авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 33 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ -7 Этмчесшя история инародшящьшура ХП-ХХ в е к ...»

-- [ Страница 15 ] --

Брак и семья в 1917-1990-е годы Семья и брак у вологодского сельского населения, как и во всей России, в кор­ не изменились после революции 1917 г. Социально-экономические, политические, культурные преобразования создавали условия для формирования новых брачных отношений. Вместе с тем эта перестройка началась не сразу. В 1920-е годы и до кол­ лективизации деревенская жизнь сохраняла много старого, обычного, хотя в неко­ торых отношениях и измененного еще в предшествующий период. Так, молодеж ный досуг в добрачное время по-прежнему проходил в вологодских деревнях на по­ сиделках и г у л я н ь я х. В Ведерковской вол. Грязовецкого у. "девушки с прялками вечером собираются в избе", как отмечали бытописатели в 1924 г.: "Собираются те, у кого есть зазноба. У кого ее нет, уходят в чужие деревни". Молодежь на беседах пела и плясала, особенно любили местные пляски - "зайчика елизаровского, берез­ ки и боровецкую кадриль". Н о город уже "заразил деревню своей культурой". Н а беседах играли в карты, а "девки нынче бойкие стали, как стрекозы". Теперь пляса­ ли не под музыкальное сопровождение деревенских тальянок, а под появлявшиеся баяны. Парни открыто провожали девиц после вечорок домой. Н а праздничных гу­ ляньях случались пьяные драки, и в некоторых деревнях стали назначать на гулянья дубильщиков - "дежурных", которые разнимали дерущихся. Было в деревнях и ору­ жие, сохранившееся со времен гражданской войны.

В кадниковских деревнях (Тавреньга) новые формы досуга начали появляться в 1920-е годы. Т а м организовали просветительский кружок, и служащие военно-до­ рожного отряда ставили пьесы, привлекая этим деревенскую молодежь. В избах-чи­ тальнях, открывшихся в те годы, шли спектакли, иногда и кино (Вологодский, Кар­ гопольский уезды). Н о не во всех деревнях имелись клубы, поэтому основной досуг проходил на вечеринках (Вологодский у.) В тот период еще распевали на досуге ста­ ринные песни и частушки и др. Примером могут служить причитания невесты В е ­ дерковской вол. Грязовецкого уезда:

М н е н е ч е с т ь к р а с н о й девице П р и подружках голубушках, Ц е л о в а т ь добра молодца П р и суседях с о с е д у ш к а х П р и своих при родителях, И соседних м а л ы х р е б я т у ш к а х.

Поведение молодежи, конечно, было более свободным, чем в предшествующее время, правда, добрачные связи по-прежнему считались грехом. «Беременность де­ ревенской девушки, - сообщали из Грязовецкого у. в Вологодское общество изуче­ ния северного края, - ложится черным пятном и позором в глазах других на всю ее семью и "природу" (родню)». Девичья целомудренность считалась достоинством:

С а м а себя не о б е с ц е с т и л а, Я ж и л а, бедна, ч е с т н ё х о н ь к о, Б а т ю ш к у да м а т у ш к у не о п о з о р и л а, Ч е с т н ё х о н ь к о да с м и р н ё х о н ь к о 1 1 В с е й р о д н и не о п о з о р и л а.

Тем не менее брачный выбор выходил из-под контроля родителей и становился для молодых самостоятельным. "Каждая девушка стремится подыскать себе жени­ ха, который бы нравился и чтобы быть любой в его семьюшке чужой. Если парень понравился, то девушка старается его завлечь" (Грязовецкий у.). Несмотря на это, родительское благословение было и в 1920-е годы обязательным. Даже брак са­ моходкой теперь происходил с согласия родителей, и на это "старые люди смотре­ ли с пренебрежением" и называли такой брак супрятками (спрятавшись от людей Кадниковский у.). Родители, благословляя детей на брак, спрашивали их желание (Вологодский у.). Таким образом, родительское участие в брачном выборе молоде­ жи становилось менее заметным, чем ранее.

Советский декрет о гражданской регистрации брачных союзов изменил формы заключения брака. Церковный брак лишался юридического значения, признавался брак, заключенный в государственном органе - загсе. В те годы появилось много нерегистрированных браков, а в 1926 г. они по правовому значению приравнивались к бракам регистрированным. Молодежь начинала "склоняться" к гражданскому браку (Вологодский, Вельский, Тотемский уезды).

Наряду с новшествами еще бытовали традиционные формы брака и предбрач ные о б ы ч а и. Сговоры, сватовство, свадьбы с князьями, дружками, тысяцкими, " у г о в о р ы " о свадьбе и приданом не были забыты (Каргопольский у.). Случалось, что после загса венчались. В целом церковных браков еще насчитывалось до двух третей (Тотемский у.). "Брачное дело", как определяли сами крестьяне, "стало воль ное: кто как хочет". Даже появлялись "красные свадьбы" (комсомольские). У рас­ кольников старые обычаи оставались там, где в селениях жили только раскольни­ ки, а в т е х деревнях, где они проживали вместе с "мирскими", все переходили к гра­ жданским формам брака.

Оставались живучими и хозяйственные соображения при вступлении в браки.

Продолжали ценить "справность" семьи, куда отдавали невесту. "Семейка там со ветная, советная да согласная", - говорилось в свадебных причетах Вологодского у.

Обращалось внимание и на невестино приданое. В м е с т е с тем хозяйственный расчет начинал играть меньшее значение, чем "влечение молодых" друг к другу (Кадни­ ковский у.).

Расторжение же брачных договоров по-прежнему было нежелательным: " У нас дело э т о сделано / П о рукам уж мы ударили / И дарами задарили всех".

Т а к о г о мнения придерживались родители, считая, что отказ от брачной догово­ ренности - это "бесчестье и позор", а более всего боялись, что "случится злая пе­ чаль" и их дочь достанется "мужу-ворону, свекру злому и брюзгливому и свекрови людоедице" (Янгосорь Вологодского у. ). Бытовали в деревнях и некоторые прежние брачные запреты. Обычай стар­ шинства в браке (нельзя женить младших детей раньше старших, позже сыновей от­ давать замуж дочерей) еще сохранялся. П о полевым наблюдениям 1 9 7 0 - 1 9 8 0 - х го­ дов в вологодских деревнях, люди, родившиеся в 1920-е годы, вспоминали, что это­ го обычая еще придерживались их р о д и т е л и. Таким переплетением старого и но­ вого были пронизаны брачные отношения крестьян в 1920-е годы.

Семья и ее внутренняя жизнь также представляла собой сочетание традиций и н о в ш е с т в. Е щ е стойко держалось представление о главенстве старшего в доме отца, о его помощнице и советнице - матери. " У нас... мужик всему голова", - счи­ тали жители северных деревень. Н е совсем забыли и послушание старшим младших поколений (Вологодский у.). Более того, иногда крестьяне не желали семейных раз­ ладов и стремились к совместной жизни родственников, избегали дробления семей.

В десятилетие от революции до коллективизация, когда земля давалась на едоков (а не на рабочие руки), когда крестьяне должны были по декрету о земле стать хозяе­ вами своей земли, большинство из них мечтало, несмотря на продразверстки и прод­ налоги донэповского периода и времени нэпа, о заведении крепких хозяйств.

Неразделенные семьи имели в своем составе несколько поколений родственни­ ков или свойственников. Е с т ь упоминания в материалах указанного периода о таких членах семей, как зятья-примаки и невестки. Правовое положение их оставалось прежним, и невестки, идя в семью свекра, как и ранее считали:

...во ч у ж и х - т о во многих людях И л и : И п о с м о т р и ш ь - все н е л а д н о и м, Надо жить-то умеюци, С л о в о молвишь - им не нравится Да говорить-то разумеюци, Н а п о л с т у п и ш ь - н е к а к следует.

К у д а и т т и - надо спроситися (Янгосорь Вологодского у. ).

И п р и т т и о т к у д - надо с к а з а т и с я !

(Кадниковский у. ).

Отношения невесток и свекровей в таких семьях были напряженные;

невестка в 25-30 лет, по словам наблюдателей, была похожа на 5 0 - л е т н ю ю старуху (Кар гополье).

В семьях раскольников в то время внутрипоколенные отношения строились по старому, но там, где они проживали вместе с "мирскими", семейная жизнь менялась даже у скрытников, не говоря уже о старообрядцах-поповцах (австрийской веры-ти хоновцев).

К р о м е сохранения неразделенных семей происходило и обратное явление - их деление. П о данным экономического обследования деревень Кадниковского, Воло­ годского, Тотемского уездов в 1925 г., семьи начали делиться и состояли теперь из 4-6 чел. обоего пола и редко из 7-8 чел. К этому в семьях стремились все - и роди­ тели, и дети. Н о разделы - дело не скорое, для молодых надо было построить дом, поэтому сначала старики уходили жить на задворки в пристроенные келийки. В о о б ­ ще же женатые дети теперь оставались в родительском доме не более пяти месяцев.

Типичными оказывались семьи с одним взрослым мужчиной, в среднем из 4,4 чел.

на семью. Вдовы также уходили из семей свекров. Незамужние девицы отделялись от отцов или братьев. П о статистике послевоенных и послереволюционных лет, в вологодских деревнях вдовьи семьи и одинокие незамужние девицы насчитывали 14% самостоятельных хозяйств. В Устюгском у. к 1922 г. состав дворов уменьшил­ ся, по сравнению с дореволюционным временем: в 1917 г. - 5,7 чел. на двор, в 1922 г. - 5, 1.

О делении семей есть данные в "Списках домохозяев" различных волостей Кад­ никовского у.. П о произведенным согласно спискам подсчетам, выявляется, что преобладали семьи в 3-5 чел. обоего пола, реже были в 6-7 чел. Таким образом, се­ мья становилась небольшого размера и несложного поколенного состава. Чуть больший размер семьи сохранился в удаленном о т центра Никольском у.

(6,14-6,41 чел. в среднем на семью), в северных Вельском у. (6,17 чел.) и в Чаронде (6,04-6,78 чел.). В центральных уездах губернии семья также оказывалась неболь­ шой - 4,93 чел. в Вологодском и Грязовецком уездах, 5,74 - в Т о т о м с к о м. Данными сельскохозяйственной переписи 1917 г. подтверждается такой состав семьи у крестьян Вологодской губ.: на хозяйство-семью в среднем приходилось 5,4 чел. обоего пола, 2,6 чел. мужчин, 1,3 - трудоспособных м у ж ч и н. Образование новых хозяйств шло исключительно за счет семейных разделов. У маломощных в семье преобладали женщины. У тех, кто мог засеять площадь до 5 десятин, преоб­ ладал мужской состав двора. В зажиточных хозяйствах было много членов семьи в рабочем возрасте. В хуторах преобладали малочисленные семьи, но в них, в отли­ чие от семей общинников, имелось больше м у ж ч и н. В те года менялись не только формы семьи. Об изменении нравов свидетельст­ вуют факты, когда отделившиеся от родительской семьи дети отказывали затем в приюте своим старикам. По анкетным данным В О Й С К 1927-1928 г г., молодежь становилась непочтительной к старшим, а зачастую ее взгляды шли "вразрез с ро­ дителями". Отцы уже не были "деспотами" семьи, как раньше, а функции главы ог­ раничивались размерами малой семьи. И хотя старшие не любили новшеств, но, ви­ дя что-либо " х о р о ш е е у молодежи, идут навстречу ей". Неприязнь старших и моло­ дых сохранялась в вопросах религии. Политика большевиков, крушение устоев пра­ вославия "сеяли" эту рознь.

