни: To je le jako v. Среди пословиц о лжи, приводимых В.И. Далем есть пословицы, которые напоминают о физилогических реакциях людей, произносящих ложь: некоторые люди, говоря неправду, испытывают вину и стыд, что вызы- вает у них покраснение лица: Лыгнул, да и покраснел. [Даль ТС], наоборот о людях без совести, привыкших лгать часто, говорят пословицы тождественной структуры с отрицательной формой глагольного сказуемого: Лыгнул, да и не покраснел. Он лжет и не краснеет. [Даль ТС] В сборнике чешских пословиц эквивалент русских пословиц данной семантики не указан, однако чехи знают по смыслу сходные поговорки: Le, ani se nezaerven. Le ani okem nemrkne, которые дают метафорическую характеристику беззастенчивой «лжи».

любА мровецовА 7. Разоблаченная ложь порождает недоверие Пословицы данной логемы находятся только в русских сборниках и под- тверждают известную мысль, что лгать человеку легко, но затем трудно изме- нить мнение о себе и не остаться в памяти людей «лжецом». Тот, кто лжет, теряет свое нравственное достоинство и часто навсегда лишается доверия лю- дей: Раз солгал, а на век лгуном стал. [Даль ПРН: 153] (вар. Раз солгал, а век веры не имут. Один раз солгал, другой раз не поверят. Однажды солгал – на век лгуном стал.) Вчера солгал, а сегодня лгуном обзывают. [Даль ПРН: 153] (вар. Кто вчера солгал, тому и завтра не поверят.) Солжешь сегодня, не поверят и завтра. [Даль ПРН: 153] // Kdo vera lhal, tomu i ztra se nev.

[Bittnerov, Schindler 58: 1427 СбЧ] Kdo rd le, toho za ptele mti nelze. [Bitt nerov, Schindler 102: 302 СбЧ]. В двух чешских пословицах утверждается, что лгать на расстоянии, не напрямую, гораздо легче: Na vzdlenost se le dobe.

[Bittnerov, Schindler 163: 5250 СбС] Zdaleka pilm snadno lhti. [Bittnerov, Schindler 130: 4063 СбЧ].

8. Ложь ассоциируется в русских паремиях с грехом, правда («ис тина») закон Божий Любая правда предпочтительнее лжи, правда является законом Божим.

Ложь рассматривается как один из пороков человека, как грех Всякая неправда есть грех. [Иоан. 5, 17] (далее см. выше прим. из Книги притчей Соломоно- вых). В данной логеме выделяется группа паремий, представляющих собой конструкции, в которых главный член предложения выражен глаголом в по велительном наклонении: Живи не ложью, будет по Божьи. Делай не ложью, все выйдет по Божьи. Ложь грех а лжецы получают по заслугам, От Бога дождь от дьявола, ложь. Чешский народ создал только одну пословицу дан ной семантической группы: I pkn lhti jest hch. [Bittnerov, Schindler 102:

3023 СбЧ]. В одной чешской пословице подчеркиваются последствия лганья:

Kdo le, do pekla kloue. [Bittnerov, Schindler 69: 1823 СбС].

9. Ложь допустима для выяснения правды В пословицах данной логемы говорится о «лжи» как о антитезе правды.

Русский народ знает довольно много пословиц, выражающих данную мысль.

В списке пословиц из собраний В. И. Даля приводятся следующие: Ложь сто ит до правды. Рать стоит до мира, ложь до правды. Ложь (или неправда) доводит до правды (т.е. уличает). [Даль ПРН:152] Ложь до исправы. Ложь стоит до улики. [Даль ПРН: 159] Лжей много, а правда одна. (вар. Лжи мно го, а правда одна.) Ложью как хошь верти, а правде путь один. [Даль ПРН:

151] Какова резва ни будь ложь, а от правды не уйдет. [Даль ПРН: 153] Не солгать, так и правды не сказать. [Даль ПРН: 155] Однако народу извест ны также по семантике близки варианты иностранного происхождения, как:

Не будь правды, не стало бы и лжи. Не было бы лжи, не было бы и правды.

Если хочешь помочь правде, подружись с ложью. Некоторые пословицы пред ставляют своим семантическим признаком сублогемы данной темы, так как они устанавливают, что в жизни нет «абслолютной лжи»: В каждой лжи есть Лингвокультурологическая специфика пословиц с компонентом «ложь»/„le“ в русском и чешском языках доля правды. И ложь правдою статься может. Ложь также допускается в качестве остроумного, меткого выражения, в русском языке т.наз. «красного слова»: Хвастуну грош за красную ложь. (вар. Вот тебе грош за красную ложь.) Чешские эквиваленты пословиц с тождественной семантикой в чеш ском сборнике пословиц не найдены.

10. Лгать самому себе Чешские пословицы утверждают, что «ложь» одновременно может коснуть ся в негативном аспекте самого «лжеца»: Lht si do vlastn kapsy. Le-li jin- mu, le tm sm sob. [Bittnerov, Schindler 116: 3556 СбС]. Kad lh le na svou hlavu. [Bittnerov, Schindler 130: 4062 СбЧ]. В русском сборнике В. И. Даля пословицы данной логемы не указаны.

11. Лгать выгодно для успеха и благополучия Иногда с ложью легче и выгоднее жить. Данная логема содержится только в одной русской пословице: Не обманешь - не продашь.

Заключение Проведенное исследование пословиц с компонентами «ложь/„le“ позволило выявить и проиллюстрировать на примерах русских и чешских пословиц национально-специфические особенности восприятия феномена «ложь» в обеих культурах. В общем можно установить, что в пословицах обеих культур в большей мере фиксируется негативная оценка «лжи». В русском языке наибо лее широко представлена группа пословиц-трансформов библейских изрече ний с ярко выраженным моральным осуждением «лжи» и нравственным пре- восходством «правды»(«истины») над «ложью». В их основе лежат чаще чем в чешских пословицах метафорические образы, связанные с грехом, грехопа дением и законами Божьими. Для русского народа характерно богатство мо дификаций пословиц о «лжи» и также более эмоциональное отношение к фе номену «ложь». Понимание лжи в русской культуре имеет оценочный харак- тер, отношение чехов ко «лжи», наоборот, более прагматично и высказывания о «лжи» более лаконичны.

иСпОльзОванная литеРатуРа:

Bible, Psmo svat Starho a Novho zkona. Podle ekumenickho vydn z r. 1985. esk biblick spole nost. Praha: Vyd. Svoboda, 1985.

Prun slovnk jazyka eskho (1935–1957) Redakce: Oldich Hujer, Emil Smetnka, Milo Weingart, Bohu slav Havrnek, Vladimr milauer, Alois Zskal.

Slovnk spisovn etiny pro kolu a veejnost Autoi: kolektiv autor, Josef Filipec. Praha: Academia, 1994.

Slovnk spisovnho jazyka eskho Za veden B. Havrnka (hlavnho redaktora), J. Blie, M. Helcla a A. Jed liky.

BEKA, J. V. (1982): Slovnk synonym a frazeologizm, Praha: Novin.

MACHEK, V. (1997): Etymologick slovnk jazyka eskho, Praha: Nakladatelstv Lidov noviny.

REJZEK, J. (2002): esk etymologick slovnk. Praha: Leda.

TRVNEK, F. (1952): Slovnk jazyka еskho. Praha.

BITTNEROV, D., SCHINDLER, F. (2003): esk pslov. Soudob stav konce 20. stolet. Praha: Naklada telstv Karolinum.

MARTINKOV, M. (1953): Rusko-esk frazeologick slovnk. Praha: SPN.

MOKIJENKO, V. M., WURM, A. (2002): Rusko-esk frazeologick slovnk. Olomouc: Univerzita Palackho.

STPANOVA, L. I. (2004): esk a rusk frazeologie: diachronn aspekty. Olomouc: Univerzita Palackho.

STPANOVA, L. I. (2007): Rusko-esk frazeologick slovnk. Olomouc: Univerzita Palackho.

любА мровецовА STPANOVA, L. I., MOKIJENKO, V. M. (2008): Rusk frazeologie pro echy. Русская фразеология для чехов. Olomouc: Univerzita Palackho v Olomouci.

АНИКИН, В. П. (1957): Русские народные пословицы, поговорки, загадки и детский фольклор:

Пособие для учителя. – М.: Государственное учебно-педагогическое издательство Министерства просвещения РСФСР.

БИБЛИЯ, М. (2011): Рос. Библейское о-во.

