авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 33 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ -7 Этмчесшя история инародшящьшура ХП-ХХ в е к ...»

-- [ Страница 13 ] --

главных приправ ко многим кушаньям. Повседневный рацион кокшаров и присухонских крестьян был таким же скром­ ным, как и ранее. Более разнообразным оставался праздничный стол, включавший пироги, шаньги из гороховой и пшеничной муки, соценки с начинкой из брюквы, пряженички в виде продолговатых булочек, обабнички - пироги с грибами, сала­ мат, деженъ и другие вкусные блюда. Все так же много варили пива к праздникам церковного календаря. В праздничное время проявлялись свойственные вологжа нам открытость и щедрость души: "Люди гостеприимные, принимают и угощают с радушием истинного севернорусского хозяина". По-прежнему соблюдали здесь раз­ личные местные обряды и обычаи. Во время обряда так называемых именин овина (26 декабря) пекли пшеничные пироги, которыми "тыкали" во все углы овина, а за­ тем их съедали. На Пасху, в первый ее день, священник освящал по домам зерна пшеницы, ржи и овса, чтобы год был урожайным. Традиционными оставались при­ емы обработки зерна, или опихивания его в ступах, битья льняного масла, причем, если раньше дуранда - отжимки зерна - шла на корм скоту, то в 1920-е годы их на­ чали употреблять в пищу, и они даже повысились в цене: 250 руб. за пуд. На Кок­ шеньге продолжали заниматься традиционными промыслами ~ охотой и рыболов­ ством, но продукцию чаще приходилось сдавать в кооператив. Тяжесть послевоенного периода ощущали жители многих вологодских дере­ вень. "Трудную обстановку" в Тишинской вол. Кирилловского у. в 1920 г. отметил б - чаепитие. Тотемский у., начало X X в. (ВГМЗ) г - приготовление пищи на покосе в Тотемском у. 1907 г. (ТКМ) исследователь-краевед А.А. Шустиков, объездивший многие "захолустья" губер­ нии. Там из-за резкого подорожания хлеба ели не только овес или колоб (жмыхи), но и ржаную солому: нарезали мелко, высушивали на печке, толкли в ступе и полу­ ченную муку, вернее, пыль, смешивали с толченым жмыхом и пекли колобки. Ти гарей, т.е. жителей д. Тигино, выручил лишь новый урожай, хлеба этим теплым ле­ том поспели раньше срока.

В Каргополье в 1923 г., судя по сведениям ВОЙСК, несмотря на трудное время, были еще устойчивыми традиции отмечать по заведенному издавна обычаю храмовые праздники и варить канунное пиво. Устраивался сбор зерна для пива выбранными сборщиками, которые объезжали всех жителей по очереди, и каждый домохозяин на­ сыпал им установленную меру - по 15-20 фунтов.

Таким образом собирали по 30- пудов зерна ежегодно. Как и прежде, для пива готовили солод и варили его в больших деревянных чанах. Совместное застолье устраивалось неподалеку от храма жителями нескольких деревень. Для богомолий варили также молельное пиво. Сохранились сов­ местные трапезы в Ильин день, но приносить в жертву быка и варить его у церкви, как это делали раньше, не разрешалось, дарили лишь овцу или барана причту. Кадниковцы в 1920-е годы еще праздновали святки, масленицу, строго соблю­ дали Великий пост, устраивали молебствия по случаю новоселья. И в Вологод­ ском у. нравы и обычаи оставались прежними. Играли традиционную свадьбу, со­ блюдая основные этапы: сватанье, сговор, рукобитье, пропой, венчание, свадебный пир. На второй свадебный день ехали к родителям молодой на отозмины - на обед.

Односельчане новобрачной брали с молодого выкуп в виде вина - приворотное.

Отмечали также масленицу, пекли жаворонков ко дню св. Алексия, а в Вербное воскресение - круглые катышки из пресного теста, которые ели сами и кормили ими скот. Пасху праздновали "поголовно". Соблюдали также посты. Словом, жили, соблюдая прежний, веками заведенный уклад. Вместе с тем, ответы на вопросы анкеты ВОЙСК, разосланной в 1927 г. по Во­ логодской губ., дают представление о бедственном положении с питанием в некото­ рых уездах. Они показывают, что, несмотря на традиционность жизни во многих сфе­ рах, корреспонденты сообщали о том, что питаться стали хуже, существовал недоста­ ток продуктов, к тому же сказывались последствия гражданской войны, унесшей жиз­ ни многих кормильцев. Поэтому испытывали большие трудности вдовы, обременные сельскохозяйствеными налогами, и особенно их дети, "не видевшие даже капли молока".

Что касается домашней утвари, ее производства и применения, то в обиходе продолжали пользоваться теми же предметами, что и раньше. Об этом свидетель­ ствовала коллекция экспонатов М.Б. Едемского - члена Вологодского общества изучения Северного края, поступившая в 1928 г. в Вологодский краеведческий му­ зей. В ней имелось много предметов быта из тотемских деревень, в том числе игру­ шечная посуда, сделанная детьми - жителями Тотемского у. Они воспроизводили в своих поделках вещи, которыми пользовались их родители. В 1929 г. предметы ут­ вари собирались в Тотемском у. сотрудниками музея. В местах, удаленных от крупных населенных пунктов, было меньше новшеств.

Не случайно, С К. Просвиркина, будучи в 1928 г. в составе Северной экспедиции ГИМ в Вельском у., писала В.С. Воронову: "Еще более непонятными и даже подоз­ рительными оказались наши сборы в одном исключительно глухом отдаленном районе... Озерецкой волости (истоки р. Кокшеньги), где быт в целом казался на­ столько задержанным в своем развитии, что каждый предмет, ныне бытующий, ка­ зался архаичным". Прежнюю утварь продолжали широко применять при приго­ товлении еды, тем более что готовили пищу в русской печи. У жителей Вельского у.

была в употреблении медная посуда (братыни, чашки, самовары, тазы), железная (ведра, сковородники, противни, бадьи, ухваты, клюки) и чугунная (сковороды, чугу ны для кипячения воды).

Там, где существовали традиционные центры производства утвари, организо­ вывались артели. Так, в 1920 г. в д. Сомово (Верховажье) создали гончарную артель по изготовлению глиняной посуды. Уже в том же году ею было подготовлено к про­ даже 1996 изделий, в том числе кринки пирожные, горшки, чашки, солонки и др. Не меньшее количество посуды было изготовлено и в последующие годы. В д. Пав шино Великоустюжского р-на в 1928 г. организовали промартель "Северный гон­ чар". В Устюженском р-не центром производства глиняных изделий стала д. Высо тино.

Интересно, что в те годы помимо применения гончарного круга многие масте­ ра продолжали изготавливать посуду ручным способом в технике "налепа". Однако наряду со старой посудой у вологжан появлялась и купленная в городах, которой прежде пользовались только наиболее состоятельные крестьяне. Жители деревни все чаще ездили в города и приобретали фаянсовую и фарфоровую посуду.

Причем покупали ее по числу едоков в семье.

Кардинальные изменения в жизни русской деревни происходили с конца 1920-х годов при проведении политики коллективизации, а затем индустриализации.

Уничтожались кооперативные хозяйства крестьян, деревня становилась колхоз­ ной, хозяйствовавшей не по традиционным нормам, выработанными веками, а по указке сверху. Менялась психология людей, уже не ощущавших себя ответствен­ ными за землю, за хозяйство. Наступили изменения и в быту сельских жителей.

Теперь даже "личное хозяйство колхозника... регламентировалось многочислен­ ными, установленными свыше нормами, и обладало более упрощенной структу­ рой, чем большинство хозяйств крестьян до коллективизации". Это не могло не сказаться на системе питания, отклоняющейся теперь от веками устоявшейся нор­ мы и традиции.

Изменения в питании населения Вологодской обл. были связаны также с появ­ лением в 1920-1930-е годы переселенцев из других регионов страны. Это прежде всего спецпоселенцы-украинцы, для которых в Тотемском р-не, например, создава­ лись спецпереселения - поселки за д. Любавчиха и в Великодворье. Такие же посел­ ки появились в Междуреченском, Нюксенском и Тарногском районах. От украин­ цев местные жители научились выращивать в парниках помидоры, готовить борщ, луковый суп и другие блюда. В 1939 г. в отдаленные районы СССР, в том числе в Вологодскую обл., были выселены семьи поляков-"осадников" (т.е. землевладель­ цев) из Белоруссии. Уже в послевоенные годы часть их вернулась в Польшу, но не­ которые остались на постоянное местожительство в Тотемском, Вожегодском, Ба бушкинском и других районах. Спецпереселенцы работали на самых тяжелых стро­ ительных работах и в леспромхозах, на сплаве леса, заготовке дров, сортировке, окорке древесины, окатке, осуществляли заготовительные и подсобные работы.

К прибытию спецпереселенцев строились ларьки с продовольствием, товарами, пе­ карни, но это не влияло в целом на местную систему питания.

С началом Отечественной войны питание населения Вологодской области рез­ ко ухудшилось. Местные жители отправляли некоторые продукты на фронт (ягоды, грибы), сдавали для фронта скот. В 1944 г., когда линия фронтов отодвинулась от центральных регионов страны, снабжение продовольствием немного улуч­ шилась.

Для многих вологжан годы войны были очень трудными. Начался голод. Сда­ вали государству "за план" молоко, яйца, картофель (своеобразный налог - государ­ ственные поставки).

В годы войны на территории области расселили спецпереселенцев немецкой на­ циональности, работавших в промышленности и в сельском хозяйстве и проживав­ ших в спецпоселках до 1954-1955 г г. Пожилые люди помнят, как такие поселки появились среди деревень по правобережью Сухоны (деревни Чуриловка, Ухтанга), но их жизнь была обособленной от местного населения.

Типы изб в северных деревнях:

а - тба-шестистенок в с. Верхний Спас Тарногского р-на.

Фото А.О. Якубовича-Ясного, 1995 г.;

б - двухэтажная тба-пятистенок в с. Верхний Спас Тарногского р-на.

Фото А.О. Якубовича-Ясного, 1995 г.;

в - пятистенок, обшитый тесом, с резными украшениями в с. Верхний Спас Тарногского р-на.

Фото А.О. Якубовича-Ясного, 1995 г.;

г - дом с тесовой обшивкой-колш/лтам в д. Нижняя Вожегодского р-на.

Фото С.Н. Иванова, 1986 г.;

д - сушка сена перед язбой-двойней в Вологодском р-не.

Фото Т.А. Ворониной, 1994 г.

Украшения изб в с. Верхний Спас Тарногского р-на.

