авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 33 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ -7 Этмчесшя история инародшящьшура ХП-ХХ в е к ...»

-- [ Страница 14 ] --

девиц, "приживших детей", общественное мнение клеймило позорным прозвищем "потаскушек", и им редко удавалось после этого выйти за­ муж, если только "за солдатов или старых вдовцов".

Во второй половине Х1Х-начале XX в. поведение молодежи стало более сво­ бодным, и случаи добрачных связей встречались чаще. Это было связано с ломкой всей крестьянской жизни и крестьянского отношения к семье, когда деревня встала на капиталистический путь развития после реформы 1861 г., участился отход в го­ рода, что приводило к нарушению заведенного порядка. Но поведение молодежи, традиционное по существовавшим искони нормам обычного права, все еще остава­ лось. Вот некоторые примеры описаний того, как сочеталось привычное добрачное поведение и различные новшества. В Кадниковском у. к концу XIX в. случаи доб­ рачных связей участились, особенно когда ездили на ярмарку и в дороге "ночевали вместе парни и девки, вступая в близкие отношения", да и после посиделок "редкая девица сохраняла невинность", так что рождение детей до брака было обыкновен­ ным явлением. "Интимные сближения", как сообщалось из того же уезда, происхо­ дили и при "домовничанье", которое бывало часто: в отсутствие старших собира­ лось несколько молодых пар, сначала просто сидели, а потом - "по полатям и на печь".

За тебя, миленочек, Меня стала маменька бранить, Но мне, девчонке, нипочем, Буду вбровски любить.

Так пели девушки частушки, а, чтобы посторонние не заметили, обращались к парням:

На вечеринке посиди, Провожать-то не ходи, Меня, молоденьку девчонку, Во славу не вводи.

Общественное мнение по-прежнему еще что-то значило для молодежи и, боясь его, деревенские девушки говорили:

У меня, молодешеньки, Походочку выхулят, Поговорочку выдразнят В деревнях Белозерского у. потеря девственности не считалась преступлением, а "только позором для потерявшей". Молодые парни "держались с такой девушкой вольно", но если она выходила замуж, то это забывалось, "лишь бы была работя­ щей и доброй". Вообще же "девица, прижившая ребенка, не могла рассчитывать на равный брак". Снисходительным было отношение к потерявшей невинность де­ вушке в деревнях Грязовецкого у. В отличие от таких связей, внебрачные отноше­ ния (вне семьи) и рождение детей на стороне происходило в грязовецких деревнях очень редко, т.

е. взгляд на подобные явления у семейных людей был строже. Мо­ лодежные отношения, по старинке, старались не афишировать. Хотя добрачные связи и существовали, "незаконных" детей рождалось мало, так как стали пользо­ ваться известными к тому времени "секретами" (недопущением беременности) или "грех покрывали браком", обычно выдавая девицу за вдовца (Кадниковский, То­ темский, Грязовецкий уезды). Девственность новобрачной, тем не менее, ценили, хотя доказательств таковой не требовали. "...Блюди себя. Честь, говорю, девичья превыше всего, - вспоминала о далеких временах героиня повести Ф. Абрамова "Деревянные кони". -...чего хошь теряй на чужой стороне, доченька, только честь девичью домой приноси. Так, бывало, в хороших-то семьях наказывали". В некото­ рых деревнях В о л о г о д с к о г о у., хотя и осуждали добрачную жизнь молодежи, иска­ ли выход из положения, иногда склоняясь к браку "гулявших", к их повенчанию.

В о о б щ е "на гулянья молодежи родители все чаще стали смотреть легко". Н о "бед­ ствием" для девушек был их отход на артельные лесосплавные работы ( 1 8 8 0 - е г о ­ ды), после чего девицы приносили домой "плотовщиков" (детей). В белозерских, кирилловских и череповецких деревнях по-прежнему считали, что если у девицы есть ребенок, т о " е е жизнь загублена": оставалось ждать либо бедного жениха, ли­ бо вдовца;

ранние добрачные связи там осуждались. Обратное отношение к этому наблюдалось в устюгских деревнях. "Парни теряют целомудрие до брака в 20 лет, сообщалось в Этнографическое бюро князя В. П. Тенишева из Шемогодской вол.

уезда. - Обращение молодежи свободное, даже циничное. Добрачные связи случа­ ются даже на посиделках, бывают и ночные свидания". Такие же случаи отмечены и в соседних устьсысольских деревнях (у коми), где "открыто при родителях моло­ дежь живет до брака". Н о у коми эти явления были другого порядка, и обусловли­ вались своеобразными установками и взглядами на брак (см. ниже).

"Добрачные гуляния" молодых людей происходили и тогда, когда парней брали в солдаты:

Девки - беда Ребят-то во солдаты, И ребята беда;

Девок-то куда ( И з песни подгородных деревень).

В основном же вели себя скромно, "на посиделках лишь целовались, а играя, парни к девкам садились на колени (если наоборот, т о э т о считалось неприличным" в Трочине Кадниковокого у.);

в Никольском у., в Корбанской и Никольской волостях Кадниковского у. мог быть "на посиделках и разврат". Н а Кокшеньге ве церины молодежи проходили по-старинке - в домах, где есть девушки. Н а беседы парни приходили с гармошкой, все вместе пели и танцевали. Иногда допускалась вольность в обращении - парни обнимали девиц, клали головы или садились к ним на колени. П о сравнению с кокшеньгскими, нравы деревень по Сухоне в этом же уезде были менее строги. Т а м проходили венерины малые и большие (различные по возрастному составу участников);

на больших были самые взрослые девицы, на ма­ лых - с 15-16 лет. С малых бесед на большие "переводили по общему совету". Пар­ ням разрешалось провожать девушек с вечерин.

Поведение молодежи становилось более свободным, пренебрегавшим общест­ венным мнением, как например, говорится в одной частушке:

Не судите, бабоньки, Мы за ваших сыновей Мы вас не боимся: Замуж норовимся.

Тем не менее подчеркивалась и скромность молодежи:

Говорила я Ивану, Сядь с крестовой Не садись со мной при маме, (крестовой сестрой. - И.В.), не ко мне Крестова скажет после мне.

Несмотря на перемены в добрачном поведении молодежи, рождение детей до и вне брака в деревне не было частым (см. табл. 1).

Как и в прежние времена, в браке молодых продолжали играть существенную роль родители. Они все также составляли брачные договоры, подбирая пары детям.

Меня тятенька просватал, Постройка нова, хлеба много, Засевавши в поле рожь: Только парень не хорош (Частушки невест У с т ю ж е н с к о г о уезда) Родительское благословение на брак, по православному обычаю, было обяза­ тельным, иначе могла не состояться жизнь новой семьи. "Родительское благослов Таблица Соотношение числа рожденных в браке и незаконнорожденных в Вологодской губ. в 1891 г.* Незаконнорожденных Законнорожденных детей Всего Число браков в губернии 1 всего всего жен. муж.

муж. жен. всего муж. жен.

10839 30350 29047 59397 1135 1090 2225 31485 30137 * Вологодский иллюстрированный календарь. Вологда, 1893. С. 72.

ление или проклятие имело большую силу, - отмечалось в 1899 г. в корреспонден­ ции в бюро Тенишева из Вологодского у., - особенно сильна молитва матери". Е с ­ ли не было родителей, благословляли на брак крестные мать и отец (Кадников­ ский у. ) :

Мне не нужно, мой батюшка, Ни приданого великого.

Ни злата, ни серебра, Только дай мне, баюшка, Благословенье...

Т а к пелось в свадебной песне У с т ю г с к о г о у. С этой родительской ролью связы­ вались брачные ориентации и мотивации, в какой-то степени брачный возраст мо­ лодых, правовые договоры и обычаи в предбрачное время, наконец, формы заклю­ чения браков и размеры девичьего приданого.

Многочисленные этнографические описания свидетельствуют обо всех этих традициях. В 1840-е годы из многих вологодских районов сообщалось в Р Г О о том, что молодежь, например в Верховажье, "без воли родителей не женится". В Чере­ повецком у. свадьбы совершались " с согласия родителей". Родители смотрели на не­ весту сына как на товар - "покупали" работницу в дом. Таков был хозяйственный расчет, поэтому необходимым условием считалось, чтобы невеста была работящей.

Подобное отношение иногда приводило к тому, что «не обращали внимания ни на лета, ни на какие ее достоинства (кроме работоспособности. - И.В.), даже "покупа­ ли" невесту в другой деревне», отчего случалось, что жена бывала старше мужа, а "узы супружества о т э т о г о не прочны" (Череповецкий у.). Н а Кокшеньге родитель­ ский выбор в браке детей также был главным, дети подчинялись их решению "без ропота".

В соответствии с православной верой, родительскую брачную договоренность завершало венчание в церкви. Э т о было общепринятой нормой. Отклонениями же от нее являлись другие формы заключения браков: уводом невесты из дома, само­ ходки, тайные венчания и др. В череповецких деревнях, по сообщениям 1840-х го­ дов, невеста иногда самостоятельно решала свою судьбу и уходила в дом жениха, "забрав свои пожитки, если родители медлили с браком". В Вологодском у. девицы уходили тайком - "самоходкой", если родители не соглашались на их брак.

М е с т о родителей в браке крепостных крестьян занимал помещик, который сле­ дил за достижением брачного возраста молодежи (ее совершеннолетия, иначе мо­ лодые не были готовы к физическому труду) и своевременным созданием семей, принятием тягла (способности и обязанности работать на барина). С этой целью ве­ лись реестры женихам и невестам. З а девок старше 17 лет, не вышедших замуж, бралась в пользу владельца плата - окупные. Точно так же в специальных рекрут­ ских книгах учитывались парни брачного возраста, которым грозила солдатчина. Известия о разрешении родителей на брак молодых поступали с мест и во вто­ рой половине X I X в. Значит, э т а традиция еще д е р ж а л а с ь. В Рабанге Вологодско­ го у. детей женили в 18-19 лет. Родители выбирали сыновьям "крепких, выносли вых, высокорослых невест", чтобы могли "косить, жать, молотить, наряду с мужчи­ нами". В Устьянщине (Кадниковский у.), где жили зажиточно и "на городской ма­ нер", "приискивали красивых женщин, на которых женили сыновей, чтобы не из­ мельчало потомство". В Янгосоре (Вологодский у.) родители также устраивали бра­ ки детей. В Тотемском у. после рукобитья родителей (просватанья и договора о свадьбе) невесту "пропивали" (обычай пропоя), чем закрепляли брачный договор.