ДАЛЬ, В. И. (1984): Пословицы русского народа в двух томах. Москва: Художественная литература, 1984.

ДАЛЬ, В. И.: Толковый словарь русского языка электронная версия, Доступно:: http://slovardalja.net/ word.php?wordid=14809.

ФАСМЕР, М. (1987): Этимологический словарь русского языка: В 4-х т.: Пер. с нем. — 2-е изд., стереотип. — М.: Прогресс.

ДУБРОВИНА, К. Н.: Библейские фразеологизмы в русской и европейской культуре, Доступно: http:// providenie.narod.ru/0001/0001104.html#t5.

КОТОВА, М. Ю. (2003): Паремиологический минимум русского языка в сопоставлении с чешским str. 148–156, in: Bohemistyka, 2, ISSN 1642-9893. Доступно: bohemistyka.pl›artykuly/2003/ART_Ko towa.pdf.

НЕКЛЮДОВ, С. Ю.: Российская фольклористика и структурно-семиотические исследования. Веб сайт: Фольклор и постфольклор: структура, типология, семиотика. Доступно: http://www.ruthenia.

ru/folklore/neckludov9.htm.

ПЕРМЯКОВ, Г. Л. (1988): Основы структурной паремиологии, М.: Наука, Главная редакция восточ- ной литературы 1988, Серия: Исследования по фольклору и мифологии Востока PDF. Доступно:

http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4249197.

ПЕРМЯКОВ, Г. Л. (2001): Пословицы и поговорки народов Востока. М.: Лабиринт.

САВЕНКОВА, Л. Б. (2002): Русская паремиология: семантический и лингвокультурологический аспекты. Ростов н/Д: Изд-во Рост. Ун-та. – 240 с. Выходные данные: Д.Ю.

Полиниченко. Концепт «язык» в английской паремиологии // Язык, сознание, коммуникация.

Выпуск 26. – М.: МАКС Пресс, 2004. Доступно: http://lincon.narod.ru/language.htm ШАНСКИЙ Н. М., ИВАНОВ В. В., ШАНСКАЯ Т. В. (1975): Краткий этимологический словарь русского языка, под ред. чл.-кор. АН СССР С. Г. Бархударова. 3-е изд., испр. и доп. – М.: Просвещение.

ШАНСКИЙ, Н. М. (2007): Лексикология современного русского языка. М.: Издательство ЛКИ.

Словарь синонимов русского языка: Справочное пособие, АН СССР, Институт русского языка;

Под ред. А. П. Евгеньевой. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1975.

интеРнет-РеСуРСы:

ABC slovnk eskch synonym – on-line hledn [online]. [cit. 2012-11-05].

Dostupn z: www.slovnik-synonym.cz/web.php/slovo/kakabus.

esk biblick spolenost. Bible on-line esk ekumenick peklad. Genesis [online]. [cit. 201 vyd. Novin.2-10-15]. Dostupn z: http://www.10zapovedei.ru/zapovedi/9.htm http://www.bibletv.cz/desatero-vysvetleni;

www.biblenet.cz/app/bible/Gen/chapter/4;

jsessionid=xp 8skbrk2.

http://modernlib.ru/books/zavet_vethiy/kniga_pritchey_solomonovih/read/http://modernlib.ru/books/ zavet_vethiy/kniga_pritchey_solomonovih/read/.

http://azbyka.ru/tserkov/tserkovnoslavyanskiy/uchebnye_posobiya/tolkovy_pravoslavny_molitvoslo v_10-all.shtml.

http://studystuff.ru/articles/perevod-i-religiya.-shedevryi-biblejskix-perevodov.html.

http://slovari.yandex.ru/ STUDIE ROSSICA OLOMUCENSIA – Vol. LIII asopis pro ruskou a slovanskou filologii. Num. OLOMOUC ольгА Усенко Чехия, Оломоуц РОЛЬ СУБЪЕКТИВИЗМА ПЕРЕВОДЧИКА ПРИ ВЫПОЛНЕНИИ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОГО ПЕРЕВОДА AbStrAct:

The Role of Subjectivity of the Interpreter in Consecutive Interpreting The article deals with one of psychological aspects of the interpreter which defines level of his professionalism.

In addition to the linguistic knowledge it is necessary to be possessed of impartiality as one of the features that may influence not only the information being in exchange but relations between the parties. Within the paper we discuss the role of the neutral position of the interpreter, nature of subjectivity, and training methods to lower the degree of its influence.

Key wordS:

Psychological aspect – subjectivity – perception degree – interpretation.

Данная статья посвящена такой важной психологической составляющей личности переводчика как субъективизм в процессе выполнения перевода.

В статье мы предлагаем рассмотреть процесс перевода и роль субъективизма при передаче материала, его природу и возможные механизмы работы с ним для повышения уровня объективности при выполнении работы.

Перевод играл с давних времен важную роль в обществе, потому входил в круг интересов литературоведов, психологов, этнографов, историков и линг вистов. Вместе с тем попытки создать научную дисциплину, нацеленную на описание и анализ этого сложного и противоречивого феномена, имеют срав нительно непродолжительную историю [Сорокина 2008: 3].

Перевод как объект, изучаемый теорией перевода, по мнению Н. К. Гарбов ского, может иметь следующее определение: «Перевод – это общественная функция коммуникативного посредничества между людьми, пользующими ся разными языковыми системами, реализующаяся в ходе психофизической ольгА Усенко деятельности билингва1 по отражению реальной действительности на осно ве его индивидуальных способностей интерпретатора, осуществляющего пе реход от одной семиотической системы к другой с целью эквивалентной, т.е.

максимально полной, но всегда частичной, передачи системы смыслов, заклю ченной в исходном сообщении от одного коммуниканта другому» [Гарбовский 2004: 214].

Переводчик является важным звеном при передаче информации между но сителями разных языков. Рабочие языки, стиль, сложность, уровень взаимо отношения участников переговорного процесса не отменяют и не снижают важность его фигуры. Не так давно переводческая деятельность была регла ментирована, ее рамки и характеристики получили четкое определение.

Согласно Комиссарову [Комиссаров 2002: 150] при описании процесса пере вода обычно говорят о восприятии текста и его воспроизведении, т.е. выделя ют два этапа процесса перевода: «…этапа понимания и этапа собственно пере вода, создания текста на другом языке».

На целостность понимания исходного смысла или успешность интерпрета ции влияют следующие факторы: знание языка оригинала, знание граммати ки исходного и целевого языка, знание лексических оборотов и идиоматиче ских выражений, а так же знание тематики оригинала.

По замечанию Е.В. Бреус, «в теоретическом и языковедческом плане пере водоведение тяготеет к социолингвистике, психолингвистике, сопоставитель ному языкознанию, грамматике текста и касается таких важных разделов на уки о языке, как язык и мышление, язык и картина мира, язык и культура»

[Бреус 1998: 3].

На данный момент мы можем рассматривать как лингвистическую, так и нелингвистическую составляющую, в данном случае, процесса устного пере вода. Нельзя не отметить и разобрать качества самого переводчика, необхо димые для выполнения работы, не зависящие от вида перевода, рабочих язы ков и т.д.

Среди профессиональных навыков важно отметить психологическую под готовку переводчика. То, о чем речь пойдет далее, зачастую является частью такого качества как самоконтроль. Для воссоздания полной картины интере сующих нас характеристик переводчика, предлагаю обратиться к так называе мому моральному кодексу переводчика [Алексеева 2000], исходя из которого:

1. Переводчик есть транслятор.

2. Из этого следует, что текст для переводчика неприкосновенен.

3. При переводе переводчик с помощью известных ему профессиональных действий всегда стремится передать в максимальной мере инвариант исходно го текста.

1 Н. К. Гарбовский в данном высказывании под билингвом подразумевает искусственного билингва «чаще всего выпускника языкового вуза, для которого один язык является родным, второй – приобре тенным» [Гасек 2011: 2] Роль субъективизма переводчика при выполнении последовательного перевода 4. Если не оговорено иное, переводчик не имеет права вмешиваться в отно шения сторон, так же как и обнаруживать собственную позицию по поводу со держания переводимого текста и т.д.

(Кодекс приведен без учета пунктов, указывающих требования к переводчи ку, наделенному дипломатическими полномочиями, и не относящихся к на шему вопросу.) Для рассмотрения поставленного вопроса, предлагаем остановиться на по следнем из перечисленных выше пунктов, то есть соблюдении нейтральной позиции транслятора.

