авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«СОДЕРЖАНИЕ Сборник статей «От экономики конкуренции к экономике партнерства. Междисциплинарный подход к изучению перспектив развития ...»

-- [ Страница 4 ] --

эффективности использования ресурсов за счет выравнивания переговорной силы граждан в их взаимодействиях с бизнесом и государством.

Социальная корпорация является в определенной степени промежуточной: она выполняет предпринимательские функции, но это для нее не главное, она публична как частная (в смысле участия в ней группы граждан) и как государственная (в смысле предоставления благ для общественного – тотального или локального – употребления). При этом само понятие этих благ нуждается в пояснении. Пол Самуэльсон трактует «чисто» общественное благо как такое, которое, во-первых, должно быть неконкурентным в потреблении и, во-вторых – обладать свойством неисключительности (если благо произведено, то производитель не может препятствовать потреблению его кем бы то ни было другим).

Этическое и социально ориентированное поведение социальной корпорации – это то, что присуще ей по определению, но где гарантии того, что оно сможет удержать на этот раз не бизнес, а социальную корпорацию в рамках самовыполняющихся обязательств? Ответ, как нам кажется, следует искать в создании адекватных структур и механизмов управления отношениями внутри социальной корпорации. При этом следует учитывать, что границы социальной корпорации подвижны, а сама она является не столько корпорацией (как организационно-правовой единицей в привычном для деловых предприятий смысле), сколько межфирменной структурой. Особенностью этой структуры является то, что в ней могут быть представлены не только общественные и некоммерческие организации, но и деловые предприятия.

Посредством соответствующей структуризации социальной корпорации можно добиться практической реализации приоритета признака производства благ и услуг, о котором говорилось выше, над признаком извлечения прибыли, что станет решением проблемы двойственности бизнеса, проблемы социальной дилеммы.

Перейдем к обсуждению институциональных механизмов предоставления публичных благ, к вопросам управления этими процессами. Но предварительно, возвращаясь к теме свойств публичности благ (оно должно быть неконкурентным в потреблении и должно обладать свойством неисключительности), отметим, что создается впечатление, будто бы характер блага является внутренне присущей ему характеристикой.

Такое понимание, однако, может привести к серьезным методологическим трудностям: как в таком случае объяснить, что одно и то же благо, скажем, здравоохранение в Великобритании трактуется как общественное (в соответствии с такой трактовкой и построена система британского здравоохранения), а США – как частное (существенная часть системы американского здравоохранения коммерческая, платная).

Можно привести подобные примеры и с другими благами – образованием, охраной общественного порядка, социальным обеспечением.

Противоречия можно избежать, если допустить, что характер блага определяется не только его внутренними свойствами, но и внешними – по сути, институциональными чертами. То, что в рамках одной институциональной системы считается общественным благом, в рамках другой признается частным. Более того, одна и та же страна может в различные периоды своей истории может по–разному относится к предоставляемым в пределах ее юрисдикции благам. Отсюда, череда национализаций, денационализаций, наблюдаемых нередко в развитых странах. Меняются взгляды на характер благ, меняются подходы к их производству и распределению, изменения порою происходят чуть ли не волнообразно: маятник качнулся влево (необходима национализация, большая или меньшая, сопровождаемая переходом того или иного блага в разряд общественных), маятник качнулся вправо (набирают темпы процессы денационализации с переходом благ из разряда общественных в частные).

Обозначая публичные блага как социальные, можно подчеркнуть их институционально обусловленный характер – вне зависимости от того, считают ли агенты социальное благо, навязанным извне, пусть и не разделяемым ими, решением, или же они искренне полагают такой порядок вещей справедливым.

Институциональная концепция блага позволяет также избежать ненужной дихотомии: благо ли общественное, либо частное. Если решение о его характере является конвенциональным, то таковым является и решение его предоставлении. Возможна ситуация одновременного предоставления блага как в роли общественного, так и в роли частного. Более того, в реальных системах так оно и бывает: частный характер предоставления услуг здравоохранения в США не означает полного отсутствия некоммерческого способа его предоставления, точно так же общественная система здравоохранения в Великобритании не исключает частных форм получения соответствующих услуг со стороны индивидов, желающих их получить и готовых платить за этот. Пример современной России тому подтверждение: у нас перемежаются частные и общественные формы предоставления одних и тех же услуг (если абстрагироваться от качества и эффективности), хотя вектор движения после начала либеральных реформ однозначен: он направлен от общественных благ к частным, сфера действия первых все заметнее суживается.

Вообще говоря, с различными структурами управления связаны различные риски. Так, риск оппортунистического поведения партнеров в межфирменных отношениях выше, чем в случае их взаимодействия на чисто рыночной основе, поскольку в рыночных трансакциях издержки переключения с одних партнеров на другие ниже и оппортунизм связан, прежде всего, с ex ante поиском потенциальных партнеров. До заключения сделки стороны свободны в своих действиях: они могут поступать так, как им заблагорассудиться. Это означает, что потребители могут выбирать нужного себе поставщика из числа присутствующих на рынке, соответственно и поставщики свободны в выборе потребителей. Но как только выбор партнеров осуществлен, то они оказываются связанными друг с другом, между ними устанавливаются отношения иные, чем были прежде. Такие отношения можно назвать «двусторонней монополией», а сам процесс их установления «фундаментальной трансформацией». В результате «то, что поначалу было конкуренцией в условиях большого числа участников торгов, в дальнейшем эффективно трансформируется в отношения двустороннего договора поставки», а сама изначально «безликая контрактация вытесняется той, в которой большую роль играет парное соответствие участников сделки друг другу»9.

На наш взгляд, использование вместо структур механизмов управления процессом предоставления социальных благ в методологическом плане целесообразнее и эффективнее. Тем более, что за понятием социальной корпорации срывается все-таки не столько корпорация в смысле организационно-правовой единицы, сколько межфирменная структура, вбирающая в себя как коммерческие предприятия (корпорации), так и некоммерческие организации, в том числе и органы власти. И еще, употребление корпорации в этом понятии наводит на мысль о ее акционерном устройстве, что. По всей видимости, не входит в планы авторов понятия «социальная корпорация».

В теоретическом плане наиболее подходящую основу для обсуждения проблем формирования и функционирования институциональных механизмов управления межфирменными отношениями дает экономическая теория трансакционных издержек. Правда, в ней акцент делается на структурах управления (рынках, фирмах, гибридах), но вместе с тем рассматриваются и механизмы управления – будь-то формальные (контракты) или неформальные (гарантии и доверие). С трансакционной точки зрения смысл этих механизмов сводится к осуществлению эффективной координации взаимодействий, благодаря которой минимизируются риски оппортунизма – преследования личного интереса с использованием коварства.

Вопрос, на который необходимо дать ответ: какие механизмы следует задействовать в межфирменных структурах, ориентированных на предоставление социальных благ. В более фундаментальной постановке этот вопрос звучит так: являются ли формальные контракты, гарантии и доверие дополняющими или замещающими друг друга институциональными механизмами. Мы солидарны с точкой зрения, согласно которой они суть и то, и другое: в зависимости от обстоятельств роль этих механизмов может быть различной. Но одинакова ли роль этих механизмов? Контекст, разумеется, имеет значение и в этом случае.

Тем не менее, в ситуации с предоставлением публичных, социальных благ, роль доверия как механизма управления, на наш взгляд, намного значительнее, чем роль контрактов и гарантий. Последние могут стать (при соответствующей организации процесса предоставления социальных благ) механизмами поддержки доверия, институциональным механизмом, основанным на уверенном ожидании благоприятного исхода потенциально незащищенных взаимодействий с другими агентами.

СУХИНИН И.В.