В Устюгском у. (Городецко-Никольский приход) если родительский договор нару­ шался, то жених оплачивал все брачные расходы. В Кадниковском у. после брачной договоренности, по старине, соблюдали еще один обычай - совершали как бы кра­ жу невесты - "ловлю ее в поле" женихом. О родительском разрешении брака и бла­ гословении много говорилось в народных причетах:

Н а лесенку подымается... Платьице поднечное, ой, М о й родимый батюшка... У н е г о на п р а в о й - т о р у ч е н ь к е у М н е н е с е т, м н е - к о, б а т ю ш к о, да Ё в о к р е с т да е в а н г е л ь н е... д а...

Н а л е в о й - т о р у ч е н ь к е, да Благословление великое (с. Нюксеница Тотемского у. ) 5 Конечно, случалось и в этот период, что дети не слушали родителей и соверша­ ли браки уходом - "кражу невест", что иногда делалось для вида, а в действительно­ сти для того, чтобы сократить расходы на свадьбу, не устраивая пир. В таких случа­ ях священники становились посредниками между родителями и молодыми, и роди­ тели прощали новобрачных за уход, благословляя их (Кадниковский у. ). Роль родителей, проявление их воли в браке детей по-прежнему было обуслов­ лено хозяйственными соображениями и расчетом, а также сообразовывалось с ре­ лигиозными требованиями. В с е свои пожелания родители с обеих сторон оговари­ вали в предбрачное время. Для этого и существовали своеобразные обычаи - смот­ рины невест, сватовство, рукобитье и сговор о свадьбе и приданом невест. О таком сватовстве и рукобитье говорилось в причитаниях невест Кадниковского у.:

... Щ о не к л ю ц и к и б р я к н у л и, Т у т меня запросватали, Н е замоцики щовкнули, З а п о р у ц и в ж о б а т ю ш к о за п о р у к и П о рукам ударили, за к р е п к и е... 5 В о время сговоров подробно оговаривались все "выкупы и платы сторон". Так, в одной из деревень, выкупая приданое невесты, жених поставлял два ведра вина и полведра водки. Кроме того, к свадебному пиру он должен был доставить "для ку­ шанья печень коровью, ноги поросячьи на студень" (1840-е г о д ы ). Договаривались обо всех расходах на свадьбу, на подарки молодым. После сговора не выполнить ре­ шение о браке было невозможно, иначе девушке грозил позор и невыход замуж, и тогда семье жениха предстояло возместить моральный урон и материальные из­ держки. О брачных обычаях и роли родителей в них образно говорится в повести Ф. Абрамова "Деревянные кони", где героиня вспоминает, когда ее просватали в 16 лет: " Я плачу. Братья плачут, в ногах у отца валяются: татя, пощади Авдотью.

Мама плачет, т о ж е по мне. А отец - заладил, слова не скажи. А почему заладил?

А потому, что богатым считался, а богатства-то никакого не было у меня, у невес­ ты ни шубы, ни шали не было. А раньше какая невеста, коли у нее шубы и шали не­ ту. А Васька-то Грива сам богатый: так, говорит, без шали и шубы беру". Были и другие женихи у этой невесты. " И опять ни тот, ни другой со мной не говорили.

Раньше было так. Девка поглянулась - иди к отцу. А тб, глянешься ты или не гля­ нешься ей, - второе дело".

Кроме смотрин, сватовства и сговоров в доме невесты устраивали и обществен­ ные смотрины и выбор н е в е с т. В Вологодском у. в Филиппов пост на посиделках начинали сватать невест, собиравшихся из окрестных деревень и привозивших свое приданое для показа. Такие же смотрины устраивались в Кадниковском у. на Крещение. Этот обычай назывался там "показ подолов" и состоял в следующем.

После обедни в церкви, водосвятия и обеда на селе устраивали гулянье и смотрины невест. Парни подходили к девицам вместе с пожилой женщиной, которая "задира­ л а " у них сарафаны и показывала подолы рубах, на которых была вышивка. Тут же объяснялись "фигуры" вышивки и орнамент. Девицы при этом стояли, как "статуи".

П о их подолам женихи судили о невестах - умеют ли ткать, прясть, шить, плести кружева. В с е м нравился э т о т обычай. Девицам нравилось стоять "на публике во всей красоте, щеголять нарядами, женихам доставляло развлечение".

Такие же общественные смотрины невест проходили на Прокопьевскую ярмар­ ку в Сольвычегодском у. Крестьянских девиц привозили в город, чтобы их выбира­ ли женихи. Девиц "везли по Вычегде в лодках, квартируют (они. - И.В.) под горо­ дом у родных, знакомых, к ним приходят женихи, спрашивают о желании невест и о приданом, когда согласие получат, венчаются в церкви". Если выбор не состоится, то уезжают обратно в деревни. " Н е в е с т распутных здесь мало случается, а большей частью к домашней и крестьянской экономии бывают оне радетельны и трудолю­ бивы", - писал о брачных обычаях историк Сольвычегодска А. И. С о с к и н. Работо­ способность девиц продолжали ценить везде. В кадниковских деревнях очень редко женили сыновей "ради соблюдения их нравственности", главным было привести в дом работницу, чтобы " не только работать могла, но и в дом принесла больше ло поти (одежды. - И.В.) и рукоделия". В устюгских и тотемских деревнях на невесту смотрели как на приобретенную рабочую силу. Главным в ней считали "дородство, работоспособность, рукодельничанье и хорошая ее семья. Н а качества жениха об­ ращали меньше внимания". Зная, что невесту не трудно и "ославить", женихи в ки рилловско-белозерских деревнях обращались к обществу, чтобы похвалили невест:

П о х в а л и т е вы ее:

У ж я пбду, Ё н а славна, ёна проста, П р о т я спрошу.

Н е дурна ё н а... 5 Соседушки, собранушки, В целом по губернии во второй половине X I X в. была достаточно высокая брач ность людей в сельской местности: ежегодно заключалось в среднем 8880,8 браков (в городах лишь 338);

наиболее частыми оказывались браки в Никольском и Устюг­ ском уездах, редкими - в Верховажье, Яренском, Устьсысольском, Вологодском, Кадниковском уездах. Брачный возраст равнялся преимущественно 21-25 годам (в 1880 г. в этом возрасте - 46,9% браков), в 20 лет было заключено 26% б р а к о в. В сравнительно раннем возрасте заключались браки в конце Х Г Х - н а ч а л е X X в. в У с т ю г с к о м у.: в 21-23 года мужчины, в 17-23 года женщины. Ранние браки предпоч­ тительными были в тотемских деревнях;

чтобы как можно раньше включать детей в работы, здесь женили с 18 л е т. В Череповецком же уезде преимущественное чис­ ло браков в 1880-е годы относилось к возрасту от 25 до 30 лет. Третья часть всех браков заключалась в более раннем возрасте. Считалось, что при "малом земледе­ лии" (у тех, кто более занимался промыслами) нет необходимости в жене-работни­ це, поэтому там были немолодые браки, к тому же "при скудном пропитании" позд­ нее происходило физическое развитие людей. В о о б щ е к концу X I X в. брачный воз­ раст в череповецких деревнях уже не нормировался обычаем, он все более зависел от семейного положения. Если в дом требовалась работница, т о сына женили рано (даже и до 18 лет). Считали подходящим возраст в 20-23 года для уходящих на служ­ бу в армию. Для девиц нормой считался 18-21 год. Если же в семье имелась одна дочь, ее выдавали позже, чтобы не потерять как работницу. В Вологодском у. в 1878 г., по метрической книге Иоано-Богословской церкви на Тошне, зафиксировано 34 брака, почти в половине их брачный возраст людей был равен 21-25 годам (13 браков у мужчин и 16 у женщин). Достаточно много бра­ ков до 20 лет (13 у женщин и 8 у мужчин). Остальные отмеченные браки - у людей более старшего возраста. В 40 лет и старше браки оказались повторными (у вдовых людей). Позднее, в 1900-е годы, в этом уезде, судя по обысковой книге Святолуцко го прихода, брачный возраст не изменился. Аналогичен брачный возраст и у крестьян одного из приходов Кадниковско­ го у.: в 1884-1886 гг. в 21-25 лет заключили браки 19 мужчин и 29 женщин (из 52 браков). Много и ранних браков (11 мужчин и 19 женщин), а браки в 26-30 лет были у 13 мужчин. В кадниковских деревнях сохранялся обычный брачный возраст, но в начале X X в. случались ранние браки, судя по данным обысковой книги Азлец кой вол. в 1911 г. Тогда 19 мужчин женились в 18 лет и 17 женщин - в 16 л е т. Н а Кокшеньге, где жизнь проходила довольно замкнуто, девиц редко выдавали замуж до 20 лет (только, если она жила с мачехой), обычно их брачный возраст наступал в 20-23 года. И х старались удержать дома, так как они выполняли все домашние ра­ боты и даже некоторые полевые - боронили, иногда и п а х а л и. Повторные браки в конце Х 1 Х - н а ч а л е X X в. по-прежнему были в основном браками вдовых л ю д е й. Такие браки совершались, как сообщалось из Череповец­ кого и Грязовецкого уездов, "не по любви, а по необходимости" из-за недостатка ра­ бочих рук и проходили они без сватовства и свадебных обрядов. Вступить в такой брак разрешалось, по обычаю, не ранее 40 дней после смерти супругов. Если уми­ рал муж невестки, то она оставалась жить в семье свекра до шести недель после его смерти. Жизнь в повторном браке у вдовых людей, как правило, "была согласной", так как они "соединялись по своему выбору". Е щ е лучше, когда они подходили друг другу и по возрасту. Н о иногда случалась большая разница в годах, и тогда жизнь супруга налаживалась несколько труднее. Е щ е сложнее было, когда заключались неравные браки не в возрастном, а в имущественном отношении, хотя такое проис­ ходило нечасто (Череповецкий, Тотемский, Кадниковский у е з д ы ). По наблюдени­ ям бытописателей конца X I X в., бедняки в кадниковских деревнях все же женились на бедных или таких, "чья репутация пошатнулась, или на имеющих какой-либо фи­ зический недостаток. Богатые скорее находили себе ровню". Неравные браки могли совершаться и по взаимному влечению. Такой брак, когда холостой парень женил­ ся на вдове с детьми, отмечен в метрической книге 1904 г. по Вологодскому у. Роди­ тели вынуждены были дать согласие на этот брак, но не наблюдалось "на свадьбе ни обеда, ни гостей", лишь отец благословил молодых перед венчанием. В кресть­ янской среде по-прежнему бытовал обычай "однородных" браков. Так, в народной частушке п е л о с ь :

Милой, сватайся, не сватайся Сиротиночка ты бедный, За тебя родитель не отдаст: Богач тятенька-то наш.