Иллюстрацией может служить практически любой случай перевода текста с обсценной лексикой. В процессе перевода, слыша подобный оригинальный текст, переводчик обязан воспроизвести ее, найдя эквивалент в языке перево да, соответствующий по сложности, смыслу и силе. Исключение составляют случаи, когда переводчик наделен функцией дипломата.

Языковая личность, от которой исходит речевой акт, то есть отдельный го ворящий человек, при вступлении в коммуникативный процесс, может, наря ду с вербальными средствами общения, использовать и невербальные (жесты, мимику лица, движения глаз и всего тела), чем также определяется субъек тивный характер поведения данного субъекта. В описанных условиях, при осу ществлении передачи информации на языке перевода, транслятору рекомен довано максимально абстрагироваться от всего, что не несет дополнительной смысловой нагрузки.

Работа в некоторых сферах жизни также влияет на потенциальное поведе ние переводчика, что фиксируется специалистами по оценке перевода. Соглас но результатам: переводчик, работающий в социальной сфере, не всегда бес- пристрастен. Проявляет активное участие в коммуникации, не ограничивается переводом высказываний, но управляет ситуацией вербального взаимодей ствия: задает вопросы, уточняет, соглашается, утешает, убеждает, обвиняет, лжет, отрицает» [Merlini, Favaron 2003: 205–229].

Деятельность социального переводчика может представлять собой пять ва риантов поведения:

1) активное участие: переводчик выступает в качестве третьего участника коммуникации и может оказывать влияние на ее результат и условия;

2) оказание услуги: переводчик играет роль «помощника»;

3) проведение культурологических переговоров: переводчик объясняет и смягчает культурные различия;

4) поддержка: переводчик защищает слабого и избегает неравенства;

5) примирение: переводчик делает все для того, чтобы стороны пришли к согласию.

Так, например, судебный переводчик оказывает помощь участникам судеб ного процесса, не владеющим или недостаточно владеющим языком судопро изводства, в разъяснении их процессуальных прав, помогает делать заявления, составлять ходатайства, давать объяснения и показания по делу, знакомиться с материалами уголовного дела, приносить жалобы, выступать в суде [Шевелев ольгА Усенко 2008: 3]. Линейный же переводчик2, по образному выражению Р. К. Миньяр -Белоручева, «это переводчик-нянька, который обязан опекать своего или сво их подопечных, попавших в незнакомую языковую среду» [Поршнева 2007:

149–169].

Согласно Алексеевой, на начальном этапе профессиональной подготовки достаточной является выработка позиции транслятора. Работа над остальны ми компонентами, некоторые из них следуют ниже, проводится позже:

- переводческое поведение (этикет, который предполагает определенную манеру поведения, что исключает некорректное обращение с участниками ре чевого процесса, такое как отворачивание от оратора, излишне корректное, что тоже вносит изменения в рабочий процесс, избыточную жестикуляцию, мимику и под.) - переводческая речь (требования к речи переводчика высоки и не допу скают невнятного произношения, произнесения сорных звуков, например «э-э-э», сорных слов «значит», «вот», «просто», подачу нескольких вариантов перевода одной языковой единицы и т.д.).

Переводчик как транслятор являет собой нейтральную личность, не вно сящую своим вербальным и невербальным поведением искажения в речевой процесс, посему не проявляет реакцию на эмоциональное содержание слов оратора, речь которого он переводит, ничем не выдает своего мнения по пово ду переводимого текста, своего отношения к личностям говорящих.

Прежде чем разбирать возможные механизмы работы переводчика с собой как личностью, необходимо понять природу такого качества, присущего каж дому человеку, как субъективизм, так как именно он может стать преградой в профессиональном становлении переводчика.

На данный момент понятие субъективизм имеет несколько значений, одно из которых гласит, что субъективизм — это точка зрения, которая учитывает только одного человека [по Ожегову, Шведовой 1949–1992].

Для выделения субъективизма в системе позиций перцепции, рассмотрим их все, опираясь на мнение психологов ресурса www.psychologos.ru. Наша точ ка зрения – одна из трех умственных позиций: первая позиция — ассоцииро ван с самим собой;

вторая позиция – с точки зрения другого человека;

третья позиция — с внешней точки зрения по отношению ко всем людям в данной си туации [Мостицкий 2005–2012].

Когда человек живет осмысленно, он развивает (и активно использует) сле дующие пять позиций восприятия:

Первая. Восприятие человеком ситуации и всего происходящего с точки зрения своей личной позиции, своей картины мира и своих личных интересов.

Вторая. Взгляд на ситуацию глазами другой стороны, с точки зрения его картины мира и его интересов.

Ср. параллельные термины на английском: accompanying interpreter, на чешском: doprovodn tlumoe n. (примечание автора) Роль субъективизма переводчика при выполнении последовательного перевода Третья. Объективный взгляд на себя и ситуацию, взгляд со стороны, пози ция стороннего наблюдателя.

Четвёртая. Стратегический, системный и в то же время личный взгляд, вос приятие себя и остальных как частей одной системы.

Пятая. Позиция восприятия себя с функциями, относящимися к сфере по мощи и опеки [Козлов 2013].

Согласно психологам, субъективизм (относящийся к первой позиции вос приятия) сопровождается, наряду с положительными, также и такими прояв лениями, как категоричность, эмоциональное искажение картины ситуации, восприятие ситуации, не дополненное взглядами других людей, лишен ное объема, злоупотребление двойным стандартом, эгоизм и так называемое Я-канье). В процессе взросления человек отбрасывает большую часть призна ков субъективизма путем усиления контроля над собственными реакциями, суждениями, оценками и т.д. То, что остается в зрелой личности и редко по падает под наш критичный взгляд, как требующее истребление, – это влия ние Яканья. Зачастую оно сводится к минимуму человеком, который занима ется повышением уровня владения языком в принципе, но глубокая привязка «Я – моя речь» остается.

На начальных этапах подготовки к переводческой профессии человек нахо дится в стрессе, в частности, по причине того, что происходит отторжение себя и своей точки зрения от произносимого материала. Зачастую, при использо вании формулы с употреблением глагола в первом лице единственного числа, человек автоматически переключается на восприятие произносимого им тек ста как идущего от него лично.

Главным психологическим механизмом, срабатывающим при речевой дея тельности, является сравнение своего восприятия, на основе которого человек делает выводы и выносит оценки, с контекстом.

Разберем механизм выработки суждений [Акимова 2005], которые впослед ствии определяют наше восприятие текста, что влияет на степень объективно сти при работе с речевым проявлением.

В основе личностного восприятия лежат суждения, сформировавшиеся под влиянием первичного впечатления, из чего следует, что контекст событий или касающаяся их информация предопределяет интерпретацию каждого кон кретного индивидуума. Именно сравнение с контекстом влияет на формиро вание личностных суждений, а последние, в свою очередь, отражаются на по ведении. Помимо сравнения с контекстом, в механизме выработки суждения также играет роль сравнение с прошлым опытом, социальное сравнение, кон формность, проявляющаяся в перенимании интерпретаций других личностей, их оценок, суждений и принятие их за собственные. Обобщая, можно утверж дать, что в основе индивидуальных интерпретаций всего, с чем встречается че ловек, лежит его прошлый опыт.

Итак, люди активно интерпретируют ситуации и события, а не просто вос принимают их, и с этим связаны различия их поведения в одинаковых услови ях среды. Кроме того, следует понимать, что субъективные интерпретации че ольгА Усенко ловека могут меняться, и потому один и тот же человек о двух идентичных си туациях в разное время нередко судит по-разному.

Приведем тому пример: при переговорах между банками относительно вы купа доли депозитных средств с участием молодого человека-переводчика были отмечены случаи получения разного качества перевода в зависимости от личностей, участвующих в переговорном процессе. В случае его работы с муж чинами среднего возраста качество было выше, чем при работе с привлека тельными женщинами возраста 28-35 лет.

Резюмируя, стоит отметить, что субъективизм, формирующийся опытом, неизбежно, подсознательно влияет на интерпретацию, а затем и на реакцию, произвольную или непроизвольную, человека на ситуацию. Переводчику, в первую очередь являющемуся личностью с общечеловеческим устройством психики, в силу повышенных требований, задаваемых профессиональным ко дексом, требуется больше усилий для преодоления закономерных механизмов «сигнал-интерпретация-реакция» и выработки жесткого самоконтроля для достижения достаточного уровня квалификации.

