авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«ПОЛИТИКА ЗАНЯТОСТИ В РЕГИОНАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ 2013 ПОЛИТИКА ЗАНЯТОСТИ В РЕГИОНАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ ...»

-- [ Страница 5 ] --

С этой целью разрабатываются, например, различные государствен ные образовательные и социокультурные программы. Одной из комплекс ных является принятая в 2011 году Федеральная Целевая Программа (ФЦП) "Доступная среда", призванная решать проблемы инвалидов в РФ и рассчитанная на пять лет. Программа затрагивает вопросы доступности образования, информации, права на труд инвалидов. Однако вопросы заня тости людей с ограниченными возможностями отражены в программе по верхностно и дистанционная занятость (телекоммьютинг, телеработа) не рассматривается как ресурс их социально-трудовой интеграции, несмотря на относительно широкое распространение данного вида занятости. В тоже время, влияние дистанционного труда на качество жизни людей с ограни ченными возможностями проявляется в повышении самооценки, степени индивидуальной уверенности, формировании чувства собственной лично стной значимости для окружающих, в первую очередь, близких людей, по явлении смысла жизни. Соответственно, важно расширять пространство данной формы трудовой деятельности и, прежде всего, прописать в зако нодательстве её характеристики. Перспективы развития дистанционных форм трудовой деятельности людей с инвалидностью напрямую связаны с совершенствованием законодательства, организацией системы социально го сопровождения, социальной поддержки таких людей, содействия их трудоустройству.

В целом генезис дистанционной социально-трудовой деятельности, предопределенный появлением телекоммуникационного пространства, но вых информационно-электронных ресурсов в сфере труда, с одной сторо ны, обеспечивает доступность социально-трудовых практик для предста вителей различных социальных групп, содействует смягчению социально го неравенства в их отношении;

с другой – повышает уровень требований общества к общепрофессиональной и специальной компетенциям работ ника, его социальной мобильности. Значимыми выступают противоречия между: необходимостью оптимизации решения проблемы трудоустройства молодых людей, объективным сокращением рабочих мест, низким соци альным статусом многих профессий и отсутствием информации о соци ально востребованных профессиях с потенциально гибким графиком рабо ты, а также неготовностью системы традиционного трудоустройства его предоставить;

актуальностью разработки программ содействия дистанци онной социально-трудовой деятельности молодежи и углубленного иссле дования феномена дистанционного труда.

Дистанционные социально-трудовые практики выступают своеоб разным маркером человека, в ряде случаев критерием его активности, лич ностных характеристик (способности к успешной адаптации в обществе, восприимчивости к изменениям), профессионального уровня, социального статуса. Освоение данных практик оказывает определенное влияние на жизнь человека, её структуру, содержание, трансформирует отношения с близкими людьми, появляется больше времени для общения с ними. Дис танционный труд в настоящее время является относительно новым соци альным феноменом и реализуется под влиянием комплекса факторов соци ально-экономического, политического характера.

Дистанционный труд, на наш взгляд, представляет собой особую форму организации социально-трудовой деятельности, вне традиционного рабочего места, на основе виртуального взаимодействия, с целью удовле творения индивидуальных, социальных и социетальных потребностей с использованием электронных информационно-коммуникационных средств. Процессы формализации и упорядочения дистанционных дейст вий, дистанционных социально-трудовых отношений и практик, четкость цели, сферы реализации, средств и структурных компонентов дистанцион ного труда как социального института, выполняемых им социальных функций свидетельствуют о развитии тенденции его институциализации.

Интенсивность развития форм дистанционного труда во многом за висит от отношения к нему в обществе, удовлетворенности его результа тами, знания степени востребованности конкретных дистанционных соци ально-трудовых практик, представления об их возможностях и ограниче ниях. В настоящее время дистанционный труд воспринимается в обществе как одна из устоявшихся форм трудовой деятельности, что подтверждается результатами проведенного межрегионального исследования189.

В массовом опросе приняли участие 148 женщин (52%) и 137 муж чин (48%). Незначительное доминирование первой группы отчасти может объясняться тем, что дистанционный труд оказывается для многих жен щин выходом в ситуации, когда невозможно трудоустроиться обычным способом, либо из-за предвзятого отношения работодателя, либо в связи с актуальностью особого графика труда (уход за ребенком, за больными родственниками). По возрасту, респондентов возможно объединить в три основные группы: более половины – это люди в возрасте от 26 до 30 лет (55%), почти четверть (23%) – от 22 до 25 лет и 22% - молодежь в возрасте 18 - 21 год. Почти каждый шестой участник опроса указал на проблемы со здоровьем (14%).

По уровню образования на первом месте респонденты с дипломом высшего образовательного учреждения (41%);

на втором – с незакончен ным высшим (25%) и на третьем месте – представители молодежи, полу чившие среднее специальное образование. Распределение участников оп роса по данному признаку в федеральных округах соответствует данным по всей выборке. Превалирование дистанционных работников с высшим образованием наблюдается и в европейских странах, что представлено гис тограммой 1 (Приложение 4). Значительная доля людей с высшим образо ванием является позитивным моментом, т.к. по данным, приводимым М.Кастельсом, социально-экономическая сфера в развитых странах опира ется именно на образованных людей в возрасте 25-40 лет190, что в итоге 189 Социологическое исследование с использованием метода анкетного опроса двух групп респондентов: молодежи, осуществляющей трудовую деятельность в дистанци онном режиме проводилось в 2011 - 2012 гг. под руководством В.В.Щеблановой, проф.

каф. Социологии, социальной антропологии и социальной работы СГТУ имени Гагари на Ю.А. Использован метод анкетного опроса по Интернету (N=285). Тип выборки – систематическая. Главный критерий выборки – молодые люди, занимающиеся дистан ционной трудовой деятельностью. Респонденты представляли три федеральных округа, репрезентирующих центральные районы страны и периферию: Центральный федераль ный округ (ЦФО (N=90)), Приволжский федеральный округ (ПФО (N=102)), Сибир ский федеральный округ (СФО (N=93)). Результаты опроса в табличной форме пред ставлены в Приложении 3, табл. 3.1 - 3.5.

190 Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / Пер. с англ.

под науч. ред. О.И. Шкаратана. М.: ГУ ВШЭ, 2000. 608 с./С.136.

обусловливает формирование прогрессивных тенденций социетального масштаба.

Анализ гендерных особенностей показывает, что в группе удален ных работников преобладают мужчины и женщины с высшим образовани ем (50% и 33% соответственно), а ученую степень имеют 9% первых и 2% вторых. Уровень образования, выступая во многом «стартовым образова тельным ресурсом» (по Г.Чередниченко), оказывается существенной соци альной характеристикой, дифференцирующей дальнейшее трудоустройст во молодежи191. Соответственно, выпускники общеобразовательных школ, а в ряде случаев и средних специальных учебных заведений, оказываются изначально в менее выгодных социальных условиях на рынке труда. При этом, в данном случае, по-мнению И.Старик, значим не только образова тельный уровень, но и внутренние ресурсы – личностный потенциал моло дых людей192.

Базовое (первое) профессиональное образование имеют 94% участ ника анкетного опроса. Из них: естественно-научное образование отмеча ется фактически у каждого десятого (9,5%);

экономическое - у 22%;

техни ческое - у каждого четвертого (25%);

гуманитарное образование получило более трети респондентов (37%). Больше всего гуманитариев проживает в ПФО (50%), технарей – в СФО (32%), естественников – в ЦФО (13%).

Вполне традиционно многие представители мужского пола имеют техни ческое образование (46%), а женского – гуманитарное (55%). Каждые шес тая женщина и четвертый мужчина являются экономистами (18% и 26% соответственно). В большинстве случаев уровень имеющегося образования не определяет вид дистанционной деятельности респондентов.

Анализ специфики семейного положения респондентов показывает, что число участников анкетирования, состоящих и не состоящих в браке (в т.ч. в гражданском) является примерно равным (48% и 52% соответствен но). При этом в браке состоит 54% мужчин и 43% женщин. В определен 191 Чередниченко Г. А. Новое в образовании и профессиональной деятельности моло дёжи // Социологические исследования. 2009. № 7. С. 119-125.

192 Старик И. Н. Доступность образования для людей с ограниченными возможностя ми здоровья (влияние территориально-поселенческого фактора) // Теория и практика общественного развития. 2011. №2. С. 80-85.

ной мере это может объясняться возрастом респондентов и общемировыми тенденциями к позднему супружеству. Отличаются разнообразием жи лищные условия молодых людей, занимающихся телеработой. Отдельную собственную жилплощадь (квартиру или дом) имеет каждый третий (32%);

на отдельной, но съемной жилплощади проживает 30%;

вместе с родите лями вынуждены проживать 28% респондентов и в общежитии – каждый десятый (10%). Жилищные условия у представителей обеих гендерных групп схожи. Достаточно высокий процент молодежи, совместно прожи вающей с родственниками, связан как с невозможностью приобретения собственного жилья, так и с ограничениями здоровья (в т.ч. с инвалидно стью), а также необходимостью постоянного ухода за близкими людьми.

Анализируя данные по федеральным округам, видно, что наиболее обеспе ченными являются жители ЦФО, из которых 40% живут отдельно в собст венной квартире или доме. В ПФО чаще всего (в 35% случаев) молодые проживают с родителями или родственниками, а в СФО – предпочитают аренду жилплощади (32%).

Перейдем к рассмотрению основных результатов исследования и их интерпретации. Наиболее важным, с нашей точки зрения, является мнение респондентов по вопросам трех основных разделов анкеты: «Возмож ность дистанционного труда»;

«Особенности дистанционных социально трудовых практик»;

«Последствия и проблемы дистанционной трудовой деятельности».