Россия, Москва, Институт новой экономики Государственного университета управления, Государственный центральный институт повышения квалификации Росатома РФ ИНСТИТУТЫ ОБРАЗОВАНИЯ, ПРОФЕССИИ И СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ В МОДЕЛИ СОЦИАЛЬНОГО ВОСПРОИЗВОДСТВА 1. Модель социального воспроизводства.

Категория социального воспроизводства - воспроизводства (в т.ч. формирования, развития, сохранения) человеческого и социального капитала в современной экономике восходит к идеям К.Маркса, П.Бурдье, Дж.Пассерона, Э.Протесея, Д.Берто [1, 2]. Так, Д.Берто в своей концепции антропономического процесса рассматривает единый процесс производства, распределения и использования людей в классовой структуре общества как систему коллективных потоков, питающих социальную стратификацию.

Э.Протесей, продолжая данную идею, рассматривает уже целостный непрерывный процесс воспроизводства способа производства и способа потребления рабочей силы, выделяя внутренние и внешние факторы социального воспроизводства. К последним он относит факторы макросреды (институты образования, воспитания, профессиональной подготовки, здравоохранения и т.д.), мезосреды (системы рабочих мест и социальной инфраструктуры, территориальные средства воспроизводства и т.д.) и микросреды (непосредственно социальная среда, в т.ч. семья, дружеские контакты, ассоциации и союзы и т.д.).

Процесс социального воспроизводства в институциональном аспекте можно представить как цепочку отношений и институтов, связанных с последовательными стадиями производства и использования социального, в том числе человеческого капитала (рис). Одна часть цепочки характеризует институты подготовки и формирования этого вида капитала, другая часть - институты использования человеческого Уильямсон О.И. О.И. Экономические институты капитализма: Фирмы, рынки, «отношенческая» контрактация. СПб.:

Лениздат;

CEV Press, 1996. С. 118-119.

Научная статья подготовлена при финансовой поодержке РГНФ и правительства Калужской обл. (грант № 07-03-59307 а/Ц).

капитала. В первой части особо можно выделить институт образования, регулирующий процессы образования, воспитания и обучения. Во второй части выделим институт социально-трудовых отношений и институт профессий, регулирующие процессы распределения и выполнения профессиональных (руководящих и исполнительных) функций в производственном процессе, а также распределения специалистов на определенные рабочие места. Так как возникающие отношения между субъектами в обеих частях цепочки неразрывно связаны с актами распределения и обмена правами собственности на социальный, в том числе человеческий капитал, то к базовым институтам процесса формирования и использования социального капитала - социального воспроизводства отнесем также институт собственности, в том числе интеллектуальной собственности. Среди участников процесса социального воспроизводства мы выделяем 1) носителей, которыми являются отдельные индивидуумы, обладающие бессрочным правом владения своими способностями (человеческим капиталом);

2) производителей, к которым относятся организации (предприятия) и лица, оказывающие образовательные услуги;

3) пользователей человеческого капитала, к которым относятся частные лица, в том числе и сами носители, частные предприятия и публичные учреждения.

Взаимодействие участников определяется соотношениями ряда некоторых пространств, связываемых нашей цепочкой, обладающих рядом характеристик, среди которых мы выделяем уровень образования социальных субъектов (здесь мы опускаем их уровень данных от природы способностей), уровень получаемого образования (уровень в иерархии мест его получения в конкретных образовательных учреждениях) и социально-экономический уровень имеющихся рабочих мест некоторого параметрического пространства, основными субъектами которого являются государство, общественные профессиональные ассоциации и союзы.

2. Концепция человеческого (социального) капитала в экономической теории.

Предпосылки появления современной концепции человеческого капитала в экономической теории связаны, в первую очередь, со становлением нового (постиндустриального) этапа развития экономики и общества, неразрывно связанного с развитием научно-технического прогресса, социальными, экономическими и структурными сдвигами в народном хозяйстве, возрастанием качества совершенствования трудовых ресурсов т.п. Истоки же концепции человеческого капитала просматриваются в работах У.Петти, А.Смита, Д.Ст.Милля, Ж.Б.Сэя, Н.Сениора, Л.Якоба, К.Маркса, Ф.Листа, И.Г. фон Тюнена, Е.Энгеля, Л.Вальраса, И.Фишера и др. Так, У.Петти еще в XVIII веке впервые попытался оценить денежную стоимость производительных свойств человеческой личности, а Л.Якоб, используя понятие «недополученного» («упущенного») дохода, высчитывал сравнительные издержки от найма вольного работника и крепостного, выразив их в натуральных единицах: пудах и четвертях ржи [3]. Современная теория человеческого капитала возникла в 50-60-е гг. XX в. в рамках Чикагской экономической школы. В числе ее основоположников Г.Беккер, Б.Вейсброд, Т.Шульц, Дж.Минцер, Л.Хансен, М.Блауг, С.Боулс, Дж.Псахаропулос, Р.Лэйард, Ф.Уэлч, Б.Чизвик и др. Одним из направлений ее развития является концепция человеческих ресурсов Э.Флэмхольца, М.Александера, Р.Вудрафа, Д.Боуэрса и др.

Институты Система институтов передачи знаний, опыта и технологий Инс ти т ут пр оф ес с и она льн ог о обра з ова ния Институт профессии Социальный субъект Каналы распределения и Объект отношений Каналы распределения и Социальный субъект отношений собственности фильтры фильтры отношений собственности собственности Человеческий капитал Участники Носители (владельцы) Производители Производители Носители (владельцы) Пользователи и распорядители Отношения Социально-трудовые отношения (на внутрифирменном рынке труда) Отношения собственности на человеческий капитал(на внешнем рынке тр уда) Выделенные нами институты можно в целом обозначить системой институтов передачи знаний, опыта и технологий.

Первое издание основополагающей работы Г.Беккера «Человеческий капитал» вышло в 1964 году.

Рис. Процесс социального воспроизводства Само же понятие человеческого капитала одним из первых ввел А.Смит, полагавшим, что человеческий капитал – это накопленные знания и умения членов общества, которые дают право на получение дохода. При этом Смит включал в понятие фиксированного капитала мастерство и полезные способности человеческих существ: «человека, получившего образование путем упорного труда, можно уподобить дорогостоящим машинам». Данное определение близко к современному, согласно которому человеческий капитал есть совокупность знаний, практических навыков и творческих способностей работников, приложенная к выполнению текущих задач;

а также моральные ценности хозяйства, культура труда и общий подход к делу[4]. Как отмечает И.Гийот: «Человеческий капитал состоит из приобретенных знаний, навыков, мотиваций и энергии, которыми наделены человеческие существа и которые могут использоваться в течение определенного периода времени в целях производства товаров и услуг… Он - форма капитала, так как является источником будущих заработков или будущего удовлетворения;

он человеческий, так является частью человека…» [5].

Интересно, что на практике и в теории часто «забывают» вторую составную часть человеческого капитала из данного определения, включающая моральные ценности хозяйства [6]. Р.Нуреев обозначает их через «мотивацию и энергию» работников, добавляя их к определению человеческого капитала помимо совокупности «всех производительных качеств работника» [7]. Иначе говоря, по нашему мнению, «забывается» институциональная составляющая человеческого капитала. Здесь уместно вспомнить Т.Шульца, согласно которому в институты (правила поведения) необходимо включать «…права собственности, включая трудовое законодательство и формы человеческого капитала…» [7].

Поэтому, не случайно, в теории в качестве дополнения, необходимого для оптимального функционирования физического и человеческого видов капитала предлагается категория социального капитала, идея которого была концептуализирована Дж.Коулменом в начале 90-х г.г. По его мнению, социальный капитал - это потенциал взаимного доверия и взаимопомощи, целерационально формируемый в межличностном пространстве, объем которого можно измерить с помощью индекса доверия в обществе и членству граждан в общественных объединениях. Продолжатель данной идеи Р.Патнэм отмечает: «По аналогии с физическим и человеческим капиталом, воплощенным в орудиях труда и обучении, которые повышают индивидуальную производительность, социальный капитал содержится в таких элементах общественной организации, как социальные сети, социальные нормы и доверие, создающих условия для координации и кооперации ради взаимной выгоды» [8]. При этом, в отличие от капитала денежного социальный капитал по мере расходования только возрастает, поскольку, чем интенсивней практика кооперации и взаимовыручки, тем прочней и эффективней сети солидарности и больше масса взаимного доверия.

