авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 33 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ -7 Этмчесшя история инародшящьшура ХП-ХХ в е к ...»

-- [ Страница 18 ] --

В центре событий оставались все те же невеста и ее коса или только невеста, но их уже не одаривали, а выкупали, и делал это дружка жениха. Торг с ним вел брат не­ весты. В Ведерковской вол. выкуп сочетался с выкупом места за столом. Это про­ исходило утром в день свадьбы. Торг принимал форму загадок и ответов на них.

В это время невеста, повязанная шалью, сидела за столом, на лавке. Продавец про­ износил: "Стою на полу и на ногах, торгую не куницами, а красными девицами..." и далее: "У моей сестрицы по... рублей косицы, русая коса - девичья краса, все вме­ сте пожалуйте копеек двести". Продавец и покупатель рядились какое-то время.

После того как продавец соглашался за известную сумму продать косу (невесту), он говорил: "Дайте мне гуся с поля или утку с моря". Со стороны жениха подавали пи­ рог-кулебяку, то же делали и с невестиной стороны. Обе кулебяки клали на стол, и загадки продолжались. Продавец говорил: "Дайте мне краше Краснова солнышка и светлее светла месяца, миляе отца и матери". С жениховой и невестиной сторо­ ны подавали иконы. Дальше следовала новая загадка: "Дайте мне того, что в здеш­ нем доме не родилось". С этими словами продавец, поцеловав невесту, вылезал из-за стола, а на его место садился дружка жениха, который подавал жениху руку невесты.

В Раменской вол. коса лишь упоминалась в причете, а торговали саму невесту.

Утром в день свадьбы после приезда жениха и одаривания дружки невесту одевали в шубу и шаль и дружка просил вывести ее к столу. Брат невесты подводил сестру к столу и садился с ней рядом. Сразу после этого начинался его торг с дружкой. Он продавал ("пропивал") сестру-невесту, сопровождая свои действия словами: "Моя сестра - не сирота, не пропью без серебра. У моей сестрички золотая косичка, каж­ дая волосинка стоит по полтинке," и тем самым все же отождествлял невесту с ее косой.

Таким образом, в Вологодском крае бытовало большое разнообразие символов невесты - ее красоты. Зафиксировано также множество обрядов, в которых участ­ вовала или упоминалась девичья красота. Среди них наиболее четко выделились красование, невеста красоту красит и невеста отдает (сдает) красоту. С каждым из этих обрядов, как правило, был связан определенный вид красоты. Намечается более или менее ясная территориальная локализация различных видов красоты и обрядов с причетами, связанных с ней. Красоту украшали, демонстрировали перед всеми, с ней расставались, ее продавали и выкупали. Все эти действия не были за­ креплены за каким-то одним определенным видом красоты. Одни и те же обряды производили с разными предметами. Так, например, украшали елочку, красили ко­ су, "басили" красотой невесты девушек-подружек, наряжали невесту в самую луч­ шую скруту во время красования, причем в украшенном виде елочку и невесту де­ монстрировали перед зрителями, а льняную косу вывешивали на обозрение дерев­ ни. Так же публично происходило расставание с "цветным платьем" и убором неве­ сты, с ее косой, лентой, девушкой-подружкой, олицетворявшей волю невесты.

Перед всеми гостями совершалось наделение косы (невесты) деньгами родственни­ ками невесты и выкуп ее женихом, означающий получение права на невесту.

Следует заметить, что смысловой акцент обрядов зависел от цели ритуала и мог переходить то на саму невесту, то на ее символ. На завершающем этапе, перед рас­ ставанием девушки с ее красотой, они действовали вместе, на равных (см.: невеста отдавала свою красоту и др.).

Особое место в этих обрядах принадлежало причетам. Они не только строили драматургию обряда и придавали эмоциональную окраску этому кульминационно­ му моменту в жизни невесты, но нередко подменяли собой реальные действия. Не­ обходимо отметить, что в причетах, как правило, красота, будь то платье, коса или лента, оживала: эти предметы могли гневаться, не подпускать к себе, кидаться в стороны, перемещаться в пространстве, выказывать свою волю и т.д. В обряде из Сокольского р-на в качестве символа воли невеста даже выбирала одну из подруг.

Здесь антропоморфный образ причетов получал реальное воплощение. Остается лишь поражаться многообразию форм, воплощающих идею прощания с девичьей волей, и творческой фантазии народа, детальной продуманности действий и высоко­ му поэтическому уровню причетов, сопровождавших обряды.

Последние предвенчальные дни в доме жениха. Различные события этого пери­ ода свадьбы в доме жениха строились в основном из одного набора обрядовых эле­ ментов. К ним можно отнести: 1). Застолья. Они различались своим назначением, составом действующих лиц и ритуалом. Их можно считать обрядообразующим эле­ ментом, так как именно вокруг застолий совершались остальные обрядовые дейст­ вия. 2). Угощение пивом, вином. 3). Действия зватых. 4). Действия по организации дальнейших свадебных событий - формирование и отправка поезда жениха, репети­ ция своеобразного местничества за свадебными столами.

Эти элементы сочетались между собой в соответствии с установленным в дан­ ной местности порядком, образуя несколько устойчивых вариантов, нередко быто­ вавших под разными названиями: 1) пропивки невесты (Кадниковский у.);

2) про пивки жениха (с. Корбанга Кадниковского у.) и близкий к ним парневик (Белозер­ ский у.) и отчасти прощальная посиденка (Тотемский у.), так как ее скорее можно отнести к общим молодежным собраниям;

3) обрядовые действия, связанные со зва тыми (Чучковская и Биряковская волости Тотемского у.), и столование родствен­ ников (Тотемский, Вельский, Вологодский и Кадниковский уезды);

4) простое сто­ лование, и столование, сочетавшееся с организационными действиями: широкий пир, поезд женихов, привоз имения.

Необходимо отметить, что столование в э т о т период устраивали как для родст­ венников невесты {пропивание невесты, угощение зватых, потчевание приехавших с имением), так и для родственников жениха (пропивки жениха, столование родст­ венников, широкий пир, поезд женихов). Эти застолья имели свои определенные об­ ласти распространения, часто не совпадавшие друг с другом. Рассмотрим более под­ робно каждый из них.

Пропивки, или пропивание невесты в доме жениха в последние предвенчальные дни отмечено на территории Кадниковского у. (Троичина, Ухтомская, Васьяновская и Устьрецкая волости). В Троичине э т о т свадебный этап называли пропивки, в У с тьрецкой вол. - пропивание невесты в доме жениха, в Ухтомской вол. - день пропи вок у жениха и т.д. В других уездах пропивание невесты происходило на начальном этапе свадебного обряда, например одновременно с осмотром хозяйства жениха (Никольский у.;

Раменская, Шуйская и Ново-Никольская волости Грязовецкого у.), в сватовство (Тотемский у.;

Вожегодский край), на посаде с рукобитьем (Верхне Важский Посад) и т.д.

Основная схема э т о г о события довольна проста: приезд родственников невесты в дом жениха и застолье в его доме.

В разных волостях к этим элементам могли добавляться и другие обрядовые действия. Например, в Ухтомской вол. и в Троичине в день пропивок для жениха устраивали баню, в которой он мылся с колдуном (ворожцом).

Кроме того, в каждой местности даже компоненты основной схемы имели спе­ цифические черты и "расшивались" своими красочными узорами. В о т несколько опи­ саний этих событий. День пропивания невесты в Васьяновской вол. назначался по до­ говоренности обеих сторон после того, как "дадут платы". К этому дню сторона же­ ниха, в зависимости от благосостояния, должна была приготовить условленное число ведер или ушатов пива. Пропивание происходило в доме жениха накануне свадьбы. От невесты приезжали отец, крестная мать и еще несколько родственни­ ков о б о е г о пола и начиналось пиршество. В с е садились за большой стол, уставлен­ ный разного рода пирогами, яичницей, говядиной и другими яствами. Среди стола красовалась огромная ендова ("яндова") с пивом. Хозяин поминутно наливал из нее в медные стаканы и подавал гостям, соблюдая очередь по старшинству родства. Г о ­ сти со своих мест приветствовали хозяина. Жених в э т о время стоял у воронца (столб, поддерживающий полати), одетый в красную рубаху и плисовый камзол, и угощал приходящий со стороны народ. Они в свою очередь потешали компанию разными остротами и преувеличенно хвалили жениха, произнося нараспев: "(имя­ рек) и хорош, и пригож, всякий день мылом умывается, словно князь к своей суже­ ной собирается, у нашего... всякого нета (?) запашено с лета. Наш... и умен, и хорош, и на всякое дело пригож!.." Обычно пиршество заканчивалось слезами женщин ("без сомнения вследствие излишнего употребления хмельного"), горевавшими по поводу передачи молодой неразумной девушки в чужую семью.

В Ухтомской вол. день пропивок был еще более насыщен обрядовыми действи­ ями. Когда в дом жениха собиралась вся его родня, откуда-нибудь привозили "во рожца" (колдуна) и топили баню. Ворожец, нашептывая заговор от порчи, мыл же­ ниха и на голое тело надевал сети от рыболовной мережки. Когда жених возвра­ щался из бани, он должен был угощать свою родню пивом. К этому времени двое из его родственников ехали к невесте зватыми. Т а м их угощали пивом, водкой и заку ской. После угощения и подарков зватые приглашали родню невесты на пропивки к жениху. Родственники невесты во главе с отцом запрягали (до 12) лошадей и от­ правлялись к жениху, где для них уже были приготовлены три стола "питий и заку­ сок". Приехавших жених встречал на сарае: одной рукой он держал братыню или скопарь пива, а другой здоровался с гостями и тут же на сарае потчевал их пивом на­ чиная с будущего тестя. Когда пиво было выпито, жених приглашал всех в избу. Г о ­ стей усаживали за стол, отца невесты в передний угол, под образа. Около него по рангу садились ближайшие родственники. Немного угостив гостей, отец жениха от­ водил отца невесты в погреб " к о всему пиву", где тот выбирал по своему усмотре­ нию (по договоренности на сватовстве) насадку - (боченок вроде ушата, ведра на три-четыре). Полученным пивом будущий тесть распоряжался по своему усмотре­ нию, угощая родню свою и невесты. Так же поступали и с водкой, если она была вы­ ряжена при сватовстве. Закуску целиком ставил жених.

