авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 33 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ -7 Этмчесшя история инародшящьшура ХП-ХХ в е к ...»

-- [ Страница 21 ] --

женщины в этот период, сделанное корреспондентом Тенишевского бюро из Грязо­ вецкого у., поскольку оно в наиболее полном виде дает ту картину, которую можно составить по отрывочным сообщениям из разных мест: "Беременные освобожда­ ются от ношения тяжестей, от затруднительных работ. А в последнее время перед родами, а также и после их в течение двух-трех недель устраняются родными совсем от поднятия и ношения легких тяжестей, возлагая на них по возможности легкую работу. Относятся к ним близкие до родов и после с особенной бережливостью, а соседи в случае надобности оказывают помощь и услуги". Прежде всего обязан­ ность заботиться о себе и своем потомстве народный обычай возлагал на саму мать:

"Беременная должна беречь себя. Говорили: девушку Б о г бережет, а беременная женщина должна беречь свою утробу, избегать тяжелых работ и злых я з ы к о в ". Это не исключало т о г о, что беременные часто работали в поле, будучи уже "на сно­ сях", особенно во время летне-осенней страды. Бывало, конечно, и так, что женщи­ ны здесь же и рожали, "обихаживали" сами себя и своего р е б е н к а и не всегда име­ ли возможность отдохнуть дома после родов.

В м е с т е с тем подобные случаи, судя по архивным данным и по воспоминаниям старых женщин, хотя и не воспринимались как что-то чрезвычайное, происходили не часто. Оберегание женщины в этот период диктовалось не только сочувствием и заботой, естественными по отношению к больному человеку: крестьянской семье нужна была здоровая хозяйка, способная нести груз хозяйственных и материнских забот. Болезнь женщины, тем более при почти полном отсутствии квалифициро­ ванной медицинской помощи, могла подорвать жизнеспособность всей семьи.

В 1930-е годы с образованием колхозов социально-правовое положение женщины зачастую ухудшалось. Для будущих матерей не делали послабления в работе, отче­ го даже у физически выносливых деревенских женщин случались выкидыши.

Например, одна из наших пожилых собеседниц вспоминала, что ей во время бере­ менности пришлось на колхозной ферме носить 30-килограммовых телят, что и привело к гибели ребенка. Случалось, еще больные после родов женщины были вынуждены выходить на работу.

Иррациональные регламентации были ориентированы на обеспечение легких, без каких-либо патологий родов и рождение здорового, без врожденных дефектов ребенка. Как и повсюду у русских, большая часть из регламентации была основана на магии подобия: не шагать через веревку - ребенок в пуповине запутается;

не тол­ кать собак или поросят - у ребенка щетина будет. Встречался и известный в русской традиции запрет смотреть на случку животных: "Нельзя смотреть как кобыла с же­ ребцом случается. Я посмотрела, от этого долго ходила. Мне сказали, что нужно подол сарафана продеть под ноги, посыпать овса и накормить кобылу, тогда ро­ дишь".

Магический характер носили запреты на участие беременной в мероприятиях, имеющих сакральный характер. Один из самых распространенных - запрет бере­ менным становиться восприемницами при крещении детей. Этот запрет существо­ вал у русских практически повсеместно, его мотивы на Русском Севере не отлича­ лись от тех, которые можно было встретить в других регионах России: либо окре­ щенный ребенок умрет, либо еще не рожденный не будет ж и т ь. Обычно сами крестьяне не могли объяснить причин своих опасений. По-видимому, здесь сказы­ вался испытываемый ими мистический трепет перед церковными таинствами, тем более перед таинством крещения, во время которого должен был происходить не­ видимый акт смерти и воскрешения окрещиваемого. Этот обычай ставил в тупик деревенских священников, пытавшихся очистить от суеверий религиозные чувства своих прихожан. Приведу весьма колоритную запись беседы с крестьянами на эту тему, сделанную священником М. Девятиным из Олонецкой губ.: «Был я позван ок­ рестить младенца (домой). Заметил обеих дочерей старушки-хозяйки. Спросил.

" К т о будет к у м о ю ? " - "Александра Михайловна". Так зовут сестру родильницы и я подумал, что э т о она. Окрестив, начал вписывать в черновую метрику звание родив­ шей и восприемников. Оказалось, кума - не сестра родильницы, а жена чиновника из города. Я вписал сказанное звание. П о т о м мне пришло на мысль спросить ста­ рушку, отчего она не поставила кумою которую-либо из своих дочерей, тогда как эта кума далеко живет и назначена заочно? Старушка объяснила: "тяжелым ведь нельзя у купели стоять". Просил объяснить. Старушка ничего не знает, но так кре щоны примечают. Сказывают - "какой-нибудь ребенок беспременно умрет". Стал вспоминать и, действительно, не вспомнил ни одного случая, чтобы беременная бы­ ла кумою. Стал уговаривать, что умирают от т о г о, что худо воспитывают. Веровать так грешно, такая вера оскорбляет Бога. Это значит, что и молитвы за младенца при крещении ничего не значат. Слушали внимательно». Возможно, сходные причины, т.е. убежденность в необходимости устранения беременной из любой обрядово-магической ситуации, тем более включающей таин­ ства, сделали невозможным, с точки зрения суеверного мышления, исполнение на­ ходящейся в положении крестной матерью жениха или невесты положенных ей по ритуалу функций на свадьбе крестников.

Б о л е е понятным было ограничение или полное исключение контактов бере­ менной с лицами, наделенными, в представлении окружающих, негативным са­ кральным статусом. Так, например, существовал (недостаток сведений не позволя­ ет сказать - насколько широко) запрет проведывания беременными женщинами "нечистой" роженицы (см. н и ж е ). Анализируя приведенные выше запреты, нужно учитывать и т о обстоятельство, что в представлениях русских сама беременная бы­ ла до некоторой степени лицом сакральным и, по словам Н.Ф. Сумцова, "по особен­ ной таинственной силе, вызванной исключительностью положения, могла влиять на посторонних и благотворно и вредно, чаще в р е д н о ". Отсутствие в распоряжении автора данной работы каких-либо конкретных сведений об аналогичных суевериях в изучаемом регионе не говорит об их отсутствии и не исключает существования у населения опасений негативного влияния со стороны беременной, особенно в тех ситуациях, когда угроза порчи казалась особенно вероятной и нежелательной.

К числу общераспространенных регламентации поведения беременной отно­ сится и запрет целовать и "обряжать" покойного, иногда даже и смотреть на него, а также провожать гроб на кладбище: контакт со смертью мог пагубно отразиться на зарождающейся жизни (один из вариантов - ребенок "сивый" будет) и затруднить процесс родов.

Местные жители, как и все русские, полагали, что особенности внешнего вида или физического состояния беременной, а также поведение находящегося в утробе младенца могут дать информацию о том, к какому полу принадлежит зачатый мла­ денец. Устойчивым элементом данного круга примет было ассоциирование мужско­ го пола с понятием "правая сторона", что соответствовало принятому в народной (как и в канонической христианской) мифологии и практике делению пространства на мужское и женское. Так, рождение мальчика следовало ожидать в тех случаях, когда младенец шевелился в правой части живота, когда беременная женщина, вста­ вая с пола, опиралась на правую руку, о рождении младенца мужского пола свиде­ тельствовала и " о с т р а я " форма живота матери.

Р о д ы. Роды у женщин на Русском Севере, как правило, происходили вне жило­ го помещения: в теплое время на повети, в холодное - в подполье, голбце, чулане или же в х л е в у. О д н а к о более распространенной можно считать традицию отправ­ ления роженицы в баню. Изоляция роженицы объяснялась несколькими причина­ ми: естественным желанием женщины уединиться, необходимостью вынести "нечи­ стый" акт родов из чистого жилого помещения, а также скрыть начавшиеся роды.

Кроме того, иногда считали, что в бане рожать "вроде л е г ч е ". Возможно, это свя­ зано с встречающимся и в других местах повернем о том, что рожать (как и уми­ рать) легче там, где нет п о т о л к а. Скрывание начавшихся схваток было у русских общепринятым обычаем, объяснялось оно твердым убеждением русских людей в том, что чем больше людей знает о родах, тем более длительным и мучительным будет их процесс. Негативных последствий не давало лишь знание о них повиваль­ ной бабки и матери роженицы. Домашние и даже муж не всегда были извещены о начавшихся родах. Однако нужно сразу оговорить, что в севернорусской деревне удаление мужа не было стро­ го обязательным, он часто находился в помещении, где происходили роды, или ря­ дом с ним для т о г о, чтобы в случае необходимости оказать помощь;

иногда муж бы­ вал единственным помощником рожающей ж е н ы. Если в дом во время родов за­ ходили посторонние, т о, как вспоминают местные жительницы, "мать скажет - иди­ те мимо, но о родах - н и ч е г о ". Отправляющийся за повивальной бабкой муж ста­ рался сделать э т о по возможности тайно.

Особенно же опасным представлялось знание о родах девушек. Интересно, что степень негативного влияния соотносили с волосами узнавшей о родах девушки: "ес­ ли узнает девица, т о за каждый волос (ее) роженице придется принимать лишние м у к и ". Можно предположить, что соотношение с волосами вызвано не только их устойчивым сакральным статусом в представлениях русских, но и значением поло­ возрастного символа, в данном случае - символа девичества, противостоящего в са­ кральной ситуации родов миру плотскому, рождающему. Для того чтобы избавить роженицу от неизбежных осложнений, девушка должна была не только распустить косу (аналогично самой роженице), но и расчесывать волосы во время родов, облег­ чая, возможно, имитирующими движение действиями путь рождающемуся мла­ денцу.