3. Институт образования.

Современное отношение общества к образованию можно прокомментировать словами одного из президентов США Л.Джонсона: «При тщательном анализе ответ на все проблемы нашей страны, ответ на все проблемы всего мира сводится к одному единственному слову – образование» [5].

Образовательный процесс обладает как внешней, так и внутренней (педагогической) эффективностью.

В первом случае речь идет об эффективности самой системы образования, во втором – об отдаче, полученной от «продукта» системы образования. В исследованиях, посвященных экономике знаний, чаще всего, образованию отводится подчиненная, инструментальная роль в социально-экономическом развитии, так как приоритет отдается анализу внешней экономической эффективности, проявляющейся, например, в ускорении темпов экономического роста, в сокращении безработицы, в смягчении неравенства в распределении личных доходов в зависимости от увеличения вложений в область образования. Например, в США на протяжении послевоенного периода нормы отдачи высшего образования располагались, согласно Г.Беккеру, в интервале 12-14%, тогда как средняя норма прибыли реального капитала составляла около 4% [9].

Несмотря на это, у исследователей до сих пор остаются вопросы относительно экономической эффективности знаний и образования. Влияние знаний на макроэкономическое развитие одним из первых анализировал Р.Солоу в своих моделях экономического роста. Он отмечал, что в 50-е и 60-е гг.

дополнительные капиталовложения привели к росту производительности на 3 % в год вместо предполагаемых 2%, - дополнительный 1% составила отдача от знаний. Но в 70-е гг. экономисты столкнулись с так называемым парадоксом Солоу, заключающийся в том, что после 70-х гг. его гипотеза о влиянии НТП на экономический рост перестала выполняться. Он сам заметил, что «сегодня признаки компьютерной эпохи можно увидеть повсеместно, кроме статистики производительности труда» Как подчеркивает Л.Туроу, десятилетие 1987—1997 гг. «было худшим в истории роста производительности в Америке. Производительность труда увеличивалась всего на 1,1 процента в год, т.е. на одну треть от аналогичного показателя 1960-х гг. - 3,2%... Даже во время Великой депрессии с 1929 по 1939 г.

производительность росла на 1,6 процента в год... Так что же действительно имеет место, - быстрые технологические изменения, которые мы чувствуем, видим и вдыхаем или медленный рост производительности, который мы измеряем?» [10].

Внутренняя эффективность образования проявляется в текущем удовлетворении во время учебы, в повышении духовного и культурного уровня, в развитии умственных способностей, в развитии способностей, благодаря которым человек быстрее приспосабливается к изменениям в технике и экономике, в росте объема научных знаний в самих учреждениях образования, в [профессиональном] отбор людей, в ранжировании людей по социальному статусу и т.д. [5] В последнее время в экономической социологии получил свое развитие институциональный подход к образованию, в соответствии с которым под образованием понимается устойчивая форма организации общественной жизни и совместной хозяйственной деятельности, включающей в себя совокупность лиц и учреждений, наделенных властью и материальными средствами для осуществления определенных норм и принципов, социальных функций и ролей, управления и социального контроля, в процессе которых осуществляется обучение, воспитание, развитие и социализация личности с последующим овладением ею профессией, специальностью, квалификацией. Среди отечественных ученых, развивающих институциональный подход можно выделить В.Дмитриенко, Г.Зборовского, Л.Когана, А.Коопа, Н.Люрье, В.Нечаева, A.Осипова, В.Попова, Ф.Филиппова и др. На западе школа институционального исследования образования, развивающаяся с конца XIX в., представлена функциональным анализом Э.Дюркгейма, Т.Парсонса, Р.Мертона, неофункционализмом Н.Лумана, М.Арчера, Дж.Александера, П.Коломи, социокультурным подходом, где подчеркиваются аспекты трансляционности, передачи знаний, социального опыта, а образование определяется как формальный процесс, на основе которого общество передает ценности, умения и знания от одного человека или группы другим [2, 11].

В институциональном подходе к образованию речь идет о выявлении взаимодействия и взаимовлияния образования с различными подсистемами общества, о взаимосвязи образования с различными общественными структурами, институтами и организациями, а также об определении эффективности образования в широком социально-экономическом и культурно-нравственном диапазоне. Образование здесь представляется социальным явлением и процессом, социальной системой и социальным институтом.

Стержнем института образования согласно социокоммуникативному подходу к образованию Нечаева и Зборовского, является некий социокод, заключающий в себе принципы трансляции накопленного опыта. Он существует в разных формах, поэтому образование на каждом новом этапе своего развития последовательно приобретает разные формы (в доиндустриальном обществе оно осуществляется через институты подмастерья и духовного наставничества, затем на смену им приходит школа с полидисциплинарным обучением и т.д.).

Переход от одного этапа институционального развития образования к другому происходит каждый раз через новые средства коммуникации и информационного взаимодействия (язык, письменность, средства коммуникации, информация). [2] 4. Институт социально-трудовых отношений.

Под институтом социально-трудовых отношений можно понимать внешние нормы и правила, регулирующие распределение и выполнение профессиональных (руководящих и исполнительных) функций в производственном процессе. Эти нормы необходимо отделять как от непосредственного труда как процесса взаимодействия сил человека и природы, так и от технических норм труда.

Институт социально-трудовых отношений отражает определенную организацию труда – установленный внешний определенный порядок действий «в соответствии с обстоятельствами, влияющими на производительность труда» [12], и общей институциональной средой экономики, в том числе институтом собственности. К видам экономической организации труда можно отнести соединение труда, сотрудничество и разделение труда [13]. К первым двум относится работа в компании, работа скопом, групповая работа. К третьей группе: образование профессий, специализация, разделение производства, расчленение труда и переключение труда [14]. Разделение труда может быть техническим и технологическим, по характеру продуктов и по профессиям, географическим и социальным (по полу, возрасту, классам, расам, религии, традициям и обычаям).

Институт социально-трудовых отношений неразрывен с развитием хозяйственной деятельности. В историческом разрезе труд выступает как свободный (вольно) наемный и несвободный (рабский и крепостнический). Вольнонаемные люди были и в древности, но они не играли определяющей роли в обществе. Постепенно их количество возрастало, а к концу средневековья их влияние стало достаточно огромным, что и послужило одной из причин развития буржуазного способа производства. Историческое отставание российского (и немецкого) капитализма частично объясняется тем, что и там и там не было свободных людей.

Люди в средневековой Европе бежали от несвободного, подневольного труда в города, в отличие от России, где они уходили от власти на окраины государства (казачество). Эти города возникли как укрепления не против внешних врагов (!), а против феодалов. Городская территория давала свободу:

человек, живший в городе, считался гражданином и не отрабатывал барщину. По мере развития рынков самостоятельные ремесленники объединялись в союзы самообороны как первую форму цехов. Сами ремесленники были свободными рабочими. Когда цеха окрепли, ремесленники стали брать работников, и мастера приобрели привилегированное положение. Между сельскими общинами и свободными городскими рынками происходил регулярный обмен продуктов и труда с преобладанием работы на заказ.

По Бернштейну, первоначально не в виде промыслов, а в виде службы.

Организация труда может быть экстенсивной и интенсивной в соответствии с применяемой техникой или системой хозяйства и труда. Например, ловля зверей капканами, ямами, дубинами является экстенсивной. Она не регулируется никакими правилами истребления. Охота с применением огнестрельного оружия - интенсивна;

она была основана на известных правилах, установленных властью. Рыболовство экстенсивное - примитивное, хищническое;

интенсивное совершается с заботой о сохранении рыбы.