Первый стакан пива из насадки отец невесты обязательно подавал жениху, а за­ тем его родне. Когда обе насадки были выпиты, жениха приглашали к столу. Зна­ харь или тысяцкий стелили ему под ноги поесть - скатанное из шерсти одеяло, которым покрывались в дороге при холодной погоде, чтобы предохранить его от порчи, и снова потчевали пивом. В свою очередь жених наливал будущему тестю столько же пива, сколько было налито ему, и требовал соревнования: кто скорее выпьет? Победителя хвалили. Э т о соревнование продолжалось до трех раз. В пос­ ледний раз жених клал в стакан тестя серебро (несколько монет), а тот вынимал из за пазухи приготовленный заранее плат-подвязку, "расшитую елико возможно замысловатее" и украшенную лентами. Распивая пиво, жених и отец невесты обяза­ тельно обменивались стаканами - этого требовала вежливость. Водку пили одни родственники с обеих сторон, а жениху в э т о время она не полагалась. Наугощав шись, гости отправлялись по домам. Оставшиеся приготавливали необходимое для свадебного поезда по невесту: шлеи и узды украшали лентами, к дуге привязывали колокольчики, иногда по несколько штук.

В с. Корбанга Кадниковского у. пропивали жениха, а не невесту, т.е. по словам А. Балова, устраивали "безобразную повальную попойку". Этот обряд совершали на следующий день после девичника. Судя по характеру, это сборище было схоже с мальчишником, хотя о его половозрастном составе в данном описании ничего не сказано. В материалах из Новленской вол. Вологодского у. сообщалось, что в этот день жених ходил в баню и приглашал к себе приятелей на угощение. К похожим застольям, вероятно, можно отнести и так называемый парневик, который устраи­ вали в Белозерском у. утром в день свадьбы в доме жениха. Согласно 'Толковому словарю" В. Даля слово "парнёвик" было распространено в Новгородской губ. и оз­ начало "сбор парней у жениха". В отличие от этого толкования в материалах из Б е ­ лозерского края сказано, что собирались "все свадебьяны", но как известно, они с о ­ стояли не только из парней, а включали всех участников свадебного застолья. Т а ­ кой состав гостей больше соответствовал другому событию - сбору родни в доме жениха накануне венчания перед отправкой поезда в дом невесты. Возможно, бело зерский вариант парневика - результат смешения двух отдельных этапов - сбора парней и сбора родни. Т е м более, что действия, совершавшиеся на том этапе, вклю­ чали почти все застолья данного периода. Н а сборе родни так же происходили пир­ шество гостей, ритуальное угощение пивом и вином, ответное одаривание жениха деньгами, организация поезда, песенное величание свадебьян и т.д. Видимо, в позд­ нее время бытования обряда и при очевидной его редукции отличие между застоль­ ями этого периода состояло главным образом в смысловом акценте, а не в каких-то особых обрядовых действиях и ситуациях. В о т как описывался парневик Б. и Ю. С о ­ коловыми: « У т р о м в день свадьбы в дом жениха собирались гости.

Каждый гость приносил с собой каравай, четыре пирога и хворост. В с е садились за стол, и дружка всех гостей подкликал к стакану словами: "Жаланный батюшко, / Стань на лы жи, / Подвинься поближе..."» Подошедший мужчина брал в руки чашу и поздравлял "со всем княженецким поездом", выпивал и в стакан клал деньги, сколько мог. За столом вместе с женихом сидели все свадебьяны: "тысяцькой, большой барин, мень­ шой барин, подколпашной, караванной, дружка и подружье". Обязанности у сва дебьян разные. Так, каравайной должен был стеречь каравай. Это выражалось в том, что в доме невесты он клал на каравай шляпу, чтобы его не украли, в против­ ном случае ему приходилось выкупать каравай деньгами. Дружка заведывал всем свадебным церемониалом и подкликал к стакану. Его должность была самая ответ­ ственная. Тысяцкий ("тысяцькой") по положению был выше всех, но он ничем не распоряжался, а сидел рядом с женихом. Когда все подойдут к стакану, девушки за­ певали песни и величания. Затем родители благословляли жениха и весь поезд сна­ ряжался в дорогу. Усаживались в таком порядке: 1) дружка с подружьем, 2) жених с тысяцким, 3) большой и малый барин, 4) подколпашной и каравайной и т.д.

В предвенчальный период происходили и другие чисто молодежные собрания и обряды, которые устраивал жених. Например, в Тотемском у. жених для всей моло­ дежи вскоре после образовки устраивал прощальную посиденку. Она обычно про­ ходила в чужом доме, но не у жениха или невесты. Если же последняя была не из од­ ной деревни с женихом, то эту посиденку делали в ее деревне. За помещение, осве­ щение и угощение платил жених. Угощение состояло из кедровых орехов, подсол­ нечных семечек и дешевых пряников. На эту посиденку собиралось много "моло дежнику". Они пели песни, плясали под гармонику, играли. Перед уходом невеста пела песню и в ней благодарила хозяев за "тихую беседу" и просила подруг прово­ дить ее "во последние", так как ей не бывать больше на "гуляниях веселых". А в описании свадьбы д. Нелидово сообщалось, что в плаканье девушки от невесты хо­ дили к жениху, если он из той же деревни, что и его избранница, если же из другой, то с разукрашенной уздой шли девушки из деревни жениха. Это называлось идти с отказом. Девушки пели песни, а жених угощал их сладостями.

Еще один вариант событий, происходивших в доме жениха, наблюдался в Чуч­ ковской и Биряковской волостях Тотемского у. Это цикл обрядов, связанных со зва тыми. Скорее всего это был лишь фрагмент других вариантов, так как участие зватых отмечено и в пропивках, и в столований родственников. Но в данном случае выделить его в отдельную локальную традицию позволяет особый акцент собира­ телей, которые в своих описаниях делают его не на застольях, а на зватых. Следует отметить, что по имеющимся описаниям не совсем ясно смысловое значение слова "зватые". Согласно "Толковому словарю" В. Даля, зватый, зватай означает "при зыватель, приглашатель, посланный для призыва гостей". Судя по нашим описани­ ям, зватыми называли приглашенных гостей, поскольку они могли быть посланы из обоих домов, как, например, было в с. Покровском Чучковской вол. Тотемского у.

Там в плаканье (канун свадьбы) к невесте часов в 12 дня приезжали от жениха зва­ тые, человек семь-восемь, и в это же время от невесты к жениху отправлялись зватые, человека три-четыре. Там их потчевали. По материалам Чуковской свадь­ бы, на плаканье к невесте от жениха также приезжали зватые. Их угощали, хвали­ ли в песнях, одаривали подарками. За все это они давали деньги, но о дальнейшем посещении кем-нибудь дома жениха ничего не говорилось.

В Биряковской вол. родственники невесты сами ехали за зватыми в дом жени­ ха, и те по их приглашению приезжали в дом невесты (т.е. сами были зватыми, а не родственники жениха). Там их угощали и одаривали. Как уже говорилось, почти все этапные события в доме жениха в последние предвенчальные дни были связаны с застольями. Кроме уже рассмотренных застолий на пропивках и парневиках в ма­ териалах сообщалось, что в эти дни устраивали столование для родственников.

Эти столования были разнообразны: одни состояли только из угощения гостей, на других помимо угощения происходила подготовка к дальнейшим свадебным собы­ тиям.

В Тотемском у. столование для родственников устраивали за два дня до свадь­ бы. После их угощения происходила уже знакомая картина. На середину избы вы­ ходили жених и будущий тысяцкий (им назначался крестный отец или дядя жениха).

Жених держал в руках каравай хлеба и на каравае братыню с пивом, тысяцкий стакан. Присутствующие по порядку подходили к ним и, взяв из рук тысяцкого ста­ кан пива, выпивали его. Взамен "на каравай" клали несколько копеек для жениха.

Затем запрягали лошадей и ехали к невесте на скрутушник.

В Вельском у. накануне свадьбы в дом к жениху приходили соседи. Их угощали водкой, выпив которую они тотчас же уходили домой. Оставались только родные жениха, их усаживали за стол и угощали пирогами, после чего все ехали к невесте.

В Зеленской Слободе (предместье Тотьмы) в день смотрин у невесты в доме же­ ниха в сумерках также собиралась вся его родня и происходила как бы репетиция "старинного русского местничества. Гости судят и рядят, как бы сесть в гостях по чинам, не обидев не только личность, но даже род и племя его. Гости садились за стол, рассуждали, верно ли сели, осматривались, чтобы запомнить, кому с кем сесть на смотрах, и шли толпой в дом невесты". В тех местах (например, Кокшеньга), где жених накануне венца ехал "по невесту", чтобы везти ее к венцу, в его доме устра­ ивали "широкий пир" - "торжественное столование", на котором присутствовал весь поезд жениха и который кончался отъездом к невесте.

На Кокшеньге такой пир под названием поез(д) женихов происходил в одно вре­ мя с девичником. На него приглашали всю родню и даже жителей близлежащих де­ ревень. С приглашением на пир посылали обычно подростков, которые обегали все дома, стучали по подоконью и кричали: "На поез(д) гостите!" Когда все были в сбо­ ре, начиналось торжественное столование. За стол гости усаживались по старшин­ ству и значению. В сутках (на почетном месте) садился тысяцкий, рядом с ним же­ них, а далее крестная мать (божатка и сватья) последнего. Со стороны тысяцкого размещалась мужская часть прибора, а со стороны божатки - женская. Видное ме­ сто на скамье отводилась так называемому хряпчию. Ему полагалось разрезать и раздавать кушанья, столовые приборы и прочее. Он же должен был прежде других пробовать каждое блюдо и заправлять его по своему вкусу для всего стола маслом и солью.

Стол продолговатой формы ставили непременно в переднем углу, под иконами.

При большом числе гостей к нему вплотную приставляли еще один или два таких же стола, в направлении от переднего угла к шомныше (кути - помещение в кухне).

Лавка, идущая вдоль длинной стороны стола, ближе к печке, называлась обычно бабьей, или женской, в отличие от той, что располагалась по короткой стороне, мужской лавки (короткой). У стола со стороны шомныши устанавливали скамьи, иногда стулья и табуреты. Этот способ расстановки и рассаживания гостей был ха­ рактерен для всех торжественных деревенских церемоний. Столы были накрыты большими скатертями и уставлены по особому церемониалу. В середине стола ста­ вились два каравая, на которых лежала непременная витушка, хворостки и колоб­ ки. Угощением обыкновенно распоряжались родители жениха, предлагая блюда от его имени. Жених же вставал и, держа в руках поднос с двумя стаканчиками, угощал вином (водкой), поднося его всем сидящим за столом и находящимся в избе. При этом тысяцкий, соблюдая чин (первыми - родители, за ними прибор и сторона), вы­ зывал всех по очереди к столу, нередко выкликая даже отсутствующих, но особо уважаемых соседей, боясь обойти кого-нибудь за многолюдством. Приглашенный выпивал вино и клал деньги (как говорили "кладут в стол") - от 3 до 20 коп., реже больше.