Как показывал опыт, роды всегда таили смертельную опасность. Кроме того, родовые муки воспринимались не просто как обычное болезненное состояние, а как наказание, данное женщинам за первородный грех и за собственный, поскольку сексуальные отношения считались греховными. Поэтому и говорили женщины, что "рожать - э т о как смертная ч а ш а ". Для того чтобы исключить опасность умереть без покаяния, а заодно снять с себя грехи, которые неизбежно усугубляли бы родо­ вые страдания, женщины во время беременности и особенно перед приближающи­ мися родами исповедывались и причащались. С той же целью перед родами, как и перед смертью, "просили прощения и прощались" с домашними. Правда, по дру­ гим данным, э т о делали лишь в случае осложненных р о д о в, что связано с обыча­ ем их скрывания.

Наряду с этим роды расценивались и как благочестивое дело - выполнение женщиной мучительного и опасного, но установленного Богом предназначения продолжения рода. Этим, возможно, объясняется встречающийся обычай сбора к роженице (на роды) женщин-соседок и родственниц. П о сообщению А. Неуступова, их присутствие в указанное время «считается хорошим делом: " Б о г у не молись, а роженицу п р и х о т ь " ». Соучастие пришедших демонстрировало некое единение ро­ жающих женщин, их поддержку и взаимопомощь, более определенно проявлявши­ еся в обычае проведывания (см. ниже) и "засчитывалось" как богоугодное дело, по видимому, аналогичное обмыванию покойного или посещению умирающего.

Для облегчения родов использовали различные магические средства, прежде всего имитативного характера. Так, роженицу поили водой, получившей необходи­ мые для облегчения родов качества после соприкосновения с предметами, символи­ зировавшими быстроту движения или разрыв замкнутости, а также путем опреде­ ленных манипуляций с ней. Приведу основные варианты магических действий этой группы: 1. Пропускали через ружейный с т в о л. 2. Обмывали специально сбережен­ ные выскочившие из печки угли - "чтобы родить так же быстро, как уголь выско­ ч и л ". 3. Обмывали четыре угла стола, усиливая магический смысл действия при­ говором: " К а к на этой дубовой доске вода не держится, так бы и раб Божий (имя младенца) не держался бы ни в костях, ни в с у с т а в а х ". Употребление имени в дан ном случае несколько необычно. Можно предположить, что при трудных родах, ко­ торые могли закончиться рождением нежизнеспособного ребенка, ему заранее го­ товили имя для срочного крещения (см. ниже). 4. Обмывали замки;

в местности, из­ вестной под названием Троичина (Кадниковский у. ), их брали девять;

обмывали ключи (любые) от дома или хозяйственных п о с т р о е к. 5. Настаивали траву "про­ стрел". 6. Спрыскивали роженицу "ходовой", т. е. взятой по течению реки водой, приговаривая: "Устья-река, откройте роды, пролейте воды, пропустите ребеночка".

Также поили ее этой водой со словами: " К а к водичка проходная бежит, так бы и ди­ тя родилось, не задерживалось". Магией подобия руководствовались и при совершении действий, уподоблявших роды женщины заведомо легким родам, совершавшимся как в реальном мире, так и мифологическом или реально-мифологическом в т е х случаях, когда специфика ре­ альных актов давала возможность народному мифотворчеству ассоциировать их с родовыми процессами, что подчеркивалось и соответствующими приговорами. Так, популярным и эффективным средством являлась вода, в которую были предвари­ тельно положены куриные яйца. Идентичные по смыслу магические действия отли­ чались некоторой обрядовой спецификой. Так, в Череповецком у. в воду клали яй­ цо, которое снесла курица-молодка, в Кадниковском и Вельском - три яйца, причем жители Вельского у. после обмывания бросали яички "на отмашку так, чтобы не­ пременно р а з б и т ь ".

Для облегчения родов пили воду, в которую опускали три уг­ ля и "немного землицы", приговаривая: " К а к земля мать рожает болей не знает, так и я раба Божия (имя) родила бы болей не знала бы. Ч т о я сказала, т о и п о м о г и ". Применялись и магические действия, так или иначе связанные с печью, мифологи­ ческое " р о ж д а ю щ е е " значение которой в родильной обрядности особенно очевидно в обрядах перепекания младенца (см. н и ж е ). В Череповецком у. роженицы, желая быстрее разродиться, терли поясницу о чело печи или же пили воду, в которой раз­ водили девять кусочков глины, взятые по одному из девяти п е ч е й. Убежденность деревенских повитух в эффективности магии подобия вдохнов­ ляла их на искусственное создание ситуаций, имитирующих, с их точки зрения, ро­ довой процесс. Так, например, в критических случаях повитуха призывала сельско­ го старосту и заставляла его пролезть три раза в обруч от квашни, при этом брыз­ гала на него и роженицу водой. Логика ее была такова: "если большой человек, да еще большой начальник пролез в большое отверстие, т о маленький младенец обя­ зательно должен пройти в маленькое о т в е р с т и е ". Средствами контактной магии старались передать по наследству способность к легкому деторождению: "Мама брала воды в рот, - вспоминает жительница Вожегодского р-на, - и давала мне изо рта в рот пить для т о г о, что мама легко рожала и чтобы и мне легче б ы л о ". Как и повсюду в России, в комплекс родовспомогательных мер входило освобо­ ждение от любого вида замкнутости. Э т о касалось не только самой рожающей жен­ щины и ее домочадцев;

сакральный статус приобретало и все материальное окру­ жение. При начале родов расплетали роженице волосы, снимали кольца, серьги, распускали все узлы на одежде, иногда т о же самое делали и все члены семьи, по­ скольку любая "связанность" могла осложнить свободный выход ребенка. Одновре­ менно открывали все ящики и сундуки, а также двери, иногда приговаривая при этом: "двери на пяту, ребенок на р о д у ". В критических случаях просили отворить в церкви Царские врата, что считалось оптимальным родовспомогательным средст­ вом. Однако в вологодских деревнях э т о не всегда было возможно в связи с удален­ ностью церквей от маленьких деревень. Кроме того, для убыстрения родов, а заод­ но и для отпугивания мешающей родам нечистой силы стреляли из р у ж е й. Как и всегда, прибегали к обращению к небесным силам. Главной своей помощ­ ницей при родах, как и во всех делах, женщины считали Богородицу. О с о б у ю по­ мощь приписывали иногда местным богородичным иконам, в легендах о которых указывались случаи чудодейственной помощи рожающим женщинам. Так, в Богоя вленском соборе г. Тотьма стояла за престолом в тумбе икона Смоленской Божьей Матери, называемая также Тотемской или Тумбовской. В описании этой иконы в некоторых святцах в числе исходящих от нее милостей людям отмечалась и способ­ ность помогать "женам чада рождати". Соборная летопись содержит рассказ о том, как беременная жена одного сибирского купца, проезжавшего через Тотьму, "пос­ ле долгих и тяжелых мучений в родах получила благополучное разрешение как ско­ ро был отслужен молебен перед этой и к о н о й ". По указанию повитух роженицы молились и другим святым покровительницам - св. Варваре и св. Екатерине.

О с о б о е место в родильной обрядности отводилось праздникам Рождества Хри­ стова и следовавшему за ним Собору Пресвятой Богородицы. В эти дни молитвы о помощи в родах казались особенно уместными. Интересно, что иногда первый день Рождества почитался настолько сугубо женским днем, отведенным для получения женщинами по их молитвам от Богоматери "милости на легкое деторождение", что посещение церкви девушками в этот день расценивалось как "предосудительное и неприличное". Широко использовалась и христианская атрибутика, прежде всего святая вода и ладан. Лечебно-охранительные свойства получала и вода, "спущенная с икон, преж­ де всего икон Божьей Матери, а также вода, которой обмывали обручальные коль­ ца, венчальные или церковные с в е ч и ". Иногда считали нужным для получения большего э ф ф е к т а взять для обмывания три церковные свечи: Божьей Матери, ка­ дильную свечу дьякона и свечу при большом в ы х о д е. Чрезвычайно полезным счи­ талось иметь при себе при родах список очень популярной и почитаемой в народе (и весьма неодобряемой церковью) апокрифической молитвы "Сон Пресвятой Б о ­ городицы". Иногда и сами священники давали прихожанам родовспомогательные рекомендации, христианские по духу, но отнюдь не канонические по содержанию, явно испытавшие влияние народной магии. Так, автор корреспонденции из Белозер­ ского у. сообщал о том, что при затянувшихся родах его родственницы он был по­ слан к священнику с просьбой отворить Царские врата. Тот выполнил просьбу и, кроме того, написал на бумаге стих из 136-го псалма: "Блажен, иже имеет и разби ет младенцы твоя о камень", посоветовав пришедшему по прибытии домой напи­ сать этот стих углем на черепке обыкновенного горшка и затем разбить горшок о камень.

К действиям, связанным с представлением о пути, о переходе в иное простран­ ство, весьма распространенным в магической практике русских, можно отнести и рекомендации роженице пройти три раза по дороге, "через деревню л е ж а щ у ю ".

Как и повсюду в России, у жителей Русского Севера существовали представле­ ния о том, что присутствие мужа при родах, его определенные действия и даже ис­ пользование его одежды могут облегчить муки роженицы и ускорить роды. Для того чтобы помочь жене, муж перешагивал через нее, спрыскивал святой водой, да­ вал воду изо рта в рот, держал на коленях, что одновременно можно считать и пра­ ктической п о м о щ ь ю. Жену "переваливали" через вещи мужа, переводили через его п о я с. Е с т ь сообщения о том, что при оказании помощи жене муж раздевался донага. Так, в Никольском у. муж должен был держать роженицу за плечи - "хоро­ шо, если совсем голый", или же, полностью раздевшись, гладить ее руками от гру­ ди к ж и в о т у.