Положение женщин в таких семьях становилось иным. При проведении земель­ ной реформы в 1918 г. изменилось наследственное право женщин, которое ранее определялось обычным правом. После 1918 г. по смерти мужа или отца женщина в большой семье могла возглавить ее и наследовать имущество и землю. Д а ж е если женщина оставалась в доме неглавной, она наследовала все наравне с остальными членами. Невестки в трех-, четырехпоколенных семьях выходили из подчинения свекровям, а вдовы-невестки уходили из семьи покойного мужа, при этом обеспечи­ вались всем необходимым даже без наличия детей. Женщины-вдовы в малых семь­ ях могли возглавить семью и при взрослых детях. Кроме новых имущественных прав, женщины получили право трудиться наравне с мужчинами, многие из них при­ влекались на общественные работы, особенно если в деревне существовала коопе­ рация. В с е это привело к тому, что в семейных отношениях начали появляться сво­ бода и непринужденность.

Официальным законодательством были разрешены разводы, поэтому в 1920-е го­ ды разводились иногда и люди, венчавшиеся в церкви (в Кадниковском у. Задне сельской вол. распалось до двух третей церковных браков);

отмечались разводы и в старообрядческой среде.

В условиях семейных разделов и разводов и существования малой семьи круг признаваемого родства все более с у ж а л с я. Функции прежних свадебных чинов в жизни семей все более ограничивались участием лишь в свадебных обрядах (Грязо­ вецкий, Кадниковский, Каргопольский уезды). Брачные связи крестьян заметно расширились - появлялись браки с людьми удаленных районов. Так, в д. Дудкино Грязовецкого у. в 1918-1928 гг. была семья, в которой жил зять- домовик Тимофей Зайченко, приехавший с Украины. И в свадебных песнях невест в 1920-е годы есть упоминания о браках далеко от деревни: " Я увезу молодешенька / Свою дивью-то красоту / Н а чужую сторонушку" (Кадниковский у.).

"Чужу дальню сторону" упоминали и невесты деревень в междуречье Сухоны и Юга и в верховьях Кокшеньги (Тотемский, Устюгский, Никольский уезды). Анализ пофамильного состава жителей волостей Кадниковского у. в 1917 г. позволяет сде­ лать заключение, что в деревнях мало однофамильных семей (однофамильность признак узости круга брачных связей): самая большая повторяемость фамилий слу­ чалась до 6-8 раз в деревнях со 100 и более жителями. В крупных селениях сущест­ вовали более 20 различных фамилий у крестьян. " С а м а я жгучая связь" с "каждой из­ бою", о которой позднее писал поэт Н.М. Рубцов, начинала слабеть в 1920-е годы.

Проводимое Этнографическим отделом Русского музея обследование русских деревень в 1919-1925 гг. (в т о м числе Вологодской и Череповецкой губерний) вскрыло изменившийся семейный и общественный быт. Разводы, гражданские бра­ ки, "легкое отношение к замужней жизни", сожительство без венчания, самостоя­ тельность молодежи, поколебленный авторитет старших и отсутствие новых усто­ ев, говорившие о "разложении старины", зафиксированы этнографическими наб­ людениями музейных экспедиций. Деревня была остановлена, как писал участник этих экспедиций Д. А. Золотарев, "в языке, общественном сознании, в навыках", что сказалось на быте в целом. Уходила религиозность, а без нее в обрядности оказы­ валось более привычки, нежели веры. Вся свадебная обрядность, например, стано­ вилось более "забавой, р а з в л е ч е н и е м ". Это, как говорилось в экспедиционных от­ четах, было следствием гражданской войны и революции, пережитыми народом. У деревни "отняли" ее главные силы, что нанесло удар не только по хозяйству, но и привело к новым понятиям, ценностям и интересам, отразившимся в фольклоре, на­ строениях и во всем укладе жизни. Н а материальную и духовную стороны быта ока­ зали влияние и военные походы тех лет: в деревне рабочей одеждой стали шинели, посудой - котелок, у детей появились игры в войну и реквизиции, в обыск и расстре­ лы. Особенно пагубно эта ситуация отражалась на детях: примером для них служи­ ли не старшие родственники, а герои-комиссары, красноармейцы, что не воспиты­ вало в них хозяев-земледельцев.

Такие явления еще более усугубились в период коллективизации, когда началась кардинальная ломка деревни и превращение ее в советские колхозы с окончательным отрывом крестьянина от земли, изменением его нравственного отношения к ней, что повлекло огромные перемены в семейно-брачной жизни и общественном быту.

Повсеместно в предбрачный досуг молодежи все больше входили новые фор­ м ы, ощутимее проявлялась роль деревенских клубов, а старые формы общения молодежи постепенно исчезали. В 1930-е годы еще более возросла самостоятель­ ность молодежи, и брачный выбор, судя по этнографическим данным, становился свободным и независимым и от родителей, и от деревенского общества. Родитель­ ская роль ограничивалась советом, одобрением, реже заключалась в непризнании выбора. Это повлекло за собой изменение брачного возраста. Если ранее на Севе­ ре браки людей заключались в основном после 20 лет, а чаще к 22-25 годам, то те­ перь при самостоятельном выборе поздних браков (особенно у женщин) стало мень­ ше, а брачный возраст и мужчин, и женщин начал выравниваться.

Отмечалось и распространение нерегистрированных браков, узаконено свобод­ ное расторжение их. Влияние законодательства на семью и е е внутреннюю жизнь в этот период было сильным. Этнографические материалы дают возможность пред­ ставить, как менялись формы заключения браков. К 1930-м годам в Вологодской обл. церковное венчание уже заметно уступало регистрации браков в сельсоветах.

Не регистрировались лишь браки людей, не достигших 17 лет, т.е. совершенноле­ тия. В т о же время помимо церковного венчания, сватовства и брачных обычаев большая часть браков совершалась самоходкой ("сошлись без свадьбы") - без сог­ ласия родителей и уводом невесты женихом.

Дальнейшие изменения претерпела и крестьянская семья в период коллективи­ зации и индустриализации с конца 1920-х и в 1930-е г о д о в. Одним из важных фак­ торов, который приводил к переменам, были миграции населения из села в город.

Происходило существенное сокращение числа дворов и числа членов крестьянских семей. Снизилась рождаемость, особенно заметно в 1931-1936 гг. Была высока детская смертность, что также вело к невысокой детности в семье. Этнографиче­ ские данные 1930-х годов по ряду русских областей, в том числе и по Вологодской, показывают уменьшение числа детей в семьях, по сравнению с предшествующим временем. Семьи с 8-10 детьми встречались еще реже, чем в 1920-е годы, когда, по словам крестьян, "детей рожали столько, сколько доведется".

В 1930-е годы продолжались семейные разделы. Если в 1920-е годы молодые, иногда временно, оставались жить в доме родителей (не были самостоятельны;

со­ хранялась традиция патрилокальности брака), т о теперь предпочитали полностью отделиться от родительской семьи. Это позволяла осуществлять и самостоятель­ ность каждого члена семьи - колхозника.

Локальными особенностями в период коллективизации и до 1940-х годов отли­ чались семьи крестьян в районе строительства Беломорканала. Их долгое время не раскулачивали, так как на них, местных бурлаках, "держалась" сухопутная дорога вдоль канала по берегам Шексны и Мологи. Эти крестьяне, сообразив, что объеди­ нение с родственниками поможет устоять в коллективизацию, сохраняли и создава­ ли вновь многочисленные семейные коллективы. Вся привычная жизнь была нарушена в военные и послевоенные 1940-е годы. В семейно-брачных отношениях т е х лет наблюдалось с л е д у ю щ е е. Прекратились деревенские посиделки, да и порой бездействовали клубы;

мужчины ушли на фронт, о досуге не могло быть и речи. После войны с восстановлением хозяйственной и культурной жизни в деревне снова появляются разные формы досугового общения.

И хотя к прежним посиделкам не вернулись, главным местом знакомства и досуга молодежи стали сельские клубы, библиотеки (там, где они имелись). Повсюду изме­ нился брачный возраст людей, что было вызвано войной 1941-1945 гг., приведшей к диспропорции полов и к поздним бракам. В последующее время шло постепенное перераспределение брачных партнеров по возрасту. Так, повысилась брачность женщин со сверстниками, с более молодыми мужчинами, а также с разведенными и вдовцами. Н о за годы войны сократилась и доля ранних браков у женщин 1913 1947 гг. рождения.

Формой заключения брака окончательно стала регистрация в загсе. Появились сводные браки (сходились без брака). В т е трудные годы в северных деревнях были вызваны к жизни и некоторые прежние формы - брак самоходкой (почти тай­ ным уходом из дома) и браки по принуждению родителей. Последний был зарегист­ рирован в одной из вологодских деревень, когда родители выдали дочь насильно за­ муж в город, чтобы устроить ее там на работу.

К этому времени изменилось положение внебрачных детей. Их прекратили счи­ тать вне закона, а имущественное положение таких детей стало равноправным с ос­ тальными членами семей. Правда, в некоторых деревнях сохранялось осуждение матерей, родивших детей вне брака.

В о время войны и после нее, когда резко понизился уровень брачности, редкие браки сопровождались свадебными обрядами и вечеринками. Кроме того, в браки вступали иногда немолодые люди, особенно женщины. Перестали соблюдаться ста­ рые брачные обычаи и запреты - очередность в браке детей, социальные, этниче­ ские, конфессиональные ограничения, так как изменились условия жизни. Не стали признавать и вероисповедальных различий: кругом "царило" всеобщее безверие.

Были ликвидированы сословные группы населения, и в деревне все оказались про­ сто колхозниками и колхозницами. Появилось, однако, неравенство людей в про­ фессионально-образовательном отношении. В 1 9 2 0 - 1 9 3 0 - е годы число браков с таким неравным уровнем людей было небольшим. В военные 1940-е гг., когда в де­ ревнях наблюдался дефицит мужчин и в брак вступали редко, разный профессио­ нальный уровень брачующихся (выше у женщин) был вполне объясним. С послевоен­ ного времени такие браки участились, и снова более высокий профессионально образовательный уровень отмечался у женщин.

