авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 33 |
-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ

им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ

-7

Этмчесшя история

инародшящьшура

ХП-ХХ в е к

а

Ответственный редактор

доктор исторических наук И.В.ВЛАСОВА

2004175056

МОСКВА «НАУКА» 2001

РОССИЙСКАЯ

ГОСУДАРСТВЕННАЯ

УДК 391/395

БИБЛИОТЕКА

ББК 63.5 2002 Р89 Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РРНФ) проект М 01-01-16169д Рецензенты:

доктор исторических наук Л.Н. ЧИЖИКОВ А, кандидат исторических наук Т.В. ЛУКЬЯНЧЕНКО На переплете использованы фрагменты иллюстраций из книги В.И. Белова "Лад. Очерки о народной эстетике".

М.: "Молодая гвардия", Русский С е в е р : этническая история и народная культура. ХП-ХХ века. - М.:

Наука, 2001. 848 с, ил.

15ВИ 5-02-008751- Монография представляет собой исследование по этнографии севернорусского населения. В ней рассматриваются вопросы этнокультурного развития Русского Севера начиная с периода его славянско­ го освоения и заканчивая последними десятилетиями X X века.

В основу книги положен этнофафический материал по центральным территориям региона, жи­ тели которого создали своеобразную крестьянскую культуру. В монографии представлены все формы культуры жизнеобеспечения (хозяйственные традиции, народное жилище, костюм, система питания), семейный и общественный быт, семейные обычаи и обряды, народное искусство, религиозно-общест­ венная жизнь.

Книга написана на основе многолетней экспедиционной работы и архивных изысканий.

Для историков, этнографов и широкого крута читателей.

ТП-2001-П-№ Научное издание Север:

Русский этническая история и народная культура.

ХП-ХХ века Утверждено к печати Ученым советом Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая Зав. редакцией НЛ. Петрова. Редактор В.П. Терехов Художник В.Ю. Яковлев. Художественный редактор Т.В. Болотина Технический редактор О.В. Аредова Корректоры ЗД. Алексеева, Г.В. Дубовицкая ЛР № 020297 от 23.06. Налоговая льгота - общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2;

953000 - книги, брошюры Подписано к печати 06.11.2001. Формат 70x100 Ще. Гарнитура Тайме. Печать офсетная Усл.печл. 70,2. Усл.кр.-отт. 74,8. Уч.-изд.л 74,6. Тираж 1000 экз. Тип. зак. Издательство "Наука". 117997 ГСП-7, Москва В-485, Профсоюзная ул., Е-таИ: §есге1@паикагап.ги. 1тете1: \у\у\у.паикагап.ги ППП "Типография "Наука". 121099, Москва, Шубинский пер., 13ВЫ 5-02-008751-3 © Издательство "Наука", Памяти наших учителей В Л. Александрова и ПЛ. Колесникова Введение Обширную территорию к северу от водораздела Волга-Северная Двина, между районами расселения карелов и коми, обычно называют "Русским Севером".

Но этот край формировался в тесном единстве с остальными северными территори­ ями, поэтому сущность и значение всего региона правильнее отражает понятие "Ев­ ропейский Север", хотя оба названия часто употребляются как синонимы. Так или иначе, Европейский (Русский) Север един в историко-культурном отношении, а культурное наследие всех населяющих его народов признано "памятником отечест­ венной и мировой культуры". Освоение Севера с самых начальных этапов шло в тесном взаимодействии сла­ вян и местных финноугорских народов, что способствовало взаимовлиянию и взаи­ мообогащению их материальной и духовной народной культуры. Вот почему в оби­ лии и разнообразии местных культурных памятников "есть нечто цельное, объеди­ няющее и придающее этому краю особую ценность для всей тысячелетней русской, да и не только русской культуры". Такая общность Севера была обусловлена не происхождением населения, а в значительной степени единством исторического и социально-экономического раз­ вития в течение длительного времени, особенно начиная с XVI в. Смягченная фор­ ма феодальных отношений в средневековый период, при которой северное кресть­ янство, зависимое от государства, не знало унижений крепостничества, была не по­ следним фактором, способствовавшим развитию крестьянской культуры. Другим, не меньшим по своему значению фактором, являлся достаточно высокий уровень грамотности среди северян, чего требовала с конца XVI - начала XVII в. экономи­ ческая жизнь с ее организацией землевладения, землепользования, торговли и про­ мышленной деятельности населения. Существовавшая в науке до последнего време­ ни ложная идеологическая посылка об отсталости и безграмотности крестьян опро­ вергается наличием "мощного пласта письменных памятников", исходящих из кре­ стьянской среды и отразивших развитие правотворчества (правосознания) и много­ образную деятельность крестьян. Трудовая деятельность северян, как и всего российского народа, их инициатива и предприимчивость создавали материальную основу общества. Результаты труда, особенно русских, по освоению евразийского континента являются ключевыми мо­ ментами в понимании процесса возникновения и существования многонационально­ го Русского государства. Русский земледелец, северный в том числе, осваивал зем­ ли и упрочивал свою земледельческую культуру. Вся совокупность элементов этой культуры составляла ту цивилизацию, которая обусловливала устойчивость госу­ дарства и взаимодействовала с цивилизацией народов, входивших в состав России.

Особенность жизни в Российском государстве - это миграции крестьян, в ходе которых шел процесс развития самих народов, так как по мере заселения тех или иных территорий возникали этнические и историко-культурные явления. Почти всегда русский земледелец на новых землях становился численно доминирующим этническим элементом, привносил и внедрял свой опыт и знания при хозяйствова­ нии на этих землях. Поселение русских рядом с соседями создавало некую "сетку", в которой территория расселения одного народа "налагалась" на территорию дру­ гого. Такая картина была и на Русском Севере, где у соседних народов возникали повседневные хозяйственные и бытовые связи, а это, в свою очередь, вело к посто­ янному этническому взаимодействию. При историко-этнографическом изучении русских регионов вырисовывается прежде всего проблема распространения и утверждения русской народной культу­ ры в общей динамике исторического процесса. Эта проблема имеет несколько аспек­ тов. Вопрос об общности культуры органически связан с историей этнической консолидации народа, о степени которой и позволяет судить конкретное познание основных элементов народной культуры. Севернорусское население принимало участие в этом общем процессе формирования и консолидации русского народа.

У каждого, особенно крупного этноса, заселявшего обширные территории, под влиянием целого ряда обстоятельств социально-экономического, хозяйственного, демографического, этнического характера в рамках единой культуры существова­ ли и существуют локальные особенности, которые, в свою очередь, могли нахо­ диться во взаимодействии особенно тогда, когда на осваиваемой территории пере­ плетались традиции, "приносимые" переселенцами из разных областей и даже реги­ онов. История славянского освоения Севера - яркое свидетельство протекания этих процессов.

Другой аспект очерченной проблемы - этнокультурные связи и духовный об­ лик народов, встречавшихся при освоении земель. Изучение вопросов в подобном ракурсе представляет возможность выявить как обусловленность постоянного раз­ нохарактерного общения народов между собой, так и результаты данного этнокуль­ турного процесса в его многообразии, динамику восприятия народами знаний и опы­ та, выражающихся в формах народной культуры. Таким образом, вопрос об этно­ культурном развитии тех или иных регионов России и Севера в том числе имеет тео­ ретическое значение.

В результате интеграции и консолидации этносов на Севере сложились отдель­ ные историко-этнографические области. Три наиболее крупные - севернорусская с присущими ей областными особенностями, карельская и коми-область. Эти облас­ ти при всей их ярко выраженной этнической специфике принадлежали к одному хо­ зяйственно-культурному тину, основой которого было пашенное земледелие. При­ надлежность к единому типу облегчала взаимодействие русских, карел и коми, что вовсе не исключало особенностей их культурного облика, в своей совокупности обусловивших наличие внутри этнически единого населения этнографических групп, отличавшихся местным диалектом и особенностями духовной и материаль­ ной культуры. Степень взаимодействия севернорусского населения с этнически раз­ личными соседями зависела не только от необходимости хозяйственно-производст­ венных контактов, но и от характера расселения (дисперсного, замкнутого, черес­ полосного), а также длительности соседских связей.

Конкретное обращение к севернорусской этнографии, предпринятое в данном исследовании, и было связано с изучением проблемы распространения общерусской народной культуры и роли севернорусского населения в этом процессе. Славяно­ русское заселение и освоение Севера явилось этапом создания русской этнической территории, а русские-северяне стали особой этнокультурной частью народа с лишь им гфисущими особенностями материальной и духовной культуры. Таким образом, речь идет не только о региональных особенностях единой в своей сущности русской народной культуры, но и о межрегиональных и межэтнических контактах и взаимо­ связях, отразивших как различия, так и общность в ее отдельных компонентах.

Весь этот круг вопросов удается осветить, обратившись к историческим и этно­ графическим материалам по одной из территорий Русского Севера - к его цент­ ральным районам, которые явились "зоной северного земледелия", а крестьянство этих районов в ходе своих миграций осваивало земли не только на Севере, но и на Урале и в Сибири. Вопрос об общности народной культуры благодаря рассмотре­ нию центральных районов Русского Севера может быть прослежен и по судьбам культурных традиций в местах старого и нового русского заселения.

Культурная традиция не существует в застывшем виде, она не только вариатив­ на, но и приспособляема к действительности, особенно, когда происходит ее "пере­ нос" во вновь заселяемые территории. Центральные районы Севера явились тем местом, откуда с конца XVI до начала ХУШ в. шел основной поток эмигрантов в но­ вые земли, а следовательно по культуре населения этих районов можно проследить исходные формы и влияния, определившиеся позднее в местах нового поселения.