Фото А.О. Якубовича-Ясного, 1995 г.:

а - конек крыши;

б - причелина на крыше;

в, г- балконы изб Сооружения в поселениях:

а - Спасо-Прилуцкий монастырь под Вологдой. Празднование Дня славянской письменности. Фото А.О. Якубовича-Ясного, 1995 г.;

б, в, г, д- часовни в деревнях Тотемского у.: Григорьевской, Емельяновской, Харитоновской, Верхне-Паунинской (ГАВО. Ф. 496. Оп. 1. Д. 16742);

е - висячий мост через реку в с. Верхний Спас Тарногского р-на.

Фото А.О. Якубовича-Ясного, 1995 г.

Старинная мебель в избах:

а - шкаф и заборка из д. Большой Конец Тотемского р-на (ВГМЗ. 30432/40);

от голбца из д. Большое Бараново Кичменьгско-Городецкого р-на б-заборка (ВУМЗ. 23057);

- заборка от голбца из д. Смольянка Кичменьгско-Городецкого р-на (ВУМЗ. 23071);

г - шкаф-поставец, люлька и прялка из д. Смольянка Кичменьгско-Городецкого р-на (ВУМЗ. 23275) Женские костюмы:

- повседневный костюм из д. Холка Кичменьгско-Городецкого р-на: рубаха и сарафан из набойки (ВГМЗ. 11418);

б - сарафан и жакетка из сукна из д. Горы Тотемского р-на (ВГМЗ. 17719/2);

• праздничный костюм из Великоустюжского у.: сарафан пестрядинный, рубаха, фартук, косынка, пояс (ВУМЗ. 8053);

г - праздничный костюм из Каргополья: душегрея, сарафан, рубаха (ВГМЗ. 3421,3420, 3473) Женские праздничные костюмы из Великоустюжского у. конца X I X - начала X X в.

а - сарафан, рубаха, косынка, белый фартук-сенокосный (ВУМЗ. 231 8948, 23327/17, 8074, 8053);

б- сарафан, рубаха (стан и вороток), пояс, фартук ( В У М З. 23161/33,28);

в - сарафан, рубаха с запясъями (манжетами), фартук, косынка (ВУМЗ. 8948, 23327/17, 8074, 8053) Мужской и женский костюмы и пояса:

а ~ повседневный женский костюм из Великоустюжского у.: сарафан, рубаха, косынка, пояс (ВУМЗ. 23270);

б - мужской костюм для сенокоса: рубаха, штаны, пояс, ступни (ВУМЗ, б/№);

в - красноборские тканые пояса (ВУМЗ. 12974, 8250, 15805);

женские пояса-покромки: слева - из д. Полюдово Бабушкинского р-на, в середине из д. Анохина Грязовецкого р-на, справа - из Кичменьгско-Городецкого р-на (ВГМЗ. 30030/30, 18129, 25029) Мужские и женские рубахи:

• мужская рубаха-косоворотка из д. Чернецово Никольского р-на (ВГМЗ. 13857) б- мужская рубаха-косоворотка из г. Никольска (ВГМЗ. 24986);

в, г - женские рубахи из Сокольского р-на (ВГМЗ. 9402, 20 ВР) Головные уборы:

а - уборы крестьянок Вологодской губ.

•и (ВГМЗ. 3739/79, 3439/18, 3439/1 12);

б - головец из д. Борисовской Тарногского р-на (ВГМЗ. 364/5);

в - девичья повязка. Вологодская губ.

(ВГМЗ. 3439/119) Вышивка на полотенцах из Тарногского р-на: я, 6, в г. ч Фото А.О. Якубовича-Ясного, 1995 г.

Тканые и кружевные украшения одежды и белья:

на концах полотенец из Великоустюжского у.

а- выборное тканье ( В У М З. 8200, 21749, 29557);

б - концы полотенец с браным и кружевом из Великоустюжского у. ( В У М З, б/№);

тканьем в - многоцветное выборное и кружево на концах полотенец (выкладное) тканье из Великоустюжского у. ( В У М З. 8218, 8194, 8203);

г ~ цветное кружево наподольницы к рубахе из с. Бережное Усть-Кубенского р-на, 1880-е годы (ВГМЗ. 20101. Т-566/38);

д - тканый половик из д. Ручевской Вожегодского р-на. Фото С.Н. Иванова, 1986 г.

Прялки из разных районов Вологодской и Архангельской областей:

а - начала XX в. из Вожегодского р-на Тавреньгского сельсовета мастера А.П. Свистулина.

Фото И.М. Денисовой, 1992 г.;

б - конца XIX - начала XX в.: слева из Грязовецкого р-на, справа - из д. Нелидово Вологодского р-на (ВОКМ-23351;

16247).

Фото С.Н. Иванова, 1989 г.;

в, г - конца XIX - начала XX в.

из Тарногского р-на (две прялки ВОКМ-27082/100, 98.

Фото С.Н. Иванова, 1989 г.;

одна фото А.О. Якубовича-Ясного, 1995 г.);

д - конца XIX - начала XX в.: слева направо из д. Фомина Верховажского р-на (ВОКМ-24823);

из с. Бобровское Нюксенского р-на (ВОКМ-16043);

из пос.

Коноша Вельского р-на (ВОКМ-22573).

Фото С.Н. Иванова, 1989 г.

в Берестяные изделия:

а - туеса из деревень по реке Уфтюге Красноборского р-на (СИХМ. 1999. 19-НР, 16-НР);

б - туес с росписью из д. Березанье Красноборского р-на XIX в. (СКМ, б/№);

в - лукошко и туесок с северодвинской росписью XIX в. (ВУМЗ. 10828, 10827);

г - хлебница "Великоустюжская" и туесок "Северный олень". 1982 г.

(ВУМЗ, 22781, 23592) в г Изделия художественных промыслов:

а - расписной сундучок из Тарногского р-на (ВГМЗ. 27082/48);

б - расписной сундучок из д. Врагово Междуреченского р-на (ВГМЗ. 20686);

в - шкатулка в технике мороз по жести из Великоустюжского р-на (ВУМЗ. 9440);

г - шкатулки с накладным металлическим орнаментом XVIII в. из Великоустюжского р-на (ВУМЗ. 12899) Народные костюмы и утварь. Фото Т.А. Ворониной 1990 г. и 1994 г.:

а - женщина в народной одежде;

б - мужчина и женщина в народных костюмах с пестерями;

в - женщина в народном костюме у зыбки в Вологодском р-не;

г - домашняя утварь (солонка и деревянная чашка) X I X в. из Вологодского у.

Празднование Дня города в Великом Устюге. Фото А.О. Якубовича-Ясного, 1995 г.

а, б - фольклорные коллективы из Тарноги и Устюга на празднике;

в - хоровод из с. Тарногский Городок В послевоенные годы на Севере значительно сократилось производство зерна, картофеля, овощей, уменьшилось поголовье скота, поэтому питание людей было неудовлетворительным. Особенно тяжелыми стали 1946-1947 гг., когда страну ох­ ватил голод. Традиционная культура питания менялась в корне при таких карди­ нальных переменах во всех сферах жизнедеятельности людей.

Домашняя ж е утварь, используемая для приготовления, хранения пищи, при приеме еды, часто еще оставалась старой. Е е дополняла посуда, изготовленная ме­ стными артелями. Прежняя посуда оказывалась нужна, так как еду продолжали го­ товить в русской печи. Центры гончарного производства на Вологодчине существо­ вали в Бабаевском, Белозерском, Великоустюжском, Верховажском, Вытегорском, Никольском и других районах.

Новые изменения произошли в 1950-е годы в условиях усилившейся миграции населения из сел в города, происходившей как следствие продолжавшегося процес­ са раскрестьянивания.

При общем сокращении сельского населения менялся статус отдельных круп­ ных сельских поселений, особенно при переводе их на положение поселков город­ ского типа. Одновременно сузились границы колхозного сектора за счет преобразо­ вания части колхозов в совхозы, что выразилось в сокращении численности кресть­ янства. С 1954 г. начался процесс перевода экономически слабых колхозов в совхоз­ ную систему в массовом масштабе. Наибольшее число преобразованных колхозов пришлось на северо-западные и центральные районы РСФСР. В таких условиях в деревенскую среду быстрее, чем прежде, проникала урбанизированная культура.

Нужды сельских жителей, особенно в питании, удовлетворялись в основном за счет приусадебных хозяйств, в меньшей степени - оплаты труда в колхозах и совхо­ зах. Основные продукты - картофель, овощи, мясо, молоко - давало личное хозяй­ ство крестьян, зерновые приобретались из общественного хозяйства колхозов в ви­ де трудодней. Однако часть зерновых, овощей и фруктов, немного мяса, сала и дру­ гих продуктов приходилось покупать. Это осуществлялось покупками в коммерче­ ских магазинах или обменом вещей на рынках.

Жесткое налогообложение личных хозяйств не повысило благосостояния де­ ревни. Некоторые меры правительства, принятые в 1950-е годы, вначале улучшили материальное положение колхозников, особенно с ликвидацией неоправданных ог­ раничений личных хозяйств в 1953-1957 гг. Однако после этого вновь последовали "гонения" на личные хозяйства, приведшие к дефициту наиболее трудоемких при производстве сельхозпродуктов: картофеля, овощей, мяса, что повлекло за собой повышение цен на все продукты питания. Т е м не менее личные хозяйства остава­ лись фактически единственными поставщиками овощей, мяса, молока и других про­ дуктов. В 1960-е годы стали больше выращивать картофеля, который вместе с хле­ бом стал важнейшим продуктом питания. В м е с т е с тем возросли денежные расходы на покупку хлеба, муки, макаронных изделий. Мясо, молоко, яйца занимали зна­ чительное место среди остальных продуктов. Отчасти сказывалась политика в от­ ношении религиозной жизни: по сравнению с дореволюционным периодом посты стали соблюдать меньше и не так открыто.

Ассортимент продуктов в сельских магазинах (сельпо) в Вологодской обл. был в определенной степени одинаковым. В 1960-е годы в область импортировали зару­ бежные продукты, однако в питании населения деревни они не играли существен­ ной р о л и. В 1970-е годы немного улучшилось снабжение городов продуктами из деревни, так как в некоторых совхозах стали выращивать овощи в теплицах с искус­ ственным подогревом (капусту, зеленый лук и огурцы). В с е э т о шло на продажу в города. В крупных колхозах и совхозах создавалось общественное питание - столо­ вые ферм, бригад, иногда и полевых станов.

Изменения, вызванные социалистическим переустройством деревни и индуст­ риальным развитием общества, сказались и на том, что иной ассортимент посуды Русский Север..

появился в быту колхозников. Русская печь, в которой всегда в деревне готовилась пища, существует и поныне, но она постепенно начала "сдавать свои позиции".