О том, насколько изменились брачные ценности и мотивации в те годы, позво­ ляет судить описание этого явления в повести Ф. А б р а м о в а " В о к р у г да около": « В деревне сейчас принято: если ты в колхозе работаешь, то жену подыскивай из слу­ жащих, так чтобы в доме всегда была копейка... Э т о получило даже свое название:

"жениться на буханке"... если хорошенько вдуматься, складывается особый тип се­ мьи, где экономический фактор играет далеко не последнюю р о л ь ». В 1940-е годы происходили дальнейшие изменения в составе с е м е й. В воен­ ный период появилось много семей, которые состояли из женщин с детьми (семьи фронтовиков и семьи вдов). В них отмечалось и проживание родственников этих женщин: сестер или престарелых матерей. В трудные годы войны совместное про­ живание родственников не было редкостью: вместе жили семьи сестер, теток с пле­ мянниками и т.п. Много в сельских местностях оказалось и одиноких людей, и суп­ ругов без детей (престарелых, вдовых, дети которых либо отделились, либо были на фронте). Шло и сокращение численного состава семьи в результате резкого падения рождаемости.

Семьи крупные, главным образом трехпоколенные (родители-дети-внуки), хо­ тя и редко, но существовали в деревнях Русского Севера. Из старшего поколения в таких семьях в Вологодской обл. остались женщины пожилого возраста, так как много мужчин погибло на фронте. Отмечалось более частое проживание женатых детей со свекровью, а еще чаще с тещей. Кроме совместной жизни с родственника­ ми наблюдались и обратные явления - молодые семьи стремились сразу уйти из до­ ма родителей. Семьи 1940-х годов по числу членов оказывались малочисленными, они имели в среднем до двух детей. Тогда нередко вступали в брак в немолодом воз­ расте, поэтому не могли иметь больше детей.

О том, какой становилась семейно-брачная жизнь с послевоенных лет и до на­ стоящих дней, позволяют судить экспедиционные материалы 1 9 7 0 - 1 9 9 0 - х годов по Вологодской о б л. В этот период по-прежнему в деревне оставалась значительна "роль улицы" в знакомстве и встречах молодежи. Действенными были и такие фа­ кторы, как соседство ("жили по соседству"), совместная учеба в школах, работа в колхозе или в совхозе и в различных агрообъединениях. С 1960-х годов можно от­ метить и новые виды знакомства и проведения досуга, связанные с расширением брачно-семейных связей. К ним относятся приезды на каникулы, в отпуск, на празд­ ники, в гости к родственникам, друзьям, знакомым, приезды по направлению на ра­ боту и т.д. По данным 1986 г., в Вожегодском р-не, Бекетовском сельсовете (Тордо кса) участились браки с жителями соседних Архангельской, Ленинградской, Мур­ манской областей, Республики Коми, Прибалтики, есть браки и совсем дальние - с жителями Украины (Донбасс), Тамбовщины, Сибири (Новосибирска, Тобольска, Сургуга, Усть-Кута). В Великоустюжском р-не (Усть-Алексеевский сельсовет), по данным 1987 г., брачные связи стали простираться в соседние с Вологодской облас­ ти, в центральные области страны и в различные республики. О расширении брач­ ных связей говорит и фамильный состав жителей деревень. Так, в Тордоксе (Воже годский р-н) из 73 фамилий людей существует повторяемость всего двух фамилий в трех деревнях и других шести фамилий в двух деревнях.

В настоящее время участие родителей в браках молодых свелось к следующе­ му: знакомят с выбранным женихом или невестой накануне брака или ставят в из­ вестность о нем, а родительские возражения нередко игнорируются. Суть этих воз­ ражений со временем менялась. Если раньше доминировали экономические возра­ жения, т о теперь лишь высказываются мнения о браке детей (неодобрения в случае раннего брака и т.п.). Экономический же расчет наряду с личными чувствами и от­ ношением к брачному партнеру в деревне есть всегда. Н о он начал проявляться иначе, так как молодежь придает большее значение все же ценностям духовного, нежели материального, порядка. О современный молодежи говорят сами жители вологодских деревень: "Топерь молодежь вольней, / А раньше были верней". Или:

"Люди нынче балованные. Легкой жизни х о т я т ". К 1959 г. в селениях Вологодской обл. уровень брачности был следующий: на 1000 чел. в браке состояли 671 мужчина и 427 женщин, т.е. последствия военных лет отчетливо сказывались.

Происходило в то время и дальнейшее выравнивание брачного возраста у муж­ чин и женщин. К 1960-м годам этот возраст у женщин начинался с 18 лет, кое-где с 20, мужчины вступали в брак в 20-29 лет. В целом за годы советский власти сокра­ тилось число поздних браков, и к 1980-м годам брак снова "помолодел", особенно в сельской местности. Это объясняется тем, что сельская молодежь в возрасте 18-22 лет экономически была более самостоятельна, чем городская.

С конца 1950-начала 1960-х годов, по сравнению с предшествующим периодом, на селе браки участились. В условиях миграций в стране в 1 9 5 0 - 1 9 8 0 - е годы расши­ рились брачные связи и появились возможности браков не только между жителями разных областей и республик, но и для этнических, конфессиональных смешений, а также для браков людей с разным профессионально-образовательным у р о в н е м. Н а Русском Севере, в том числе в вологодских деревнях, отмечались браки русско карельские, русско-финские, коми-русские и русско-ненецкие. В Усть-Алексеев ском сельсовете Великоустюжского р-на из 477 семей в пяти русские состояли в браке с представителями других народов: с цыганами (1950-х годов рождения), ку­ мыками ( 1 9 2 0 - х ), белорусами (рожденные в начале X X в.), украинцами (1930-х и 1960-х годов). Немало браков людей разного образовательного уровня: женщины с высшим и среднеспециальным образованием - учителя, медработники, ветеринары, агрономы - вступили в брак с мужчинами со средним школьным и специальным об­ разованием (техниками, трактористами, шоферами, слесарями и работниками кол­ хозов и совхозов). В указанном выше Усть-Алексеевском сельсовете семей, где не­ равен уровень людей в этом отношении, 26 из 477.

Компенсация людских потерь в 1940-е годы началась только в 1950-е: повысилась брачность населения, росла рождаемость, шло выравнивание нарушенной половозра­ стной структуры жителей районов. Но в Вологодской обл. этого еще не происходило и условия для повышения рождаемости еще не были благоприятными. В деревне преобладали люди старшего возраста, шло "постарение" села. Е щ е много оставалось семей, состоявших из вдов с детьми. В численном отношении вологодская семья рав­ нялась 3 ^ чел. на семью. Это были либо двух- (родители-дети;

с 1-3 детьми), либо трехпоколенные семьи (родители-дети-внуки). Заметным оказывалось и число се­ мей типа супруги без детей и женщины, не вышедшие замуж, с детьми. Много и семей людей немолодого возраста. В Великоустюгском и Вожегодском районах отмечалось нарушенное соответствие возрастов супругов: жены были старше мужей на 1-5 лет.

Обычно такая ситуация складывалась при повторных браках разведенных людей (они официально не оформлялись), когда муж приходил жить в дом жены.

К 1980-м годам по статистике, во всех районах Нечерноземья наряду с преобла­ данием малой семьи сохранялись трехпоколенные семьи. Средний размер семьи на 31 Русский Север..

Таблица Состав крестьянских дворов в Вологодской обл. в 1950-1960-е годы* Число человек на 1000 дворов Состав двора 1959 г.

1953 г. 1965 г.

Трудоспособные мужчины (16-60 лет) Трудоспособные женщины (16-55 лет) 82 74 52 Престарелые мужчины (от 60 лет) и женщины (от 55 лет) 9 9 Нетрудоспособные мужчины (16-60 лет) и женщины (16-55 лет) 34 Подростки (12-16 лет) 64 85 Дети (до 12 лет) * Безнин МЛ. Колхозное население в Российском Нечерноземье в 1950-1965 г г. Вологда, 1990.

С. 17-22.

Севере был 3,8 чел., в Вологодской обл. - 3,2 (в 1959 г. - 3,9 чел., в 1970 г. - 3,7). Все семьи были небольшие, стало меньше детей. Если у старшего поколения жителей имелось до 5-9 детей, то у молодого - по 1-2, реже 3 ребенка. В Усть-Алексееве (Великоустюжский р-н) из 477 семей многодетных насчитывалось только 5. В дру­ гом вологодском районе - Вожегодском - в рассмотренных 530 семьях по Бекетов скому сельсовету на одну семью приходилось в среднем 2,4 чел., и все они были про­ стого маленького состава. Лишь одна семья (д. Суркова) состояла из родственников по боковой линии: женщины с сыном, дочерью и племянником.

Таким образом, развитие сельской семьи шло но пути преобладания малых се­ мей (см. табл. 3).

Таким образом, в семьях, преимущественно малых, имелось больше женщин, чем мужчин, много престарелых и нетрудоспособных членов, детей на каждую се­ мью - не более 1-2. Трехпоколенные семьи, чаще временные, были иного типа, чем прежде. Если ранее в них какое-то время после создания своей семьи жили моло­ дые, то постепенно они оказались такими, когда старшее поколение (бабушки) жи­ ли зимой у детей и внуков, а летом вместе с внуками приезжали к себе в деревню.

В 1970-е годы заметной стала ориентация на большее число детей в семье - до 3 чел. (у людей со средним и среднеспециальным образованием). У сельской интел­ лигенции все еще наблюдалась ориентация на одно- и двухдетную семью. Многодет­ ные семьи были в основном у людей неквалифицированного труда.

Межпоколенные отношения в семьях в 1950-1980-е годы не оставались неиз­ менными. Они различались у людей разного возраста, образования, характера труда. Фактическое главенство в семье начало определяться ролью того или иного члена в делах семьи, его авторитетом, способностями, общественным и производст­ венным положением. Об этом говорит главенство молодого поколения: женатого сына, замужней дочери, невестки, зятя и как следствие этого - отмирание институ­ та примачества в русской семье, даже в деревне. По данным переписи 1959 г., в де­ ревнях Вологодской обл. насчитывалось 202 915 семей, из них традиционное главен­ ство мужчин - в 126 160 семьях (около половины семей), но уже в 76 755 главенст­ вовали женщины.

Отношения родителей и детей стали выглядеть следующим образом. Престаре­ лые родители ограничивались советами и нечасто вмешивались в процесс ведения хозяйства молодыми. Семейные дела обычно решались всеми членами сообща, учи­ тывались пожелания молодежи, а нередко именно ее мнение приводило к тому или иному решению. Сложнее строились взаимоотношения в трехпоколенных, нежели в простых семьях. Т а м возникали некоторые противоречия, особенно когда в семье кроме родителей и женатых детей были холостые дети (проявлялись различия ин­ тересов и запросов). Оставались и противоречия, связанные с двумя ролями жен­ щин, - в обществе и семье, с трудностями совмещения этих ролей. К семейным кон­ фликтам иногда приводило неравномерное распределение домашнего труда. Э т о свидетельствовало о сохранении фактического неравенства полов. Существовали противоречия, связанные с повышением требовательности друг к другу, браку, семье.