Экстенсивным являлось первобытное пчеловодство, бортничество, интенсивным - ульевое, пасечное пчеловодство. Скотоводство выгонное - экстенсивно, стойловое - интенсивно. Экстенсивные системы земледелия - подсечные, огневые (лядинные) и залежные (переложные). Торговля также развивалась от экстенсивной к интенсивной: можно выделить разбойничий (к обмену прибегали, когда не хватало сил для разбоя), караванный, ярмарочный, коммивояжерный, с постоянной поставкой товаров виды обмена.

Труд может быть страдным, рутинным и творческим. Например, России, как преимущественно земледельческой феодальной стране, был более свойственен страдный характер труда. Как отмечал Д.Менделеев, русская работа страдная, а страда есть в подлинном смысле страдание: «Труд у нас и считается страданием, наказанием, - не утешением, не радостью, не потребностью». Страда означает время усиленного труда, «и вот к этому-то усиленному труду охотно или неохотно привык народ…» 15. Рошер писал, что русские в высшей степени сметливы, но «быть довольным своим положением, гордиться им, не сродно русскому работнику…» 14. Даже потребление у нас носит в основном страдный характер.

Страдность связана с расточительством, рутинность - с накопительством. Рутинный труд безвременный, страдный труд - труд в ожидании чуда.

Примером страдного характера труда в промышленности в средневековой Европе была работа на заказ. Товарного обмена внутри общинной организации не было, хотя существовал обмен продуктами, но эти продукты не продавали внутри общинной организации. Обмен происходил между ремесленниками и общинниками. Главным был не товарный обмен, а работа ремесленника для отдельных семейств на заказ, работа на землевладельца по заказу, доставка продуктов и работа в поместье - по обычаю 16.

5. Институт профессии В рамках экономической социологии не так давно появилась новая категория - категория института профессии, обеспечивающего воспроизводство единства профессиональных интересов, ценностных ориентации, образцов поведения и образа жизни, присущих определенной профессиональной общности.

Профессия выступает одним из основных стратификационных и сегментирующих факторов на рынке труда, определяющих социальный статус индивида и социальных групп и принадлежность их к конкретным профессиональным общностям. Разделение труда приводит не только к появлению специализированных видов деятельности, структурируя их в зависимости от сфер общественного производства, но и располагает их в определенной иерархии внутри этой структуры. Те или иные профессии имеют свой достаточно определенный статус, закрепляемым конкретными социальными механизмами.

Концепция стратификации и сегментирования рынка труда, неразрывно связанная с теориями элит и социальной мобильности, получила свое развитие в работах М.Вебера, В.Парето, Д.Белла, П.Деренгера, М.Пайора, В.Радаева, О.Шкаратана и др. В ней развивается предположение о существовании на внутреннем и межфирменном уровне параллельных структур (кластеров), объединяющих однородные рабочие места, а в рамках крупных корпораций и фирм о существовании своего внутреннего рынка труда. Кроме этого, внутри самих профессий и профессиональных общностей выделяют «внутренний» и «внешние» рынки труда («ядро», внешняя и внутренняя «переферия»), существенно отличающиеся по своим параметрам. Лучшими условиями труда обладают рабочие места на первичном рынке (в ядре), занятые постоянными (штатными) работниками, заключающими типичные трудовые контракты. Представители периферии, особенно внешней, связанной с атипичными формами занятости используются как внешняя дополнительная рабочая сила. Рабочие места на внутреннем рынке обладают лучшими условиями труда (высокая зарплата, стабильная занятость, карьерный рост, участие в управлении и распределении прибыли, система льгот, обучение и переквалификация и т.д.). Субъекты внешнего сегмента рынка труда ограничены в этих правах.

[2] Как отмечают исследователи, возникновение и развитие профессий и профессиональных общностей есть результат влияния целой совокупности факторов, среди которых особая роль принадлежит системе образования, прежде всего высшего профессионального образования, обеспечивающего подготовку профессионалов высокого уровня квалификации, воспроизводство профессиональных кадров, без развития которых невозможна институционализация новых, сложных видов профессиональной деятельности. С другой стороны, само выделение профессионального образования в особый институт общества, а также тенденции его эволюции определяются потребностями, формирующимися под влиянием института профессии. Таким образом, развитие обоих институтов обеспечивается механизмами их связи и взаимодействия на определенном этапе развития хозяйства.

Как отмечает В.Радаев, любой специализированный вид деятельности для приобретения статуса профессии проходит процесс институционализации, который предполагает [2]: наличие общественной Поэтому, как отмечал П.Лафарг, феодализм - по существу есть договор о взаимных услугах 17.

потребности в специализации деятельности;

формирование специальных требований, норм и стандартов, характеризующих данный вид деятельности;

определение характера специальных способностей, знаний и навыков индивидов, необходимых для выполнения данного вида деятельности;

появление методов и способов определения таких способностей и обучения специальным профессиональным знаниям, приемам и навыкам;

формирование стимулов и мотивов занятия именно этим видом деятельности на уровне как индивида, так и общества в целом, что связано с престижем профессии;

выделение определенных профессиональных интересов, ценностей, норм, стилей и образцов поведения, профессиональных ролей, способствующих сплочению людей по признаку принадлежности к данной профессии и конкретной профессиональной общности;

появление особых профессиональных организаций для защиты этих интересов (профессиональные объединения, союзы, ассоциации, цехи и т.д.).

6. Знания и информация как новые факторы производства В настоящее время в экономической науке знания, образование и информация приравнены к традиционным факторам хозяйственной деятельности (земле, труду, капиталу, организации производства, юридическим нормам) и обычно в теории упор делается на исследовании технических изменений, привносимых этими новыми факторами.

Но, необходимо отметить, во-первых, что знания по своей сути кардинально отличаются от обычных ресурсов. Во вторых, они несут с собой не только технические изменения и имеют производственное значение, а также выполняют культурную, институциональную и нравственную роль в человеческом развитии. В-третьих, хотя их собственниками и носителями неизбежно являются отдельные лица, они имеют социальную природу и характер.

Присоединимся к мнению Дж.Ходжсона, считающего, что акцент на технической (добавим – и индивидуальной), стороне дела «часто приводит к тому, что забывают о важности обучения и накопления социально значимых знаний» [18].

Часто знания и способности трактуются как идентифицируемые субстанции, запасы которых наряду с материальным богатством находятся в чьей-либо собственности. Но сделка по передаче знаний (информации) обладает определенными чертами, отличающими ее от других сделок и нарушающими стандартную контрактную схему, так как, приобретя информацию, можно «размножить» ее и продавать другим. Для того чтобы лишить покупателя такой возможности, вводятся лицензии, патенты и другие ограничительные меры, вследствие чего информация, будучи проданной и имея нового владельца (собственника), остается также в собственности продавца.

Поэтому, информацию трудно отнести к обычному товару, переходящему при купле-продаже из рук в руки.

Отсюда неизбежно возникает проблема спецификации прав собственности на знания и информацию, как и на человеческий капитал (рабочую силу) в целом. Причем, что интересно, если логически рассуждать, то защита уже проданной (!) интеллектуальной собственности и запрет перепродавать информацию противоречат рыночным принципам, если конечно продажу такого товара не трактовать как долгосрочную или бессрочную аренду. Ведь при обмене материальным продуктом происходит перераспределение прав собственности на него.

Новые ресурсы отличаются также от традиционных тем, что «при определении спроса на информацию имеет место фундаментальный парадокс: ценность информации известна покупателю лишь в том случае, если он этой информацией уже обладает. Но последнее означает, что он приобрел эту информацию, по сути, бесплатно» [19]. Если бы мы знали то, что собираемся купить, то у нас уже не было бы надобности в такой покупке. Затем, каждый новый элемент информации должен отличаться от всех предыдущих, ибо в противном случае этот элемент не являлся бы новой или полезной информацией. Но и само определение стоимости и/или полезности информации весьма затруднено вследствие ее неоднородности.