В 1 9 5 0 - 1 9 7 0 - е годы готовить пищу крестьяне, как и горожане, начали на керосин­ ках, керогазах, примусах, а с 1970-х годов на электроплитках и газовых плитах, ко­ торые ранее не были распространены. Старая утварь стала понемногу уступать ме­ сто алюминиевой, эмалированной, стеклянной, фарфоровой, пластмассовой посуде.

Процесс перехода к новому быту не был столь заметен для современников, но сей­ час, по прошествии трех десятилетий, можно сказать, что именно в 1970-е годы про­ изошла окончательная перестройка колхозного быта в силу ряда причин. Вполне привычны теперь мясорубки, соковыжималки, машинки для герметического кон­ сервирования продуктов. Появились электрические чайники, самовары, а для хра­ нения продуктов многие приобретают холодильники.

"Современность" нельзя обозначить какими-либо определенными рамками, на­ пример, последним десятилетием, несколькими годами или годом: настолько они непохожи даже в пределах небольшого отрезка времени. Т е м более трудно гово­ рить о "современном питании" населения Вологодской о б л. П о э т о м у целесообраз­ но конкретизировать даты, в рамках которых рассматриваются особенности пита­ ния конца X X в.

Применительно к последнему десятилетию о питании вологжан можно гово­ рить по прежней схеме, выделяя пищу повседневную, праздничную и обрядовую.

Полевые материалы 1980-х годов по Тотемскому, Сокольскому, Нюксенскому и Междуреченскому районам показывают сохранность многих традиций. Относи­ тельно повседневной пищи вологжан можно отметить устойчивость прежних спосо­ бов приготовления еды главным образом жителями пожилого возраста. Общение с ними позволило выявить как значительное сходство в приготовлении отдельных блюд во всем крае, так и различия, которые обусловлены этнической историей от­ дельных его районов. Следует сразу сказать, что благодаря данным о питании очень четко выявляется т о историческое разделение области на западную и восточную ча­ сти, которое усматривается по материалам, относящимся е щ е к начальному перио­ ду заселения Севера славянами.

Так, в западных районах до сих пор сохраняются старинные приемы выпечки, квашения капусты. В устюженских деревнях вплоть до начала 1990-х годов пекли привычные опекиши: "Ставит хозяйка квашонку и на завтрак испекет каждому ско­ ропостижно, опекиши пекутся быстро". По-прежнему пекут рогушки - открытые пироги с начинкой из творога или с картофельным пюре (в Понизовье того же рай­ она их зовут шаньгами, а здесь шаньги - э т о оладьи).

В Устюжне до сих пор квасят капусту традиционным способом: ее рубят в дере­ вянном корытце маленькой сечкой с двумя лезвиями и укладывают в деревянную кадку, дно которой предварительно обмазано т е с т о м из ржаной муки. Слоями укла­ дывают капусту, морковь, пересыпая их ржаной мукой и солью, но не перетирают друг с другом. Сверху на уложенную капусту кладут гнет.

В 1980-е годы везде в стране стала заметна нивелировка межрегиональных раз­ личий в уровне и образе жизни, наблюдалось стирание социально-бытовых контра­ стов между городом и деревней. Лишь в говорах жителей сохранялись упоминания о прежних локальных особенностях пищи и культуры питания. Так, у населения Б е ­ лозерского р-на можно заметить устойчивое бытование в современном языке арха­ измов, свидетельствующих о таких особенностях. В словаре местных слов и выра­ жений краеведа А. Г. Лапина приводятся характерные архаизмы, имеющие непо­ средственное отношение к пище: "Супу-то так на одну выть осталось только" (выть - прием пищи на один раз);

" М а м а, напеки завтра опарников-то" (опарник пирожок из пресного теста, испеченный на сковороде на открытом огне);

"Ну, робя та, седни сделаю вам подхолодное" (подхолодное - окрошка из овощей, мяса и яиц, залитая холодным квасом);

"Надька, не узди голью, возьми х л е б а " (уздить голью есть без хлеба). Полевой материал показал, что носителем диалектов остается по­ жилое население, у которого к тому же сохраняется такая черта говора, как цока­ нье: "Велика ли посудинка али мисоцька - молоцька нальешь и в пець!" (Тотемский р-он);

"Для наливах дак можно брать крупу с молоцьком да яицьками" (Сямженский р-н). В "Словаре вологодских говоров" приводится немало прежних названий тради­ ционных блюд. К тому же некоторые слова употребляют в разных случаях. Слово крошенина означает хлеб, накрошенный в жидкую пищу: "Люблю молоко с кроше ниной" (Тотемский р-н);

жидкую похлебку с накрошенным хлебом: "Крошенину дак ведь ноне едят старой да малой" (Междуреченский и Великоустюжский районы);

окрошку из овощей: "Девки, может крошенины вам сделать, не бойтесь, с крошени ны толще не будете, в ей овощи одни" (Кичменьгско-Городецкий р-н). Крупянка постный суп из овсяной крупы до сих пор готовится многими пожилыми людьми:

"вон, в печке, уварилась крупянка" (Вологодский и Сокольский районы). Сохраня­ ются названия для пирогов из пресного или дрожжевого теста, сверху политые на­ чинкой типа растолченного картофеля, разведенного молоком, творогом или овся­ ной крупой: " У меня была бы картошка - я бы вам налеушек напекла" (Кирилловс­ кий р-н), " П о ш т о наливушку-то в блюде оставила?" (Никольский р - н ).

Говоря о режиме питания, следует отметить, что если в городе получило рас­ пространение трехразовое питание по схеме: завтрак-обед-ужин, то в деревне ус­ тойчиво сохранялось четырехразовое питание, т.е. помимо трех основных приемов пищи был всегда и полдник (пабед - Устюженский р-н).

В целом же приверженность к традиционной пище характерна для людей пожи­ лого возраста, среди молодого поколения существует тенденция во всем подражать городу.

Особенная ситуация с питанием сложилась в 1990-е годы с началом аграрных реформ, правда, мало приживающихся на селе. П о крайней мере, фермеризации в вологодской деревне не происходит. Культура же питания и сама пища претерпева­ ли дальнейшие изменения.

Хлеб и хлебные изделия, как правило, стали покупными уже с конца 1960-х 1970-е годы. Если даже в конце 1980-х годов в сельской местности можно было уви­ деть множество пекарен, правда, не домашних, а общественных, т о сейчас - э т о явление более редкое по сравнению с предыдущим десятилетием. Х л е б в деревни везут из районных центров и продают в сельских магазинах. Вместе с тем можно от­ метить, что в некоторых населенных пунктах хлеб выпекают по старой технологии, не увлекаясь новомодными добавками. В Тотьме есть хлебопекарня, но местные жители предпочитают покупать хлеб, который пекут в Пятовском сельсовете:

"Пойду, посмотрю, может из Пятовки хлеб привезли". По-прежнему пекут много пирогов. Особенно люди пожилого возраста предпочитают домашнюю выпечку и пиро­ ги из ходелого (дрожжевого) теста как открытые - с начинкой сверху, так и закры­ тые - с начинкой внутри. Причем в каждом районе устойчиво сохраняются рецепты приготовления (их, как правило, несколько) и местные названия изделий. В Воло­ годском р-не открытые пироги с начинкой, например, с творогом, картофелем, гри­ бами, рыбой, называют по-старинному налевушки (налеушки), наливные пироги.

Пекут рогульки - небольшие лепешки с наливой из картофельного пюре. Однако в рецептах даже одной местности обнаруживаются расхождения: к примеру, одна х о ­ зяйка считает, что настоящие рогульки делаются на ржаном сочне (и э т о действи­ тельно так), а другая - на пшеничном, к тому же одна всегда для сочней использует яйца, другая же их не употребляет, но добавляет вареные яйца в качестве начинки.

Т о же относится и к сиченикам.

Пироги подают, как правило, к чаю. Приглашение к столу сопровождается раз­ ными прибаютками, вроде: " Ч а й готов - извольте кушать! Перцу, луку т а м поло 28' жил и петрушки корешок!" По-прежнему популярен рыбник. Даже в соседней с Во­ логодской Тверской обл. в д. Сандово отмечают, побывав у устюженцев: "Они как чай пьют, так рыбник едят. Он закрытый, рыба внутри. Сейчас все больше мойву кладут. А мы не пекем".

Доля мясных блюд в рационе достаточно высока. Т а м, где э т о возможно, стара­ ются завести телят, поросят и домашнюю птицу и заготовляют мясо впрок. Скоти­ ну забивают чаще всего ближе к холодам или зимой: так удобнее сохранить мясо на морозе. Среди вологжан очень распространено консервирование мяса, которое по своим вкусовым качествам не идет ни в какое сравнение с тем, что приобретается в магазинах. Консервируют в основном говяжье мясо, подолгу вываривая его в рус­ ской печи, добавляют в него специи, укладывают в стеклянные банки, закрывая их при помощи специального прибора - машинки. В консервированном виде мясо хра­ нится подолгу, его особенно удобно брать с собой на работу.

Молочные продукты - молоко, простоквашу, творог - едят почти ежедневно.

Их, как правило, покупают непосредственно на фермах либо приготавливают дома, получая молоко от своих коров. Избытки молока от домашних коров сдают на при­ емные пункты, э т о существенная статья дохода, особенно если домашнее молоко высокой жирности, следовательно, и цена его выше.

Как показывают полевые исследования, в настоящее время жители Вологод­ ской обл. обеспечивают себя прежде всего продуктами питания домашнего хозяйст­ ва. Приусадебные участки от шести соток и более имеют почти все. Главным обра­ зом выращивают картофель, он по-прежнему после хлеба остается основой пита­ ния. Сажают ранние и поздние сорта картофеля, вызревающие в разные сроки.

Сбор картофеля ведется вручную при помощи лопаты. Е г о заготовке уделяется по­ вышенное внимание, ведь запасы делают вплоть до следующей посадки, отсюда ча­ стый ответ на просьбу о беседе: " Н е т времени, извините, надо картошку потяпать сходить". Остальные овощи (капуста, свекла, лук, морковь) выращиваются в доста­ точном количестве, чтобы обеспечить повседневный рацион, но заготовку впрок ведут не все и не повсюду. Свежий зеленый салат разводят только городские жите­ ли, начитавшиеся в кулинарных книжках о е г о достоинствах. Деревенские жители его не едят: "Трава да и т о л ь к о ! " Овощи и фрукты в деревню не привозят: обходят­ ся своими, однако молодежь отдает предпочтение бананам и киви, которые прода­ ются в городах. Некоторые видят в употреблении бананов много удобства: купил сколько хочешь и не надо готовить, для других - э т о дань моде: "надо есть, как все".