Под центральными районами Русского Севера в настоящей работе условно по­ нимается Вологодская земля - те районы, которые в различные исторические пери­ оды были связаны с Вологдой. Рассматриваемый край в ХУ1-ХУП вв. всключал в себя Центральное Поморье (Вологодский, Тотемский, Устюжский, Сольвычегод ский, Важский уезды, Устьянские волости), часть Западного Поморья (Каргополь ский у., Чарондская округа), часть бывших Новгородских пятин (Череповецко-Бело зерский край). По губернскому делению конца ХУШ-Х1Х вв., эти земли являлись составными частями Вологодской, Олонецкой и Новгородской губерний. В Воло­ годской губ. были сформированы уезды - Вологодский, Грязовецкий, Тотемский, Кадниковский, Вельский (с 30-х годов XX в. последний вошел в Архангельскую губ.), Устюжский, Никольский, Сольвычегодский (тоже стал архангельским), Ярен ский и Устьсысольский (оба вошли в Коми-край);

в Олонецкой губ. уездами, тяго­ тевшими к Вологодчине, были Вытегорский (стал районом Вологодской обл.) и Каргопольский (в 20-е годы XX в. был вологодским, а теперь - архангельский);

в Новгородской губ. - таковыми стали Устюженский, Череповецкий, Белозерский, Кирилловский уезды, а с 30-х годов XX в. они отнесены к районам Вологодской обл.

Итак, Вологодская земля понимается в основном как территория бывшей Вологод­ ской губ. и - за некоторыми изменениями - нынешней Вологодской обл. и тех рай­ онов, которые в различные исторические периоды "входили" или "выходили" из ее состава, но оставались связанными с центральными районами Севера. Эта обширная территория, которая по площади равна нескольким европейским государствам, охватила три природно-экономические зоны, отличающиеся разной степенью заселенности, различными условиями для сельскохозяйственного и про­ мышленного производства, различной порайонной хозяйственной специализацией.

К первой - собственно центральной зоне - относятся уезды вдоль Сухонско-Двин­ ского речного пути ("экономического нерва" всего края), население которых зани­ малось земледелием и промыслово-торговой деятельностью. Это был центр север­ ного земледелия, а в ряде мест - и производства товарного хлеба (в ХУЛ в.). Ко вто­ рой - северо-западной зоне - относились из вологодских районы Воже-Чарондско го-Каргопольского края и юго-восточной части Онежского озера (Вытегра), из новгородских - Устюженско-Белозерский край. В северной части этой зоны усло­ вия для земледелия были менее благоприятны, чем в южной, и преобладающее зна­ чение имела ремесленно-промысловая деятельность населения. В южной части, где находились залежи железных руд, раннее развитие получили железоделательная промышленность и кузнечное ремесло. Там же, на юго-западе зоны, имелись благо­ приятные условия для земледелия. Третья природно-экономическая зона лежала на востоке края, куда из вологодских входили Яренский и Устьсысольский уезды. Этот сплошной таежный район с суровыми климатическими условиями и залежами по­ лезных ископаемых был районом промыслового хозяйства: лесных занятий разно­ го характера, а также железнорудного производства.

Наличие в Вологодской земле различных природно-экономических зон и усло­ вий для хозяйственной деятельности населения не могло не отразиться и на этно­ культурном развитии. Предпринятое историко-этнографическое изучение Вологод чины способствовало ее районированию с точки зрения культурных ареалов. Это позволил сделать проведенный в главах монографии анализ разнообразных мате­ риалов и данных исторических дисциплин.

* * * Историко-этнографическое изучение Европейского Севера началось в XVIII в.

Первым обратил внимание на возможности исследования природных богатств и оп­ ределил значение этого региона в развитии государства М.В. Ломоносов. Россий­ ская Академия Наук в XVIII в. предприняла несколько экспедиций для изучения природы, населения, хозяйства страны. На Севере побывали путешественники, пи­ сатели, ученые - И.И. Лепехин, Р.Я. Озерецковский, Э. Лаксман, Г.Р. Державин, А.П. Рычков, П.Б. Иноходцев, П.И. Челищев, В.М. Севергин, которые оставили свои труды по Северу. В архиве Академии наук (С.-Петербург) сохранились ответы на анкету по истории, географии, экономике, этнографии Севера, отразившие мно­ гие стороны жизни северного населения (1760-е годы);

хорошо сохранились анкеты по вологодским уездам (см. их характеристику ниже). В XVIII в. трудился первый историк Севера В.В.Крестинин (1729-1795), в одном из ценнейших трудов которого описана многообразная деятельность северян по раз­ витию края и "строительству" крестьянской жизни. В XIX в. Север и отдельные его районы, в том числе вологодские, стали объек­ тами изучения местных историков, краеведов и ученых различных профилей, в чьих работах содержалось много интересных обобщений, наблюдений и другой ин­ формации, в которой наряду с общей историко-экономического характера была и этнографическая. Прежде всего можно отметить труды вологодских историков членов "Общества истории и любителей древностей" Н.И. Суворова, П.И. Савваи това, А.Е. Мерцалова, больших знатоков северных древностей, сумевших ввести в научный оборот огромный актовый и писцовый материал.

Заслуживают внимания работы местных краеведов, посвященные северным районам. Исследование о населении Важского края со славянских времен и по XVIII в. оставил бургомистр Шенкурского городового магистрата М.Н. Мясников (1761-1831). Известны исторические описания служащего Вологодского губерн­ ского статкомитета В.П. Шляпина - исследователя Устюжского края;

члена Соль вычегодского городского магистрата А.И. Соскина - автора истории Сольвычегод ска;

помещика Вологодского у. А.А. Засецкого, описавшего уезд в историко-топо графическом отношении;

учителя гимназии В.Д. Ардашева, оставившего историю Великого Устюга, и др. Многие из них были сотрудниками и авторами "Вологод­ ских губернских ведомостей" (выходивших с 1830-х годов) и "Вологодских епархи­ альных ведомостей" (с 1860-х годов).

Местные историки, краеведы, статистики, экономисты оставили множество эт­ нографических описаний Вологодского края. К их числу относятся работы писателя этнографа, служащего Статистического комитета и редактора "Вологодских губерн­ ских ведомостей" Ф.А. Арсеньева (по Шекснинско-Кубеноозерскому краю и зырян­ скому населению на востоке губернии);

педагога, этнографа и писателя Н.Ф. Бунако ва (исследование по Вологде и Устьянскому краю);

этнографа-бытописателя А.Е. Бурцева (о быте севернорусского населения);

члена "Русского Географического общества", преподавателя епархиальных училищ П.С. Воронова (о важском населе­ нии);

братьев П.А. и С А. Дилакторских - авторов работ по этнографии Кадников ского уезда, публиковавшихся в местных и столичных изданиях - "Этнографическом обозрении", "Живой старине";

тотемского учителя М.Б. Едемского - члена Санкт Петербургской Академии Наук (о Кокшенгско-Тотемском крае);

этнографа-волог жанина, политического ссыльного Н.И. Иваницкого, оставившего фундаментальное исследование по этнографии Вологодской земли;

учителей - сотрудников губернских ведомостей В.Е. и Е.В. Кичиных (о зырянах и русском кадниковском населении);

ис­ ториков и бытописателей А.С. и С А. Непеиных (по истории и религии населения);

священника церкви в Тарножском Городке на Кокшеньге К. Свистунова (о кокша рах-жителях Кокшеньги);

председателя Тотемской земской управы В.Т. Попова (о Тотемско-Кокшеньгском крае);

земского служащего и члена Государственной Ду­ мы А.А. Шустикова (о Кадниковско-Вельском крае) и многих других. Об экономическом состоянии крестьян и земледельческой культуре писали во­ логодские помещики В.А. Волоцкой (Грязовецкий у.), члены "Вольного Экономи­ ческого общества" А.А. Засецкий, А.В. Олешев (Вологодский у.) и исследователь Устюженского у. Г. Воронов. Детальное хозяйственное обозрение Вологодской губ.

со множеством этнографических наблюдений осуществили В.Д. Ардашев, Б. Ни гель, Э. Лоде, публиковавшие свои работы в журналах Министерства государствен­ ных имуществ и Министерства внутренних дел. Столичные периодические издания конца XIX - начала XX в. содержали нема­ ло исследований по разным вопросам историко-этнографического развития север­ ных районов, в том числе работ северян-исследователей. К таким изданиям относят­ ся "Известия Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии" при Московском университете, где были опубликованы "Материалы по этногра­ фии" Н.И. Иваницкого и П.С. Ефименко (о русских Вологодской и Архангельской губ.), К.А. Попова о зырянах Вологодской губ. В петербургском журнале "Живая старина" были напечатаны работы члена РГО и корреспондента бюро В.Н. Тенишева А.А. Шустикова, вологодских этногра­ фов Н.И. Иваницкого (о сольвычегодских крестьянах), Н. Попова (о кадниковском населении), М.Б. Едемского (о населении районов Важского бассейна), исследова­ телей коми-зырян А.М. Большакова и профессора филологии К.В. Жакова. На страницах "Живой старины" Устюженско-Белозерский край описывал М. Гераси­ мов, а карельское население восточных районов Олонецкой губ. (ставших вологод­ скими) - К.А. Докучаев-Басков, Н. Лесков и др. Знаменитый ученый и путешест­ венник Г.Н. Потанин публиковал свои ценные этнографические работы по Воло­ годскому краю в "Живой старине" и в "Древней и новой России". В изданиях РГО - "Этнографические сборники", "Записки РГО по отделению этнографии", "Вестник РГО" - печатались П.С. Воронов (Вельский край), И.С. По­ ляков (олонецкие уезды), П. Левитский (Тотемский у.). Журнал "Этнографическое обозрение" поместил на своих страницах описания быта населения вологодских уездов С А. Дилакторского и новгородских уездов М.К. Герасимова. Исследования Вологодской земли имеются также в обобщающих работах по истории, экономике, статистике, географии России и в том числе Севера. К таким публикациям прежде всего относятся фундаментальные исследования И. Пушкаре ва по Вологодской и Новгородской губерниям, В. Дашкова по Олонецкой губ., помещенные в отдельных томах, издаваемых офицерами Генерального штаба в се­ редине XIX в. Кроме того, можно назвать военно-историческое обозрение Вологод­ ской губ. П.К. Услара, описание Вологодской провинции (ХУШ в.) С А. Серебрен­ никова и "Статистические труды" с исследованиями по Вологодской губ. И.Ф. Шту кенберга. Немного позднее подобные описания появились в многотомном издании "Россия. Полное географическое описание нашего Отечества". История колониза­ ционного движения по освоению земель в русских регионах, на Севере в том числе, отражена в фундаментальном труде этнографа-лингвиста Д.К. Зеленина, использо­ вавшего для этой цели диалектологический материал. Местные губернские издания публиковали работы историко-этнографического характера: в "Вологодском сборнике"(четыре выпуска) - труды Ф.А. Арсеньева, Ф. Щербины, А.Е. Мерцалова, Н.Д. Волкова, Н.И. Иваницкого, В. Волоцкого и др., в "Новгородском сборнике" - материалы по демографии X ревизии населения, в "Олонецком сборнике" - работы Д. Островского, П.И. Куликовского. Такой же ма­ териал имелся в "Статистических сборниках" (естественное и механическое движе­ ние населения), губернских "Ежегодниках" (отдельные этнографические очерки и обобщающие работы), в "Памятных книжках" и "Календарях", "Справочных книж­ ках" (историко-статистические и топографические описания). К началу XX в. относится деятельность местных научных обществ по изучению Севера. В 1909 г. возникло "Вологодское общество изучения Северного края" (ВО­ ЙСК), существовавшее до конца 1920-х годов. Его филиалы работали в Вельске (с 1922 г.), Каргополе (с 1923 г.), Великом Устюге (с 1923 г.), Грязовце и Тотьме (с 1924 г.), Кадникове (с 1926 г.). Ими были созданы 43 краеведческих кружка, 12 му­ зеев, 7 ячеек (в Вельске, Чаронде, Каргополе, Вожеге, Тотьме). Аналогичные общества возникли и в других северных центрах - "Общество изучения Олонец­ кой губ.", "Архангельское общество изучения Русского Севера". ВОЙСК установи­ ло контакты с Государственным институтом искусств в Ленинграде, с Центральным бюро краеведения, этнологическим отделением Российской Академии истории ма­ териальной культуры, Археографической комиссией АН.