Трудно сказать, чем объясняли местные жители преимущество данной специ­ фики родовспоможения. Возможно, им казалось, что сексуальный элемент активи­ зирует работу детородных женских органов. Кроме того, быть может, полагали, что контакт с голым телом мужа усиливает исходящие от него столь необходимые ослабевшей женщине укрепляющие импульсы. Не исключено, что обрядово-са кральное выражение соучастия мужа при родах до некоторой степени есть резуль­ тат трансформации древнего обычая кувады - обрядовой имитации мужчиной происходящего у жены родового процесса, цель которой - узаконить его права на ребенка. Встречались у жителей изучаемого региона и магические действия, более определенно связанные с этим обычаем. К таковым относится перенесение на му­ жа родильных мук жены. Делалось э т о с помощью специальных заговоров, поэто­ му, видя мучения мужа роженицы, окружающие с пониманием говорили: " э т о ему жена с д е л а л а ". Т а к же как и многие магические действия, ориентированные по­ влиять на будущее молодых, они приурочивались к моменту венчания: например, для облегчения будущих родов невесте при обходе вокруг аналоя достаточно было сказать: "Мне приносы, а мужу мучения". Соблюдались и некоторые обычаи, принятые при начинании жизненно важных для семьи дел, что придавало ситуации сакральный характер. Так, из дома, где про­ исходили роды (а также там, где играли свадьбу или готовились к севу или пахоте), ничего не давали взаймы - " ни денег, ни м у к и ". Сообщения о положении женщины при родах различны;

есть данные о том, что рожали лежа, стоя или на корточках, что, по-видимому, соответствовало специфи­ ке местных традиций. П о сообщениям женщин старшего возраста, еще в 1940-1950 е годы многие из них рожали с повитухами вне жилого помещения. Однако все ча­ ще роженицы оставались дома и, более того, рожали на "кроватях", т.е. на подстил­ ках, покрывавших положенную специально для роженицы на пол с о л о м у. Практика родовспоможения включала и рациональные меры. Одни из них бы­ ли ориентированы на усиление потуг у роженицы. Она дула в бутылку или же вы­ зывала рвотные движения, заглатывая волосы. Другие должны были ускорить продвижение ребенка или же при необходимости выправить положение плода. Для этого бабка "разминала" роженице живот, сама роженица "скакала", спрыгивала с лавки, ее встряхивали и даже в критических ситуациях подвешивали или поднимали вверх н о г а м и.

В севернорусской деревне, как и везде в крестьянской среде, помощь при родах оказывали бабки-повитухи. Однако стремление сделать факт родов максимально незаметным, а также наличие личного опыта родовспоможения, естественного при многочисленных собственных родах и принятии родов у скота, приводили к тому, что довольно часто повитуху приглашали не на принятие родов, за исключением первых или осложненных, а для совершения всех послеродовых процедур по охра­ не жизни и здоровья матери и р е б е н к а.

Обычно каждую деревню или группу деревень обслуживали одна-две или более бабок. Таковыми были женщины пожилые, во всяком случае такие, которые сами уже "не носят д е т е й ", чаще вдовы, к тому же предпочтительно многодетные, что позволяло считать их "более опытными в этом д е л е ". О т повитух требовалось вла­ дение необходимыми практическими навыками родовспоможения и знание сопутст­ вующих религиозно-магических заговоров и актов. Однако ее магическая деятель­ ность не должна была выходить за рамки подобающего христианину поведения, т.е.

не вызывать у окружающих сомнения в ее "правоверности". А в т о р ы корреспонден­ ции с мест специально подчеркивали тот факт, что "колдуньи к родам не приглаша­ ю т с я ". В конце X I X в. за свои труды повитухи получали плату, наиболее распро­ страненный вариант которой - " п о л о т е н ц е и небольшое количество д е н е г ". По-ви­ димому, возможность заработать повиванием приводила к тому, что недостатка в желающих бабить не было, и крестьяне имели возможность выбирать одну из ба­ бок, сообразуясь с собственными представлениями о качествах лица, которому они доверяли две беззащитные жизни.

Корреспонденты Тенишевского б ю р о с мест писали о т о м, что "повитух водит­ ся много. Призывается обыкновенно самая старая и опытная и притом счастливая в своем с е м е й с т в е ", "приглашать старается муж наиболее счастливых повитух".

91 Критерий "счастливое™", в том числе "счастливости в собственных детях", был, по-видимому, очень важен, так как с точки зрения окружающих подразумевал удач­ ливость бабки во всех делах, а также и возможное наделение этим качеством и новорожденного. Одновременно принималось во внимание, живы ли повитые баб­ кой дети, жизнеспособность которых свидетельствовала не только о профессио­ нальном умении бабки, но и о том, что у нее, как говорили, "легкая рука". Н а буду­ щей жизни повитого младенца могли пагубным образом отразиться качества, счи­ тавшиеся греховными, поэтому, например, не звали повивать "бабок, у которых не было детей или умирали, или неверна мужу", так как "принятые ею дети не будут жить".

В доме у роженицы бабка делала все необходимое для того, чтобы обезопасить роженицу и новорожденного от воздействия нечистых сил, особенно активизирую­ щихся в обстановке сакральной нечистоты, сопутствующей родам. Одновременно ее деятельность предусматривала и мобилизацию всех святых на помощь своей по­ допечной, а также и себе самой в выполнении профессиональных обязанностей.

Своей главной покровительницей повитухи Русского Севера, как и везде в России, считали бабушку Соломониду - апокрифическую повитуху, помогавшую при родах деве Марии и, следовательно, совершавшую, по мнению народа, все положенные при этом действия. Именно у нее просили помощи, причем именно практической, деревенские бабки: "Бабушка Соломонида, приложи свои рученьки к рабе Божьей (имя р о ж е н и ц ы ) ". П о сообщению фельдшера из Череповецкого у., в тех случаях, «когда уже ничего не помогает, то баушки опускают руки и взывают: "Бабушка Со ломония - Х р и с т а повивала, п о м о г и ». Опасаясь осложнений при родах, женщины обращались к Богородице с просьбой прислать к ним на роды эту небесную повиту­ ху: "Пресвятая Богородица, отпусти матушку Соломониду, не погнушайся мя греш­ ной, помоги мне при р о д а х ". В приговорах бабки в ряду святых защитников, к ко­ торым она обращалась за помощью, часто звучали имена местных наиболее люби­ мых святых, что вообще характерно для Русского Севера: "Святые угодники Зоси ма и Савватий, помогите рабе божьей от глазу, от поглазу и от всякой порчи". Такой же заговор читали и для охранения младенца. Пребывание повитухи в доме севернорусского крестьянина не требовало, по местным обычаям, совершения спе­ циальных очистительных обрядов, в том числе и обряда размывания рук, существо­ вавшего во многих регионах Р о с с и и.

Даже при возможности обращения к акушерке крестьяне, по общим отзывам, предпочитали пользоваться помощью "своих" бабок. Причин этому было много: и привычка, и уверенность в необходимости исполнения бабками религиозно-магиче­ ских актов при родовспоможении, знание ими специальных заговоров и молитв, чего трудно было ожидать от профессиональных акушерок, невозможность запла­ тить, стыд за бедность, а также очень "человечное" обращение бабки с роженица­ ми, что составляло одну из отличительных черт профессиональной этики деревен­ ской бабки-повитухи. В с е э т о создавало атмосферу доверия и взаимопонимания между ней и роженицей и служило последней действенной психологической под­ держкой.

Были сведения о том, что и врачебные навыки акушерок оставляли желать луч­ шего. В о т что писал по этому поводу корреспондент Тенишевского бюро из Б е л о ­ зерского у.: « К последней (т.е. бабке - ТЛ.) роженицы относятся с большим дове­ рием. Она обходится с ними более ласково и осторожно. Повитуха (то есть акушер­ ка) не пользуется доверием отчасти потому, что нередко грубо обходится с ними и немилосердно хозяйничает в половых органах роженицы, "рвут как мясники", а иногда даже уродуют ее. Относится с пренебрежением к роженице-крестьянке». Кроме того, участие бабки не ограничивалось одноразовой помощью: она находи­ лась с роженицей постоянно или же приходила специально для ухода за ней и ново­ рожденным в течение нескольких дней (по наиболее распространенной традиции, помощь оказывалась три дня), убирала послеродовую грязь, мыла ребенка, при не­ обходимости помогала по хозяйству, находила время просто побыть с роженицей, успокоить ее, проконсультировать малоопытную мать.

Распространению профессиональной помощи в деревне мешала, конечно, мало­ численность акушерского состава и невозможность в случае необходимости обра­ титься в больницу или вызвать акушерку на дом. Однако в конце XIX в. некоторые крестьянские общества начали понимать преимущества профессиональной помощи и в числе прочих осуществленных, "согласно приговору волостного схода", админи­ стративно-финансовых мероприятий, направленных на благоустройство собствен­ ного быта, вводили и постановления о расходах на содержание повитух-акуше­ рок.

Е щ е в 1 9 2 0 - 1 9 3 0 - е годы в сельской местности редкие роды обходились без де­ ревенской бабки. Опросы женщин старшего возраста, проводимые автором при экспедиционной работе, показали, что такие бабки были во всех обследованных де­ ревнях, но отношение к ним, определявшееся и квалификацией, и личными качест­ вами, оказывалось различным. Умение, доброта, внимательность повитухи из д. Баркановская (Вожегодский р-н Вологодской обл.) вызывали уважение и благо­ дарность односельчан. В д. Вершина того же района женщины часто предпочитали при родах обходиться своими силами или же звали бабку в крайних случаях, так как из двух практикующих здесь бабок "одна была умелая, но больно грубая, а другая неплохая, да не больно умелая". В с. Бекетовская, как говорили, даже "благород­ н ы е " обращались к повитухе, а не к фельдшеру, поскольку фельдшеров стеснялись, да и доверяли больше своей бабке.