Н о пожилые люди и особенно жители сельской местности экзотические фрукты и овощи не едят.

В этнографии популярен термин "инновации", но проще сказать, что сама жизнь меняет традицию.

Экономические трудности непосредственно сказываются на образе жизни современного населения любой области страны. Э т о относится и к питанию вологжан, которое хотя и медленнее, чем другие компоненты культуры, все же меняется. В Вологодском р-не наряду с традиционными налевушками стали готовить пиццу, при этом считая ее своей, русской. И э т о недалеко от истины, ведь по сути пицца - э т о т о т же самый вид открытого пирога, но с современной начин­ кой - колбасой, готовым мясным фаршем, консервами: " Ч т о хошь ложи на волю!", поэтому пицца так быстро прижилась среди вологжан. Н е раз приходилось слы­ шать, как в числе рецептов упоминалась и пицца: "Или вот пиццу русскую приго­ товьте. Можно с колбасным фаршем импортным. Открыть банку - на ходелое тес­ то, или вареную колбасу, а сверху луком посыпать". Несомненно также, что приго­ товление пиццы вызвано близостью района к Вологде, где она продается в различ­ ных столовых, кафе и других точках общественного питания.

И з старых о б ы ч а е в на Вологодчине старались сохранить культивирование плодовых деревьев, однако м н о г о е изменилось за последнее время и в э т о м деле.

С о в х о з " М а й с к и й " В о л о г о д с к о г о р-на, переименованный в Товарищеское обще ство "Майский", имел яблоневый сад и яблоки перерабатывались на заводах. В о времена знаменитой "антиалкогольной кампании" сбывать яблоки стало некуда, так как заводы п о их переработке были закрыты (как и многие в области), а сад вырубили. Т а к изменилась хозяйственная основа жителей края, сказавшаяся в утере большого о п ы т а и знаний, а в результате и многих сторон жизни и б ы т а людей.

Сравнивая прошлое с ситуацией на 1993 г., жители области отмечали, что они стали питаться намного хуже. «Живем, ничего не видим, - говорят они. - Раньше масло было разных сортов и разного качества (и э т о в крае знаменитого "Вологод­ ского масла"!): вологодское - по 3 руб. 80 коп., крестьянское - по 3 руб. 60 коп., бу­ тербродное - по 3 руб. 20 коп. - выбирай любое. Как появилось, кстати, семь лет на­ зад бутербродное масло, стало исчезать вологодское, теперь его не сыщешь, или за границу отдают».

Многие традиции праздничного стола постепенно исчезли или продолжают бы­ товать в "усеченном варианте", а то и вовсе в искаженном виде. Следует отметить, что понятие о праздничной пище, особенно среди молодежи, несколько стерлось.

Если люди более старшего возраста, родившиеся в довоенное время, в годы войны или после нее, до сих пор относятся с уважением к еде и особенно к хлебу, т о в сре­ де подрастающего поколения позволительно употребление порой дорогостоящих продуктов питания даже в будни. Значительно увеличилась в повседневное время доля потребления сладостей, включая конфеты, печенье, выпечку типа тортов, пи­ рожных, мороженого, что отрицательно сказывается на здоровье детей. В с е э т о ставит новые проблемы и не только для современной деревни, но и для всего обще­ ства в целом.

Для развития деревни в будущем и устранения негативных сторон настоящей жизни необходимо не только экономическое возрождение села, но и воспитание но­ вых поколений крестьян, чего не достигнуть без обращения к трудовому и нравст­ венному опыту народа, без возвращения к некоторым традициям, возможным в с о ­ временных условиях.

Озерецковский Н.Я. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. Петрозаводск, 1989;

Челищев П.И. Путешествие по северу России в 1791 г. СПб., 1886. С. 199.

Иваницкий Н.А. Материалы по этнографии Вологодской губернии. Сборник сведений для изучения крестьянского населения Вологодской губернии // Изв. ОЛЕАЭ. Т. ЬХ1Х. Тр.

отд. этн. Т. XI. Вып. 2. М., 1890;

его же. Сольвычегодский крестьянин, его обстановка, жизнь и деятельность // ЖС. СПб., 1898. Вып. 1. С. 3-74.

Попов В.Т. Описание Кокшеньги Тотемского уезда // ВГВ. 1857. № 21;

Волков П. Из Кокшеньги // В Г В. 1865. № 45;

Едемский М.Б. Кокшеньгская старина // Зап. Отд. русской и славянской археологии РАО. СПб., 1907. Т. 7. Вып. 2;

Мясников М.Н. Исторические сведе­ ния о Кокшеньге // В Е В. 1905. № 10. Прибавления.

Памятная книжка Вологодской губернии на 1864 г. Вологда, 1864;

Памятная книжка Вологодской губернии на 1896-1897 гг. Вологда, 1896 и др.

Воронина Т.А. Об особенностях питания крестьян Тотемского уезда в конце XIX века // Тотьма: краеведческий альманах. Вып. 2. Вологда, 1997. С. 132-164.

Просвиркина СК. Русская деревянная посуда // Труды ГИМ. Вып. XVI. - Памятники культуры. М., 1955.

Бежкович А.С, Жегалова СК., Лебедева А.А., Просвиркина СК. Хозяйство и быт рус­ ских крестьян. Памятники материальной культуры: Определитель. М., 1959. С. 182-196.

Воронина Т.А. Утварь // Русские. М., 1997. С. 397-415.

Черницыи Н.А. Черняковская стоянка поздней поры неолита (на р. Сухоне под г. Тоть мой Вологодской губ.). Тотьма, 1928. С. 14-18.

Башенькин А.Н. Вологодская область в древности и средневековье // Вологда: Крае­ ведческий альманах. Вып. 2. Вологда, 1997. С. 14,19.

Сердечную признательность выражаю вологодскому археологу М.В. Иванищевой, оказавшей помощь в определении источников по археологии Вологодского края.

Голубева Л А. Славянские памятники на Белом озере // Сборник по археологии Воло­ годской области. Вологда, 1961. С. 32,42,44;

Макаров НА. Русский Север: таинственное сре­ дневековье. М., 1993. С. 113.

Никитин А.В. Древняя Вологда по археологическим данным // Сборник по археоло­ гии Вологодской области... С. 20.

Русские. М., 1997. С. 18-19.

Прокофьева Л.С. Вотчинные хозяйства в XVII веке: По материалам Спасо-Прилуцко го монастыря. М.;

Л., 1959. С. 10.

Манъков А.Г. Цены и их движение в Русском государстве в XVI веке. М.;

Л., 1951.

С. 27-29.

Бахрушин СВ. Научные труды. М, 1954. Т. 1. С. 97.

Забелин И.Е. Домашний быт русских цариц. М., 1872. С. 99.

Таможенные книги Московского государства XVII века. Т. 1. М., 1950.

Судаков Г.В. География старорусского слова. Вологда, 1988. С. 14, 57, 60-61.

Липинская В А. Пища // Русские. С. 357-370.

Мясников М.Н. Указ. соч. С. 312.

Озерецковский Н.Я. Указ. соч. С. 185-186.

Кизеветтер А А. Посадская община XVIII в. М., 1903. С. 17.

Челищев П.И. Указ. соч. С. 199.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 343. Л. 1;

Зеленин Д.К. Народные присловья и анекдоты о рус­ ских жителях Вятской губернии (этнографический и историко-литературный очерк) // Избр.

тр. Статьи по духовной культуре. 1901-1913. М., 1994. С. 79.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 343. Л. 1;

Д. 338. Л. 3.

Там же. Д. 443. Л. 1.

Иваницкий НА. Сольвычегодский крестьянин... С. 50.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 336. Л. 4;

Иваницкий НА. Указ. соч. С. 22.

Иваницкий НА. Сольвычегодский крестьянин... С. 23.

Вестник Новгородского земства. 1903. № 21. С. 57-58.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 161. Л. 21-22.

Воронина ТА. Пост в жизни русских // Православие и русская народная культура. Биб­ лиотека Российского этнографа. Кн. 5. М., 1995. С. 5-89.

35 АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 376. Л. 9-10;

Д. 211. Л. 145.

Там же. Д. 361. Л. 7;

Д. 373. Л. 4.

АРЭМ. Ф.7. Оп. I. Д. 100. Л. 18;

Д. 202. Л. 17;

Угрюмое А А. Кокшеньга: историко-эт нографические очерки. Архангельск, 1992. С. 58.

Попов В.Т. Указ. соч. С. 136.

Волков П. Указ. соч. С. 325.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 345. Л. 23об.

Иваницкий НА. Сольвычегодский крестьянин... С. 28.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 373. Л. 14.

Л^У. Воспоминания сельского учителя // Вестник Новгородского земства. 1903. № 21.

С. 54-57.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 134. Л. 6;

Д. 286. Л. 29;

Д. 333. Л. 10;

Вестник Новгородского зем­ ства. 1903. № 23. С. 57.

Тотубалин А. Посад Крохино Белозерского уезда // Вестник Новгородского земства.

1903. № 7. С. 35.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 338. Л. 4.

Там же. Д. 328. Л. 24, 29-30.

Там же. Д. 328. Л. 16;

Иваницкий НА. Сольвычегодский крестьянин... С. 10.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 286. Л. 23.

Там же. Д. 343. Л. 5;

Д. 337. Л. 9;

Д. 334. Л. 12;

Иваницкий НА. Сольвычегодский кре­ стьянин... С. 10.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 161. Л. 34;

Д. 343. Л. 5;

Д. 320. Л. 14;

Иваницкий НА. Сольвы­ чегодский крестьянин... С. К).

АРЭМ. Ф. 7. Он. 1. Д. 286. Л. 14-17;

Д. 100. Л. 22.

Там же. Д. 372. Л. 10;

Д. 369. Л. 22.

Шубин М.Е. Развитие вологодского маслоделия в XIX и первой трети X X века // Во­ просы аграрной истории. Вологда, 1986. С. 239;

Отчет о положении производства молочных продуктов в Вологодской губернии. Составлено инструктором молочного хозяйства К.Х. Риффесталем. Вологда, 1899. С. 20.

Степановский И.К. Маслоделие - богатство Севера. Вологда, 1912. С. 75-135.

Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография. М., 1991. С. 125.

57 АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 341. Л. 47-48.

58 Там же. Д. 338. Л. 4;

Д. 369. Л. 2;

Д. 343. Л. 4.

59 Там же. Д. 369. Л. 33.

Иваницкий Н.А. Сольвычегодский крестьянин... С. 6.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 134. Л. 7;

Д. 100. Л. 29-30.

62 Там же. Д. 286. Л. 31-32;

Д. 333. Л. И;

Д. 394. Л. 7.