Различные брачные запреты продолжали существовать в конце Х 1 Х - н а ч а л е X X в. Например, всегда старались соблюдать очередность в браках детей: старших женить раньше младших, дочерей выдавать замуж до женитьбы сыновей. В Кад­ никовском у., как сообщалось в бюро Тенишева, когда в семьях имелось много до­ черей, парней долго не женили, пока не выдадут сестер, а младшие братья ждали, пока не женятся старшие. В Устюгском у. соблюдалась очередность при выдаче за­ муж дочерей, " т а к что, если их много, последняя может выйти замуж, когда ей з а 25 лет". Т о же наблюдалось при браках детей у крестьян Тотемского у. Из Черепо­ вецкого у. сообщалось: "младших дочерей не выдают раньше старших".

Продолжали существовать и запреты на браки с близкими родственниками и свойственниками, с людьми, находившимися в духовном родстве. Об этом говори­ лось в корреспонденциях из различных у е з д о в. Так, в Вологодском уезде в Н е ф е довской вол. в 1904 г. были повенчаны крестьянская вдова и воспреемник е е сына, т.е. находившиеся в духовном родстве, поэтому их брак долго не утверждался кон­ систорией, и на них наложили на несколько лет епитимью. В 1912 г. крестьянин Гря­ зовецкого у. Степуринской вол. Александр Новожилов просил разрешения у епи­ скопа на брак с двоюродной сестрой - крестьянкой этой же деревни Анной Ново жиловой, в чем ему было отказано из-за их близкого родства и проживания этого крестьянина в Петербурге в отходе, где он "имел сношения с людьми другого веро­ исповедания". В 1912 г. просьбу крестьянина Вологодского у. Вотлановской вол.

Александра Майкова - вдовца с девятью детьми - о вступлении в брак со вдовой фельдшерицей Натальей Селюниной отклонили в высших инстанциях, так как они находились в духовном родстве (она "принимала из купели" его младшую дочь).

Губернская консистория руководствовалась при разрешении вопроса о родственных браках указом, по которому дозволялось вступление в брак в четвертой степени родства, кроме брака с сестрой невестки и с сестрой зятя. П о э т о м у в Череповец­ ком у. за разрешением близкородственных браков обращались к архиерею. Кумов­ ство, побратимство и у жителей э т о г о уезда мешало брачным отношениям. В кон­ це XIX в. браков ближе шестой степени родства (троюродных) там не наблюдалось.

Даже однофамильные браки не практиковались, поскольку обычно носители одной фамилии находились в родстве.

Долго держались у крестьян конфессиональные запреты на б р а к. Люди раз­ ной веры не стремились к созданию семьи. Единственное, что иногда случалось, это вступление в брак близких по вере людей. В Череповецком у. "бывали браки право­ славных с раскольниками, при этом последние присоединялись к православию". Е с ­ ли в расколе находился жених, то его "присоединение" часто было формальным, но случалось, что и девица "не соглашалась обвенчаться по-раскольничьи", поскольку этот брак не признавался ни церковью, ни законом. Их детей не крестили.

Формальный переход из раскола в православие мог служить препятствием к венчанию. Так, в 1903 г. крестьянин Грязовецкого у. д. Шумейкино Петр Лыжанов не был повенчан с православной крестьянкой, так как священник знал, что он "при­ кидывается, будто перешел в православную церковь", ибо уже дважды женился и дважды давал подписку "быть православным", не переставая верить по-раскольни­ чьи. У него умерли жена и дочь и обеих он хоронил по старому обряду, хотя "жена была из православной семьи", а дочь хоронил даже "в лесу по-странству" (старооб­ рядцы-странники). Аналогичных случаев отмечалось много и в Кадниковском, и в Сольвычегодском уездах. А вот брак крестьянина Вологодского у. Карачевского прихода Федора Локалова 37 лет с православной девицей в 1906 г. был разрешен консисторией, поскольку жених "отпал от раскола уже 15 лет". В епархиальных от­ четах по Вологодской губ. за 1902 г. отмечалось, что "там, где в браки вступали с православными, раскол вымирает", т.е. перекрещивались в православие. Тем не ме­ нее, такие смешанные браки происходили на Севере повсеместно и во многих мес­ тах женитьба старовера на "мирской" девице не была предосудительной. При этом соблюдали следующие обычаи. На шесть недель "отлучались" от старой веры ("хо­ дили в православных"), а после женитьбы обручивший молодых начетник налагал на них шестинедельный пост, затем молодые опять "обращались в раскол и дела­ лись настоящими по вере". Случалось и такое, когда, вступив в брак с православной, старовер "возимел супружеское сожитие", а потом снова переходил в свою веру.

Бывали затруднения при браках, когда они оказывались смешанными и в этни­ ческом, и в вероисповедальном о т н о ш е н и я х. " И н о в е р ц е в " требовалось крестить, прежде чем обвенчать. Подобный брак был совершен в 1906 г. в У с т ю г с к о м у. в Усть-Алексеевской вол. в д. Липовец, когда венчали крестьянина католической ве­ ры Франциска Рженко, предварительно крестив его под именем Александра. При единой вере этносмешанные браки совершались, хотя и редко, особенно в местах близкого проживания разных народов. Так, русские и карелы в Олонецкой губ. (в том числе в В ы т е г о р с к о м у., ставшем вологодским), жившие в одних селениях, "роднились посредством браков". О редкости смешанных по конфессии браков свидетельствует и официальная статистика по Устюженскому, Кирилловскому и Череповецкому уездам: в 1865 г. там было по одному такому браку в каждом из них.

Чаще наблюдались смешения в сословном отношении, когда заключались бра­ ки крестьян разных категорий или крестьян с городскими жителями. В ы ш е уже говорилось о браках мещан г. Вологда и крестьян из подгородных сел. В 1830 г. в "Списке г. Вологды обывателей" отмечено несколько таких браков: мещанин Ива­ нов Федор Иванович 38 лет женат на крестьянской дочери 27 лет;

его однофамилец Иванов Всеволод Иванович 20 лет был приписан в мещанство из отпущенных на во­ лю, так как женился на мещанке Елизавете Михайловой 19 лет. В метрической кни­ ге Вологодской консистории по Вологодскому у. Иоанно-Богословской церкви на р. Тошна зафиксировано несколько смешанных браков в 1878 г. В Благовещенской вол. того же уезда в брак вступал крестьянин д. Еремеева Анфиноген Иванов 23 лет и брал в жены "временно обязанную помещику Засецкому д. Смольева крестьян­ скую дочь Н а т а л ь ю Алферову 20 лет". Такой же брак был в д. Межек у крестьяни­ на Ивана Александрова 22 лет и временно обязанной помещику Г. Дашкову кресть­ янки д. Исправина Елизаветы Завариной 19 лет. Крестьянин д. Водогино той же волости Прохор Ильин 21 года женился на крестьянке из экономической вотчины Марии Петровой 21 года. И таких браков между казенными и бывшими помещичь­ ими крестьянами здесь происходило не мало. Отмечен также брак крестьянина-соб­ ственника (выкупил свой надел) из д. Маренной на крестьянке той же волости из се­ мьи, временно обязанной государству.

Сведений о разводах в вологодских деревнях в конце Х1Х-начале X X в. было не­ много, так как они по-прежнему случались редко и были, кроме исключительных слу­ чаев, запрещены. Так, в 1899 г. состоялся развод в одной семье в Кадниковском у.

"из-за измены жены мужу", но при этом не совершали старинных обычаев "обстрига ния кос неверной и обмазывания дегтем", приданое же вернули ей. Женщина могла прекратить совместное проживание с мужем "при его дурном обращении" и уйти к ро­ дителям. Вообще же, как утверждали наблюдатели, в Грязовецком у. неверность суп­ ругов друг другу была редкой и вызывалась отсутствием одного из них, отлучкой или "чувством ненависти". Вместе с тем "прелюбодействия" считались тут позором. В Бе­ лозерском у., по данным анкеты Тенишевского бюро, "муж покидал дом из-за пьянст­ ва и разврата", жена же могла уйти "из-за его жестокости и полного разлада в семье".

Формальный развод, как здесь говорили, в крестьянском быту не бывает.

В целом в Вологодской губ., по статистике, в конце X I X в. в браке состояли 62,4% мужчин и 56,38% женщин. Холостых было соответственно 32,02 и 28,90%.

В возрастных группах соотношение женатых и холостых выглядело следующим об­ разом. В 15-39 лет в браке было 49,28% мужчин и 55,23% женщин, в 40-59 лет 89,03% мужчин и 69,76% женщин, в 60 и более лет - 64,75% мужчин и 32,37% жен­ щин. Таким образом, чем старше возраст людей, тем больше среди них семейных.

В группе 15-39 лет довольно много было холостых - 50,18% мужчин и 42,35% жен­ щин, в 40-50 лет - только 5,05% мужчин и 9,08% женщин. Вдовых людей более все­ го отмечалось в старших возрастах: в младшей возрастной группе - 0,48% мужчин и 2,36% женщин;

в более старшей - 5,82% мужчин и 21,03% женщин и т.д. Разведен­ ные во всех группах составили сотые доли процента. Брачные отношения местного населения имели некоторые особенности. Так, если сравнивать браки русских и соседних с ними финно-угорских народов или бра­ ки раскольников и приверженцев официального православия, то можно увидеть как общие моменты, так и специфические черты.