Анализ исследовательских данных показывает, что дистанционный труд, по результатам опроса, чаще действительно выступает в качестве ос новного источника дохода. Таковым он является для 53% респондентов.

При этом в Центральном федеральном округе (ЦФО) доля профессиональ ных телеработников возрастает до 59%, а в Сибирском федеральном окру ге (СФО) их насчитывается только 48%. Интересным является, что для женщин дистанционный труд чаще становится основным способом зара ботка (почти 60%), чем у мужчин (47%). Вторая работа и материальная помощь со стороны близких, указываются чаще всего как дополнительные источники дохода (25% и 20% соответственно).

По доминированию в федеральных округах, вторая работа на первом месте - в СФО (35,5%), материальная помощь близких - в Поволжском фе деральном округе (ПФО (38%)), а проценты по банковским вкладам - в ЦФО (13%). Интересным является, что женщины в два раза реже заняты на второй работе, по сравнению с мужчинами (18% против 33% соответст венно) и чаще надеются на помощь близких (26,5% против 13% соответст венно).

Более трети опрошенных (38%) отметили потенциал дистанционной занятости в обеспечении привилегированного положения среди обычных работников и выбрали ответ «Скорее да, чем нет». В федеральных округах больше всего таких отмечено в ЦФО (60%), а меньше всего - в ПФО (27%).

Безоговорочно считают, что данный вид деятельности повышает социаль ный статус среди окружающих людей 13% опрошенных. Наивысший ре зультат по данному вопросу отмечен в СФО (16%), низкий - в ПФО (9%).

Примерно каждый шестой участник анкетного опроса отрицает это, либо сомневается (17% и 15% соответственно). Среди мужчин меньше тех, кто с пессимистических позиций рассматривает потенциал дистанционной тру довой деятельности в повышении социального статуса человека (в сумме 30% против 33% женщин).

Анализ основных результатов исследования по разделу «Возмож ность дистанционного труда» показывает, что на решение стать телера ботником, в-первую очередь, повлияла потребность в дополнительном за работке (более половины мужчин (57%) и почти половина женщин (44%)), во-вторую – возможность самостоятельно определять время трудовой дея тельности (23%);

в-третью - интерес к разным видам деятельности и жела ние получить новый опыт (в среднем 19%). Наибольшее число таких лю дей оказалось в ЦФО (в сумме 43%) и наиболее важным это стало для по ловины женщин (52%). Согласными с ними был только каждый четвертый представитель мужского пола. Четвертое место занял ответ «невозмож ность трудоустроиться обычным способом» (16%) и для 24% телеработни ков из ПФО это была одна из значимых причин. Также в качестве причин телеработы по одному человеку из ста отмечали: нежелание тратить много времени на дорогу до офиса, высокие требования работодателей к сотруд никам при низкой зарплате, отсутствие в месте проживания респондента подходящей работы;

ожидание интересных видов работы, высокого дохо да, возможности самореализации и раскрытия собственного потенциала.

В определенной мере это способствовало тому, что люди быстрее находили подходящий вид дистанционного труда (иногда работник просто переходил на дистанционный режим деятельности). Большинство опро шенных тратили на поиски удаленной работы от 3 до 6 месяцев (более 60%), а каждый двадцатый респондент - более года. В ПФО быстрее всего можно было найти телеработу (29%), а медленнее всего - в ЦФО (7%).

Женщины в основном находили устраивающий их вид деятельности за первые полгода (в среднем 27%), а мужчины тратили на это от 3-х до 6 ме сяцев (в среднем 25%). Полученные данные совпадают с данными по тру доустройству традиционным (не дистанционным) способом. Так М.Горшковым и Ф.Шереги установлено, что в первые 3 месяца трудоуст раиваются чаще всего до 60% выпускников средних и высших профессио нальных учреждений и это корреспондирует с общероссийскими данны ми193.

В основном поиск телеработы осуществлялся самостоятельно по объявлениям, в т.ч. и на фриланс-бирже (более трети случаев (39%)). При этом, если в ПФО и ЦФО респонденты чаще обращались к объявлениям в СМИ (32% и 27% соответственно), то в СФО наиболее простым способом оказалось найти дистанционную работу на фриланс-бирже (29%). Относи тельно равное число участников опроса воспользовались помощью друзей и знакомых, примером родственников, обратились в кадровое агентство, на биржу труда (в среднем 11%). Однако женщины чаще пользовались помо щью друзей, знакомых и родственников (16%), чем мужчины (11%);

а так же у женщин почти в три раза чаще кто-либо из членов семьи является те леработником (12% против 4% соответственно). Двое респондентов само стоятельно предложили работодателю стать дистанционными наёмными работниками. Каждому шестому рассматриваемый вид занятости был предложен работодателем (16%). Таких продвинутых работодателей больше всего оказалось в ПФО (21%). Полученные данные репрезентиру ют отличие дистанционных работников от обычных наемных, что видно из сравнения с результатами, полученными М.Горшковым и Ф.Шереги в ходе проведенного ими исследования в два раза больше, чем в нашем опросе, молодых людей (в среднем 22%) указали на помощь при трудоустройстве родных, друзей и знакомых. Также, если у нас каждый четвертый нашел 193 Горшков М.К., Шереги Ф.Э. Молодежь России: социологический портрет / Инсти тут социологии РАН. М.: ЦСПиМ, 2010. 592 с./С.230.

телеработу по объявлению в СМИ, то по данным представителей Институ та социологии РАН - примерно каждый шестой (18%).

Около половины опрошенных (41%) научили дистанционной дея тельности работодатели. Остальные обучались её основам посредством самообразования (59% (72% мужчин и 47% женщин), на специальных кур сах (29%), у родственников, друзей или знакомых (24%). Мужчины в 2, раза чаще пользовались возможностью обучения на специальных курсах, нежели женщины (41% против 16% соответственно), более половины, из которых обучил работодатель (55% против 26% соответственно). Эмпири ческие данные коррелируют с известными результатами социологических опросов, напр., Kensington Technology Group, в ходе которых было уста новлено, что 63% телеработников не получили никакой подготовки для то го, чтобы "телеработать" продуктивно и эффективно (http://www.i2r.ru/static/314/out_5647.shtml).

Высокий процент тех, кто самостоятельно обучался основам дистан ционной социально-трудовой деятельности и работает сейчас дистанцион но, на наш взгляд, обусловлен фактическим отсутствием соответствующих программ, курсов. Проведенный анализ образовательных программ, пред лагаемых, например, службами занятости населения (в т.ч. по доступным сайтам в сети Интернет), показывает отсутствие в их содержании дистан ционного компонента. В службах занятости вопрос об удаленной работе артикулируется, прежде всего, в отношении людей с ограниченными воз можностями здоровья (с инвалидностью). Им оказывается службой занято сти содействие в прохождении образовательной программы, которая гипо тетически могла бы осуществляться дистанционно (напр., веб-дизайн), но о механизме данной трудовой деятельности, её правовых, финансовых, на логовых и иных аспектах не говорится.

Ответы на вопросы второго раздела опросного листа «Особенности дистанционных социально-трудовых практик» были также информативны и во многом связаны с профессиональным выбором. Наиболее востребо ванными «дистанционными профессиями» оказались: трейдер, диспетчер на телефоне (либо оператор call-центра), программист и веб-дизайнер (от 12% до 10% соответственно). Второе место заняли такие профессии как:

бухгалтер, продавец Интернет-магазина и редактор (от 7% до 5% соответ ственно). На третьем месте – дизайнер интерьеров, преподаватель дистан ционного обучения и корректор, а также администратор сайтов, оптимиза тор, промоутер и кликальщик (от 4% до 3% соответственно). Достаточно массированная и агрессивная реклама профессии Интернет-трейдера (опе рации с ценными бумагами) на телевидении, в печати, в Интернете, воз можно, объясняет её доминирование. С точки зрения гендера, наиболее востребованными профессиями оказались у женщин - диспетчер на теле фоне (18%), редактор и продавец Интернет-магазина (по 10%);

у мужчин программист (20%) и трейдер (15%). В федеральных округах в основном «лидируют» эти же виды занятости респондентов. Однако, в ПФО оказа лось всего 3% программистов, но популярны бухгалтеры (12%), а в СФО на первом месте веб-дизайнеры (16%) и не популярны редакторы (3%).

Соответственно, приоритетными стратегиями дистанционной занятости молодежи стали, в регионах России, следующие: в ПФО - коммуникатив ная (напр., представлена специалистом call-центра (15%), в СФО и ЦФО IT-стратегия (веб-дизайнер (16%) и программист (17%)). Второе место за няли такие стратегии, как: в ПФО и СФО - финансово-экономическая (трейдер и бухгалтер (по 12%), а также трейдер и продавец Интернет магазина (по 10%)) соответственно;

в ЦФО - первая стратегия и коммуни кативная (трейдер и специалист call-центра (по 13%)). Иные стратегии, на пример образовательно-консультационная (представленная, в частности, консультантом или советником, преподавателем дистанционного обуче ния), стратегия литературной обработки текста (редактор) не пользовались популярностью у опрошенных.

По сферам занятости респонденты распределились следующим обра зом: бытовые, коммунальные и иные услуги – 30%;

торговля стала привле кательной для каждого четвертого участника опроса;

веб-сфера - для каж дого пятого;

а каждый десятый нашел подходящий дистанционный вид трудовой деятельности в финансово-экономической сфере, IT-сфере и нау ке. В двух федеральных округах (ПФО и ЦФО) на первом месте оказалась сфера торговли (27%), а в СФО - сфера бытовых, коммунальных и иных услуг (39%). Примерно поровну произошло распределение представителей гендерных групп по сферам трудовой деятельности. Традиционным оказа лось доминирование женщин в сфере социальных, культурных и образова тельных услуг (в сумме 16% против 4% соответственно), а также мужчин в финансово-экономической сфере (13% против 8% соответственно), что подтверждает сложившиеся в обществе тенденции трудоустройства.