63 Там же. Д. 348. Л. 17;

Д. 100. Л. 30;

Д. 134. Л. 7;

Д. 161. Л. 29.

Там же. Д. 372. Л. 10;

Иваницкий НА. Сольвычегодский крестьянин... С. 7.

65 В Г В. 1892. № 5 0.

История северного крестьянства. Т. 1. Крестьянство Европейского Севера в период феодализма. Архангельск, 1984. С. 319;

Колесников ПА. Государственные законодательства по крестьянскому вопросу // Социально-правовое положение северного крестьянства (досо­ ветский период). Вологда, 1991. С. 18.

67 АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 369. Л. 2, 22;

Д. 338. Л. 3;

Д. 339. Л. 22-23.

68 Там же. Д. 163. Л. 34;

Д. 134. Л. 11-14;

Д. 142. Л. 25.

Вестник Новгородского земства. 1903. № 21. С. 58.

70 АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 31. Л. 25-27, 29.

71 АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 131. Л. 24.

72 ПА РАН. Ф. 849. Оп. 1. Д. 388. Л. 163.

73 АРЭМ.Ф. 7. Оп. 1. Д. 286. Л. 20-21.

74 Там же. Д. 315. Л. 6;

Д. 240. Л. 742 об;

Д. 327. Л. 11;

Д. 257. Л. 20.

75 Там же. Д. 127. Л. 2-9.

76 Там же. Д. 116. Л. 5.

Просвиркина С.К. Указ. соч. С. 26.

Иваницкий НА. Материалы по этнографии... С. 50;

ВГВ. 1840. № 9. Приложение.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 339. Л. 21-22, 36;

Д. 351. Л. 1-2.

АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 29. Л. 118-119;

Воронов П. Вельские свадебные обряды и приче­ ты // ЭС. Вып. 5. СПб., 1862. С. 17-18.

* АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 239. Л. 9 об;

Д. 139. Л. 2.

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. СПб.;

М.,1882. Т. 4.

С. 549, 553;

АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 67. Л. 31;

Едемский М.Б. Свадьба в Кокшеньге Тотемского уезда Вологодской губернии. СПб., 1911. С. 130-131;

Воронов П. Указ. соч. С. 21.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 147. Л. 24;

Д. 216. Л. 53;

Д. 319. Л. 13;

Иваницкий НА. Матери­ алы по этнографии... С. 116.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 215. Л. 27;

Д. 283. Л. 34;

Д. 211. Л. 9;

Иваницкий Н.А. Материа­ лы по этнографии... С. 1 К).

АРЭМ. Ф. 7.0п. 1. Д. 205. Л. 1 об.-12;

Д. 307. Л. 12;

Д. 327. Л. 16;

Д. 388. Л. 3;

Иваниц­ кий НА. Материалы по этнографии... С. 116.

Розова И.И. Похоронный обряд Белозерского района Вологодской области // Белозе­ рье: Историко-литературный альманах. Вып. 1. Вологда, 1994. С. 169.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 161. Л. 21.

Осипов Д.П. Крестьянская изба на севере России (Тотемский край). Тотьма, 1924.

С. 15.

Бломквист Е.Э. Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов // Восточно­ славянский этнографический сборник. М., 1956. С. 133.

Сафьянова А.В. Народное крестьянское жилище Вологодской области (по материа­ лам экспедиции 1966 г.) // Фольклор и этнография Русского Севера. Л., 1973. С. 60.

Зеленин Д.К. Описание рукописей Ученого архива Императорского Русского Геогра­ фического общества. Пг., 1914-1916. Вып. 1-3. С. 265.

АРЭМ. Ф. 1. Он. I. Д. 111. Л. 13.

Там же. Д. 387. Л. 9.

Там же. Д. 344. Л. 6;

Д. 387. Л. 9.

Воронина Т.А. Об особенностях питания крестьян Тотемского уезда... С. 150-154.

Иваницкий НА. Материалы по этнографии... С. 59.

АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 335. Л. 67-68.

Там же. Д. 230. Л. 1-2.

В Г В. 1880. № 11. С. 1;

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 24. Л. 3-13;

Д. 105. Тетр. 1. Л. 14 об Тетр. III. Л. 28, 79, 85 об;

Тетр. V. Л. 90;

Тетр. XI. Л. 8.

Борисов Ю.С. Эти трудные 20-30-е годы // Страницы истории советского общества.

М., 1989. С. 122.

Золотарев ДА. Антропологические наблюдения в деревне РСФСР (1912-1926) //Ма­ териалы по этнографии. Л., 1926. Т. 3. Вып. 1. С. 153.

ПА РАН. Ф. 849. Оп. 1. Д. 388. Л. 162.

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 144. Л. 14-15, 32-37, 42-43, 53, 72.

Там же. Д. 146. Л. 9;

Д. 149. Л. 2-3;

Д. 208. Л. 14.

Там же. Д. 166. Л. 2-3;

Д. 188. Л. 7-12.

Там же. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 218. Л. 13-68 об.

ВГМЗ. Д. У-а. Акт 799.

И за строкой воспоминаний большая жизнь... Мемуары, дневники, письма. М., 1997.

С. 137.

ПА РАН. Ф. 849. Оп. 1. Д. 388. Л. 180;

Г А А О. Ф. 2693. Оп. 1. Д. 154. Л. 1, 7, 13.

Зеленин Д.К. Примитивная техника гончарства "налепом" (аи со1отЫп) в ВОСТОЧНОЙ Европе // Этнография. 1927. № 1. С. 87-105.

Артемова О А. Бюджеты хозяйств колхозников Вологодской области 30-40-х годов X X века как исторический источник // Актуальные проблемы археографии, источниковеде­ ния и историографии. Вологда, 1995. С. 353-355.

Свистунов МА., ТрошкинЛЛ. Междуречье: Очерки и документы местной истории (1137-1990). Вологда, 1993. С. 141.

Морковина Л.М. Документы государственных и ведомственных архивов о пребыва­ нии на территории Вологодской области спецпереселенцев за 1940-1945 годы // Актуальные проблемы археографии... С 360-361.

Гордеев И А. Политика Советского государства в послевоенной деревне и развитие личных хозяйств крестьян // Актуальные проблемы археографии... С. 222-223.

Безнин МА. Крестьянский двор в Российском Нечерноземье 1950-1965 гг. М.;

Воло­ гда, 1991. С. 212-215.

Вологодский край. Вып. 11. Вологда, 1962. С. 34.

Воронина ТА. Традиционная и современная пища русского населения Вологодской области // Русский Север: Ареалы и культурные традиции. СПб., 1992. С. 78-101;

Липин­ ская В.А. Присухонье: традиции материальной культуры и быта (по итогам экспедиции года) //Тотьма: краеведческий альманах... Вып. 2. С. 204.

Лапин А.Г. Местные слова и выражения, бытующие в Белозерском крае // Белозерье.

Историко-литературный альманах. Вып. 1. Вологда, 1994. С. 199-221.

Словарь вологодских говоров: Учебное пособие по русской диалектологии. Вологда, 1989. С. 3, 6;

Словарь вологодских говоров. Вологда, 1990. С. 49.

Воронина ТА. Вологодский пирог // Ваш выбор. 1995. № 1. С. 45-47.

Глава Брак и семья у севернорусского сельского населения Брак и семья в ранние исторические периоды Известий о браке и семье населения Русского Севера ранних исторических пе­ риодов сохранилось немного. Лишь с началом писцового дела (переписей) фиксиро­ вались отдельные моменты, по которым, хотя и не в полной мере, можно выявить существовавшие семейно-брачные отношения. В таких материалах гораздо больше данных имеется о семейном строе, формах семьи, ее поколенного и численного со­ става и меньше - о браках, предшествующих созданию и жизни семей.

Брак и брачные отношения предполагают рассмотрение проблем правового, морально-нравственного, экономического, бытового, этнического характера и рас­ крываются при выявлении условий, мотивации, форм заключения браков, брачных ориентации и ценностных установок, характера добрачных отношений и добрачно­ го времяпрепровождения (досуга), брачного возраста и связанных с ним ранних или поздних браках, повторных браках и, наконец, браках неравных (по возрасту и по­ ложению), браках смешанных в сословном, этническом или конфессиональном от­ ношениях, взглядов разных слоев населения на брак и на развод.

Сведения о браках жителей Вологодской земли встречаются в источниках с XVII в. Н о при ретроспективном рассмотрении более поздних материалов (конца Х У Ш - Х 1 Х в.) можно сделать вывод о становлении семейно-брачных отношений людей еще на самых ранних этапах, о стойкости различных традиций.

В браке сельского населения, по традиции, всегда наблюдался расчет, ибо усло­ вия существования деревенской семьи, ее хозяйство и повседневные заботы и труд неизбежно заставляли думать о ненарушении налаженной жизни, о продлении рода человеческого. Поэтому столь велика была роль родителей и общедеревенского мнения в браке молодых, которым фактически отказывалось в праве брачного вы­ бора. Родители выбирали жениха или невесту, а общество высказывало свое сужде­ ние о каждой брачной паре ("подходят ли друг другу"). Отсюда вытекают те брач­ ные институты-обычаи (сватовство, сговор, рукобитье, пропой), которые имели правовое значение при брачных договорах, и те формы заключения самих браков, о которых находим свидетельства в источниках.

Обычными для вологжан, как и жителей других русских районов, был выбор брачной пары родителями, их договоренность о браке во время народных брачных обычаев, обязательное венчание после таких мероприятий и устройство свадьбы (пира). Такой брак зарегистрирован, например, в обысковой книге 1778 г. Спас Преображенской Кокшеньгской церкви, когда женился дворцовый крестьянин Се­ мен Кичигин из д. Борисовская Спасской вол. Кокшенгской чети Важского у. на до­ чери дворцового же крестьянина Евдокии Кондратьевой - " о б а православной веры, первым браком, родства, свойства, кумовства, крестного братства не имевшие". Встречались, конечно, и отклонения от нормы, к примеру, тайные (убегом, уво­ дом) или насильные (против воли молодых) браки. Так, в 1658 г. в селении Шуйский Ям бобыля Сеньку Иванова венчали против е г о воли и отдали за него "девку сле­ пую и беремену", о чем он подал жалобу-челобитную архиепископу Маркелу на сельских церковных причетников и пономаря. Н о более всего не соответствовали нормам браки северных старообрядцев-беспоповцев, не признававших венчания. О таких браках у раскольников Каргопольского у. в 1730 г. сообщалось в Синод: "жи­ ли с беглыми девками, не венчались, детей не крестили". Э т о был их вероиспове дальный принцип в вопросе о браке.