Добрачное время у молодежи коми-зырян в Яренском у. проходило на посидел­ ках зимой, на которых девушки пряли или шили. Бытовало мнение, что зырянские девушки не отличаются целомудрием, но, по официальным данным, в 1879 г. в У с ­ тьсысольском и Яренском уездах на 20 детей, рожденных в браке, приходился лишь один, рожденный вне брака. И э т о при том, что у финно-угров, как отмечали мно­ гие исследователи XIX в., в брачных отношениях оставалось много архаичного, свя­ занного с языческими верованиями.

Равнодушный взгляд на женское и девичье целомудрие был якобы остатком этих старых воззрений, а т а к как здесь происходи­ ли поздние браки женщин, т о последние могли иметь детей до брака. Иногда такая невеста ценилась дороже бездетной, ибо у первой раньше вырастали дети - новые "рабочие руки". Несмотря на обращение зырян в христианство еще в X V I в., цер­ ковные браки случались не всегда и в X I X в., особенно у раскольников, живших в глухих местах, отдаленных от других селений, без дорог и церквей. У них отмеча­ лось много "свободных сожитии", а следовательно, и рождение детей вне брака. Зы­ ряне очень "ценили" невест и при брачном выборе смотрели на достаток их семей, а поэтому у них долгое время бытовал старый обычай выкупа невест (калым). Осо­ бенно ценились невесты с приданым в виде охотничьего участка (по местному вы­ ражению, "им цены нет"). Выкуп невесты состоял не в плате за нее в прямом смыс­ ле, а в дарах-издержках на свадебный пир и за приданое, т. е. он был восполнением со стороны жениха издержек семьи невесты за т о имущество (приданое), которое она приносила в его дом. Такими ж е дарами стало и древнее вено у русских в XIX в., бывшее в старину платой в пользу рода, который воспитал невесту и лишался ее как работницы.

Модификации древних брачных обычаев происходили не только у русских. Бед­ няк-зырянин, не способный дать выкуп за невесту, совершал свой выбор по-друго­ му. Н а игрище он отнимал платок у своей невесты, и если она не просила его вер­ нуть, т о значит соглашалась выйти за этого парня. Уводы невест (кража) происхо­ дили у зырян так же, как и у русских, особенно у бедных крестьян. О б а брачных обычая - увод и изменившийся выкуп невесты - теперь вытекали из хозяйственных соображений, денежных расчетов семей женихов и н е в е с т. Брачные отношения других соседей - русских и карелов - в 1880-е годы также имели общие черты. В брак карелы вступали по совершеннолетии. Выбирали невест самостоятельно, но от родителей обязательно следовало получить согласие на брак.

Сватовство, сговор, благословление детей - эти обычаи наблюдались повсеместно. Специфичными были брачные отношения у северных старообрядцев, особенно у беспоповцев и странников (бегунов), не признававших официальных форм заклю­ чения браков. Они "сходились по любви", поэтому связи женщин с мужчинами не осуждались и даже оправдывались, правда, иногда их называли "свальным грехом".

Только во второй половине XIX в. у них появилась необходимость в браке и семей­ ной жизни, так как с этим было связано воспитание детей, наследование имущест­ ва. Сначала они стали заключать браки по-прежнему - без венчания, но жить без "внебрачного сожительства" ("явного прелюбодеяния" в глазах церкви), т.е. осуще­ ствляли фактическое супружество. Бывший обычным брак самоходкой теперь за­ менили уходом девиц с согласия родителей, последующим приходом с повинной в свой дом и получением родительского благословения, а е щ е позднее - к концу XIX в. - только согласием родителей и записью в актах, а некоторые - и венчанием, переходя в единоверие с православной церковью. Э т о наблюдалось в Каргополье даже у крайнего старообрядческого направления - бегунского т о л к а. Таким образом, брачные отношения различных народов, населявших северные территории, к концу X I X в. имели более сходства, нежели различий, сохраняя при этом свою специфику.

Крестьянская семья в Х1Х-начале XX в.

Разнообразные источники позволяют характеризовать и крестьянскую семью в различные периоды Х 1 Х - н а ч а л а X X в. В первую половину X I X столетия семьи у разных категорий крестьян были разными по своей форме - простые и сложные, с разным численным и поколенным составом. Такой разнообразный семейный строй являлся общим для крестьян всего Русского Севера. В Пермской земле, например, малая семья преобладала у всех категорий крестьян, но у владельческих при много­ численности малых семей чаще встречались сложные с е м ь и. Сведения о семейных разделах, хотя и косвенно и не полно, дают возможность представить типы семей. В рассматриваемый период у крестьян еще довольно мно­ го встречалось семей сложного состава с прямым и боковым родством и со свойст­ вом. Так, по данным Р Г О 1848 г., в Устюженском у. Климовской вол. деление брат­ ских семей проходило не окончательно, ибо они продолжали пользоваться общесе­ мейным инвентарем, имуществом, скотом. Одна из семей, состоявшая из девяти братьев, разделившись, оставила в общем пользовании лошадь, которую они заби­ рали или поочередно, или платили друг другу " з а лишнее ее продержание", или ра­ ботали друг на друга, "или платили местными продуктами". П о сообщениям из В ы тегорского и Каргопольского уездов, в это же время происходило деление отцов­ ских семей, имевших многочисленный состав и возглавляемых большаком (скорее, и отцовских, и братских семей). В Тотемском у. также шли семейные разделы, поэ­ тому семьи больших размеров стали редки. Крестьяне, принадлежавшие помещи­ кам, не могли самостоятельно предпринимать шаги к разделам, поэтому у них в пер­ вой половине X X в. оставались в основном многочисленные и сложные по составу семьи (от дедов до внуков и правнуков). В документах, составлявшихся при разделах, оговаривался весь семейный со­ став и даже обязанности отдельных членов. В одном из них по Череповецкому у. уз­ наем, что главенствовали в семьях по-прежнему на основе обычного права старшие по возрасту мужчины - деды, отцы, старшие братья. У них находились семейные деньги, они ведали всеми работами. Женскую часть семьи возглавляла большуха (жена главного), и если происходили ссоры между нею и невестками, то семья дели­ лась. Внутрисемейные отношения в ту пору, как писали из Череповецого у., были "патриархально простыми", все во всем следовали "примеру предков и не скоро свыкались с нововведениями". Если сравнивать крестьянскую семью первой поло­ вины X I X в. с семьей городской, т о она более всего похожа на купеческую, которая, в отличие от семей других городских сословий, была многочисленной, состоявшей из разных поколений и разной степени родства (с невестками-снохами, братьями и сестрами, со старшими поколениями - дедами, прадедами). Семьи являлись достаточно крепкими, ибо если добрачная жизнь молодежи иногда и случалась, т о внебрачные связи отмечались редко;

жизнь каждой семьи на­ ходилась "под присмотром" деревенского общества, осуждение со стороны которо­ го становилось тяжелым "приговором". Отношение к неверным супругам было как к "порченным", и порицание таких людей происходило и в жизненных ситуациях, и в народных песнях:

Скуем, скуем Що на этих на скобоцьках Под сапожки скобоцьки. Ко своему дружку ушла, Што молода жена попортилася, Що сфатил как ветвину... В незыблемости семьи крестьяне видели залог хорошего воспитания детей, "средство" передачи молодым житейского и хозяйственного опыта, морали и нрав­ ственности. П о э т о м у и случаи внебрачной жизни того или иного супруга бывали крайне редки. " Е с л и крестьянин гуляет, то э т о чаще всего из-за жены", - говори­ лось в корреспонденции в Р Г О из Череповецкого у. Такое случалось, когда родите­ ли насильно женили сына, особенно на не молодой девице, по возрасту старше же­ ниха.

В с е члены семьи "держались" в строгости, подчиняясь большаку и большухе.

Строгость проявлялась и в отношении детей, чтобы вырастить из них будущих хо­ зяев и хороших работников. Воспитание и мальчиков, и девочек нацеливалось на то, чтобы они стали добропорядочными семьянинами. Девушки должны были думать о своем будущем семейном положении. В с е их свободное время уходило на создание приданого, которое они приносили в дом мужа и которым обеспечивалась их от­ дельная семейная пара. Приданое считалось их собственностью даже в случаях раз­ делов семьи и семейных разводов. О н о состояло из предметов и вещей, изготовлен­ ных невестой или купленных на заработанные е ю деньги от продаж производимых ею же продуктов. Э т о были одежда для себя и будущего мужа, белье, ткани домаш­ него изготовления, постель. Иногда в приданое давали скот, деньги, земельные уча­ стки, как, например, один крестьянин в Усть-Моше (Олонецкая губ.) отдал в прида­ ное сестре пожню - участок лесного сенокоса. Типичное приданое невесты описано П.И. Савваитовым в е г о этнографических материалах 1840 г. по Вологодской губ.:

"две кофты, два зипуна, трое лаптей, двое онучей, трое чулок, двое рукавиц-кожа ниц, три надолонки, войлок да из пелевы подушки". В о о б щ е же приданое невесты собиралось "по состоянию семьи" и состояло "из платья и белья;

скота и денег в нем не было". Если "позволяли капиталы", т о покупали городское платье, из старинных же нарядов почти " и с ч е з " кокошник на голову (Череповецкий, Каргопольский, Вы­ тегорский у е з д ы ). Одинаковое воспитание с родными детьми получали усыновленные. Ими были "приемыши из сирот или незаконнорожденные", и брали их бездетные семьи, в ко­ торых они находились " в положении кровных детей". Таких детей в Устюжен ском у. называли богодановичами, иногда женили и отдавали их замуж за родных детей (за сводных братьев или сестер), и таким образом оставляли рабочие руки в семье.

В первой половине X X в. родственные связи у крестьян охватывали широкий круг - родственников по прямой и боковой линиям, свойственников и людей, связан­ ных духовным родством (крестников и крестных, кумовьев, побратимов), многие из которых в качестве свадебных чинов принимали участие в создании семей. О б этих чинах - дружках, тысяцких, князьях, поезжанах - осталось много свидетельств в ф о л ь к л о р е. Везде в почете были сваты - "наш лесливой-от сватонько...". Н а брач­ ные договоры и свадьбу собиралось большое "родственное" общество:

О й, посмотрю я, молодешенька, У нас в с е - т о во с о б р а н и ц е - д а П о всей с в е т л о й - т о с в е т л и ц е, Все и гости, и гостеньки...