В целом о малой распространенности дистанционных социально трудовых практик свидетельствует незначительный профессиональный опыт телеработников. У подавляющего большинства респондентов (70%) его длительность варьируется от 1 года до 5 лет. Значительно число тех, кто от 3 до 5 лет занимается дистанционным трудом (30%). Эмпирические данные по федеральным округам России показывают, например, что в ЦФО достаточно большая доля тех, кто занимается телеработой более лет (20%). Возможно, это связано с первичным развитием многих теле коммуникационных средств именно в этом округе194. Подтверждением этому является исследование В. Солонина, отмечающего, что «…разница в телекоммуникационных возможностях крайне велика между Москвой и другими городами, а сравнивать городскую и сельскую связь просто не прилично»195. Соответственно, доступность цифровых технологий, как в техническом, так и в финансовом плане обусловливает широту использо вания в разных сферах жизни, в т.ч. и трудовой деятельности.

Далее анализируя результаты исследования, видно, что опыт дистан ционного труда более 5 лет имеют 20% мужчин (против 8% женщин). Та кая же картина в диапазоне - от 3-х до 5-и лет (35% и 26% соответственно).

В то же время наблюдается перевес женщин с опытом до 1 года (25% про тив 7% соответственно). Число мужчин и женщин с опытом от года до 3-х лет оказалось примерно одинаковым и наибольшим в выборке (39% и 41% соответственно). Относительная устойчивость интереса к дистанционной работе со стороны респондентов подтверждает её возможность, доход ность и наличие важных преимуществ.

На преимущества телеработы обращают внимание все опрошенные.

Вопрос «Какие главные преимущества Вам даёт дистанционная трудовая деятельность в сравнении с обычным трудоустройством?» предполагал 194 Развитие Интернета в регионах России. Информационный Бюллетень. Яндекс. ресурс].

[Электронный URL: ttp://company.yandex.ru/researches/reports/internet _regions_2011.xml (дата обращения: 10.01.2013).

195 Солонин В. Сельская связь в России: вчера, сегодня, завтра // Интернет-издание о высоких технологиях [Электронный ресурс]. URL: http:www.cnews.ru (дата обращения:

25.01.2013).

возможность отметить несколько вариантов ответа. Почти 2/3 и мужчин и женщин самым главным считают возможность зарабатывать в домашних условиях (61%). Особенно это важно для жителей СФО, а наименее - для проживающих в ПФО. Около половины ценит возможность самостоятель но определять время для работы (45%). Среди мужчин таких было 50%, а среди женщин – 41%. Более трети участников опроса отмечают то, что не нужно тратить время на дорогу до работы и обратно (39%), а 28% - можно получать доход выше, чем ранее. Каждый пятый житель ПФО считает, что дистанционный труд позволяет увеличить объем свободного времени (21%), и в этом поддерживают их только 13% респондентов из ЦФО, и 3% - из СФО. Столько же в качестве преимущества телеработы указывают вы годные перспективы карьерного роста (3%). В ответах, набравших» по 1% присутствуют, например, такие оригинальные, как «возможность реализа ции любых способностей и амбиций», «принадлежность к элите», «за ком пьютером можно громко слушать музыку, сидеть в питательно увлажняющей маске и гладить котиков (параллельно работая - прим. ЯП)».

Для некоторых важным стало то, что дистанционный труд позволяет «быть как все, зарабатывающим», «быть трудоустроенным», «работать вообще».

Также к преимуществам следует отнести особенности графика дис танционного труда. На вопрос «Каков график вашей дистанционной рабо ты» более 65% респондентов ответили - «до 3-х часов в день» и «от 3-х до 6-и часов в день». И это чистое время деятельности, так как время на доро гу до работы и обратно не тратится. В то же время значительная доля оп рошенных (около трети) трудится дольше, чем обычные наёмные работни ки. Ответы «от 6-и до 9-и часов в день», «от 9-и до 12-и» и «более 12-и ча сов в сутки» в сумме набрали 34%. Это объясняется как «растягиванием»

телеработы (работают с перерывами), так и технической возможностью её осуществления в круглосуточном режиме (напр., Интернет-трейдинг). Од нако, удлинение рабочего времени приводит к дисбалансу между профес сиональной и личной жизнью. Проведенный анализ эмпирических данных с использованием таблиц сопряженности по регионам (ПФО, СФО и ЦФО) экстремумы (крайние значения) не выявил по этому вопросу анкеты. Ана лиз с гендерных позиций показал, что половина мужчин в основном рабо тает «от 3-х до 6-и часов в день». Женщин с таким режимом работы насчи тывается 35%. В режиме «от 6-и до 9-и часов в день» трудится 31% пред ставителей женского пола и 24% - мужского. Более 12 часов в сутки не ра ботает ни один мужчина, против 6% женщин.

Особенности графика дистанционного труда позволяют 82% участ никам опроса совмещать с ним различные виды деятельности как учебной, так и рекреационной. Параллельно учатся в учреждениях среднего и выс шего профессионального образования, а также на курсах повышения ква лификации 24% респондентов (17% и 7% соответственно). При этом наи большее число обучающихся - женщины (35% против 13% мужчин). По волжский федеральный округ доминирует по доле людей, получающих об разование параллельно выполнению профессиональных функций (суммар но 29%), меньше таких в ЦФО (23%) и СФО (19%). Каждый шестой зани мается активным отдыхом (16%) и среди мужчин таких в два раза больше (17% и 8% соответственно). Однако вариант ответа «кроме работы ни на что времени не остается» в основном выбирали женщины, а не мужчины (27% и 9% соответственно). Дополнительно респонденты указали, что имеют хобби (7%), успевают заниматься семьей (2%), домашним (в т.ч.

подсобным) хозяйством (4%), общаются в Интернете (3%). Находит время и средства на путешествия почти каждый десятый из числа опрошенных (9,5%). Больше всего таких - в ЦФО (17%), что может быть объяснено как статистически фиксированным более высоким доходом его жителей, так и во многом детерминированной им сложившейся культурой отдыха в окру ге. Так по данным маркетинговых исследований компании "EVENTUS Consulting" (2009), самые высокие темпы роста доходов росси ян были отмечены в Центральном федеральном округе196.

В связи с тем, что дистанционный труд пока не является широкорас пространенной, легитимной практикой возникает множество проблем у тех, кто решает им заняться. Выявлению этих проблем, а также социально го отношения к телеработе и был посвящен третий раздел нашего анкетно го листа «Последствия и проблемы дистанционной трудовой деятельно сти».

Как и любая деятельность, дистанционная работа выдвигает опреде ленные требования к человеку на подготовительном к ней этапе, и на этапе 196 Самые высокие темпы доходов россиян. Сравнительный анализ Федеральных ок ругов [Электронный ресурс]. URL:http://bp-eventus.ru/news/newsissled/150 svdochod.html (дата обращения: 28.01.2013).

непосредственного начала реализации дистанционных социально трудовых практик. В процессе подготовки к дистанционной деятельности фактически у 2/3 участников опроса возникли проблемы. Наиболее часто, жители трёх федеральных округов указывали на недостаточность знаний об информационных системах, компьютерах (28%), незнание специальных программ для работы в сети Интернет (18%), отсутствие возможности приобрести необходимую оргтехнику, оплатить Интернет-трафик (9,5%).

На первую причину чаще ссылалась фактически каждая вторая женщина (45%) и только каждый десятый мужчина (11%). Интересным является, что ни у одной женщины при подготовке к дистанционной трудовой деятель ности не возникло проблем с приобретением оргтехники, оплатой доступа в Интернет, в то время как 20% представителей противоположного пола испытывали такие трудности.

Специфика доступности информационных технологий в городе свя зана с наличием средств для оплаты услуг, а в сельской местности также и с отсутствием или технической неустойчивостью Интернет-трафика из-за территориальной удалённости от города. Тем не менее, постоянный доступ к сети Интернет имеют 90% городских и 71% сельских респондентов197.

С отказом работодателей в оформлении трудовых отношений стал кивалось примерно равное число представителей обеих гендерных групп (в среднем 14,5%), прежде всего, проживающих в ЦФО (20%). В качестве интересных индивидуальных проблем, затрудняющих возможность орга низации дистанционного трудового процесса в ответах опрашиваемых от мечалось следующее (по 1%): «недостаток знаний о правильном оформле нии «электронных» отношений», «неумение вести переговоры с незнако мым «человеком из компьютера», «сложность определения электронной формы, механизма взаимодействия с работодателем», «необходимость ос воения знаний и технологий управления людьми без визуального обще ния».

Трудности отчасти связаны с тем, что только у 38% респондентов прослеживается связь телеработы с профессиональной деятельностью, ко торой они занимаются сейчас или занимались ранее (в СФО – у 48%). Со 197 Старик И. Н. Проблема трудоустройства как ограничение возможностей городской и сельской молодежи // Фундаментальные исследования. 2012. № 6. С.32-25.

ответственно, в подавляющем большинстве случаев, практикам дистанци онной социально-трудовой деятельности приходится обучаться, и женщи ны это делают чаще (71%), нежели мужчинам (50%). Несмотря на наличие проблем, только 5% участников опроса заявили о возможном отказе от данных практик в пользу не дистанционной работы.