Своеобразными являлись и браки крепостных крестьян в XVIII в. В них послед­ нее слово оставалось не столько за родителями или самими молодыми, сколько за барином. Помещики не были заинтересованы в браках своих крестьян на стороне, чтобы не лишаться рабочих рук. Поэтому они зачастую сами подбирали брачные пары и очень редко "отпускали на свободу" своих крепостных при женитьбе. "Де­ вок крестьянских на сторону не отдавать, а кому отпускная подписана будет, выво­ ду брать наперед по 5 руб., а в своей вотчине, у кого с кем по согласию сойдетца, от­ давать без выводу," - такой вердикт подписал в 1730 г. граф П. П. Бестужев-Рюмин в инструкции приказчику в принадлежавшем ему с. Городище Череповецкого у. Согласно таким правилам выдавали замуж и женили своих крестьян и другие вла­ дельцы. Так, в 1777 г. помещик Г. Калинников (Вологодский у.) отдал дворовую дев­ ку Ульяну Петрову за дворового человека помещицы П.Я. Мятлевой. П о приказу помещика А. И. Скорятина в том же уезде была насильно повенчана его беглая кре­ постная Анна Иванова с крестьянином из с. Березовка Михаилом Парфеновым. Н о действия помещиков могли быть и наказуемы, если они не исполняли пред­ писанных церковью правил, как, например, за повенчанный в 1783 г. брак дворово­ го человека Петра Данилова, принадлежавшего помещику Кирилловского у.


А. Ушакову. Жених уводом взял невесту из отцовского дома, "посадил в сани к сво­ ей матери в колени и привез к помещику, а т о т их отправил в церковь" в Черепо­ вецкий у. З а брак в чужом приходе суд наказал П. Данилова плетьми, священника и дьячка послал в "монастырские труды", помещика оштрафовал и расторгнул брак крепостных. В о о б щ е браки не расторгались по чьему-либо желанию (для этого были необ­ ходимы исключительные причины и решение Синода), а поэтому в крестьянской среде не наблюдалось разводов и заключения повторных браков. Последние разре­ шались вдовым людям, ибо ведение крестьянского хозяйства требовало наличия в доме и мужских, и женских рабочих рук. Повторные браки, зафиксированные в до­ кументах Х У П - Х У Ш вв., являлись браками вдовцов или вдов. Такой брак отмечен в "Писцовой книге вотчин Вологодского архиерейского дома для переписи крепост­ ных крестьян" ( Х У П в.): "Двор пуст Андрея А г е е в а (умер. - И.В.), а жена его вышла замуж в д. Паново за Якимку Микифорова". Подобных браков в книге на год, на который она составлена, более не записано, что говорит о редкости повторных браков.

Несколько вторичных браков можно выявить по "Ревизским сказкам о числе душ помещичьих крестьян Вологодского уезда" 1782 г. В д. Ромашина, принадле­ жавшей генерал-поручику П.С. Свиньину в Кубенской трети уезда, крестьянка пос­ ле смерти мужа вышла замуж снова в с. Огарково Комельской вол. Грязовецкого у.

(принадлежавшее тому же владельцу). Аналогичный случай произошел в д. Лебзи на Сямской вол. (губернского секретаря С.Я. Юрьева), когда вдовая крестьянка вы­ шла замуж;

в вотчине майора П. А. Хоненова в Кубенской трети вдову выдали за­ муж вторично за крестьянина той же волости. В д. Тупицина Бохтюжской вол.

(вотчина прапорщика князя М.Л. Львова) в повторные браки вступили крестьяне вдовец и вдова. В вотчине помещицы Е. В. Григорьевой в Толшенской трети Пурка ловской вол. вдовых крестьян выдавали замуж и женили снова, а в Здвиженской вол. той же вотчины отмечено еще несколько повторных браков вдовцов.

Такие же браки вдовых людей записаны в " V ревизию. О купцах и мещанах г. В о л о г д ы " (1795 г.). Мещане города часто вступали в браки с крестьянами подго­ родных дворцовых сел Фрязино и Турунтаево или бывших монастырских сел При луцкого и Спас-Каменного монастырей. В этой среде в 1795 г. отмечено несколько случаев повторных браков вдовых людей. О некоторых из них так записано в кни­ ге: "Приписные из дворцового с. Фрязинова Василий Петрович Рыбников 28 лет и его третья жена из посацких 23 годов. От его второй жены у него дочь 2-х годов".

"Бывшие вотчины Лопотова монастыря д. Коржи Макар Ильич Пупышев 34 лет, его первая жена вологодского архиерейского служителя дочь умерла в 1790 г., у не­ го вторая жена 21 года из посацких. От первой жены сыновья 11 и 7 лет, от второй сын 30 н е д е л ь ". Повторные браки в XVIII в., в основном в случаях вдовства, в се вернодвинских деревнях констатировал и историк Севера В. В. Крестинин. Кроме запретов на вторичные браки, за исключением вдовства, в русской сре­ де существовали и другие брачные ограничения. Правда, для ранних периодов сви­ детельств о них немного. Одним из них было непредпочтительное вступление в сме­ шанные браки разного характера - сословные, этнические, конфессиональные. Об этносмешанных браках известия появлялись со времени расселения славян на Севе­ ре и их контактов с финно-уграми. П о местным северным преданиям и легендам, еще "новгородцы в XII в. женились на чудинках". Об этом говорил один из бытопи­ сателей Никольского у. Вологодской губ. в своем историко-этнографическом очер­ ке о жителях у е з д а. Предания о браках славян с финскими девицами долго жили и в местах русско-карельского расселения. Первые славяне, пришедшие на Север, бы­ ли, как правило, холостыми и брали в жены местных женщин;

позднее, когда в но­ вых местах сложилось свое постоянное население, благодаря переселению не оди­ ночек, а целых семей, такие смешения прекращались. Гораздо больше сведений содержится о сословных смешениях в упомянутой книге по V ревизии г. Вологда. Речь идет в основном о браках посадских (мещан) с крестьянами. Так, в одной записи говорится: "Вдова Катерина Иванова дочь Ива­ новская жена Шахова из вологодского дворцового с. Турунтаева по отпускной (из крестьян. - И.В.), 45 лет, у нее дети Самсон 23 лет, Ксенофонт 22 лет и Дмитрий 18 лет. У Самсона жена Парасковья Семенова дочь г. Вологды посацкая 22 лет, у них дочь 8 месяцев". Или другие примеры: "Отпущен на волю от девицы (помещи­ цы. - И.В.) Т. Свечиной крестьянин Василий Иванов 30 лет, у него жена из москов­ ской слободы ямщицкая дочь 25 лет. У них дети сыновья 8 и 5 лет и дочь одного го­ да". Мещанин Ив. Дм. Рожин 60 лет женился "на крестьянке из дворцового с. Фря­ зинова, у них дочь 45 лет". " И з Прилуцкого монастыря с. Богородицкого крестья­ нин Андрей Митрофанов 55 лет взял в жены вологодского архиерейского служите­ ля дочь 44 лет, у них сын 22 лет и дочь 15 л е т " и т. д. Случаи смешений как сослов­ ных, так и этнических, были не часты. По традиции, предпочитали жениться в од­ нородной среде.

Одним из брачных запретов, действовавших во все периоды, был запрет всту­ пать в брак близким родственникам. Официальное законодательство регулировало этот процесс, разрешая жениться на родственниках не ближе 4-6 колена. Для того чтобы заключить такой брак, требовалось специальное разрешение. Так, в 1695 г.

ямщик из Шуйского Яма (Тотемский у.) Лазарь Абросимов подал челобитную архи­ епископу Гаврилу с просьбой разрешить его сыну взять в жены крестьянку, с кото рой они находились в дальнем родстве. При этом прилагалась "Роспись родству", по которой устанавливалась степень родства вступавших в б р а к.

Материалы Х У П - Х У Ш вв. содержат гораздо больше, нежели о браках, сведе­ ний о самих семьях и их составе (численном, поколенном). П о переписной книге вот­ чин Спасо-Прилуцкого монастыря Х У П в. выявляются формы крестьянских се­ м е й. В то время в писцовых книгах не учитывалось женское население. Лишь вдо­ вы попадали в описание, так как на них записывались дворы. Н е указывались и те дети, которые женились или вышли замуж и ушли из дома. В рассматриваемых по этой книге 115 дворах "монастырского с. Коровничье, а Выпрягово тож на р. Волог­ д е " проживали семьи монастырских служек и бобылей, выполнявших различные работы и занимавшиеся ремеслами. В 85 дворах записаны главы дворов мужчины;

женщины и дети не указаны. Среди них могли быть как одинокие люди, так и суп­ руги без детей, и родители с детьми мужского пола. Если одинокой оказывалась вдова, т о э т о оговаривалось специально - "двор, а в нем вдова..." Таких дворов из рассмотренных 115 имелось четыре. У монастырских служек были и семьи, состоя­ щие из родителей и их малолетних детей (13 семей), в трех из них имелись пасынки, т.е. практиковалось усыновление детей. К семьям небольшого численного и поко­ ленного состава, так называемым малым семьям, принадлежали и неполные семьи, в которых был один из родителей с детьми. В данном описании - э т о семьи вдов и их детей (4 семьи).

Из семей более сложного состава встречаются братские семьи, состоящие из двух или более братьев, один из которых являлся главой хозяйства. Здесь не отме­ чено семей женатых братьев (так как нет женщин), а таковые могли быть и прожи­ вать вместе в одном дворе. Братских семей насчитывается шесть. И наконец, суще­ ствовали в этом селе и семьи подворников (жили в крестьянских дворах). Таких под ворнических семей из 115 было три, причем в одной из них проживал подворник, в свою очередь имевший братскую семью.

Таким образом, семьи монастырских крестьян по своей форме оказывались преимущественно малыми, несложными по составу. Размер семей не удается опре­ делить точно, поскольку не указан весь состав дворов. Эти данные подтверждаются и материалами о монастырских крестьянах Вологодского у. конца Х У П в., приводи­ мыми в исследовании Е. Н. Баклановой: малые семьи составляли у них 80% от обще­ го числа, на долю трехпоколенных братских семей приходилось 20%. Такая струк­ тура семей аналогична той, которую имели черносошные крестьяне, зависимые от государства. У них в северных уездах в Х У П в. в одном дворе в среднем имелось от 3,2 до 4,1 мужчин. Э т о преимущественно семьи родителей и их детей, реже - состо­ ящие "из братьев, братьев с их детьми и племянниками, изредка из двоюродников, из лиц трех поколений, деда, сыновей и в н у к о в ".