О й, по столовой по горнице-да В с е дядья да и т е т у ш к и...

Поезжане (свадебный поезд) также находились в составе гостей. Родственный круг охватывал и таких свойственников, как сватьюшек - сестер жен двоюродных братьев и других родных даже и из соседних деревень.

В целом брачные связи в первой половине X I X в. продолжали оставаться тес­ ными - брачились в пределах близкой округи, поэтому родство (родные) имело многочисленный состав. Е щ е действовал запрет на браки с родственниками и свой­ ственниками, но местами уже случались нарушения. В Устюженском у. крестьяне иногда начали жениться в своих деревнях даже на родных во втором колене (с дво­ юродными), не считая э т о кровосмешением, что порой приводило к биологическим и психическим нарушениям в потомстве. Т е м не менее брачные связи были узкими и расширялись редко. Так, по сообщению корреспондента императорской Акаде­ мии Наук Я. Фриза в начале XIX в., крестьянки Яренского у. (и русские, и зырянки) ежегодно переселялись за многие десятки верст в Кадниковский и Устюгский у., где люди были здоровее (а зыряне страдали многими болезнями), находили себе жени­ хов, привыкали к новым условиям жизни и доживали до глубокой с т а р о с т и. Семейная жизнь во многом изменилась во второй половине XIX в. в связи с ка­ питалистическим развитием деревни. Достаточно высокой оставалась детность се­ мьи, так как демографическое поведение крестьян только начинало меняться.

Пока наблюдался немногочисленный отход в промышленность и рабочие силы ока­ зывались включены в собственное хозяйство, рождаемость не снижалась. Для кре­ стьян еще не отпала необходимость иметь много детей. " И детей рожали потому, Таблица Состав семей в Великоустюжском уезде в 1870-е годы* Число рабочих рук в семье Число душ обоего пола в семье с одним работником с двумя работниками с тремя работниками 2 3 4 3 3 5 6 4 6 1 1 7 - 8 1 2 9 10 - * ГАВО. Ф.652. Оп.1. Д. 100. Л. 16 об.

что без детей нельзя. В с е у них... уходило в одно - в заботу о куске хлеба. И женить­ ба, и замужество - э т о прежде всего совместная борьба за жизнь", - считали герои повести Ф. А б р а м о в а " П е л а г е я ".

Медико-санитарное обследование крестьянских семей Череповецкого у. пока­ зало, что и в 1880-е годы в каждой семье за 8 лет рождалось в среднем по 5,6 детей.

Разделы и ранние браки там еще широко не практиковались, поэтому рабочие ру­ ки оставались в семьях. Для нормального функционирования семей в Никольском у.

необходим был их состав, насчитывавший в среднем шесть душ, на которых давал­ ся земельный надел, а вместе с женщинами могло быть и более. Типичная семья бывших помещичьих крестьян Грязовецкого у. в 1870-е годы включала до 9 чел.

обоего пола. Т а м, по традиции, еще существовали неразделенными не только от­ цовские, но и братские семьи. Бывшие государственные крестьяне Великоустюж­ ского у. накануне выкупа наделов в 1880-е годы имели семьи в среднем по 5,3 чел.

(2,8 мужчин и 2,5 женщин;

работников - 1,7, стариков - 0,9). У бывших половников этого уезда семья насчитывала в среднем 3,4 чел. (1,4 мужчин, 2,0 женщин, 1,2 ра­ ботника, 1,2 старика). Половники, проживавшие иногда в крестьянских дворах, не могли иметь многочисленные семьи. Вот данные по одной сельской общине этого уезда о составе семей (см. табл. 2).

Разнообразные источники свидетельствуют о том, что семья вологодских кре­ стьян во второй половине X I X в. имела разные формы. Во-первых, это малая про­ стая семья разных вариантов с небольшим числом членов, с одним-двумя поколени­ ями (супруги без детей, родители-дети, один из родителей с детьми);

во-вторых, более сложная с ббльшим числом членов и с двумя-четырьмя поколениями родст­ венников - варианты отцовской и братской семьи (родители-дети-внуки, родите­ ли-дети-внуки-правнуки;

братья без детей, братья-дети, братья-дети-внуки);

в третьих, семьи с боковым родством и свойством.

Подворные описи крестьян волостей Вологодского и Сольвычегодского уездов 1872 г. содержат данные именно о таком разнообразии типов крестьянских с е м е й. В этих описях учтены бывшие помещичьи крестьяне, дворовые люди, государствен­ ные крестьяне и даже крестьяне-собственники, сумевшие к тому времени выкупить свои наделы. В Вологодском у. Богородицкой вол. рассмотрено 66 семей бывших владельческих крестьян. Из них преобладали семьи отцовского и братского типа, состоявшие из д в у х - т р е х поколений родственников (53,04% всех семей). Малых се­ мей насчитывалось 27,27%. Довольно много было и семей с боковым родством (дядья-племянники) - 19,69%. Среди семей сложного состава преобладали братские семьи (особенно в форме братья-дети). Бывшие помещичьи крестьяне после ре­ формы 1861 г. получили маленькие земельные участки, и чтобы иметь надел на большее число душ, предпочитали сохранять семьи неразделенными.

У бывших дворовых людей этой волости семьи были преимущественно малые (родители-дети - 75% общего числа). Им, живущим в помещичьих усадьбах, боль­ шие семьи не разрешали иметь их владельцы.

В Марьинской вол. того же Вологодского уезда рассмотрена 81 семья у бывших государственных крестьян, 27 - у владельческих, 26 - у крестьян-собственников, 1 семья - у дворовых, 1 - мещанская, проживавшая в деревне. Семьи государствен­ ных крестьян становились преимущественно малыми (50,62% всех семей), однако оставалось много и неразделенных (отцовских - 28,40%, братских - 18,52%), семей же с боковым родством всего 1,23%. Разделы у государственных крестьян наблюда­ лись и ранее чаще, чем у владельческих. В м е с т е с тем в указанный период еще со­ хранялся сложный состав семей, ибо и эти крестьяне после 1861 г. имели, хотя и больше, чем владельческие, но т о ж е маленькие наделы и старались получить земли побольше, оставляя семьи неразделенными.

У бывших помещичьих крестьян Марьинской вол. происходило деление семей, и такие у них составляли 59,26% от общего их числа;

семьи отцовские и братские на­ считывали 38,15%, семьи с боковым родством - 7,41%. Последние начали выкупать свои наделы и делиться. У собственников-крестьян семьи всех типов были представ­ лены примерно одинаковым числом: 36,48% - малые, 30,77% - отцовские, 23,08% братские. Многие из них, выйдя на волю и выкупив надел, вновь создавали много­ численные семьи, чтобы иметь возможность обработать большие земельные участки.

Поколенный состав во всех типах семьи являлся обычным, но есть указания на проживание в некоторых из них и следующих родственников и свойственников: в пяти из них были тещи (по обычному праву чаще жили со свекровями, чем с теща­ ми), правда, здесь тещи, живя с детьми, не возглавляли семьи, а главенствовал кто либо из детей. Упоминания о зятьях-примаках есть лишь в одной семье. Две брат­ ские семьи (одна состояла из братьев без детей, другая - из братьев и их детей) - с двоюродным родством. В двух семьях проживали деверья (братья мужей). Снохи вдовы были в восьми семьях свекров. Имелись у этих крестьян и приемные дети (два приемыша, один незаконнорожденный). Такой состав имели крестьянские семьи в волостях Вологодского у.

В Сольвычегодском у. представлены исключительно семьи бывших государст­ венных крестьян. И з 188 рассмотренных семей наибольшее число составили малые семьи - 48,93% (супруги без детей - 3,72%, родители-дети - 36,17%, вдовы-де­ ти-внуки - 9,04). Отцовские семьи состояли преимущественно из родителей-де­ тей-внуков и насчитывали 10,11%, семьи из одного родителя, его детей и внуков 11,70% (всего 21,88%). Братских семей у сольвычегодских крестьян было 21,81%, они состояли либо из братьев без детей (1,06%), либо из братьев с детьми (3,20%), но более всего - из братьев-детей-внуков - 17,55%, и, таким образом, семей слож­ ного состава здесь имелось меньше (43,69%), чем малых семей, но все же доста­ точно много. Е с т ь свидетельства и о боковом родстве (таких семей - 4,79%). В вос­ точных районах губернии, удаленных о т населенного центра, крестьянские семьи иногда сохраняли, вероятно, по традиции, много семей сложного состава, в отличие от семей на западе губернии, где, по сообщениям с мест, шли семейные разделы. В целом же и в Сольвычегодском у. семьи делились и во второй половине X I X в. бы­ ли малочисленными (в основном в 4-5 душ о б о е г о п о л а ). У сольвычегодских кре­ стьян, кроме обычных членов семей, отмечены снохи-вдовы (в 7 семьях из 188), зя­ тья (в 2), мачехи (в 3), двоюродные родственники (в 5), незаконнорожденные дети (в 11), пасынки (в 6 семьях). Относительно большое число приемных детей, особенно незаконнорожденных, - следствие добрачных связей и приема в семью неродных детей. Возможно, э т о влияние соседних коми-зырян, у которых такие явления отме­ чались довольно часто.

Разделы семей заметно участились и в Кадниковском у. Если в конце Х У Ш в.

населенность крестьянского двора была там более 3 мужских душ, то в 1880-е го­ ды она не превышала 2,5. В местном фольклоре еще и в начале X X в. упоминалось о том давнем составе семей:

Государь ты, мой милой брат, любая невестушка и сестрица лебедушка!

Не от вас ли, родимые, все огни разгорелися...

(Причитания невесты) Или в свадебной песне:

Отдают мол оду... Да четыре деверька, Во горенку во нову, во семеюшку малу: Две золовушки, да две тетушки Только свекор, да свекровь, (Вологодский у.) Семейное главенство во второй половине X I X в. по-прежнему осуществлялось старшим по возрасту мужчиной. В с я власть принадлежала ему, как сообщалось из Рабанги Вологодского у., и все ему подчинялись. Жены большаков - большухи ве­ дали домашними делами (Маныловский приход Тотемского у.). Н а Кокшеньге для семейных отношений крестьян оставалось характерным еще и в 1870-е годы "пора­ бощение женщин отцами, мужьями, свекрами, дядьями и другими родственниками".