Иногда вызывали к вину по нескольку раз, но деньги клали только при первом приглашении. Кроме того угощали пивом домашней варки, которое в братынях пе­ редавали друг другу без особого подношения. Братыни к столу подносили сами хо­ зяева. Гостей старались угостить "на славу", так что пир тянулся довольно долго.

1. Бракосочетание в с. Усть Алексеевском Великоустюжского р-на (а - г).

Фото С.Н. Иванова, 1987 г.:

а - вручение свидетельства о браке, б - обручальные кольца г - современный "свадебный поезд" По окончании столования перед поездкой к невесте родители, а также "хрёсной" и божатка благословляли жениха хлебом и иконой.

При отправке поезда сват (дружка) или знахарь {сторож) "заговаривал" жени­ ха и весь поезд от порчи и всякого несчастья. В одежду жениха (в полы) втыкали протошки (иглы без ушков), а по голому телу перевязывали рыболовной сетью с приговорами. Знахарь читал на ограждение поезда особый заговор.

Для поездки впрягали лучших коней (для этого иногда их брали у соседей), на­ ряжали их в нарядную сбрую, в золоченые дуги. К каждой дуге привешивали бу­ бенчики {громки) и по два колокольчика. Ехали лихо и по возможности никому не уступая дороги и не сворачивая. В летнее время из-за дороговизны тарантасов (парадные экипажи) поезд ехал верхами, а если невеста жила поблизости, то шли пешком.

В Новленской вол. Вологодского у. подобный пир происходил в свадебный день. Рано утром отец жениха ехал к невесте за платом (полотенцем, которое дари­ ла ему невеста). Получив плат, он приглашал к себе в гости и уезжал. К жениху со­ бирались родственники, назначенные еще при сговорах в поезжане. Каждый из них вез каравай хлеба.

Для поездки жениха к невесте приготавливали обычно тройку или пару лоша­ дей. Сначала на ней ехали за священником. Пока ездили за ним, девушки наряжали коней для поезда: заплетали им в гривы лоскутки, привязывали цветы и т.д.

Как только привозили священника, сейчас же начинались сборы поезда. Отец и мать благословляли жениха иконой, которую дарил крестный отец. Все поезжане садились на лавки и, посидев молча несколько секунд, вставали и направлялись на улицу. В поезде размещались по заведенному порядку. На первой лошади ехал дружка (брат или близкий родственник жениха). Затем жених со священником, ты­ сяцкий и сваха (кто-нибудь из родственниц). Затем остальные поезжане. В д. Шири­ ханово Кадниковского у. рано утром в день свадьбы все участвующие в свадебном поезде родственники жениха, разодетые в праздничные одежды, собирались в его доме. Жених каждого из поезжан обносил рюмкой водки. Те выпивали и клали в рюмку деньги. Такой сбор назывался жениху на шапку. Угостив поезжан, жених па­ дал в ноги к отцу и матери и просил их благословить на вступление в брак. Те бла­ гословляли его иконой и клали в его правый сапог несколько серебряных монет, чтобы сыну жилось богаче. После этого жених попадал в полное распоряжение сто­ рожа ("своего свадебного знахаря и советчика"). Прежде всего тот прилеплял к кре­ сту жениха кусочек воска, на который наговаривал слова молитвы, начинающейся со слов: "Да воскреснет Бог..." Потом все рассаживались по местам, а находящиеся при этом девицы запевали жениху: "Не яблонец по горенке катавсе... / Не жемцюг камцюг по блюдцу рассыпавсе, / Цвет Михайлушко жонитсё снаряжавсё..." Затем все, вставши с мест и помолившись Богу, выходили на улицу каждый к своей лоша­ ди. Сторож или дружка спускал поезд, т.е. обходил его кругом, останавливаясь у ка­ ждой лошади и дотрагиваясь до узды, читая в уме заговор от порчи. Во время этой церемонии все присутствующие хранили "гробовое молчание". Окончив свое дело, сторож садился в передние сани и отправлялся вперед, за ним ехал жених с тысяц­ ким и все поезжане. На дуге каждой подводы был привязан колокольчик, а иногда и два-три.

Такие же события в день свадьбы происходили в Вельском у. и в Троичине Кад­ никовского у. Если невеста жила далеко, то поезд отправлялся на лошадях;

жених ехал на паре или на тройке, а остальные поезжане ехали большей частью на оди­ ночках. На дуги подвязывали по нескольку колокольчиков. Их брали с собой и те, кто шел пешком. Они должны были беспрерывно звонить. В Новленской вол. Во­ логодского у. в этот период происходили особые обряды. За день до кануна венча­ ния в дом жениха приходили "свои деревенские" смотреть дары невесты, которые жених получил на закрытии, и делали первую оценку будущей молодухе.

В канун венчания, часов в 12, у невесты собирались ее родственники, назначен­ ные "везти имущество" к жениху. Ехали обыкновенно от 4 до 10 человек, среди них были крестная мать, брат и замужняя сестра невесты. Для этих людей запрятали не менее трех лошадей. Вынос "имения" сопровождался причитаниями невесты. Когда ее посланцы подъезжали к воротам дома жениха, к ним навстречу выходили отец, мать и другие его родственники с водкой и закуской. Все приехавшие, кроме крест­ ной матери, выходили из саней. Крестную, сидящую на передней лошади на посте­ ли, угощали первой. Это означало выкуп имения. Как только кончалось угощение, "имение" начинали выносить. Первым делом жевтцины во главе с крестной мате­ рью убирали постель, настилая столько, сколько имелось у невесты простынь и оде­ ял. Считалось: чем больше, тем лучше. Самое меньшее, накрытое на постель, со­ стояло из четырех простыней и двух одеял, но нередко бывало до десяти простьшей и до пяти одеял, причем только самая нижняя простыня была без вышивки и кру­ жев. Нередко бывало, что невеста пользовалась бельем своих родственников. По­ кончив с устройством кровати, гости шли пить чай и закусывать, а женщины и де­ вицы из деревни жениха шли смотреть убранную кровать. Осмотр производился очень тщательно. Детально осматривали все вышивки, кружева и сам материал и давали соответствующую оценку невесте. Гости же, покончив с чаепитием и закус­ кой с выпивкой, уезжали. Пение и пляска в этот приезд не допускались. В других уездах привоз приданого невесты происходил в иное время: в Кадниковском у. пос­ ле венца (Васьяновская вол.), в Ухтомской вол., "когда невеста ехала на венец";

так же делали в Никольском, Кирилловском и Грязовецком (Раменская вол.) уездах и в Корбангском крае.

Приезд и пребывание жениха в доме невесты. Подобно многим другим актам и ритуалам свадьбы, принадлежащим отдельным территориальным традициям, раз­ лично - по числу и времени приездов - происходило и посещение женихом дома не­ весты перед венчанием. В одних местах он приезжал только на девичник (с. Верхне Важский Посад) или смотрины (Шуйская вол. Тотемского у., Кубенский край) и уезжал к себе, а к венцу невесту отвозили сват с дружкой (деревни Жидовиново и Поплевино Шуйской вол. и Ново-Никольская вол. Грязовецкого у.), один дружка (теперешний Вашкинский р-н) или "особо доверенный" (обычно брат) (Белозер­ ский у.).

В деревнях Шириханово и Зеленая Кадниковского у. и в д. Стуловская (Кок­ шеньга) жених приезжал на девичник и оставался у невесты до отъезда под венец.

В других местах он заезжал только в день венчания (с. Покровское Чучковской вол.

Тотемского у., Несвейская вол. Вологодского у., Никольский, Белозерский уезды).

Чаще всего жених приезжал и накануне, и в день венчания. Кроме того, бытовали и другие варианты, когда жениха в посещениях невесты заменяли его представители.

Например, в Биряковской вол. Тотемского у. на девичник от жениха приезжали только зватые, а сам жених не ездил. В д. Муньга Кирилловского у. жених не посе­ щал невесту ни в канун, ни в день венчания, а за ней приезжал дружка. В зависимо­ сти от числа и времени посещений жениха обставлялись его встреча и пребывание в доме невесты. Если он приезжал и на девичник (смотрины), и перед венцом, риту­ ал этих посещений не совпадал. Первый приезд бывал менее торжественным огра­ ничивался скромным застольем и преподнесением подарков. В Кирилловском у.

приезд жениха в это время так и называли - создарьем. Посещение жениха, закан­ чивавшееся отъездом на венчание, чаще обставлялось более торжественно. К этой поездке, как уже говорилось, в доме жениха готовились особо. Перед его отъездом совершали магические обряды, составляли поезд и т.д. Как правило, особой была и встреча его в доме невесты. Более развернутым и содержательным оказывался ри­ туал его пребывания у невесты: пышнее проходили застолья, совершались одарива­ ния, выкупы невесты у подруг, брата и у односельчан (мужчин и женщин), родите­ ли невесты благословляли на венец невесту и жениха, специальными обрядовыми действиями отец передавал жениху свою дочь, наконец, о с о б о тщательно подготав­ ливали жениха и невесту к венцу. В с е действия сопровождались многочисленными причетами и песнями девушек, причетами самой невесты и ее родных, приговорами дружки.

Характер встречи жениха в доме невесты в разных районах Вологодчины отли­ чался своей эмоциональной окраской. В большинстве мест она была доброжела­ тельной. Жениха и его родню (поезд, свадебьян и др.) встречали отец с матерью не­ весты в сенях или на крыльце с вином и пивом (д. Жидовиново Шуйской вол. Тотем­ ского у.;

Никольский у.;

Вожегодский край;

Средняя Сухона). Е г о могла встречать и сама невеста (Кубенский край) или ее подружки, причем они могли и величать, и хулить жениха (с. Покровское Чучковской вол.;

Биряковская и Харинская волости Тотемского у.;

Грязовецкий у.;

Вожегодский край), а мог и дружка невесты (д. Сту ловская на Кокшеньге). Правда, случались встречи и менее гостеприимные, даже враждебные. Например, в деревнях Жидовиново и Поплевино Шуйской вол., в Ново-Никольской вол. Грязовецкого у., в нескольких деревнях (Гора, Воксино, Не­ лидово, Логиново) современного Сокольского р-на жениха долго не впускали в дом.