Так как наши реакции, не только речевые, но и поведенческие, мимические, невольно выражают наше отношение к рабочему материалу, личностям, уча ствующим в процессе передачи информации в той или иной роли, подготов ка к переводческой деятельности также должна включать механизмы работы с восприятием любого материала для понижения порога чувствительности.

Нередко переводчик, сознательно – в худшем случае, бессознательно – в лучшем, искажает фактическую истину и извращает логические приемы мыс ли из чувства несоответствия содержания или формы моделям, используемым им самим.

Рассмотрим следующий случай. Когда один из видных советских политиче ских деятелей вел светскую беседу со своим иностранным коллегой, ему был задан вопрос: «Какую живопись Вы предпочитаете?» Он, не задумываясь, от ветил буквально следующее: «Люблю картины с собаками и обнаженными женщинами (последнее смягчено автором)». Переводчик же, учитывая высо кий статус собеседников, перевел: «Предпочитаю живопись фламандских ма стеров». Нельзя не отдать дань эрудированности переводчика, но все же по добный перевод вполне может быть квалифицирован как искажающий форму высказывания, влияющий на ход переговорного, даже если неформально го, процесса, что, в свою очередь, является признаком непрофессионализма.

В данном случае мы можем предположить, что переводчик был наделен ди пломатической функцией. В случае ненаделения переводчика дипломатиче ской функцией, может ли он, безусловно, из лучших побуждений, «приукра сить» высказывание?

Субъективизм чаще всего проявляется в изменении формы материала, так как изменение содержания уже относится к грубому нарушению. Но и форма, согласно вышеприведенным моральным принципам переводчика, не должна претерпеть изменения во избежание вмешательства в отношения сторон.

Роль субъективизма переводчика при выполнении последовательного перевода Рассмотрим следующую ситуацию. Переводчику широкого профиля по спе циализации (то есть не судебному переводчику) была предложена работа с уст ным речевым проявлением в условиях судебного заседания, на котором рас сматривалось дело человека, подозреваемого в сутенерстве с привлечением к предоставлению сексуальных услуг несовершеннолетних. Ввиду того, что следствие ведется несколько месяцев, подозреваемый проявлял явные при знаки нервозности. При зачитывании председателем материалов дела, сло во «проститутка» переводчик заменял на «женщину легкого поведения», «бордель» на «место предоставления секс-услуг» и т.д. По причине несоблю дения регламента перевода (судья не делает паузы для перевода), переводчику не остается времени на использование деликатных и корректных формулиро вок и в переводе начинают быть использованы прямые эквиваленты. Это вы зывает незамедлительную резкую реакцию подсудимого по отношению к су дье, так как счел изменение терминологического аппарата за изменившийся тон с признаками предвзятого отношения.

Поведение транслятора в данной ситуации, характеризующееся приме нением непрямого эквивалента, хоть и синонимичного, расценивается как искажение формы, что возымело влияние на взаимоотношения сторон, то есть, нарушена такая важная составляющая профессионального поведения пе реводчика, как нейтральная позиция.

С точки зрения практической работы с субъективизмом, механизмами яв ляются самоконтроль, повышение толерантности к явлениям, суждениям, лю дям, а также конкретные техники развития третьей и четвертой позицией вос приятия, объективного взгляда и системного соответственно.

В сравнении с первой позицией восприятия, третья убирает субъективность, душевность, эмоциональность, предполагает абстрагирование, умение опреде лить критерии быстрой оценки себя и ситуации, развитие логического, кри тического мышления. Происходит процесс десубъективизации, формируется объективно-объектное отношение, что становится основой речевых и поведен ческих реакций, делая их в большей степени адекватными. Четвертая позиция предполагает развитие системного, стратегического и одновременно личного взгляда с учетом анализа взаимосвязей и перспектив. В ее рамках закладыва ется такая категория как социальная ответственность.

Одной из техник выработки последовательного и объективного взгляда на себя со стороны является так называемая «речь в третьем лице». Примером личного речевого проявления может служить следующая схема: о себе мы го ворим «я», а о других — «они». Упражнение «речь в третьем лице», заключа ется в том, чтобы говорить о себе как о человеке постороннем, в третьем лице, что снимает субъективность личного отношения и дает возможность отнестись к себе объективно. Современные психологи располагают набором технологий по работе с личностью, куда входят и техники десубъективизации речевого проявления.

Зрелая личность в разных ситуациях использует соответствующие им пози ции восприятия и не ограничивается одной из них. Уровень субъективизма об ольгА Усенко условлен не лишь степенью зрелости, но и возрастом, полом, социальным ста тусом.

Несовершенное владение собой как личностью может стать преградой на пути профессионального становления переводчика. Рост переводчика заклю чается в постоянной работе над собой не только в плане владения языком, рас ширения кругозора, повышения культуры речи и поведения, но и глубокой проработке себя как личности с применением техник, предлагаемых психоло гами. Таким образом, переводчик пресекает возможное развитие черт, кото рые могут негативно отразиться на качестве выполняемой им работы.

иСпОльзОванная литеРатуРа:

АКИМОВА, М. К. (2005): Психологическая диагностика. Санкт-Петербург.

АЛЕКСЕЕВА, И. С. (2000): Учебное пособие по устному и письменному переводу для переводчиков и преподавателей. Институт иностранных языков. Санкт-Петербург.

БРЕУС, Е. В. (1998): Основы теории и практики перевода с русского языка на английский. Москва.

ГАРБОВСКИЙ, Н. К. (2004): Теория перевода. Москва.

ГАСЕК, Б. Г. (2011): Межъязыковая симметрия и асимметрия в переводе (русский и польский язы ки). В: Современные тенденции общественных наук: политология, социология, философия. Мате риалы международной заочной научно-практической конференции. Новосибирск, с. 1-10.

КОЗЛОВ, Н. И. (2013): Позиции восприятия. Интернет-портал http://www.psychologos.ru. КОМИССАРОВ, В. Н. (2002): Современное переводоведение. Москва.

МОСТИЦКИЙ, И. (2005–2012) Универсальный дополнительный практический толковый словарь.

Интернет-портал http://mostitsky_universal.academic.ru. ОЖЕГОВ, С. И., ШВЕДОВА, Н. Ю. (1949–1992): Толковый словарь Ожегова. Москва.

ПОРШНЕВА, Е. Р. (2007): Подготовка к устному переводу при обучении иностранному языку // Теория и практика перевода и профессиональной подготовки переводчиков. Устный перевод: ма териалы науч.-метод. конф. Пермь.

CОРОКИНА Э. А. (2008): Теория перевода (История отечественного перевода). Москва.

ШЕВЕЛЕВ, И. А. (2008): Язык судопроизводства и участие переводчика в уголовном процессе в Рос сии: автореф. дис. канд. юрид. наук. Волгоград.

MERLINI, R., FAVARON, R. (2003): Community interpreting: reconciliation through power management // The Interpreter Newsletter. N.12. Trieste.

STUDIE ROSSICA OLOMUCENSIA – Vol. LIII asopis pro ruskou a slovanskou filologii. Num. OLOMOUC войцеХ ХлебдА Польша, Ополе ПЕРЕВОДНОЙ СЛОВАРЬ И ФРАЗЕОЛОГИЯ «ОТРАСЛЕВЫХ ЯЗЫКОВ»

AbStrAct:

Translation Dictionary and the Phraseology of “Professional Languages” All graduates in the new subject “foreign languages in tourism” must acquire a skill at translating easily texts representing such genres as travel guides, brochures, historical narrative, etc. Whereas an analysis of the largest translation Polish-Russian dictionary has shown that typical collocations, phrases and phrasemes are completely absent from it. The author discusses the language status of these word combinations, which with reference to the general ethnic language seem to be momentary constructs of individual authors. However, in relation to “professional languages” (i.e. historical narrative) they turn out to be fixed reproducible language units. Their equivalents in the target language are not a product of the translator’s work but they are reproduced units ready to be used and should be added to translation dictionaries as such.

Key wordS:

Phraseology – reproducibility – special languages – translation dictionary – foreign language teaching.

С приходом в Опольский университет первых студентов новой специально сти «иностранные языки в туризме» встал вопрос о текстах, которые выпуск никам этой специальности в их будущей работе придется создавать на русском и других языках, а также о той помощи, которой они вправе ожидать от созда телей переводных словарей. Основные практические обязанности наших вы пускников в их будущей профессии – встретить иностранных гостей, органи зовать им ночлег, питание и транспорт, провести с ними экскурсию по городу и окрестности, рассказать об их истории и настоящем, свести гостей в музей (в закрытом помещении или под открытым небом), в памятные места, про вести их на вокзал или в аэропорт, составить текст для рекламного проспекта или путеводителя по городу.