Главой семьи могли быть и женщины, если в доме не имелось взрослых муж­ чин. Вдовы-главы таких дворов - в 1880-е годы участвовали в деревенских земель­ ных переделах в У с т ю г с к о м у.

В указанный выше период начинали слабеть родственные связи : они "в отно­ шении детей к родителям и наоборот - не т е с н ы е " (Рабанга Вологодского у.), что являлось следствием самостоятельности детей, выходящих из-под опеки родителей.

Невестки-снохи также чувствовали приближение "свободы", затевали в семьях ссо­ ры, приводившие к семейным разделам. Отход на фабрики и заводы отрывали кре­ стьян-мужчин от земледельческого труда, а их обязанности ложились на плечи остальных членов семьи, в том числе главенство в таких семьях на жён. Нередко семьям приходилось нанимать работников, если не хватало рабочих рук, на что шла часть заработка отходника (Устюгский у.). Эта ситуация сказывалась на жизни семей, вела к самостоятельности отдельных ее членов, неподчинению их главе;

семейные отношения супругов, родителей и детей, братьев и сестер становились иными, менее зависимыми от старших;

изменялись семейные ценности и взгляды на предназначе­ ние семьи;

отпадала необходимость иметь много рабочих рук и особенно рожать мно­ го детей, ибо все более нужным, кроме крестьянского, оказывался труд на стороне.

В крестьянской семье по-прежнему существовало половозрастное разделение труда, хотя и в э т о м наблюдались некоторые отклонения. Наряду со взрослыми трудились дети. И х начинали приучать работать с 5 лет, а подростки с 12 лет уже де­ лали все, особенно летом (Бережно-Слободская вол. Тотемского у.). Девочки начи­ нали рано нянчить младших братьев и сестер. И х называли пестуньями. Иногда их отдавали на лето в наем нянчить чужих детей, за что им платили хлебом, реже день­ гами - 2-3 руб. серебром (Тотемский, Вельский уезды). Детей до 15 лет заставляли помогать взрослым плести рыболовные снасти, сети, мережи, оханы и т.п. (Воло­ годский у.).

Имелись и такие работы, когда выходили трудиться всей семьей. Т а к, обычно в июне вывозился на паровые поля навоз, накопленный в крестьянских дворах. Эти работы в Кадниковском у. называли наземицей. Мужчины наметывали навоз на те­ леги-одноколки, дети отвозили их на лошадях на поля, там женщины сгребали его с телег железными крюками и раскидывали вилами по загонам (полоскам поля), 1. Крестьянская семья. Д. Неклюдиха Тотемского у. 1924 г.

(ВОКМ. 1001/39. Ф-948) затем мужчины "заваливали" навоз, повторно распахивая поле. Коллективными бы­ ли работы и на сенокосе. К нему готовились тщательно. "Девки и бабы надевали чи­ стые белые наподольницы-рубахи с вышивкой по подолу красной бумажной каймой или украшенные лентами и кружевами", - говорилось в сообщении из Кадниковско­ го у. Пожилые женщины работали в шушпанах (холщевых сарафанах синего цве­ та). Женщины и дети сгребали сено на лугах. Молодые парни, одетые "в кумачные или синие пестрядинные или ситцевые или клетчатые рубахи из льняной ткани", косили траву. Сенокосы для молодежи были праздничной порой. В осенне-зимнее время по всем деревням женщины садились ткать и прясть, мужчины возить загото­ вленные в лесу дрова и сено. Полевые работы - пахать, боронить, сеять - или по­ стройки на усадьбе считались мужскими занятиями;

женщины брались за них, если в доме не оказывалось взрослых мужчин. В с е домашние дела - приготовление пи­ щи, уход за детьми, скотом, работа в огороде - были женскими. Детей приучали по­ могать по дому, пасти скот, мастерить что-либо несложное. Подобное разделение труда в целом оставалось для крестьянской семьи традиционным и необходимым.

Таким образом, вологодская крестьянская семья во второй половине XIX в. наря­ ду с новшествами сохраняла традиционный строй и в ней еще не изменились оконча­ тельно межпоколенные отношения, имевшие в своей основе нормы обычного права.

Изменения более всего проявились, судя по различным наблюдениям и исследо­ ваниям, в конце ХГХчначале X X в. В 1890-е годы семья крестьян в уездах губернии была представлена следующими ф о р м а м и. В Вельском у. существовали простые семьи, малочисленные, состоявшие из родителей и детей, иногда многочисленные, если в них имелось пять и более детей, а также семьи из родителей-детей-внуков (отцовские семьи). Н е к о т о р ы е из них не могли пожаловаться на малый достаток и нанимали работников, платя им по 30 руб. в год каждому. У таких семей было мно го земли, скота (до 5 лошадей, 13 коров, 25 овец) и жили они в больших избах из двух горниц, д в у х - т р е х зимовок с клетьми и амбарами. Реже встречались семьи с боковым родством, как правило, сохранявшие традиционную форму дядья-племян­ ники. У крестьян Вологодского у. тогда в основном были малые семьи (родите­ ли-дети), хотя в редких случаях жили и в отцовских, и в братских семьях. В Кадни­ ковском у. неразделенных семей имелось еще достаточно, так как, по мнению кре­ стьян, "работать было лучше такой семьей". Вместе с тем в некоторых волостях уезда уже преобладали малые семьи (Заднесельская вол.), а в Кадниковской вол. за 5 лет (1894-1899 гг.) случилось 43 раздела. В Белозерском у. неразделенные семьи встречались также не редко, в них насчитывалось по 5-10 чел. обоего пола;

были и братские семьи, и семьи с боковым родством. Н а Кокшеньге существовали как ма­ лые (родители-дети), так и сложные семьи (отцовского типа). Если в то время и соз­ давалась братская семья, то женатым в ней оказывался один из братьев, осталь­ ные - холостые, помимо незамужних сестер. " В м е с т е несколько женатых братьев, сообщалось с Кокшеньги, - живут редко". В других волостях Тотемского у. малые семьи численно преобладали над нераздельными. В Череповецком у. происходили частые семейные разделы, так как "слабели родственные чувства", то же случалось и в Грязовецком, и в Никольском уездах.

При разделах кровные связи, хотя и слабели, но не порывались окончательно.

Все, что имелось в доме, делили на паи, в том числе и полевую землю. В старом до­ ме оставался отец с "облюбованным сыном" (по обычаю - младшим). Усадебная земля и скот делились по толикам ("сколько кому на пай"). Дочерям и незамужним женщинам давали один пай на всех. Сыновья, ушедшие в примаки, ничего не полу­ чали, невесткам при разделе отдавали их приданое. Племянники-дети умерших братьев - получали доли своих отцов;

сестрам, остававшимся жить с братьями, ни­ чего не доставалось;

если не было братьев, т о имущество наследовали сестры. Брат­ ские семьи делили "краюшку пополам", т.е. поровну. Некоторое имущество остава­ лось в общем пользовании - постройки и заведения (домашние заводы), мельницы, гумна, овины. Зятъя-владени (примаки) в принявшей их семье и другие приемыши при разделах получали паи "по согласию" семьи - меньшие, по сравнению с паями кров­ ных родственников (Грязовецкий у.). Дядья и племянники делили все на равные час­ ти "полюбовно". Жена-вдова наследовала пай мужа. Муж-вдовец приданое жены от­ давал либо ее родителям, либо оставлял детям. Принципы раздела имущества, хозяй­ ства и скота были одинаковы во всех уездах и основывались на обычном праве.

Несмотря на нередкие семейные разделы, в губернии еще и в начале X X в.

встречались отдельные большие семьи, насчитывавшие до 20 чел. Материалы по западным и северо-западным уездам как раз и свидетельствуют о сосуществовании сложных с преобладающими малыми семьями. В Устюженском у. средняя семья на­ считывала 5,9 чел., в Череповецком - 5,7, в Кирилловском - 5,9, в Белозерском 6,1 чел. Семейные разделы, по мнению кадниковских крестьян, приводили к бедно­ сти, поэтому к такому пути прибегали не всегда. К разделам чаще всего, как счита­ ли сольвычегодские крестьяне, понуждали "бабьи ссоры".

В о внутрисемейных отношениях сохранялось много старых традиций. Семей­ ное лидерство, по обычаю, и в этот период прочно оставалось за старшим в доме, который управлял делами и хозяйством, исправлял общественные дела, платил по­ дати и повинности за двор в общине, "держал совет" с болыпухой, у него хранились все деньги, даже заработанные членами семьи - отходниками и вырученные "за промыслы и от продажи" домашних продуктов;

он судил своим судом всех до­ машних (Кадниковский, Тотемский, Вельский у е з д ы ).

Звание большака, как и его функции, так же оставались наследственными;

вдо­ вы с малолетними детьми заменяли мужей и даже участвовали в деревенских сход­ ках. Ограниченными были права главы, если их исполнял брат или дядя (а не отец):

на его поступки и решения требовалось разрешение остальных (Череповецкий у.).

Русский Север...

2. Крестьянская семья из выселка Пуршич. 1928 г.

(ВОКМ. 5873/4. НВ) В с е члены семьи имели свои права и обязанности. Большуха (жена, мать), как и в прежние времена, "правила миром" в доме и не ходила на общесемейные работы (Кадниковский у.). Другие женщины в семье находились в подчинении болыдухи;

им лишь разрешалось самостоятельно распоряжаться собственным имуществом (при­ даным) или деньгами, вырученными от продажи производимых ими домашних про­ дуктов и от заработков на стороне (Грязовецкий у.). О т детей требовали строгого повиновения старшим, которые служили "примером" для них (таково представле­ ние о нравственности, по народной педагогике);

ссоры старших "вредно сказыва­ лись на детях". Братья и сестры сохраняли родственные отношения и после выхода из родительской семьи;

оставшись без родителей, заботу о сестрах и их детях брали на себя братья (Вологодский у.).