Все менее труд делился на мужской и женский: многое выполнялось совместно или подменой друг друга ("кто свободен, тот делает работу", - говорили в вологод­ ских деревнях о сменной работе в колхозе и дома). Но немало семей, в которых ос­ новная домашняя работа ложилась на плечи женщин (у людей, родившихся в 1930-е годы). Дети участвовали в семейных делах менее, чем это было в прежние вре­ мена. В школьные каникулы они выполняли посильные работы на полях и фермах, пасли скот, помогали старшим на сенокосе. Н о в целом занятость детей стала мень­ ше, поскольку они учились, нередко жили вне дома (в школах-интернатах, находив­ шихся в крупных селениях и райцентрах).

Воспитание детей, пока они младшего возраста, - дело матерей и бабушек.

Мужчины участвовали в этом, когда дети подрастали. Нередко именно бабушки яв­ лялись главными, кто передавал семейные традиции и опыт (особенно трудовые на­ выки) внукам. В с е большую роль в деревне стало играть общественное воспитание детей. Правда, в достаточной мере оно осуществлялось лишь в крупных колхозах и совхозах.

Таким образом, для современной сельской семьи Вологодской обл., как и вообще русской сельской семьи, характерны следующие черты. В основном сельская семья простая по составу, малодетная, однородная по социальному и этническому составу, в которой сохраняется мало старых традиций. Лишь в бытовой и некоторой обрядовой стороне жизни еще можно уловить местную специфику. Традиции - наследие разных исторических эпох всегда были присущи слоям населения, что приводило к вариант­ ности и брачных отношений, и семейно-бытовой жизни, но с общей нивелировкой жизни в стране они постепенно трансформировались и теряли отличия. Развитие со­ временной вологодской сельской семьи идет в общем русле с семьей населения всех русских областей, и в нем проявляются общерусские тенденции.

Крестинин В.В. Исторический опыт о сельском старинном домостроительстве двин­ ского народа на Севере. СПб., 1785. С. 25.

Бурцев Е. Спас на Кокшеньге Тотемского уезда Вологодской губернии. Историко-ста тистический очерк. Вологда, 1912. С. 29.

ГАВО. Ф. 1260. Оп. 23. Д. 4. Л.1.

РГИА. Ф. 796. Оп. 11. Т. X. Д. 383. Л. 630-631.

Осъминскый Т.И. Материалы по истории местного края. Вологда, 1951. С. 134.

Титов А. Указы Вологодской духовной консистория 1783 г. //ЧОИДР. М., 1908. Кн. Ш.

Разд. IV. С. 37-39.

Там же. С. 36.

ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 200. Л. 14 об.

Там же. Д. 134. Л. 158-175.

Там же. Ф. 496. Оп. 1. Д. 4369. Л. 77-90.

Крестинин В.В. Указ. соч. С. 29.

ВГВ. 1885. № 4 4. С. 8.

Ефименко П.С. Заволоцкая чудь. Архангельск, 1869. С. 41.

ГАВО. Ф. 496. Оп. 1. Д. 4369. Л. 43-335.

*5 Там же. Ф. 1260. Оп. 23. Д. 31. Л. 1.

Там же. Ф. 883. Оп. 1. Д. 92. Л. 9-14 об.

Бакланова Е.Н. Крестьянский двор и община на Русском Севере: конец XVII-начало XVIII в. М., 1976. С. 39.

31* Иванов П.И. К и с т о р и и к р е с т ь я н с к о г о з е м л е в л а д е н и я н а С е в е р е в X V I I в. // Д р е в н о ­ с т и : Т р. А р х е о г р а ф и ч е с к о й к о м и с с и и М о с к о в с к о г о А р х е о л о г и ч е с к о г о о б щ е с т в а. М., 1898.

Т. I. В ы п. 3. С. 4 1 5 ;

его же - П о з е м е л ь н ы е с о ю з ы и п е р е д е л ы н а С е в е р е Р о с с и и в X V I I в. у с в о ­ б о д н ы х и в л а д е л ь ч е с к и х к р е с т ь я н // Т а м ж е. М., 1903. Т. 2. В ы п. 2. С. 2 0 4 ;

Ефыменко А.Я.

И с с л е д о в а н и е н а р о д н о й ж и з н и. М., 1884. В ы п. I. С. 2 1 9 - 2 2 0.

Г А В О. Ф. 8 8 3. О п. 1. Д. 2 0 0. Л. 1-112 о б.

Т а м ж е. Д. 214. Л. 94;

М а т е р и а л ы для и с т о р и и д е л о п р о и з в о д с т в а П о м е с т н о г о п р и к а з а п о В о л о г о д с к о м у уезду в X V I I в. С П б., 1906. В ы п. I. С. 1 7 1 - 1 8 9, 2 6 5.

Г А В О. Ф. 8 8 3. О п. 1. Д. 134. Л. 1 - 5 8.

Крестинин В.В. У к а з. с о ч. С. 18.

Г А В О. Ф. 4 9 6. О п. 1. Д. 4369. Л. 4 3 - 8 4 о б., 262 о б., 325 о б. - 3 3 5.

Г А В О. Б и б л и о т е к а. 902.5. Л. - 5 2. 2 9 1 3. Л. 1 - 2 2.

Я.Е. К в о п р о с у о средней ч и с л е н н о с т и к р е с т ь я н с к о й с е м ь и и н а с е л е н н о с т и Водарский д в о р а в Р о с с и и в Х У 1 - Х У П в в. // В о п р. и с т о р и и х о з я й с т в а и н а с е л е н и я Р о с с и и Х У П в. : О ч е р ­ к и п о и с т о р и ч е с к о й г е о г р а ф и и X V I I в. М., 1974. С. 1 2 2 - 1 2 3 ;

Власова И.В. С е м ь я и с е м е й н ы е о т н о ш е н ы // Н а п у т я х и з з е м л и П е р м с к о й в С и б и р ь. М., 1989. С. 1 8 2 - 1 9 2.

Я.Е. У к а з. с о ч. С. 1 2 2 - 1 2 3.

Водарский Осьминский Т.И. У к а з. с о ч. С. 133.

Крестинин В.В. У к а з. с о ч. С. 2 5 ;

Угрюмое А.А. К о к ш е н ь г а. И с т о р и к о - э т н о г р а ф и ч е с к и е о ч е р к и. А р х а н г е л ь с к, 1992. С. 37, 6 8.

Крестинин В.В. У к а з. с о ч. С. 5 0.

Т а м ж е. С. 20-21.

Г А В О. Ф. 8 8 3. О п. 1. Д. 134. Л. 1.

А Р Г О. Р. 24. О п. 1. Д. 2 3. Л. 1 о б.

Т а м ж е. Р. 2 5. О п. 1. Д. 3 5. Л. 1 о б. - 2 ;

Р. 2 4. О п. 1. Д. 2 5. Л. 70;

В Г В. 1866. № 3 1. С. 304;

1875. № 9 9. С. 10.

Г А В О. Ф. 6 5 2. О п. 1. Д. 6 5. Л. 1-1 о б.

Услар П.К. В о л о г о д с к а я г у б. В о е н н о - и с т о р и ч е с к о е о б о з р е н и е Р о с с и й с к о й и м п е р и и.

Т. И. Ч. Ш. С П б., 1850. С. 2 6 5.

С. П о е з д к а в К и р и л л о - Б е л о з е р с к и й м о н а с т ы р ь в 1847 г. М., 1850. Ч. 1.

Шевырев С. 97-98.

П. Ч е р т ы н р а в о в к р е с т ь я н Т о т е м с к о г о уезда // Э С И Р Г О. С П б., 1862.

Левитский В ы п. V. С. 57.

Шустиков А.А. П л о д ы д о с у г а. Б ы т о в ы е о ч е р к и, к а р т и н к и и р а с с к а з ы из с е в е р н о р у с ­ с к о й ж и з н и. Я р о с л а в л ь, 1900. С. 3 5.

Г А В О. Ф. 6 5 2. О п. 1. Д. 67. Л. 3 о б. - 4 ;

Д. 6 2. Л. 3 - 3 о б.

Т а м ж е. Д. 65. Л. 5 - 6 о б.

Т а м ж е. Ф. 4 3 8 9. О п. 1. Д. 245. Л. 3 о б.

Т а м ж е. Ф. 8 8 3. О п. 1. Л. 214. Л. 6 6 о б. - 6 7.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 2 9 1. Л. 2 0 - 2 1.

Скворцов Л. Б е р е ж н с л о б о д с к а я в о л. Т о т е м с к о г о уезда. ( Э т н о г р а ф и ч е с к и й о ч е р к ) // В о л о г о д с к и й с б. В о л о г д а, 1881. В ы п. II. С. 3 9 - 4 0.

Иваницкий Н.А. М а т е р и а л ы п о э т н о г р а ф и и В о л о г о д с к о й г у б. // И з в. О Л Е А Э. Т. Ь Х Г Х.

Т р. Э т н. о т д. Т. X I. В ы п. 1 - Ш. М., 1890. С. 2 0 ;

Г А В О. Ф. 6 5 2. О п. 1. Д. 122. Л. 1.

Судаков И. Н е с к о л ь к о з а м е ч а н и й о б о с о б е н н о с т я х г о в о р а в У с т ю ж е н с к о м уезде Н о в ­ г о р о д с к о й г у б е р н и и // Ж С. 1903. В ы п. 1 - И. С. 4 4 7 ;

Иваницкий Н.А. У к а з. с о ч. С. 6 4 - 6 6 ;

Дми­ тровская Е. Р у с с к и е к р е с т ь я н е О л о н е ц к о й г у б е р н и и // Ж С. 1902. В ы п. II. С. 134.

А Р Г О. Р. 24. О п. 1. Д. 5. Л. 3;

Г А В О. Ф. 652. О п. 1. Д. 62. Л. 3 о б. ;

Д. 6 3. Л. 1;

Д. 67. Л.

З о б. ;

В Г В. 1875. № 9 9. С. 9.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 2 1 5. Л. 2;

Д. 220. Л. 37;

Д. 2 5 3. Л. 4;

Д. 254. Л. 2 6 ;

Д. 2 7 3. Л. 5;

Д. 686.

Л. 2 0 ;

Д. 697. Л. 2 8 - 3 0 ;

Д. 718. Л. 3 о б ;

Д. 395. Л. 2, 6;

Д. 347. Л. 9, 13;

Д. 352. Л. 9;

Д. 814. Л. 3, 11;

Г А В О. Ф. 6 5 2. О п. 1. Д. 4 7. Л. 1;

Д. 144. Л. 2;

Ф. 4 9 6. О п. 1. Д. 18187. Л. 6 9 ;

Арсеньев Ф.А. К р е ­ с т ь я н с к и е и г р ы и свадьбы в Я н г о с о р е В о л о г о д с к о г о уезда ( Б ы т о в о й э т ю д ) // В о л о г о д с к и й с б.

В о л о г д а, 1879. В ы п. I. С. 11;

Иваницкий Н.А. У к а з. с о ч. С. 2 1, 6 6 - 6 8 ;

Судаков И. У к а з. с о ч.

С. 4 4 6, 4 4 9 ;

Симаков В.И. Ж и з н ь к р е с т ь я н с к о й д е в у ш к и - с е в е р я н к и п о н а р о д н ы м ч а с т у ш к а м.

