авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 33 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ -7 Этмчесшя история инародшящьшура ХП-ХХ в е к ...»

-- [ Страница 25 ] --

А Р Г О. Ф. 12. О п. 1. Д. 20. Л. 7. П у т е м с о п о с т а в л е н и я и з м е р е н и я р а з н ы х ч а с т е й т е л а р у с с к и е к р е с т ь я н е судили о н а л и ч и и б о л е з н и у р е б е н к а. С м. : Соболев А. О б р я д ы и о б ы ч а и п р и р о ж д е н и и и к о л ы б е л ь н ы е п е с н и В л а д и м и р с к о й г у б. // Т р у д ы В л а д и м и р с к о г о о б щ е с т в а л ю б и т е л е й е с т е с т в о з н а н и я. В л а д и м и р, 1912. В ы п. 2. С. 47. Ж и т е л и Р у с с к о г о С е в е р а и с п о л ь ­ з о в а л и д а н н у ю м е т о д и к у в весьма о р и г и н а л ь н о м в а р и а н т е п р о в е р к и н е в и н н о с т и д е в у ш к и. П о м а т е р и а л а м А. Е. Б у р ц е в а " ч т о б ы у з н а т ь, р а с п у т н и ч а е т л и д е в у ш к а, с м е р и т ь ее г о л о в у, н е г о в о р я для ч е г о, н и т к о й с з а т ы л к а н а л о б, п о т о м к о н ц ы н и т к и взять в з у б ы и о б р а з о в а в ш у ю с я п е т л ю надеть д е в у ш к е н а г о л о в у, если сквозь г о л о в у ее п р о й д е т - р а с п у т н и ч а е т " // Бур­ цев А.Е. П о л н о е с о б р а н и е э т н о г р а ф и ч е с к и х т р у д о в. Т. V I I. С П б. С. 222. О б а н а л о г и ч н ы х п о х а р а к т е р у о б ы ч а я х у р у с с к и х с м. : Демич В.Ф. П е д и а т р и я у р у с с к о г о н а р о д а. С П б., 1892;

Свир новская А.В. Ф у н к ц и и и з м е р е н и я в л е ч е б н о й м а г и и // М и ф о л о г и я и п о в с е д н е в н о с т ь. В ы п. I.

С П б. 1998;

она же. И з м е р е н и е т е л а : и д е н т и ф и к а ц и о н н ы е п р а к т и к и // М и ф о л о г и я и п о в с е ­ д н е в н о с т ь. В ы п. 2. С П б., 1999.

Балин А.Б. О л е к а р к а х / / К р а с н ы й С е в е р. 3 0 м а р т а. 1956 г.

В н а р о д н ы х представлениях м е ж а имела я в н о н е г а т и в н ы й м и ф о л о г и ч е с к и й с т а т у с - м е ­ с т о о б и т а н и я н е ч и с т о й силы. И н т е р е с н о, ч т о п о д о б н ы й взгляд н а м е ж у б ы л о д н о й из п р и ч и н с о х р а н е н и я ц е л о с т н о с т и м е ж е в ы х г р а н и ц. Т а к, п о с о о б щ е н и я м С А. Д и л а к т о р с к о г о, крестьяне с ч и т а л и, ч т о " г р е х о б ж и н а т ь, о б к а ш и в а т ь, п е р е п а х и в а т ь м е ж и - за н и х будут п р я т а т ь с я в о вре­ мя г р о з ы н е ч и с т ы е д у х и " // Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 240. Л. 6. К а д н и к о в с к и й у. Д а н н о е суеверное о т ­ н о ш е н и е к м е ж е м о ж н о о т н е с т и к о б щ е р у с с к и м. Т а к, среди з а п р е т о в, с у щ е с т в о в а в ш и х в Т у л ь ­ с к о й г у б., б ы л и т а к о й : " Н и к о г д а н е спать н а м е ж е - п о л е в и к перейдет, т а к ч т о и н е в с т а н е ш ь ".

С м. : Колчин А. В е р о в а н и я к р е с т ь я н Т у л ь с к о й г у б е р н и и // Э О. 1899. № 3. С. 28.

366 М а г и ч е с к о е з н а ч е н и е х о м у т а к а к о к н а в и н о й м и р, ч т о сказывается в р а з н о о б р а з н о й обрядовой п р а к т и к е русских, становится особенно очевидным в суеверных представлениях о нем. Н а п р и м е р А. К о л ч и н приводит такое поверье, существовавшее у жителей Т у л ь с к о й губ.:

" С м о т р я т через х о м у т и видят л е ш е г о " // Колчин А. У к а з. с о ч. С. 28.

Евфимьев Н. К у л ь т и с е л ь с к о е х о з я й с т в о / / Т К М Р О. Д. 6 4. 1 9 2 5 г. Т о т е м с к и й у., д. В е р и г и н о. А в т о р с о о б щ е н и я дает и х а р а к т е р и с т и к у м е ж и, о к о л о к о т о р о й п р о и с х о д и т о б р я д о в о е действие: " М е ж а е щ е з о в е т с я утиной. О н а идет вдоль п о л о с в п о л е, где ч е р е с п о л о с и ц а, т о есть ряд п о л о с п о о д н о й н а к а ж д о г о к р е с т ь я н и н а к о н ч и л с я, идет у т и н а. Н а в т о р о й п о л о с е н а к а ж д о г о в д е р е в н е к р е с т ь я н и н а ряд к о н ч и л с я - о п я т ь идет у т и н а. О н а о б ы к н о в е н н о б ы в а е т у с т у п о м ". М а т е р и а л ы И. М. Д е н и с о в о й. 1993 г. А р х а н г е л ь с к а я о б л., К а р г о п о л ь с к и й р - н, д. З а ­ о з е р ь е. С м. т а к ж е : Мазалова Н.Е. У к а з. с о ч. С. 73.

А Р Г О. Р. 7. О п. 1. Д. 15. Л. 77.

П о л е в ы е м а т е р и а л ы И. М. Д е н и с о в о й. 1996 г. К и р и л л о в с к и й р - н.

Мазалова Н.Е. У к а з. с о ч. С. 70.

А И Э А В Э В О. 1986 г.

Т а м же. С. Бекетовская.

А Р Г О. Р. 7. О п. 1. Д. 2 9. С. 108 о б. В е л ь с к и й у. 1858 г.

А И Э А В Э В О. 1981 г. Т а р н о г с к и й р - н, д. Ч е р е п а н и х а.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 840. Л. 16. Ч е р е п о в е ц к и й у.

Т а м ж е. Д. 2 6 6. Л. 6. К а д н и к о в с к и й у.

Т а м ж е. Д. 890. Л. 10. В ы т е г о р с к и й у.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 101. В е л и к о у с т ю ж с к и й у.

Т а м ж е. Д. 240. Л. 7 о б.

Т а м ж е. Д. 4 3 4. Л. 7.

А Р Г О. Ф. 12. О п. 1. Д. 12. Л. 3 3. Т о т е м с к и й у.

Р О Б С Щ. Ф. Х У П. 60. С б. Л. 5 о б. Вологодская г у б.

А Р Г О. Р. 7. О п. 1. Д. 101. В е л и к о у с т ю ж с к и й у. ;

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 2 4 0. Л. 7 о б. К а д ­ н и к о в с к и й у. ;

Д. 2 1 5. Л. 31. Г р я з о в е ц к и й у.

А Р Г О. Р. 7. О п. 1. Д. 15. 1848 г.

Р Э М. Ф. 1. О п. 2. Д. 433 а. К а д н и к о в с к и й у. Евфимьев Н. У к а з. с о ч. Л. 2 о б., 6. Т о т е м ­ с к и й у., д. В е р и г и н о. 1925 г.

Р Э М. Ф. 1. О п. 2. Д. 433 а. Л. 141. К а д н и к о в с к и й у.

Т а м ж е. Ф. 7. О п. 1. Д. 2 4 0. Л. 12. К а д н и к о в с к и й у.

Т а м ж е. Л. 10 о б.

А И Э А В Э В О. 1987 г. В е л и к о у с т ю ж с к и й р - н, с. А л е к с е е в с к о е.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 799. Л. 9. Ч е р е п о в е ц к и й у.

А И Э А В Э В О. 1987 г. В е л и к о у с т ю ж с к и й р - н, с. А л е к с е е в с к о е.

Девятин М. У к а з. с о ч. С. 4 0.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 2 4 0. Л. 7 о б. К а д н и к о в с к и й у.

Кремлева И.А. О б э в о л ю ц и и н е к о т о р ы х а р х а и ч н ы х о б ы ч а е в у р у с с к и х // Р у с с к и е. С е ­ м е й н ы й и о б щ е с т в е н н ы й б ы т. М., 1989;

Лебедева АЛ. З н а ч е н и е п о я с а и п о л о т е н ц а в р у с с к и х с е м е й н о - б ы т о в ы х о б ы ч а я х и о б р я д а х Х Г Х - Х Х в в. // Т а м ж е.

43 Русский Север...

Листова ТА. О б ы ч а и и о б р я д ы, с в я з а н н ы е с р о ж д е н и е м д е т е й. П е р в ы й г о д ж и з н и //Русские: н а р о д н а я к у л ь т у р а ( И с т о р и я и с о в р е м е н н о с т ь ). Т. 3. С е м е й н ы й б ы т. М., 2000.