В 1 9 4 0 - е годы деревенским повитухам не разрешали практиковать. В случае неудачных родов, заканчивавшихся смертью новорожденного, их могли обвинить в умерщвлении ребенка. Опасность обвинения была тем б о л е е реальна, что госу­ дарство в э т о время строго следило за недопущением л ю б ы х форм регулирования рождаемости (за исключением превентивных). Т е м не менее при трудных родах и невозможности своевременного оказания больничной помощи, фельдшеры, осо­ бенно молодые и не очень опытные, часто просили придти помочь деревенскую бабку, и нередко у постели родильницы хлопотали о б а специалиста по родовспо­ можению. По-видимому, на роженицу уже одно присутствие опытной, спасшей не одну женскую жизнь повитухи оказывало сильное психологическое воздействие.

Как вспоминала одна из женщин вожегодской деревни, у нее были трудные роды и с согласия присутствовавшего врача к ней позвали с т а р у ю бабку Прасковью, "которая лишь нашептала на воду, дала выпить и брызнула, так я сразу и родила".

Повитуху в доме у роженицы угощали чаем, а по окончании помощи дарили обычно платок, причем, по общим отзывам, ни одна из бабок никогда за свои тру­ ды ничего не просила. Благодарность бабке не ограничивалась одноразовым возна­ граждением. В т о м или ином виде она могла оказываться и в дальнейшем, являя со­ бой пример нерегулируемой, основанной лишь на традициях коллективизма, взаи­ мопомощи. Так, уже упоминавшейся бабушке Прасковье, оставившей добрую память у односельчан, помогали постоянно не только пока она сама была в силах по­ могать роженицам, но и тогда, когда она состарилась и жила одна без помощников.

Женщины приносили ей еду, на большие праздники пироги, причем это делали не только те, у кого она принимала роды. Позднее, в голодные годы ее кормили: "кто рожал, кому она помогала, ее добро крещеные не забыли". Кроме того, "мужики рас­ пахивали ей полоску, она ведь не могла. А ей ведь все благодарны б ы л и ". Уход за роженицей. Независимо от того, где происходили роды, в т о т же день бабка парила роженицу в бане или же при отсутствии бань в данной местности мы­ ла ее в печи. Кроме сугубо гигиенического эффекта, мытье роженицы, точнее про­ гревание е е, с точки зрения народной медицины, должно было очистить женские органы от "дурной крови" и т е м самым предотвратить возможные о с л о ж н е н и я. В о время водных процедур бабка одновременно совершала охранно-оздоровитель ные магические и рациональные действия. Для того чтобы вправить внутренние органы и избежать опасности опущения матки, бабка сразу же делала роженице массаж, сопровождая его, как и все свои действия, приговором: "Как эта постелька лежит в рабе Божьей (имя), так бы в рабе Божьей стоял бы золотник (матка. - ТЛ.), он бы с боку на бок не в о р о ч а л с я ". Корреспондент Тенишевского бюро из Чере­ повецкого у. так описывал уход за роженицей: «Бабка, как только подмоет рожени­ цу, начинает ее обтирать рукой и вдоль и поперек и при этом приговаривает: "жил­ ка на жилку, косточка на косточку, сустав на сустав, сойдися, сотрися, по старому уставься, только тому месту оставься". Этот причет бабка повторяет каждый раз, как обтирает п р о х о д ».

В русской лечебно-магической практике широко применялась соль, что скорее всего было связано с ее природными свойствами. Соль наделяли эффектом двойно­ го действия: укрепляющим, придающим твердость и одновременно апотропейным, защищающим от порчи, сглаза, отгоняющим любую нечисть. В разных вариантах соль входила в послеродовой оздоровительный комплекс мер, предпринимаемых повитухой сразу же после родов. Например, бабка терла роженице лоб солью и при­ говаривала: « " К а к эта соль не боится ни жару, ни вару, ни опризорышей, ни огово рышей, так бы раба Божия (имя) не боялась ни..." При этом бросала соль "на от­ м а ш к у " ». Подсоленный кусочек хлеба включали в лечебное питание роженицы, твердо веря, что " к т о попробует хлеба с солью, тот не у м р е т ". Кроме хлеба с со­ лью в лечебный рацион часто включали квас или "что-нибудь кисленькое" и другое питательно питье. Так, в Череповецком у. сразу же давали квас с солью и толокном, ржаным солодом или овсяной м у к о й, иной вариант - ломоть черного хлеба с со­ лью, луковица и квас с т о л о к н о м. А в Никольском у., прежде чем дать роженице ломоть хлеба с солью, кто-то из домашних спускался с ними в подполье, обходил там все углы, приговаривая: "суседушко-батюшко, иди-кося со мной", заручаясь, по видимому, таким образом благосклонностью "хозяина" дома к родившей и новоро­ жденному. И уже после этого муж нес в баню яичницу, пиво, вино. В с е это сначала ела повитуха, затем р о ж е н и ц а. Принимала роженица в лечебных целях и настои трав. При послеродовых болях рекомендовалось пить настой повилики;

порошком из этой травы посыпали также женские органы (в случае выпадения). Иногда считали полезным для укрепления сил дать роженице водки. Например, первое ме­ ню роженицы в Авнежской вол. Грязовецкого у. составляли кусок черного хлеба, квас с толокном и в о д к а. Совершившиеся роды и послеродовые особенности функционирования женско­ го организма заставляли окружающих считать родившую женщину нечистой. П о э ­ тому первое время роженица находилась в относительной изоляции - дома за заго­ родкой или же вместе с новорожденным в бане. Срок этой изоляции в зависимости от местных традиций и семейных обстоятельств родившей был от трех до семи дней.

Убеждение в нечистоте роженицы базировалось как на древнем суеверном отноше­ нии к роженице и "женской" крови, что характерно если не для всех, то для боль­ шинства народов, так и на соответствующих жестких установлениях христианской церкви, регламентирующих, точнее ограничивающих, религиозную жизнь женщи­ ны в "нечистый" послеродовой период ( как и в период месячных очищений) и пред­ писывающих поэтапное очищение ее, а равно и всех, соприкоснувшихся с родиль­ ной нечистотой. Сразу же после родов священнику следовало прочитать очисти­ тельную молитву " В о внегда родити жене отроча", дающую частичное очищение матери, дому, в котором произошли роды, и всем "прилунившимся" при родах. Ти­ пичным можно считать сообщение корреспондента Тенишевского бюро из Бело­ зерского у.: " К о всякой роженице приходит священник в баню и дает ей молитву.

До молитвы считается н е ч и с т о ю ". Поскольку данный вариант чтения молитвы был наиболее распространен на Русском Севере, то и саму молитву здесь часто на­ зывали так же, как и в средневековой Руси, "банной". П о времени чтения эта молит­ ва совпадала с водными процедурами, которые, с точки зрения народа, были совер шенно необходимы не только как лечебно-гигиенические действия, но и как обяза­ тельный этап в сакральном очищении роженицы: "до прибытия священника и дом, и люди, бывшие при родинах, считаются нечистыми, очищение начинается банею, потом молитвою с в я щ е н н и к а ". Возможно поэтому длительность принудительной изоляции и исключенность из повседневной жизни женщины после родов оговари­ валась иногда количеством водных очищений: "родильница ничего не делает, пока не сходит три раза в баню, и только помогает бабке в уходе за р е б е н к о м ".

В м е с т е с тем полное очищение давала роженице лишь молитва, принимаемая е ю на 40-й день в церкви. Д о этого, по церковным правилам, она не могла посещать храм, участвовать в религиозных службах вне храма и даже просто дотрагиваться до предметов, считавшихся священными.

В т е х случаях, когда крещение родившегося происходило дома (что было неред­ костью для севернорусской деревни), священник совершал о б е службы в один день, причем, по мнению верующих, само по себе крещение новорожденного, считавше­ гося нечистым, иногда даже одно имянаречение, освящало и дом, и домочадцев и снимало ряд запретов на домашние работы для роженицы. Церковные установле­ ния стали нормой поведения для русских женщин всех сословий. В крестьянской же среде они дополнялись ограничением контактов родившей женщины с внешним ми­ ром, а также запретами на соприкосновение "нечистых" женщин с предметами, имевшими в системе ценностей народа, прежде всего в силу их важности в жизне­ обеспечении, статус святости. Приведу в качестве примера несколько заметок, сде­ ланных корреспондентами из разных уездов: «Родильница по местным понятиям до церковного очищения считается т а к о ю нечистою, что ей не только не дают пить крещенскую или же освященную во время молебствия в деревенский праздник во­ ду, но не позволяют даже до "банной" молитвы (в день крещения ребенка) ни обря­ жаться, ни доить коров. До "чистой" молитвы (40-й день) ей запрещают ходить в а м б а р » ;

"после родов все можно делать, но пока без молитвы, нельзя за мукой хо­ д и т ь " ;

"пока не окрещен ребенок, родильница не месит хлеб и не печет е г о " ;

117 "дом поганый после родов. Как родится, ведут издалека попа и он дает имя - тогда дом о ч и щ а е т с я " ;

"до молитвы свекровь не даст дотронуться до пирога - отломит кусочек и даст, а сама не тронь. Если никого нет, т о все делаешь, а если есть свек­ ровь, то в амбар не с х о д и ш ь ".

Нечистота роженицы подразумевала не только опасность исходящего от нее са­ крального осквернения. По представлениям русских, свойственным и населению данного региона, физическая нечистота - "течение кровей" - могла вполне реально при определенных условиях нанести вред здоровью других женщин. Поэтому, на­ пример, родильница, не получившая очистительную молитву в церкви, не должна была "нести здоровья" (см. ниже) только что родившей "другой женщине, потому что от нее (т.е. от только что родившей. - ТЛ.) могут пристать крови". П о этой же причине "не идет в баню девушка, у которой недавно кончились месячные очище­ ния, с подругой, имеющей и х ". Ограничение контактов роженицы, особенно в первые дни, было вызвано не только боязнью негативного воздействия: родильная нечистота, фактическая " о т к р ы т о с т ь " организма делали ее саму беззащитной перед любой порчей. Эта беззащитность усугублялась частичным исключением ее из ре­ гулярной религиозной жизни, в том числе невозможностью принимать участие в та­ инствах, имевших столь важные для христианина ф у н к ц и и. П о э т о м у ни младенца, ни роженицу не оставляли одних, по некоторым данным, даже до 4 0 - г о д н я и, ко­ нечно, в наиболее опасные первые дни. Особенно строго следили за предохранени­ ем роженицы во время ее пребывания в бане.