Требуются ли для этого специальные языковые навыки? Для преподавате ля за этим вопросом скрывается проблема более основательная: какому (рус скому) языку он должен обучать своих студентов? Общелитературному? Спе циальному? Какому-то смежному коду?

войцеХ ХлебдА Наше коммуникативное пространство заполнено большим количеством кодов, обеспечивающих общение внутри многочисленных общностей: регио нальных, социальных, профессиональных, гендерных, имущественных, воз растных, групп, объединенных различными интересами и т.д. Общение и вза имопонимание между такими группами и общностями обеспечивает общий этнический код, именуемый польским (русским, чешским и т.д.) языком. Этот «сверхкод» определяется иногда как этнолект, групповые же коды – как регио лекты, диалекты, социолекты, профессиолекты и т.д., причем многочисленные «лекты» более частного порядка даже не дождались еще своего собственного названия. В русской переводоведческой терминологии такие субкоды называ ют иногда «малыми подсистемами языка» [Нелюбин 2003: 104], в польской – «специальными языками» [Maachowicz 2005];

мы, за неимением более подхо дящего термина, назовем их «отраслевыми языками». Они служат общению в таких, например, частных областях, как названные выше «организация при езда/отъезда туристических групп», «осмотр города», «посещение музея», «турпоход», «ориентация на местности», «реклама и экономика туризма» и т.п.

Из положения о том, что даже такие частные, как вышеназванные, очень узкие сферы коммуникации обслуживаются своими языками (субъязыками, субкодами, лектами), вытекают существенные практические последствия, сре ди которых важнее всего следующее: данные «малые подсистемы» образуются своими единицами языка (однолексемными и многолексемными единицами «отраслевых языков»). Отметим, что в польской лингвистике под «единицей языка» подразумевается готовый строевой элемент (под)системы языка, отло жившийся в ней в устоявшейся уже форме слова, словосочетания или фразы и поэтому воспроизводимый (репродуцируемый) в определенных ситуациях общения именно в этом заданном (под)системой виде: в виде «репродукта»

[Chlebda (ed.) 2011]. Чаще всего, однако, когда говорят о «единицах языка», подразумевают систему языка в общем, в целом, систему этнолекта. На наш взгляд, однако, в ее рамках существуют и микросистемы «отраслевых языков»


со своими одно- и многолексемными единицами. Это значит, на практике, что некоторая последовательность слов, которая по отношению к системе этнолек та может и не быть единицей языка (в смысле своей заданности и репродуци руемости), может быть многолексемным «репродуктом» по отношению к дан ному отраслевому языку.

Такие цепочки слов легко обнаружить в текстах, которые создаются в жан рах названных «частных областей» общения, в нашем случае – в путеводи телях, «памятках туристу», рекламных проспектах и буклетах, брошюрах по истории тех или иных мест, схемах города и их легендах и в других издани ях, которые можно найти в центрах туристической информации [Mocarz 2011].

Если сопоставить друг с другом тексты одного жанра – напр., путеводители по городу, – нетрудно обнаружить в них целые серии многолексемных образова ний, которые регулярно повторяются от текста к тексту в одной и той же фор ме, выполняя тем самым критерий воспроизводимости (репродуцируемости), а значит, и критерий быть репродуктом, многолексемной единицей (отрасле Переводной словарь и фразеология «отраслевых языков»

вого) языка. Для путеводителей, знакомящих туристов с историей города или региона, это такие, например, сочетания слов, как: принять крещение из рук кого-н., отречься от престола в пользу кого-н., длиться непре рывно в течение скольких веков, к тому времени (и с того времени), при короле каком, со смертью кого, где дошло до открытого кон фликта между кем и кем, кто отразил превосходящие силы про тивника, кто одержал полную победу над кем, по чему перекаты вались массы беженцев, где росло недовольство чем, чей род угас, о чём (или о ком) сохранилось мало известий, кого скосили голод и болезни, первое письменное упоминание о чем относится к какому веку, с возникновением чего связан ряд легенд и сотни подобных. Заме тим, что это отнюдь не узкоспециальная терминология: все названные слово сочетания – единицы если не активных, то во всяком случае пассивных ресур сов языка любого человека со средним образованием.

Отметим также, что в историческом повествовании названные словосочета ния воспроизводятся не только в определенном составе компонентов, т.е. не только в данном лексическом облике, но и с данным порядком компонентов, более того – чаще всего и в данной грамматической форме. Для многочислен ных сочетаний такого рода даже трудно (а порой и невозможно) образовать привычную для словарей инфинитивную форму (напр., для чей род угас, по чему перекатывались массы беженцев, где росло недовольство чем и т.д.). Обе отмеченные особенности имеют свои последствия для методики обучения русскому (и любому другому) языку и для лексикографии – как пе реводной, так и одноязычной.

Если словосочетания названного типа – это, как уже было сказано, единицы по меньшей мере пассивных ресурсов языка любого человека со средним об разованием, то они должны входить в словники общих переводных словарей типа «больших» (одноязычные словари мы в этом анализе оставим в стороне).

Был рассмотрен Wielki sownik polsko-rosyjski под редакцией Яна Вавжинчика [Wawrzyczyk (ed.) 2005;

в дальнейшем – БПРС], названный Государственным научным издательством «самым обширным сегодня словарем по количеству словарных статей, содержащим самый большой выбор современной общей лексики, а также разговорных и специальных терминов из разных областей».

Верификации подверглись 70 польских словосочетаний, которые регулярно употребляются авторами путеводителей в рассказах по истории тех или иных земель и которые были нами включены в словник раздела «История погранич ных областей» в словаре Настольный польско-русский идиоматикон [Chlebda (ed.) 2013]. Для проверки были отобраны такие словосочетания, русские эк виваленты которых были нам неизвестны или в адекватности которых мы не были уверены. Проверка проводилась по каждому полнозначному компоненту словосочетания, а результаты заносились в рабочую таблицу;

ср. ее фрагмент:

Проверка отмечаемости репродуктов отраслевого языка «исторический нарратив» в Большом польско-русском словаре под ред. Яна Вавжинчика [WAWRZYCZYK 2005]:

войцеХ ХлебдА Русский Польская единица эквивалент Рабочие замечания в БПРС Brak pod akcja;

pod odwetowy wycznie akcja odwetowa реваншистский.

akcja wysiedlecza - Brak pod akcja;

brak hasa wysiedleczy.

bogato zdobiony - Brak hasa zdobiony.

bracia polscy [arianie] Brak te hasa arianie.

dom panujcy dopuci si: kto dopuci si gwatw dziesitkowa: kogo dziesitkuje gd i - Jest haso dziesitkowa – перебивать choroby klska nieurodzaju krl: za krla jakiego Brak te jednostki dalekowzroczna krtkowzroczna polityka polityka.

kruganek klasztorny - Brak hasa kruganek.

Jest jedynie: wywzka – вывозка bez masowe wywzki ludnoci - informacji o znaczeniu (o jak lub czego wywzk chodzi).

Morowy wycznie w znaczeniu ‘rwny, morowe powietrze fajny’ (morowy chop).

Brak jednostki mury miejskie (jest mur: w obrbie murw miejskich wycznie mur – стена).

nada komu przywilej Pod dywanowy: ковровый (bez nalot dywanowy komentarza semantycznego).

namiestnik cesarza - Brak hasa namiestnik.

nawiedza: co nawiedzia plaga czego niedobitki armii jakiej Brak te hasa niedobitki.

niezdobyta twierdza - Brak te hasa niezdobyty.

obiekt poprzemysowy - Brak te hasa poprzemysowy.

odda: kto odda gow pod topr / miecz odeprze: kto odpar przewaajce siy Brak te jednostek: przewaajce siy wroga wroga oraz siy wroga.

Pod odradza si podano jedynie:

odradza si: gdzie odradzao si ycie перерождаться (обновляться).