Заметную роль в работе ВОЙСК сыграли краеведы и историки А.А. Шустиков, Н.С. Шайжин, Л.И. Андреевский, П.А. Дилакторский, А.А. и Н.А. Засецкие, А.А. Веселовский, И.И. Шеляпин, А.А. Введенский, антропологи Д. Золотарев и Е.М. Чепурковский, писатель И.В. Евдокимов, священник Т.О. Шаламов (отец пи­ сателя В.Т. Шаламова) и другие сотрудники и корреспонденты общества. В Карго польском филиале особенно активно работал С. Скороходов (псевдоним "Бродя­ га"), в тотемском - археологи Н.Н. Черницын, А.А. Сгшцын и этнограф Д.П. Оси­ пов, в кадниковском - М. Куратов, И. Шустиков. Общество осуществляло экспеди­ ции, создавало документальную базу (материалы этих экспедиций), издавало свои труды в "Известиях ВОЙСК" (с 1914 г.), а с 1920-х годов - в журналах "Северный край" и "Север".

В 1920-е годы действовал Комитет Севера по изучению истории и хозяйства при РГО;

' тогда были выпущены "Очерки по истории колонизации Севера" (вып. 1-2. Пг., 1922), в которых приняли участие историки СФ. Платонов, А.И. Ан­ дреев, Г.Ф. Чиркин и др.

Перечень исследований по Северу досоветского периода и первого десятилетия после 1917 г. может быть продолжен - настолько всесторонне и широко изучался этот регион. Такому изучению способствовала хорошая сохранность источников.

Отсюда у разных исследователей и возникло мнение о "консерватизме" Севера, ибо еще и в начале XX в. Север, по их мнению, был "полон архаики". Это мнение луч­ ше всех выразил П.М. Строев: "Двиняне, онежане, пинежцы, важане мало измени­ лись от времени и нововведений;

их характер, свободы, волостное управление, об­ раз селитьбы, пути сообщения, нравы, самое наречие, полное архаизмов, и выговор невольно увлекают мысль в пленительный мир самобытия новгородцев. Скажу бо­ лее, Двина и Поморье суть земли классические для историка русского. Только там можно постигать вполне народный дух наших предков и физиономию, естествен­ ную и государственную, древней России". Активное историко-этнографическое изучение было прервано в 1930-е годы и возобновилось лишь в конце 1940 - начале 1950-х годов, когда вновь стали органи­ зовываться экспедиции на Север (Государственный исторический музей, Москов­ ский и Ленинградский университеты, Институт этнографии АН). Основные же пуб­ ликации по этнографии Севера начали появляться с 1960-х годов. Такое изучение было вызвано вниманием к русской народной культуре, что способствовало иссле­ дованиям по региональной этнографии, обобщениям и систематизации этнографи­ ческих материалов, отразивших как общерусский характер этой культуры, так и ее вариативность. Эти обобщения имели место в трудах Института этнографии А Н СССР: "Русские. Историко-этнографический атлас" (М., 1967), "Народы Европей­ ской части СССР" (ч. 1. М., 1964), позднее - в "Этнографии восточных славян" (М., 1986) и в томе "Русские" (серия "Народы и культуры". М., 1997;

1999). Издава­ лись и отдельные работы, посвященные этнографическому изучению Севера, Во­ логодской земли в том числе, основанные на экспедиционных материалах 1960-1980-х годов (Г.С. Масловой, А.В. Сафьяновой, И.В. Власовой, Т.А. Бернш там, С И. Дмитриевой и др.).

Необходимо особо отметить работы по Русскому Северу этнографа и антропо­ лога М.В. Витова, исследовавшего этническую историю севернорусского населения по историческим, этнографическим и антропологическим материалам, показавше­ го синтез этнических компонентов в формировании северян и обосновавшего про­ исхождение историко-культурных ареалов на Севере. Решение некоторых вопросов этногенеза и этнической истории Севера имеет­ ся в выходивших в 1960-1990-е годы трудах антропологов (В.В. Бунака, Н.Н. Чебо ксарова, Т.И. Алексеевой и др.), археологов (Н.В. Тухтиной, А.А. Брюсова, И.К. Цветковой, Н.А. Макарова, А.Н. Башенькина и др.), лингвистов (А.В. Гуры, Ю.И. Чайкиной, Г.В. Судакова и др.). Проблемы исторического развития северной деревни и "культурного потенци­ ала исторической среды" Европейского Севера нашли отражение в трудах П.А. Ко­ лесникова, имеющих огромное значение для понимания исторической роли Русско­ го Севера в развитии страны. Об этом же свидетельствуют и материалы, поме­ щенные в вышедшей в 1990 г. книге "Родословие вологодской деревни" (под ред. П.А. Колесникова), где имеются важные сведения о древнейших селениях - па­ мятниках истории и культуры, о развитии северной деревни. Вклад в историческое и религиеведческое изучение Севера внес А.В. Камкин, работы которого отразили развитие самосознания и деятельность северных кресть­ ян в вопросах правотворчества, а также создали полную картину истории правосла­ вия на Севере, православного миропонимания северян и организации их сообществ (общинных, религиозных, территориальных). Яркой личностью среди местных историков-краеведов был А.А. Угрюмов, не­ когда преподававший в с. Тарножский Городок и посвятивший себя историко-этно графическому изучению Кокшеньгского края. Им были написаны интересные очерки и статьи, издано несколько книг по топонимии и антропонимии края, о про­ исхождении населения Кокшеньги, его исторических судьбах, об освоении земель и хозяйственной деятельности этого населения, его быте. * * * Настоящее обращение к этнографии Вологодской земли связано с многолет­ ним изучением Институтом этнологии и антропологии РАН историко-этнографи­ ческого развития русских на огромной территории их расселения, в частности на Европейском Севере и в Сибири. Результатом этого изучения явились исследования по этнографии русского народа Сибири (несколько монографий и сборников ста­ тей, вышедших в 1970-1980-е годы), издание в 1989 г. коллективной монографии о северноуральском русском населении Х У П - Х Х вв. и, наконец, предпринятое ис­ следование "истоков" и "корней" русской народной культуры в центре Севера (в Вологодском крае), откуда традиции этой культуры были перенесены на Урал и в Сибирь при продвижении севернорусского населения на восток. Для Европейского Севера вопрос о бытовавших и переносимых в другие земли культурных традициях имеет особое значение.

Изучение этнографии населения Вологодчины велось по тем же проблемам, что и изучение этнографии населения Урала и Сибири, т.е. по комплексу вопросов, связанному с общим изучением этнографии русских: 1) общность культуры на всей территории, заселенной русским народом, 2) этнокультурные связи при миграциях населения, осваивавшего земли, 3) локальные варианты форм народной культуры в вологодских районах (этнокультурное районирование) и соотношение локального (местного), регионального (всего Русского Севера) и общерусского.

Все эти вопросы рассматривались вместе с исследованием истории заселения Вологодского края с древних времен (с Х1-ХП вв.) до ХУШ в., затем последующих этапов освоения его районов, определении места Вологодчины в сложении истори ко-этнографических областей Севера, в частности области севернорусского населе­ ния, и значения его культуры. Не менее важным было сопоставление севернорус­ ской области с двумя другими - карельской и коми, их специфики и принадлежно­ сти к одному хозяйственно-культурному типу.

Решение этих проблем основывалось на использовании, кроме этнографиче­ ских материалов, данных археологии, антропологии, диалектологии, истории. Это предпринималось для того, чтобы выявить этнокультурное районирование изучае­ мой территории и сопоставить разные ареалы на ней - археологические, антропо­ логические, диалектологические с этнографическими и таким образом исследовать как местную этническую историю и народную культуру, так и развитие севернорус­ ской культуры и ее общерусских черт. Из сказанного следует, что круг источников довольно разнообразен.

Самые ранние письменные источники - летописи - повествовали о славянском заселении Севера и встрече славян с местными племенами. Во фрагментарных за­ писях этих летописей показаны пути славянского проникновения в Северный край, характер расселения славян и основание ими селений, первые межэтнические кон­ такты, способствовавшие взаимодействию при освоении земель. К раннему перио­ ду истории относятся и данные англо-саксонских хроник и исландских саг, повество­ вавших о набегах скандинавов на земли чуди-веси, открывших для себя Подвинье и Заволочье. Известно пребывание здесь конунгов Эрика Секиры (920 г.), Гаука Яст­ реба (950 г.), Харольда Серого Плаща (970 г.) и др. С того времени, как свидетель­ ствуют источники, в различных северных местах появились норманнские товары (мечи, копья), устанавливались торговые связи по Северной Двине, Ваге, Устье.