В с. Верхне-Важский Посад при первой попытке жениха попасть в дом невесты его не только не пускали, но доводили дело до того, что жених " о т ъ е з ж а л обратно".

Тогда хозяин бросался в погоню за ним, извинялся, что его дома не было или никто не сказал о приезде жениха, и просил воротиться. При э т о м "прощай и спесь хозяй­ ская! Поклонам счету нет". Возвратившемуся поезду устраивали торжественную встречу. В Вельском у., когда жених приезжал к невесте "заводить девичник", воро­ та также были закрыты, и сват вел долгие переговоры, прежде чем их пускали в дом.

Ритуал встречи поезда жениха во всех вологодских районах имел множество ва­ риантов. В о т как один из них описан в фольклорном тексте в очерке А. Широкова "Вотчинская свадьба". В этом поэтичном произведении не только передана эмоци­ онально напряженная обстановка момента, но и детально описана традиционная в этих местах обрядовая встреча на мосту двух свах - жениха и невесты, порядок рас­ положения свадебных чинов во время их шествия в дом невесты и лаконично, но емко рассказано о рассаживании гостей за праздничным столом и о ритуальном по­ ведении хозяев.

"Не от лесу, лесу леса зеленова, От перелеску саженова Что не синь, да засинелась, Что не биль да забилилась, Що не крась, да закраснелась, Кое синь та засинелась Это кони вороные;

Кое крась-то закраснелась - Это саночки раскрашенные, Кое биль-то забилелась Это дуги позлащеные.

Що не вешнея вода вдоль двора облелияла, Що не щука, не рыбина подворотину вышибла, Що не гуси, не лебеди по синю морю плавали.

Не косая ласточка во кустах заметалася - высоко поднималаси, Низехонько опускаласи На мосты на калиновы.

На калиновых мостах свахоньки повстречались, Блюдечком поменялисе, В уста целовалисе.

С этого со колоченья стеночки пошатнулися, На столах на дубовых - напиточки расплеснулися Не столбы, вербы золоты, Клонит буйные головы.

Наперед ту главу клонит.

Идет злой злодей - большой сват.

П о за свату большому идет свахонько княжая.

По за свахоньке княжевой идет ноченька темная, П о за ноченьке темной Идет весь да княжой поезд.

Вы садитесь, добрые люди, во три места любые, З а столы, за дубовые, да за скатерти браные.

З а кушанья сытные, З а напитки полные.

От родимого батюшки много пива пьянова, От родимые матушки много хлеба сытного, От меня молодешеньки - поклончики низкие".

В Ухтомской вол. Кадниковского у. встреча жениха утром свадебного дня вы­ глядела иначе, но эмоционально воспринималась невестой так же трагично. Она пе­ ла в причете: " Е д е т мужска - ея гроза, / В с е лесами-то темными / Как от мужска ее грозы / Лес-от в землю клонитсё, / П о вершинкам ломится". Приехав, жених захо­ дил на сарай и останавливался у дверей со всем поездом. Тогда отец невесты с кара­ ваем хлеба, а мать с тарелкой пирогов и сочней ("хворосту"), закрытых полотенцем, шли встречать гостей, как того требовал этикет. Жених брал плат (полотенце) и ру­ кой нажимал на сочень, который, конечно, ломался. Затем он утирал лицо полотен­ цем. В с е это время в избе причитали: " Н е ходи, родимый батюшко, / Встрецеть пе ревеюшку великую, / У ж ты же не миняй же, красно солнышко, / Милую да на по стылово!" Жених входил в избу, а причеты между тем продолжались. Ломание соч­ ня (хвороста) носило, несомненно, эротический характер. Этот обряд встречался и на других территориях, например, в Никольском у., где невеста сама подносила же­ ниху хворост, а девушки мешали жениху переломить его, сопровождая свои дейст­ вия шутками. Кроме того, сочень подносили жениху в Васьяновской вол. Кадников­ ского у.

В материалах из Никольского у. приводится еще один вариант встречи жениха.

Он строился главным образом на диалогах, состоящих из приговоров дружки и род­ ных невесты. Приведем пример одного из них. Когда в день свадьбы жених с тысяц­ ким, свахой, дружкой и опасным (колдуном) отправлялись за невестой, то на двор не въезжали, а останавливались на улице, напротив дома. Дружка, выйдя из саней, под­ ходил к дому и стучал кнутовищем под средним окном, а затем начинал свой приго­ вор (в Несвейской вол. Вологодского у. речь дружки, которую он произносил войдя в избу и стоя под воронцом полатей, называли "челобитье"): "Господи, Исусе Хри­ сте, Б о ж е наш, помилуй н а с ! " Потом скороговоркой говорил: " Е с т ь ли в дому домо­ витой, большой управитель, есть ли кому аминь отдать?" Н о из дома на его слова ответа не было. Стоя в шапке, дружка снова стучал и говорил: "Господи, Иисусе Христе, Боже наш, помилуй н а с ! " Потом скороговоркой продолжал: " Е с т ь ли, хозя­ ин, хозяйка, у вас святы образа? Е с т ь ли чему поклонитеся?" Опять ответа не было.

Наконец, дружка стучал в третий раз и повторял ту же молитву, прибавляя: "Здоро­ во, поздорово, все гости и гостейки, званые и незваные, все на пиру почтенные! Здо­ рово, новый сват и новая сватья! Н а улице свадьба, буди не верите, т о и сами увиди­ т е ". В окошко ему отвечали: "Аминь твоей молитве!" Выходил хозяин или ближайший родственник невесты и выносил на улицу ча­ шу пива, а дружка между тем продолжал: " Е х а л я, дружка княжая, чистыми полями, зелеными лугами, темными лесами, наехал я, дружка княжая, на куний след, довел меня куний след... к тебе во двор;

за куницу отдай нам красную девицу и пропущай наших лошадей к себе во двор..." После этих слов он брал принесенную чашу с пи­ вом и, сняв шапку, говорил: "Господи Иисусе Христе, Б о ж е наш, помилуй нас! К а ­ кому у тя празднику пивцы сварены, к мольбам или Спасу, или Николе Святителю, 35 Русский Север...

или чадо милое замуж выдаем? И дай, Господи, нашим - князю молодому жить бы ему с т о годов, нажить бы ему двор-то коров, меринов-то с т а ю, овец-то хлев, свиней подмосты, кошек шесток, собак под столы, и нажить бы ему семь сыновей и семь дочерей;

сыновей женить у попов, у дьяков, а дочерей-то отдать за князей за бояр. И, хозяин и хозяюшка! Е с т ь ли у тебя дружка против дружки, сваха против свахи?

Е с т ь ли кому у тя нашу свадьбу встретить?" В ответ на эту тираду дружка получал:

"Милости просим!" После этих слов жених, стоявший поездом у лошадей, входил на крыльцо, вступал на мост (в сени) и останавливался перед иконой, под которой го­ рела свечка. Здесь его встречали отец, мать и сваха невесты. Сваха жениха обмени­ валась со свахой невесты хлебом и стаканами пива. Приехавших провожали в избу.

П о случаю приезда жениха в доме невесты совершались различные магические действия. Например, Е. Кичин в "Историко-статистической заметке о городе Тоть­ ма и Кадниковском уезде" описывал следующее "поверье" (скорее, обряд, испол­ нявшийся в свадебный день, - "при сговорах"): когда жених появлялся на улице де­ ревни, в которой жила невеста, все родственники клали под порог избяной двери не­ запертый замок со вставленным в него ключом. К а к только женихова нога пересту­ пала порог, замок запирали и затем кидали в реку. Э т о делалось "для утверждения навсегда между женихом и невестой неразрывной крепкой связи и неподдельной любви". Бросая же замок в воду, говорили: "Духи страшные, / Вселите вы / В его молодца / Любовь вечную / К красной девице / Девице-красавице". В д. Зеленая Тав реньгского общества Кадниковского у. по приезде к невесте, после того как жених входил в избу, его потчевали из особого стакана, над которым сторож невесты за­ ранее нашептывал "привораживающую" статью (заговор), дабы он любил буду­ щую жену.

Целесообразно специально остановиться на названиях персонажей и составе свадебного поезда жениха, а попутно и на остальных свадебных чинах, встречаю­ щихся в Вологодском крае.

Судя по всему, в терминологии свадьбы на этой территории существовали две традиции. Первая условно (так как район шире) занимает Кокшеньгу, ту ее часть, где компания жениха называлась прибор, женихи, жених с прибором, княжий боль­ шой прибор. Е щ е участников называли приборяне или бояра (в причетах). Поезд женихов - так еще называли широкий пир в доме жениха перед отъездом за не­ вестой.

Вторая традиция связана с местностями, где бытовали термины поезд, пояс.

Она охватывала бблыную часть края. Термин "поезд" обычно встречался в сочета­ нии с другими словами: поезд жениха - Никольский у.;

Биряковская вол. Тотемско­ го у.;

современный Сокольский р-н;

Васьяновская и Устьрецкая волости;

Кадников­ ского у.;

женихов поезд - Грязовецкий у.;

жених с поездом - Вельский у.;

свадебный поезд - д. Воксино;

Сокольского р-на;

деревни Шириханово, Зеленая Ухтом­ ской вол. Кадниковского у.

Кроме того, в фольклорных текстах встречались княжий полок - Стрелец­ кая вол. Тотемского у.;

Никольский, Сольвычегодский уезды;

поезд дорогой - Ни­ кольский у. В этих местах участников поезда называли поезжане - Биряковская вол.

Тотемского у.;

д. Нелидово Сокольского р-на;

Зеленская Слобода у г. Тотьма;

Вель­ ский у.;

с. Верхне-Важский Посад;

Сольвычегодский и Никольский уезды;

деревни Шириханово, Зеленая, Троичина;

Кадниковского у. Ново-Никольская вол. Грязо­ вецкого у.;

Вологодский у.;

поязляна (в причет) - Кирилловский у.;

сваребщики, те, кто едут от жениха за невестой;

сваребщики, т. е. все, кто сидит за столом, - Воже­ годский край;

сваребьяна, сваребяна, сваребники - Средняя Сухона.

Число участников поезда, или прибора не было постоянным. Оно колебалось от пяти-шести (Кокшеньга), семи (д. Стуловская на Кокшеньге), 15-20 (Кириллов­ ский у.), до 30 человек (Средняя Сухона). В целом основной состав чинов, составляв­ ший прибор, или поезд, был повсюду одинаков, хотя встречались и отличия.