Знания и способности человека есть не только его внутренняя, но и внешняя (социальная) составляющая. Гегель писал: «Хотя мои силы и способности и являются более всего принадлежащей мне собственностью, но они тоже имеют внешнее выражение… сами по себе они суть единичные и ограниченные силы и способности, не составляющие самой моей сущности,… они являются внешними в их применении. Именно применяя их, я превращаю их во внешнюю форму, и произведенное ими есть нечто внешне существующее...» [20].

Отметим также, что цель повышения уровня знаний, в том числе получения общего и профессионального образования, не сводится к простому повышению трудовой квалификации. В условиях неуклонного нарастания сложности социальной системы знания требуются человеку и для того, чтобы эффективно выступать в роли не только производителя и потребителя, но и, что немаловажно - гражданина и члена общества. Поэтому и сам человек должен играть пусть не решающую, но важную роль в процессе интеллектуализации как самого себя, так и социального хозяйства в целом.

Можно утверждать, что, единственная, реальная долговременная стратегия социально-экономического развития общества должна предусматривать крупные инвестиции в человеческий капитал, базовой составляющей которых являются вложения в образование и повышение квалификации, позволяющие расширить доступ к знаниям, повысить относительный и абсолютный уровень предложения квалифицированных и образованных трудовых ресурсов, увеличить жизненный уровень. А так как знания и образование представляют собой стратегический ресурс, являются общественным благом, имеют социальный характер, то главная роль в процессе их распространения принадлежит самому обществу в лице государству. [21] 7. Социальные фильтры и проблемы социальной мобильности.

Т.Джефферсон уподобил знания свече: ее свет не станет слабее, если зажечь от нее другую свечу [18].

Таким образом, институты образования, профессии, социально-трудовых отношений, собственности стратификационными факторами, выступают основными регулирующими отношения равенства/неравенства в обществе и определяющих социальный статус индивида и социальных групп.

Так, профессии по своей природе не только дифференцированны, но и иерархичны по отношению друг к другу.

Но иерархия профессий определяется не одними только требованиями технологического разделения труда, но и спецификой и институтами конкретного общества, традициями и стереотипами общественного сознания и т.п. Социально-трудовые диспозиции неразрывно связаны со статусными социальными диспозициями. В целом, вопросы профессиональной сегментации и стратификации связаны с проблемой социального распределения людей (проблемой социального равновесия и мобильности по В.Парето или развития элит по Д.Беллу). Так, Маркс его связывал с классовыми отношениями, Берто – с предопределенным заранее местом в мире труда и капитала, П.Сорокин – с семьей и школой, М.Вебер – с рынком труда. Общим моментом этих теорий является то, что место в иерархии профессиональных мест, определяется не продуктами социального воспроизводства – людьми, а исторически детерминированными социальными отношениями в обществе, а сама профессия понимается как некая социальная роль социальных субъектов.

Наряду с этим, необходимо подчеркнуть, что образование стратифицируется при формальном равенстве уровней образование на элитарное, повышенное, «среднее» и с нижним уровнем. Люди в зависимости от социального происхождения и статуса, от мест проживания (региональной социально экономической симметрии) получают разный уровень образования практически без собственного выбора.

Например, специалисты выделяют региональный феномен выбора будущей профессии на основании наличия вуза на определенной территории. По мнению О.Шкаратана, современная система образования сохраняет социальное неравенство, чем служит «лифтом» для выравнивания способностей. Таким образом, существует некий образовательный фильтр между способностями индивидов и возможностью получения соответствующего им уровня образования Таким образом, образовательный процесс представляется формой латентного процесса, образовывающего сердцевину преобразований в стратификационных системах социального воспроизводства [2]. Как отмечают исследователи, уровень социальной мобильности коррелирует со степенью индустриализации (и эволюции социального хозяйства в целом), ведущей к росту числа профессий высокого статуса и к падению занятости в профессиональных категориях низкого ранга (неквалифицированного труда), что отражается в расширении социальной стратификации. Возникающие новые профессии требуют большей квалификации и лучшей подготовки, лучше оплачиваются и являются более престижными. Вследствие этого, образование и подготовка становятся все более важными факторами на входе в профессиональную иерархию.

На наш взгляд, данная проблема неоднозначна: можно выделить плюсы и минусы социальной мобильности. К плюсам можно отнести: возможность создания новых групп, идей, приобретение опыта, экономическое и социальное развитие общества, интеллектуальный и технический прогресс, формирование новых ценностей, снижение консерватизма элит, освобождение высших слоев от несоответствующих этому рангу. Среди минусов можно выделить: утрату индивидом своей прежней групповой принадлежности (так называемый процесс маргинализации), усиление индивидуализма и отторжение как элитой своих новых членов, так и новыми членами прежних ценностей элиты, дестабилизация общества в целом по многим параметрам, проявляющаяся, например, в вытеснении наиболее способных людей из своей группы или даже самого общества. В качестве минусов можно также отметить перенесение ценностей своей бывшей группы (страты, класса) в новую группу или ценностей прежней экономической системы в новую реальность (речь идет об «отрицательных» ценностях и институтах). Последнее имеет отношение к новой «российской элите». По всей видимости, проблема утечки капитала и банкротства предприятий в современной России тесно связана с проблемами советской экономики: «несунов», «черного рынка», «цеховиков», приписок, определенного (хотя и в не такой степени, как сейчас) отчуждения работников от результатов производства.

Таким образом, кроме образовательных фильтров в процессе социального воспроизводства можно выделить профессиональные фильтры, также выполняющих функции механизма социальной селекции и стратификации. Эти фильтры регулируют взаимосвязи между уровнем полученного образования (уровнем развития человеческого капитала) и возможностью заниматься профессиональной деятельностью, связанной с социальным рангом профессии и доступом к определенной профессиональной общности. Этот механизм профессионального отбора функционирует первоначально на уровне института образования и уже затем на уровне института профессии в единстве социального и профессионального отбора. Так, школа осуществляет первоначальную селекцию, далее в процесс отбора включается профессиональная школа. В тесной взаимосвязи с другими институтами общества (государство, средства массовой информации, общественное мнение, семья и т.д.) профессия и образование обеспечивают профессиональную мобильность в обществе и тем самым влияют на изменение социальных статусов индивидов и социальных групп.

Проблема образовательных фильтров также заключается в том, что, например, выданные образовательными учреждениями свидетельства об образовании еще не являются подтверждением того, что их обладатель является специалистом в своей области. Выпускник, прежде чем приступить к выполнению своих обязанностей на производстве часто на практике должен получить допуск к работе в виде сдачи профессиональных экзаменов (после соответствующей подготовки или без нее) в соответствующей профессиональной общественной ассоциации или на фирме, где он намеревается работать. Так, например, чтобы стать нотариусом необходимо несколько лет быть помощником действующего нотариуса (если не рассматривать другие побочные механизмы).


Литература 1. Западная экономическая социология: Хрестоматия современной классики /Сост. и науч. ред. В.В. Радаев;

Пер.

М.С. Добряковой и др. – М.: РОССПЭН, 2004.

2. Радаев В.В.. Шкаратан О.И. Социальная стратификация. – М.: Аспект-пресс, 1996.

3. Дятлов С.А. Основы теории человеческого капитала. - СПб.: СП6УЭФ,1994.

4. Сухинин И.В. Узловые проблемы общей экономической теории. Часть 2. – М.: ГУУ, 2003.

5. Капелюшников Р.И. Концепция человеческого капитала. Критика современной буржуазной политической экономии. - М.: Наука. 1977.