В тех случаях, если роды происходили дома, первый поход в баню сопровождал­ ся рядом защитных мер, включавших как обычные акты христианской защиты, так и употребление нехристианской атрибутики, наделенной в народных верованиях ус­ тойчивыми апотропейными свойствами. Таковыми в первую очередь обладали предметы, сделанные из железа, т е м более имеющие острую форму. В о т как э т о происходило в Вытегорском у. Олонецкой губ.: «Вечером топится баня. Б а б к а б е ­ рет новорожденного, идет вперед, за ней родившая. У бабки в руке сковородник, а у родильницы ножницы. Дойдя до дверей в баню, бабка делает на них три креста, говоря: "благослови, Господи!" После этого она передает сковородник родильнице, которая берет е г о в правую руку и им опирается, а в левой несет ножницы острием вперед». Вернувшись из бани, роженица ставила сковородник около своей постели и пользоваться им разрешалось не ранее, чем она сходит в баню три р а з а. В воззрениях русских баня считалась местом опасным - владением нечистого и весьма недружелюбного по отношению к людям персонажа - банника. С точки зрения суеверных крестьян, здесь были неуместны необходимые и привычные для православного человека охранительные христианские атрибуты, поэтому в бане не вешали икон, а моющиеся даже снимали с себя нательные кресты. Исключение де­ лалось лишь для роженицы: "Роженицу и младенца считают нечистыми, в э т о время особенно опасны злые духи, а икон в бане нет. В о время мытья в бане с ро­ женицы не снимают креста с шеи, думая, что крест поотгонит духов, хотя и грешно мыться с крестом в б а н е ". Однако и этой защиты было явно недостаточно от коз­ ней нечистых, поэтому роженицу не оставляли одну. С ней постоянно кто-либо был - бабка-повитуха или кто-либо из домашних. Здесь же с матерью часто пребы­ вали и ее малолетние дети, что могло иметь двойственную причину: малыши не оставались без присмотра и, кроме того, согласно твердому убеждению крестьян, невинность "младенцев", т.е. детей до 7 лет, противостояла нечистой силе и могла служить матери дополнительной защитой.

Среди крестьян были распространены рассказы о последствиях оставления ро­ женицы без присмотра. Приведу один из наиболее характерных: "Нельзя роженицу оставлять одну в бане, был случай, мать роженицу на минутку оставила и, вернув­ шись, увидела дочь, у которой голова была в крошечном окне - банник п о г у б и л ". Явно предохранительный характер носил и запрет роженице прощаться с покойни­ к о м. Даже оставаясь дома, она в течение трех дней, если не было крайней необ­ ходимости, проводила в постели, при этом несмотря на реальное самочувствие, ей следовало " о х а т ь и ахать", изображая страдания - во избежании сглаза.

Имеющая религиозное объяснение принудительная изоляция роженицы имела и вполне реальное положительное значение: она давала ей время и возможность от­ дохнуть и набраться с и л.

Проведывание. Согласно принятой в русской деревне традиции в первые дни после родов находящуюся дома или в бане роженицу навещали женщины с прино­ шениями. Этот обычай под разными названиями существовал у русских повсемест­ но. Вологодские крестьянки, отправляясь проведать роженицу, говорили: идти с зубком, нести на зубок, нести пироги, идти с банником, а в Белозерском и Че­ реповецком уездах Новгородской губ. - нести здоровье. Проведывать приходили только женщины, причем обычно близкие роженице по возрасту. Исключение со­ ставляли т е, у которых в э т о время происходили регулы, не получившие еще молит­ ву 4 0 - г о дня роженицы и, по некоторым данным, беременные (см. выше). Ни пред­ варительного уведомления хозяев, ни приглашения со стороны последних не требо­ валось. В сельской местности женское население всегда знало, кто из односельча­ нок уже "на сносях", а опознавательным знаком совершившихся родов здесь, как и в селах северного Приуралья, служил дымок затопленной в неурочное время бани:

" К а к станут баню топить, вот тебе и известно, что родила, и идем с п и р о г а м и ". Если роженица лежала дома, т о доступ к ней, согласно деревенскому этикету, был постоянно открыт для посетительниц. Они, как сообщалось в корреспонденци ях, "прямо проходят к лежащей, которая где-то о т д е л е н а " ;

«принято у всех баб, как только узнают, которая родила, носят " з д о р о в ь е " » ;

«соседки считают своим делом навестить роженицу, они принеосят ей "здоровье" - т о есть г о с т и н ц ы » ;

«после родов посещают больную почти все соседки и приносят ей пирогов или хле­ ба "на зубок родильнице"». У ж е само название посещений свидетельствует о том, что главным, а иногда и единственным блюдом были столь любимые на Русском Севере пироги разных сортов. Приведу некоторые примеры: " с о второго дня ро­ дившую ничинают посещать родственницы и знакомые, обязательно приносят рыб­ ник, блины, ягоды, булки, крендели и т. п. " ;

"соседки в баню приносят гостинцы пироги, пряники, что-либо с ъ е с т н о е " ;

«с "банником" приходили соседки, пироги приносили, у кого какие - и рыбные и с л а д к и е » ;

"соседки в день родов приноси­ ли п и р о г и " ;

"кто пироги, кто булку, кто к р е н д е л е й " ;

«"ватрушку", "помазень" 139 или что-нибудь в этом роде, зажиточная женщина и белую булку», "пироги, блины, пареную бруснику, вяленую брюкву, даже п и в о " ;

"рыбники, шанежки н е с л и ".

141 Иногда приносимая выпечка зависела от пола новорожденного. Так, в д. Черепани ха Тарногского р-на при рождении девочки роженице несли витушки, мальчика к а р а в а й. П о воспоминаниям женщин, рожавших в трудные 1 9 3 0 - 1 9 4 0 - е годы, на­ звание "ходить с пирогом" сохранялось и в том случае, если у приходившей не было возможности принести что-либо, кроме хлеба или других домашних припасов:

«"Сходить с пирогом" - это не обязательно пироги нести, а что хочешь», но тем не менее старались "хорошие пироги приготовить для р о ж е н и ц ы ". Другое название посещений - "идти со здоровьем" - очень точно отражало на­ родное убеждение в том, что принесенное с наилучшими пожеланиями угощение должно пойти на пользу роженице. А потому, передавая съестной дар, говорили:

" П о е ш ь моего, может скорее в ы з д о р о в е е ш ь ". Однако принесенное кушанье (не­ зависимо от количества и качества) приобретало полезное свойство лишь при ис­ креннем доброжелательстве посетительницы;

если же приношение было сделано "для соблюдения обычая, а не от чистого сердца - не бывает от него п о л ь з ы ". Б о л е е того, доброжелательство наделяло его и магическим охранительным свойст­ вом. В о т что сообщали по этому поводу из Череповецкого у.: «Принесенное обяза­ тельно пробуют, потому что этот кусок, по их (крестьян. - ТЛ.) мнению не только здоровье дает, а и от "призора" п р е д о х р а н я е т ». П о общим отзывам, принесенное угощение было столь обильным, что позволя­ ло находящейся в изоляции, не оправившейся после родов женщине не беспокоить­ ся о домочадцах и хотя бы несколько дней отдохнуть от хлопот по дому: "пирогов этих нанесут иногда на целый м е с я ц " ;

"пирогов приносили много, семья с ъ е с т ".

148 П о местным традициям, посетительницы обычно приходили по отдельности, в зависимости от того, как скоро каждая из них успевала приготовить угощение и ос­ вободиться от хозяйственных дел. Никаких обид по этому поводу со стороны хозяй­ ки не было - "когда придут, тогда и л а д н о ". Приходившие ненадолго задержива­ лись у роженицы - поговорить, посочувствовать;

иногда их угощали чаем.

Особенностью женского проведывания была его взаимность, т.е. каждая из по­ сещавших могла быть уверена в том, что, когда придет ее пора родить, она получит аналогичную помощь: "мне пирогов много наносили, так и я пойду в свое время.

Своя деревня так вся идет. Из другой родные";

"навещать ровесницы ходили. Я к ней, она ко мне. И в другую деревню, кто поближе, к т о м у ". Обязательность от­ ветного посещения регламентировалась лишь устоявшейся этикой внутридеревен ских отношений, пренебрежение которой вызвало бы осуждение окружающих:

« У нас говорили: "роженица есть, надо сходить с пирогом". В ответ надо идти обя­ зательно, но когда идешь - это как совесть, э т о по т р а д и ц и и ». Конечно, в реальности состав приходивших не ограничивался лишь сверстни­ цами или только рожающими женщинами, приходили и более пожилые родствен­ ницы и соседки. Жительница В о ж е г о д с к о г о р-на вспоминала: « М н е пирогов мно­ го нанашивали. Пришла ко мне и соседка с пирогом (купцы они были), ей было под 50 лет и говорит: " Т ы ко мне уже не придешь, я уже в г о д а х " а сама потом ро­ дила». Обычай проведывания носил ярко выраженный характер нетрудовой взаимо­ помощи. Он функционировал лишь в определенной половозрастной группе. Т е м не менее его следует отнести к аналогичным по значению общинным обычаям, напра­ вленным на поддержание нормальной жизнедеятельности каждой отдельной семьи.

Возникновение и сохранение обычая связано с нуждами сельской жизни, однако толкование его верующими крестьянами было не лишено и христианской окраски:

как прототип своего обычая они расценивали известный сюжет христианской исто­ рии - принесение волхвами даров Деве М а р и и.