Н а Кокшеньге (Тотемский у.) на поезд женихов (в данном случае э т о широкий пир, происходящий в доме жениха перед отъездом к невесте, чтобы везти ее к вен­ цу) приглашалась вся родня, соседи и даже жители близлежащих деревень. Участ­ ники пира условно делились на прибор, в который входили тысяцкий, божатка, сва­ тья, "хряпчий", сват, дружка, братья и дяди жениха (в заговоре на ограждение поез­ да в приборе упоминались "княжий большой прибор" - тысяцкий, большой боярин, князь молодой, княгиня молодая, сватья княжая, "хряпций" боярин, заседливый бо­ ярин, дружка с подружками, конные малые бояре), и сторона, т.е. остальные при­ сутствующие на поезде, но не сидящие за столом.

В д. Стуловская Тотемского у. прибор жениха составляли семь человек: сватья божатка, отец жениха, крестный отец, он же тысяцкий, большой барин (бывало, присутствовал еще малый барин), сват, хряпчий и дружка. Иногда в состав прибора входило еще одно лицо - костоглот, который за обедом садился рядом с хряпчим.

Е г о обязанностью было доедать угощения.

Н а Верхней и Средней Кокшеньге и У ф т ю г е женихами называли "весь женихов поезд" (Лохта), вернее, самих поезжан, а спутников жениха - приборянами, или при бором. Говорили: женихи приехали, а если хотели уточнить, то: жених с прибором.

Приборян было человек пять-шесть, но иногда до 10-12 и больше. Отец и мать к невесте обычно не ездили, но случалось, что отец все же приезжал. Тогда его име­ новали большим боярином, или тысяцким.

В прибор, кроме жениха, входили тысяцкий - обыкновенно дядя или крест­ ный жениха, так сказать почетный глава поезда;

дружка - молодой, чаще холостой парень, кто-нибудь из родни, двоюродный брат, даже родной брат или товарищ;

дружка обычно разливал вино, и угощал девушек и т.п.;

сватья - она избиралась специально, е ю была не та женщина, что сватала, а тетка или чаще всего божатка (крестная жениха);

ей следовало хранить жениха, отвечать за прибор, вести перего­ воры с родней невесты, следить за исполнением ритуала;

хряпчий, или храпчий, а в Лохте хребец (искаженное др.-рус. кравчий);

хряпчим назначали обычно кого-ни­ будь из родни жениха - зятя, двоюродного дядю или еще кого-нибудь, обязательно мужчину (его обязанность - резать пироги);

бояра - так называли в причетах про­ чих приборян;

сторож - колдун.

В Стрелицкой вол. Тотемского у. для обозначения жениха и его родных упот­ ребляли термин званые (так же звали их в Биряковской вол.). В причетах упомина­ лись: "княжая свахонька, дружка вежливый, да очесливый, сват лесливый", а в просьбе "на м е ч ь " - "тысяцкий, князь молодой, / Большой барин околичин, / Сват, сваха, дружка с подружьем, / Вершнички, / Запешнички / Чашнички, наливальцич ки, / И весь ваш княжий полок".

Из мест, где распространено название поезд, наиболее полно свадебные чины представлены в приговоре из Сольвычегодского у.: " В е с ь княжеской, молодечкой поезд - передоезжий дружка, молодое подружье, князь молодой, тысяцкий большой человек, князевая сваха, большие бояра, средние, меньшие, поезжане (поезжани, К н я з е в ы поезжане)" и зрители: "кутяна, полотяна, запечана".

Большие бояра отмечены еще в Кирилловском, Никольском и Кадников­ ском уездах. В Кадниковском у. встречался чин большой барин, а в Никольском опасный (колдун) и подвозкий. Таким образом, названия свадебных чинов больше сохранились в произведениях фольклора: причетах, приговорах, речах и заговорах.

В реальной жизни их было значительно меньше. Лучше всё разнообразие этих тер­ минов сохранилось на Кокшеньге.

Остановимся подробнее на некоторых персонажах из компании жениха и на нем самом.

Жених. Е г о характеристика, даваемая в свадебных фольклорных текстах, про­ тиворечива и во многом зависит от функции произведения. В причитаниях он чаще именуется: чужой-чуженин - Янгосорка, Вологодский у.;

Шуйская вол. Тотемско 35* го у. Например, "чужому чуженину, чужому сыну отцовскому / Я грозе-то молодец­ кой" - Несвейская вол. Вологодского у. Одновременно с этим он - добрый молодец (Несвейская вол. Вологодского у.) или вор-злодей (Кадниковский у.). С о времени образовки до девичника его называли князь молодой (Вологодский, Грязовецкий уезды;

Васьяновская вол. Кадниковского у.;

Кубенский край) или князь молодой со боярами (Кирилловский у.).

Дружка. Им мог быть брат жениха или его близкий товарищ (Несвейская вол.

Вологодский у.). В Грязовецком у. дружку еще называли шафером. Он мог испол­ нять функции колдуна (Вожегодский край) или знахаря (Троичина Кадников­ ский у.). Дружек могло быть несколько: дружки жениха, т.е. родня жениха (Кирил­ ловский у.), брат или близкий товарищ, друзья (Несвейская вол. Вологодского у.;

д. В о х т о г а Раменской вол. Грязовецкого у.);

дружка и его помощники, или подружъе (Янгосорка, Вологодского у.;

Никольский, Сольвычегодский уезды;

Кокшеньга Т о ­ темского у.);

старший дружка вел жениха в избу;

младший дружка нес за старшим образ на каравае хлеба (Вологодский у.) Эпитеты, которыми наделяли дружку в фольклоре: "удалой дружка", "передо езжий дружка" (намек на т о, что он ездил впереди поезда) - Сольвычегодский у.;

"удалой друженька, верный служенька" - Вологодский у.;

"дружка вежливый" Стрелицкая вол. Тотемского у.;

"княжий дружка очесливый" - Шуйская и Биряков­ ская вол. Тотемского у.;

"дружка княжая" - Устьрецкая вол. Кадниковского у., в Никольском у. упоминались прибаутки дружки - "побранки".

Сват - многозначный термин. Он может означать того, кто сватал невесту, т.е.

сватовщика - (Хариновской вол., д. Харино;

Тотемского у. ). Определяя его роль, говорили: "сходить сватом" (Зеленская Слобода), "сваты пришли", "сваты были" (с. Покровское Чучковской вол. Тотемского у. ), "засылают сватов" (Грязовец­ кий у.). В фольклоре свата именовали "сводничек" (Янгосорка Вологодского у.), "сводщик" - (Васьяновская вол. Кадниковского у. ), "сводник" (Ново-Николь­ ская вол. Грязовецкого у.). " С в а т ", но не "сватовщик", а самостоятельный чин может быть членом компании жениха, "прибора". " С в а т о м " могут называть отца жениха и невесты: "сватушко-то б а т ю ш к о " (причет) в Никольском у. В сваты мог­ ла входить и сваха. Например, в Грязовецком у. говорили: "засылать сватов", а ехали сватать две свахи и жених, иногда родители жениха. В фольклоре свата име­ новали "подхолюзник", "переметник", "сводничек", но имелся в виду скорее всего "сватовщик" (Янгосорка Вологодского у.;

Никольский у.). Каждому из названных ипостасий свата было свойственно особое поведение (см.: "сватовство", "сватом ходить" - обряды второго дня после венчания - Ново-Никольская вол. Грязовецко­ го у.;

"сват ломается" - поведение свата при поездке в церковь на венчание - Грязо­ вецкий у).

Тысяцкий. Чаще всего им был крестный отец жениха (Тотемский у.;

Троичина Ухтомской вол. Кадниковского у. и т.д.). Н о "крестный-божат" мог быть и помимо тысяцкого (Грязовецкий у.). В фольклоре тысяцкого называли "честной" (Николь­ ский у. ), "большой человек" (Сольвычегодский у.), "славный тысяцкой бохатой" (Кирилловский у.). О б особом поведении тысяцкого см. описание "княжьего обеда" в Никольском у.

Рассмотрим женские персонажи. Это прежде всего невеста. В разных местах Вологодского края и в разные периоды свадебного обряда невесту могли называть запорученная - так называли невесту после просватанья (Троичина Кадниковско­ го у.;

Верхе-Важский Посад Грязовецкого у.);

просватанная (Кирилловский и Гря­ зовецкий уезды);

зговоренка - так называли невесту в период подготовки к свадьбе (Грязовецкий у.);

сговоренка (с. Корбанга Кадниковский у.);

испрошелъница - так именовали невесту весь срок от просватанья до венца (Вожегодский край);

княжна так называли невесту в период от образования до девичника (Грязовецкий у.);

кня­ гиня, молодая княгиня (Васьяновская вол. Кадниковского у. ), см. также в фольк лорных текстах: " у княгини молодой, новобрачной" - Сольвычегодский у.;

"княги­ ня-боярыня" - Шуйская вол. Тотемского у.);

молодая (Устьрецкая вол. Кадников­ ского у.);

нареченная (Кубенский край).

Божаткой называли крестную мать в большинстве районов (Кирилловский у.;

Вожегодский край;

Кокшеньга, д. Гора Харинской вол., Тотемского у.;

Николь­ ский у.;

д. Шириханово Кадниковского у.). Е е могли так же называть "крёсна". Она нередко исполняла в свадебном обряде роль свахи.

Сваха. Почти везде е ю бывала божатка, но могла исполнять эту роль и другая близкая родственница. У каждого - жениха и невесты - была своя сваха. В некото­ рых уездах упоминали нескольких свах. Например: "три свахи ведут на упокой" (Ух­ томская вол. Кадниковского у.), "свахи жениха" (д. Зеленая Кадниковского у.), "первая сваха - близкая родственница невесты и прочие свахи..." (Зеленская Слобо­ да Тотемского у.), "на сватанье едут две свахи" (Грязовецкий у.), две свахи упомина­ лись в Сольвычегодском у. В Зеленской Слободе г. Тотьмы существовала "первая сваха", которой обычно была близкая родственница невесты. В Грязовецком у. не­ вестину сваху называли коренная сваха (д. В о х т о г а Раменской вол.). В Васьянов­ ской вол. Кадниковского у. сестру жениха называли подсватъе. Кроме того, суще­ ствовал термин сватья, который обычно обозначал мать невесты или жениха. В не­ которых местах э т о т термин совмещался с термином сваха (Никольский у.;


Кок­ шеньга). Это же нередко происходило в произведениях фольклора. В причетах и песнях сваху наделяли разными эпитетами: "свахонька княжая" - (с. Черновское Никольского у. ), "сватья княжая" (Кокшеньга), "княжая свахонька" (Стрелец­ кая вол. Тотемского у.), "чужа свахонька" - (Кирилловский у.), "пригожая свахонь­ ка", "приезжая свахонька" (Кубенский край) и т.д.