Pod podstpnie podano wycznie:

otru: kto zosta podstpnie otruty исподтишка.

plaga szaraczy pocztek: do pocztku ktrego wieku Jest jedynie od pocztku wieku.

podnie si: kto podnis si po klsce podpisa: kto podpisa volkslist Brak hasa volkslista.

pj: kto poszed na szaber Как видно, в «самом обширном сегодня» переводном словаре не уда лось найти ни одного русского эквивалента для 70 отобранных словосочета ний польского языка (хотя словарь Вавжинчика фиксирует, естественно, не только лексику, но и устойчивые словосочетания). По всей видимости, вид Переводной словарь и фразеология «отраслевых языков»

ный польский лексикограф не счел устойчивыми словосочетания: gdzie roso niezadowolenie z czego, wraz ze mierci kogo, gdzie doszo do otwartego konfliktu midzy kim i kim, kto odpar przewaajce siy wroga, czyj rd wygas (в русском языке: где росло недовольство чем, со смертью кого, где дошло до открытого конфликта между кем и кем, кто от разил превосходящие силы противника, чей род угас);

иными слова ми, пользователь словаря вправе считать, что это такие выражения, которые образуются простым сложением компонентов, а в переводе – простым сложе нием эквивалентов отдельных слов (напр., atak атака + zbrojny воо ружённый = atak zbrojny вооружённая атака).

В одних случаях результат такого сложения совпадает с единицей русского языка, в других случаях – нет. Допустим, нам нужен эквивалент польского сло восочетания kogo zdziesitkowa gd i choroby. Производим поиск по сло вам: gd голод, choroba болезнь, zdziesitkowa (у Вавжинчика) пере бить. Сложение этих эквивалентов приводит к выражению *кого перебили голод и болезни, занесение которого в браузер Google.ru вызывает ответ «Ис комая комбинация слов нигде не встречается» (адекватный эквивалент – кто был подкошен голодом и болезнями). Другой пример: ищем эквивалент для польского оборота kto dokona przegldu wojsk. В словаре Вавжинчика, кроме очевидного эквивалента слова wojsko (войско), находим словосочетание dokona przegldu czego – обозреть. Но сложение найденных в словаре эквивалентов приводит к сомнительному сочетанию *кто обозрел войска (вместо принятого кто провёл/произвёл смотр войск).

Проблема состоит не в том, что нельзя провести границу между теми поль скими словосочетаниями, пословный перевод которых приносит выражение, совпадающее с подлинной единицей русского языка, и теми, пословный пе ревод которых (сложение эквивалентов отдельных слов) приносит ложный русский эквивалент. Проблема в том, что такие выражения, как кто провёл смотр войск, кто был подкошен голодом и болезнями, вооружён ная атака и им подобные отнюдь не являются результатом пословного пере вода соответствующих польских выражений! Они возникли не как п р о д у к т ы переводной деятельности, а как переводные р е п р о д у к т ы ;

иными словами, выражения типа кто провёл смотр войск, кто был подкошен голодом и болезнями, короткое со смертью кого и пространное первое письмен ное упоминание о чем относится к какому веку уже существуют в рус ском языке именно в этой, заданной системой «отраслевого языка», форме, вследствие чего они должны переводчиком р е п р о д у ц и р о в а т ь с я, а не сла гаться из подбираемых на ходу компонентов.

Сказанное относится, на наш взгляд, и к словосочетаниям, устойчивость (и репродуцируемость) которых может вызывать сомнение. Есть лексикографы, которые согласятся с тем, что словосочетание przyj chrzest (принять кре щение) устойчиво, но kto przyj chrzest z rk kogo (кто принял креще ние из рук кого)? Устойчив оборот doj do konfliktu (дойти до конфлик та), но gdzie doszo do otwartego konfliktu midzy kim i kim (где дошло войцеХ ХлебдА до открытого конфликта между кем и кем)? Воспроизводимы ли кто вернул чему прежнее великолепие? Или кто отразил превосходящие силы противника? Не являются ли такие выражения индивидуальными об разованиями, авторскими распространительными операциями на элементар ных оборотах кто принял крещение, кто отразил что? А если авторски ми, индивидуальными – то и не заслуживающими чести попасть в словарь?

На наш взгляд, здесь и обнаруживается смысл выделения кроме этнолек та и лектов «общего порядка» также и малых «отраслевых языков». Имен но «отраслевые языки» – при всей условности их выделения и размытости, или интуитивности, их определения – образуют те плоскости отнесения, к ко торым преподаватель иностранного языка и лексикограф должны относить те или иные последовательности слов и оценивать их репродуцируемость.


Обороты кто принял крещение из рук кого, кто отразил превосходя щие силы противника, кто вернул чему прежнее великолепие, может быть, и не устойчивы по отношению к общему русскому языку и не репроду цируются «вообще». Но человек никогда не говорит «вообще», а всегда в кон кретных, данных ситуациях – и по отношению к таким ситуациям, в которых человек переключается на определенный «отраслевой язык» (в данном слу чае – на язык повествования об истории памятных мест и их настоящем обли ке), названные словосочетания и устойчивы, и воспроизводимы. Характерно в этом контексте, что при запросе siy wroga (силы противника) Google.pl при носит 284 тысячи ответов, если же вписать в окошко запросов przewaajce siy wroga (превосходящие силы противника), браузер приносит миллион 270 тысяч ответов – в пять раз больше, хотя, казалось бы, такой более «детальный» вариант должен встречаться реже (не иначе и в русском Интернете: для оборота силы про тивника – 1 880 тыс. ответов, для превосходящие силы противника – 3 770 тыс.).

Вопрос, по отношению к чему определяется устойчивость и воспроизводи мость вербальных последовательностей – (только ли) по отношению к этно лекту, системе данного общего языка, или (также и) по отношению к сотням «лектов», отраслевых разновидностей этого языка – фундаментален и для те ории языка, и для прикладных дисциплин (в первую очередь – для лексико графии). Мы в этой мало исследованной области делаем лишь первые шаги.

То, что определяется привычным словосочетанием «лексика и фразеология», почти не изучалось в отношении к «отраслевым языкам», однако практика обучения этим языкам (а не только «языку вообще») показывает, что поиски в этой области и нужны, и важны, и перспективны.

иСпОльзОванная литеРатуРа:

НЕЛЮБИН, Л. Л. (2003): Толковый переводоведческий словарь. «Флинта», «Наука». М.

CHLEBDA, W. (ed.), (2011): Na tropach reproduktw. W poszukiwaniu wielowyrazowych jednostek jzyka.

Wydawnictwo Uniwersytetu Opolskiego. Opole.

CHLEBDA, W. (ed.), (2013): Podrczny idiomatykon polsko-rosyjski, z. 6. Wydawnictwo Uniwersytetu Opolskiego. Opole.

MAACHOWICZ, M. (2005): Tekst specjalistyczny a ekwiwalencja w przekadzie. In: LEWANDOWSKI, J., KORNACKA, M. (eds)., Jzyki specjalistyczne 5. Teksty specjalistyczne w kontekstach zawodowych i tumaczeniach. KJS. Warszawa.

MOCARZ, M. (2011): Interkulturowo w przewodniku turystycznym. Studium o odbiorze innoci w przekadzie. Wydawnictwo KUL. Lublin.

WAWRZYCZYK, J. (ed.), (2005): Wielki sownik polsko-rosyjski. Wydawnictwo Naukowe PWN. Warszawa.

RECENZE ROSSICA OLOMUCENSIA – Vol. LIII asopis pro ruskou a slovanskou filologii. Num. OLOMOUC Helena Confortiov, Jitka Cvejnov, Natalja Rajnochov: Чешский язык / etina pro rusky hovoc. Leda 2013 – 519 s. – 2 CD.

Каждый, кто много лет подряд – в России ли, в Чехии ли – преподает чеш ский язык на базе родного студентам русского, хорошо помнит времена, ког да выбирать можно было буквально между двумя-тремя учебниками, в наши же дни, перенасыщенные как традиционными бумажными изданиями, так и электронными пособиями по чешскому языку разной направленности, часто не знает, что предпочесть, – и каждый такой преподаватель-практик встреча ет весть о выходе нового учебника чешского для русскоговорящих с тайной на деждой: вдруг это наконец то единственное, что заменит старую добрую, но требующую актуализации книгу, по которой учился я сам?

Рецензируемый учебник с первого же взгляда производит впечатление та кого, который эту надежду мог бы оправдать. Современно оформленная, но при этом добротная, толстая, солидная книга. Не тетрадочного вида легкий как для ношения в сумке, так и с точки зрения преподносимого материала «мануал», построенный исключительно на простейших диалогах наподобие Dobr den! J jsem... (имя и фамилия иностранца или иностранки, в последнем случае для простоты без -ov). – Co dlte? – Jsem ekonom(ka). – Aha! Promite, u musm jt... Никто не спорит: такие диалоги для начала тоже нужны. Спор- ной, однако, кажется мысль, высказываемая сторонниками чисто коммуника тивного подхода к преподаванию языка, будто не нужно обременять обучаемо го конструкциями типа m jste? или Jak je vae povoln? (в рецензируемом учебнике они даются наряду с вопросом Co dlte? на с. 53), потому что так ни кто не говорит. С этим студент тоже может встретиться, причем на первых же порах, и будет озадачен. С другой стороны, если на всякий вопрос Co dlte? он будет отвечать в духе Jsem ekonom, озадачен может быть уже его собеседник.