Сопоставление обычая проведывания в разных регионах позволяет сказать, что общие его характеристики - э т о возрастной состав приходящих, цель, время и вза­ имность посещения, а также практически обязательное включение в состав прино­ симых блюд изделий из зерна. Региональные же особенности сказывались главным образом в ассортименте приношений. Так, на интересующей нас территории осно­ ву его составляла разнообразная выпечка, что отражало специфику местной кухни.

С развитием сети медицинских учреждений деревенские женщины стали рожать в больницах и роддомах, которые обычно были расположены в районных центрах или крупных центральных усадьбах. Поскольку там они находились не менее неде­ ли, обычай проведывания как оказания помощи в период послеродового недомога­ ния и частичной изоляции родившей женщины, потерял свое значение. Однако и до сих пор в деревнях, особенно с постоянным составом населения, принято наве­ щать вернувшуюся из роддома женщину с каким-либо угощением: "молока прине­ сут, если коровы у роженицы нет, пироги и еще чего-нибудь повкуснее". Обязатель­ но приносят что-либо ребенку.


Послед, пуповина. Одной из главных обязанностей повитухи было совершение необходимых действий с последом и пуповиной. Эти действия - яркий пример ти­ пичного для родовспоможения сочетания эмпирических знаний и иррациональных представлений, в данном же случае убеждения в существовании между ними, т.е. ме­ жду последом и пуповиной и новорожденным и роженицей не только реальной, но и магической связи. Н а Русском Севере, как и в северном Приуралье наряду с пере­ вязыванием пуповины после ее обрезания существовала и практика намеренного оставления пуповины без перевязки, что, по мнению местных бабок, устраняло опасность появления грыжи. Один из вариантов такой обработки - обработка ног­ тем, что приводило, по-видимому, к сдавливанию сосудов и предотвращению крово­ течения.

Обрезание пуповины включало всегда и элемент магии. Одним из достоинств деревенских повитух и одновременно одной из причин предпочтения их услуг про­ фессиональным акушерским было умение заговаривать - "загрызать" грыжу ново­ рожденному сразу же при обработке пуповины: " Б а б к а перережет ножницами пу­ повину, завяжет, сквозь борушку закусит пуповину и мошонку - чтобы грыжи не б ы л о ". Иногда бабка, положив на перевязанный пупок тряпочку, давала грызть его матери, сопровождая действие диалогом: " Ч т о грызешь? - Г р ы ж у ". Заговари­ вание грыжи либо предохраняло ребенка от ее возникновения, либо убирало уже существующую, поскольку считалось, что грыжа может появиться при рождении или даже до него, т.е. в утробном состоянии младенца: "Бывает, что ребенок еще в животе, а у него уже г р ы ж а ". При перевязывании пуповины применяли и магиче­ ские действия с явной охранительной функцией. Одно из наиболее известных у рус­ ских действий - употребление волос матери или обоих родителей. Так, в Вель­ ском у. "у новорожденного тотчас отрезают пуповину головными волосами роди­ тельницы и ее мужа, заранее приготовленными, и теми же волосами с о всею осто­ рожностью перевязывают самый п у п ". Действия с последом (постелька, место), в соответствии с общерусской тради­ цией включали два момента - обмывание и закапывание последа в "сокровенном" месте, имеющие целью исключить возможность воздействия на него человека или 39 Русский Север...

животного, что могло пагубно отразиться на ребенке и нанести вред роженице.

Приведу примеры: " м о ю т холодной водой и в чистую т р я п о ч к у " ;

"совершают об­ ряд обмывания с зарытием в белой тряпочке в землю под закладное б р е в н о " ;

"кладут в лапоть и в навоз или в п о д п о л ь е ". Как правило, источники не дают ка­ ких-либо комментариев по поводу обмывания последа. Исключение составляет со­ общение корреспондента из Череповецкого у.: по его данным, местные бабки объ­ ясняют необходимость данного акта тем, что "на т о м свете ведь заставят его с ъ е с т ь ". Э т о необычное толкование связано, по-видимому, с представлением о некоторой греховности повивания. Обмывание имело, безусловно, сакральный смысл, недаром в одной из приведенных выше информации его называют "обря­ дом". С одной стороны, обмывание и последующее закапывание последа в землю, по справедливому мнению А.К. Байбурина, носило явные черты погребального ак­ т а. Как подтверждение этого можно рассматривать и завертывание в белую тря­ почку и тем более захоронение в л а п т е. С другой стороны, обмывание последа входило в комплекс послеродовых очистительных процедур, совершаемых над но­ ворожденным.

Необходимость очищения казалась очевидной, поскольку послед "рождался" вместе с ребенком и был его "кровной" частью до искусственного разделения, пос­ ле чего их взаимосвязь приобретала магический характер. Актуализация этой свя­ зи представлялась главным образом как возможность нанесения вреда новорожден­ ному через его послед, что характерно для представлений всего русского народа.

Встречались и локальные варианты магических действий с последом, не имеющие негативной окраски. Так, в Тотемском у. предпочитали прятать последы всех детей (одних родителей) в одном месте - "чтобы мирно ж и л и ". Одновременно с этим связь последа с детородными органами матери позволяла считать, что он несет в себе некоторую информацию о ее репродуктивных возмож­ ностях, в частности о количестве и поле будущих (еще не зачатых) детей. Так, по сведениям Н. Е. Мазаловой, ваганы (жители деревень по р. В а г е ) следующим обра­ зом определяли по форме последа пол следующего ребенка: округлая форма - жен­ ское начало, продолговатая - мужское. П о количеству узелков на последе опреде­ ляли, сколько еще у женщины будет детей (а у коровы - телят). Послед без узелков (чистый) означал, что потенция к зачатию и с ч е р п а н а.

В русской обрядово-магической практике существовали и рекомендации отно­ сительно того, как вызвать зачатие ребенка желаемого пола. Среди них и ряд дей­ ствий с последом. Отсутствие таковых на изучаемой территории объясняется, воз­ можно, неполнотой нашей источниковой базы. Можно упомянуть интересный, но несколько необычный для русской традиции магический прием, встречавшийся в Шенкурском у.: здешние жители, желая вызвать рождение мальчика, давали съесть послед новорожденного к о б е л ю. По-видимому, желанием стимулировать репро­ дуктивные возможности женщины (в первую очередь) объясняется и встречавший­ ся обычай класть с последом предметы, имевшие в народных верованиях значение символов плодородия. В вологодском варианте данного обычая такую роль, по со­ общению Н. А. Иваницкого, выполняло яйцо, причем с последом девочки клали од­ но яйцо, мальчика - д в а. Для подтверждения правомерности подобного понима­ ния обычая можно привести сообщения из Брянского у. Орловской губ., поскольку существовавший здесь вариант данного обрядового действия делает более понят­ ным его семантику: местные жители обычно клали с последом яйцо;

если же ро­ дильница не хотела больше иметь детей, послед зарывали пуповиной вниз и яйцо.не к л а л и. Одновременно с этим яйцо или встречающийся в других местах вариант хлеб, возможно, играли роль "пищи" для последа, поскольку он как предмет, родст­ венный ребенку, до некоторой степени олицетворялся, и обряды с ним, как показа­ но выше, включали символику погребения, предусматривающую в русской тради­ ции кормление покойного.

Принадлежность последа к рождающему началу женщины наделяла его в гла­ зах окружающих свойствами, способными в свою очередь влиять на окружающий мир. По-видимому, усиление общего плодородия - и в хозяйстве, и в семье - имели в виду жители Никольского у., зарывая послед мальчика в конюшню под ясли (это делал отец ребенка) со словами: "Дитятко рости и лошадка рости", послед же девоч­ ки несли в хлев под ясли к к о р о в а м. Распространенный у русских, в том числе и в Вологодском крае, обычай закапывать послед в навоз связан скорее всего с магией плодородия. Следует сказать, что продуцирующие мотивы - не единственные, опре­ делявшие выбор места для захоронения последа. Таковым часто становились мес­ та, имеющие устойчивый сакральный статус. Так, иногда послед прятали в бане под полок или же дома под закладное бревно. Одно из объяснений последнего вариан­ та - "чтобы грыжи не б ы л о ".

Крещение. Рассматривая отношение окружающих к младенцу, его статус в ми­ ре людей, определявший специфику послеродового ухода, можно сказать, что суще­ ствование ребенка в глазах религиозных родителей как бы распадалось на два эта­ па: до крещения (начало этого этапа связано с представлением о времени обрете­ ния души) и после него. В первый период опасение потерять ребенка диктовалось не только естественными родительскими чувствами. Возможно, что в какие-то ми­ нуты у часто рожавших многодетных женщин эти чувства и притуплялись и на пер­ вом плане было осознание религиозной ответственности - успеть ввести новорож­ денного в мир Царства Божия и тем самым обеспечить ему нормальное развитие и защиту в этой жизни или же ангельское существование в случае смерти. Причем стремление предусмотреть возможность последнего вполне понятно, учитывая вы­ сокую детскую смертность в дореволюционной деревне. Этот период казался осо­ бенно опасным для жизни новорожденного, его безопасность и будущая жизнеспо­ собность зависели от магико-охранной заботы взрослых, прежде всего бабки-пови­ тухи. С первого момента своего существования, зачатый провославными родителя­ ми, с душой, посланной от Бога, еще не окрещенный, но как бы "обреченный" на крещение (напомним приводившийся уже заговор при родах с просьбой отпустить одну душу на покаяние, другую - "на крест") младенец заведомо должен был принад­ лежать миру Христа. Желая обезопасить своего подопечного от козней нечистых сил, повитуха всеми своими действиями и заговорами подчеркивала эту принадлежность.