С. 227-229.

А Р Г О. Р. 7. О п. 1. Д. 15.

Р Э М. Ф. 1. 0 п. 2. Д. 433 а.

А И Э А В Э В О. 1987 г. В е л и к о у с т ю ж с к и й р - н, с У с т ь - А л е к с е е в с к о е.

Т а м ж е. 1986 г. В о ж е г о д с к и й р - н.

Т а м ж е. 1981 г. Т а р н о г с к и й р - н, д. Ч е р е п а н и х а.

Топорков АЛ. П е р е п е к а н и е детей и р и т у а л а х и сказках в о с т о ч н ы х славян // Ф о л ь к л о р и э т н о г р а ф и ч е с к а я д е й с т в и т е л ь н о с т ь. С П б., 1992.

А И Э А. В Э В О. 1987 г. В е л и к о у с т ю ж с к и й р - н, с. А л е к с е е в с к о е.

Т а м ж е. 1981 г. Т а р н о г с к и й р - н, д. Ч е р е п а н и х а.

Там же.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 162. Л. 7. В о л о г о д с к и й у.

Громыко М.М. Т р а д и ц и о н н ы е н о р м ы п о в е д е н и я и ф о р м ы о б щ е н и я р у с с к и х к р е с т ь ­ я н Х Ь Х в. М., 1986.

А И Э А В Э В О. 1988 г. В е л и к о у с т ю г с к и й р - н, с. У с т ь - А л е к с е е в с к о е.

Материалы И. С. Кызласовой. Вытегорский р-н.

Т а м же.

Евфимьев Н. У к а з. с о ч. Л. 2 о б.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 697. Л. 8. Б е л о з е р с к и й у.

Т а м ж е. Д. 110. Л. 2. В е л ь с к и й у.

Соболевская В.М. О ч е р к и б ы т а к о к ш а р о в и п р и с у х о н с к и х к р е с т ь я н. Г А В О. Ф. 652.

О п. 1. Д. 144. Л. 4 5. 1920 г.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 100. Л. 2 0.

*5 Т а м ж е. Д. 128. Л. 2 5.

В Г В. 1866. № 3 3. К а д н и к о в с к и й у.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 100. Л. 2 0 - 2 1.

Зепалов П. П р е с т у п н о с т ь п я т и с е в е р о - в о с т о ч н ы х уездов В о л о г о д с к о й г у б. за послед­ ние г о д ы. 1912-1915. И з в. В О Й С К. В ы п. Ш. В о л о г д а, 1917. С. 4 5. О т д а в а я детей " в ч у ж и е л ю ­ д и ", р о д и т е л и с т р е м и л и с ь о г о в о р и т ь п о п е ч е н и е с о с т о р о н ы р а б о т о д а т е л е й не т о л ь к о о б и х материальном благополучии, но и о нравственности. Т а к, например, Пудожским волостным правлением было утверждено "домашнее условие", заключенное между мещанином Н и к о л а ­ ем В а с и л ь е в ы м С а в е л о в ы м и о т ц о м м а л ь ч и к а о т с т а в н ы м р я д о в ы м Н и к и ф о р о м Н и к о ф о р о вым А б р о с и м о в ы м, содержащее следующие п у н к т ы : "1. Я, А б р о с и м о в, отдаю своего родно­ г о с ы н а 12 л е т е м у С а в е л о в у в о с л у ж е н и е н а т р и г о д а без п л а т н о, о д е в а т ь, п о б у в а т ь, п р о п и ­ т ы в а т ь к а к м о ж н о п р и с т о л е с а м и х х о з я е в С а в е л о в ы х. 2. Д о л ж н о с т ь м о е г о с ы н а К о н с т а н т и ­ на Н и к и ф о р о в а А б р о с и м о в а рассыльного п р и лавочке служить в п о л н о м и неоттоворчивом п о с л у ш а н и и е м у С а в е л о в у и р а с п о р я ж а т ь с я м о г у т в т о м С а в е л о в ы к а к есть со с л у ж а щ и м и.

3. Н а б л ю д а т ь п о р я д о к с ы н а м о е г о к а к следует п о з а к о н у. Н е о б и ж а т ь ч е г о н е з н а е т, а н а с т а ­ влять к л у ч ш е м у. 4. П о с л е т р е х годов с р о к а п о б л а г о п о л у ч н о м у и здоровому б ы т у должен о б ­ ратиться к о м н е, т о есть о т ц у А б р о с и м о в у м о й сын К о н с т а н т и н А б р о с и м о в. 5. М н е, о т ц у А б ­ р о с и м о в у С а в е л о в а н и в ч е м н е п р и т е с н я т ь и н е т р е б о в а т ь н и ч е г о " // Г А В О. Ф. 1060. О п. 1.

Д. 87. 1882 г.

Потанин Гр. Э т н о г р а ф и ч е с к и е з а м е т к и н а п у т и о т г. Н и к о л ь с к а до г. Т о т ь м ы // Ж С.

С П б., 1899. В ы п. П - Ш. С. 170.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 215. Л. 3 7. Г р я з о в е ц к и й у. ;

Потанин Гр. У к а з. с о ч. С. 172.

Т а м ж е. Д. 3 0 9. Л. 2. Н и к о л ь с к и й у., Л у з я н с к а я в о л. О ф а к т о р а х, в л и я ю щ и х н а инди­ видуальные р е п у т а ц и и, в частности о значении о с к о р б и т е л ь н ы х п р о з в и щ, см. подробнее:

Громыко М.М. У к а з. с о ч.

Миненко НА. К р е с т ь я н с к а я семья в З а п а д н о й С и б и р и (18 - п е р в а я п о л о в и н а 19 в. ).

Н о в о с и б и р с к, 1979. С. 2 5.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 171. Л. 13.

А И Э А В Э В О. 1988 г. В е л и к о у с т ю г с к и й р - н, с. У с т ь - А л е к с е е в с к о е.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 221. Л. 5 ;

Д. 156. Л. 16. В о л о г о д с к и й у.

Т К М Р О. Д. И / б. 1916 г. Я р е н с к и й у.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 215. Л. 3 8. Ж е р н о в с к а я в о л.

Т а м ж е. Д. 130. Л. 7.

429 т а м ж е. Д. 108. Л. 5.

Т а м ж е. Д. 153. Л. 7. В о л о г о д с к и й у., Х р е н о в с к а я в о л. " В числе л ю б и м ы х д е т с к и х и г ­ р у ш е к - м а л е н ь к и е г а р м о ш к и з а н и м а ю т самое видное м е с т о " // Т а м ж е. Д. 157. Л. 2 0.

Т а м ж е. Д. 3 4 5. Л. 18. Т о т е м с к и й у., К о к ш е н ь г а.

Евфимъев В. У к а з с о ч. Л. 5.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 171. Л. 4;

Д. 134. Л. 10. В о л о г о д с к и й у. ;

П о л е в ы е м а т е р и а л ы И. С. К ы з л а с о в о й. В ы т е г о р с к и й р - н. " З а едой р у г а т ь с я, п р о и з н о с и т ь с к в е р н о м а т е р н ы е слова и в о о б щ е г о в о р и т ь, к у р и т ь т а б а к и о б м а к и в а т ь к у с о к х л е б а в с о л о н к у - г р е х " // Р Э М. Ф. 7.

О п. 1. Д. 211. Л. 6 9. Г р я з о в е ц к и й у., А в н е г с к а я в о л. С в я щ е н н о е о т н о ш е н и е к еде д и к т о в а л о и о п р е д е л е н н ы е н о р м ы п р и н я т и я п и щ и, с о б л ю д е н и е к о т о р ы х поддерживалось с о п у т с т в у ю щ и ­ ми с у е в е р и я м и. Т а к, н а п р и м е р, с ч и т а л и, ч т о у т е х, к т о ест в п о т е м к а х, дети б у д у т в о р а м и // Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 2 3 2. Л. 1. К а д н и к о в с к и й у.

Г А В О. Ф. 4 9 6. О п. 1. Д. 17995. Л. 3 о б. 1903 г.

Потанин Гр. У к а з. с о ч. С. 190.

Шустиков А А. П о деревням О л о н е ц к о г о к р а я / / И з в. В О Й С К. В о л о г д а, 1915. В ы п. 2.

С. 102.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 211. Л. 73. Г р я з о в е ц к и й у. А н а л о г и ч н ы е п р е д с т а в л е н и я б ы л и х а р а к т е р н ы и для р у с с к и х д р у г и х г у б е р н и й. Н а п р и м е р, ж и т е л и Р я з а н с к о й г у б. с ч и т а л и, ч т о " в с т р е т и т ь ж е н щ и н у - п л о х о, м у ж ч и н у - х о р о ш о ", " к о г д а куда-нибудь с о б и р а е ш ь с я и ж е н щ и ­ на войдет или в ы г л я н е т в о к н о, т о э т о н е х о р о ш о ". С м. : Худзинский А А. С у е в е р и я // Р я з а н с к и й Г о с у д а р с т в е н н ы й и с т о р и к о - а р х и т е к т у р н ы й м у з е й. Р О. Фонд М а н с у р о в а. С. 123, 187.

Бурцев А.Е. У к а з. с о ч. С. 411.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 210. Л. 102. Г р я з о в е ц к и й у. ;

Д. 152. Л. 5. В о л о г о д с к и й у. : Д. 137.