Хорошо, что, предлагая учащимся на с. 21 «Давайте представимся!», авто ры учебника дают варианты Jmenuju se Marek и J se jmenuji Tom. Правда, в переводе первое имя интернационализируется или русифицируется (Марк), а второе – нет (Томаш, а не Томас или Фома), что нелогично... но с этим, как и с нелогично избирательной «богемизацией» русских имен собственных при работе с учебником приходится мириться, хотя подчас такой подход вызывает недоумение. Например, в упражнении 8 на с. 32 предлагается вставить пропу щенную форму глагола jet во фразу My......... (нет) do Moskvy, ale do Petrohra du, которую студент, видимо, с помощью преподавателя или словаря должен перевести для себя «Мы едем не в Москву, а в Петербург». Между тем в уро ке 12 в автобиографии сквозной героини учебника читаем: Jmenuji se Natali ja Alexandrovna Arsejevov, narodila jsem se 20. jna 1973 v Leningrad (dve Petrohrad, dnes Sankt Petrburku) /sic!/. В этой фразе топоним Petrohrad явно употреблен как историзм в соответствии с русским Петроград, где героиня, конечно же, не могла родиться раньше, чем она реально родилась. Кстати, со трудник риэлторской конторы на с. 100 обращается к 40-летней г-же Арсенье вой с вопросом Co si pejete, sleno?

Разумеется, эти мелкие огрехи учебника легко корректируются при работе с преподавателем, которому также и в остальном потребуется давать обуча емым разного рода комментарии. Например, хорошо, что уже при введении выражений, употребляемых при знакомстве, форма 1-го л. ед. ч. наст. време ни глагола jmenovat se приводится с окончаниями -i и -u, но только в уроке 5 на с. 63 можно прочесть, что формы типа (j) studuji и (oni) studuj – книж ные. Поскольку учащимся – как правило, с запасом языковых знаний из сред ней школы (большей частью основательно забытых) – вряд ли будет с ходу по нятно, что значит «книжная форма» (и какая бывает другая: иными словами, j studuju или jmenuju se Marek – это формы «некнижные»? т. е. «нормаль- ные»? тогда почему на с. 21 Томаш в ответ представляется «книжно»?), пре подавателю здесь с самого начала и дальше по ходу дела предстоит объяснять очень многое. Что, наверное, и неплохо: в конце концов, рецензируемый учеб ник – не самоучитель...

Трудно придется преподающему и с грамматикой. В книге двадцать уроков, из них грамматика систематически излагается в уроках с 6-го по 19-й (12-й и 20-й уроки – повторительные). При этом уже в уроке 6, например, сразу дает ся спряжение глаголов – всех типов! – в настоящем времени (хотя спряжение некоторых глаголов было уже в уроке 4). Представлено оно на двух страницах (62–63), а на следующей в трех упражнениях, содержащих по 10 фраз с двад цатью повторяющимися глаголами, предлагается отработать весь пройден ный материал. Ясно, что в реальной практике преподавания к отработке ти пов спряжения понадобится возвращаться вновь и вновь. Аналогично в уроке 7 разбирается склонение существительных мужского и среднего рода твердой разновидности, причем в рамках мужского рода – как неодушевленных, так и одушевленных (в предыдущем уроке на с. 67 сказано, что «грамматический род определяется в зависимости от того, на какую букву /sic!/ оканчивается имя существительное...», а одушевленность иллюстрируется только отдельны ми словами, среди которых – ни одного названия животного!), и на весь этот материал предлагаются лишь полторы страницы упражнений. Впрочем, к оду шевленным существительным авторы учебника возвращаются в уроке 9 (где упражнений больше), следуя в этом испытанному традиционному подходу:

вначале – коротко о главном, затем – подробнее о сложном.

Первые пять уроков посвящены фонетике, и ее изложение вызывает наи большее количество вопросов. Начиная даже еще не с фонетики, а с алфавита на с. 13, где к чешским буквам приводятся русские соответствия – причем не понятно, буквенные или звуковые. Комментарии типа – а долгое или – е, йе наводят на мысль, что справа объясняется, как какая буква «читается». Но в таком случае что значит h – (г, id. х)? И для кого помета id., если на зад ней стороне обложки написано: Учебник не предполагает предварительно го знания чешского языка? (Автор этих строк знает, что id.– это реже, одна ко все равно не может догадаться, какие редкие случаи реализации h в виде [х] имеются в виду: типа snh? Но тогда это не редкие случаи, а регулярное оглу- шение! Или здесь подразумеваются буквенные соответствия типа holocaust – холокост?) Что значит «расшифровка» w – дабл ю: это для какого языка? Как понять транслитерацию (?) y – ы и () – ы долгое, если на с. 20 утверждает ся, что «звук i в чешском языке передается двумя буквами: i, и y, » (но здесь четыре буквы!), которые «близки по произношению русскому “и”»? На той же с. 20 буквы i, названы «мягкими», а y, – «твердыми», и формулируется правило, что буква i, (т. е. каждая такая пара трактуется как одна буква?) «пи шется после мягких согласных,,,,,,, c, j»: здесь, по-видимому, име ются в виду мягкие согласные звуки, а не буквы, так как ведь не бывает напи саний i, i, однако звук c, который «соответствует по произношению русскому ц» (с. 42), ни в чешском, ни в русском не является мягким! В плане сравнения двух языков на с. 27 написано, что в чешском, «в отличие от русского языка, звонкие согласные оглушаются и в конце предлогов, когда они употребляют ся перед словами, начинающимися с гласного или с глухого согласного: v okn [f’ oke] в окне... v pokoji [f’ pokoji] в комнате» – но разве не так же произносит- ся [f] в русском в случаях типа «оставьте меня в покое»?

Русскоязычного пользователя учебника, возможно, покоробят формулиров ки заданий в некоторых упражнениях: Прочитайте двойным способом;

Спра шивайте друг друга о том, сколько вам лет (с. 46);

Присоедините к суще ствительным подходящие прилагательные (с. 85), Откройте скобки (с. 157) и т. п. С лингвистической и просто логической точки зрения неудачна форму лировка Замените модальные глаголы muset и nesmt повелительным накло- нением (c. 168) и мн. др.

И все же, несмотря на перечисленные недостатки (а где их нет?), перед нами весьма основательный учебник, богатый – что особо ценно – текстами разных жанров и стилей, на основе которых и происходит обучение языку. Пожалуй, преобладают здесь традиционные описательные тексты, пускай зачастую с не сколько искусственными фразами, какие так часто критикуют сторонники ком муникативного подхода (типа Nataa m malou, ale hezkou kancel. Vpedu na levo je psac stl a idle. Na stole jsou papry, telefon a fax... – но неужели умение описать помещение стало уже совсем лишним?);

некоторые из них, конечно, слишком нарочито «привязаны» к излагаемой в уроке грамматике, например:

Kdyby mla Nataa dovolenou, urit by jela dom do Ruska... (с. 225), но ведь каждый понимает, что это учебный текст на «сослагательное наклонение на стоящего времени»;

кто-то, может быть, заинтересуется, как выглядит «сосла гательное наклонение ненастоящего времени», и тогда преподавателю при дется перестроить текст в духе Kdyby bvala mla Nataa dovolenou... С такими текстами соседствуют и совсем другие – естественные человеческие рассказы о себе и своей семье (как, например, текст III на с. 313–314 под довольно ста- рообразным, впрочем, заголовком Rodina Novkova u televize, начинающий ся словами Nejvce diskuz vedeme doma s manelem kvli televizi) и, конечно, живые диалоги. Тексты, отражающие современную повседневность (V bance, Dopis obchodn firm и т. д.) перемежаются со страноведческими и культурно информационными: три урока посвящены географии, страницам истории, на родонаселению, экономике и культуре ЧР. Приводится даже адаптированный фрагмент одного из произведений чешской художественной литературы (Ota Pavel, Jak jsem potkal ryby: правда, этот текст не на с. 334, как обещано в оглав лении, а на с. 307, но это легко вычислить). Многие тексты и упражнения за- писаны на CD. Учебник содержит ключ к упражнениям и чешско-русский сло- варик на 50 страницах.