Как сообщал П.А. Дилакторский, при появлении младенца из родовых путей бабка произносила: "Приму я младенца Христова на свои белые руки", а при заговоре от грыжи у новорожденного говорила: " Н е грызи грыжа грызунья Христова младенца, грызи ты грыжа грызунья чистяковый веник". Аналогичный по смыслу заговор чи­ тала и роженица: "Отпусти, Господи, младенца Христова! Дай мне здраво сходить, в крещеную веру ввести, твори, Господи, волю святую свою. Отопри, Господи, все зам­ ки, все ключи, отпусти младенца Господня из моей у т р о б ы ".

Христианская приобщенность младенца подтверждалась и очень характерным для заговоров при уходе за новорожденным перенесением совершаемых повитухой действий на апокрифическую Соломониду при одновременном сопоставлении их с аналогичными процедурами, производимыми с младенцем Христом. Например: " Н е я тебя младенец принимала, не я тебя повивала, не я омывала, а бабушка Соломонида, которая Иисуса Христа повивала, омывала и своей нетленой ризой повивала". Забегая немного вперед отмечу, что заговоры такого типа еще более характер­ ны для действий, совершаемых после крещения. При одевании после таинства пер­ вый раз рубашки на ребенка бабка говорила: "Одеваю я тебя, младенец Христов, ризой Христовой. Н е я тебя одеваю, одевает тебя мати Соломонида - мученица в ризу нетленую, во одежду светлую, телу во здравие, душе во спасение, скорбям в от­ пущение". Как и в большинстве русских регионов, на Русском Севере торопились окре­ стить новорожденных. Церковь строго следила за своевременным исполнением та 39' инства и, главное, - за недопущением случаев смерти младенцев неокрещенными.


Если подобное случалось по вине родителей, то священник по 68-му правилу Номо­ канона накладывал на виновных епитимью: на три года лишал причащения с обяза­ тельством делать каждый день по 20 поклонов и обязательным постом по понедель­ никам, средам и п я т н и ц а м. Если же младенец умирал неокрещенным по вине священника, то последнего ждали серьезные неприятности: по ст. 183 У с т а в а Духов­ ной консистории - отрешение от места с определением в причетники "до раскаяния и исправления". В связи с этим все дела по обвинению священников в несовершении крещения тщательно расследовались. Так, когда в 1895 г. поступила жалоба от кре­ стьянина Великоустюжского у. Димитрия Шипустина на то, что приходский священ­ ник отказался окрестить его сына, принесенного бабкой-повитухой в церковь, поскольку у нее не было денег заплатить, а младенец на следующий день умер не­ окрещенным, Духовная консистория учредила "формальное следствие" с опросом свидетелей под п р и с я г о й.

П о правилам православной церкви в случае крайней необходимости крещение мог совершить любой православный мирянин. Е с л и после э т о г о младенец оставал­ ся жив, то священник дополнял э т о т сокращенный обряд необходимыми элемента­ ми. Н а практике такие крещения чаще всего приходилось совершать находившим­ ся при родах повивальным бабкам, причем священникам даже вменялось в обязан­ ность наставлять деревенских бабок относительно того, что и как они должны совершать, причем "не мешкая", при рождении нежизнеспособного младенца. Кор­ респондент из Устьсысольского у. писал по этому поводу: " В том случае, если ро­ дится очень слабый ребенок, то бабушки имеют обыкновение сами нарекать ему имя и по своему крестят. Она (бабка) осеняет новорожденного крестным знамени­ ем, читает во Имя Отца и Сына и Святого Духа (этой молитве нарочно научены свя­ щенниками, если не знали), нарекают имя, одевают рубашку и к р е с т ". В данном описании пропущено обязательное совершение водной процедуры погружение в воду или хотя бы обливание младенца, что также входило в набор обязательных действий, совершаемых мирянином при крещении;

без э т о г о оно не считалось действительным. Трудно сказать, в чем здесь причина - в неточности ин­ формации или в действительном недосмотре местного священника. В приведенном выше деле о неокрещении младенца, проводящий дознание священник - представи­ тель консистории - возлагает до некоторой степени вину и на бабку и по ходу след­ ствия задает ей вопрос: "Почему ввиду вероятной опасности, угрожавшей жизни ре­ бенка, сама не позаботилась крестить... и, если не знала э т о г о порядка, то зачем не поискала в деревне лиц, знающих э т о дело?" Н а что та отвечала: " С а м а я дела это­ го вовсе не знаю, а лиц знавших в деревне не б ы л о ".

Церковные правила не устанавливали жестких сроков совершения таинства крещения. Сами родители стремились быстрее увидеть свое дитя окрещенным. Пос­ пешность родителей была вызвана рядом соображений религиозного характера.

Во-первых, по представлениям крестьян принадлежность к православной вере бы­ ла естественным состоянием русского человека, что нашло отражение в лексике.

Дореволюционные авторы сообщали о формах приветствия и обращения крестьян следующее: «Входя в избу, обычное приветствие "живите здорово, все креще­ н ы е " » ;

«каждый, войдя в избу, молится перед иконами и приветствует хозяев сло­ вами: "ночевали здорово все крещоные". Е м у отвечают: "Поди-ко ты ночевал здо­ рово, крещеной". Э т о название "крещоной" любимое название нашими крестьяна­ ми всех и каждого. Если кто-нибудь, войдя в избу, забудет перекреститься, то сразу оговорят, что, дескать, крещоный ли ты, особенно если войдет н е з н а к о м ы й ».

При утере многих культурных особенностей, тем более в религиозном поведе­ нии, э т о обращение сохраняется до сих пор, причем не только как элемент местной лексики, но и как критерий качества и возможности общения. Пожилые жители во­ логодских сел и сейчас употребляют термин " к р е щ е н ы е " по отношению к лицам русской национальности (или, во всяком случае, принимаемым за таковых по внеш­ нему виду): " К т о В ы будете, крещеные?", "заходите, крещеные". Это обращение подразумевает взаимную доброжелательность, дружественность. При ощущении же некоторого дискомфорта в общении у хозяев, как и раньше возникает некото­ рое сомнение: "да крещеные ли В ы б у д е т е ? ".

Во-вторых, до крещения новорожденный казался нечистым, его нельзя было считать полноценным человеком, поэтому, например, на него даже не надевали ни рубашки, ни креста, не клали в колыбель, суеверные матери не начинали кормить грудью. И, наконец, сам ребенок был незащищен от любого вида порчи, сглаза, младенца могла подменить нечистая сила, при болезни ему не помогали никакие традиционные способы лечения, включающие обращения к святым, кропление свя­ той водой и т.д. Н о самым страшным казалось допустить смерть неокрещенного младенца. П о общим представлениям, души неокрещенных не могли быть прирав­ нены к окрещенным, они "оставались грешными", так как не был снят первород­ ный грех, в загробном мире они были обречены "не видеть с в е т а ", что одни пред­ ставляли как слепоту младенцев, другие - как помещение неокрещенных в темное место. Они не получили христианского имени, под которым каждый окрещенный "числился" в божественном мире, и потому их нельзя было поминать. Однако на­ родная религиозность допускала возможность облегчения участи несчастных. Так, жители Череповецкого у. считали, что "некрещеные дети будут в темноте пребы­ вать. Мать может вымолить, если их часто п о м и н а т ь ". Встречался и довольно распространенный у русских обычай раздавать 40 крестиков детям как поминание по умершему неокрещенному младенцу.

Имели хождение и не дававшие забывать родителям об их обязанностях попу­ лярные до сих пор рассказы о так называемых вещих снах, в которых таинственный спутник - "старичок" - показывал матери загробные мучения неокрещенных детей:

"Одна из крестьянок видела во время летаргии какого-то почтенного старичка, ко­ торый стал водить ее по всем местам. Сначала часовня без окон, но с дверью. Отво­ ривши дверь, старик впустил ее в часовню, и она видит, что тут очень темно, и в этой темноте лежат разные младенцы". Оказалось, по объяснению старика, что это лежат некрещеные младенцы или выкидыши и недоноски, причем последние лежат возле с т е н.

Следует сказать, что народные взгляды на загробное существование неокре­ щенных младенцев, сложившиеся, безусловно, в свое время под воздействием цер­ ковной разъяснительно-устрашающей практики убеждения паствы в необходимо­ сти крещения, в результате оказались намного категоричнее соответствующих церковных. Присущий народному видению мира элемент поляризации в определе­ нии загробной участи детей в зависимости от совершения над ними таинства креще­ ния не укладывался в постулируемую церковью картину всеобщей сакрализации православного мира (куда входили и живые, и их будущие дети и уже умершие), в котором совершаемые родителями или над родителями таинства как бы заведомо освящали и зарождающееся потомство. Точнее сказать, эти постулаты определяли до некоторой степени отношение к появлявшимся на свет, где главным, как уже бы­ ло сказано, было стремление подчеркнуть их сопричастность миру Х р и с т а через предстоящее крещение, но не к умершим без такового. В X I X в. получили распро страннение популярные богословские сочинения, в которых намеренно опровер­ гался сюжет обреченности на мучения, на изоляцию в загробном мире неокрещен­ ных младенцев. Правда, речь обычно шла лишь о погибших до рождения и не по вине матери, т.е. не в результате абортов.

Один из источников популяризации среди крестьян указанных выше взглядов в начале X X в. - имевшие широкое хождение по всей стране печатные картинки. Од­ на из них под названием "Утешение скорбящих о б участи младенцев в загробной жизни" хранится в Тотемском краеведческом музее. Она напечатана в 1911 г. в Одессе, а прислана в музей из деревенского дома с. Сондуги Т о т е м с к о г о у. Авторы текста призывают родителей "не скорбеть о т е х детях, кои не удостоились святого крещения, умерших е щ е в утробе матери". И х участь, конечно, не будет так же бла­ женна, как крещеных, но "мучения грешников их минуют". Здесь же излагается и понимание церковью сакральной связи родителей и детей: "Вследствие тесной нрав­ ственной связи людей между собой, дети христиан-родителей освящаются еще в ут­ робе матери молитвами, чтением слова Божия, принятием святых таинств матерью.