Л. 1;

Д. 273. Л. 8.

О представлениях, связанных с месячными очищениями и нормах поведения, харак­ т е р н ы х для р у с с к и х к р е с т ь я н, в т о м ч и с л е и в В о л о г о д с к о й г у б., п о д р о б н е е си.: Листова ТА.

" Н е ч и с т о т а " ж е н щ и н ы ( р о д и л ь н а я и м е с я ч н а я ) в о б ы ч а я х и представлениях р у с с к о г о н а р о д а // С е к с и э р о т и к а в р у с с к о й т р а д и ц и о н н о й к у л ь т у р е. М., 1996;

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 137. Л. 1.

В о л о г о д с к и й у. ;

Д. 210. Л. 103. Г р я з о в е ц к и й у., А в н е г с к а я в о л. Д. 152. Л. 5. Д. 137. Л. 1. В о л о ­ годский у.

Т а м ж е. Д. 216. Л. 92. Г р я з о в е ц к и й у., А в н е г с к а я в о л., Р а б а н г а ;

Э т н о г р а ф и ч е с к и е о ч е р к и // В Е В. 1875. № 9 9 ;

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 109. Л. 4. В е л ь с к и й у.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 216. Л. 92. Г р я з о в е ц к и й у., А в н е г с к а я в о л. ;

Д. 107. Л. 1. В е л ь с ­ кий у.

О п о л о в о з р а с т н о й с т р у к т у р е р у с с к о й д е р е в н и см. п о д р о б н е е : Бернштам ТА. М о л о ­ дежь в о б р я д о в о й ж и з н и р у с с к о й о б щ и н ы. Х 1 Х - н а ч а л о X X в. С П б., 1988. Д л я т о г о ч т о б ы п о ­ н я т ь, н а с к о л ь к о н е у к о с н и т е л ь н о ц е р к о в ь п р и д е р ж и в а л а с ь п р и н ц и п а в о з р а с т н о г о выделения не о т в е ч а ю щ и х за г р е х и младенцев, приведу с л е д у ю щ и й рассказ: у к р е с т ь я н и н а т я ж е л о з а б о ­ лел с ы н, к о т о р о м у у ж е и с п о л н и л о с ь 7 л е т. Е г о к р е с т н а я м а т ь п р и з н а л а с ь, ч т о о н и с в о с п р и ­ е м н и к о м н е о к р е с т и л и в свое в р е м я младенца, т а к к а к б ы л разлив и о н и т о р о п и л и с ь. С в я щ е н ­ н и к т а к о п р е д е л и л о т н о ш е н и е ц е р к в и к д а н н о й с и т у а ц и и : " Ц е р к о в ь до 7 л е т н е т р е б у е т и с п о ­ веди у м л а д е н ц е в, с л е д о в а т е л ь н о, н е с ч и т а е т и х п о в и н н ы м и с о з н а т е л ь н о г р е х у, а с 7 л е т о т в е ­ чает. Т а к и страдальца носили в х р а м младенцем, наверное, и причащали е г о, и т в о р е ц не вме­ нял е м у г р е х а ", н о т е п е р ь " х о т ь и н е в о л ь н о, н о о к а з а л о с ь, ч т о с о в е р ш а е т г р е х, у ч а с т в у я в л и ­ т у р г и и в е р н ы х, п р и н и м а я с в я т ы е т а й н ы т е л а и к р о в и " // В Г В. 1871.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 211. Л. 6. Г р я з о в е ц к и й у., А в н е г с к а я в о л. ;

Д. 2 8 5. Л. 2 9. Н и к о л ь ­ ский у. ;

Бурцев А. Е. У к а з. с о ч. С. 413.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 100. Л. 2 5.

Т а м ж е. Д. 134. Л. 22. В о л о г о д с к и й у., П о к р о в с к о - П е р е в е с т е в с к и й п р и х о д ;

А Г О. Р. 3 8.

О п. 1. Д. 25. Л. 4 5. Б е л о з е р с к ;

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 117. Л. 3. В о л о г о д с к и й у.

П о л е в ы е м а т е р и а л ы И. М. Д е н и с о в о й. 1994 г. А р х а н г е л ь с к а я о б л., К а р г о п о л ь с ­ кий р-н.

В Г В. 1864. 27. Л. 3 6. В е л ь с к и й у.

В Г В. 1864. 27. Л. 3 6. В е л ь с к и й у. ;

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 141. Л. 5 о б. В о л о г о д с к и й у. ;

Д. 372. Л. 4 - 6. Т о т е м с к и й у. О р а з н о о б р а з н ы х с ю ж е т а х о " п р о к л я т ы х " у р у с с к и х с м. : Власо­ ва М. Р у с с к и е с у е в е р и я. С П б., 1998;

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 372. Л. 6. Т о т е м с к и й у. ;

Д. 246. Л. 3 2.

К а д н и к о в с к и й у. ;

Д. 372. Л. 6. Т о т е м с к и й у. ;

Д. 262. Л. 6. К а д н и к о в с к и й у. ;

1864. № 27. Л. 3 6.

В е л ь с к и й у. ;

Д. 159. Л. 16. В о л о г о д с к и й у. ;

В Г В. Д. 372. Л. 6. Т о т е м с к и й у. ;

Д. 266. Л. 5.

43* Т а м ж е. Д. 211. Л. 8 6.

Т К М Р О. Д. 11 а.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 216. Л. 8 9. Г р я з о в е ц к и й у., А в н е г с к а я в о л.

Т а м ж е. Д. 171. Л. 15.

Шейн ВЛ. О ч е р к и н а р о д н о - о б ы ч н о г о п р а в а В о л о г о д с к о й г у б. // С б. н а р о д н ы х ю р и ­ д и ч е с к и х о б ы ч а е в. Т. П. З а п. И Р Г О. Т. Х У Ш. С. 137.

В качестве примера м о ж н о привести п р и г о в о р М и ш и н с к о г о сельского схода: " И м е л и с у ж д е н и е о в ы б о р е о п е к у н а над л и ч н о с т ь ю и и м у щ е с т в о м у м е р ш е г о к р е с т ь я н и н а дер. М и ш и ­ н а Е ф и м а М и х е е в а. О ч е м п о с о в е т о в а в между с о б о ю и с о б щ е г о с о г л а с и я н а о с н о в а н и и 4 п.

51 с т. О б щ е с т в е н н н о г о П о л о ж е н и я п р и г о в о р и л и : к и м у щ е с т в у и л и ч н о с т и детей (12, 1 0, 6 л е т ) и з б р а т ь р о д н у ю м а т ь и х о п е к у н ш е й, к о т о р о й и п е р е д а т ь в заведывание и м у щ е с т в о п о о п и с и, п о р у ч а я в е с т и х о з я й с т в о, н и ч е г о из и м у щ е с т в а с а м о в о л ь н о н е п р о д о в а т ь и в д е й с т в и я х своих д а в а т ь о б щ е с т в у о т ч е т ы ". С у д я п о р е з о л ю ц и я м д а л ь н е й ш и х е ж е г о д н ы х п р о в е р о к, после у м е р ш е г о г л а в ы семьи о с т а л с я з е м е л ь н ы й надел, д о х о д ы с к о т о р о г о п о с т у п а л и н а с о д е р ж а ­ ние в д о в ы и детей // Г А В О. Ф. 900. О п. 1. Д. 166. Л. 1. 1 9 0 2 - 1 9 0 6 г г.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 121. Л. 2 - 3.

Т а м ж е. Д. 160. Л. 12. В о л о г о д с к и й у., Б о р и с о в с к а я в о л. К а к и е - л и б о о б р я д ы, связан­ ные с сиротами в Вологодской г у б., практически не зафиксированы. М о ж н о упоминуть обря­ довый а к т символического усыновления, происходивший в т е х случаях, когда девушка выхо­ дила з а м у ж за вдовца, и м е ю щ е г о д е т е й : после в е н ч а н и я, к о г д а с н о в о б р а ч н о й с н и м а л и в е н ­ ч а л ь н ы й у б о р ( " р а с к р ы в а л и " ), р е б е н к а с а ж а л и е й н а к о л е н и. Д е т е й п о с т а р ш е звали к с т о л у, где о н и п о л у ч а л и п о д а р о к о т м а ч е х и, п о с л е ч е г о д о л ж н ы б ы л и н а з ы в а т ь ее м а м о й. А И Э А В Э В О. 1981 г. Т а р н о г с к и й р - н, д. Ч е р е п а н и х а.

Иваницкий Н.А. У к а з. с о ч. С. 118.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 107. Л. 1. В е л ь с к и й у. ;

Д. 216. Л. 96. Г р я з о в е ц к и й у.

Т а м ж е. Д. 109. Л. 4. В е л ь с к и й у., У с т ь п о д ю ж е н с к и й п р и х о д.

Г А В О. Ф. 4 9 6. О п. 1. Д. 8945. 1830 г.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 216. Л. 9 6. Г р я з о в е ц к и й у., А в н е г с к а я в о л.

Т а м ж е. Д. 107. Л. 2 - 3.

Т а м ж е. Д. 273. В о л о г о д с к и й у. П е с о ш и н с к и й приход.