Несколько иными были семьи крепостных крестьян. Представление о них дает "Писцовая книга вотчин Вологодского архиерейского д о м а " ( Х У П в. ). П о этой книге рассмотрено 222 двора крестьян. Так же, как у монастырских и черносошных крестьян, у крепостных преобладали малые семьи, состоящие из родителей с деть­ ми или вдов с их детьми (49,64% о т общего числа), а вместе с одинокими людьми, среди которых могли быть супруги без детей (женщины не указаны), они составили 60,01%. Семей сложного состава насчитывалось 36,03%, чего не наблюдалось у кре­ стьян других категорий. Владельцы крепостных людей не были заинтересованы в разделах их семей, поскольку стремились сохранить их ббльшие трудовые возмож­ ности.

Среди сложных семей преобладали братские семьи: братья без детей, бра­ тья-дети, братья-дети-внуки (16,66%), немного меньше имелось отцовских семей:

родители-дети-внуки, родители-дети-внуки-правнуки (14,42%). Кроме семей с прямым родством членов в этой среде сохранялся тип семьи с боковым родством (семьи дядьев и племянников - 4,94%;

одна из них - дядья-племянники (дети)-вну ки. Редкими оказывались семьи, в которых проживали свойственники (не кровные родственники). В данном случае в трех семьях, состоящих из родителей с детьми, были еще шурины (братья жен).


Крестьяне усыновляли детей: в семи из рассмотренных семей имелись пасынки.

Из неродственников жили в крестьянских дворах еще подворники, бобыли, одино­ кие вдовы или вдовы с детьми (шесть семей). Они не входили в семью, а лишь в со­ став двора-хозяйства.

Аналогичные семьи помещичьих крестьян отмечены в писцовой книге 1628-1630 гг. Устьянской вол. Кадниковского у. Немалую долю среди них составля­ ли братские и другие сложные семьи. У крепостных крестьян в Вологодском у., по описаниям 1623-1628 гг., имелись братские семьи, семьи с боковым родством (дя­ дья-племянники) и семьи со свойственниками (зятьями, шуринами). Были в кресть­ янских дворах и бобыли, и подсуседники. Непростой состав сохраняли семьи кре­ постных и в XVIII в. И м по-прежнему не разрешались семейные разделы. "Ревиз­ ские сказки о числе душ помещичьих крестьян Вологодского уезда" 1782 г. (12 име­ ний) оставили данные о формах семьи крепостных. Сложные семьи по числу пре­ обладали над малыми: соответственно 52,22 и 33,76% из 157 рассмотренных семей.

По этим данным можно выявить и варианты каждой формы семьи, так как описа­ ния второй половины XVIII в. более полные, чем описания XVII в. (указано и муж­ ское, и женское население дворов). Среди малых семей выделяются следующие:

1) супруги без детей (среди них могли быть и т е, у которых дети ушли из дома), 2) родители-дети, составившие наибольшее число среди малых семей, 3) неполные семьи из одного родителя с детьми (холостыми или женатыми).

Отцовская семья представлена вариантами: 1) родители-дети-внуки, 2) один из родителей-дети-внуки (вдова, или вдовец с семьей), 3) четырехпоколенная семья из родителей-детей-внуков-правнуков (их всего две). Братские семьи по своему числу немного уступали отцовским, но тоже были в нескольких вариантах: 1) неженатые братья без детей, 2) братья с детьми 3) братья-дети-внуки. В данном описании не от­ мечены семьи с боковым родством (дядья-племянники), но они встречались редко.

Из прочих типов семьи здесь была одна со свойственниками, в которой вместе с су­ пружеской парой и ее детьми жили мать и сестра жены. Проживание тещи с семьей зятя встречалось гораздо реже, чем свекрови с семьей сына. Тем не менее наличие зятьев в домах тестей и тещ указано в этом описании в трех случаях. Есть здесь пять семей, из которых один из членов находился в армии (рекрутские семьи).

Довольно много семей, в которых люди находились в повторном браке (вдовых людей), поэтому в них есть дети - сводные братья и сестры (неродные между собой).

О наличии сложных семей у крестьян любых категорий есть и другие свидетель­ ства, в частности В. В. Крестинин отметил братские семьи у севернодвинских жителей.

Братья, по-старинному - братеники, как он указывал, жили "в вотчине своей едино домно без всякого раздела", и их деревенские земли долго не разделяли и д е т и.

Крестьянские семьи XVIII в. можно сравнить по типу с мещанскими семьями г. Вологда, тем более что в городе, как сообщалось выше, заключалось много бра­ ков мещан и крестьян. Из рассмотренных по V ревизии 1795 г. 93 городских с е м е й 77 составили малые семьи в разных вариантах (или 82,78%). Из сложных семей в го­ роде были и отцовские (семь семей), и братские семьи (пять), и одна семья дядьев с племянниками. Таким образом, формы семьи и в городе, и в деревне оказывались одни и те же, но соотношение их разное. Городские жители имели преимуществен­ но семью, состоявшую из родителей и детей.

Сходство по составу семей можно еще найти, если сравнить крестьянскую се­ мью с семьей церковных служителей и бобылей, что позволяет сделать, например, "Летописец Верховажского Успенского собора 1783 г." В нем описаны дворы в Вер ховажском погосте на р. Ваге, и среди семей, населявших эти дворы, есть семьи ма­ лые, простые по составу (родители-дети) и братские ( б р а т ь я - д е т и ).

Размеры крестьянских семей (число членов) в Х У П - Х У Ш вв. выявлены в раз­ личных исследованиях. Для всего Севера средний размер сельской семьи был неве­ лик: в 1710 г. - 6,8 чел. на семью. Д а ж е в крайних восточных районах Севера, где рус­ ское постоянное население сложилось только в Х У Ш в., крестьянские семьи были такими же по типу, как и в остальных районах П о м о р ь я. Э т о еще раз говорит о том, что преобладали малые семьи с небольшим числом людей в них. Детность таких семей в среднем также оставалась невелика - около 4 детей на семью. Конечно, име­ лось немало и более многочисленных семей, с большим числом детей. В основном это были семьи сложного состава. Средняя населенность крестьянского двора на Се­ вере оказывалась ниже, чем в других русских регионах;

она была высокой лишь в ме­ стах с помещичьим землевладением, где владельцы запрещали семейные разделы крестьян: в черноземном Центре и на Западе России в 1710 г. населенность двора яв­ лялась соответственно 7,8 и 10,6. Владельцы следили за состоянием крестьянских семей, допуская их разделы по своему особому разрешению. Обычно в таком случае помещик давал наказ-инструкцию приказчику. Например, граф П.П. Бестужев-Рю­ мин указывал относительно крестьян своего имения в Череповецком у.: "Крестьяном сыну от отца и брату родному от брата без указу делитца не велеть, а которые и по хотят, о том бить челом и показать резон, для чего они хотят делитца". П о рассмотренному выше переписному материалу Х У П - Х У Ш вв. видно, что во главе крестьянских семей (дворов) стояли старшие по возрасту мужчины (деды, от­ цы, взрослые сыновья). Если главный умирал и в семье не оставалось больше взрос­ лых мужчин, функции главы выполняла старшая по возрасту женщина-вдова (свек­ ровь в отцовской семье, жена умершего главы в малой, жена старшего брата в брат­ ской). Нигде не встречалось указаний, чтобы такую семью возглавляла, например, сноха (невестка);

младшее поколение женщин, по обычному народному праву, к этому не допускалось. Другое дело - зять, который жил в семье тестя и тещи. В рус­ ской деревне существовал обычай приема в дом зятя-мужа дочери, если не имелось своих сыновей. Зять-примак был обязан исполнять тягло за тестя, ходить на "мир­ ские службы", обрабатывать его з е м л ю, т. е. фактически становился работником в принявшей его семье. П о договору, составлявшемуся при приеме зятя в дом, он на­ следовал за тестем все имущество, дом и землю в случае смерти последнего, или пай-долю при жизни тестя для его содержания, когда т о т становился немощным.

Для обозначения явления примачества в русской деревне существовали свои по­ нятия. Т а к, в Кадниковском у. Вологодской губ. зятьев-примаков называли поджи вотниками, в других местах - домовиками, влазенями и др. Н а Кокшеньге примака­ ми в семьях считались мужчины, принятые в дом вдовами;

их называли домовика­ ми, животниками. Т а к о е примачество - "идти в животы" - дожило до X X в. Но встречались там и зятья-примаки в домах тестьев и тещ, если у последних не име­ лось сыновей. Этих зятьев называли приемышами. Случаи примачества в вологод­ ских деревнях в Х У П - Х У Ш вв., судя по рассматриваемому выше переписному мате­ риалу, были редкими. Нечасто встречались в семьях и другие приемыши - усынов­ ленные дети при отсутствии своих детей или в т е х случаях, когда сиротами станови­ лись родственники. Были в семьях и сводные дети при повторных браках супругов, и дети незаконнорожденные, т.е. рожденные вне брака или до брака. И т о, и другое в сельской среде случалось редко, ибо общественное мнение осуждало эти явления.

Участь матерей, имевших незаконнорожденных детей, оказывалась тяжелой, а та­ кие дети не имели в семье равных прав с детьми, рожденными в браке, и всю жизнь подвергались насмешкам, а иногда и оскорблениям.

Крестьяне выработали твердое убеждение в необходимости продления своего рода, в воспитании детей и передаче им веками накопленных хозяйственных навы­ ков и нравственного опыта. "Воспитывать должно, - писал В. В. Крестинин в 1785 г., - и приучать к основательным и приличествующим состоянию их (кресть­ ян. - И.В.) правилам, охоту к трудолюбию, страху к праздности, учтивости, благо пристойности, соболезнованию бедным, обучать всякому домостроительству во всех полезностях, в отвращении от мотовства", чтобы вырастали "полезные граж­ дане о б щ е с т в а ". Таковы были принципы народной педагогики - с измальства при­ учали детей к труду, который становился для крестьян необходимостью. В труде воспитывались будущие родители новых поколений, готовились к семейной жизни с малых лет. Для крестьянской семьи иметь детей представлялось важным, поэтому каждая семья была нацелена вырастить себе смену, т.е. демографическое поведение семьи, ее детность определялись необходимостью постоянного крестьянского тру­ да. Становится понятным, почему детей приучали овладевать трудовыми навыками и думать о своем будущем, как, например, для каждой девушки было обязательным приготовить приданое, с которым она шла жить в новую семью и с чего начиналось создание ее семейного имущества, а иногда и земельного надела. В XVIII в. извест­ ны случаи, когда девицы получали в приданое, кроме обычных предметов, изготов­ ленных ими самими, и землю или выкуп за нее. Правда, чаще э т о случалось в семь­ ях землевладельцев, а у крестьян лишь тогда, когда имелись участки в лесу, не под­ лежащие перераспределениям. В 1647 г. в роде севернодвинских землевладельцев Вахониных жена одного из них, выходя за него замуж, получила "по дельной крепо­ сти от дядьев своих за деревенский участок в приданое вено", кроме одежды, белья, домашних тканей, украшений, д е н е г.