Самое намерение носящей во чреве матери сделать свое дитя членом Церкви Хри­ стовой, е е искреннее желание и готовность совершить над ним святое крещение не может не иметь значения перед Г о с п о д о м ".

В результате полного единодушия прихожан и церкви в отношении к срокам крещения (возможно близким к рождению) на Вологодчине, как и на большей час­ ти территории расселения русских, установилась традиция крестить новорожден­ ных на второй или третий день после рождения. Э т о подтверждают и этнографиче­ ские материалы, и данные метрических книг. Например, разрыв между рождением и крещением по метрическим книгам Николо-Зыковской церкви Грязовецкого у.

составил в среднем в 1913 г. 1,1 день, в 1914 г. - 1,2, в 1917 г. - 1,1, по данным Воск­ ресенской Боровецкой церкви Вологодского у. в 1860-1862 гг. - 1, по данным М е жадорской Введенской церкви Устьсысольского у. в 1860 г. - 2,3 д н я. П о правилам Православной церкви крещение должно было совершаться в хра­ ме, исключение делалось лишь в особых случаях. Жители Русского Севера, как можно судить и по этнографическим описаниям, и по сообщениям церковнослужи­ телей, часто предпочитали крестить детей на дому, что вызывало недовольство свя­ щенников, не имевших, по-видимому, возможности противостоять укоренившемуся в приходе порядку. Т а к, священник Никольской Бурдуковской церкви Грязовецко­ го у. писал: " У крестьян есть вредный обычай крестить младенцев на дому. Прихо­ дится крестить без всякой основательной причины в тесной, черной и душной кре­ стьянской избе с двумя огарками восковой копеечной с в е ч и ". Официальной платы за совершение треб, в т о м числе и крещения, не существо­ вало. Однако на практике таковая взималась в размерах, установленных в каждом приходе произвольно. В конце X I X в. данная сумма в среднем равнялась 20-25 коп.

К этому добавлялись по "состоянию родителей" и принятому в деревне порядку под­ ношения натурой - хлеб, холст. Интересно, что по некоторым данным, крещение незаконнорожденных оценивалось дороже. Так, корреспондент из Тотемского у.

писал о т о м, что в их местности (р. Кокшеньга) за крещение принято платить 25 коп. плюс три пирога - крестилъника, за крещение же незаконнорожденного бе­ рут один 1 р у б. Взимаемые за требы деньги не считались оплатой труда священ­ ника и не должны были носить характер принудительного вознаграждения.

В уже упоминавшемся деле о неокрещении младенца в вину священнику ста­ вился отказ крестить принесенного ребенка, поскольку у принесшей его повитухи не было денег на свечи и 25 коп. за крещение. Интересно, что в начале расследова­ ния местный священник на вопрос: "берется ли в Вашей церкви плата за крещение и какая?" ответил утвердительно: " Б е р е т с я по 15 копеек, каковые деньги поступа­ ют не для причта, а в пользу местного попечительства", однако впоследствии счел нужным добавить, что "определенной таксы за совершения крещения у нас не суще­ ствует, и мы довольствуемся добровольными даяниями прихожан и опускаем тако­ вые в кружку, из которой высыпаются по полугодно и отсылаются местному благо­ чинному на содержание бедного и сиротствующего духовенства, остается малая доля и нам из этой кружки за удовлетворением вышеописанных н у ж д ". Устоявшийся веками церковный обряд крещения не исключал, однако, некото­ рых разногласий относительно чинопоследования таинства. Одним из самых спор­ ных был вопрос о необходимости перемены воды при крещении нескольких младенцев. Особенно остро он вставал там, где православное население, а именно последователи государственной церкви, соседствовали со старообрядцами, что было характерно и для Русского Севера. Необходимость перемены воды расценива­ лась последователями единой в прошлом веры по-разному. Старообрядцы, опира­ ясь на авторитет древней русской церкви, считали необходимым менять воду, офи­ циальная же православная церковь в X I X в. этого не только не требовала, но считала излишним. Эти споры касались как священнослужителей, так и мирян, по­ скольку затрагивали религиозные чувства и представления последних, в частности могли поколебать их уверенность в чистоте и правильности совершения таинства.

Смущение в умы прихожан, а иногда и их пастырей вносило неоднозначное от­ ношение к крестильной воде. С одной стороны - это была освященная вода, и, по утверждению церкви, таковой она оставалась и после крещения. С другой - в эту во­ ду погружали грешного (поскольку на нем лежал первородный грех) младенца, иными словами, в нее как бы смывался грех и после этого считать ее сакрально чи­ стой не представлялось возможным. Вследствие этого позиция старообрядцев пред­ ставлялась многим мирянам более логичной. Этот, казалось бы, и не столь важный вопрос поднимался неоднократно в церковной п е ч а т и и на собраниях священно­ служителей разных рангов;

при этом высказывались различные точки зрения.

В качестве примера можно привести рассмотрение этого вопроса на съезде свя­ щенно- и церковнослужителей 1-го благочинного округа Грязовецкого у. в 1869 г.

Благочинный утверждал, что "не только можно, но и должно, если случится, кре­ стить нескольких младенцев всех в одной воде". При этом он "приводил примеры первенствующей христианской церкви, указывая на общие крещальни, и в нашем отечестве бывшие при распространении веры христианской". Однако некоторые священники, не отрицая верности суждения благочинного, высказали иную точку зрения, обращая внимание на традиционность перемены воды в их местности и при­ верженность населения своим обычаям: " В о д а при крещении двух или трех младен­ цев предшественниками нашими постоянно переменялась, и так как простой народ привык видеть постоянно э т о т обряд, совершаемый так, а не иначе и, наконец, так как многие из младенцев рождаются с наружными болезнями, которые в недально­ видном человеке могут легко произвести брезгливость и отвращение, неуместное в таинстве, то и нам во избежание могущего произойти отсюда соблазна крестить по примеру предшественников". Последующие действия с крестильной водой соответствовали представлению о ее сакральности. Выливали ее обычно в такие места, "где не ходят ни люди, ни скот", а при крещении в церкви - на территории церковного двора ("на паперти мох - туда и выльют", "где трапезная была, там воду за трапезную выливали" ). Ча­ сто вода выливалась в места, считавшиеся сакральными: под часовню, под передний угол и з б ы. Эту воду как особо целебную использовали повитухи: "как окрестят, т о водой этой же бабка обливает младенца и приговаривает: "и смываю и стираю с мла­ денца Христова все скорби и болезни, шепотные, ломотные, нутряные". В с е православное население России, в том числе и жители Вологодчины, счита­ ли крещение вторым, духовным рождением человека и потому связывали с ним, как и с моментом телесного рождения, некоторые приметы относительно будуще­ го ребенка. Самая распространенная из них - определение долготы жизни младен­ ца по плавучести воска с его подстриженными волосками. Имели значение и раз­ личные нюансы в поведении его духовных родителей: " Е с л и восприемник при кре­ щении громко и внятно читает символ веры, т о новопосвящаемый будет говорить до наступления второго года и притом ч и с т о ".

Восприемники. Одной из основных задач при подготовке к крещению был выбор крестных родителей - восприемников. Институт восприемничества, как и большинство христианских институтов, с течением времени приобрел этнические, а также и региональные особенности, проявлявшиеся главным образом в таких харак­ теристиках, как терминология, число восприемников, их половозрастной состав, обрядовое поведение. Для изучения данного вопроса в качестве дополнительного источника использовались метрические к н и г и, в которые при крещении записы­ вали имена крестных родителей, их сословное и семейное положение, отношение к крещаемому (родственники, посторонние). Метрические книги не могут использо­ ваться как основной источник, поскольку они отражали не только реальную ситуа­ цию, но и установившийся в приходе порядок записи крещения, в т о м числе и реги­ страции восприемников.

Н а Вологодской земле, как и на всем Русском Севере, крестные родители чаще назывались, особенно в бытовой разговорной речи, божат, божатко (восприем­ ник), божатка, боженька (восприемница). Некоторым своеобразием отличается терминология в Вожегодском р-не. Здесь термины с корнем " б о ж " относились в ос­ новном к ближайшим родственникам - обычно тетям и дядям, а также к старшим сестрам и золовкам: «Божья - э т о родственница, тетки раньше божатками были, крестный отец - крестный, а дядя - божат, " б о ж е й " зовут родню». Иногда в т о м же значении - старшего родственника - употреблялся и термин крестная: " Я пришла в семью мужа, золовкам было три, пять и девять лет. Т а к моего мужа звали Васей, а меня крестной. Младшие зовут старших к р е с т н ы м и ". Возможно, крестных вос­ принимали главным образом как опекунов и в этом значении термины распростра­ нились и на старших родственников, тем более, что в данной местности крестных обычно выбирали из числа родных.

В изучаемом регионе не было единой традиции в отношении необходимого чис­ ла восприемников при крещении каждого ребенка. Наиболее распространенным можно считать обычай приглашения одного крестного к каждому окрещиваемому младенцу, одного с ним пола (см. табл. 1.).

Приведу некоторые примеры: " У мальчика - обязательно крестный отец и не­ обязательно крестная мать, у девочки - редко крестный о т е ц " ;

"для мальчика один крестный, для девочки - крестная мать. Редко о б о и х ", "девочку крестила девочка или женщина, парень - мальчика, только один к р е с т н ы й ". Подобный по­ рядок восприемничества соответствовал установлениям православной ц е р к в и. П о мнению большинства исследователей церковного права, приглашение и соот­ ветственно запись в метрические книги пары восприемников, как э т о было приня­ то на большей части Европейской России, появилось первоначально в народной среде и затем повлияло на церковный обряд. Наряду с этим существовал и как бы "промежуточный" вариант, а именно приглашение пары восприемников - мужчины и женщины к мальчику и лишь одной крестной матери к д е в о ч к е. О б е эти тради­ ции типичны для Русского Севера и Северного Урала.



Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 33 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.