6. Сухинин И.В. Взаимосвязь институтов собственности и социально-трудовых отношений: опыт институционального анализа. // Вестник ГУУ. Серия «Институциональная экономика» - 2005, № 2 (6).

7. Нуреев Р. М. Экономика развития: модели становления рыночной экономики. – М.: ИНФРА-М, 2001.

8. Патнэм Р. Процветающая комьюнити, социальный капитализм и общественная жизнь //Мировая экономика и международные отношения. 1995, № 4.

9. Капелюшников Р.И., Албегова И.М., Леонова Т.Г, Емцов Р.Г., Найт П. Человеческий капитал России - проблемы реабилитации //Общество и экономика. 1993, № 9-10.

10. Новая постиндустриальная волна на западе. Антология /под ред. В.Л.Иноземцева. - М.: Academia, 1999.

11. Пацула А.В., Сухинин И.В. Анализ ведущих теоретических подходов к исследованию человеческого поведения.

//Вестник университета. ГУУ. Серия Институциональная экономика. 2005, № 1 (5).

12. Бернштейн Э. Развитие форм хозяйственной жизни. – СПб.: Тип. Альтшулера, 1904.

13. Бюхер К. Возникновение народного хозяйства. – Пг.: 1918.

14. Рошер В. Начала народного хозяйства, т.1, отд.1. - М.: тип. Грачева В. и комп., 1860.

15. Менделеев Д.И. Проблемы экономического развития России. - М.: Изд-во социально-экономической литературы, 1960.

16. Маслов П. Курс истории народного хозяйства от первобытного времени до 20 столетия. – М.: Госиздательство, 1925.

17. Лафарг П. Происхождение и развитие собственности. - М. - Л.: Московский рабочий, 1928.

18. Ходжсон Дж. Социально-экономические последствия прогресса знаний и нарастания сложности //Вопросы экономики. 2001, № 8.

19. Arrow К. Economic Welfare and the Allocation of Resources to Invention. In: Nelson R. (ed.). The Rate and Direction of Inventive Activity: Economic and Social Factors. - Princeton, Princeton University Press, 1962.

20. История философии права. – СПб.: Юридический институт (Санкт-Петербург), Санкт-Петербургский университет МВД России, 1998.

21. Сухинин И.В. Человеческий капитал и общество. //Введение в институциональную экономику /Под ред. Д.С. Львова. М.: «Издательство «Экономика», 2005.

ШТУЛЬБЕРГ Б.М.

Россия, Москва, ГУУ, Институт новой экономики, кафедра регионального управления, профессор Внешнеэкономические и геополитические факторы, влияющие на территориальное развитие России В первой четверти XXI века основными общемировыми процессами по всеобщему мнению будут глобализация, регионализация и постепенный переход на парадигму устойчивого развития.

В рамках данной статьи рассматривается воздействие глобализации на перспективы экономического развития регионов. Как признает большинство исследователей, глобализация – не просто новая ступень интернализации хозяйственной жизни, это новая эпоха в экономической истории человечества.

Эксперты Международного валютного фонда определяют этот феномен как «растущую экономическую взаимозависимость стран всего мира в результате возрастающего объема и разнообразия трансграничных потоков товаров, услуг и капиталов, а также благодаря всё более быстрой и широкой диффузии технологий». В результате возникает новое качество мирохозяйственных экономических отношений: мировое экономическое сообщество превращается в целостную экономическую систему, где страновые социумы оказываются как бы составными элементами единого всемирного хозяйственного организма, а их судьбы в возрастающей мере определяются ходом развития этого организма как целого.

В этом хозяйственном комплексе достаточно отчетливо выделяются составные группы государств, выполняющие различные функции в общемировом экономическом процессе.

К беднейшим относятся государства с объемом годового производства ВВП на душу населения менее 5 тыс. долл., у развивающихся стран, в той или иной степени обладающих индустриальным типом производства этот показатель принимается в интервале от 5 до 14 тыс. долл. Страны, вступившие на путь постиндустриального развития, характеризуются показателями 14-20 тыс. долл. ВВП на душу населения. И, наконец, наиболее богатые страны, осуществляющие переход к электронной экономике производят более тыс. долл. ВВП на душу. В 2000г. половина стран относилась к группе развивающихся, 1/4 попала в разряд относительно развитых, обладающих индустриальным этапом производства, остальные 25% входили в клуб развитых стран (см. таблицу 1).

Таблица 1. – Группировка стран мира по ВВП на душу населения тыс. долл. в ценах 1995г.

менее 5 тыс. 5-14 тыс. 14-20 тыс. более 20 тыс.

1985г.

2000г.

2015г.

1985г.

2000г.

2015г.

1985г.

2000г.

2015г.

1985г.

2000г.

2015г.

Число стран 73 75 56 48 39 43 25 11 13 4 25 Доля в мировом 16,9 24,8 11,0 28,1 18,0 31,5 32,3 6,1 5,4 22,8 51,0 52, ВВП, % Доля в мировом 65,1 67,1 41,0 19,3 16,9 40,4 10,4 2,5 3,3 5,4 13,5 15, населении, % ВВП на душу, тыс.

1,5 2,7 2,9 8,3 7,2 7,8 17,7 16,6 16,3 24,1 25,6 34, долл.

По прогнозу к 2015г. Россия может выйти на уровень 16-17 тыс. долл. ВВП на душу населения, то есть войдет в число стран, имеющих условия для постиндустриального развития. Следует отметить, что развитые страны имели соответствующий уровень уже в 1985г. (см. таблицу 2).

Таблица 2. – Динамика мирового развития ВВП на душу, тыс. долл. Темпы прироста 1985г. 2000г. 2015г. 1986-2000гг. 2001-2015гг.

Весь мир 5,7 6,8 10,0 2,7 3, США 23,7 31,0 43,8 2,8 2, Япония 18,3 23,6 32,3 2,1 2, Германия 17,8 22,7 33,1 1,9 2, Франция 18,5 23,4 32,9 2,0 2, Италия 17,3 21,6 32,1 1,7 2, КНР 1,0 3,4 7,1 9,6 5, Постсоциалистические 10,5 7,8 15,0 -1,8 4, страны Россия 11,7 7,5 16,2 -2,9 5, Из-за кризиса 90-х годов Россия отстает от передовых стран по существу на 30 лет. Поэтому ключевой задачей является сокращение этого разрыва. Решение этой задачи в значительной степени зависит от того, насколько мы сможем использовать плюсы глобализации и нейтрализовать ее отрицательные воздействия.

Одной из характерных черт глобальной экономики является сближение структурных характеристик хозяйственных комплексов стран, достигших определенного уровня развития.

«Мир на рубеже тысячелетий (прогноз развития мировой экономики до 2015г.)». М. изд. дом «Новый век», 2001. С.

19.

По расчетам ИМЭМО РАН.

По расчетам Е.Т. Гайдара отставание России от развитых европейских стран составляет 50 лет.

Исходя из этой предпосылки, можно предполагать, что у государств, близких по уровню развития, имеются совпадающие приоритеты экономического роста.

Базируясь на указанном методологическом принципе важно определить, какое место среди государств мира будет занимать России в рассматриваемой периоде. По расчетам ИМЭМО РАН (см.

таблицу 2) при ежегодных темпах прироста ВВП в 5% к 2015г. России достигнет уровня производства ВВП на душу населения в 16 тыс. долл. (по паритету покупательной способности в ценах 1995г.). Тем самым мы выйдем на уровень развитых стран образца 1985 года (кроме США, показатели которых значительно выше).

По прогнозу СОПС к 2015г. при благоприятных условиях, производство ВВП на душу населения может достигнуть 17,6 тыс. долл., а к 2025г. – 34 тыс. долл. Тем самым к 2025г. при благоприятных условиях Россия может выйти на уровень западноевропейских стран образца 2015г.