Непосредственное начало дистанционной трудовой деятельности также связано с определенным пулом проблем. Однако, у почти 2/3 опро шенных никаких проблем не зафиксировано. Среди проблем наиболее су щественными оказались – отсутствие оплаты за выполненную работу (20%), необходимость самостоятельно вести бухгалтерию и платить нало ги, а также низкое качество телекоммуникационных услуг (по 16% случаев соответственно). Каждый восьмой отметил потребность в «живом обще нии» (наиболее ценится оно в ПФО, наименее – в СФО), а каждый девятый человек из ста был более прагматичен и сетовал на невозможность полу чить оплату «больничного листа». Для женщин возможность межличност ной коммуникации была наиболее значима в сравнении с мужчинами (18% и 6,5% соответственно), что, подтверждается различными социально антропологическими, гендерными исследованиями (напр., Р.Лакофф198, М.Палуди199). Например, в ходе одного из социологических опросов С.Арслановой выявлено, что у российских женщин в иерархии мотивов за нятости на первом месте находится возможность общаться с людьми, быть в коллективе (28%)200. Социальность человека обусловлена его природой и проявляется, прежде всего, посредством интерперсональной коммуника ции (Г.Осипов)201.

Ряд опрошенных (6%) обратили внимание на особое отношение со стороны руководства организации, где они трудоустроены, которое прояв лялось в их игнорировании. Например, в ПФО телеработников чаще (чем в ЦФО и СФО) не приглашали на корпоративные праздники, «забывали» со 198 Лакофф Р. Язык и место женщины // Гендерные исследования. Харьковский центр гендерных исследований. 2000. № 5. С.241-254.

199Палуди М. Психология женщины. СПб.: ПрайЕврознак, 2003. 384 с./С.91.

200 Арсланова С.К. Гендерные стереотипы трудовой занятости женщины в условиях рыночных отношений, 2004 [Электронный ресурс]. URL:

http://old.tisbi.org/science/vestnik/ 2004/issue2/Kult1.html (дата обращения: 27.12.2012).

201 Социальный / Энциклопедический социологический словарь / Под ред.

Г.В.Осипова. М.: ИСПИ РАН, 1995. С. 689.

общать о премиях, бонус, что можно расценивать как дискриминационные практики. Причем в отношении женщин они реализуются в пять раз чаще, чем в отношении мужчин (10% и 2% соответственно). Это является уже устоявшейся негативной тенденцией, что подтверждается результатами многочисленных исследований (например, О.Воронина202, Г.Силласте203, Е.Ярская-Смирнова204).

На релаксирующий эффект дистанционной работы указывают неко торые опрошенные, которым приходится «заставлять себя работать» (1%).

Частными проблемами, ставшими важными для малого числа участников опроса (один из ста) оказались «излишняя требовательность работодателя к инвалиду», «необходимость изучения психологических и филологиче ских правил общения с людьми без личного контакта», «круглосуточный режим работы». Увеличение числа проблем для определенной группы рес пондентов было связано с состоянием личного здоровья и здоровья членов их семьи, родственников, особой семейной ситуацией, трудностями с по лучением документов для оформления трудовых отношений.

На вопрос «Какое отношение наблюдается к Вам, как к дистанцион ному работнику, со стороны обычных работников (коллег, друзей, знако мых)?» наибольшее число респондентов отметили, что отношение к ним окружающих людей, в т.ч. сотрудников организаций, где они трудоустрое ны, является нейтральным (почти половина случаев (55%) 59% мужчин и 51% женщин)). На наш взгляд, это может быть связано с либерализацией жизни современного российского общества, расширением свобод челове ка, снятием многих социальных ограничений, в т.ч. и по трудовой деятель ности. Чем выше уровень цивилизации, тем свободнее она оперирует вре менем. Современный человек становится субъектом времени, что реализу ется в его стремлении к свободе действия, оперативности, интенсификации 202 Воронина О. А. Государственные механизмы обеспечения гендерного равенства // Гендерное равенство в современном мире. М.: Макс Пресс, 2008. C.11-26.

203 Силласте Г. Г. Социальная дискриминация женщин как предмет социологического анализа // Социологические исследования. 1997. № 12. С.112-120.

204Ярская-Смирнова Е. Р.Феминистская критика социальной политики / Словарь ген дерных терминов / Под ред. А.Денисовой. М.: Информация – ХХI век, 2002. 256 с./ С.229-232.

жизни205. Сегодня многих не интересует, что происходит в окружающей их жизни, с окружающими людьми, каждый волен самостоятельно конст руировать своё витальное пространство с учетом только общих правил жизнедеятельности. С другой стороны, люди не знакомы с дистанционной формой труда, не воспринимают её серьезно и рассматривают как менее значимую, по-сравнению с обычным (не дистанционным) трудоустройст вом. Наблюдается зависимость от общепринятых норм (нормативность личности по Т.Парсонсу)206, которую изменить возможно посредством распространения позитивного опыта дистанционной занятости.

Положительное отношение со стороны друзей и знакомых проявля лось чаще (в особенности к женщинам), нежели со стороны коллег (36% и 20% соответственно). Возможно, это объясняется существующими, либо сконструированными ограничениями для подавляющего числа обычных наёмных работников в отношении труда в домашних условиях (не имеют соответствующих знаний, оборудования, не разрешает руководство). В связи с этим отрицательное отношение со стороны коллег оказалось доми нирующим в 8% случаях (особенно в СФО), против 3% - со стороны дру зей и знакомых (в ПФО такого не наблюдалось вовсе). Интересным явля ется, что подобное отношение проявлялось только в отношении 6% жен щин.

Таким образом, развитие дистанционного труда является для совре менной России одним из важных направлений государственной политики с учетом увеличения числа незанятого населения, особенно молодежи. Дис танционный труд возможно рассматривать в качестве реального механизма оптимизации социально-трудовых отношений в настоящее время, а также условием генезиса модернизационных процессов в российском обществе.

Дистанционный труд представляет собой особую форму организации со циально-трудовой деятельности, вне традиционного рабочего места, на ос нове виртуального взаимодействия, с целью удовлетворения индивидуаль ных, социальных и социетальных потребностей с использованием элек тронных информационно-коммуникационных средств. Процессы виртуа 205 Ярская В.Н. Время в эволюции культуры: философские очерки. Саратов: СГУ, 1989. 152 с./С.90.

206 Парсонс Т. Система современных обществ / / Пер, с англ. Л.А. Седова и А.Д. Кова лева. Под ред. М.С. Ковалевой. М.: Аспект-П, 1998. 269 с./С.94.

лизации социально-трудовых отношений становятся объективной реально стью и непосредственно влияют на жизнедеятельность современного чело века. Виртуализированность дистанционного труда проявляется в наличии специализированных информационных ресурсов, сайтов, построении со циально-трудовых отношений посредством виртуальной коммуникации, основой которых выступает доверие между работником и работодателем.

Это способствует расширению перспектив профессиональной реализации молодых людей в контексте социально-структурных трансформаций.

Современными тенденциями развития дистанционных социально трудовых практик молодежи в межрегиональной перспективе являются институциализация и профессионализация. Наблюдается формализация и упорядочение дистанционных социально-трудовых отношений и действий, четкость цели, сферы реализации, средств и структурных компонентов дистанционного труда как социального института, выполняемых им соци альных функций. Процесс профессионализации организационного содер жания дистанционного труда молодежи характеризуется следующими чер тами: легитимация дистанционного труда;

создание организационных компонентов системы дистанционного труда молодежи;

разработка содер жательно-технологических аспектов дистанционной социально-трудовой деятельности;

популяризация дистанционного труда в молодежной среде и обществе.

Данный труд способствует, прежде всего, горизонтальной социаль ной мобильности и повышению социального статуса молодого человека.

Дистанционный труд является значимым для молодежи, как в материаль ном, так и в социальном плане. Он позволяет совмещать разнообразные социально-трудовые практики с процессом обучения в образовательных учреждениях, выполнением социальных ролей, а также увеличивает объем свободного времени для реализации действий досугового характера, заня тий хобби, обусловливает повышение самооценки, нивелирование соци альной дифференциации. Молодые люди интегрированы в социально трудовые отношения и реализуют в основном исполнительские функции в контексте дистанционного труда, что является первичным этапом накоп ления ими профессионального и коммуникативного опыта, повышения степени доверия со стороны коллег и руководства. Отличительными чер тами молодых фрилансеров выступает, с одной стороны самостоятельное проявление социально-трудовой активности и индивидуальная (но не все гда устойчивая) ответственность за её результаты, согласие на непостоян ство доходов, отсутствие социального пакета и оплачиваемого отпуска, сужение круга общения, приоритет непрямого социального взаимодейст вия, с другой – свобода выбора видов трудовой деятельности по собствен ным предпочтениям, интересам, срокам её реализации, опосредованный социальный контроль.

Молодежь предстает одним из основных акторов дистанционного труда, структура которого в целом включает следующие элементы: груп пы молодые работники и работодатели;

службы занятости, кадровые агентства, центры комплексной поддержки молодежи;

государство и фри ланс-биржи как координаторы;

провайдеры дистанционных социально трудовых практик (в т.ч. реализующих функцию подготовки к дистанци онному труду). Данная структура предопределяет возможность выполне ния ряда социальных функций дистанционного труда молодежи, в частно сти: функция социально-трудовой адаптации, функция смягчения социаль ного неравенства, функция развития виртуальной коммуникации, функция профессиональной мобильности. Результаты эмпирического исследования в трех российских регионах свидетельствуют, что дистанционный труд в отношении молодых людей обладает ресурсом повышения их социального статуса, решения проблем социальной дискриминации и социального не равенства. Более трети опрошенных (38%) отмечают потенциал дистанци онного труда в обеспечении привилегированного положения среди обыч ных работников, повышении степени их социальной мобильности. Значи тельное число респондентов с опытом от 3 до 5 лет и более (в сумме 44%) отмечают, что для них дистанционный труд стал привычным, устоявшим ся, приносящим определенную удовлетворенность. Наибольшее распро странение практики дистанционного труда получили в Центральном феде ральном округе, наименьшее – в Сибирском федеральном округе России.