Шейн ВЛ. У к а з. с о ч. С. 143. У с т ь - А л е к с е е в с к а я в о л.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 130. Л. 3. В о л о г о д с к и й у.

Г А В О. Ф. 4 9 6. О п. 1. Д. 10680. Л. 2 о б.

Т а м ж е. Ф. 1063. О п. 86. Д. 2 6. Л. 17. 1871 г.

Т а м ж е Л. 20 о б.

Т а м ж е. О п. 8 5. Д. 4.

Т а м ж е. О п. 86. Д. 26. Л. 19. Г р я з о в е ц к и й у., Н и к о л ь с к а я с л о б о д а.

Т а м ж е. О п. 85. Д. 4. Л. 13 о б.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 308. Л. 2 0.

Г А В О. Ф. 1063. О п. 1. Д. 8 5. Л. 4 3.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 175. Л. 12. Г р я з о в е ц к и й у., с. К о л ч а к о в о. " К р е с т ь я н е всегда с о ­ ч у в с т в е н н о о т н о с я т с я к ш к о л е, с о з н а ю т с в о ю т е м н о т у и т о, ч т о о т г р а м о т н о с т и зависит л и ч ­ н о е п о л о ж е н и е в о б щ е с т в е " // Д. 108. Л. 10. В е л ь с к и й у.

Т а м ж е. Д. 3 0 8. Л. 23. Н и к о л ь с к и й у., В о з н е с е н с к а я в о л.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 108. Л. 10.

Г А В О. Ф. 4 9 6. О п. 1. Д. 15634. Л. 64.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 108. Л. 8.

Г А В О. Ф. 1063. О п. 85. Д. 4. Л. 73 о б - 7 4 о б.

В Г В. 1865. 116.

Г А В О. Ф. 6 5 2. О п. 1. Д. 371. Л. 2 6.

Р Э М. Ф. 7. О п. 1. Д. 9 9 Л. 3 2. О т о м, ч т о к р е с т ь я н е д о п о с л е д н е й в о з м о ж н о с т и избе­ г а л и в ы х о д и т ь " с с у м о й ", и с т о ч н и к и с о о б щ а ю т н е о д н о к р а т н о : " Н и щ е н с т в о м даже с а м ы е бед­ н ы е н е з а н и м а ю т с я " // Г А В О. Ф. 8 8 3. О п. 1. Д. 214. Л. 6 8. К а д н и к о в с к и й у., с. У с т ь е. О т с у т с т ­ вие н и щ и х к а к о д н у из о с о б е н н о с т е й б ы т а с т а р о о б р я д ц е в, п р и ч е м п р и н а л и ч и и с е м е й, м а т е ­ риальное п о л о ж е н и е к о т о р ы х м о ж н о назвать " г о л о й н и щ е т о й ", о т м е ч а е т а в т о р описания ж и з н и п р и к у б е н с к и х к р е с т ь я н // В Г В. 1875. № 9 8. В о л о г о д с к и й у., Н о в л и н с к а я в о л.

Г А В О. Ф. 8 8 3. О п. 1. Д. 134. Л. 16. В о л о г о д с к и й у., П о к р о в с к о - П е р е в е с т е в с к и й п р и ­ х о д ;

Д. 3 0 9. Л. 11. Н и к о л ь с к и й у., Л у з я н с к а я в о л.

Глава Похоронно-помннальные обычаи и обряды Традиционный похоронный обряд русских, живущих в разных местностях Рос­ сии, типологически однороден. Эта однородность обеспечивалась за счет длитель­ ного сохранения не только архаических обрядовых элементов, но и целого компле­ кса представлений о смерти и взаимоотношении живых и мертвых, свойственных многим европейским народам.

Основные функции похоронного обряда очень долго оставались устойчивыми.

В отличие от родильных и свадебных погребальные обряды более консервативны, так как отражают медленно изменявшиеся представления о смерти. Особенностью является и их направленность, поскольку в отличие от других обрядов жизненного цикла похоронные обряды ориентированы на обеспечение "благополучия" в за­ гробном мире и, как следствие этого, обеспечение благополучия для остающихся живущих на земле. Устойчивость религиозного обряда связана также с укладом се­ мьи. До конца X I X в. некоторые патриархальные черты семьи, сохранившиеся к т о ­ му времени, определяли и характер внутрисемейных отношений, моральную атмо­ сферу семьи, и раз навсегда определенный порядок ритуальных предписаний.

Соблюдение установившихся ритуальных действий издавна считалось важным для судьбы души в загробном мире, а следовательно было также моральной обязан­ ностью родственников по отношению к умершему. Выполнение этой обязанности контролировалось общественным мнением, а также убеждением, что душа покой­ ного может наказать родственников, принести несчастье хозяйству, если что-то бу­ дет сделано не так. В регламентированном поведении не было мелочей, все важно и необходимо;

погребение и поминки рассматривались как особые события, когда неуместно пренебрегать обычаями, даже теми, которые могли показаться ненуж­ ными, потерявшими смысл.

В основе погребального обряда русских, впитавшего и воспринявшего в себя многочисленные обычаи и поверья, сохранившиеся от дохристианских традиций, в X X в. лежит христианский (православный) похоронный ритуал.

В истории славянской похоронной обрядности археологи выделяют ряд пере­ ломных моментов, связанных с воззрением человека на судьбу умершего. Крупным событием в эволюции погребального культа была замена скорченных погребений умерших погребением покойных в вытянутом виде, а затем замена погребений сож­ жением тел умерших. Языческий погребальный обряд Древней Руси, вытесненный православным, известен лишь в самых общих чертах. Кроме трупосожжения соору­ жали курганы и столпы (сооружения в форме жилого дома на столбах), в которых ставились сосуды с костями, собранными на кострище. Н а погребальный костер или к могиле покойного доставляли в ладье или в санях;

с мертвым клали в могилу вещи. Погребение сопровождалось поминальным "пиром," ритуальными иг рами и состязаниями - тризной. Е щ е в начале Х П в. у вятичей сохранялся курган­ ный обряд погребения. С утверждением христианства в жизнь вошел и новый, предписанный церковью погребально-поминальный обряд. Христианская обрядность отвергала сожжение умерших. Хоронить следовало в земле, положив тело покойного "головою на за­ пад". В м е с т е с тем продолжали соблюдаться и многие дохристианские обычаи. Со­ четанию христианских и языческих традиций способствовали общие идеи вероуче­ ния - вера в загробный мир, в продолжающуюся жизнь души и в необходимость за­ ботиться о душах умерших родственников.

Важно подчеркнуть, что сохранение дохристианских верований и обрядов у принявших православие славян неправильно толковать как двоеверие, т.е. как рав­ ноценность языческого и христианского мировоззрений. Соблюдались те языче­ ские обычаи, которые не противоречили главным идеям христианства, не были направлены против основ вероучения. Положение вещей в могилу, оплакивание умерших, обильные поминальные пиры - эти и другие народные традиции были не­ христианского происхождения и порицались духовенством, но они не отрицали веру в Христа, в христианскую мораль, в необходимость церковных треб и т.д. Поэтому русские люди, сохранявшие в своей жизни обычаи, оставшиеся от предков, с пол­ ным основанием осознавали себя христианами. С течением времени дохристианские обряды и представления утрачивали силу или полностью забывались;

многое из то­ го, что было свойственно народному быту в Х У П - Х У Ш вв., не говоря уже о пред­ шествующих столетиях, в XIX в. оказалось утраченным. Тем не менее в Х 1 Х - Х Х вв.

похоронно-поминальная обрядность русских сохраняла немало пережитков дохри­ стианских воззрений. Эти пережитки славянского язычества были неодинаковы в разных областях России. Современные исследователи указывали на содержатель­ ную и функциональную многослойность погребального обряда, сложное перепле­ тение в нем хронологически разновременных элементов и отмечали, что при всей видимой простоте он противоречив и труден для понимания. В данной главе похоронно-поминальный ритуал показан в т е х формах, в кото­ рых он существовал на Русском Севере, а именно в Вологодском крае в Х Е Х - Х Х вв.

Несмотря на свой консерватизм, к началу X X столетия такая обрядность претерпе­ ла заметные изменения, связанные в основном с забвением и переосмыслением це­ лого ряда дохристианских традиций. Кроме того, указанные хронологические рам­ ки работы позволяют нам в пределах четко определенного периода представить на конкретных примерах изменения, которые в итоге привели к сложению форм об­ рядности, характерных для сегодняшнего дня.

Сведения о похоронно-поминальных обрядах русских северян, а также волог­ жан встречаются в разных источниках. Бытовые зарисовки и сообщения (большей частью отрывочные и беглые) разбросаны по многим краеведческим статьям и кни­ гам, посвященным, например этнографии Вологодского края. Обращение этногра­ фов к архивным материалам неизбежны. Минувшие времена становятся все более недоступны для полевой работы. Этнография связана со всеми сторонами народной жизни, поэтому можно заранее сказать, что нет таких архивных дел, которые не представляли бы интереса для этнографа. Однако когда перед нами стоит конкрет­ ная задача добыть необходимые сведения по определенной теме, исследователю бывает очень нелегко, в частности, с такого рода трудностями, как разыскания нуж­ ного материала буквально по крупицам, сталкивается этнограф, работающий в ар­ хивах Консисторий и интересующийся духовной жизнью русского народа, в том чис­ ле проблемами похоронно-поминальных традиций. Много интересных материалов было извлечено из Государственного архива Вологодской обл. Специальные анке­ ты, рассылаемые Русским Географическим обществом, Этнографическим бюро кн.