Это дает основания рассматривать структурные приоритеты развитых стран конца ХХ и начала XXI века как ориентир для прогнозирования направлений структурных сдвигов в экономике России, которые могут складываться под влиянием процесса глобализации. Очевидно, что отраслевые приоритеты непосредственно скажутся и на территориальном развитии. Характерные направления изменений в структуре ВВП стран Западной Европы – ярко выраженная тенденция сокращения доли производства товаров и соответственного увеличения доли услуг.


Структура ВВП более близкой нам по степени открытости экономики Японии характеризуется следующими показателями:

1996г. 2005г. 2015г.

Материальное производство 37,2 37,7 36, Производство нематериальных благ 62.8 62,3 66, Под влиянием глобализации и с учетом курса России на все большую интеграцию в мировое экономическое сообщество структура ее экономики должна постепенно приближаться к пропорциям, уже достигнутым передовыми странами. То есть, к 2015-2020гг. мы, по-видимому, можем приблизиться к европейским параметрам 2000г. и достигнуть соотношения материального производства и сферы услуг 35:65. В последующем тенденция увеличения роли нематериальных благ будет сохраняться, однако, учитывая масштабный топливно-сырьевой сектор в экономике России эти изменения в период до 2025г.

вряд ли будут значительными.

Необходимо отметить еще одно принципиальное отличие России от передовых стран Запада:

исключительно большую дифференциацию в развитии ее регионов. Если по прогнозу к 2015г. Россия попадает в группу развитых стран, имеющих предпосылки к постиндустриальному развитию, то многие субъекты Российской Федерации по показателю объема производства ВРП на душу населения будут находиться на уровне развивающихся стран.

Таблица 3. – Группировка регионов России по уровню развития (ВРП в расчете на душу населения в тыс. долл.), 2000г.

Количество субъектов Численность населения Доля в ВВП (%) Федерации (%) 1. Свыше 10 тыс. долл. 8 14,6% 41,6% 2. более 5 до 10 тыс. долл. 21 38,5% 37,1% 3. более 3 до 5 тыс. долл. 50 46,9% 21,3% Первая группа регионов по объему производства ВВП сопоставима с наиболее успешными из числа развивающихся стран (Тайвань, Кувейт и т.п.).

Вторая группа соответствует уровню развития Аргентины, Мексики, Бразилии, Турции, Туниса и ряда других стран.

Третья группа – Алжиру, Египту, Индонезии и др.

При этом показатели регионов первой группы составляют порядка 60% от уровня развитых стран;

второй группы – более 30%, а третьей – 10-15%.

Долгосрочное прогнозирование территориального экономического развития России: методологические основы и прогноз на период до 2015 года. М, 2002г.

Прогнозы территориального развития России, выполненные Советом по изучению производственных сил в 2000 – 2001 годах, показывают, что при сохранении действующей региональной государственной политики отмеченная дифференциация, по крайней мере, сохраняется. А это означает, что объем производства ВРП на душу населения у 50% субъектов Федерации будет примерно в 2 раза ниже, чем средние показатели по России, в то время как 15%-20% населения будут жить в регионах, сопоставимых по уровню развития с передовыми по уровню развития странами Запада. Необходимо отметить, что глобализация сопровождается увеличением дифференциации между странами. Следовательно, имеется угроза, что по мере включения России в общемировые процессы, указанная негативная тенденция может усилиться.

Перспективы территориального развития в значительной степени зависят от приоритетов отраслевого развития экономики.

Исходя из общемировых тенденций в ближайшие десятилетия опережающие развитие получит сфера обслуживания. Опыт Европы свидетельствует, что опережающими темпами развиваются услуги в сфере коммуникаций, финансовых и производственных услуг. По мере роста доходов населения быстро развивается туризм. Продолжает возрастать роль торговли, причем в перспективе ожидается трансформация функций оптовой торговли: будут расширяться прямые связи между производителями и розничными формами. Повышается доля «электронной» торговли через Интернет. В сфере связи особенно быстро будут развиваться компьютерные и спутниковые технологии.

Продолжается рост доли производственных услуг в первую очередь за счет ускоренного развития медицины, образования, переобучения и повышения квалификации, в области науки и культуры и вообще во всех сферах деятельности, связанных с поддержанием жизнедеятельности общества на высоком уровне материальных и культурных условий жизни.

Следует отметить тенденцию повышения значимости отраслей, связанных с качеством жизни населения, по мере роста уровня экономического развития стран. Так, в США в последние годы последовательно осуществляется ориентация экономики на развитие человека и социальной инфраструктуры. В экономике США на развитие сферы образования расходуется в 2,5 раза больше, чем на сферу НИОКР, а на здравоохранение – примерно в 1,7 раза больше, чем на образование. В настоящее время затраты на медицинскую помощь превысили 15% ВВП США. Такое внимание человеческому потенциалу обусловлено в первую очередь требованиями нового этапа развития экономики, в основе которого научно технический прогресс, сформировавший полную зависимость экономического роста и общественного развития от качества населения страны.

Можно сделать вывод о том, что для развитых стран к настоящему времени проблемы материального производства в основном уже решены, так как полностью отлажены и механизмы удовлетворения текущих потребностей населения и процессы обновления технологий в соответствующих отраслях. Поэтому в ходе перехода к новой стадии цивилизационного развития в качестве отраслей – структурных локомотивов экономического роста – в период 2010-2025гг. вряд ли смогут выступить отдельные отрасли материального производства или даже их комплексы. На эту роль уже теперь выдвигается информационный комплекс отраслей и видов деятельности. В их число будет входить производство средств электронной автоматизации и информатизации с громадным шлейфом примыкающих материальных услуг, а также деятельности по разработке, освоению и эксплуатации различного рода программного обеспечения. Информационно техническая перестройка получит развитие в сферах медицины, образования, повышения квалификации, науки и других видах деятельности, связанных с поддержанием высокого уровня материальных и духовных условий жизни.

Как уже отмечалось Россия по уровню развития существенно (на 20-30 лет) отстает от развитых стран. Очевидно такая большая страна не может перейти к формированию новой «информационной»

системы экономики не освоив достижения постиндустриального этапа развития. Глобализация создает условия для технологической перестройки хозяйства на базе мировых достижения и ускорения экономического роста. В то же время, имеются весьма серьезные ограничения, связанные с высокой конкуренцией на мировом рынке прогрессивной продукции и с объективным стремлением развитых стран сохранить за Россией роль топливно-сырьевой базы.

Второй глобальный фактор – регионализация – это формирование торгово-экономических объединений стран. Типичный пример – Объединенная Европа, а также попытка преобразовать СНГ в реально действующее экономическое объединение.

В перспективе к двум экономическим центрам – США и Объединенная Европа, добавится третий мировой экономический центр в Юго-Восточной Азии. По прогнозу к 2015г. около 50% мирового производства ВВП будет сосредоточено в США (18,6%), Западной Европе (17,0%) и Китае (14,2%). С учетом Японии, Кореи и Тайваня Юго-Восточный экономический район будет производить около 23% мирового ВВП, что делает его потенциально наиболее масштабным. Россия, расположенная между Европой и Юго-Восточной Азией будет испытывать с их стороны сильное экономическое влияние, что, безусловно, окажет воздействие на стратегию территориального развития.

Специфика геоэкономического и геополитического положения России в современном мире в том, что она соприкасается с крупнейшими мировыми экономическими группировками разными частями своего огромного неоднородного тела. Естественно, различные контактные зоны испытывают разные внешние притяжения. Так, регионы европейской части и Урал экономически в большей степени ориентированы на объединяющуюся Европу. Для всего Дальнего Востока и значительной территории Сибири главное пространство экономического сотрудничества – это Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР). Для промышленности российских регионов, приближенных к южным границам от Северного Кавказа до Восточной Сибири, - это соседи по СНГ (а главное – это второй эшелон – страны мусульманского мира) и континентальный Китай, где российская продукция легче конкурирует с западной и американской..