Приоритетными стратегиями дистанционной занятости молодежи стали, в регионах России, следующие: в ПФО – коммуникативная, в СФО и ЦФО – электронно-информационная стратегия. Отсюда, факторами мотивации выбора дистанционных социально-трудовых практик, значимыми для мо лодого работника стали: повышение социального статуса, свободный гра фик труда, увеличение объема свободного времени, получение первичного опыта социально-трудовых отношений и действий. В тоже время, для ра ботодателя оказались важны такие факторы, как оптимизация социально трудовой деятельности, повышение лояльности работников, возможность привлечения профессиональных работников независимо от их территори альной принадлежности, превенция социальных конфликтов.

Наиболее вероятными перспективами развития дистанционных со циально-трудовых практик выступают: во-первых, увеличение числа пред ставителей женского пола в когорте дистанционных работников;

во вторых, с учетом развития бакалавриата как системы профессиональной подготовки, произойдет снижение возрастного порога выхода на рынок дистанционного труда молодежи;

в-третьих, расширение дистанционных социально-трудовых отношений, практик на фоне виртуализации практи чески всех сфер жизни общества и многих специальностей;

в-четвертых, формирование поливозрастной основы дистанционных трудовых процес сов и рост внутренней конкуренции;

в-пятых, повышение степени вклю ченности в дистанционную занятость людей с ограниченными возможно стями здоровья. Приоритетными проблемами развития дистанционного труда молодежи выступают: несовершенство законодательной базы, что негативно влияет не только на сам процесс реализации дистанционного труда, но и на социальное отношение к нему;

отсутствие единства требо ваний, подходов к оценке и управлению этим процессом;

потенциальное отрицательное влияние на сплоченность коллектива, генерирование соци альных конфликтов, в связи с привилегированным положением сотрудни ков, переведенных на дистанционный режим работы;

актуализация само дисциплины, самоорганизации трудового процесса в домашних условиях;

невысокая степень социального доверия в особенности к молодым дистан ционным работникам;

социально-информационное сопровождение людей с инвалидностью, работающих дистанционно. Данные проблемы обуслов ливают следующие основные риски дистанционной трудовой деятельно сти: низкий уровень социальной защищенности дистанционного работни ка;

отсутствие пенсионных накоплений;

риск мошенничества при оплате дистанционных услуг;

сложность нахождения баланса между дистанцион ной работой и семье;

недостаточное качество образовательных программ по дистанционной занятости;

неспособность освоить необходимый объем информационного обеспечения дистанционной трудовой деятельности;

риск социальных конфликтов в трудовых коллективах, в штате которых имеются дистанционные работники;

невозможность работать по состоя нию здоровья.

Обобщенный социальный образ типичного российского молодого дистанционного работника, выведенный в результате эмпирического ис следования, выглядит следующим образом: это человек, в возрасте от до 30 лет, с высшим гуманитарным образованием, не состоящий в браке, проживающий отдельно в городе на собственной жилплощади, самостоя тельно трудоустроившийся в сфере услуг и выполняющий профессиональ ные функции в области информационных технологий за сравнительно низ кое вознаграждение, при этом параллельно обучающийся в учреждении среднего или высшего профессионального образования, ценящий свобод ное время, в которое предпочитает заниматься активным отдыхом и путе шествиями. При этом в обществе к такому работнику чаще наблюдается нейтральное отношение.

С учетом вышесказанного, значимыми направлениями социальной политики по развитию практик дистанционного труда молодежи является создание систем: мониторинга дистанционной социально-трудовой дея тельности молодых людей;

нормативно-правового регулирования дистан ционной занятости;

учреждений по подготовке преподавателей и дистан ционных работников;

методико-технологического обеспечения образова тельного процесса;

стимулирования самозанятости посредством информи рования молодежи о возможностях, механизмах дистанционного труда;

социального сопровождения маломобильных групп населения (люди с ин валидностью, пожилые) при освоении и реализации дистанционных соци ально-трудовых практик. Данные направления ориентированы на внедре ние в работу федеральных и региональных социальных министерств в кон тексте межведомственного взаимодействия подведомственных данным министерствам учреждений. Прежде всего, это такие ведомства, как: Ми нистерство образования и науки Российской Федерации, Министерство труда и социальной защиты Российской Федерации.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Социальное государство в результате развития рыночных экономик, становления социальной политики, возведения данного названия в консти туционный принцип принимает ответственность за политику социального регулирования. Функционирование рынка труда затрагивает каждого из нас, независимо от возраста, положения и нашего желания. Наши зарплаты и пенсии, доступность работы и заработков, профессиональные перспекти вы – все это зависит от того, как устроены институты занятости и рынка труда. Сегодня много сделано для развития системы занятости, труда, ми грации и социального развития. Вместе с тем отечественная политика за нятости не всегда ещё опирается на стратегию поиска ресурсов человече ского развития, продуманную кадровую политику, научно-методическое обеспечение, на разработки методологии организации и функционирова ния системы занятости, её учебные центры, научные исследования акту альных социальных проблем.

Для обеспечения стратегического успеха реформ в сфере занятости необходимо сотрудничество науки, образования и кадровой политики, тем более, что уже произошёл не только переход от собесовской идеологии сугубо материальной поддержки различных социальных групп к разработ ке комплексной системы адресных социальных услуг, но и сделан даль нейший шаг в сторону акторов социальной политики как агентов социаль ных перемен. В условиях информатизации общества появляются новые модели образования, новые технологии занятости и трудоустройства. Од новременно поэтому необходима повсеместная организация учебных цен тров системы занятости по принципу научно-технологических парков, ин тегрирующих научную методологию, обучение в контексте социальных реформ и производственно-предпринимательскую деятельность.

Государственная политика занятости обеспечивает системы норм и правил, регулирующих поведение в сфере рынка, право на свободное ис пользование способностей, выбор предпринимательской и иной трудовой деятельности. Занятость уже давно вышла за рамки экономического поня тия, получив широкий контекст социальной защиты через профессию, при соответствии рынка труда и профессий, учета жизненных стилей и требо ваний работодателя. Условия успешности стратегий занятости объёмны и трудны, это - эффективность труда и системы переподготовки, развитие рабочих мест, сведение к минимуму рудиментов нерыночных отношений, скрытой безработицы, определенность статуса занятости, интеграция службы занятости в систему социального регулирования.

Происходит трансформация социально-трудовых отношений, в том числе под влиянием либерализационных процессов последних лет в раз личных сферах жизнедеятельности российского общества. К какой модели социального государства отнести Россию - единого мнения нет, в отечест венной социальной политике представлены и либеральные, и социал демократические черты. Преобразования затрагивают фактически все гра ни социальных отношений, в том числе отношения социальных групп, представители которых не все позитивно реагируют на изменение соци альной среды, слом привычных условий жизни. Соответственно, требуют ся государственные меры социальной поддержки, реализуемые в контексте социальной политики.

Социальные трансформации конца ХХ - начала ХХI века оказывают непосредственное влияние на процессы профессионального образования и трудоустройства молодых людей. Особое внимание государства привлече но к анализу интеграции молодёжи в сферу труда и занятости, разработке программ, направленных на снижение напряженности на рынке труда.

Данная политика должна характеризоваться пролонгированностью, систе матичностью, реализацией на основе регулярного мониторинга проводи мых мер и оценки их эффективности. Актуальность конкретных социаль ных программ и проектов в связи с этим возрастает, стратегическое плани рование позволяет решать широкий спектр задач в сфере развития, опти мизации управления социально-трудовыми отношениями.

Политика занятости населения выступает одним из приоритетов по литики государства, её эффективность способствует стабильности соци ально-трудовых отношений, социальной устойчивости. При этом развитие процессов либерализации характеризуется тенденциями к сокращению бюджетного финансирования различных сторон жизнедеятельности рос сийского общества и формированию тренда содействия самозанятости на селения. С учетом увеличения числа незанятого населения, особенно мо лодежи, сегодня одним из важных направлений государственной политики занятости выступает развитие дистанционного обучения и дистанционного труда.


Система дистанционного обучения является современной технологи ей обучения, необходимой частью организации системы учебных центров, учреждений высшего и среднего образования и всей политики занятости.

Дистанционное обучение позволяет без отрыва от работы пройти специа лизированный курс подготовки и получить профессиональные знания по различным направлениям;

повысить квалификацию;

консультироваться у преподавателей, получать актуальную информацию по интересующим во просам;

установить деловые отношения с коллегами. С использованием новейших методик, современных технических средств передачи информа ции между учащимся и преподавателем эта система позволяет вести эф фективное обучение специалистов службы занятости, незанятого населе ния, сельскохозяйственных товаропроизводителей. Основу образователь ного процесса при дистанционном обучении составляет целенаправленная и контролируемая самостоятельная работа обучаемого, который может за ниматься в удобном месте и любое время, имея учебно-методический ком плект специальных средств обучения.

Дистанционное обучение способствует опережающему обучению, подготовке персонала службы занятости, обучению безработных и незаня того населения, решению проблем фирмы в переподготовке специалистов, контактам с организациями, совершенствованию образовательных про грамм до мирового уровня. Дистанционный труд представляет собой осо бую форму организации социально-трудовой деятельности, вне традици онного рабочего места, на основе виртуального взаимодействия, с целью удовлетворения индивидуальных, социальных и социетальных потребно стей с использованием электронных информационно-коммуникационных средств, его можно рассматривать в качестве механизма оптимизации со циально-трудовых отношений российского общества. Виртуализация дис танционного труда проявляется в наличии специализированных информа ционных ресурсов, сайтов, виртуальной коммуникации, основанной на до верии между работником и работодателем. Это способствует, в том числе, расширению перспектив профессиональной реализации молодых людей.