Воля. Это близкая подруга невесты, выбиравшаяся на плаканье среди других под­ руг и олицетворявшая девичью волю (чучковская свадьба в Сокольском р-не.) Персо­ нификация воли в образе реальной девушки отмечена только в Чучковской вол Думница - подруга невесты, с которой она ходит в баню (д. Шириханово Кадни­ ковского у.). Провожатый - тот, кто вел невесту в баню (Никольский у.). Выво жельница, вывожильница (вывожельник) - персонаж, участвующий в выводах неве­ сты к столу (Кокшеньга Тотемский у.).

Причитальщица (Кирилловский у.), она же загадывает свахам загадки (Верхне Важский Посад Вельского у.;

Никольский у.). Причитальница (Вожегодский край).

Певуньи исполняли причитания (с. Черновское Никольского у.). Причетница (Ух­ томская вол. Кадниковского у.). Плакуша - (с. Корбанга Кадниковского у.). Стару­ хи подсобницы - т е, кто помогал причитать (Кадниковский у.). В с е указанные пер­ сонажи исполняли причеты, помогая невесте или заменяя ее.

Чин дружки невесты (д. Стуловская на Кокшеньге, Тотемский у.), нередко сов­ мещался с чином колдуна (Вожегодский край;

Сольвычегодский у.;

Троичина Кад­ никовского у.).

Подруги, подруженьки - почти повсеместно.

Пропивалы - родственники невесты, которые ездили к жениху на пропивание.

Среди них были не только женщины, но и мужчины (Ухтомская вол. Кадниковско­ го у.).

Роговухи - человек пять-шесть, которые приезжали к жениху с постелью неве­ сты (Средняя Сухона). Рогоуша, роговуша, согласно В. Далю, во Владимир­ ской губ. - женщина при подклети, при спальне новобрачных, постельница (Даль В.

Толковый словарь. Т. IV. М., 1935. С. 101).

Пирожницы, или мазильницы - родственники невесты, в основном молодежь, братья и сестры, в количестве от 3 до 7 человек, которые приезжали на второй день свадьбы в дом молодых. Они привозили с собой "мазила", пудру, полотенце, мыло, пирог с рыбой и сладкий пирог. Пироги они отдавали матери молодого, а все осталь­ ное - девушкам. Приехавших угощали, после этого шли песни и пляски. Тистени ца - сестра невесты, которую привозили к молодым в гости в первую неделю Вели­ кого поста. В э т о время принято было варить т е с т о (из солода) и есть его;

при этом обмазывали им друг друга (Корбанский край в современном Сокольском р-не). На­ реченная теща - мать молодой (Никольский у.) Прочих персонажей было много. Зватые - родственники жениха или невесты, посылаемые с приглашением в гости (Стрелицкая и Чучковская вол. Тотемско­ го у.). Этим термином могли называть просто родственников жениха (Чучков­ ская вол. Тотемского у.). В дом жениха " з а зватыми" ехали ближайшие родственни­ ки невесты, зватый - брат или родственник невесты (Троичина Харинская вол.

Кадниковского у.). Зватый - отец невесты (Ухтомская вол. Кадниковского у.).

Встречаются выражения со словом "зватый": " е х а т ь зватом к невесте", "сходить з в а т о м " (Ухтомская вол. Кадниковского у.). Сторож - колдун, знахарь (Кокшеньга Тотемского у.). У жениха и у невесты были свои "сторожа". Заговор сторожа име­ новали "привораживающая статья". Свадебный знахарь, советчик "спускал поезд", т.е. читал заговор от порчи (д. Шириханово Кадниковского у. ). Опасный - колдун, знахарь (Никольский у.). Ворожец - колдун - (Ухтомская вол. Кадниковского у.).

Пухтальщица - колдунья (Сольвычегодский у. ). Многознающий - колдун ( Тотем­ ский у.;

д. Черняхово современного Тарногского р-на). Староста, копендант — пер­ сонажи из толпы мужиков, просящих на рогозку (д. Жидовиново Шуйской вол.

Тотемского у.). Коробейные сваты, коробейники - две женщины и один мужчина, родственники невесты, которые везли ее постель в дом жениха (Васьяновская вол.

Кадниковского у.). Смотроки - родственники невесты, приезжавшие смотреть хо­ зяйство жениха. Столовляне - гости от невесты, приезжавшие в дом жениха (Сред­ няя Сухона). Семейники - родные (Харинская вол. Тотемского у.). Сторона - посто­ ронние гости, не родня (Кокшеньга). Деревенцы - односельчане (Никольский у.).

Священник и причт (Никольский у.). Священник и клырошане (д. Зеленая Кадни­ ковского у.).

Персонажи, упоминавшиеся в причетах: "голубушко брателко" - младший брат невесты, принимавший участие в выкупе места за столом (д. Шириханово Кад­ никовского у.), "бабы - красные головы / Ваши отрепные к о л о б ы " (только в Стре­ лицкой вол. Тотемского у.), "сукменники" (?) (Чучковская вол. Тотемского у.), "ловкие" - родственники жениха (Тотемский у.).

Жених в доме невесты. Когда, наконец, поезжане жениха входили в избу, по преобладавшей на Вологодчине традиции, прежде чем сесть за стол, дружка, сват или даже сам жених должен был выкупить место рядом с невестой. К а к правило, этот выкуп представлял собой замечательно построенное и разыгранное драмати­ ческое действо. Деньги обычно были чисто символическими, главное заключалось в остроумных диалогах, выразительных и поэтических причетах, песнях, и загадках, сопровождавших э т о т обряд (в Тотемском у. - с. Покровское Чучковской вол., Би­ ряковская вол.;

в теперешнем Сокольском р-не - деревни Логиново, Нелидово, В о ксино и др., в Никольском у.;

в Грязовецком у. - Авнежской и Ведерковской волос­ тях;

Белозерском у.) Обычай загадывать загадки был достаточно распространен по всему краю. Ча­ ще их загадывали девушки - подруги невесты, но бывал и специальный персонаж загадчик (Белозерский у.). Большинство загадок по смыслу и образам были одно­ типными на территории бытования этой традиции, однако загадывать их могли в разной поэтической форме. Например, в Биряковской вол. Тотемского у. загадки исполнялись в виде песни: "Заганём мы загадоцьки / Ч т о у нас-то в светлой светли­ це / Краше красного совнышка? " / (Жених смотрит на икону и крестится). / "Мы еще тибе загадоцьку, / Дивичью перегудоцьку, / Ч т о у нас-то в светлой свели це / Круглее яснова мисяця? " (Жених поднимает каравай хлеба) / " М ы еще тибе за гадцьку, / Т ы стоишь не догадаешьсё / Оторвалё твой добрый конь". Жених выни­ мал платок и махал им. Девушки завершали свои загадки похвалой жениху: "Што догадливый чужой чуженин. / Он своим умом разумом, / Не подучила ево свахонь­ ка". Форма, в которой задавались загадки, могла быть прозаической, но от этого они не становились менее выразительными. Например: "подайте монаха в белой ру­ бахе" - дружка подавал вино в бутылке. "Позвольте синяво моря с белым лебе­ дям" - дружка подал пиво и хворост. "Подай мне золотой костыль, штобы нашей не­ весте, молодой княгине было на што уперетсы". Тогда дружка выставлял жениха:

"Вот костыль золотой..." и т.д. (Белозерский у.).

В Ухтомской вол. Кадниковского у., когда при входе в избу жених давал девуш­ кам деньги за место за столом, отец невесты подходил к столу и говорил невесте:

"Выходи с Богом со своими девицами из-за стола, прости место гостям!" Девушки, выходя из-за стола, причитали: "Бог судья тибе, суди Боги, / Да доброхот кормилец батюшко..." Когда же невесту уводили в другую комнату, то ее подруги набрасыва­ лись на жениха и хватали даже за волосы - теребили, а потом причитали: "Уж я пойду молодешенька, / За сто верст, за тысячу..." После этого они тоже уходили в другую комнату и так хлопали дверями, что дрожали стены. Это повторялось трижды. В Устьрецкой вол. того же уезда жениху по приезде девушки пели корилъные песни - "хулили" его.

Имеются сведения, что появившимся в доме невесты дружкам родные невесты подносили опояску - знак их отличия в поезде. Вот как это происходило в д. Вох тоге Раменской вол. Грязовецкого у. Войдя в избу, дружка спрашивал: "Есть ли сваха кореноваяТ' На эти слова выходила невестина крестная. Дружка обращался к ней: "Дайте знак, чтобы в поезде было дружку знать". Сваха отвечала: " У нас не­ веста не сирота, не дадим без серебра". Дружка давал ей деньги, а она повязывала ему через правое плечо длинное полотенце. В Новленской вол. Вологодского у.

дружке "навязывали опояску" - полотенце от 6 до 8 аршин, концы которого на рас­ стоянии трех четвертей аршина занимали вышивка и кружева. "Навязывали" его с правого плеча под левую руку, обвивали два раза и завязывали на левом боку.

Дружка также просил: "У нас в поезде есть отличие для небольшого чинишко-ма ленького братца". За что сваха снова просила денег. Завершив необходимые пе­ реговоры, пройдя различные испытания и выкупив место за столом рядом с невес­ той, поезжане усаживались и происходило столование, пир, пировство. Как уже говорилось, в ряде мест Вологодчины считалось, что свадьба начиналась накануне дня венчания или утром перед венцом, когда к невесте приезжал жених с поездом.

По этой причине некоторые происходившие в это время застолья по их роли в об­ ряде и пышности можно считать свадебными. Не случайно для их обозначения встречались такие названия, как "начин свадьбы" (Ухтомская вол. Кадниковско­ го у.), "первый стол у невесты" (д. Кроптево Авнежской вол. Грязовецкого у.). Го­ товясь к такому столованию на смотрах, по словам М. Угрюмова (автор очерка "Зеленская Слобода - предместье города Тотьмы"), "все сбивались с ног, как бы на славу угостить будущую родню".