// И з в. А О И Р С. 1911. № 7. С. 5 8 2, 5 8 6 ;

Абрамов Ф.А. С о б р. с о ч. в 3 т. Т. 3. Л., 1991. С. 3 0, 338.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 171. Л. 17;

Д. 273. Л. 11;

Иваниций НА. С о л ь в ы ч е г о д с к и й к р е с т ь я ­ н и н, е г о о б с т а н о в к а, ж и з н ь и д е я т е л ь н о с т ь. // Ж С. 1898. В ы п. 1. С. 6 1 ;

1903. В ы п. I V. С. 457, 513.

50 АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 62. Л. 69;

Р. 24. Оп. 1. Д. 5. Л. 4-4 об.;

Д. 15. Л. 33 об.;

Арда шев В.Д. Описание Устюжского уезда и городов Устюга и Лальска // ЖМВД. 1857. Ч. 24. № 5.

С. 66;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 144. Л. 44-46;

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 171. Л. 11.

Андреевский Л.И. Из архива с. Никольского Вологодской губ. // Северный край. 1922.

Вып. 1. С. 34.

52 ВГВ. 1875. № 99. С. 10;

ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 62. Л. 1 об.;

Арсеньев Ф.А. Крестьян­ ские игры... С. 12-13;

Левитский П. Указ. соч. С. 57;

Ивановский К. Свадебные обычаи в Го родецко-Никольском приходе // Вологодский сб. Вологда, 1881. Вып. 2. С. 45;

Балов А. О сва­ дебных обычаях в с. Корбанке Кадниковского уезда Вологодской губ. // ЖС. 1894. Вып. 1.

С. 99.

Ефименкова Б.Б. Севернорусская приметь. М., 1980. С. 287.

54 ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 62. Л. 4-4 об.

55 Услар П.К. Указ. соч. С. 270;

ГАВО. Ф. 652. Оп.1. Д. 62. Л. 4;

Д. 77. Л. 1;

АРГО. Р. 24.

Оп.1. Д. 25. Л. 82;

ЖС. 1903. Вып. 1-П. С. 210.

56 РНБ. РО. Р ХУП-69. Л. 7 об.;

Абрамов ФА. Указ. соч. С. 336, 338.

57 ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 65. Л. 4 об.;

Д. 67. Л. 9-10.

Соскин А.И. История г. Соли-Вычегодской древних и нынешних времен // В Е В. 1881.

№ 14-24. С. 355.

59 РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 227. Л. 1-2;

Д. 267. Л. 4;

Д. 347. Л. 14;

Шевырев С. Указ. соч. Ч. II.

С. ПО.

Арсеньев ФА. Движение населения Вологодской губернии за десятилетний период (с 1867 по 1877 г.) // ВГВ. 1880. № 7. С. 1;

№ 8. С. 1-2.

61 РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 391. Л. 2;

Д. 347. Л. 15.

Грязное П. Опыт сравнительного изучения гигиенических условий крестьянского бы­ та и медико-топография Череповецкого уезда. СПб., 1880. С. 91-94;

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 807-а.

Л. 2.

63 ГАВО. Ф. 496. Оп. 8. Д. 406. Л. 33 об.-130;

Оп.1. Т. IX. Д. 18201. Л. 1-121.

64 Там же. Оп. 36. Д. 1. Л. 48 об.-381 об.;

Оп. 4. Д. 19154. Л. 6-71.

65 Там же. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 144. Л. 44.

66 РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 814. Л. 27;

Д. 215. Л. 2-3.

Дилакторский С А. Экономический быт крестьян Двиницкой вол. Кадниковского уез­ да // ВГВ. 1899. № 31. С. 6;

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 814. Л. 23;

Д. 807-а. Л. 3 об.;

Д. 347. Л. 18;

ГАВО. Ф. 496. Оп. 1. Д. 18187. Л. 69.

Симаков В.И. Ука.з. соч. С. 584.

69 РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 273. Л. 9, 11;

Д. 391. Л. 2;

Д. 347. Л. 15;

Д. 810. Л. 14.

ГАВО. Ф. 496. Оп. 1. Д. 18187. Л. 7-121 об.;

Д. 19309. Л. 2, 5;

Д. 18097. Л. 1;

РЭМ. Ф. 7.

Оп. 1. Д. 807-а. Л. 3 об.;

Д. 814. Л. 25.

РЭМ. Ф.7. Оп. 1.Д. 807-а. Л. 3 об.;

Д. 814. Л. 25;

ГАВО. Ф.496. Оп. 1.Д. 18127. Л. 1-4;

ВЕВ. 1904. № 5. С. 109;

Ефименко П.С. Материалы по этнографии русского населения Ар­ хангельской губ. // Изв. ОЛЕАЭ. Т. X X X. Тр. Этн. отд. Кн. V. Вып. 1-П. М., 1877-1878. С. 215.

ГАВО. Ф. 496. Оп. 1. Д. 18335. Л. 14, 20;

Лесков Н. О влиянии карельского языка на русский в пределах Олонецкой губ. // ЖС. 1892. Вып. IV. С. 97;

Новгородский сб. Новгород, 1866. Вып. IV. С. 40.

ГАВО. Ф. 14. Оп. 3. Д. 171. Л. 85 об.- 89;

Ф. 496. Оп. 8. Д. 406. Л. 36 об.-82 об.

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 263. Л. 24;

Д. 215. Л. 11-14;

Д. 697. Л. 28.

Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т. VII. СПб., 1901.

Тетр. 1. С. V.

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 397. Л. 16;

Волков Н.Д. Удорский край. Этнографический очерк// Вологодский сб. Т.1. Вологда. 1879. С. 24-25;

Попов КА. Охотничье право собственности у зырян // Изв. ОЛЕАЭ. Т.ХХУШ. Тр. Этн. отд. Кн. 4. М., 1877. С. 101;

его же. Два способа за­ ключения брачных союзов у зырян // ВГВ. 1854. № 4. С. 38-39.

АРГО. Р. 25. Оп. 1. Д. 5. Л. 8-8 об.;

Поляков И.С. Этнографические наблюдения во время поезди на юго-восток Олонецкой губ. // Зап. ИРГО по отд. этн. 1873. СПб., Т. III.

С. 164.

Фукс В. О сводных браках в историческом отношении // Этн. сб. РГО. СПб., 1862.

Вып. V. С. 5-9;

Ефименко П.С. Материалы... С. 215;

Островская Д. Каргопольские "бегуны".

(Краткий исторический очерк) // Олонецкий сб. Петрозаводск, 1902. Вып. IV. С. 30.

Власова И.В. Указ. соч. С. 194-210.

Казанский И., Ярославцев Н. Устьмошане. Красновский погост // Олонецкий сб. 1886.

Вып. 2. С. 48;

АРГО. Р. 24. Оп. 1. Д. 23. Л. 2 об.;

Р. 25. Оп. 1. Д. 35. Л. 1 об.;

Скворцов Л. Указ соч. С. 35;

Андреевский Л.И. Образование и воспитание в барской семье Вологодской губ. в начале X I X в. (Из архива с.Куркина) // Север. 1928. № 7-8. С. 21.

АРГО. Р. 24. Оп. 1. Д. 5. Л. 3 об.;

Д. 15. Л. 33 об.;

Р. 25. Оп. 1. Д. 35. Л. 1 об.;

Евдоки­ мов И. Старый быт//Изв. ВОЙСК. Вологда, 1915. Вып. И. С. 4.

Шевырев С Указ. соч. Ч. П. С. 109.

АРГО. Р. 24. Оп. 1. Д. 5. Л. 34.

Там же. Л. 4 об.;

РНБ. РО. Р. ХУП-69. Л. 7 об.

АРГО. Р. 24. Оп. 1. Д. 23. Л. 2.

Ефименкова Б.Б. Указ. соч. С. 269, 287.

АРГО. Р. 24. Оп. 1. Д. 23. Л. 2;

Фриз Я. Известия, служащие к топографическому опи­ санию Вологодской губ. //Технологический журнал. СПб., 1806. Т. III. 4.1. С. 30-31.

Грязное П. Указ. соч. С. 94;

Попов В.А. Мысли о развитии промышленности в г. Ни кольске Вологодской губ. // ВГВ. 1859. № 12. С. 88;

НГВ. 1874. № 4. С. 3;

Волоцкий ВА. Со­ стояние земледельческого крестьянского хозяйства // ВГВ. 1873. № 30. С. 8;

ГАВО. Ф. 652;

Оп. 1. Д. 100. Л. 16;

Абрамов Ф. Указ. соч. С. 368.

ГАВО. Ф. 34. Оп. 1. Д. 118. Л. 8-91;

Д. 119. Л. 8-114;

Д. 140. Л. 1 об.-44;

Д. 141.

Л. 1 об.-21;

Д. 142. Л. 34 об.-52.

Ф.Щ. Общинно-земельные порядки крестьян Воробинской вол. Сольвыгодского уезда // Вологодский сб. Вып. 1. С. 21-22.

Мерцалов. А.Е. Сравнительный очерк землевладения в одной крестьянской общине // Вологодский сб. 1885. Вып. IV. С. 287;

Иваницкий Н.А. Материалы... С. 223;

ЖС. 1903.

Вып. 1-Й. С. 210.

ВГВ. 1875. № 99. С. 9;

1866. № 31. С. 303;

1876. № 8. С. 5;

ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 100.

Л. 26.

ВГВ. 1875. № 99. С. 9;

ГАВО. Ф. 652. Оп.1. Д. 100. Л. 19-19 об.

ВГВ. 1880. № 18. С. 1;

РЭМ. Ф. 7. Оп.1. Д. 106. Л. 3;

АРГО. Р. 7. Оп.1. Д. 38.

Л. 69 об.-74;

ГАВО. Ф. 4389. Оп.1. Д. 188. Л. 12;

Ф. 652. Оп.1. Д. 104. Л. 2.

РЭМ. Ф. 7 Оп. 1. Д. 106. Л. 5;

Д. 128. Л. 24;

Д. 294. Л. 33;

Д. 121. Л. 30-32;

Д. 244. Л. 4;

Д. 251. Л. 16;

Д. 257. Л. 1 об.-б;

Д. 681. Л. 2-3;

Д. 682. Л. 3-26;

Д. 786. Л. 22 об.;

Д. 810. Л. 17;

Д. 344. Л. 12 об.;

Д. 356. Л. 21;

Д. 214. Л. 13-15, 59-115;

Врачебно-санитарный обзор Вологод­ ской губ. Вологда, 1909. Вып. VIII. С. 642;

Сельскохозяйственный обзор Новгородской губ. за 1913 г. Новгород, 1914. С. 5;

АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 69. Л. 12;

Иваницкий НА. Сольвычегод­ ский крестьянин... С. 32-33.

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 121. Л. 33;

Д. 128. Л. 24;

Д. 251. Л. 17-18;

Д. 257. Л. 2 об.;

Д. 276.

Л. 4 об.;

Д. 344. Л. 13;

Д. 356. Л. 23;

Д. 786. Л. 12;

Д. 810. Л. 1-4;

Ф. 1. Оп. 2. Д. 433-а. Л. 192.