Современными тенденциями развития дистанционных социально трудовых практик молодежи являются институциализация и профессиона лизация. Наблюдается формализация, упорядочение дистанционных отно шений и действий, чёткость цели, сферы реализации, средств и структур ных компонентов дистанционного труда как института, выполняемых со циальных функций. Процесс профессионализации дистанционного труда молодежи характеризуется следующими чертами: легитимация дистанци онного труда;

создание организационных компонентов системы дистанци онного труда;

разработка содержательно-технологических аспектов дис танционной социально-трудовой деятельности;

популяризация дистанци онного труда в молодежной среде.

Из Конституции Российской Федерации вытекают обязанности рос сийского государства: а) охранять труд и здоровье людей;

б) устанавливать минимальный гарантированный размер оплаты труда;

в) обеспечивать го сударственную поддержку семье, материнству, отцовству и детству, инва лидам и пожилым гражданам;

г) развивать систему социальных служб;

д) устанавливать государственные пенсии, пособия и иные гарантии соци альной защиты. Дистанционный труд способствует не только горизонталь ной, но и вертикальной социальной мобильности, повышению социального статуса, позволяет совмещать разнообразные социально-трудовые практи ки с процессом обучения, одновременным выполнением различных соци альных ролей, увеличивает объем свободного времени, повышает само оценку, смягчает социальную дифференциацию.

Проблемами развития дистанционного труда выступает несовершен ство законодательной базы, что негативно влияет на сам процесс реализа ции дистанционного труда и на отношение к нему общества, отсутствие единства требований к оценке и управлению этим процессом, актуализа ция самодисциплины, самоорганизации трудового процесса в домашних условиях, не очень высокая степень социального доверия к молодым дис танционным работникам. Социально-информационное сопровождение дистанционно работающих людей с инвалидностью разработано не до конца.

Рекомендации по развитию практик дистанционного обучения и дистанционного труда сводятся к созданию мониторинга дистанционной социально-трудовой деятельности;

нормативно-правовому регулированию дистанционной занятости;

подготовке преподавателей, дистанционных ра ботников и обучаемых. Необходимы в этом случае специальное методиче ское и технологическое обеспечение образовательного процесса;

инфор мирование населения о возможностях дистанционного труда и стимулиро вания самозанятости;

социальное сопровождение маломобильных групп населения (люди с инвалидностью, пожилые) при освоении и реализации дистанционных практик.

Рынок образовательных услуг, представляемых учреждениями выс шего и среднего профессионального образования формируется в новых экономических условиях. Часть учебных заведений предпринимает попыт ки регулирования спроса и предложения через изменение объемов и про фессионально–квалификационной структуры подготовки кадров. Однако ориентация образовательных учреждений на обучение рыночным профес сиям, имеющим повышенный спрос у молодежи, порой приводит к углуб лению дисбаланса между профессиональной структурой рынка труда и ре альной квалификацией свободной рабочей силы. Прогнозировать количе ственные показатели выпуска, трансформировать номенклатуру специаль ностей, точно отражающую запросы рынка, достаточно сложно. Пока точ но не установлено, кто конкретно может и должен отвечать за это соответ ствие. Водораздел гуманитарной и технической интеллигенции как неких отдельных субкультур академической общественности, профильного и не профильного образования создаётся как консервация неравенства, техно кратизма, дискриминации одних и превосходства других.

Конвергенция социальных государств осуществляется как сочетание государства и рынка, значения рынка и гражданского общества, миними зации нуждающихся в поддержке и бедности. Пока не все в российских реалиях соответствует принципам социального государства - гарантиям экономических и социальных прав и свобод человека и гражданина, слу жению обществу, стремлению исключить или свести к минимуму неоп равданные социальные различия. Вместе с тем намечаются тенденции из менений: поиск модели сокращения налогов средствами рынка и граждан ского общества;

приватизация, децентрализация, дебюрократизация, пере дача ответственности муниципалитетам;

дифференциация социальных служб с упором на добровольческий или коммерческий сектор, взамен го сударственного.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б. Социологический словарь: Пер. с 1.

англ., ред. С.А.Ерофеева. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ЗАО Изд-во «Эконо мика», 2004.

Абрамов, Р.Н. Сетевые структуры и формирование информационно 2.

го общества // Социологические исследования. 2002. № 3. С.133–141.

Авагян Г. Л., Агабекян Р. Л. Современные теории занятости: учеб.

3.

пособие. М.: Юнити-Дана, 2001. 190 с.

Авраамова Е.М. Формирование среднего класса в России: определе 4.

ние, методология, количественные оценки // Общественные науки и со временность. 2002. №1.С.17–24.

Адорно Т. Негативная диалектика : Пер. с нем. М.: Академический 5.

проект, 2011. 538 с.

Алимова Н.К. Развитие нетипичных видов занятости для устойчиво 6.

го инновационного развития страны // Международный электронный жур нал. Устойчивое развитие: наука и практика. 2011. №2(7). С. 8-12.

Анурин В.Ф. Профессиональная стратификация и закон перемены 7.

труда // Социологические исследования. 2006. №7. С.23-33.

Апресян Р.Г. Этика пользы // Будь лицом: ценности гражданского 8.

общества. Т.1. Томск, 1994. С.174-192.

Арсентьева Н. М., Бусыгин В. П., Харченко И. И. Модель поведения 9.

молодёжи в сфере образования и на рынке труда: механизмы и факторы формирования // Регион: экономика и социология. 2006. №1. С.126-134.

10. Арсланова С.К. Гендерные стереотипы трудовой занятости женщи ны в условиях рыночных отношений, 2004 [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа: URL: http://old.tisbi.org/science/vestnik/ 2004/issue2/Kult1.html 11. Бабаян И. В. Профессиональная группа музыкантов: контекст соци альной политики // Поволжский торгово-экономический журнал. 2012.

№6(28). С.91-99.

12. Барановский В. Н., Успенский В. И. Резолюция Всероссийского со вещания молодых специалистов и руководителей территориальных орга нов Росстата. СПб., 2009.

13. Барсукова С.Ю. Неформальная экономика и сетевая организация пространства в России // Мир России. 2000. № 1. С. 53-56.

14. Батыгин Г.С. Профессионалы в расколдованном мире // Этика успе ха. Тюмень-Москва, 1994. С.9-18;

15. Бауман З. Власть без места, место без власти // Социологический журнал. 1998. №3-4. С.95-96.

16. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. М.: Academia, 1999.

17. Розанваллон П. Новый социальный вопрос. М., 1997.

18. Беляева М. Особенности трудовых отношений в условиях дистанци онной занятости [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа:

URL: http://www.top-personal.ru/issue.html 19. Блинов А.О. Малое предпринимательство. Организационные и пра вовые основы деятельности. Изд. 2-е. М.: Ось-89, 1998. 336 с.

20. Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. 4-е изд. М.: КД Уни верситет, 2011. 392 с.


21. Большой словарь по социологии. Национальная социологическая эн циклопедия. Проект www.rusword.com.ua [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа: URL: http://voluntary.ru/dictionary/ 22. Бондаренко В.А. Эмпирическая модель воспроизводства социально го статуса // Мир России. 2002. № 4. С.126-156.

23. Бородин И.И. Правовой статус телеработника (в порядке постановки задачи) // Трудовое право. 2008. №5. С.11-15.

24. Браччи Дж. Новые формы занятости и информационные технологии // Вопросы экономики. 1998. №2. С.153-158.

25. Бурдье П. Социология социального пространства. Пер. с фр., общ.

ред. Н.А.Шматко. СПб.: Алетейя;

М.: Ин-т эксперим. социологии, 2005.

288 с.

26. Вебер М. О некоторых категориях понимающей социологии / Из бранные произведения. М.: Прогресс, 1990. 558 с.

27. Вебер М. Основные понятия стратификации // Социологические ис следования. 1994. № 5. С. 147-156.

28. Вебер М. Протестанская этика и дух капитализма // Избранные про изведения: в 11 ч. Ч.1. М.: Прогресс, 1990. 808 с./С.44-271.

29. Веремейко Ю.А. Новые формы трудовых отношений: надомный труд и дистанционная занятость // Кадровик. 2009. №1. С.35-39.

30. Веселкова Н.В. Полуформализованное интервью // Социологический журнал. 1994. № 3. С.45-48.

31. Волгин Н.А. Социальная политика. М.: Экзамен, 2003. 736 с.

32. Ворона М.А. Мотивы студенческой занятости // Социологические исследования. 2008. №8. С.106-115.

33. Воронина О. А. Государственные механизмы обеспечения гендерно го равенства // Гендерное равенство в современном мире. М.: Макс Пресс, 2008. C. 11-26.

34. Гидденс Э. Социология / При участии К. Бердсолл: Пер. с англ. Изд.

2-е. М.: Едиториал УРСС, 2005. 632 с.

35. Гимпельсон В. Об образовании и рынке труда // Демоскоп Weekly 2005, № 199–200 [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа:

URL: http://demoscope.ru/weekly/2005/0199/gazeta021.php 36. Гимпельсон В., Липпольд Д. Оборот рабочей силы в России: основ ные тенденции, отраслевая специфика, региональные различия // Государ ственная и корпоративная политика занятости / Под ред. Т. Малевой. М.:

Московский Центр Карнеги, 1998. С.112-151.