Мальчики опекались матерями до 12 лет, после чего те воспитывались под при­ смотром отцов, уходя с ними на работы в поле, в лес;

дочери до замужества находи­ лись больше с матерью, а выходя замуж, попадали "под власть мужей". Овдовевшие дочери (особенно без детей) чаще возвращались в родительский дом. В конце Х1Х-начале X X в. в деревне осуществлялись не только домашнее воспитание детей, но и обучение их в школе (приходской или земской).


Самым незавидным в большой семье оказывалось положение снох и зятьев привалъней), так как их считали работниками. Зятья выпол­ примаков {домовиков, няли все, что было оговорено при приеме их в дом. Сохранились частушки кресть­ ян Устюженского у., певшиеся от лица зятьев-примаков, уходивших в чужой дом:

Остается тяте (родному отцу. - И.В.) ббльшина (пай в родном доме), Соха и борона, А мне, несчастному мальчишке, Чужая сторона. 3. Детвора из д. Рыкаловская Спасской вол. Тотемского у. 1924 г.

(ВОКМ. 1001/23. Ф.-932) Снохи обязывались работать в доме и в поле и обеспечивать мужей и детей всем необходимым;

из общественного имущества им ничего не принадлежало. И х "недо­ любливали", т а к как именно они становились инициаторами семейных разделов, желая быть самостоятельными. В случае смерти мужа сноха могла остаться у свекра, если не выходила замуж второй раз, в противном случае ее дети оставались у деда или дяди - глав дома. Вдовство было бедствием для женщин, и вдовья доля вызыва­ ла сочувствие: " Т о не кустышки в поле расстоналися, / Н е кукушка серая на жизнь плачется, / Т о у нас в селе вдова народилася..."

Приемные дети в семье по правам приравнивались к родным. Деревенское обще­ ство порицало тех, кто обижал приемышей: "Нехорошо..! Н е своего бьешь - сиро­ ту", - говорили в таких случаях герои повести Ф. Абрамова "Безотцовщина". Тем не менее доли приемных детей в общесемейном имуществе распределялись по-разному.

Кровные братья (родные по отцу) получали равные права и доли в имуществе;

едино­ утробные братья (родные по матери) не могли иметь равные права с кровными, осо­ бенно если у отчима были и собственные дети;

если же таковых не оказывалось, они получали права родных детей. Взрослые дети-рекруты оставляли за собой свои се­ мейные права: в случае смерти солдата пай отдавался его жене, а если ее не было, им владели родители (Грязовецкий, Тотемский, Череповецкий, Белозерский уезды).

Внебрачная жизнь одного из супругов по-прежнему не поощрялась, а виновник подвергался всеобщим презрению и осмеянию. Т е м не менее в условиях отхода, най­ ма на работы и большей самостоятельности людей внебрачное общение происходи­ ло чаще, хотя его и старались с к р ы в а т ь. При уходах мужей из дома на работы или на службу в армию случалось и такое отклонение от норм семейной жизни, как сно­ хачество (связь свекра и снохи), иногда к этому снох принуждали свекры. Н о невер­ ность супругов и в э т о время считалась у крестьян грехом, преступлением, особен­ но когда она совершалось в родстве или в свойстве (Череповецкий, Грязовецкий, Тотемский, Кадниковский, Белозерский уезды). Жизнь внебрачных детей и их ма­ терей оставалась незавидной. Было трудно найти крестного отца для такого ребен­ ка. Он получал обидное прозвище сколоток, приданыш или притычка. С его мате­ рью обращались деспотически и в семье, и в деревне, даже могли выслать из род­ ных мест. Если женщине с ребенком все же удавалось выйти замуж, ребенку дава­ лось имя (фамилия) ее мужа, хотя обидное прозвище он продолжал носить до конца жизни (Вельский у.). В Белозерском у. "незаконный" ребенок (богданович, по-местному) лишался имущественных прав и с 8-10 лет ему предстояло самостоя­ тельно добывать хлеб насущный (собирал милостыню, шел в няньки, в пастухи);

по совершеннолетии он нередко покидал семью и шел в батраки.

По статистике, соотношение рожденных детей в браке и вне его в 1891 г. в Воло­ годской губ. было следующим: на 59 397 чел., рожденных в браке, пришлось 2225 чел.

внебрачных. Самое большое число внебрачных детей отмечалось в Никольском (383 чел.), Кадниковском (266), Устюгском (235), Устьсысольском (198), Сольвыче­ годском (192);

меньшее - в Тотемском (174), Вологодском (168), Вельском (145), Гря­ зовецком (147 чел.) уездах. В Яренском у. показано только 49 чел., но там в указан­ ное время наблюдалась очень низкая рождаемость. Таким образом, наибольшее число незаконнорожденных зарегистрировано на востоке губернии, в уездах, насе­ ленных зырянами и соседних с ними. Аналогичное соотношение рожденных в браке и вне его существовало и в первой половине XIX в. В 1852 г. из родившихся 41 626 чел.

1468 были незаконные, преимущественно в Устюгском и Устьсысольском у е з д а х. Сохранялись в крестьянской жизни и еще некоторые старые традиции. Труд в семье по-прежнему разделялся по полу и по возрасту е е ч л е н о в. Мужскими счи­ тались работы в лесу (заготовка дров, получение смолы, дегтя) и в поле, женскими домашние работы, уход за скотом, некоторые полевые занятия (жатва, боронение, сенокос), а также домашние ремесла (ткачество, прядение, шитье, вышивка, плете­ ние кружев). Дети рассматривались как полноправные работники с 10-14 лет, хотя б - за прялкой в д. Климово Грязовецкого у. 1924 г.

(ВОКМ. 1001/23. Ф-932) начинали трудиться и в более раннем возрасте. «Шести годиков повела меня мама в поле рожь жать серпиком, - вспоминали старые люди в одной из тотемских дере­ вень. - Народ-от спрашивает: Чьи эти сивенькие, из-за снопов не в и д а т ь " ».

Мальчики участвовали в работах мужчин - боронили, косили;

подростков ино­ гда отправляли в отход. Девочки трудились вместе с женщинами, а также по найму на разных работах. Много занимались девушки и своим приданым. Х о т я в нем, как и прежде, в основном преобладали белье, одежда, пряжа, иногда они получали при­ плод скота (Белозерский у.), корову, лошадь, овцу (Тотемский у.), деньги, землю-но­ вину. Ч а с т ь вещей покупалась. При получении богатого приданного - "имения" "жена в доме пользовалась большим влиянием на мужа" (Череповецкий у.). Девуш­ ки выполняли и полевые работы (жатва, сенокос). В причитании невесты из Кадни­ ковского у., уходившей в дом жениха, пелось:

Що не будет же на лето На постатке гребенюшки, У моих у родителей Во лугах сенокосенки. На полоске-то жнеюшки, Общими семейными работами, как обычно, были вывоз навоза на поля, сено­ кос, жатва, молотьба, уборка картофеля, рубка капусты (последним занимались женщины, девушки и дети). Сезонные работы семей оставались прежними (Вель­ ский, Белозерский, Тотемский, Никольский, Кадниковский, Грязовецкий уезды и уезды на северо-востоке губернии).

Судя по материалам о межпоколенных отношениях и жизни семьи, обычное для крестьян понятие родства во второй половине X I X в. еще не изменилось. В число близких родных включали сватов, кумовьев, крестных (божатко, батъко) и других свойственников - деверьев, зятьев, шуринов. Существовали местные диалектные названия для обозначения некоторых родственников и свойственников, например, свесть (свояченница), брателко, братейко (родной брат), сродник и братан (двою­ родный брат), сватушки (родня далее двоюродной), зеть (зять) и др. Свадебные чи­ ны сохранили свои старинные наименования: князь и княгиня (жених и невеста), тысяцкий (посаженный отец), дружка (друг жениха), поезжане - бояре (свадебный поезд - сопровождение молодых на венчание).

Как на наши сени новые А ино всё князья-бояре Налетели сизы голуби... Бояре всё незнаемые.

Так пели в свадебных песнях Яренского уезда. Или в песне из Устюгского у.:

"Наехали бояре со княжьим со поездом... / У местной-то у сватьюшки золотой ко кошничек..." Понятие родства и родственных связей со временем, конечно, менялось, и в кон­ це XIX в. было несколько иным, чем ранее. О кровном, двоюродном, троюродном родстве понятие сохранялось. О родстве духовном, о б усыновлении, побратимстве представление "смутное". « И з кумовства, - сообщалось в Тенишевское бюро из Кадниковского у., - не вытекает о с о б ы х отношений. Для обозначения родства лю­ бой степени существует слово " п о р о д а " или "родня", "сродственник". Свойство от­ личают от кровного родства, довольно дальнее свойство называют общим поняти­ ем - " с в а т ы ", "сватьи"» (Кадниковский, Белозерский, Тотемский уезды). О родст­ венном и близком круге так говорилось в причете кокшеньгской невесты:

Здесь соседки-то тётеньки Встретятся, низко поклонятся, И соседи-то дяденьки, Постоят да поговорят.

Кумоньки да и кумушки.

Однофамильцы в деревнях считались в дальнем родстве (Никольский у.). Н о не всегда и не всякое духовное родство, как, например, кумовство, стало считаться близким, поэтому нарушались и брачные запреты, и семью могли создать люди, находившиеся в духовном родстве, как э т о было в 1904 г. в одной из деревень Вологодского у., когда венчались молодой человек и вдова, у которой он принимал из купели младенца. О нарушении духовных связей пели в частушках в Устюжен ском у.:

Мы, крестовая (сестра - И.В.), с тобой Буйные головушки, Попадай ко мне во снохи, Я к тебе в золовушки...

Или: "Куманька любить не грех, / Куманька и сватушка..." Крестный и крестная еще считались вторыми родителями, поэтому не были ис­ ключены из родственного круга у крестьян Сольвычегодского у. Грязовецкие же крестьяне перестали придавать большое значение духовному родству. К крестным стали относиться равнодушнее, не считая их "особо близкими". "Чужесть" проявля­ лась там и по отношению к усыновленным детям. Побратимство также "не счита­ лось ни за что". Правда, родственники "почитались лучше чужих".