Следующие этапы освоения северных земель зафиксировали летописи Х1У-ХУ1 вв. Более поздняя история Севера отражена в летописях, составлявших­ ся на местах начиная с ХУП в. Самой известной из них, описавшей период с 1341 по 1684 г., был "Вологодский летописец".

В ХУШ в. были созданы труды местных историков-летописцев: Л.Я. Вологдина "Летопись Великоустюжская" (1765 г.), А. Соскина "История Соли Вычегодской" (1789 г.), А.А. Засецкого "Историко-топографическое известие о древности в Рос­ сии и частично о г. Вологде" (1780 г.) и др. В XIX в. А.А. Титов осуществил издание "Летописи Двинской" (М., 1889) и "Летописи Великоустюжской" (М., 1889).

Источниками для описания жизни и деятельности северян в ХУТ-ХУШ вв. мо­ гут служить и свидетельства иностранных путешественников, побывавших на Севе­ ре в указанный период. Записки англичан Ричарда Ченслера, Джона Флетчера, гол­ ландского художника Корнелия де Бруина, посла австрийского двора Сигизмунда Герберштейна и других, использованные в данной книге, содержат немало интерес­ ных наблюдений о севернорусском населении. Перечисленные источники помог­ ли изучению ранней этноистории северных районов.

Этнография Севера и Вологодской земли в настоящей монографии рассматри­ вается по материалам экспедиционных исследований, проводившихся в течение многих лет различными коллективами и учреждениями. В 1947-1949 гг. работали Севернорусские экспедиции Института этнографии АН, материалы которых хра­ нятся в архиве института (фонд "Севернорусские экспедиции"). В 1950-е годы ка­ федрой этнографии истфака МГУ были совершены экспедиции по всему Северу, в том числе и в Вологодской земле (материалы - в архиве кафедры). С 1960-х годов Институт этнографии вновь возобновил поездки на Север и до 1990-х годов их бы­ ло несколько: Северный отрад Комплексной экспедиции 1966 г. (под руководством Г.С. Масловой), Архангельский и Вологодско-Костромской отряды Восточносла­ вянской экспедиции 1971-1972 гг. (под руководством И.В. Власовой и С И. Дмитрие­ вой), Вологодские отряды, возглавляемые И.В. Власовой, 1981 г. (Тарножский р-н), 1986 г. (Вожегодский р-н), 1987 г. (Великоустюжский р-н), Северо-западный отряд под руководством Н.В. Ушакова 1984 г. (Ленинградская, Вологодская области).

В 1990-е годы совершались экспедиционные выезды сотрудников Института И.М. Денисовой, И.С Кызласовой, Т.А. Ворониной. Материалы всех этих экспеди­ ций стали основными для данной книги этнографическими источниками, описыва­ ющими материальную и духовную культуру вологодского населения.

Характер таких материалов, иногда фрагментарно освещающих ту или иную проблему, недостаточность их по отдельным периодам и отдельным районам приве­ ли к необходимости обращения к архивным источникам, с помощью которых уда­ лось восполнить пробелы полевых данных. Архивы же по Вологодской земле бук­ вально неисчерпаемы, и работа над ними может проводиться постоянно. Для данно­ го исследования были использованы фонды центральных и местных архивов. До­ вольно объемный материал с этнографическими описаниями, использованный в книге, находится в архиве Русского Географического общества (СПб.) с ответами на анкеты РГО 1840-х, 1870-х, 1919-1920 гг. по различным уездам Вологодской, Оло­ нецкой, Новгородской губерний (ф. 2 и 24) и с этнографическими очерками разных корреспондентов общества (разряды 1 - Архангельская губ., 7 - Вологодская губ., 24 - Новгородская губ., 25 - Олонецкая губ.). Эти материалы существенно дополня­ ют ответы на анкету Этнографического бюро князя В.Н. Тенишева (1890-е годы), хранящиеся в архиве Российского Этнографического музея (СПб., ф. 7, оп. 1). Осо­ бенно полными оказались описания корреспондентов бюро по Вологодской губ.

Несколько уступают таким описаниям материалы с ответами на анкету, разра­ ботанную еще в ХУШ в. Академией Наук и хранящуюся в ее архиве в Петербурге (ф. 3 - канцелярия АН, оп. 10-а и 10-6 - вологодские уезды). Из них все же удается извлечь сведения об основных сторонах жизни севернорусского населения. Эти дан­ ные дополняют документы из других фондов архива АН: ф. 849 - Д.К. Зеленин, ф. 30 - П.И. Кеппен, ф. 135 - Комиссия по изучению племенного состава населения (КИПС), ф. 94 - А.М. Шёгрен.

Часть использованных материалов по истории, экономике и этнографии была взята из фондов Российского государственного исторического архива (РГИА):

ф. 796 - канцелярия Синода, оп. 3, 7, И, 30, 32 (дела по религии);

ф. 1350, оп. 306 Межевой департамент Сената (Генеральное межевание с описаниями губерний), ф. 1290, оп. 4, 10 - Центральный статистический комитет (по демографии населе­ ния);

ф. 91, оп. 2 - Вольное экономическое общество (ВЭО) (о поземельной общи­ не), а также из рукописного отдела Российской национальной библиотеки (РНБ, СПб.): ф. 664 (этнографические очерки П.И. Савваитова по Вологодской губ.).

Основной же архивный материал извлечен из фондов Государственного архива Вологодской обл. (ГАВО). Прежде всего использовались фонды ВОЙСК (ф. 652, ф. 4389), почти полностью сохранившиеся в архиве со всеми документами, описани­ ями, очерками, заметками, программами, анкетами, справками и т.д. Часть архива ВОЙСК хранится в рукописном фонде Вологодского государственного музея-запо­ ведника (ВГМЗ). Значительную группу материалов ВОЙСК составили экспедиции и особенно проведенные ВОЙСК совместно с Наркомземом обследования условий жизни и быта крестьян в 1919-1920 гг. Членами и корреспондентами общества опи­ саны все стороны крестьянской жизни, вся народная материальная и духовная куль­ тура. Материалы ВОЙСК до сих пор остаются наиболее полными и ценнейшими источниками по этнографии Вологодского края, до настоящего времени не вводив­ шимися в научный оборот.

Другой использованный фонд ГАВО, содержащий огромнейший материал, фонд Духовной консистории (ф. 496). Он еще ждет специалистов многих профилей, которые найдут для своих разработок поистине неисчерпаемые данные. Для насто­ ящего исследования использовались разные документы фонда: метрические книги церковных приходов с данными о браках, крещении, рождении, смерти людей, ле­ тописи церквей с описаниями крестьянской жизни в приходах, разные материалы о православной религии, переписной материал по V ревизии населения 1795 г. и др.

Были использованы данные еще из нескольких фондов ГАВО: ф. 653 - Воло­ годское общество сельского хозяйства (хозяйственные описания, экономические очерки, данные о фамильном составе жителей деревень, что важно для рассмот­ рения вопросов расселения и определения круга брачных связей людей);

ф. 18 Канцелярия вологодского губернатора (описания губернии в разных отношениях, посемейные списки жителей деревень);

ф. 20 (оп. 1-4) - Вологодская губернская чертежная (коллекция планов деревень);

ф. 287 - Вологодская губернская земле­ устроительная комиссия (дела о землепользовании);

ф. 34 - Вологодская губерн­ ская земская управа (похозяйственные описания 1870-х годов);

ф. 17 - Губернский статистический комитет (опросные листы по отдельным селениям уездов);

ф. 1260 Коллекция рукописных свитков (акты ХУ1-ХУП вв.);

ф. 14 - Вологодское губерн­ ское правление (переписной материал о населении 1830 г.). Использовались доку­ менты личных фондов архива: ф. 674 - А.Е. Мерцалов (писцовые книги 1627 г.), ф. 1218 - Серебренниковы - купцы из У сложны Железнопольской (данные по на­ родному жилищу, хозяйственным постройкам, домашним и фабричным тканям), ф. 883 - Н.И. Суворов (исторические описания края).

Библиотека архива предоставила уникальные издания и рукописные материа­ лы: из них были использованы писцовые и переписные книги по Вологодской зем­ ле XVII в. и летописные данные - "Вологодский летописец 1341-1646 гг." (Вологда, 1874), "Топографические известия" А.А. Засецкого 1777 г., летописи церквей ХУШ в., вестники земств с обзорами по уездам (XIX в.), отдельные очерки и замет­ ки краеведов (В.П. Шляпина, М.А. Свистунова).

По использованным источникам проводилось описание традиционной русской культуры Вологодской земли, ее развития начиная с первых этапов славянского за­ селения края и включая ее состояние в X X в. Это вызвало необходимость просле­ дить этническую историю, формирование населения, его исторические судьбы на протяжении такого длительного периода. Приведенный материал источников ис­ пользовался и для решения вопросов межэтнических контактов, взаимовлияний в культурном развитии этносов, населяющих Север и Вологодский край, а в целом и для показа процесса сложения на Севере единого хозяйственно-культурного типа в ходе его этнокультурного развития.

* * * Книга подготовлена авторским коллективом сотрудников Отдела этнологии русского народа Института этнологии и антропологии РАН с привлечением в каче­ стве авторов отдельных разделов сотрудников Российского Этнографического му­ зея (Санкт-Петербург) и Вологодского государственного педагогического универ­ ситета. Имена авторов указаны в Оглавлении.

В книге использован иллюстративный материал преимущественно из архива Отдела этнологии русского народа и личных архивов авторов. Рисунки (чертежи, карты) выполнены М.М. Мечевым (1965 г.), И.В. Власовой (1966,1981 гг.), И.А. Че реповым (1981 г.), Т.И. Процевятом (1987 г.), А.А. Желтовым (1999 г.), И.М. Дени­ совой (1999 г.). Большинство фотографий (черно-белых и цветных) выполнены С.Н. Ивановым (1981, 1986, 1987, 1989, 1993, 1994 гг.), часть их - А.А. Линденбер гом (1966 г.), А.В. Бугановым (1986 г.), Т.А. Ворониной (1986-1994 гг.), А.О. Якубо вичем-Ясным (1995 г.), И.М. Денисовой (1994, 1996, 1997 гг.).