37. Гимпельсон В.Е. Нужны ли нашей промышленности квалифициро ванные работники? История последнего десятилетия // Экономическая со циология. 2010. Т. 11. № 4. C.24 - 68.

38. Гимпельсон В.Е., Капелюшников Р.И., Карабчук Т.С., Биляк Т.А., Рыжиков З.А. Выбор профессии: чему учились и где пригодились?

// Российский работник: образование, профессия, квалификация. М.: Изда тельский дом НИУ ВШЭ, 2011. 576 с./C. 293-345.

39. Гимпельсон В.Е., Монусова Г.А. Страх безработицы: опыт межстра новых сопоставлений // Вопросы экономики. 2010. № 2. C.117- 40. Горшков М.К., Шереги Ф.Э. Молодежь России: социологический портрет / Институт социологии РАН. М.: ЦСПиМ, 2010. 592 с.

41. Государственная социальная политика и стратегии выживания домо хозяйств. Под ред. О.И. Шкаратана. М. ГУ ВШЭ. 2002. 460 с.

42. Государственный доклад «О санитарно-эпидемиологической обста новке в Саратовской области в 2011году», 2011. С. 29 // Официальный сайт Управления федеральной службы по надзору в сфере защиты прав по требителей и благополучия человека по Саратовской области [Электрон ный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа: URL: http://64.rospotreb nadzor.ru 43. Гревцова Д. Аналитический отчет, 2011: Центр изучения профсою зов и протестных движений [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа: URL: http://top.rbc.ru/economics/24/08/2011/611970.shtml 44. Грицюк М. Рагу от безработного // Российская газета. 23.07.2009.

45. Гулина М. А. Словарь-справочник по социальной работе / Перево дчик Н. Марчук. СПб.: Питер, 2008. 400 с.

46. Гутман Г., Дигилина О., Старостин Г., Чукин Н. Социально экономический рост и проблемы бедности в регионе. М.: Дашков и К, 2002. 204 с.

47. Данилов-Данильян А. Трудовая дистанция // Известия, 2011.02.11.

С.3.

48. Демченко Е. Кто такие фрилансеры // Школа жизни [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа: URL: http://shkolazhizni.ru/ archive/0/n-5928/ 49. Джери Д., Джери Дж. Большой толковый социологический словарь / Collins Dictionary Sociology / Пер. Н.Марчук. Вече, АСТ, 2001. Т. 1. 544 с.

50. Доклад. Гибкий рабочий график в Европе и в России (Flexible Work ing in Europe and Russia). Avaya Media Relations, 2008 [Электронный ре сурс]: статья [Таблица]. Режим доступа: URL: http://newsdesk. pcmag.ru/ node/ 51. Долгушкин Н.К., Новиков В. Г., Староверов В.И. Проблемность со временного российского бытия и пути его оздоровления // Социологиче ские исследования. 2009. №2. С.87-90.

52. Доходы и социальные услуги: неравенство, уязвимость, бедность / Г.Е. Бесстремянная, А.Я. Бурдяк, А.С. Заборовская [и др.];

рук. авт. колл.

Л.Н. Овчарова;

НИСП. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2005.

53. Дракер П. Посткапиталистическое общество // Новая индустриаль ная волна на Западе. Антология / Под ред. В.Л. Иноземцева. М: Academia, 1999. С. 67-100.

54. Дурнов В. В. Есть ли будущее у работы на расстоянии? // Трудовой Мир. 2001. №1(34). С.9-12.

55. Дэвис К., Мур У. Некоторые принципы стратификации: Пер. с англ.

А.И.Кравченко / Социология. Хрестоматия. М: Академический проект, 2002. С. 366-374.

56. Дюркгейм Э. Метод социологии // Дюркгейм Э. О разделении обще ственного труда. Метод социологии / Пер. с фр., общ.ред. А.Б. Гофмана.

М.: Канон, 1996. 432 с.

57. Егоршева Н. Трудно быть молодым // Российская газета. 24.04.2009.

С.3.

58. Единая Россия. Молодежи надо помочь с трудоустройством [Элек тронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа: URL: http://www.

edinros.ruerprtext.Shtml 59. Ельчанинов П. М. Проблемы трудовой занятости сельской молодёжи // Социологические исследования. 2004. № 2. С.133-136.

60. Зайниев А. Студент в нагрузку. Государство пытается заставить компании брать на работу выпускников [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа: URL: http: http://rupravo.ru/publikacii/kommentarii/ 116-student-v-nagruzku-gosudarstvo-pytaetsja-zastavit-kompanii-brat-na rabotu-vypusknikov 61. Зайцев Д.В. Дистанционная занятость с позиций социологических теорий / Н.Д.Савченко // Альманах современной науки и образования.

2012. №5. С.60-62.

62. Зайцев Д.В. Повышение квалификации персонала учреждений соци альной сферы: управленческий аспект. Профессионализация социального менеджмента. Саратов: Научная книга, 2008. 437 с.

63. Зайцев Д.В., Григорьева О.А. Виртуализация труда молодежи: со циологический анализ // Социально-гуманитарный вестник Юга России.

2012. №3. С.74-81.

64. Зайцев Д.В., Зайцева О.В. Разгосударствление социальной сферы в России: социально-правовой аспект // Общественные науки и современ ность. 2007. №3. С. 174-176.

65. Заславская Т.И. Социетальная трансформация российского общест ва: деятельностно-структурная концепция. М.: Дело, 2002. 567 с.

66. Заславская Т.И., Шабанова М.А. К проблеме институциализации не правовых социальных практик в России: сфера труда // Мир России.

2002. Т.11. №2. С.3-38.

67. Заславская Т.И., Шабанова М.А. Неправовые трудовые практики и социальные трансформации в России // Социологические исследования.

2002. №6. С.3-17.

68. Золкин Е. Ю. Социально-экономическое содержание и основные формы занятости населения. Ставрополь: СевКавГТУ, 2008. 173 с.

69. Зотикова В. Опытным путем // Российская газета от 07.07.2009. №25.

С.4.

70. Зоткин А.О. Профессиональные поколения: гуманитарный взгляд на профессиональную стратификацию // Поколенческий дискурс в практиках самоопределения. Сб. научн. тр. Под ред. И.Д.Проскуровской. Томск:

ТомГУ, 2002. С. 106-113.

71. Зубок Ю. А. Проблема риска в социологии молодежи. М.: МГСА, 2003. 268 с./С.55-73.

72. Иванов Д.В. Виртуализация общества. Версия 2.0. СПб.: Петербург ское Востоковедение, 2002. 224 с.

73. Иванов И.М. Профессионалы на рынке труда и проблемы их соци альной защищенности в современной России // Мир России, 2004. №4.

С.115-143.

74. Иванова Т.Н. Профессиональная ориентация как фактор развития социально-трудовой мобильности молодежи. Тольятти: ТГУ, 2009. 108 с.

75. Интернет-доступ (Россия и СНГ). Распространение интернета в Рос сии: Отчет. ФОМ, 2011 [Электронный ресурс]: отчет [Текст]. Режим дос тупа: URL: http://bd.fom.ru/ 76. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культу ра / Пер. с англ. под науч. ред. О.И. Шкаратана. М.: ГУ ВШЭ, 2000. 608 с.

77. Кастельс М. Становление общества сетевых структур // Новая по стиндустриальная волна на Западе. Антология / Под ред. В.Иноземцева.

М.: Academia, 1999. 640 с/ С.494-505.

78. Каширская И. Армия безработных: продавцы, обработчики, губерна торы // Саратовские Вести от 12.08.2009. №30. С.2.

79. Каширская И. Метущая интеллигенция // Саратовские Вести.

15.08.2009. С.5.

80. Кирюхов Э. Манифест постиндустриальной эпохи. М.: Кирюхов и сыновья, 2011. 192 с.

81. Ковалёв Е. Взаимосвязь типа «патрон-клиент» в российской эконо мике // Россия и мир / Под ред. Т. Шанина. М.: Логос, 1999. С.127-132.

82. Коваленко А. Волков не бояться. Интервью с В.Гимпельсоном / Экс перт-Урал №23 (424), 14 июня 2010. С.4.

83. Козина И.М. Корпорации и профсоюзы – вариант России // Мир Рос сии. 2009. №1. С.144-163.

84. Колосова Р.П., Меликьян Г.Г. Занятость, рынок труда и социально трудовые отношения. М.: МГУ-ТЕИС, 2008. 238 с.

85. Константиновский Д.Л. Самоопределение или адаптация? // Мир России. 2003. Т. XII. № 2. С. 123-143.

86. Корель Л.В., Комбаров В.Ю. Директора предприятий о государст венной промышленной политике // Социологические исследования. 2010.

№11. С.26-35.

87. Костерина И., Исупова О. Что такое молодежь? // Демоскоп Weekly.

2010. №439-440 [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа:

URL: http://www.demoscope.ru/weekly/2010/0439/gender01.php 88. Крымов А.А. Вы – управляющий персоналом. Профессия? Ремесло?

Судьба? М.: БераторПресс, 2003.

89. Кузьмин В. Для тех, кому не за тридцать // Российская газета от 24.07.2009. №27. С.3.

90. Кунтыш В. А. Социологический аспект экономической бедности // Альманах современной науки и образования. 2007. № 1. C. 138-139.

91. Лакофф Р. Язык и место женщины // Гендерные исследования. Харь ковский центр гендерных исследований. 2000. № 5. С.142-171.

92. Лекторский В. А., Садовский В. Н. О принципах исследования сис тем [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа: URL:

http://vphil.ru/index.php?option=com_content 93. Лисовский В.Т. Духовный мир и ценностные ориентации молодежи России. СПб.: Гум. ун-т профсоюзов, 2000. 508 с.