Соседство с развитыми и быстро развивающимися странами дает, по крайней мере для первых двух контактных зон, определенные экономические преимущества. Многое будет зависеть и от характера интеграционных процессов в мировой экономике, и от соотношения центростремительных и центробежных сил в российском пространстве и от конкурентоспособности нашей экономики. Здесь просматриваются две базисные альтернативы.

Первая – это усиливающееся обособление и противостояние главных экономических группировок:

Европейского Союза, Восточной и Юго-Восточной Азии, Северо-Американской зоны свободной торговли.

Тогда западная и восточная части России будут испытывать сильные противоположные притяжения, а срединная Россия, оказавшись на разломе, станет либо мировой экономической периферией, либо зоной борьбы за экономический передел мира. Если Россия будет продолжать двигаться курсом неограниченной экономической открытости, то внутренним интеграционным силам вряд ли удастся противостоять мощным разнонаправленным внешним притяжениям, разрывающим экономическое пространство страны. Поэтому можно предвидеть, что для сохранения экономической целостности страны государство вынужденно будет более активно защищать внутренний рынок.

Вторая альтернатива – глобализация мировой экономики, включая межблоковую экономическую интеграцию. В этом случае геоэкономическое положение России качественно меняется. Как единственная большая евроазиатская держава, Россия становится сочленением евро-атлантической и азиатско тихоокеанской группировок. Их влияние не разрывает Россию;

наоборот, на российском пространстве будут стягиваться обе мировые группировки. Тенденции последнего десятилетия дают основание считать более вероятной эту альтернативу мировой экономической интеграции. Позитивное отличие от первой альтернативы заключается в том, что благодаря экономической интернационализации российского пространства мировое сообщество будет в большей степени заинтересовано не в его расчленении, а в эффективном функционировании как необходимой части мировой экономики.

В недавнем прошлом стратегическая парадигма территориального развития страны заключалась во взаимодействии двух макрогеографических зон страны: Запада и Востока. При этом главная задача формулировалась как экономическое освоение Востока при поддержке Запада или сдвиг производительных сил на Восток. Эта задача в определенных аспектах сохраняет значение и в новой России, хотя обе макрозоны существенно изменили свои контуры (от Запада отошли 9 европейских и закавказских республик бывшего СССР, от Востока – 5 республик Центральной Азии). Однако дилемма «Запад – Восток» теперь уже не выступает доминирующей в тенденциях российского экономического пространства. К ней добавляются стратегические дилеммы Север – Юг и Центр – периферия.

В связи с процессами глобализации и регионализации особое значение приобретает развитие трансконтинентальных коммуникаций. В силу географического положения через территорию и северные моря России пролегают самые короткие пути, связывающие Европу и Юго-Восточную Азию, Европу и Северную Америку. Сегодня объем взаимной торговли между странами ЕС и АТР составляет около млрд. долл. если исходить из того, что транспортные издержки составляют минимум 20% от цены (доля морского фрахта доходит и до 60%), то транспортный рынок по этому направлению составляет не менее 120 млрд. долл., в рассматриваемом периоде этот рынок возрастет не менее чем в 1,5-2,0 раза. При условии коренной модернизации Транссибирской магистрали, восстановления и доведения до современного уровня обустройства Северного Морского пути, строительства Северо-Сибирской магистрали между Балтийским и Баренцевым морями и портами Охотского моря, Россия может занять весомое место на этом рынке транспортных услуг.

Активное включение России в мировую экономику создаст новые условия для развития приграничных регионов, находящихся на ключевых направлениях внешнеэкономической деятельности.

В рекомендациях, принятых Конференцией ООН по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, 1992г.), впервые была поставлена перед мировым сообществом цель – обеспечить переход на стратегию «устойчивого развития» (другой перевод: «постоянно возобновляемое развитие»). В Концепции перехода Российской Федерации к устойчивому развитию сказано, что оно должна обеспечить «сбалансированное решение социально-экономических проблем и проблем сохранения благоприятной окружающей среды и природно-ресурсного потенциала в целях удовлетворения потребностей нынешнего и будущих поколений людей».

Ученые, занимающиеся проблемами устойчивого развития, утверждают, что весь мир стоит на пороге третьей (после агрокультурной и индустриальной) цивилизационной революции, призванной коренным образом изменить модель развития человечества и даже сам способ жизнедеятельности каждого человека, провести самые кардинальные за всю историю цивилизации трансформации, которые бы обеспечили сохранение биосферы и выживание человечества. Речь идет о формировании в будущем социоприродной сферы, способной разрешать глобальные противоречия современности между: природой и обществом, экологией и экономикой, развитыми и развивающимися странами, настоящими и будущими поколениями, уже существующими потребностями людей и разумными потребностями и т.д.

По-видимому, формирование такой системы займет весьма продолжительный период времени.

Поэтому мы рассмотрим лишь один аспект стратегии устойчивого развития, важный для России, рациональное использование в интересах всего человечества имеющихся природных ресурсов и экологического потенциала.

Помимо существенной роли в формировании топливной и минеральной сырьевой базы различных отраслей, Россия занимает исключительно важное место в природно-экологическом потенциале планеты.

Достаточно отметить, что в границах нашей страны расположены 1,7 млрд. га земель или 13,1% площади земель мира, из которых более 220 млн. га приходится на сельскохозяйственные угодья (4,6% от мировой величины).

При этом освоенность территории не достигает 20% (территория мира освоена на 37%). Площади лесов России (774 млн. га) составляют 21% общемировой площади лесов. Общий сток рек (среднегодовой) составляет 4270 км3 или 9,2% мирового речного стока, а объем только озера Байкал (23,6 тыс. км3) равен 20% общемировых запасов поверхностных вод планеты.

Очевидно, что рациональное использование таких огромных природных богатств имеет общемировое значение.

В XXI веке несомненно будет возрастать интерес мирового сообщества не только к традиционным энергетическим, минеральным и биологическим ресурсам России, но и к мало заселенным территориям и другим природным ресурсам, не вовлеченным в хозяйственный оборот. Эти территории и ресурсы в перспективе выступают стратегическим резервом общепланетного значения. Все это предполагает, что указанные ресурсы из разряда невостребованных (или весьма слабо используемых) постепенно будут переходить в категорию все более ценную и востребованную мировым сообществом. В условиях рыночных отношений это означает, что громадные природные ресурсы в настоящее время не только не приносящие доходы, но еще и требующие больших дополнительных затрат в перспективе становятся активами, увеличивающими конкурентный потенциал России.

Особенно большое значение это будет иметь для регионов, не располагающих конкурентными преимуществами в производственной сфере. По-видимому, резервирование и сохранение режима минимального антропогенного воздействия на значительных локальных территориях может служить в перспективе для отстающих сегодня в экономическом развитии субъектов Федерации: расположенных в восточных районах, на севере Европейской части и Северном Кавказе - важным дополнительным фактором роста.

Одним из аспектов устойчивого развития является улучшение здоровья и повышения продолжительности жизни населения. Важным условием этого является ускоренное развитие отдыха и туризма. Этот процесс происходит на наших глазах, причем ряд стран получают значительные доходы от рекреационной сферы услуг. Во многих регионах России имеются все условия для развития этой сферы, причем немалая доля привлекательности их территории связана с сохранением первозданной природы.

Можно предположить, что с течением времени именно такой экологический туризм станет все более массовым.

Таким образом, реализация принципов устойчивого развития открывает перед Россией в целом, и значительным количеством ее регионов новые перспективы активного участия в общемировых социально экономических процессах. Это, в свою очередь, может оказать серьезное влияние на пространственный аспект развития России.

Указ Президента РФ от 1 апреля 1996г. № 440.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.