Представленные в книге иллюстрации относятся к центральным районам Севе­ ра, составлявшим Вологодскую губ. либо современную Волгодскую обл., поэтому в подрисуночных подписях указаны лишь районы или уезды без губерний или об­ ластей.

К печати иллюстративный материал подготовили и провели техническую работу по книге И.В. Власова и А.В. Фролова.

Коллектив авторов выражает благодарность Российскому гуманитарному науч­ ному фонду, при финансовой поддержке которого осуществлялась работа над моно­ графией (проекты № 98-01-00059а и 00-01-18001е).

Лихачев Д.С., Янин В Л. Русский Север как памятник отечественной и мировой культу­ ры // Коммунист. 1986. № 1. С. 115-118.

Там же. С. 119.

ПА. О комплексном изучении Европейского Севера как памятника отече­ Колесников ственной и мировой культуры // Октябрь и северное крестьянство. Тез. докл. науч.-практич.

конференции. Вологда, 1987. С. 40-42.

Русские: этнотерритория, расселение, численность, исторические судьбы ( Х П - Х Х вв.).

М., Изд. ИЭА РАН. 1995. С. 3-38.

В А. Введение // На путях из земли Пермской в Сибирь. Очерки этногра­ Александров фии северноуральского крестьянства Х У П - Х Х вв. М., 1989. С. 3-7.

Сопоставление районов в административном отношении по разным периодам и общее районирование Севера см.: Колесников П.А. Северная деревня в X V - первой половине XIX в. Вологда., 1976. С. 62-70.

М.В. Поли. собр. соч. Т. 6. М.;

Л., 1952.

Ломоносов I ПА РАН. Ф. 3. Оп. 10-а, 10-6. Д. 20, 27, 30, 35, 38, 40, 41. Это был первый опыт подоб­ ной анкеты, позднее в XIX в. повторенный Русским Географическим обществом (1840-е и 1870-е годы) и Этнографическим бюро В.Н. Тенишева (1890-е годы). Из трудов пу­ тешественников наиболее известны: Путешествие ак. И.И. Лепехина в 1772 г. Дневные запи­ ски. Т. 3. СПб., 1809;

Журнал или дневные записки путешествия капитана А.П. Рычкова по разным провинциям Российского государства 1769 и 1770 гг. СПб., 1772;

Челищев П.И. Днев­ ник путешествия по Северу России в 1791 г. СПб., 1886.

В.В. Исторический опыт о сельском старинном домостроительстве двин­ Крестинин ского народа на Севере. СПб., 1785.

Подробную характеристику работ вологодских историков, этнографов, археологов и др. см.: Веселовские А. и А. Вологжане-краеведы. Источники словаря. Вологда, 1923.

Суворов Н.И. О коньках на крестьянских крышах в некоторых местах Вологодской и II Новгородской губ. // Изв. АО. 1863. Т. IV. Вып. 2. СПб., и др.;

Савваитов П.И. Сговорная роспись приданого 1718 г. //Там же. Вып. 3.

М.Н. Историческое описание Ваги и г. Шенкурска. // Отечеств, зап. 1829.

Мясников № 7-8;

известна его рукопись: "Исторические сведения о Кокшеньге" (позднее опубликова­ на в В Е В. 1899. № 19. С. 456).

Шляпин В.П. Статистические сведения о составе волостей Вологодской губ. // Стат. сб.

Вологодского губ. Стат. комитета Т. 3. Вологда., 1883 и др.;

Соскин А.И. История г. Соли Вы­ чегодской древних и нынешних времен // В Е В. 1881. № 14-24. 1882. № 1, 3, 4, 10-20;

Засец кий А.А. Топографические известия о г. Вологде и Вологодском уезде // В Г В. 1873. № 13-15;

Ардашев В Д. Летопись 700-летнего существования Великого Устюга // ВГВ. 1857. № 13, 34, 36, 39-49,51,52.

Ф.А. Очерк Кубенского края // Памятная книжка Вологодской губ. на Арсенъев 1862-1863 г. Вып. 2 и др.;

Бунаков Н.Ф. Сельскохозяйственный очерк Вологодской губ. Во­ логда., 1858 и др.;

Бурцев А.Е. Обзор русского народного быта Северного края. Т. 1-3. СПб., 1908 и др.;

Воронов П.С. Верховажский посад (Вельского уезда) // Вест. РГО. 1860. Ч. 29;

Ди ПА. Из преданий и легенд Кадниковского уезда // ЭО. 1899. № 3 и др.;

Дилак лакторский С А. Статистический очерк Вологодской губ. // Справочная книжка для Вологод­ торский ской губ. на 1853 г. Вологда., 1853 и др.;

Едемский М.Б. О старых торговых путях на Севере // Зап. отд. русской и славянской археологии АО. Т. IX. СПб., 1913;

его же. О крестьянских постройках на Севере России //ЖС. 1913. Вып. 1-2 и др.;

Иваницкий Н.И. Материалы по эт­ нографии Вологодской губ. //Изв. ОЛЕАЭ. Т. ЬХГХ. Тр. этн.отд. Кн. XI. Вып. 1-11. М., 1890;

Кичин В.Е. Краткие статистические и этнографические сведения об Устъсысольском уезде // ВГВ. 1865. № 6;

Кичин Е.В. Историко-статистические заметки о разных местах Кадниковско го уезда // ВГВ. 1866. № 16-49;

Непеин А.С. Исторический очерк Вологодской губ. // Ежегод­ ник Вологодской губ. за 1911 г. Вологда, 1911;

Свистунов К. Кокшеньга // ВГВ. 1847. № 35;

его же. Тарножский Городок. // Там же. № 37;

Попов В.Т. Описание Кокшеньги // В Г В. 1857.

№ 20-24 и др.;

Шустиков АЛ. Тавреньга Вельского уезда. Этнографический очерк // ЖС.

1895. Вып. 2-4;

его же. Троичина // ВГВ. 1883. № 11-13 и др.

В.А. О пашне и ее значении // В Г В. 1875. № 53 и др.;

Засецкий АЛ. Отве­ Волоцкой ты на экономические вопросы, касающиеся до земледелия в Вологодском уезде // Тр. ВЭО.

СПб., 1773. Кн. ХХШ;

О летев А.В. Описание годовой крестьянской работы в Вологодском уезде //Там же. 1766. Т. П;

Воронов Г. Из Устюженского уезда Новгородской губ. // Там же.

1878. Т. II;

Нигелъ Б. Хозяйственное обозрение Северного края России // ЖМГИ. 1841.

Кн. 4;

Лоде Э. Хозяйственное обозрение Вологодской губ. // Там же. 1843. Ч. VII. № 1-2;

В Д. Описание Устюжского уезда и гг. Устюга и Лальска // ЖМВД. 1857. Ч. 24.

Ардашев №5.

Н.И. Указ. соч.;

Ефименко П.С. Материалы по этнографии русского насе­ Иваницкий ления Архангельской губ. // Изв. ОЛЕАЭ. Т. XXX. Тр. этн.отд. Кн. V. Вып. 1-11. М., 1877-1878;

Попов К А. Охотничье право собственности у зырян // Там же. Т. XXVIII. Тр. этн.

отд. Кн. 4. 1877;

его же. Зыряне и зырянский край // Там же. Кн. 3. Вып. 2. М., 1874.

АЛ. Указ. соч.;

Иваницкий Н.И. Сольвычегодский крестьянин, его обста­ Шустиков новка, жизнь и деятельность //ЖС. 1898. Вып. 1;

Попов Н. Народные предания жителей Во­ логодской губ. Кадниковского уезда // Там же. 1903. Вып. 1-4;

Едемский М.Б. Указ. соч.;

А.М. Община у зырян // Там же. 1906. Вып. 3;

Герасимов М. О говоре крестьян Большаков южной части Череповецкого уезда Новгородской губ. // Там же. 1893. Вып. 3;

Докучаев-Ба­ сков К А. Раскол в Каргопольском крае // Там же. 1892. Вып. 2;

Лесков Н. О влиянии карель­ ского языка на русский в пределах Олонецкой губ. // Там же. 1892. Вып. 4 и др.;

Жаков К.В.

Этнологический очерк зырян // Там же. 1901. Вып. 1.

Г.Н. Никольский уезд и его жители // Древняя и новая Россия. СПб., 1876.

Потанин Т.З. № 10;

его же. Этнографические заметки по пути от г. Никольска до г. Тотьмы // ЖС.

1899. Вып. 1-2.

Воронов П.С. Указ. соч.;

Поляков И.С Этнографические наблюдения во время поезд­ ки на юго-восток Олонецкой губ. // Зап. РГО по отд. этн. СПб., 1873. Т. Ш;

Левитский П.

Черты нравов крестьян Тотемского уезда // Этн. сб. РГО. 1862. Вып. X.

Несколько слов о помочах в Вологодской губ. // ЭО.

Кторский (СА. Дилакторский).

1894. № 2;

Герасимов М.К. Некоторые обычаи, обряды, приметы и поговорки крестьян Че­ реповецкого уезда Новгородской губ. // Там же. 1894. № 1.

Пушкарев И. Описание Российской империи в историческом, географическом и стати­ стическом отношении. Т. 1. Кн. 1 - Новгородская губ. СПб., 1844;

Кн. 4 - Вологодская губ.

СПб., 1846;

Серебренников С А. Топографическое описание Вологодского наместничества вообще // Временник Московского общества истории и древностей российских. Кн. 25;

М., 1857;

Дашков В. Описание Олонецкой губ. в историческом, статистическом и этнографиче­ ском отношении. СПб., 1842;

Услар П.К. Вологодская губ. // Военно-историческое обозрение Российской империи. Т. П. Ч. Ш;

СПб., 1850;

Штукенберг И.Ф. Статистические труды. Ста­ тья ХХШ - Описание Вологодской губ. СПб., 1858;

Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Т. 3. Озерная обл.;

СПб., 1900;

Вологодский сб. Т. 1-1У. Вологда, 1881-1885;

Новгородский сб. Т. IV. Новгород, 1866;

Олонецкий сб. Вып. 3. Петрозаводск, 1894. Вып. 4. Петрозаводск, 1902;

Зеленин Д.К. Великорусские говоры. СПб., 1913.