Вот как проходило подобное застолье в Никольском у. Вечером накануне дня венчания в дом невесты собиралась вся ее и женихова родня. За столами усажива­ лись в строго установленном порядке. Приезжал священник и садился под образа, рядом с ним на долгой лавке и на подостланной шубе (чтобы молодым жилось бо­ гаче) усаживались жених с невестой. По правую сторону от жениха - его крестный отец (тысяцкий), а по левую - крестная мать невесты. До еды разносили дары.


Это делала сама невеста или ее сестры и ее крестная мать (божатка). Сначала да­ рили полотенца: свату (за его "работу"), тысяцкому и крестной матери;

отцу и ма­ тери жениха дарили материю - на рубахи;

дядьям, теткам - по платочку и в заклю­ чение - платок жениху. При этом одна из разносчиц даров подносила на подносе вино, а другая - дар. Принимающий дар брал рюмку водки, целовал подносящую, выпивал до дна и, взяв дар, взамен клал деньги. После даров все ели кулебяку (пирог с рыбой).

Далее наступал момент выкупа невесты у деревенского общества. К свату под­ ступали деревенцы невесты и просили с жениха на "рогозку"от 3 до 5 руб., в зависи­ мости от состоятельности жениха. Сват расплачивался с ним и жениховыми деньга­ ми, а просящие говорили: « Т ы стереги да береги ее 20 лет, пожалуйте нам за ее "честь"». После мужиков приходили парни и просили "на м е ч ". Т е м сват давал 30-50 коп. говоря: "...Будет им на пряники-ти и сами-ти таво не стоят" (приходят просить подростки лет 12-17). З а парнями начинали просить подружки невесты:

ставили на стол елочку, украшенную цветами, лентами и со словами: "Сватушко-ба тюшко, тысяцкой честной, князь молодой и весь поезд дорогой, извольте нашу кра­ соту окупить и обратно невесте возвратить" сначала ставили е е перед женихом, а потом перед каждым из поезжан;

т е откупались по средствам - от 15 до 20 коп.

Деньги шли подружкам. После них выступали на сцену девицы-подростки, ставили на поднос искусно сделанного зайчика и с этими же словами обходили весь поезд.

Завершали эту церемонию бабы, подходившие к столу просить за "моучанку" (мол­ чание), т.е., чтобы не распространяли сплетни.

После всего э т о г о начиналось столованье и пированье. Подавали студень, кото­ рый запивали водкой, затем следовали щи и водка, каша пшенная на молоке и вод­ ка, лапша и водка, оладьи и водка, жаркое с сальником (крупа в сале перемешанная) и водка, дрочёное - одна большая гороховая оладья на сковороде, которая разреза­ лась на кусочки и подавалась на стол с горшком масла;

гости брали дрочёное рука­ ми, мочили в масле и ели. Затем пять или больше видов пирогов и, наконец, розго ня - маленькие пустые пирожки в закрытых блюдах. Покончив трапезу, все выхо­ дили из-за стола, священник уезжал, а невеста шла в куть и начинала причитать.

В с. Верхне-Важский Посад (возможно, э т о были старообрядцы) на сватанье или девишнике после того, как жених с трудом попадал в дом невесты (его застав­ ляли приезжать два раза), его вели " в хоромы высокие и, помолившись Богу и по­ клонившись на все четыре стороны, приехавшие садились за столы с кушаньями, за­ крытыми скатертями браными". Вскоре "лукавый сват" звал невесту "на показ".

После отказа выйти и препирательств ее со сватом она все ж е просила благослове­ ния на этот акт у родителей. Получив его, начинала "наряжаться", а нарядившись, ждала благословения от духовного отца. Приходил священник и спрашивал ее, во­ лею или неволею она идет (почти венчание) и, надевши на себя епитрахиль, осенял ее "крестом животворящим", после чего они выходили к гостям. При этом пели "Достойно..." и говорилась ектенья " о здравии уневестившихся".

При появлении невесты жених выходил из-за стола, становился рядом с ней и по окончании ектеньи осенял себя крестом. Невеста здоровалась с женихом и свахами и опять становилась по левую руку от жениха. Священник читал молитву и благо­ словлял трапезу. В с е, кроме невесты, садились, а невеста стояла "навытяжку". Е й давали поднос с рюмками. Хозяин дома наливал, а она подносила всем поезжанам по чину, низко кланяясь. После т о г о как она угостит всех, на смену ей вставали же­ них и тысяцкий и "потчевали водочкой всю родню и соседей и соседушек невести­ ных". Э т о означало "сдружаться". П о т о м опять угощал хозяин дома, но жених ему не уступал. О т выпитого все "разговорились, расшутились и распотешились". Пели псалмы и песни духовные, а потом и "причуды старинные". Начинался выкуп неве­ сты из-за стола. Сваха торговалась с отцом и, наконец-то, с о словами "принеси ты, сваха злая, гривну златую, да пива р е ш е т о " отец отпускал невесту с ней "восвояси", где снова начинались причеты. Невеста сидела под черной фатой, растрепанная, "во слезах утопаючи, как будто силой схваченная и в подполье брошенная".

В Новленской вол. Вологодского у. за выкупом места за столом начиналась по сидка поезжан. Э т о был тот же торжественный стол, но происходил он утром дня венчания. Е г о ритуал мало чем отличался от столования на сидинах или смотрах.

Поезжан усаживали в определенном порядке. Размещение шло от "среднего угла".

В самый угол, под образа, садился священник, затем тысяцкий, с ним сваха и жених.

Рядом с женихом оставалось место для невесты, а дальше усаживались поезжане по степени родства. П о левую руку от священника сажали свата, шафера и дружку.

Число поезжан зависело от того, сколько было назначено при сговорах. Усадивши гостей хозяева начинали угощать всех выпивкой и разрезали кулебяки, поставлен­ ные на стол, и в т о же время одаривали поезжан полотенцами. Первое и лучшее подносили жениху, который, беря его "ложил" на блюдо деньги. Затем свахе, тысяцкому, священнику и прочим. Дары готовили в зависимости от степени родства:

чем ближе родственник, тем лучше полотенце.

Девушки принимали в происходящем самое живое участие. Они выбирали из своей среды трех наиболее бойких. Первая из них шла с блюдом и собирала деньги с поезжан за песни, которые они пели. Другая шла с дарами-полотенцами, а третья с зайчиком. Первую песню пели жениху: " К а к под яблонцей кровать, / Под зеленой тесова..." с припевом: "рай, рай". Затем пели тысяцкому, свахе и остальным поезжа­ нам. Текст песни был один и тот же, изменялось лишь обращение. П о окончании песни девушка подходила и говорила: "Откупись за песенку!" Получив деньги, шла дальше. Нередко между девушками и поезжанами шла торговля. Поезжане давали мало, а девушки настаивали на большем. В связи с этим бывало много шуток и сме­ ха. З а т е м шла вторая девушка с дарами-полотенцами и тоже получила выкуп. З а ней третья с зайчиком. Она предварительно вела такую речь: "Заинька по лесу гу­ лял, / Серый по зеленому гулял. / Напали на заиньку охотнички, / Пострелили за­ иньке ноженьку..." Смысл этого текста сводился к тому, что зайчику нужна денеж­ ная помощь и поезжане должны на э т о отозваться. На третьей девушке лежала обя­ занность подмечать, много или мало поезжане дают денег. Если они давали много, то их благодарили, если мало, то говорили: " М ы думали приехали гости-то к нам важные, привезли денежки бумажные, а приехали бедные и привезли денежки все медные..."

Поскольку обряд записан в 1924 г., когда, видимо, не было материального дос­ татка в семьях, автор пояснил: «Полотенца дарят девушки, конечно, не настоящего размера и большею частью из бумаги. Свахе вместо полотенца дарят юбку, а сва­ ту - плат, который делают из обойной или цветной бумаги размером в поларшина в квадрате. Кругом его оплетают соломой, а на углах из нее делают кисти, подносят плат на деревянной лопате и говорят: "Сватушко, прими подарочек важнень кий, / Откупись денежкой бумажненькой...!»

Ярким эпизодом почти всех торжественных застолий был вывод невесты за стол, воспринимавшийся как заключительный акт девичьей жизни. Ритуал вывода невесты к столу во всем крае имел сходство по существу, но отличался многими де­ талями.

В д. Стуловская Тотемского у. торжественный выход невесты совершался под утро дня венчания (жених приезжал накануне). Е е выводили вывожелъницы - мать и божатка. В с е трое были очень нарядно одеты. Н а вывожельницах были краси­ вые борушки (женский головной убор) и сарафаны, на невесте - богатый сарафан и светлый фартук. Голову покрывала большая шаль, так чтобы бахрома закрыва­ ла ее лицо;

сзади шаль низко спускалась. Н а голове она приподнималась особым головодцем (девичий головной убор;

по словам Н. А. Вечеславовой, из д. Черняхо во Маркушевского сельсовета Тарногского р-на, "он как кокошник, только выше и басчей".) В руках невеста держала через красный платок поднос, на котором сто­ яли стаканы с пивом. При входе в комнату все женщины перекрестились и низко поклонились. Первым к ним подошел отец, он низко поклонился, ему ответили тем же. З а т е м он перекрестился, взял стакан и опять низко поклонился. Е м у в ответ три женщины наклонили головы. Отпив пива, отец снова поклонился, ему ответи­ ли тем ж е. Э т о т обряд с поклонами и угощением пивом продолжался очень долго, так как невеста угощала всю свою и женихову родню, а потом всех присутствую­ щих.

Когда наступила очередь жениха, между ними возник спор, кто из них подойдет первым, так как считалось, что тот, кто останется стоять, т о т и будет в доме "наи­ большой". Наконец, жених сдвинулся с места, приблизилась и невеста. Жених чо­ кался с невестой, и каждый отливал другому пиво, причем стараясь отлить послед­ ним, пока другой не начал пить. Э т о опять должно было означать первенство в се­ мье. С таким же ритуалом угощал жених родню невесты, а потом свою. Окончив этот обряд, невеста направлялась в куть. По дороге она теряла беленький платочек, положенный на голову, который знаменовал собой девичью красу. Начинались его поиски с причитаниями: " Я недолго-то стояла, / Да много я-то простояла / Я моло­ да да честну девичью красу..."