В.Н. Тенишева, также содержат интересные сведения по духовной культуре Русско­ го Севера второй половины и конца Х Г Х в. Ценным дополнением являются матери алы экспедиций Института этнологии и антропологии РАН (а именно Вологодско­ го отряда Восточнославянской экспедиции), проведенных в 1981-1990-е годы. Бла­ годаря непосредственному наблюдению и рассказам местных жителей удалось со­ брать интереснейший материал по духовной культуре населения Вологодского края, в частности по теме похоронно-поминальной обрядности.

Структура погребально-поминального ритуала проста и состоит из нескольких последовательных обрядовых комплексов, а именно: 1) действия, связанные с пред­ смертным состоянием человека и в момент смерти, с одеванием покойника и поло­ жением его в гроб;

2) вынос покойного из дома, отпевание в церкви, погребение;

3) поминки, которые после 40-го дня переходили в поминальные обряды, связанные с общей календарной обрядностью.

Приметы смерти. В Вологодской губ., как и повсюду в России, верили во мно­ жество примет, которые, как считали крестьяне, могли предсказывать человеку смерть, в том числе скорую. На любые приметы находились рассказы, подтвержда­ ющие их правоту. Особая группа примет связана с животными и птицами, их неес­ тественным поведением и появлением в деревне или селе. Так, прилет в селение ку­ кушки, дятла, белки, совы связывали с покойником. В деревнях Череповецкого у.

говорили: "Дятел дрова долбит - дятел стукает, будто гроб делает" или "Сверчок чиркает, уж вычиркает кого-либо проклятый". Если филин или сова прилетали в деревню и садились на чей-то дом, считалось, что кто-нибудь обязательно умрет в этом доме (Сольвычегодский у.). Это касалось и ворона - "он являлся предвестни­ ком смерти, особенно если садился на крышу дома или на церковный крест, и в чью сторону направлен был его хвост, в том доме непременно будет покойник". Про птичку жевну в современном Тарногском р-не Вологодской обл. поговаривали: "Ес­ ли жевна не кричит, а хулит, т.е. опенькает (пень, пень, пень) - это не к добру, а к покойнику". И ласточка в дом залетит - тоже к покойнику.

Существовали приметы, которые касались не какого-то конкретного человека, а кого-либо из окрестных мест. Так, если в церкви у священника или дьякона выпа­ дал уголь из кадила, то сольвычегодские крестьяне замечали, что это предвещает смерть кого-нибудь из прихожан, а если "кончик носа чесался" - кто-нибудь в окру­ ге да помрет;

"если зуд повторялся несколько раз - несомненно к смерти в ближай­ шей из деревень, а вернее всего в своей". Повсеместно домашние животные - соба­ ка, кошка, домашняя скотина, куры, а точнее - их необычное поведение так же являлось предвестником смерти их хозяина: "Собака выла перед домом или рыла яму, опустив морду;

кошка ложилась поперек пола;

курица вдруг пела петухом;

ко­ рова телилась двойником". Если лошадь, везущая покойника, неожиданно останав­ ливалась в попадавшейся на пути деревни, то в той деревне обязательно скоро бу­ дет покойник. Скрип матицы, треск стен дома, выпадающий кирпич из печи, упав­ шая из божницы на пол икона - все это приметы смерти для живущих в доме.

Любопытную информацию оставил нам Я. Кузнецов о приметах Вологодского у.:

"Я сам смущен немножко их суевериями (и приметами. - И.К.у В доме у нас хворал мой дядя, в один день сидели за ужином. Вдруг, как матица треснет и с такою силою, что все невольно оглянулись в ту сторону, где треснуло. Тут же сын, уже женатый, сказал, видно моему тяте не живать. Через два или того дня дядя скончался". На­ чавшаяся буря, сильная метель, "все кругом грохочет, снег несет - непременно к по­ койнику", "перед головой", т.е. означало смерть главы семьи, который, по приме­ там в Череповецком у., умрет насильственной смертью (будет убит) или вследствие несчастного случая (внезапная смерть от замерзания). Были приметы, содержавшие как бы намеки не совершать некоторые поступ­ ки, ведущие к смерти. Так, если в жилой избе вдруг решили прорубить новое окно в семье обязательно "станет покойник", или если новый дом решат поставить "на нарушенной дороге", то хозяин дома уйдет по этой дороге, т.е. умрет в течение го­ да со дня переселения в новый дом. И вообще в новый дом никогда первыми не вхо дили молодые, потому что считали, кто первым войдет в новый дом, тот первым и умрет, а потому первыми пускали петуха или кошку.

Если случайно гроб делали больше фигуры умершего и же если неплотно за­ крывали глаза покойному, то, по поверьям, в доме еще будет покойник;

считали также, что если при последнем вздохе умирающий посмотрел на кого-то, тот и ум­ рет следующим.

Смерть предсказывали и различные сны, их называли "вещими". По распро­ страненному мнению, "не к добру" было увидеть во сне церковь, разрушение дома, потерять что-либо, а также сюжеты, связанные с землей (упасть в яму, копать зем­ лю), и т.д. Все эти "вещие сны" обсуждались, а их толкователи имели особый авто­ ритет среди соседей.

Местного своеобразия во всех приведенных приметах у севернорусских кресть­ ян не было, они не выделялись из общей массы примет, существовавших на всей территории России. Крестьяне верили, что смерть перед самой кончиной является умершему, но не каждому. Существует много рассказов, как умирающий пытался обрисовать смерть, но чаще всего могли только произнести слова: "Вот она!".

Некоторые белозерские крестьяне верили, что "смерть живет у дверей ада и Бог посылает ее умертвить человека. Смерть приходит к Богу каждый день и спра­ шивает, кого надо умерщвлять. Смерть приходит на землю с оружием, сначала под­ секает человеку ноги, потом руки и голову, хотя этого и не видно". Другие верили, что смерть живет в каждом доме невидимо, а умирающий ее может увидеть за три дня до своей кончины. Сохранился рассказ конца X I X в. старика Ивана Алгеева из д. Харламовская (Горская вол.Череповецкого у.) как к нему явилась смерть, "была она в саване, вошла через запертые ворота в дверь, прошла по избе и как-то особен­ но поглазела на Ивана. Алгеев через три дня и помер". В предчувствие смерти на­ род верил и рассказам тех, кто сообщал, "что мол тогда-то я умру и умирали" - го­ ворили: "значит им было предсказание, они знали, когда умрут". Пожилые люди "загодя" готовились к смерти и относились к ней как к "неиз­ бежному уделу". Они понимали, что "от смерти не посторонишься", что нет ничего на свете "вернее смерти" и "как не биться, а от смерти не отбиться". Верили, что "каждому человеку своя судьба на роду написана". Женщины, как правило, готови­ ли себе "смертный узелок," который кроме одежды наполнялся определенным набором обязательных, по их мнению, предметов. Во многих местах задолго до смерти запасались дубовыми фобами и хранили их на чердаках домов. Однако под­ готовить себя духовно, т.е. успеть сделать необходимые богоугодные дела (в тече­ ние всей жизни) для спасения своей души - это было главным и определяющим для глубоко верующего человека. Такими делами кроме соблюдения постов (особенно в пожилом возрасте), хождения по святым местам, "жизни в любви" со своими ближними почитались раздача милостыни, пожертвования в церкви и монастыри, прощение долгов.

Большое впечатление на верующих производили рассказы побывавших "на том свете" в состоянии "обмирания", т.е. летаргического сна. Про таких говорили, что это им был знак, предупреждение, дана возможность исправить свое "недостойное" поведение. Так, жительница д. Глебова (Кадниковский у.) поведала своим односель­ чанам о своем летаргическом сне, в котором она была целую неделю. Придя в чув­ ство, она рассказала, что ее водил по Тому свету по разным и темным, и светлым местам какой-то старичок. "Проходя темными местами, он говорил, что и ее душа будет здесь мучиться, а водя по светлым местам, обнадеживал ее, что душа может найти тут успокоение, если впредь она будет жить правильно. На нее все это так по­ действовало, что в результате она отправилась на богомолье в Соловецкий мона­ стырь, а затем круто переменила свой образ жизни". Правда, иногда время на исправление ошибок оставалось совсем немного, мо­ жет день-два, а то и несколько часов. Интересный случай произошел с крестьянкой с. Георгиевское Белозерского у. Она умерла (а на самом деле "обмерла"), ее обмы­ ли, положили на лавку под иконы. Н а вторые сутки вдруг женщина ожила, встала, собрала свое платье и бросила его в печь, объяснив свой поступок тем, что шила она его по праздникам, "а на том свете за это очень худо ей будет". Рассказав все это, она всем "наказала" в праздники не работать, "легла опять на лавку и умерла уже на в е к и ". В некоторых случаях "обмиравшему", по словам крестьян, не разреша­ лось ничего рассказывать: они только вздыхали, призывая окружающих жить по за­ поведям Божьим.