Из приведенных материалов Х У П - Х У Ш вв. о браке и крестьянской семье вы­ рисовывается система родства, характерная для русского народа. В тот период до­ вольно широким был круг людей, признаваемых родственниками, так как он вклю­ чал не только кровных родных по прямой и боковой линиям, но и родных по браку.

Близким родством признавалось и духовное родство (крестные и крестники, иногда и кумовство, и побратимство). Брачные же связи - круг, где осуществлялись браки, не были широки, ибо простирались в пределах волости, близлежащих деревень и редко выходили в другую волость или уезд. Этим, возможно, и определялся много­ численный круг родства проживавших на ограниченном пространстве. Брачные связи могли расширяться при браках крепостных, отдаваемых владельцами в даль­ ние или чужие имения. Так, в 1782 г. крестьянин из д. Андронова Перебашкинской вол. Кубенской трети В о л о г о д с к о г о у., принадлежавший генерал-поручику П.С. Свиньину, взял в жены крестьянку " с о стороны" из вотчины князя С А. Голи­ цына из д. П ы р к а. Аналогичные примеры можно встретить в переписях крепост­ ного населения различных имений.

Брачные отношения в Х1Х~начале XX в.

Наиболее полно характеризовать крестьянскую семью и семейно-брачные от­ ношения позволяют источники Х 1 Х - н а ч а л а X X в. Они разнообразны - от офици­ альных документов переписи и статистики до различного актового и фольклорного материала, а также бытописаний. Рассмотрение всех этих материалов по Вологод чине дает широкое представление о браке и семье крестьян, о локальных особенно­ стях семьи и брака и позволяет выявить ареалы по этим элементам народной куль­ туры, аналогичные тем, которые определяются по другим народно-культурным формам. Хронологический период ХГХ-начала X X в. достаточно большой, поэтому в нем могут быть выделены отдельные периоды (первая и вторая половина века, ко­ нец X I X в. и начало XX), в течение которых брак и семья как формы народной куль­ туры развивались с какими-либо особенностями, обусловленными разнопорядковы­ ми факторами. П о мере изложения материала эти особенности и причинные связи в их становлении оговариваются.

Знакомства и встречи молодежи, предшествующие бракам, как известно, про­ исходили в деревнях на досуге, гуляниях и праздниках, время которых было четко определено в годовом аграрном цикле крестьянской жизни. Осенью после оконча­ ния полевых работ и зимой вечерами устраивались деревенские посиделки {беседы, или повады, по-местному). Для э т о г о молодежь сообща нанимала "просторную из­ бу, где и собиралась ежедневно - девушки прясть, парни для увеселения". Так сооб­ щалось в ответе на анкету Р Г О для собирания этнографических сведений в 1848 г.

из Устюженского у. Беседы и молодежные увеселения в "наемных квартирах" бы­ вали и в деревнях Вытегорского, Вологодского и Каргопольского уездов, во время которых происходили супрядки (пряли). Ежегодно с Ильина дня и всю зиму, кроме Великого поста, шли беседы в Белозерском у. Летом же досуг проходил на гулянь­ ях-хороводах. В тотемских деревнях (Маныловский приход) девичьи посиделки уст­ раивались поочередно в избах, зимой - с прядением кудели, с игрищами на Рожде­ ство и К р е щ е н и е.

Девушки ходили на беседы с 14 лет и до замужества - "каждый возраст на свою беседу". Большая беседа происходила на Филипповский пост, после чего девиц про­ сватывали. Н а эту беседу в тотемских деревнях съезжалось до 50 девиц. Перед Фи липпками в Вологодском у. отправлялись в разные деревни к родственникам и зна­ комым и собирали невест на посиделки в одну деревню, "гостили" невесты недели по две до конца поста;

и все э т о время длилось веселье, показывались и обсуждались наряды невест, и парни приходили щеголями в нарядных к о с т ю м а х. П о всей Воло­ годской губ. молодежь "особенно гуляла" во время праздников-молебнов: происхо­ дили и знакомства, и выбор суженых. Н а Святой неделе совершался своеобразный обычай: любимым развлечением парней было звонить в колокола. "Колокольни были наполнены разряженным народом, и звон не умолкал с утра и до вечера. Здесь выказывают удаль свою сельские женихи и по-своему кокетничают красные девуш­ ки, т а к как отыскать суженого или суженую на колокольне и при звоне считается самым благоприятным предвестием будущего супружеского с ч а с т ь я ". Дозволялось ухаживание парней за девушками и встречи полюбивших друг дру­ га и вне б е с е д.

Встречи молодых людей не считались предосудительными " в глазах" общест­ венного мнения и ухаживать - "заниматься" с той девушкой, на которой парень хо­ тел жениться, было допустимо в течение трех лет. В э т о время с ведома родителей молодые могли делать друг другу подарки: девушки дарили пояса, вышитые поло­ тенца, парни - платки или кольца. Н а летних гуляньях и зимних вечеринках такая пара могла танцевать только друг с другом, иначе, по обычаю, мог произойти "раз­ рыв занятия";

прекращалось ухаживание и в т о м случае, если выявлялось "несход­ ство" молодых людей (Тотемский у. ). Отношения полов в добрачное время при встречах и гуляньях, как отмечали многие наблюдатели, были "упрощенные, но сдержанные" и " б е з разврата, как в фабричных м е с т а х ". В о второй половине XIX в. характер деревенских посиделок несколько изме­ нился: на них присутствовал более широкий круг посетителей, разнообразнее ста­ новились забавы и игрища, привносились элементы городского досуга. В о т описа­ ния некоторых бесед в Кадниковском у. Н а Святках проходят игрища, а в обыч­ ные дни - посиделки с работой. Когда девицы заняты работой, парни играют в кар­ ты в носки или в дурака. Перед праздниками ребята собирают деньги, берут боль­ шую избу в аренду, привозят дрова, девицы ежедневно ее топят. Покупают свечи, хотя избы освещаются лучиной. С чужих посетителей берут за вход плату по 2-4 коп. (только с парней). Привозят девиц из других деревень, где игрищ "по мало­ численности" жителей и невест не бывает.

Городские элементы в посиделках отмечались в барских имениях у дворовых людей. В одном из поместий в Вологодском у. ( 1 8 6 0 - е годы) на беседы ходили доче­ ри дворовых и горничные в кисейных и ситцевых платьях с фартучками, в коленко­ ровых юбках, в шелковых мантильях. Играли т е же игры, что и крестьяне, но чаще одну - солдатский набор. У дворовых отличался от крестьянского песенный и иг­ ровой репертуар, у них были свои песни, городские романсы, стихи, и г р ы. Менял­ ся досуг молодежи из подгородных деревень. В 1870-е годы вместо сельских посиде­ лок молодые люди из окрестных деревень г. Лальск ходили в гостиницу " А м е р и к а " и играли на бильярде. В крупных селах деревенская жизнь становилась похожей на городскую. " Н а городской манер" жили в с. Устье Кадниковского у. Молодеж­ ный досуг начал проходить с 1890-х годов не на посиделках, а в общественном саду, в Народном доме, где устраивались даже музыкальные концерты, и за них брали плату на благотворительные ц е л и. Да и не в крупных селениях в святки вместо по­ сиделок с игрищами парни шли в шинки, где пили и играли в карты. Летом же еще ходили на гулянья с гармонью, с песнями, играли в городки и устраивали борьбу (со­ стязания) (Лапшинская вол. Никольского у. ). Одаривание молодых во время ухаживания стало в этот период другим. Н е па­ рень дарил девушке подарки, а она ему, причем характер подарков оказывался со­ вершенно иным. Если раньше девушка дарила вышитые е ю изделия или вытканные пояса, т о, по наблюдениям бытописателей, в 1880-е годы в Бережнослободской вол.

Тотемского у., эти подарки состояли из кисетов, водки, украшений на шапки. В местном фольклоре отразилось, как менялся внешний вид людей, приходивших на деревенские гулянья и беседы:

В ы молодчики молоденькие, Вроде как дворянка:

С ю р т у ч к и н а вас к о р о т е н ь к и е, П л а т ь е длинно с кринолином, Н а гуляньеце идут, Рукава косые;

В р у к а х тросточки несут, П е р е л и н к а на плечах В о устах сигарочки. И брезлетки на руках.

З а и м девица идет, ( П е с н я из п о д г о р о д н ы х деревень).

Или: "Здесь девицы форсистые, / Молодицы щёглеватые", - отмечалось в при­ чете запоручной невесты из Кокшеньги (Тотемски у. ). И все же молодежный досуг в основном оставался прежним и в более позднее время - в конце Х1Х-начале X X в.:

- вечерины, игрища, беседы, супрядки, качели, хороводы были везде. " Б е з них и замуж не выйти", - говорили в деревнях. Несмот­ ря на различные ограничения со стороны родителей и деревенского мнения, моло­ дые люди влюблялись и ухаживали за девушками. Любовь - чувство, " с которым шутить нельзя", считали они.

Т о ли м и л у ю не т е ш и л, Т о ли я не уважал.

К а ж д ы й в е ч е р со б е с е д у ш к и До дому провожал.

Так пелось в частушках (Устюженский у.). Манеры ухаживания оказывались разными, даже прибегали к привораживанию. Досуг в предбрачное время не всегда ограничивался играми, забавами и мог привести к близости молодежи, к добрачным половым связям. Отношение к тако­ му явлению в деревенской среде наблюдалось разное, поскольку с ним было связа­ но будущее девиц и рожденных ими до брака детей. Об этом свидетельствуют опи­ сания добрачного поведения молодежи вологодских деревень. "Невоздержаны в женской слабости, и каждая до свадьбы с будущим мужем приживает детей, - сооб­ щалось в ответе на анкету Р Г О в 1848 г. из Череповецкого у. - Это причина того, что жена (если ей после э т о г о удастся выйти замуж. - И.В.) старше мужа 5 - 1 0 - ю го­ дами, и после между ними не бывает мира и тишины". В деревнях Кадниковского у.

(1870-е годы) считали, что "девице нельзя р о ж а т ь " - э т о большой грех, поэтому на вечерках и беседах "нет распутства". В местности "Митрополье" в Тотемском у.

(бывшая вотчина митрополита, в 1880-е годы экономические крестьяне), где жизнь не была замкнутой, близкие отношения молодежи в предбрачный период допускались, 2 9 Русский С е в е р...

и «девицы без застенчивости именовали себя "подругами" избранных ребят». В Ра банге Вологодского у. в тот же период случаев появления детей до брака родителей почти не встречалось;



Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 33 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.