Там же. Д. 171. Л. 1-17;

Д. 214. Л. 16-46;

Д. 697. Л. 26-28;

Д. 257. Л. 3;

Д. 693. Л. 24-32;

Д. 344. Л. 14 об.;

Д. 349. Л. 4-13;

Д. 786. Л. 10-19;

Д. 810. Л. 4-16.

ЖС. 1903. Вып. П1-1У. С. 457.

Абрамов Ф. Указ. соч. С. 72, 158.

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 253. Л. 4;

Д. 254. Л. 26;

Д. 263. Л. 24;

Д. 814. Л. 29-32;

Д. 352. Л. 13;

Д. 107. Л. 1-7;

ГАВО. Ф. 883. Оп.1. Д. 214. Л. 57 об.


Топографический очерк Вологодской губ. // Вологодский иллюстрированный кален­ дарь. Вологда, 1893. С. 66;

Дубровин. Статистический очерк Вологодской губ. на 1853 г. // Справочная книга для Вологодской губ. на 1853 г. Вологда, 1853. С. 21-22.

РЭМ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 352. Л. 11;

Д. 100. Л. 20-21;

Д. 682. Л. 32-33;

Д. 693. Л. 31;

Д. 338.

Л. 11;

Д. 347. Л. 21;

Д. 809. Л. 1-2;

Д. 807-а. Л. 3 об.;

Д. 810. Л. 48;

Д. 220. Л. 28;

Д. 289. Л. 1-25;

Д. 210. Л. 2-3;

Дилакторский С А. Экономический быт... // ВГВ. 1899. № 50. С. 2;

Котлярев­ ский П.В. Экономический быт крестьян северо-восточной половины Вологодской губ. // ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 101. Л. 7;

Иваницкий НА. Сольвычегодский крестьянин... С. 60 - 61.

Тутунджан Д. Листы-разговоры "По правде - по совести" // ЭВГМЗ. 1991 г.

ЖС. 1903. Вып. 1-И. С. АГВ. 1852. № 21. С. 162;

АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 87. Л. 2 -11;

Казанский #., Ярослав­ цев Н. Указ.соч. С. 48;

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 121. Л. 27-28;

Д. 258. Л. 8-9 об.;

Д. 693. Л. 22-23;

Д. 356. Л. 18-19;

ГАВО. Ф. 496. Оп. 1. Д. 18187. Л. 66 об.;

Иваницкий НА. Сольвычегодский крестьянин... С. 61;

ЖС. 1903.;

Вып. 1-П. С. 210. Вып. IV. С. 451, 509, 511.

ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 122. Л. 1;

ЖС. 1903. Вып. IV. С. 445, 450.

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 310. Л. 47;

Д. 263. Л. 24;

Д. 214. Л. 3-13;

ГАВО. Ф. 496. Оп. 8.

Д. 406. Л. 33 о б - 1 3 0 об.;

Оп. 36. Д. 1. Л. 48 об.-381.

Ю8 АРГО. Р. 25. Оп. 1. Д. 5. Л. 21-22.

Ю9 Михайлов М.И. Физические и нравственные свойства зырян // АГВ. 1852. № 21.

С. 162;

его же. Домашний и семейный быт зырян // АГВ. 1852. № 23. С. 183;

Попов К. Два спо­ соба.... // ВГВ. 1854. № 4. С. 38;

его же. Охотничье право... С. 100-101;

Большаков А.М. Об­ щина у зырян // ЖС. 1906. Вып. III. С. 230-231;

Топографический очерк... С. 64;

АРГО. Р. 7.

Оп. 1. Д. 98. Л. 13.

но ГАВО. Ф. 18. Оп. 1. Д. 1416. Л. 32-120;

АРГО. Р. 24. Оп. 1. Д. 15. Л. 36;

ГАВО. Ф. 652.

Оп. 1. Д. 85. Л. 2 об. -17 об.;

Д. 62. Л. 5.

111 Первая всеобщая перепись... Т. VII. С. XI;

Т. XXVII. С. 3-4;

Т. XXVI. С. 4-5.

и Тура А.В. Поэтическая терминология севернорусского свадебного обряда // Фольк­ лор и этнография. Обряды и обрядовый фольклор. Л., 1974. С. 175 -180;

его же. Лингвоэтно графические различия и общность в маргинальной зоне Русского Севера // Ареальные иссле­ дования в языкознании и этнографии. Л., 1975. С. 38.

из Власова И.В. Русские. Сельская семья // Семейный быт пародов СССР. М., 1990.

С. 22—45.

1 1 4 ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 176. Л. 2-2 об.;

Д. 178. Л. 1-6 об.;

Д. 146. Л. 32;

Д. 179. Л. 2 об.;

Д. 166. Л. 1;

Д. 218. Л, 6 о б. - 28;

Д. 219. Л. 13 об., 51 об.;

Синкевич ГЛ. Бытовой алкоголизм Вологодской губ. Опыт обследования двух селений // Социальная гигиена. 1926. М.;

Л., № 7.

С. 21.

П5 ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1;

Д. 147. Л. 4;

Д. 171. Л. 2 об.;

Д. 178. Л. 6, 9;

АИЭА. ВЭ. С-3 О 1984 г.

1 1 6 ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 171. Л. 2;

Д. 147. Л. 1;

Д. 179. Л. 4 об.;

Д. 218. Л. 6 об., 33 об.;

Д. 188. Л. 11;

Д. 220. Л. 83 об.-88 об.

11 Там же. Д. 151. Л. 3-3 об.;

Д.188. Л. 7 об.-10;

Д. 218. Л. 12 об.;

Д. 220. Л. 3 об., Д. 219.

Л. 19-77;

АИЭА. ВЭ. С-3 О 1984 г.

И8 ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 147. Л. 25;

Д. 179. Л. 4 об;

Д. 220. Л. 56 об.;

Д. 221. Л. 3 об.;

Д. 247. Л. 9 об.

П9 Там же. Д. 247. Л. 9 об.;

АИЭА. ВЭ. С-3 О 1984 г.;

ВО 1986 г. Д. 8334;

ВО 1987 г.

Д. 8710.

12° ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 179. Л. 3;

Д. 188. Л. 3;

Д. 147. Л. 9;

Д. 219. Л. 40-40 об.;

Д. 273.

Л. 4-27;

Д. 247. Л. 10 об.;

Д. 218. Л. 92 об.;

Д. 221. Л. 3 об., 45 об.;

Синкевич ГЛ. Крестьянская изба Вологодского уезда // Социальная гигиена... С. 80-82, Бачурихин АЛ. Сельское хозяй­ ство Северо-Двинской губ. на рубеже 1926 г. // Зап. Сев.-Двинского общества изучения мест­ ного края. Великий Устюг, 1927. С. 62;

Пятунин П. Каргополье в прошлом и настоящем.

Каргополь, 1924. С. 33;

Абрамов Ф. Указ. соч. С. 274.

1 2 1 ГАВО. Ф. 653. Оп. 1. Д. 378. Л. 1-20;

Д. 384. Л. 1-6;

Д. 377. Л. 1-23;

Д. 376. Л. 1-25.

1 Там же. Оп. 1-4. Д. 325. Л. 42-44;

Кучин Л.А. Имущественная дифференциация ры­ бацких хозяйств Чарондского рыболовного района. Череповец, 1930. С. 29.

Россия в мировой войне 1914—1918 гг. (в цифрах). М., 1925. С. 21.

! Саблин В.А. Демографические изменения в деревне Европейского Севера за годы ! гражданской войны // Сельское расселение на Европейском Севере России. Вологда, 1993.

С 8— 1 ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 166. Л. 3;

Д. 218. Л. 12 об.-100 об.;

Д. 219. Л. 4-56 об.;

Д. 220.

Л. 12-87 об.;

Д. 221. Л. 3 об.-88 об.

Там же. Д. 151. Л. 3;

Д. 188. Л. 7 об.- 11;

Д. 147. Л. 61-64;

Д. 191. Л. 4;

Д. 173. Л. 7;

Ф. 653. Оп. 1. Д. 378, 384, 377, 376;

Ефименкова Б.Б. Указ. соч. С. 269;

Рубцов И.М. Тихая моя родина // Подорожники. М., 1985. С. 72.

1 Золотарев ДА. Этнографические наблюдения в деревне РСФСР (1919-1925 гг.) // Русский музей. Материалы по этнографии Этнографического отдела. Л., 1926. Т. III. Вып. 1.

С. 145, 152-157.

АИЭА. ВЭ. С-3 О 1984 г.;

ВО 1986 г. Д. 8334;

ВО 1987 г. Д. 8710.

Там же;

Урланис БД. Динамка уровня рождаемости в СССР за годы Советской вла­ сти // Брачиость, рождаемость, смертность в России и СССР. М., 1977. С. 17.

1 3 ° Савеличев А. Потоп // Наш современник. 1992. № 11. С. 100-102.

АИЭА. ВЭ. С-3 О 1984 г.;

ВО 1986 г. Д. 8334;

ВО 1987 г. Д. 8710.

Абрамов Ф. Указ. соч. С. 212.

АИЭА. ВЭ. С-3 О 1984 г.;

ВО 1986 г. Д. 8334;

ВО 1987 г. Д. 8710.

Там же;

Итоги всесоюзной переписи населения 1959 г. М., 1963. С. 99.

Д. Указ. соч.// ЭВГМЗ. 1991 г.;

Абрамов Ф. Указ. соч. С. Тутунджан Санникова АЛ., Тароева. Р.Ф. Форма и структура семьи лесных и сельскохозяйствен­ ных рабочих южной Карелии / Науч. конф., посвященная итогам работы Петрозаводского / ин-та языка, литературы и истории АН СССР. Петрозаводск, 1964. С. 37-38;

ХомичЛ.В. Сов­ ременные этнические процессы на Севере Европейской части СССР и Западной Сибири / / Преобразования в хозяйстве и культуре и этнические процессы у народов Севера. М., 1970.

С. 54-55.

АИЭА. ВЭ. С-3 О 1984 г.;

ВО 1986 г. Д. 8334;

ВО 1987 г. Д. 8710;

Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 г. Т. 7. М, 1974. С. 206-221;

Численность и состав населения СССР по переписи 1979 г. М., 1984. С. 232-233;

Люсина Л.К. О динамике сельского населения Воло­ годской области в послевоенные годы / Социалистические преобразования северной дерев­ / ни. Вологда, 1970. С. 123 -124.

АИЭА. ВЭ. С-3 О 1984 г.;

ВО 1986 г. Д. 8334;

ВО 1987 г. Д. 8710;

Харчев А. Быт и се­ мья как категории исторического материализма / Проблемы быта, брака, семьи. Вильнюс, / 1970. С. 18-20.