Наказы умирающих. Крестьяне имели склонность к благотворительности в первую очередь по отношению "к своей" церкви, но как верно подметил священник в церковной летописи за 1868 г. Николаевской Слободской церкви (Грязовецкий у.), их бедность препятствовала к значительным пожертвованиям. Существовала тра­ диция устных или письменных "наказов" умирающих, невыполнение которых счи­ талось тяжким грехом. Иногда эти наказы оформлялись в "духовные завещания".

Это было широко распространенным явлением. Жертвовали "начиная с 1-3 коп. на свечки на Спасителя, Божией Матери, Николаю чудотворцу", а в исключительных случаях "жертвовали свою шаль для одежды на престол, на жертвенник или ана­ лой - последние жертвы преимущественно делались перед с м е р т ь ю ". Некоторые отказывали в пользу церкви деньги или что-либо из постройки, но такой обычай практиковался в основном либо очень богатыми крестьянами, либо людьми, не имевшими детей и родственников. Вот некоторые выдержки из такого рода завеща­ ний. Крестьянин д. Коншенская (Кадниковский у.) Василий Петров писал: "Состоя в здравом уме и твердой памяти, хотя имею 40 лет с небольшим от роду, но чувст­ вую слабость своего здоровья, не имея никого детей, но помня час смертный, забла­ горассудил составить духовное завещание в следующем:... 15 десятин отдать в при­ ходскую нашу Ильинскую церковь, а т.к. для церкви доход будет незначителен, то по смерти моей без всякого промедления продать с аукционного торга при церкви и на вырученные деньги употребить ни на что-нибудь другое, а собственно на укра­ шение и благолепие х р а м а ". Завещатель из Никольского у. Федор Большаков "по любви своей ко святой церкви пожелал о возношении молитв за спасение своей ду­ ши пожертвовать в пользу церкви следующее (будучи при конце жизни и не имея наследников): дом с принадлежащими строениями, лошадь серую, корову седую, де­ сять мер ржи, столько же ячменя, овса, сена оброчных по речке... и колеса тележ­ ные, окованные ж е л е з о м ". И таких примеров можно привести огромное коли­ чество.

Покаяние. Причащение. Соборование. Очень боялись внезапной смерти ("в од­ ночасье"), без покаяния и особенно "на чужой стороне", поэтому даже избегали ло­ житься в больницу. Автор "Вологодских губернских ведомостей" отмечал в своих заметках за 1865 г.: «Всякий умирающий не на своей родине, почитал для себя даже наказанием Божьим т о, что ему приводится "лечь", т.е. быть похороненным на чу­ жой стороне, при незнакомой церкви, врозь со своими родителями». Около умира­ ющего собиралось все семейство и если он был в силе и памяти, держа икону в ру­ ках, то благословлял каждого. Соседи также считали для себя важным получить от умирающего прощение за нанесенные ему обиды, поэтому обязательно приходили "прощаться". Церемония повсюду была проста, кланялись ему в ноги и говорили:

"Иван, прости меня грешного, мало, что бывало!", а он отвечал: " Б о г простит, ты то прости меня г р е ш н о г о ". Если кто-либо не успевал получить прощение при жиз­ ни умирающего, то обязательно приходил и просил прощения уже у покойника.

Православная церковь напутствовала христиан в загробную жизнь таинствами покаяния, причащения и елеосвящения (иначе соборования). Верующие люди, как уже говорилось, очень боялись внезапной смерти без покаяния. Когда становилось ясно, что больной безнадежен, приглашали священника для исповеди. В о время еле­ освящения, как и при покаянии, отпускались грехи, но многие учителя церкви пояс няли, что в таинстве елеосвящения отпускаются гфеимущественно забытые грехи, "оно не тождественно с покаянием, не повторяет его и не з а м е н я е т ". П о правилу, это таинство должны были осуществлять семь священников, однако в случае край­ ней необходимости мог и один - семикратно. В русской православной церкви вошло в обычай совершение елеосвящения, как правило, одним священником. В Воло­ годской губ. в тех селениях, где церкви были недалеко, совершение соборования не составляло проблемы. Народ набивался в избу и в полном молчании становился и сам участником этой церемонии. Н а стол накрывалась хорошая скатерть и на нее ставили ч а ш к у с зернами пшеницы. В эту пшеницу втыкали семь незажженных свечей, семь палочек, обернутых ватой (пенькой, куделькой). Рядом стояло "дере­ вянное" масло (елей). Начиналось пение молитв, тропарей и чтение из Священного Писания. Священник крестообразно помазывал при помощи палочек елеем больно­ му лоб, ноздри, щеки, губы, грудь и руки - все это совершалось семь раз, после ка­ ждого гасилась одна из свечей. П о совершении последнего помазания священник, открыв Евангелие, клал его на голову больного буквами вниз и читал разрешитель­ ную молитву. Если больной выздоравливал, т о он э т о деревянное масло "пил пома­ леньку на свое удовольствие", а если умирал, т о этот елей ставили в домовище (в гроб). После соборования, если больной мог, т о кланялся сам в ноги один раз и у всех присутствующих просил прощения. Присутствующие в свою очередь кланя­ лись и просили прощения у умирающего. Если болящий не мог встать, т о просто ки­ вал головой, выражая этим просьбу о прощении. Если же при соборовании деревян­ ное масло не впитывалось в тело больного, а скатывалось, " т о примечали, что он непременно помрет".

Верующие на Севере, как и повсюду на Руси, таинство соборования принимали не как молитву к выздоровлению, а как последний обязательный земной долг боль­ ного. И если не успевали или почему-либо не соборовали, а человек умирал, то, по мнению жителей тотемских деревень, это было "большим грехом и против Бога, и против совести и больному, и о к р у ж а ю щ и м ".

В то же время до недавнего прошлого совершение этого таинства нередко рас­ ценивалось в народе как роковой рубеж, отделявший с этого момента умирающего от мира живых. Н о самое удивительное, что отмечали и сами священники, на остав­ шихся в живых после соборования смотрели как на нечистых, "наполовину отпетых, живых покойников". Так, жители с. Никольское Череповецкого у. таких соборо­ ванных подвергали ограничениям: им предписывалось носить только темную одеж­ ду, запрещалось есть мясо, вступать в супружество, вменялось "жить мужу и жене как брату с сестрой". Нельзя было пить вино и пиво, участвовать в веселых компа­ ниях. Интересно, что сами выздоровевшие без всякого нажима со стороны прини­ мали эти условия и старались жить "добродетельно, не есть скоромного, ни с кем не ссориться". Им не разрешалось участвовать в свадебном кортеже, если таковой происходил, давать благословение кому-либо, "бросать первую горсть посева" при наличии полевых р а б о т. В о т почему молодых мужчин и женщин наиболее суевер­ ные родители не соборовали, оттягивали э т о дело до последнего момента, и только когда больной, по их мнению, находился уже без всякой надежды на выздоровление, приглашали священника для совершения таинства.

В м е с т е с тем во второй половине ХГХ в. чаще встречались сообщения, позволя­ ющие думать, что соборование прочно вошло в быт крестьян. Так, священник в ле­ тописи Николаевской Валушинской церкви (в Вологодском у.) за 1873 г. записал:

"Ни один умирающий не был отпущен без христианского напутствия в загробный путь;

даже таинство елеосвящения над тяжело больными, за исключением самых редких случаев, всегда совершалось н е о т л о ж н о ". Верующие считали своей обя­ занностью перед смертью причаститься, "очиститься" от всех грехов, так как, по их мнению, "трудно было без соборования рассчитывать на прощение всех грехов".

Существовало понятие "хорошей" (легкой) и "нехорошей" (трудной) смерти. Если больной умирал быстро и безболезненно, то считалось, что душа умершего попада­ ет в рай, а если очень долго мучился - значит, грехи его так велики, что ему не ми­ новать ада. Окружающие старались облегчить страдания умирающего. Здесь не об­ ходилось без суеверий и предрассудков. Суеверия присущи любому народу, как бы ни боролась церковь с этим явлением, но "живучесть" их поражала самих пастырей.

Священник уже упомянутой нами выше Николаевской Слободской церкви (Грязо­ вецкий у.) отмечает в своей церковной летописи за 1868 г. по этому поводу: "Поня­ тия народа о религии не совсем чистые, суеверия и предрассудки даже относитель­ но некоторых церковных обрядов и самих Св. Таинств господствуют в простом народе и так вкоренены, что самые поучения пастыря церкви против суеверий не всегда достигают цели. Если и соглашаются на объяснения, только на время, потом опять обращаются к тому же с у е в е р и ю ".

При последних минутах жизни умирающего все собравшиеся вели себя очень тихо, боясь громко крикнуть, заплакать, зашуметь, искренне веря, что можно "вспугнуть смерть" и тогда больной не умрет, а промучается еще по крайней мере сутки, а то и более. Для облегчения смерти умирающего клали на солому, иногда да­ же держали на руках, считая, что умирать на чем-либо мягком гораздо труднее, осо­ бенно на подушке из перьев. Если умирал младенец, то «зыбку ставили под иконы, т.к. в висящей зыбке умирать тяжело. У вологжан существовало поверье, что мла­ денец "трудится", т.е. долго умирает за грехи родителей». Жители с. Никольское (Череповецкий у.) не разрешали умирающему лежать на печке, полатях или на по­ лу, "непременно клали на лавку, в передний угол, головой под иконы или просто на лавку в передней половине и з б ы ". П о другую сторону "матицы" умирающего не оставляли, потому что, по народному поверью, при исходе души из тела в избе при­ сутствовали ангел и дьявол: первый в передней части избы, а второй - в задней, и от этого зависело, в какие руки могла попасть душа. Чтобы дьявол не мог приблизить­ ся, умирающего клали в святом месте и у икон зажигали свечи и кропили святой во­ дой. Присутствующие при умирающем должны были читать молитвы про себя, «тут особо дорога "воскресная", т.е. " Д а воскреснет Б о г " ». Повсеместно ставили чаш­ ки с водой, чтобы душа, отлетая, омылась.