Статистический сб. Т. 3;

Вологда, 1883. Ежегодники Вологодской губ. 1911 и 1914 гг.


Вологда, 1911, 1914;

Памятная книжка Вологодской губ. Вологда, 1893;

Вологодский иллю­ стрированный календарь. Вологда, 1893;

Адрес-календарь Череповецкой губ. Череповец, 1921;

Справочная книжка Архангельской губ. на 1870 г. Архангельск, 1870.

Изв. Вологодского общества изучения Северного края. Вып. 1-2. Вологда, 1914-1915;

"Северный край". Вып. 1. Вологда, 1922;

"Север". Вологда, кн. 3-4. 1923;

кн. 5-6. 1927;

кн. 7-8. 1928;

аналогичны издания - Изв. об-ва изучения Олонецкой губ. Т. 1. Петрозаводск, 1913;

Т. 2. 1916;

Изв. Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1911-1912;

Зал. Северо-Двинского общества изучения местного края. Вып. 1-6. Великий Ус­ тюг, 1925-1929.

Цит. по: Барсуков Н.П. Жизнь и труды П.М. Строева. СПб., 1878. С. 198.

Маслова Г.С. Узорное тканье на Русском Севере // КСИЭ. М., 1950. Вып. XI;

ее же.

Старинная одежда и гончарное производство Каргопольщины //Там же. 1949. Вып. VI;

Сафъ янова А.В. Народное крестьянское жилище Вологодской обл. (по материалам экспедиции 1966 г.) // Фольклор и этнография Русского Севера. Л., 1973;

Власова И.В. Сельское расселе­ ние Устюжского края в ХУШ - первой четверти XX в. М., 1976 и др.;

Дмитриева СИ. Фольк­ лор и народное искусство русских Европейского Севера. М., 1988 и др.;

Бернштам ТА. Рус­ ская народная культура Поморья в XIX - начале X X в. Л., 1983 и др.

Витое М.В. Историко-географические очерки Заонежья. М., 1964;

его же. Антропо­ логические данные как источник по истории колонизации Русского Севера // История СССР.

1964. № 6;

его же. Русский Север в этническом отношении (современный состав и происхож­ дение основных компонентов) // Вопр. географии. Сб. 83. М., 1970;

его же. Антропологиче­ ские данные как источник по истории колонизации Русского Севера. М., 1997;

его же. Этно­ графия Русского Севера. М., 1997.

Происхождение и этническая история русского народа. М., 1965;

Археологический сб. // Тр. ГИМ. М., 1966. Вып. 40;

Сб. по археологии Вологодской обл. Вологда, 1961;

Башенъ кин А.Н. Новые аспекты славянского освоения Европейского Севера по археологическим ис­ точникам У-УШ вв. // Проблемы источниковедения и историографии Европейского Севера.

Вологда, 1992 и др.;

Макаров НА. Русский Север: таинственное средневековье. М., 1993;

его же. Колонизация северных окраин Древней Руси Х1-ХШ вв. М, 1997 и др.;

Эволюция лекси­ ческой системы севернорусских говоров. Вологда, 1984;

Судаков Г.В. География старорус­ ского слова. Вологда, 1988 и др.;

Тура А.В. Поэтическая терминология севернорусского сва­ дебного обряда // Фольклор и этнография. Л., 1974 и др.;

Чайкина ЮМ. - ее работы в кн.: Уч.

зап. ЛГПИ. Т. 370. Л., 1969;

Этимология. 1968. М, 1971;

Севернорусские говоры. ЛГУ. 1984.

Вып. 4.

ПА. Европейский Север России - памятник отечественной и мировой Колесников культуры // Проблемы создания историко-культурного атласа "Европейский Север Россий­ ской Федерации". М., 1991;

его же. Северная деревня в X V - первой половине ХГХ в. Волог­ да, 1976 и др.

Родословие вологодской деревни. Вологда, 1990.

Камкин А.В. Правосознание и правотворчество государственных крестьян Европей­ ского Севера (вторая половина ХУШ в.). Л., 1983;

его же. Православная церковь на Севере России. Очерки истории до 1917 г. Вологда, 1992 и др.

Угрюмое А.А. Кокшеньга. Историко-этнографические очерки. Архангельск, 1992;

его же. Кокшеньга - край чуди заволоцкой // Север. Петрозаводск, 1981. № 4;

его же. Русские имена. Архангельск, 1970 и др.

Хозяйство и быт западно-сибирского крестьянства ХУЛ - начала XX в. М, 1979;

Эт­ нография русского крестьянства Сибири. ХУЛ - середина ХГХ в. М., 1981;

На путях из земли Пермской в Сибирь. М., 1989.

Повесть временных лет. Ч. 1. М.;

Л., 1950;

Новгородская первая летопись. М.;

Л., 1950.

Устюжский летописный свод. М ;

Л., 1950;

Вологодско-Пермская летопись. М ;

Л., 1950;

Московский летописный свод конца X V в. М.;

Л., 1949;

ПСРЛ. Т. 26. М.;

Л., 1959.

О государстве Русском. СПб., 1905;

Путешествие Корнелия де Бруина че­ ФлетчерД.

рез Московию (при Петре Великом) // ЧОИДР. 1872. № 1-4;

Английские путешественники в Московском государстве в XVI в. Л., 1938;

Герберштейн С. Записки о московитских делах.

СПб., 1908 и др.

Глава Этническая история и формирование населения Русского Севера В силу исторических и экономических условий Европейский Север сформиро­ вался как единая историко-культурная зона. Издавна расселились на Севере рус­ ские, саамы, ненцы, карелы, вепсы и коми. В этой единой зоне некоторое исключе­ ние составляют ненцы - выходцы из Западной Сибири - и довольно обособлены са­ амы. Остальные народы обнаруживают много общих черт в культурном развитии.

Самые многочисленные из народов Европейского Севера - русские. Их форми­ рование здесь представляет собой длительный исторический процесс, охвативший время с ХП по ХУЛ в. Этот процесс протекал параллельно с освоением славянами северных пространств и отличался большей или меньшей интенсивностью в различ­ ные периоды этнической истории края. История Вологодской земли неотъемлема от общей этнической истории Русского Севера. Уже на начальных этапах этой ис­ тории выявляются связи населения всех регионов Севера, Прибалтики, Волго-Ок ского междуречья и Северного Урала. Принимая участие в общем историческом процессе сложения и консолидации русского народа, русские северяне, в том числе вологодских земель, стали носителями народной культуры в ее северном варианте.

О древнейших этапах заселения Севера и формирования его жителей позволя­ ют судить археологические материалы. На Севере почти не обнаружено находок времени палеолита (VII-VI тыс. до н.э.). Немногочисленные из них - находки в При уралье, на Печоре, а на Вологодчине - по Шексне и стоянка у с. Нюксеница на Су­ хоне, которой 25 О О лет, свидетельствуют о миграциях из-за Урала в Восточную О Европу и о смешении уже тогда европеоидного и монголоидного населения. В ме­ золите (13-11 тыс. лет назад) с наступлением потепления, формированием совре­ менной озерно-речной системы, флоры и фауны Русский Север заселяли охотники и рыболовы. 150 мезолитических стоянок найдены во всех вологодских районах от Чагодощи и Вытегры на западе до Великого Устюга и Кичменьгского Городка на востоке. Правда, мезолитические находки мало раскрывают этническую карту края. Судя по типологии мезолитического инвентаря из северо-восточных районов, здесь жило население смешанного происхождения, имевшее связи с Прикамьем, Волго-Окским междуречьем и Прибалтикой. Хорошо изучен археологами северный "лесной неолит" (У-П тыс. до н.э.).

Своеобразные неолитические культуры с ямочно-гребенчатой керамикой распро­ странились на широкой территории между Уралом и Балтийским морем (карель­ ская, каргопольская, беломорская культуры). В вологодских землях находки ямоч­ но-гребенчатой керамики известны на оз. Воже, на южном берегу Белого озера, на Кокшеньге, на реке Юг, на Сухоне и в бассейне Вычегды. Эти культуры принадле­ жали предкам финно-угорских народов, имевших контакты с населением Приура лья, Прикамья (камская неолитическая культура) и Верхнего Поволжья (фатьянов ская культура). Археологические находки эпохи железного века, относящиеся к середине I тыс.

до н.э. -1 тыс. н.э., свидетельствуют о существовании в области лесной полосы Во­ сточной Европы племен дьяковской культуры, соприкасавшихся на северо-востоке с потомками камской неолитической культуры - ананьинцами. В первых веках н.э.

потомки ананьинцев - пьяноборские племена - продвигаясь в бассейн Волги, сме­ шивались с дьяковскими и городецкими племенами, дав начало современным угро финским народам. Именно с ними во П тыс. н.э. столкнулись славяне (новгородские словене и кривичи) при своем расселении в Верхнем Поволжье и на Европейском Севере. Самые ранние следы славян в вологодских землях относятся к V - первой половине VI в. н.э. Поселения кривичей найдены на юго-западе по рекам Чагодоще, Кобоже, Песи, Лиди, Колпи, Мологе близ Устюжны. Жители этих селений были охотниками, рыболовами и земледельцами и жили рядом с финно-уграми. Таким образом, археологические находки древнейшего периода истории Севера свиде­ тельствуют о дорусском населении и его первых контактах со славянами. Соответствия данным археологии можно найти в лингвистическом (топоними­ ческом) материале. Существует ряд мнений о происхождении топонимии Севера.