94. Лупандин В.Н. Социология молодежи / Под ред. И.А.Хлюпина.

Орел: ОрелГТУ, 2011. 248 с./С. 132.

95. Макарова М. «Конец труда»: миф и реальность постиндустриализма // Экономическая социология. 2007. Т.8. №1. С.48-51.

96. Максимов Б.И. Рабочие в период реформ: положение, ориентации, коллективные действия // Мир России, 2002. №3. С. 96-121.

97. Максимова Л.Н. Профессиональная культура в трансформирующем ся обществе: парадоксы и перспективы. Саратов: СГТУ, 2009. 248 с.

98. Максимова Л.Н. Трансформация профессиональной культуры в со временном российском обществе: монография. Саратов: СГТУ, 2012. с.

99. Мальцева А.Д., Романовский Н.В. О современных сетевых теориях в социологии // Социологические исследования. 2011. № 8. С. 28–37.

100. Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии, [Электронный ресурс]: очерк [Текст]. Режим доступа: URL:

http//:www.marxists.org/russkij/marx/1848/manifestohttp://www.marxists.org/r usskij/marx/1848/manifesto.

101. Маркузе Г. Критическая теория общества. М.: АСТ, 2011. 384 с.

102. Медведев Д. Вступительное слово на заседании Государственного совета «О молодежной политике в Российской федерации» [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа: URL: http//:www.kremlin.

Ruappears200907171612_type63378type82634_219771.shtml 103. Меркулов М.М. Договорные отношения с дистанционным персона лом // Социальное развитие. 2005. № 10. С. 39-43.

104. Мещеркина Е. Жизненный путь и биография: преемственность со циологических категорий (анализ зарубежных концепций) // Социологи ческие исследования. 2002. №7. С.61-67.

105. Модернизация социальной структуры российского общества / Отв.

ред. З.Т. Голенкова. М.: Институт социологии РАН, 2008. 287 с.

106. Молодежь новой России: ценностные приоритеты. Аналитический доклад Института социологии РАН. М.: ИС РАН, 2007 [Электронный ре сурс]: доклад [Текст]. Режим доступа: URL: http://www.isras.ru/files /File/Doklad/Doclad_Molodezh.pdf 107. Молодежь России. Обзор литературы / Я.Охана, В.Луков М., Ю.Зубок, М.Агранович. М., 2010 [Электронный ресурс]: обзор [Текст].

Режим доступа: URL: http://www.unrussia.ru/sites/default/ files/doc/youth_in_ Russia_Executive_Summary_rus.pdf 108. Молодкина Н.Н. Профессиональный риск и защита здоровья рабо тающих / Пенсионная реформа в России: оценка специалистов / Под ред.

В.Н.Баскакова, А.С.Орлова. М.: Редакция ж-ла «Пенсия», 1999. 170 с.

109. Моцная О.В. Правовое регулирование трудовых отношений при не типичных формах занятости // Кадровик. 2009. №6. С.19-24.

110. Насибуллин Р. Р. Молодежь на рынке труда крупного города // Со циологические исследования. 2007. №11. С.140-142.

111. Областная целевая программа «Содействие занятости населения и развитие кадрового потенциала Саратовской области» на 2009-2011 годы [Электронный ресурс]: программа [Текст]. Режим доступа: URL:

http://www.ttpwww.saratov.gov.rugovernmentstructureslzannewsdetail.phpID= 112. Отчет ВЦИОМ об исследовании, что для россиян важнее всего при трудоустройстве? (N=1600, 02.05.2012) [Электронный ресурс]: отчет [Текст]. Режим доступа: URL: http://wciom.ru/index. php?id=459.

113. Палуди М. Психология женщины. СПб.: ПрайЕврознак, 2003. 384 с.

114. Парсонс Т. Система современных обществ. М.: Аспект-П, 1998.

269 с.

115. Патлах В.В. Фриланс и Телеработа в Сети. Бизнес-Энциклопедия.

М.: Арго, 2005 [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа:

URL: http://patlah.net/biznes/biz-01/int-frilans/int-frilans-02.htm 116. Паутова Л. Поколение Y: цели, мечты, практика. База данных Фонда общественного мнения [Электронный ресурс]: базаданных [Таблица]. Ре жим доступа: URL: http://bd.fom.ru/report/map/pokolenie21 /prezzp 117. Пашинина Е. И. Стратификационное пространство занятости // Вестник СГТУ. 2006. №4(17). С. 138-146.

118. Печенкин В.В. Информационные технологии как фактор и механизм преодоления информационного неравенства в системе образования // Об разовательные технологии. Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 13. Воронеж: 2004.

С. 28-31.

119. Подшибякина Н.Д. Проблемы трудовых отношений: атипичные формы занятости // Труд и социальные отношения. 2009. №1. С.27-32.

120. Положение молодежи в России. Аналитический доклад. М.: Маш Мир, 2011. 168 с.

121. Полянина А. Мотивация свободным временем // Наука. 2008. №1.

С.25-29.

122. Правкина Я.Ю. Институциализация дистанционных социально трудовых отношений: анализ тенденции // Альманах современной науки и образования. 2013. №1. С. 76-80.

123. Правкина Я.Ю. Социологический анализ дистанционной работы как новой формы трудовой деятельности молодежи // Инновационная деятель ность. 2012. №12. С. 34-40.

124. Правкина Я.Ю., Щебланова В.В. Гендерная специфика процесса дистанционного труда молодых людей: по результатам межрегионального социологического исследования // Теория и практика общественного раз вития. 2013. №1. С. 55-58.

125. Президент России молодым ученым и студентам [Электронный ре сурс]: статья [Текст]. Режим доступа: URL: http://www.youngscience. Ru 2781131405index.shtmlid= 126. Пресс-служба СРО ВОО «Молодая Гвардия Единой России». Моло дежь должна работать // Богатей от 21.05.2009. №19. С.4.

127. Пригожин И.Г. Сетевое общество // Социологические исследования.

2008. №1. С. 82-88.

128. Проблемы рынка образовательных услуг и спрос на выпускников учреждений профессионального образования / П.В.Романов, А.Ю.Слепухин, В.А.Карпец / Под ред. М.Э.Елютиной, В.Н.Ярской. Сара тов: СГТУ, 2004.

129. Программа Саратовской области по оказанию содействия добро вольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, про живающих за рубежом, на 2013-2015 годы. Саратов: Минзанятости, труда и миграции, 2013. 37 с.

130. Радаев В.В. Социология рынков: формирование нового направления.

М.: ГУ ВШЭ. 2002.

131. Развитие Интернета в регионах России. Информационный Бюлле тень. Яндекс. 2011 [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа:

URL:http://company.yandex.ru/researches/reports/internet_regions 2011. xml 132. Райт Э., Костелло С., Хейчен Д., Спрейг Дж. Классовая структура американского общества // Социологические исследования. 1984. № 1.

С.152–163.

133. Ребров А. Влияние мотивационной структуры на результативность труда работников различных профессий // Социологические исследования.

№ 5. 2008. C.74-84.

134. Ритцер Дж. Современные социологические теории. 5-е изд., СПб.:

Питер, 2002. 688 с.

135. Романов П., Гатвинский А. Социальные изменения и социальная по литика // Журнал исследований социальной политики. 2003. Т.1. №1. С.46 67.

136. Романов П.В. Промышленный патернализм в системе социальной политики предприятий // Журнал исследований социальной политики.

2005. Т.3. №3. С.287-304.

137. Романов П.В. Социально-квалификационные группы при переходе России к рыночной экономике: методология исследования // Трансформа ция социального пространства в посткоммунистических странах и новые подходы в социальных науках. Самара: СамГА, 1998. С.55-63.

138. Романов П.В., Ярская-Смирнова Е.Р. Антропологическое исследова ние профессий // Антропология профессий: Сб. н. ст. / Под ред.

П.Романова и Е.Ярской–Смирновой. Саратов: ЦСПГИ. Научная книга, 2005. 434 с.

139. Россия: трансформирующееся общество / Под ред. В.А. Ядова. М.:

Канон-пресс-Ц, 2001. 540с.

140. Сакс М., Олсоп Дж. Социология профессий: государство, медицина и рынок в Великобритании [Электронный ресурс]: статья [Текст]. Режим доступа: URL: http://www.ecsocman.edu.ru 141. Самые высокие темпы доходов россиян. Сравнительный анализ Фе деральных округов [Электронный ресурс]: отчет [Текст]. Режим доступа:.

URL: http://bp-eventus.ru/news/newsissled/150-svdochod.html 142. Санкова Л.В. Занятость в современной России как пространство рис ка // Вестник Северо-Кавказского государственного технического универ ситета, 2007. №1 (10). С.72-75.

143. Санкова Л.В. Паттерны занятости в современной экономике / Под ред. А.О. Блинова. Саратов: СГТУ, 2004. 212 с.

144. Семенов Н.Б. Гендерная асимметрия в игровом пространстве: теоре тическая рефлексия и модели анализа // Современные исследования соци альных проблем. 2012. №1 (09) [Электронный ресурс]: он-лайн статья [Текст]. Режим доступа:. URL: http://sisp.nkras.ru/issues/2012/1/ semyonov.pdf 145. Силласте Г. Г. Социальная дискриминация женщин как предмет со циологического анализа // Социологические исследования. 1997. №12.

С.112-114.

146. Соколова Г.Н. Профессия / Социология труда. Теоретико прикладной толковый словарь / Отв. за выпуск В.А. Ядов. СПб.: Наука, 2006. С.245-246.

147. Солонин В. Сельская связь в России: вчера, сегодня, завтра // Интер нет-издание о высоких технологиях [Электронный ресурс]: статья [Текст].



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.