Образ души. Местные краеведы XIX в., общаясь с жителями деревень, отмеча­ ли, что если на вопрос, что такое душа и где она обитает, не каждый мог ответить, то не встретилось ни одного крестьянина, которые бы не верили в существование души и "в бесконечную жизнь за гробом". В материалах собирателя по Череповец­ кому у. А. Власова находим интересные ответы крестьян на то, как они представля­ ли себе "образ души": "Душа, пока она в человеке, представляет собой пар, а вый­ дет - то принимает вид бабочки";

"душа есть маленький ангелочек с крылышками";


"душа имеет вид маленького человечка". Ответив А. Власову, что душа имеет вид маленького человечка, крестьяне еще и указали ему: «Чего спрашиваешь, как душа выглядит, поди и посмотри икону " У с п е н ь е " ». А на иконе Успение Богоматери ее душа изображена в виде маленького человечка. Такие представления о душе мы встретили по всей Вологодчине.

Н е только уважение и любовь к покойным, но и страх, что ушедшие родствен­ ники не будут довольны и могут отомстить каким-нибудь образом, заставляло кре­ стьян выполнять все действия, связанные с похоронами и поминанием особо тща­ тельно, "не жалея ни средств, ни сил". Н о помимо любви и страха существовала твердая вера в т о, что душа, расставшись с телом, остается около него до погребе­ ния, тоскует в разлуке с ним;

она все видит и слышит, что говорят о ней окружаю­ щие, поэтому около умершего не следовало говорить ничего такого, что могло бы оскорбить его душу и увеличить и без того тяжкую скорбь. Череповецкие крестья­ не подмечали, что "душа у грешного так и рвется, видно как грудь поднимается, а у праведного душа вьгходит потихоньку, плачет, когда расстается с телом, скорбит о нем".

П о мнению жителей Вытегорского у., в т о время, когда душа "расставалась с телом", надо поставить чашку (стакан) с водой у изголовья. Делалось э т о потому, что верили, будто " в эту воду должна окунуться душа по выходе из тела. Поверх­ ность воды должна была при э т о м возмутиться (т.е. колыхнуться. - И.К.)", другие считали, что так душе будет легче выходить из тела, а в окрестностях череповецко­ го с. Борисово после смерти человека эту воду оставляли в переднем углу и вешали полотенце, для того чтобы душа в течение 40 дней, летя домой, могла умываться и вытираться каждый д е н ь. В с. Никольское также было принято в день смерти для этой ж е цели на палочку или лучинку, воткнутую снаружи дома, вывешивать белую тряпочку, такую же тряпочку вешали на крест, который стоял на перекрестке до­ рог, она должна была висеть 40 дней, и если видели вывешенное полотенце, то уже знали, что в чьем-то доме покойник.

С наступлением смерти все было направлено на приготовление умершего к по­ гребению. Эти действия во многом носили религиозно-магический характер.

О б м ы в а н и е. Прежде всего умершего должны были обмыть. Обмывали покой­ ного обычно часа через два-три. Делали э т о чужие и, как правило, мужчину обмы­ вали старики, женщину - старушки, но уже к середине X I X в, в грязовецких дерев­ нях, например, обмыванием занимались только женщины - старушки, вдовы или незамужние девицы, отличавшиеся набожностью. Обычно "обмывают женщины из бедного состояния, ходят за этим ради Б о г а ", так как обмывание покойного счи­ талось богоугодным делом, способствующим прощению грехов. Повсеместно в на­ роде поговаривали: "Трех покойников обмоешь - часть грехов будет отпущена, а сорок обмоешь - и все грехи снимутся". В о о б щ е числа 3, 9, 12, 40 носили сакраль­ ный характер, они постоянно встречаются в библейских и евангельских сюжетах (и в народных поверьях они имели определенное значение). Специальные названия женщины-обмывальшицы не имели. П о представлению крестьян, предпочтение от­ давалось старым женщинам, вдовам, "потому что замужняя, хотя и старуха, а может грех с мужем иметь - такой мыть нельзя". Часто обмывали старушки "по обеща­ нию", т.е. ради спасения своей души.

Интересно, что в некоторых уездах (Кадниковском, Череповецком) обмывани­ ем занимались бабки-повитухи. В о многих местностях, прежде чем идти обмы­ вать, старушки окатывались водой и когда возвращались с обмывания покойного, проделывали ту же процедуру. Раньше за свои труды обмывальщица получала, как правило, что-нибудь из одежды покойного, половики с пола, а сейчас в основном да­ ют деньгами. Е й обычно помогали еще двое человек. При обмывании часто присут­ ствовали близкие родственники покойного, которые тихо причитали. Н о в Черепо­ вецкой у. как только начинали обмывать, все должны были выйти из избы (иногда даже дверь изнутри закрывалась на это время), потому что считали " з а грех пока­ зывать голое тело покойного в с я к о м у ". В дом приносилась солома и расстилалась на полу. Мыли теплой водой с мылом мягкой тряпочкой (или мочалкой). Расчесы­ вали волосы гребнем или щепочкой от гроба. При этом читались молитвы, чаще всего "Святый Б о ж е, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас..."

В с е предметы, связанные с обмыванием, по представлениям верующих, стано­ вились "нечистыми", "вредоносными" и от них старались избавиться. Воду, которой обмывали, сливали куда-нибудь в сторонку, где никто не ходил. Тряпочку, мыло вы­ брасывали в яму (правда, иногда суеверные люди мыло оставляли, считая, что оно может помочь при болях в руках). В современном Тарногском р-не рассказывали, что все вещи (солому, чашку, щепки от гроба, тряпочку) относили на проточную воду и там оставляли, "чтобы не было приведений от покойника". В Вологодском у.

все уносилось за околицу и там крупное все разбивалось и потом сжигалось, для то­ го "чтобы покойник не смог вернуться д о м о й ". П р о щепки от гроба, когда их сжи­ гали или бросали в реку, объясняли, что "смерть по щепе узнает дорогу и опять за кем-нибудь придет в д о м ". "Щепы от гроба даже на топливо не употреблялись, а вывозились в поле в Кадниковском у. ". Известный краевед начала X X в.

А. А. Шустиков, описывая свою поездку по Кадниковскому и Вельскому уездам, от­ мечал, что он встретился со странным обычаем в с. Кремлево, когда после умерше­ го человека вывозили за поле щепу от гроба, солому, на которой спал покойный, са­ ни, на которых свезли его на кладбище, горшки, из которых омывали е г о тело, и все это должно было быть выброшено, т.к. покойный соприкасался с этими предмета­ ми, будучи уже больным и "непременно выброшено за своим полем, ни дальше и ни б л и ж е ". О мотивах такого действия он не смог узнать;

народ пояснял, что "так ис­ стари ведется".

Одежду, которую снимали с умершего, стирали и клали навек под слегу на чер­ даке. Только рубашки с умерших стариков-"хозяев" развешивали. Э т о делали для того, чтобы ничего дома не случилось, так как боялись, что «если старики-хозяева умрут, т о могут за собой все взять, даже скот. Так и говорили в деревнях на Кок­ шеньге: "если большак умрет, бывает измена в с к о т е " ». Эти суеверия продолжа­ ют жить и в наши дни.

Одежда. Одежда "на смерть" готовилась обычно заранее. В теперешнем Тар ногском р-не рассказывали, что шили ее из белого холста на руках, особым спосо­ бом, "как бы на живую нитку, наметочными стежками, не делая узлов", и стежки эти полагалось вести не к себе, а от себя, т.е. "против солнышка, чтобы не нашить себе с м е р т ь ". Иногда даже шили левой рукой. Погребальная одежда сохраняла долгое время старинный покрой и традиционные формы, повторяла фасоны, давно вышедшие из моды. Одной из особенностей в некоторых местностях Вологодчины был обычай хоронить в одежде, в которой человек венчался, хотя бы в венчальной рубахе, поэтому женщины старались сохранить ее. Н о если рубашка не сохрани­ лась, т о ее тогда шили из холста. Похоронная одежда отличалась не только спосо­ бом изготовления, но и характером покроя, материалом и цветом. Д о конца XIX в.

соблюдался обычай одевать покойников в традиционную одежду, даже если э т о бы­ ли молодые мужчины и женщины. Для "смертной" одежды чаще использовали до­ мотканый материал, однако к началу X X в. стали пользоваться и покупной (фаб­ ричной) тканью. Рубашка, надеваемая "на смерть," не застегивалась ни на запонки, ни на пуговицы, а завязывалась тесьмой или гарусом, как носили в старину. Мужчин и женщин обязательно подпоясывали. Иногда приготовленную "на смерть" одежду не дошивали, оставив какую-нибудь деталь незавершенной (например, невырезан ный ворот рубахи) из-за бытовавшего суеверия, что "все закончив, быстро и ум­ решь".