Окончательно вопрос о ее происхождении не решен. Большинство исследователей склонно считать, что северная топонимия - это различные напластования, связан­ ные с теми или иными волнами заселения Севера. Самый древний ее пласт - "пра лопарский" - связывают с переселениями народов из-за Урала на запад в палеоли­ тическую эпоху, слой названий с так называемыми речными суффиксами (на -ма, га, -ша) - с переселениями из Волго-Окского междуречья во время неолита, а угро финский слой - с переселениями с востока предков современных угро-финнов в I тыс. н.э. Наиболее поздний - слой славянской топонимии, распространившийся с расселением славян по Европейскому Северу. Данные о начальном периоде заселения Севера славянами имеются также в письменных источниках. К ним относятся показания скандинавских саг, датской и англо-саксонской хроник 1Х-ХП вв. о походах скандинавов на Север и взаимоотно­ шениях их с местными жителями - биармийцами (низовье Северной Двины). С ХП в. сведения о жителях Севера и о продвижении сюда славян появляются в древнерусских летописях. "Повесть временных лет" (XII в.) и "Первая Новгород­ ская летопись"(ХШ-Х1У вв.) повествуют о начале русского расселения по Северу.


Они называют племена, с которыми здесь встретились славяне: меря, весь, пермъ, печора, ямъ, чудь заволоцкая, угра, или обозначают их собирательно чудью, чуд­ скими племенами. Центральные области Севера, где находились будущие вологод­ ские земли, занимали весь и чудь: "...а на Белом озере сидит весь";

"...и посади Свя­ тослав сына своего Глеба... и бежа за Волок (район Двины - Онеги) и убиша чудь".

О судьбе этих племен упоминается и в последующих новгородских летописях.

По ним отчетливо прослеживаются пути, по которым выходцы из новгородских зе­ мель шли на Север. Один из них вел в Обонежье по Водле-Кенозеру-Кене-Верхней Онеге-Емце, другой - по Вытегре-Верхней Онеге-Вожеозеру-Лачеозеру, третий по северному берегу Онежского озера-Выгу-Выгозеру-Белому морю-Двине.

С Двины пути шли на Вычегду, Пинегу, Мезень.

Проникнув вначале из Прионежья в Беломорье, а через Онегу и Емцу в Ниж­ нее Подвинье, новгородцы затем попали в Заволочье, т.е. в бассейн верхней и средней Двины, верхней Ваги и Сухоны (будущие вологодские земли). Сюда же их привел и путь со стороны Белого озера через Вологду на Сухону, где с середины ХП в. они встретились с движением из междуречья Волги и Оки, из Ростово-Суз дальских земель ("снизу" по отношению к Новгороду, поэтому выходцев из них 2 Русский Север...

называют низовцами). Они шли в Заволочье по средней Сухоне мимо новгород­ ского пункта Тотьмы, далее на Вагу и Кокшеньгу и восточнее по Сухоне к Устю­ гу. Использовался новгородцами и шекснинско-сухонский путь из Новгородской земли к Устюгу. Итак, первые, с кем славяне вступили в контакт, были племена веси, занимав­ шей вместе с другими чудскими племенами центральные области Севера. Весь на Белоозере попала под княжение варяга Синеуса, брата Рюрика. Но уже в Х - Х 1 вв.

Белозерье и места юго-западнее его по Мологе, Суде, Колпи, Шексне становятся славянскими, чередующимися или вклинивающимися в поселения аборигенов.

Часть веси (белозерско-шекснинская) уже в X в. была ассимилирована и включена в состав древнерусской народности. Весь по Суде сохраняла свою этнотерриторию дольше, и ассмимиляция ее потомков, затянувшись, идет до сих пор. О ранних контактах с чудью на Вологодчине (Х1-ХП вв.) есть свидетельства в археологических данных из могильника д. Корбала в низовьях Ваги. Здесь в кон­ тактной зоне, где рядом с аборигенами селились славяне из Новгородской и Росто во-Суздальской земель, взаимоотношение этносов привело к ассимиляции финноуг ров во время массового славянского продвижения сюда в ХШ-ХГУ вв. Такие же сви­ детельства можно найти и в местных легендах, преданиях, фольклорных произведе­ ниях, сохранявшихся до XX в. В одном из стихов народного поэта из Белозерья, где между Белозерском и Кирилловым у д. Росляково, по преданиям, находилось захо­ ронение Синеуса ("Синеусов курган"), говорится:

Вон Белое озеро... Понеже варяги - пришельцы те суть Когда-то варяги оттуда пришли... И Русь наречеся земля и народ, Как праотцы наши словени-народ А преже ко беша Словени и Чудь...

Изгнапш варяги и сами к собе Но вот прокатилася тысяча лет...

Почаши владети...... что ж этот курган?...

Какой-то под ним Синий У с...

С тех далеких времен сохранились и существуют поныне два селения в Вологод­ ской обл. В грамоте новгородского князя Святослава Ольговича новгородскому ми­ трополиту 1137 г. названы Тудоров Погост (теперь д. Тудозерский Погост в Выте горском р-не) и Векшеньга (ныне д. Воробьево, значившаяся как д. Векшеньга, а Воробьево тож, в Междуреченском р-не). Не случайно и сейчас от вологодских селений "веет седой стариной". Поэт Н. Рубцов так видел вологодские пейзажи:

...Во всем таинственном величье Своей глубокой старины...,...светясь, в тумане тонет Глава безмолвного кремля...

... когда из мрака... будто слышен глас веков... Поэт подчеркивал, что "... Красотою древнерусской обновился городок..."

Таким образом, данные различных источников свидетельствуют о заселении Севера славянами и взаимоотношениях их с местным населением. О таких процес­ сах в вологодских землях говорят археологические находки в районах Белого озера, восточного Прионежья, Ваги, Вологды, Тотьмы, Великого Устюга, Соль вычегодска, Лальска и др. В обнаруженных городищах Х1-ХП вв. имелся инвен­ тарь, принадлежавший и чуди, и славянам. Это позволяет заключить, что местные культуры формировались в результате синтеза славянских и финно-угорских ком­ понентов.

Письменные источники начиная с XIV в. свидетельствуют о соперничестве нов­ городских и низовских феодалов на бывших землях чудских племен. "Новгородский летописный свод 1448 г." и местные северные летописи - "Архангелогородский ле тописец (Устюжский летописный свод)" конца X V в. и "Вологодско-Пермская лето­ пись" Х1У-Х\Ч вв. - отражают перенесение их действий с крупных речных путей в глубинные районы Севера. Опорным пунктом низовцев становится Устюг Вели­ кий. Оттуда им удается гфоникнуть на Вычегду и Вымь. Безраздельным оказывает­ ся их господство и в Важской земле. К XIV в. граница между новгородскими и рос­ товскими владениями на Севере отодвинулась с водораздела Кострома-Сухона се­ вернее, на водораздел Сухона-Вага. С Сухоны низовцы пошли через Юг и Молому на Вятку, а также с Сухоны на Вычегду, в Печору и в Пермь. В Нижнем Подвинье и Беломорье новгородцы долго оставались сильными. В эту борьбу уже в XIV в. стали вмешиваться московские князья. В 1478 г. они по­ ложили конец соперничеству, сломив Новгород и включив его земли в состав Москов­ ского великого княжества. Событиям того времени большое внимание уделяют московские летописи, которые отражают увеличение притока населения из централь норусских районов на Европейский Север. Свидетельства русских летописей подтвер­ ждаются и другими письменными источниками ХУ-ХУ1 вв. К ним относятся предания, житийная литература, духовные и договорные грамоты князей, монастырские и княже­ ские жалованные грамоты и другие акты Х1У-ХУ1 вв. О расселении славян по Северу можно найти сведения также по источнику XVI в. - "Книге Большому Чертежу".

Для понимания основных проблем этнографии Русского Севера важны ответы на вопросы: какими путями, когда и в силу каких причин славяне начали продви­ гаться на Север, с кем они там встретились и какие это имело последствия? До ХП в.

могло иметь место, по-видимому, только проникновение сюда отдельных групп сла­ вян. Постепенно в Обонежье, Южном Беломорье и Нижнем Подвинье утвердились группы новгородского происхождения. На Верхней Двине, в Белозерье, на Сухоне в ХШ-ХУ вв. укрепились низовцы. На Ваге, Пинеге и Мезени долго сохранялось ме­ стное финноязычное население, особенно на водоразделах (до ХУ1-Х\Ш вв.), а Пе­ чорская и Вятско-Пермская земли заселялись русскими позднее, с конца XVI в.

В ходе такого продвижения наблюдалось не только соприкосновение этносов, но и славянское "обтекание" территорий иноэтносов, смешение с ними, ассимиляция их отдельных групп, в результате которых в конечном счете сформировались совре­ менные карелы, коми-зыряне и коми-пермяки, вепсы, саамы, ненцы и более мелкие группы - водь, ижора и др.

Исторические судьбы северных районов, в разное время освоенных русскими, становятся общими в ХУ-ХУ1 вв. после вхождения их в состав Московского госу­ дарства. Именно с этого времени начинается новый этап этнической истории рус­ ского населения северных областей. По источникам ХУ-ХУ1 вв., жители северно­ русских районов известны под своими областными наименованиями: двиняне - жи­ тели Двины, устюжане - жители Устюжского края, важане - жители Ваги, сухонцы жители Сухоны и т.д. Существование в рамках единого государства привело к развитию у них общих черт материальной и духовной культуры. Вместе с тем сохра­ нялась и определенная специфика, что было связано с различным происхождением населения отдельных районов.

Двиняне, устюжане, сухонцы, кокшары, важане, южане, вычегжане, белозер цы - географические наименования групп северных русских, несколько отличаю­ щихся друг от друга и в этническом отношении. Двиняне на Нижней и Средней Двине, важане на Нижней Ваге близки по происхождению к новгородцам. Двиняне на Верхней Двине, кокшары, сухонцы, южане были более связаны с низовцами.

У вычегжан на Нижней Вычегде, живших в древности в близком соседстве с предка­ ми коми, можно предполагать влияние последних. Локальные различия, появившиеся при формировании культуры жителей разных районов Севера, зависели не только от особенностей природных условий, сложившейся специфики хозяйства районов, но и от определенных этнических традиций. Новгородцы и ростовцы, с которыми было связано формирование русского населения Севера, хотя и представляли собой 2* Церковь Ильи Пророка 1510 г. С. Ростовское Вельского у.