Брачные связи в этот период начинали расширяться. Только в отдельных мес­ тах продолжали жениться "близко от дома" (Кадниковский у.). Метрические книги церквей Вологодской консистории 1870-1880-х годов отмечают, что женились и выхо­ дили замуж иногда в чужих волостях и уездах, как, например, в Вологодском у. такие браки были между крестьянами Вотлановской и Семеновской волостей, а в Благове­ щенской вол. с крестьянами Фетиньинской вол. своего уезда и крестьянами деревень Холмогорского и Каргопольского уездов. Крестьяне Хреновской вол. бранились с жи­ телями Пинежского у. Такие же широкие связи отмечались у крестьян Вожегодской, Шевицынской, Ухтомской волостей Кадниковского у. О расширенных брачных связях говорилось и в местном фольклоре: "Одна дума с ума не идет - цюжа дальняя сторо­ на" (в причитании невесты Кадниковского у.), или в частушках Устюженского у.:

Нам не надо чужо-дальних, Неужели нас не парочка У нас ближние сидят... С тобой, мой дорогой, Из деревни, - я с другой...

В свадебных песнях той поры уже стали обычными слова: "Выдают меня, мо лодешеньку / Во чужую дальнюю сторонушку..." (Яренский у.).

Таким образом, изменения в обычной крестьянской жизни и семейных отноше­ ниях в конце Х1Х-начале XX в. были явными и неединичными. Подобные переме­ ны происходили в крестьянской семье в иноэтничной и иноконфессиональной сре­ де. Семьи финно-угорских народов, живших в пределах Вологодчины, меняли свой традиционный строй. У карелов в северо-западных районах (Вытегорский у.) на­ блюдатели отмечали участившиеся семейные разделы, при которых делили попо­ лам имущество, скот, хлеб и лишь приданое оставляли невесткам (оно, как и у рус­ ских, считалось собственностью женщин и не попадало в раздел имущества). Гла­ венство в карельских семьях к концу XIX в. не всегда осуществлялось старшими мужчинами, "дети также могли быть во главе даже при отце". Внешне семья и у коми-зырян оставалась похожей на русскую. Близкими род­ ственниками они почитали, кроме кровных, еще и сватов, кумовьев, крестных.

Но нарушения в брачно-семейных отношениях и у них проявлялись все чаще. Так, добрачные и внебрачные связи характерны для коми-зырян и в начале XX в. Стати­ стика детей, рожденных вне брака, у них была наибольшая по губернии. Такое яв­ ление связано не столько с переменами в жизни деревни в то время, сколько со ста­ рыми брачными установками, и это, как считали исследователи конца Х1Х-начала X X в., - не результат упадка их нравственности, а показатель низшей ступени брач­ но-семейных отношений (имелась в виду архаика в их быту). Наряду с новшествами у коми действительно оставалась архаика (выкуп невесты, большая ценимость ее приданого и отношение к ней как к товару, неуважительное отношение к женщине вообще). Семьи у зырян-охотников, как и у земледельцев, оставались чаще неразде ленными (отцовской или братской формы). Общесемейными являлись у них охот­ ничьи занятия. Е с л и семьи не имелось, то охотились вместе с дальними родственни­ ками (т.е. круг родства у них еще был обширный). Наследовали охотничьи участки по обычному праву;

женщины-вдовы владели ими, пока не подрастали дети, или эти права переходили к новым мужьям вдов в виде приданого. Женщины в зырянских семьях в отсутствие мужчин исполняли все работы, они были и охотниками, и даже ямщиками. Их положение являлось почти равноправным с мужчинами, несмотря на неуважительное отношение к ним, поэтому в Вычегодском крае, например, в нача­ ле X X в. распределяли землю не на мужские души, а на едоков, т.е. и на ж е н щ и н.

Своих старых специфических обычаев держались местные раскольники - бес­ поповцы и бегуны. Поскольку они долго не признавали брак, то в официальных списках по губернии об их семейном положении отмечалось большое число одино­ ких, вдовых, вообще не состоявших в браках, матерей с детьми (без мужей), холо­ стых и незамужних людей, очень редко были записаны два супруга или оба родите­ ля с детьми и совсем редко зафиксированы такие же семьи, как и у "мирских" кре­ стьян, - полного состава или довольно сложного с боковым родством или свойством (иногда в них жили внуки, братья, сестры, деверья, невестки-жены сыновей или братьев, зятья, племянники, приемные дети, в том числе незаконнорожденные, а также тетки, дядья, свояченицы, двоюродные родственники). Наличие у старооб­ рядцев семей с боковым родством и свойством могло быть следствием приобщения их к единоверию, признания брачной жизни, венчания и записи в церковных книгах.

Но такое положение наблюдалось не везде, и многие старообрядцы держались ста­ рых устоев: "между мужчинами и женщинами допускается большая вольность...

иногда ходят в баню вместе", - сообщалось о раскольниках Череповецкого у.

У старообрядцев крайнего бегунского толка, хотя и приобщавшихся к единове­ рию, "жизнь мужчины с чужой женой или девицей (без брака) грехом не считалась".

"Живя же в своих кельях, проводят тайное совместное сожитие и приживают де­ тей", но это, по их мнению, - "любовь, а не г р е х " (Вологодский у.). Женщины в рас­ кольничьих семьях, если последние создавались, находились всецело под властью мужчин;

"их нет ни на праздниках, ни на гуляниях, их место в молельнях". Таким образом, этноконфессиональные различия в семейной жизни населения вологод­ ских уездов еще проявлялись, и перемены коснулись и семей раскольников, и семей финно-угров, живших в тесном соседстве с русскими. Все более сближалась семей­ ная жизнь населения, независимо от этнической или конфессиональной принадлеж­ ности. У всех на одно хозяйство (семью) приходилось в среднем по 5,6 чел., преоб­ ладали семьи из 5-10 л и ц.

Подводя итог рассмотрению семьи и брака у вологодских крестьян к началу X X в., можно выявить следующие характерные черты. Как и во всех губерниях Не­ черноземья, в районах Вологодской земли наряду с простыми малыми формами се­ мьи у крестьян имелись и трехпоколенные семьи, но довольно интенсивно шли их разделы. Обычно в таких семьях с родителями жил младший сын. Братские семьи в то время встречались очень редко. Семейный строй и типы семьи обусловливались более достатком и экономическими соображениями, нежели традицией. Межпоко­ ленные же отношения строились по обычаю и нарушались лишь в конце XIX в., правда, сохраняя многие черты предшествующих периодов. Так, во главе семьи сто­ ял старший по возрасту и положению мужчина. Наряду с ним семейной жизнью рас­ поряжалась и старшая женщина. Положение остальных членов семьи зависело от их имущественных прав (особенно положение снох, зятьев, сирот). Прежний до­ машний уклад к 1917 г. был заметно разрушен. Немалую роль в этом сыграл отход крестьян в города;

влияние города и городской культуры сказывалось на всей обще­ ственной и семейной жизни в деревне. Менялись взаимоотношения членов семей, большую независимость получала женщина, исчезала "забитость" младшего поко­ ления, ослабевала власть старшего в семье. В с е это нарушало традиционное демо графическое состояние семьи, ибо уменьшалась детность, изменялись и другие функ­ ции семьи, например воспитательная, так как дети освобождались от опеки старших.

Все уже становился родственный круг, ограничиваясь малой семьей, а расширение брачных связей также сказывалось на семье. В состав семей теперь входили люди из мест, где культурная традиция отличалась от мест их нового проживания. Создание семей с приезжими свидетельствовало об изменении жизненных установок и ценност­ ных ориентации при вступлении в брак, о появлении смешанных браков.

С а м о е характерное явление т о г о периода, свидетельствующее об изменениях в старой семье, - участившиеся разделы. Новые малые семьи отличались от прежних составом, семейными и родственными связями. Правда, они сохраняли прежние чер­ ты во внутренней жизни. Так, в малой семье оставалось половозрастное разделение труда: существовали мужские, женские и детские работы. Оставалось и подчинен­ ное положение женщин по отношению к мужчинам, которое поддерживалось цер­ ковью и закреплялось юридическим неравноправием женщин. В малой семье еще "жили" старые установки, например, в вопросе о браках молодых (ранние браки), продолжал бытовать институт приданого. Сохранялись обычаи, связанные с заключе­ нием брака (кладка, сговор, рукобитье), имевшие значение правового юридического начала. Народный свадебный обряд сохранялся дольше всего.

Крестьянская семья имела локальные особенности в районах Вологодчины.

В деревнях у фабрик и заводов становились другими нравы крестьян, и досуг молодых (их предбрачное время) приобретал городские элементы (Устьянщина Кадников­ ского у., Шуйская слобода в Тотемском у., деревни близ Вологды и У с т ю г а Велико­ го и др.). Наибольшая брачность отмечалась в Никольском и Устюгском уездах, где имелись неплохие условия для земледелия, и семьи были достаточно состоятельны­ ми. Б о л е е редкая брачность наблюдалась у жителей северных вологодских уездов, северо-восточных селений, близких к коми-зырянам, где условия жизни уступали таковым в первых. Брачный возраст невест был старше вблизи городов и на севе­ ро-востоке губернии (поздние браки). При совместной жизни в разной этнической и конфессиональной среде появлялись смешанные браки. В сословном отношении смешения происходили там, где среди крестьян имелись разные их категории, а так­ же при соседстве крестьян и горожан. У финно-угорского населения в семейном бы­ ту долго сохранялась архаика (умыкания невест, их выкуп, торгово-брачные дого­ воры, поздние браки женщин). У местных старообрядцев (и русских, и коми) быто­ вало безбрачие и внебрачная жизнь, а поэтому у них насчитывалось больше, чем у остальных, незаконнорожденных детей. Народно-правовые добрачные обычаи у всех были одинаковы, а свадебный обряд имел много локальных отличий.

Зональные различия, существовавшие в Вологодской земле на ее западе, в цен­ тре, на востоке по разным этнографическим признакам, можно установить и по се мейно-брачным отношениям жителей районов. Н а западе губернии прослежива­ лось русско-карельское взаимовлияние, на востоке - русско-зырянское, в юго-за­ падных и центральных уездах просматривались "старообрядческие черты" в семей­ ной жизни. Наибольшее их проявление можно отметить по элементам свадебного о б р я д а. В целом же наблюдается общность во всем в районах Вологодской зем­ ли, а также много общего с русской сельской семьей всей Р о с с и и.



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 33 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.