Осенью 2013 г. автор этих строк попробовал использовать два урока из ре цензируемого учебника для занятий с продолжающей группой на курсах при Чешском центре в Москве. Мы разбирали формы степеней сравнения прила гательных и наречий – и в уроках 15 и 16 оказался очень выигрышно пред ставленный материал по этим темам, ряд полезных упражнений к ним и как раз очень подходящий текст о рыбах, начинающийся фразой: Kdy mi bylo lp, myslel jsem na to, co bylo v ivot nejkrsnj. А если еще рассказать учащимся, кто такой был Ота Павел, о чем писал и каким глотком свободного творчества казались его повести в период «нормализации»...

Но это, как и многое другое, остается за рамками рецензируемого учебника как такового и выпадает на долю преподавателя, который решит с ним рабо тать, для чего эта книга открывает самый широкий простор.

Сергей Скорвид, Россия, Москва Kubnek, M., Molnr, O., Zehnalov, J. (Eds.): Teaching Translation and Interpreting Skills in the 21st Century. Olomouc Modern Language Series, vol. 1. Olomouc: VUP 2012. 219s. ISBN 978-80-244-3252- Uveden publikace dokld dv vznamn udlosti v ivot olomouck anglistiky a translatologie. Tou prvn je zaloen tradice konn mezinrodn konference Translation and Interpreting Forum (TIFO, www.tifo.upol.cz), kter se poprv uskutenila v listopadu 2011, pot v roce 2012 a jej dal ronk se kon v z 2014. Tou druhou je zaloen nov publikan ady Olomouc Modern Language Series (OMLS), kterou katedra anglistiky a amerikanistiky FF UP koncipuje jako prostor pro publikaci recenzovanch sbornk z vybranch lingvistickch, literrnvdnch a translatologickch konferenc konanch na FF UP. Prvnm svazkem je prv publikace Teaching Translation and Interpreting Skills in the 21st Century (OMLS, vol. 1, 2012), druhm svazkem Trends and Tradition in Trans-Language Communication (OMLS, vol. 2, 2013), tetm svazkem Language Use and Linguistic Structure (OMLS, vol. 3, 2014).

Katedra anglistiky a amerikanistiky FF UP tak zdrn navazuje na tradici bdn v oboru translatologie, kter je v Olomouci spojena s psobenm Jiho Levho na Univezit Palackho v letech 1950–1963, i s prac jeho aky doc. Dagmar Knittlov (srov. D. Knittlov a kol.: Peklad a pekldn. UP Olomouc 2010). Jak mezinrodn konference TIFO, tak OMLS, vol. 1 se sna nabdnout oteven prostor pro irokou a komplexn diskusi o aktulnch otzkch teorie a praxe pekladatelstv, o potebch mncho se trhu jazykovch slueb a jejich reflexi ve vysokokolsk pprav budoucch pekladatel a tlumonk. Obma aktivitm je tak vlastn zjem o souasn tendence v pekladatelstv, kontakt a dialog univerzitnho prosted a relnho trhu pekladatelskch slueb i odborn fundovan diskuse.

Recenzovan sbornk je rozdlen na tyi tematick celky – Peklad (Translation), Metodiku (Methodology), Tlumoen (Interpreting) a Pekladatelsk technologie (Translation Technology), obsahuje celkem estnct anglicky psanch stat od dvaceti t autor. Za stejn povauji stat vnovan metodice vuky pekladu a tlumoen, kter nabzej jak modern a teoreticky dobe argumentovan pojet vuky pekladu a tlumoen (nap. vuka pekladatelskch strategi a textov, pragmatick kompetence;

kognitivn pstup k modelu tlumoen;

aktivizujc metody a orientace vuky na studenta atd.), tak celou adu zamylen, praktickch rad a ukzek prce s pekldanm materilem ve vuce i v neposledn ad kvalitn odkazy na aktuln anglojazynou i eskou odbornou literaturu v oboru. ten se seznm i s formlnm statutem oboru translatologie a praktickou koncepc vuky translatologickch discipln v regionu stedn Evropy – na Univerzit Palackho v Olomouci, na Slovensku (Univerzita Kontantna Filosofa v Nite) a v Polsku (Varava, Krakow).

V sti vnovan pekladu (Translation) autoi zkoumaj monosti pevodu pragmatick sloky komunikace pi pekladu a jeho vuce. Gabriela Mikov sleduje na materilu pekladu jednoho souasnho anglickho romnu roli pragmatick kompetence pekladatele a pstup pragmatick stylistiky k vyhodnocen kvalit a inku originlu a jeho pekladu do sloventiny. Jitka Zehnalov a Josefna Zubkov pak ve sv stati zkoumaj, jak pekladatelova dovednost komplexnho hodnocen pragmatickho kontextu ovlivn interpretaci a adekvtn peklad ironie v anglickm enickm textu. Autorky zdrazuj cit pro kontext, textovou a kulturn kompetenci, ke kter je nutn studenty pekladatelstv systematicky vst. Dlm esko-anglickm mezijazykovm jevm lexiklnho plnu se vnuj dal dva pspvky.

Ji Rambousek shrnuje lexikografickou praxi dosavadnch slovnk esko-anglickch mezijazykovch homonym a informuje o projektu reedice slovnku Josefa Hladkho (Zrdn slova v anglitin, 1990) v elektronick, uivatelsky pvtiv verzi. Vclav eicha a David Livingstone ve svm pspvku analyzuj a komentuj zrdn ppady esko-anglick lexikln (ne)ekvivalence (nap. dm – Nrodn dm, chata, proda, reprezentativn, u ns atd.), kter podle nich vyplvaj z jin kulturn specifick konceptualizace stejnho smantickho pole v obou jazycch. Nadda Salmhoferov ve sv stati hodnot specifickou roli pekladatele/ tlumonka v kontextu soudnho diskurzu a pichz s diskutabiln mylenkou jeho plnohodnotnho, aktivnho pstupu k jazykov mediaci mezi zastnnmi stranami.

V metodick sti sbornku (Methodology) autoi zdrazuj pi vuce pekladu a tlumoen aktivizujc metody, techniky a prci zamenou na samotnho studenta a proces pekladu. Michal Kubnek a Ondej Molnr tak demonstruj na pkladu pekladu anglickch text nvod na pouit postupy pi osvojen pekladatelskch strategi, konkrtn jevu syntaktick kondenzace (na rovni jazykov kompetence, kompetence textov i mimojazykov). Renata Kamenick a Ji Rambousek informuj o svch zkuenostech s vukou pekladu na FF MU v Brn, kde na seminch podporuj iniciativu a samostatnost student (volba tmat a text, veden semin), postupnou zptnou vazbu a korekturu pekladu i online zdroje pro roziujc samostudium student (elektronick databze anotovanch text a jejich peklad). Maria Piotrowska pojednv o loze a metodologick hodnot komplexn sebereflexe studenta pi vuce pekladu a pedkld mon postupy pro jej ncvik.

Ldia echov a Beta urakov se vnuj vuce pekladu idiom, referuj o svm experimentu a navrhuj praktick techniky k osvojen idiom (nap. vizualizace, situan hry, jazykov kreativita atd.). O stvajc situaci oboru translatologie na Slovensku a konkrtn koncepci vuky translatologickch discipln na univerzit v Nite se meme dost ve stati Edity Gromov a Daniely Mglov.

V sti vnovan tlumoen (Interpreting) se opt studuj jak obecn koncepce tlumoen, tak dl jevy v didaktice tlumoen. Veronika Prgerov mapuje dosavadn psycholingvistick a kognitivn koncepce tlumoen a navrhuje vlastn velmi zajmav dynamick model procesu simultnnho tlumoen, kter pi smantickm utven clovho textu zohleduje neustlou interakci, revizi a zptnou korekturu mezi clovm a zdrojovm textem a kulturnm prostedm. Agnieszka Biernacka popisuje statut komunitnho tlumoen v souasnm Polsku i svoji koncepci jeho vuky na Varavsk univerzit. rka imkov a Vclav Jon Podlipsk studuj vliv matetiny na anglickou vslovnost eskho tlumonka a zdrazuj ve fonetick pprav budoucch tlumonk pedevm obsahovou srozumitelnost projevu a absenci cizho pzvuku. Marie Sanders se zaml nad souasnm stavem pamovch dovednost student tlumoen a referuje o sv koncepci aktivizujcch pamovch cvien.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.