Глава Свадебный обряд Автор очерка о быте жителей Кадниковского у. Вологодской губ., опублико­ ванном в 1866 г. в "Вологодских губернских ведомостях" под названием "Янгосарь", Н. Четверухин писал: "Если мы, приступая к описанию простонародного быта, от­ несли его к определенному населению в некоторых частях Кадниковского уезда, то это потому, что все, что только будет сказано о нем, не подлежит уже никаким ис­ ключениям, кроме свадебных обыкновений, которые в каждой почти волости бы­ вают более или менее различны. Инде причоты при них нескончаемы и чрезвычай­ но утомительны для всех членов свадебной церемонии, в других волостях они гораз­ до сокращеннее. Тут поются те причоты и соблюдаются те обряды, которых там не бывает, или заменяются они другими. Но все-таки общий состав свадебной церемо­ нии везде одинаков, везде главные свадебные обряды и причоты сходны между со­ бой..." Это наблюдение можно распространить и на другие уезды, где также отме­ чается большое разнообразие вариантов. Вместе с этим есть еще одна особенность:

в обрядах отдельных мест, нередко отдаленных друг от друга и не входивших в од­ но административное объединение (уезд или район), обнаруживается явное сходст­ во как в мелких деталях обряда, так и в отдельных его разделах.

Знакомясь с материалами о крестьянской свадьбе Вологодской земли, прежде всего поражаешься множеству терминов, относящихся и к основным этапам обряда, и к более мелким эпизодам свадебного действия, к свадебным чинам и участникам этого события, к материальным атрибутам, пище, предметам обихода и жилищу, в общем, ко всему тому, что так или иначе связано с брачной церемонией в целом.

Можно ли во всем этом многообразии свадебных терминов, в их прихотливом соче­ тании обнаружить какую-то территориальную закономерность? Другими словами, существуют ли локальные гнезда с определенной традицией, а если существуют, то как они соотносятся с этнической историей края?

Первая трудность при решении этого вопроса - несовпадение ареалов одних и тех же терминов и административных границ уездов, волостей и районов. Это есте­ ственно, так как их бытование в большей степени зависит от этнической истории (процессов заселения и формирования населения) данной территории, чем от ее ад­ министративного деления. Ссылка же собирателя только на принадлежность к ка­ кой-то административной части нередко искажает представление о действительном распространении данного обряда.


Вторая трудность связана с тем, что описания обряда (записи) относятся к раз­ ному времени, и, кроме того, материал обычно собирался неодинаково подготов­ ленными к этой деятельности людьми, работавшими не по единой программе.

Поэтому полученный материал неравноценен по качеству и полноте;

к тому же не всегда четко указано место записи.

Т р е т ь е обстоятельство скорее способствует решению задачи. Как известно, лю­ бая обрядовая традиция со временем претерпевает изменения. В м е с т е с тем она об­ ладает способностью сохранять не только отдельные, очень древние черты, но даже целые ритуалы и представления о б их назначении, что позволяет судить об бо­ лее древних периодах бытования свадебного обряда. Поскольку известно, что на Вологодчине сошлись традиции великих новгородцев и низовские (по отношению к Новгороду) традиции (ростовская, суздальская, московская), интересно попытаться на материалах по свадебному обряду этого края определить судьбу привнесенных традиций (выявить устойчивые элементы, проследить пути взаимодействия и рож­ дения новых форм). Учитывая э т о, требовалось решить несколько проблем:

1. Дать по возможности полное описание свадебного обряда Вологодского края, т. е. представить некий инвариант (свод), выделяя все наиболее характерное для территории, а также все редкое и интересное с точки зрения этнографа.

2. Попытаться сопоставить местный обряд с известными типами обрядовых традиций России и определить, к какому из них он относится.

3. Кроме того, большая устойчивость свадебного обряда (при всей его изменяе­ мости сохранившего архаические черты) позволяет провести сравнение местной традиции с традициями, бытовавшими на исходных территориях, а именно новго­ родских и "низовских" (ростово-суздальских и московских) землях, а также с обря­ дами соседей - коми-зырян, вепсов и карел. Э т о дает возможность проследить изме­ нения, происходящие в свадебном обряде при взаимодействии разных традиций, вы­ явить в нем как устойчивые, так и лабильные элементы и попытаться установить причины этих явлений.

Форма заключения брака. Обычно свадьбы, совершавшиеся по выбору и с сог­ ласия родителей, играли "по-настоящему", "истово", "по старинке", т.е. с соблюде­ нием положенных обрядов, " с причотами и пировством".

Н о в конце Х 1 Х - н а ч а л е X X в., как отмечали авторы этнографических описа­ ний, таких свадеб игралось очень мало. «Теперь, - писал А. Шустиков, - большею частью выходят взамуж "самоходкой", без согласия родителей, без всяких обрядов и празднеств» (Ухтомская вол. Кадниковского у.). « В таких случаях парень с девуш­ кой, уговорившись между собой, обычно с вечерования или какого-нибудь праздни­ ка уходили или уезжали к священнику, который за приличное вознаграждение (руб­ лей 5-10) венчал их. После этого они шли в дом молодого и начинали обыденную жизнь. Родители девушки, узнав о случившемся, либо смирялись, говоря: " Н у, Б о г с ними!", либо отправлялись в дом молодых с поздравлениями, где их угощали чем можно» (д. Шириханово Кадниковского у.). Иногда сами новобрачные, спустя ка­ кое-то время (недели через две-три), шли "на мировую" к родителям молодой. Рас­ пространение свадеб такого типа объясняли «отчасти модой, пришедшей из сосед­ них деревень Олонецкой губ. (скорее всего, от старообрядцев), но больше экономи­ ческими причинами. ( К таким " с к о р о с п е л ы м " свадьбам прибегали, как правило, люди бедные или же очень скупые.)» (Ухтомская вол., Кадниковский у.). Нередко такая форма заключения брака провоцировалась родителями жениха и невесты, не желавшими считаться с чувствами молодых и принуждавших их к браку с нелюби­ мым человеком.

Несмотря на распространенность свадеб самоходкой (их еще называли убегом, уводом), старые люди смотрели на них с пренебрежением и называли супрядками (от слов "прятать", "скрываться от людей"), а не свадьбами. К девушкам, вступив­ шим в брак таким образом, обычно относились с насмешкой. Над самоходкой смея­ лись: " У ш л а не сватанная - позор". Зажиточные и богатые родители старались все же совершать свадьбы "по-настоящему". Для представления о дальнейшей судьбе традиционного свадебного обряда и отношения к нему населения интересны на­ блюдения Н. Бубнова, сделанные в ноябре 1921 г. В очерке "Деревенская свадьба в Шуйской волости Грязовецкого уезда. Описание обрядов, обычаев, причитаний" он писал: «При новом советском строе старая обрядность деревенской свадьбы стала быстро нарушаться и в недалеком будущем грозит совершенно исчезнуть. Однако старые свадебные обычаи и обряды пока еще держатся среди населения волости, и очень немногие из родителей девушки согласятся выдать свою дочь замуж без вы­ полнения хотя бы главных из обрядов, считая полное нарушение свадебных обряд ностей причиной несчастий в замужестве их дочери. Но так как не каждые родите­ ли невесты, а тем более она сама, знают в точности весь свадебный ритуал и приче­ ты, то обращаются за помощью к профессиональным причитальщицам, которых есть немало в волости и которые вместо "княгини" выполняют все причеты", а са­ ма "княгиня" производит только полагающиеся по обряду действия. Таким образом, такие профессионалки-причитальщицы являются единственными хранителями ста­ рых свадебных обычаев и обрядов, передаваемых устно из поколения в поколение».

Итак, соблюдение обряда в 1920-е годы оставалось еще нормой, которой стара­ лись придерживаться. Вместе с тем знание и исполнение обрядности и причетов пе­ реходит к профессионалам, так как остальное население начинает забывать обряд (подробнее см. в гл. " Брак и семья у сельского населения").

Время свадеб. Обычно свадьбы бывали зимами, в "промежгованье" (от Креще­ ния до масленицы) (Грязовецкий у.), после Нового года (Стрелицкая вол. Тотемско­ го у.), т.е. в Рождественский мясоед (Вожегодский край, Васьяновская вол. Кадни­ ковского у.), когда меньше работ и больше свободного времени для пирования. Во многих местах, однако, свадьбы начинали играть уже осенью (Зеленская Слобо­ да г. Тотьмы), под Покров (Стрелицкая вол. Тотемского у.) и до поста, до заговенья.

У кокшаров, жителей деревень по р. Кокшеньга, по словам В.М. Соболевской, в 1920-е годы свадьбы справляли в сентябре. Иногда играли сразу после Пасхи (Вась­ яновская вол. Кадниковского у.), но вообще-то летом они происходили редко (Ве дерковская вол. Грязовецкого у.). А.А. Веселовский указывал более четко сроки свадебных периодов - "с Крещения до Масленой недели, с Семена дня (1 сентября) до Гурия (15 ноября).

Возраст жениха и невесты. Как писал А. Шустиков, женились молодые парни большей частью в возрасте от 18 до 25 лет, а равно и девицы выходили замуж в эти же годы. Примерно в том же возрасте 18-20 лет женились в д. Шириханово Кадни­ ковского у. В Васьяновской вол. того же уезда возраст жениха определялся от 19 до 28 лет, а невесты - от 20 до 27. "К этому возрасту, - замечал автор очерка А.Д. Не­ уступов, - жених и невеста бывают одеты по-деревенски более или менее прилич­ но". В Стрелицкой вол. Тотемского у. обычный возраст для женитьбы до введения всеобщей воинской повинности считался 18 лет. На Кокшеньге девушек отдавали замуж в 20-22 года. Только в случае, "если девушка теряла невинность ("испако­ стится"), то отдавали и раньше". (Подробнее см. в гл. "Семья и брак".) Выбор невесты. «Знакомство жениха и невесты до свадьбы не считается необ­ ходимым, - писал автор очерка "Свадьба в Кокшеньге Тотемского уезда", - однако в большинстве случаев, особенно в последнее время, они хоть раз как-нибудь виде­ ли друг друга в лицо. Обыкновенно это бывает в большие праздники у церкви или на гулянье, а зимой - на вечерованье или посиденке;

бывают и случайные встречи, а иногда и подыскивается такой случай "нарочно"». Поэтому к встречам на гулянь­ ях относились к большой ответственностью, так как ожидали от них желательных знакомств, ибо "гулянье для простого народа не есть удовольствие, оно имеет дру­ гую, более существенную цель - здесь женихи высматривают невест, судят об их богатстве по платьям, потому что каждая девка, бывающая на гулянье, по крайней мере, три раза переоденется, чтобы продемонстрировать свой наряд. Говорят они:

"Мы идем только себя показать да других посмотреть".

В с. Устье Кадниковского у. вплоть до 80-х годов XIX в. существовало "высма­ тривание невест", которое происходило в начале свадебного сезона возле Воскре­ сенской Устьянской церкви. Такой же обычай совершался у церкви в слободе в ее престольный праздник - 16 января в день положения веригам апостола Петра. "В этот день все устьянские и слободские девицы - невесты или считавшие себя тако­ выми - одевались в самые лучшие наряды, становились рядком около ограды сло­ бодской церкви, а парни гуляли перед ними и выбирали себе подруг жизни".