(из кн.: Памятники древней письменности и искусства.

Т. XXVII. СПб., 1882. С. 6) земельные областные общности, относящиеся к одному этносу, тем не менее сами, с этнической точки зрения, имели смешанное происхождение, ибо жили и развива­ лись в различных природных и хозяйственных условиях и при расселении в Восточ­ ной Европе, в т о м числе и по Северу, сталкивались с различными группами финно угорского происхождения.

В результате у местных групп русского населения сложились и долго сохранялись специфические черты в народной культуре. Об этом свидетельствует история и куль­ тура локальных групп на Севере - поморов, устъ-цилёмов, пустозёров. Н а Вологод чине к таковым можно отнести кокшаров - жителей Кокшеньги, а в целом и жителей западной и восточной половин Вологодской земли. П о крайней мере, в трех вологод­ ских зонах ранние этнические процессы имели разный характер: в западных районах с древнейших времен шло взаимодействие славян и западнофинских групп населения;

в центре произошло "столкновение" двух славянских потоков - новгородского и рос тово-суздальского, результатом чего и явилось формирование своеобразной группы населения в Важском бассейне (кокшаров);

в восточных районах края славяне рано пришли во взаимодействие с восточно-финскими группами населения.

О существовании локальных различий в культуре населения Севера говорят данные ряда наук. Упоминаемые выше археологические исследования последних лет, давшие возможность судить об этнической истории Севера, показали сложение таких отличительных особенностей уже на ранних этапах формирования местных культур. Антропологическое изучение населения Русского Севера также позволи­ ло объяснить сохранение указанной специфики районов. У севернорусского населе­ ния сформировались местные антропологические (физические) типы, происхожде­ ние которых связано с историей заселения Севера русскими.

Так, разновидности балтийских групп - так называемые илъменъский и валдай­ ский типы - сложились у новгородских словен и кривичей при их продвижении по землям финноязычного населения. Наряду с элементами западного верхневолжско­ го типа они наличествуют теперь у населения Северо-Запада. На Русском Севере илъменъско-беломорский тип распространился у населения в Приильменье, по Вол­ хову, Нижней Двине, на побережье Белого моря. Особое сочетание признаков от­ мечено у вологодско-вятского типа, сложившегося на основе балтийского, иль меньского типов и ассимилированных групп уральского типа. У него есть и общее, и различия с ильменьским и валдайским типами. Близок он и к верхневолжскому ти­ пу, особенно к восточному его варианту, поскольку в нем наличествуют восточно финские элементы. Верхневолжский тип явно присущ населению южных районов Севера, близких к Волжскому бассейну (на водоразделе Волги и Сухоны, по р. Юг, в бассейне Кокшеньги, Ваги, на Верхней и Средней Двине). Его распространение здесь совпадает с путями заселения Севера из Ростово-Суздальской земли. Все ло­ кальные различия антропологических типов объясняются влиянием исторических и географических условий в период продвижения славян по той или иной территории и контактов с иноэтносами.

В отмеченных выше трех вологодских зонах с разной этнической историей ан­ тропологические типы у населения распределились следующим образом. Во всех вологодских землях наличествует верхневолжский тип (по классификации М.В. Ви това), формировавшийся при интенсивном заселении их славянами сначала со сто­ роны Новгорода, затем при преобладании потока из Ростова-Суздаля, еще позднее из районов Московского государства (Х1У-ХУ1 вв.). Низовской миграционный по­ ток при своих массовых масштабах и при малочисленности финноугорского населе­ ния в этих местах довольно быстро привел к изменению этнического состава насе­ ления, ставшего на основной территории Вологодчины почти сплошь славянским.

"В Устюжской области, - писал в XVI в. С. Герберштейн, - местное звероловческое население больше говорит по-русски, чем на своем языке". Другой тип - онежский (по М.В. Витову), характерный для карелов, вепсов, сложился и у русских Вологод­ чины в местах водоразделов и когда-то близкого соседства с финским населением (Кадников, бассейн Кокшеньги, Шангалы, р.Устья, Вытегра, Шимозеро). Его фор­ мированию способствовало на первых порах не интенсивное славянское проникно­ вение в указанные места, а лишь отдельные феодальные захваты финноугорских селений. Позднее, в Х1У-ХУ1 вв., шла славянская ассимиляция этого населения, что в конечном итоге и привело к преобладанию здесь русских, в физическом типе ко­ торых остались черты, характерные для карелов и вепсов (монголоидные призна­ ки). И, наконец, третий тип у вологодского населения - илъменъско-беломорский (по М.В. Витову) проявился лишь у жителей района р. Шексна, где шло продвиже­ ние новгородцев от Шексны через Белозерье к Сухоне и на Ветлугу.

Соответствия антропологии наблюдаются в диалектологическом материале.

В северном русском наречии можно выделить несколько групп (говоров), сложив­ шихся исторически. Так, различимы диалекты: 1) олонецкий ~ язык русских Каре­ лии и вокруг Онежского озера, 2) поморский - по побережью Белого, частично Ба ренцова морей, в низовьях Двины и Мезени, 3) западный (новгородский) - от Нов­ города по Свири и Ояти к Онежскому озеру, 4) вологодско-вятский - от Белого озера на восток к среднему течению Двины и на Вятке. В свою очередь, в пределах вологодских земель четко разделяются северо-западная (Усложна, Вытегра, озера Белое, Воже, Лаче) и северо-восточная зоны (остальные вологодские районы). Уже в раннем средневековье среди говоров в этих зонах выделялись тихвинские, бело зерские, вологодские, великоустюжские, между которыми, несмотря на их обособ­ ленность, прослеживалось много общего, ибо в них отражены связи территорий Новгорода, Ростово-Суздаля, Москвы, Белозерья, Шексны, Мологи, Вологды. Современное северное наречие объединяет также группы говоров: 1) ладого тихвинскую (на Вологодчине - районы Чагоды, часть Бабаева), 2) вологодскую (от Кубеноозерья и Кириллова на восток, также по Шексне в Чёбсаре, на озерах Воже и Чар, от Вологды до Великого Устюга и Никольска), 3) костромскую (в вологод­ ских пределах - юг Грязовца и Тотьмы). Сформировались и межзональные говоры:

онежские (Вытегра), лачские (Ковжозеро, Кемозеро, восток Вытегры), белозер ско-бежецкие (Кириллов, Белоозеро, Устюжна, Череповец, часть Бабаева).

Говоры областей, освоенных русскими, пришедшими из разных районов, еще и в Х 1 Х - Х Х вв. отличались и отличаются сейчас друг от друга и составляют разные диалектологические группы.

Итак, в формировании русского населения Севера, в том числе Вологодчины, участвовали компоненты, связанные как с двумя потоками славянского продвиже­ ния - с новгородцами и ростово-суздальцами, так и с аборигенами-финно-уграми.

Решающую роль в формировании историко-культурного типа у населения Севера сыграло освоение земель славянами и раннее их вхождение в состав древнерусской государственности. Северное население впитало в себя традиции славянской куль­ туры из Новгородской и Ростово-Суздальской земель, впоследствии Московского государства. Но в его формировании огромную роль сыграли и предки финно-уг ров, населявших Европейский Север до славян. К XVII в. севернорусское население сложилось в своеобразную этнотерриториальную общность, обладавшую опреде­ ленными культурно-бытовыми отличиями. Дальнейшие изменения в ХУШ-ХГХ вв.

имели характер развития, деформации отдельных напластований, усложнений, ко­ торые не изменили общий облик традиционной культуры северян. Сформировались ее общие черты, определились локальные варианты, установились традиционные связи, завершился процесс адаптации в северных условиях. Формирование северно­ русского населения окончилось в то время, когда на всей территории расселения русских уже устанавливались общерусские (в ХУШ-ХГХ вв. - общегосударствен­ ные) связи и проявлялись особенности народной культуры. Важно, что формирова­ ние последней шло не на давней центральной, а на периферийной территории в ре­ зультате продвижения в новые для русских районы и адаптации их в новых услови­ ях. В этом смысле сходные процессы происходили и при продвижении русских в дру­ гие европейские и азиатские регионы. Таким образом, севернорусское население не является этнотерриториальной общностью, сохранившей архаические особенности, восходящие к племенным различиям древнерусского периода. Это относительно поздно сформировавшаяся общность, когда в едином этнокультурном развитии уже намечалась тевденция к постепенному снятию локальных различий.

XVII в. явился важным рубежом в развитии всего Русского государства. В то время происходило налаживание экономических связей, что было обусловлено раз­ делением производства между отдельными областями, а также ослаблением обо­ собленности народов. Это определило постепенное сглаживание культурных этно особенностей, в том числе у русских Севера. К XVII в. освоение основных северных районов закончилось, прекратился массовый приток населения извне и начался от­ ход севернорусского населения в необжитые районы государства. В конце ХУТ-ХУП вв. выходцы с Русского Севера заселяли районы Вятки, Перми и начина­ ли проникать за Урал в Сибирь. Миграции в Сибирь в ХУП в. стали массовыми.

"Рынки рабочей силы" создались в Вологде, Тотьме, Устюге и других северных ме­ стах. В 30-х гг. ХУП столетия в Енисейский край ушло около 40% крестьян из То темского, Важского, Устюгского, Сольвычегодского уездов. В эти же годы из Тотемская крепость-острог X V I I в. С картины Ф.М. Вахрушова (из кн.: Осъминский Т.Н.

Материалы по истории местного края. Вологда, 1951. С. 115) Вологды, Тотьмы, У с т ю г а и Сольвычегодска были переселены в Тобольск 500 се­ мейств и 150 девиц выданы замуж за сибирских казаков и стрельцов. Вслед за этим начались вольные переселения в Сибирь. В конце Х У 1 - Х У П вв. отмечались и пе­ реселения в Казанское Поволжье. Переписями того времени в Казани, Свияжске, Лаишеве зафиксированы выходцы с Вологды, Устюга, Вятки. " Г о с т и " из Вологды открыли свои лавки в Казани, где была улица "Вологоцкая". В Лаишеве значились жители с Сухоны, из сухонской "Ростовской в о л о с т и ".



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 33 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.