В Никольском у. вывод невесты происходил в конце застолья, когда, покончив с кушаньями, дружка с пивом и обычными приветствиями подходил к матери неве­ сты и говорил: " У м е л а ты поить, кормить, умей снарядить и за стол посадить крас­ ную девицу, а мы повезем молодую молодицу". Мать отдавала выпитую чашу друж­ ке и шла в куть к невесте. После э т о г о дружка с пивом и приветствиями подходил к отцу невесты и говорил: "Умел ты нас напоить, накормить, умей отдать и за стол посадить красную девицу, а мы повезли молодую молодицу". Отец приводил выве­ денную матерью из кути дочь к столу и приказывал ей садиться возле жениха. Тот сидел за столом в шапке и в рукавицах, а поезжане были в шубах. Посадив невесту рядом с собой, жених снимал шапку и рукавицы. Дружка еще раз обносил гостей пи­ вом. Выйдя из-за стола, невеста прощалась с отцом и матерью, получая от них бла­ гословение и наставления. Затем начинался поезд.

В Новленской вол. Вологодского у. невесту к столу выводила сваха. П о оконча­ нии даров и угощения средние столы раздвигались, сваха выходила и шла за невес­ той, которая все э т о время сидела в соседней избе или в куте. Девушки вставали в двери, а невеста начинала причитать: " В ы вставайте-ко, подруженьки, / Мои милые голубушки. / В ы щитом да и городом / З а меня молодешеньку, / З а меня зелене шеньку..." Сваха выкупала невесту, давая девушкам привезенную кулебяку и не­ сколько маленьких пустых пирожков, называемых пряжениками. После этого она вела невесту и сажала ее за стол рядом с женихом.

В д. Харино Хариновской вол. Тотемского у. одетая к венцу невеста уходила в кутний угол (против печи) к девушкам, крестная жениха - сваха - шла к ней и брала ее за руку. Невеста причитала: " У ж ты, сваха, ты свахонька" и не давалась ей. Сваха несколько раз обращалась к невесте со словами: "Катерина Ивановна, пошли к сто­ лу...", но та каждый раз снова садилась. Сваха просила отца невесты привести ее за стол. Невеста снова причитала: "Пошли годы последние, времена потрусливые..."

При словах причета: "Ты дай, батюшко, со кутом мне проститься..." невеста хвата­ лась за лавку и причитала снова: "Запирайся прекрасный рай..." После этого отец пе­ редавал дочь жениху, а тот, держась за конец ее платка, сажал возле себя, причем не­ веста забиралась на свое место по лавке. Когда она садилась, тысяцкий хватал край ее сарафана и старался посадить на него жениха, чтобы тому быть в семье главным.

Как можно заметить, эти застолья были насыщены важными обрядовыми акта­ ми: одариванием и угощением гостей, различными выкупами невесты, выводом не­ весты к столу и т.д. В о время столованья мог происходить и акт символической пе­ редачи невесты жениху. В д. Зеленая Кадниковского у. говорили: " О т е ц невесты сдает дочь с рук на руки". Это происходило за столом, куда из светлицы отец при­ водил невесту и сажал рядом с женихом. Жених по обыкновению здешних мест дер­ жал в руке платок. Отец невесты брал за один конец платка и пропихивал руку не­ весты под этот платок, но так, чтобы посторонние не заметили, и шептал жениху на ухо: " Я поил, кормил и учил (ее) для себя, а ты, дитятко, учи тоже для себя".

Н а Средней Сухоне отец передавал дочь жениху, когда ее вели из дома, и сопро­ вождал свои действия словами: " В о т тебе, Иван, я отдаю тебе свою дочь - пой, кор­ ми, одевай, обувай, в обиду не отдавай, а ты - слушай".

В Белозерском у. отец говорил: " В о т тебе отдаю свою дочь и пусть она слуша­ ется тебя, как меня, а ты ее держи чесно и благородно, много не взыскивай. Ну, Христос с вами, детушки". В д. Харино Харинской вол. Тотемского у. отец брался за платок, который держала невеста, и со словами: " У меня была учца и просужа, а ты учи по с е б е " передавал ее жениху.

Помимо обрядов и просто действий, которые могли происходить как в канун, так и утром венчального дня, были такие, которые обычно совершались только ут­ ром перед венчанием. Э т о утренние причитания (невесты, подруг, матери невесты), благословение невесты и жениха (или только невесты) и отправка поезда к венцу.

Вообще же ритуалы утра перед венцом в доме невесты в разных местах Вологодчи­ ны в деталях заметно отличались. Вариативность наблюдалась не только в разных, но и в одном уезде (см. материалы по Грязовецкому у.).

Остановимся более детально на событиях, которые совершались только утром венчального дня. В пробуждении невесты этим утром участвовали разные лица. В од­ них местах невеста просыпалась сама (Ново-Никольская вол. Грязовецкого у.;

Шуйская вол. Тотемского у.), в других - ее будила мать (Авнежская, Ведерковская и Рамен­ ская волости Грязовецкого у.;

Вожегодский край и др.) или причитальщица (Ухтом­ ская вол. Кадниковского у.). В Никольском у. ее будили подруги. Весь обряд строился на диалогах, которые состояли из причетов невесты и тех, кто ее будил. Тексты в раз­ ных местах заметно отличались друг от друга. Приведем несколько примеров обряда.

В Ухтомской вол. Кадниковского у. утром венчального дня невесту будила при­ читальщица. О н а подходила к ней, когда та лежала еще в постели, и причитала.

После этого невеста вставала с постели, умывалась, причесывалась и т.п. К этому времени собиралась вся ее родня, зажигали перед иконами свечки и молились Богу о ее счастье и благословляли невесту иконой.

В Вожегодском крае рано утром к невесте приходила мать и исполняла причет, в котором противопоставлялся образ родной матери и неродной - свекрови.

В Никольском у. невесту поднимали причетом подруги. На причет девушек не­ веста отвечала причетом о своем сне. Причеты о сне были распространены очень широко и нередко служили обязательным компонентом утренних причитаний неве­ сты в венчальный день. После причета о сне она начинала новый причет, обраща­ ясь к сестре. В э т о время невесту начинали одевать в подвенечное платье. Оденут, посадят у окошка " о сереть" и платком закроют. Одевание невесты к венцу проис­ ходило в разное время: т о сразу после того как она вставала и умывалась (Николь­ ский у.), т о с приездом жениха, т о перед тем как ехать к венцу. Как правило, испол­ нительницами э т о г о ритуала были девушки, но случалось, что в обряде принимали участие и другие персонажи.

В Белозерском у. утром венчального дня невесту обувал брат. Невеста плакала, но уже не причитала. Е е наряжали в подвенечную одежду. Она состояла из "подве нешной рубахи", обязательно вышитой "в крестик" (эта рубаха, по словам собира­ телей, "часто бывала одна на всю деревню, как и красота"), покрывала, сапог (баш­ маки не носили), красоты. Кроме того " о т порчи" надевали "онтарий" (бусы);

вос­ кресную молитву ("Да воскреснет Бог..."), написанную на бумажке и свернутую, чеснок и купорос зашивали в тряпочку и вешали на грудь. Верили, что, если невес­ ту испортят, то онтарий лопнет и покраснеет.

В Северном Белозерье невесту к венцу одевали ее подружки, они же делали ей прическу. Одев невесту, усаживали ее за стол и пели специальную выводную песню:

" У ж не тошно ли тебе, да свет Еленушка, / Да не обидно ли тебе, да свет Петров­ на?" После э т о г о она получала родительское благословение и над ней совершали различные магические действия, призванные предохранить ее от "порчи". Напри­ мер, невеста ложилась на сарае, а мать дважды перешагивала через нее.

В д. Стуловская Тотемского у. перед поездкой в церковь на невесту надевали кошулю, шаль выпускали наружу, при этом лицо оставалось закрытым. Сверху завязывали большой серый платок, которым закрывали лицо. Н а груди он прохо­ дил крест на крест. В Ново-Никольской вол. Грязовецкого у., когда невесту одева­ ли, ей в валенки клали овечью шерсть, чтобы хорошо родились овцы.

В Ухтомской вол. Кадниковского у. снаряжали невесту к венцу в отдельной комнате - меняли на ней всю одежду, начиная с рубашки. Э т о называлось свести не­ весту на упокой. Действовали три свахи, которых невеста за э т о одаривала, а те в свою очередь приносили ей пироги, пиво и прочее - для "подкрепы". Приходил ту­ да потом и ворожец за платом для жениха. Брал его и передавал жениху, а тот ути­ рался этой подвязкой и клал ее себе в карман. После того как невеста была готова, ворожец отводил ее к жениху за стол. В э т о время причетница с подругами невесты причитала: " У ж на обман да дело сделали / Д а на провод меня проводили!..."

Невесту усаживали рядом с женихом на подосланную под них шубу шерстью вверх, затем звали отца, который подходил и благословлял "дитей" образом. При этом выговаривал т о, что было "ряжено" (оговорено) при сговоре, например: "Бла­ гословляю коровой, овцой, лошадью" и т.д. Е м у говорили: " Б е р и руки". Он брал ру­ ки жениха и невесты и скрещивал их так, чтобы жениховы были наверху, а невес­ тины внизу, при этом жениху следовало изо всей силы пожать руку невесты. Иной жених так пожимал, что бывало у невесты из под ногтей выступала кровь. Невеста сначала противилась и не давала отцу руки, однако в конце концов уступала. Этот обряд девушки сопровождали причетами.

Когда все же жених и невеста усаживались рядом, начиналось "угощение во­ всю". Девушки переставали петь причеты и запевали песни " О т с т а л а наша лебе­ душка от стада белогусиного...", " К а к вьюн на воде извивается" и др. Напившись и наевшись "до отвалу", готовились к венчанию. Благословение невесты и жениха (вместе или порознь) перед отправкой было обязательным обрядом во всем крае.

Тем не менее и этот ритуал имел местные особенности.

В с. Муньга Кирилловского у., к примеру, при благословлении невесту ставили на сковороду, положенную в обруч от кадушки. Э т о делалось для того, чтобы огра­ дить невесту от всякой порчи. Она кланялась в ноги отцу и матери, божату и бо­ женьке, а они брали икону и, прикрепив к ней свечу, благословляли. После благо­ словения невесту одевали, она прощалась с родными, ее выводили из избы и сажа­ ли в повозку.

В Никольском у., когда отец и мать "станут благословлять невесту", она начи­ нала причитать: "Попрошу я молодешенька, попрошу я зеленешенька..." Подруги брали е е под руки и вели к иконам. Невеста повисала у них на руках, плакала и при­ читала. Если у нее не было отца, т о в причете она обращалась к брату и матери.



Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 33 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.