Нередко выбор невесты происходил на семейном совете. Здесь припоминались известные в околотке девушки, обсуждались их нравственные качества, одежда, приданое и прочее (Васьяновская вол. Кадниковского у.). Хорошие женихи и неве­ сты почти всегда были уже известны заранее и состояли в волости, так сказать, на учете, но выбор мог простираться далеко за пределы своей волости. В последнем случае чаще всего нахваливали жениха или невесту дальние родственники, захожие деловые люди - торговцы, мастеровые и даже нищие.

Личные чувства жениха и невесты редко принимались во внимание, считалось:

"поживется - слюбится" (Кадниковский у.). Когда приходило время женить сына, родители обыкновенно предлагали ему невесту, которая была на примете. Если по­ лучали его согласие, начинали разузнавать о ней более подробно. Жених в редких случаях оспаривал выбор родителей, обычно соглашался с ними и говорил: "Воля ваша батюшка и матушка, какую выберите, такую и возьму, вы больше моего зна­ ете" (Ухтомская вол.

Кадниковского у.). Если раньше воля родителей имела реша­ ющее значение (Ново-Никольская вол. Кадниковского у.), то со временем браки больше совершались по взаимному согласию (Грязовецкий у.). Присмотревшись к девице и находя ее вполне подходящей для себя партией, парень начинал звать ее замуж. Обыкновенно это происходило на зимних посиделках, у "столба", т.е. в уеди­ ненном уголке избы. Нередко он звал ее сначала самокруткой - без разрешения ро­ дителей, но девушка, как правило, упрямилась и звала свататься "честью". Боясь оказаться обманутым, парень просил у девушки заклад, так как с ним отказать ему было трудно. Закладом служила какая-нибудь существенная часть девичьего наря­ да. Отдавая ее без разрешения родителей, девушка рисковала своим добрым именем и закладом, поскольку парень мог не вернуть последний. Но если девушка нрави­ лась или, как говорили, была "по мысли" парню, он посылал сваху в ее дом (д. Вох тога Раменской вол. Грязовецкого у.).

Молодой человек мог объявить о своем желании родителям. В случае их согла­ сия он советовался, сколько просить приданого и подарков и кого посылать сватом.

Одним из решающих факторов при выборе невесты было желание родителей же­ ниха получить поскорее дополнительные рабочие руки. Как известно, благополу­ чие семьи во многом зависело от числа работающих - чем в семье их больше, тем выше достаток. Поэтому, если парень не уходил на военную службу, "семейники" старались не дать ему "шибко загулять" и побыстрее женить (Васьяновская вол.

Кадниковского у.). Таким образом, можно было и получить в хозяйство работницу, и остепенить сына. Особенно остро возникала надобность в работнице тогда, когда родителям жениха "за старостью" становилось трудно справляться с тяжелой рабо­ той. Поэтому при обсуждении возможной невесты особое внимание обращали не на красоту девушки ("красота приглядится, а ум пригодится"), а на ее здоровье и нрав­ ственные качества. Придерживались такого мнения: "лишь бы она была не урод и работлива" (Ухтомская вол. Кадниковского у.).

П. Дилакторский писал: "Хилых и малосильных по возможности обегают чис­ то из экономических интересов, - везде нужны не "лишний рот", "едок", а рабочие руки". Нужна была прежде всего "работница" (Кадниковский у.), которая "работать была лютая" (Белозерский у.). В Кокшеньге "дородство и работоспособность" сто­ яли на первом месте при выборе для той и другой стороны. Для жениха на ряду с этими качествами ставились хозяйственность и достаток, а для невесты еще и обхо­ дительность и приветливость (отчасти красота). Затем в расчет принимались и дру­ гие качества, среди которых одно из видных мест занимала "родовитость", "порода" (Кадниковский у.). Если родители невесты были людьми трудолюбивыми, жили за житочно, не были драчливыми (драчунами) и пьяницами, а в доме их, как и во всем хозяйстве, царили порядок и домовитость, т о их дочь была желанной невестой для многих семей, имевших женихов. "Мать хороша, то и дочь ея, по пословице - "яб­ лочко от яблони не далеко падает" (Ухтомская вол. Кадниковского у.).

Важным являлось экономическое (материальное) равенство двух семей, "дабы не стыдно было впоследствии и погоститься". Каждый старался жениться на своей ровне, помня пословицу: "Знай ворона свои х о р о м ы " (Ухтомская вол. Кадниковско­ го у.). А бедняки придерживались другой пословицы: "всяк сверчок знай свой шес­ ток ", и не сватались к богатым (Кадниковский у.). Тем не менее невеста, более или менее слывшая в своем кругу за "богачку" и к тому же "небалованная", была же­ ланной для молодых людей и их родителей. Лучшей невесты, по их понятию, и ис­ кать нечего (Троичина Кадниковского у.).

При всем прагматизме и расчете при реальном выборе пары поэтический иде­ ал жениха и невесты рисовал внешне прекрасных, нарядных и богатых юношу и де­ вушку. Душа нуждалась в красоте.

В о т какую невесту советует девушка найти жениху: "Наживай да прииски­ вай / Родом породную, / Д а из себя-то высокую, / Да из себя-то хорошую, / Д а скрут ную, да нарядную!" И уж совсем идеальную, по ее мнению, можно найти жениху в столичном городе: " О н а скручена и сряжена: / П о коленушки в серебре, / Д а по ло­ коть ручьки в золоте, / Да в шоуковье то обвернены, /Да жемчугом-то завеша­ ны, / Д а на крыльцо-то поставлены".

Такой невесте должен был быть подстать и жених: " Д а женишка-то надо хоро шенькова, / Надо сивого (белокурова) да красивова, / Да ученова да грамотново..."

Когда выбор был сделан, посылали в дом невесты свата или сваху (Зеленская Слобода г. Тотьмы). Перед официальным сватовством родители жениха нередко за­ ранее, "стороной", вели переговоры, косвенно желая узнать, можно ли рассчиты­ вать на успех (Белозерский у.). В свою очередь родители невесты не всегда бывали искренны и давали надежду даже в тех случаях, когда не собирались отдавать дочь.

Так делали потому, что сам факт любого сватовства для невесты расценивался как "большая слава" и, кроме того, если сваталось много женихов, это давало возмож­ ность выбора более подходящей партии.

Окончательное решение с той и другой стороны принимали, как правило, все члены семьи и даже близкие родственники на так называемых семейных советах.

Кто сватал. В том, кто сватал или кому сватать невесту (или жениха) - свату, свахе или кому-то из родственников, единообразия по уездам не было. Обычно в пределах одного уезда встречались и сват и сваха, а в более позднее время - целые группы "сватов", состоящие из близких родственников жениха. Например, в Шуй­ ской, Авнежской и Ново-Никольской волостях Грязовецкого у. чаще посылали сва­ та, отсюда и бытовавшее выражение сватом ходить (Ново-Никольская вол.). Сват нередко становился почти профессионалом, так как очень часто исполнял эту роль.

Также "кого-нибудь из мужчин" выбирали и в Верхне-Важском посаде и, по воспо­ минаниям современных жителей, в дер. Черняково Тарногского р-на (Тотемский у.).

Услугами свата пользовались в Вельском, Кирилловском уездах (в последнем жених брал в сваты кого-нибудь из родственников невесты) и в Васьяновской вол. Кадни­ ковского у. В Васьяновской вол. свата называли сводщиком и выбирали из родст­ венников, стараясь найти человека "разбитного", красноречивого и находчивого.

Поэтому случалось, что роль свата выполнял будущий дружка, почти профессио­ нал, знающий много поговорок, побасенок и прибауток, относящихся к свадьбе (Васьяновская вол. Кадниковского у.). В Раменской вол. Грязовецкого у. и в неко­ торых волостях Тотемского у., судя по информациям из "Этнографического обоз­ рения", предпочитали посылать сваху. В с. Муньга Крилловского у. сваха приезжа­ ла с женихом. Н о чаще, особенно в прежнее время, сваты ездили без него ( в с т а р ь жениху самому сватать не полагалось"). Позднее жених стал ездить на сватовство вместе с родственниками - отцом, матерью, крестным и другими, а иногда, по мере разрушения традиции, даже с родственниками невесты (д. Жидовиново, Шуйской вол. Грязовецкого у., современный Сокольский р-н).

Случалось, "на сватанье" ехали две свахи с женихом или просто две свахи (под городние волости Сольвычегодского у.). В Ведерковской вол. Грязовецкого у. мог­ ли послать свата и сваху, так же, как в Тотемском (Илеза, Верховье) и в Кадников­ ском (Троичина) уездах. С этой целью из близких родственников жениха или сосе­ дей по деревне выбирали более или менее опытных (тактичных) и речистых, "по сметливее", побойчей и порасторопней", "ловких" (Хариновская вол. Тотемско­ го у.), и "дошлых" (Лохта Вологодского у.).

Нередко в сватовстве принимали участие о б а родителя, один из них, обычно со стороны жениха (д. Харино, Хариновской вол. Т о т е м с к о г о у., современный Соколь­ ский р-н, Грязовецкий и Белозерский уезды, Липин Б о р в Белозерье, Вожегодский край) или кто-то из ближайших родственников, но непременно женатый, например, "отданная" (женатая) сестра жениха, дядя или крестный (Озерки Тотемского р-на), тетка или божатка (крестная) (деревни Шириханово, Зеленая Ухтомской вол. Кад­ никовского у.).

Предложение "сходить с в а т о м " (сватовщиком) принималось с радостью, так как сват был почетным гостем на свадьбе (Зеленская Слобода г. Тотьмы). Случа­ лось, сват заранее присматривал невесту и сам напрашивался в посредники (Ведер ковская вол. Грязовецкого у.). Известно, что иногда сватовство происходило по ини­ циативе невесты. Данный вариант называли "сватать с навалом" (Ново-Никольская вол. Грязовецкого у.;

Корбангский край), но он считался позором для девушки.

В целом получается достаточно пестрая картина. Трудно усмотреть какую-то закономерность в этом смешении временных и территориальных традиций. Можно лишь предположить, что более древняя местная традиция доверяла сватовство сва­ ту, женатому мужчине ( э т о было важно с точки зрения обрядовой магии). К какой традиции относится сваха - к новой городской, древней "низовской" (с колонизаци­ ей из Ростово-Суздальской земли) или вообще к традиции иного этноса, сказать трудно. Ч т о ж е касается участия жениха (в различных сочетаниях с родственника­ ми), т о э т о, видимо, явление достаточно позднее, так как идет вразрез с традицион­ ным представлением о сватовстве.

С в а т о в с т в о. Сватовство как особо ответственный этап в предсвадебной церемо­ нии сопровождалось множеством магических действий, обычаев и примет. Наряду с ними обязательно соблюдались и нормы поведения, предписываемые православной верой. Существовали как бы две традиции. По одной (более распространенной), сва­ товство держали в крайней тайне. Старались избежать посторонних глаз и, только получив согласие, привязывали к концам дуг на лошадиной упряжи колокольчики.

П о другой, напротив, всячески демонстрировали свое намерение, а именно украша­ ли нарядно лошадей, привязывали колокольцы.



Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 33 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.