Женский "смертный к о с т ю м " в основном везде состоял из белой холщовой ру­ бахи с длинными рукавами и белого сарафана. Н а голову повязывался белый пла­ ток, а замужним под платок надевали и повойник. Н о существовало и много других вариантов погребальной одежды в разных местностях, особенно к концу Х Г Х в. Так, в Никольском у. умершую женщину одевали в белую полотняную рубаху, а поверх нее - яркий цветной ситцевый сарафан;

на бедных надевали "печатные сарафаны (из ткани-яабой/ш)". Такие сарафаны шились из простого полотна, которое пред­ варительно окрашивалось в синий цвет и украшалось различными узорами, "отпе­ чатанными особыми печатками". Окраска производилась на дому. " Э т и сарафаны в Подболотной вол. (Никольский у. - ИХ.) относились к будничной, рабочей одеж­ де". Умершим мужчинам в данной местности (достаточно зажиточным) надевали белую полотняную рубаху, а поверх нее - длинный, пониже колен спускающийся су­ конный черный сюртук, составляющий "праздничное состояние крестьян, особенно молодых парней", или суконную "сибирку" (верхняя одежда длиною повыше коле­ на) и белые нижние порты;

очень редко надевают поверх другие, фабричные рабо­ чие брюки. Обувь - сапоги или катанки (валенки). Смертная одежда бедных была проще: сибирка или кафтан из шерстяного до­ мотканого изделия да берестяные лапти. Н а шею мужчинам вместо галстука повя зывали ситцевый платок, а опоясывали кушаком. Одетого покойника покрывали с ног до головы (до подбородка) "белым полотном". В Вельском у. на простого кре­ стьянина "надевали кизинетовую визитку, белую рубашку, на ноги одевали чулки, которые повязывали ленточками, если умерший состоял в браке. Женщинам на но­ ги надевали венчальные ботинки. Пояс одевался непременно". Интересно, что к концу X I X в. белый цвет постепенно вытесняется синим или просто темным. Так в череповецком с. Никольское на покойника-мужчину надевали белую полотняную или темную ситцевую рубаху, "из грубого холста портки, поверх рубахи - пониток (материя, имеющая холщовую основу и уток из шерстяных ниток), ноги обували в лапти, а состоятельным - поношенные широкие сапоги или к о т ы ". Н а покойниц женщин в этих местностях поверх белой рубахи надевали сарафан из темного сит­ ца, а на старух "крашенник" (сарафан из домашнего холста, окрашенный в синюю краску). Голову повязывали темным ситцевым платком, на ноги надевали чулки из старой домашней шерсти и кожаные башмаки или березовые ступни (род лаптей).


О саване в здешних местах, как указывалось в описаниях Тенишевского бюро, "и понятия не имеют", покойных покрывали белым холстом, оставив открытой од­ ну г о л о в у. В о многих местностях на ноги и женщинам, и мужчинам надевали ка­ танки. Крестьяне Кадниковского у. никогда не обували умерших в сапоги. Древний обычай и зимой, и летом надевать катанки сохранился здесь до наших д н е й. Брю­ ки и пиджак в качестве похоронной одежды появились не ранее второй половины ХГХ в.

Особой погребальной одеждой всегда считался саван. Он был достаточно ши­ роко распространен, хотя и не повсеместно. Покойников обыкновенно клали в гроб в саванах, сшитых из холста. Обычно делали два конца мерою в рост покойника и на перегибе этих концов кромки половинок с одной стороны сшивали, отчего обра­ зовывался остроконечный угол в виде колпака, который и надевался на голову по­ койного. Саван получался цельный, без швов. В Тотемской округе его называли са ванок, шапочка которого, "как грибочек, материал в шов собирался и под горлыш­ ко - как оборочки".

Состав современной похоронной одежды не отличается единообразием. Она шьется из покупных материй различных цветов. Н а молодых надевают одежду по­ ярче, на пожилых - потемнее. Пожилые люди по-прежнему готовят "узелок на смерть" заранее. Автору этих строк посчастливилось побывать в 1 9 8 0 - 1 9 9 0 - е годы во многих районах Вологодской обл. и беседовать с их жителями. Старушка из с. Мосеево (раньше оно относилось к Тотемскому у.), которой было около 90 лет, показала приготовленный 30 лет назад "узелок", представлявгпий собой целый че­ модан. В о т перечень приготовленного: 1) покутка (покрывало, которое продается в церкви), 2) платье «зеленоватое (из ситца), " а еще на всякий случай - голубой ко­ стюмчик"», т.е. (сарафан с кофтой), 3) чулки, тапки (обязательно новые), 4) са ванок - "шапочка как грибочек, цельный". Помимо этого - "вересок, ладан - когда в гроб будут класть, три раза обнесут, подкурят", "живые помощи" (молитва на шелковом репсе) - будет как пояс завязывать рубашку, "пропуск" (разрешительная молитва), мыло, гребешок, "подушка, набитая сенцом, трава от вербушки (будет по­ ложена под голову) и даже - фотография на фарфоре и свечи припасены". Время от времени узелок-чемодан пополняется нужными вещами, некоторые предметы заменяются.

Е щ е в довоенные годы деревенские женщины не носили штанов, поэтому они и не входили в состав погребальной одежды. Некоторые придерживаются "старой моды" до сих пор. Н о есть рассказы, повествующие о том, как умершая соседка яви­ лась подруге и говорит: "Меня вот без штанов повалили (положили), а там много мужчин" - вот и аргумент в пользу "новой моды".

Теперь умершим молодым мужчинам надевают костюм, а женщинам - рубаш­ ку, платье или юбку с кофтой, объясняя, что "кофты нужны для тепла". Когда пре жде умирали молодые люди, не успевшие жениться или выйти замуж, их одевали по-праздничному, "как невесту и жениха". Этот обычай был известен в прошлом и дожил до наших дней.

Приготовление гроба. В бывшей Вологодской губ., как и везде по России, гроб начинали делать сразу, как только умирал человек, и предпочитали, чтобы его из­ готавливали не родственники, а "чужие". В старину во многих местностях края бы­ ли распространены долбленые гробы-колоды, известные под названием домовищ, делались они из добротного дерева: сосны, кедра, ели, но только не из осины. Поз­ же гробы стали "сбивать" из сухого теса, но для самых маленьких детей по-прежне­ му делали из цельной к о л о д ы. Мы привыкли считать, что только старообрядцы делали такие гробы. Однако вологодский материал показывает, что во многих ме­ стностях были такого рода гробы. А в наше время, например, до сих пор сохрани­ лось название гроба как домовище в с. Усть-Алексеевское (Великоустюжский р-н).

Если гроб делался заранее (Тарногский р-н), то в него клали зерно и хранили где-нибудь на чердаке. Если никто не умирал, т о зерно э т о брали на посев или от­ давали нищим. Своеобразный обычай существовал в далеком прошлом в Вель­ ском у.: "в этой местности гробы плели из тростника или ивовых деревьев, расту­ щих по берегам здешних рек в изобилии". Почти повсеместно дно гроба устила­ лось березовыми листьями от веника и подушка также набивалась ими, лишь на Тарноге вместо березовых листьев в гроб клали с е н о, да и в Тотемском у. в "гроб и в подушку" накладывали так называемые отрепи или кудель*». Считали необходимым положить в гроб обрезанные ногти, очески волос, соб­ ранные в течение всей жизни покойным. В Подболотной вол. в д. Подболотье (Ни­ кольский у.) крестьяне подчеркивали, что они кладут стружки от гроба и обрезки от савана, чтобы "покойный не жаловался, что не все ему положили". В некоторых местах Тотемского у. было принято обязательно в гроб класть "ломоток", т.е. кусо­ чек черного хлеба, "чтобы умерший сытый был в с е г д а ". Повсеместно любителям "зелья" клали бутылочку водки, умершим детям - любимые игрушки или яичко, а когда гроб опускали в могилу, то яичко подавали кому-нибудь. В рапорте благочин­ ного из Никольского у. 1823 г. о суевериях крестьян доносилось: "Замечено мною в моем приходе..., да и в Яхремском через местного священника, что с умершими ма­ ловозрастными детьми полагают в гроб мерку из нитки с росту отца или матери.

Это якобы для того, чтобы умершие дети, погребенные без мерки не выросли в том свете выше лесу и не наделали бы хлопот деревне, в коей родились". После второй мировой войны прочно вошла "мода" обивать гробы красной ма­ терией - для члена партии или человека, занимавшего заметный пост;

розовым или голубым - молодым, а старушкам и старикам - что-нибудь потемнее. Бывает, что верующие люди "наказывают" ничем не обивать гроб и в таком случае этот наказ свято соблюдается. Теперь гроб заранее практически не делают нигде.

Причитания. В православной церкви принято в храме и в могиле полагать по­ койного лицом к востоку. Основывалось э т о на убеждении, что на востоке находит­ ся рай и там ж е - спасение;

во время молитв христиане также обращаются на восток.

В старых русских деревнях покойного после обмывания и обряжения клали на лавку в передний угол избы "головой к образам", т.е. под иконы. Зажигали лампадку и свечи перед иконами и начинали молиться. Для этого приглашались "знающие ста­ рушки", кто мог бы читать Псалтырь. В каждой деревне или в соседней находились такие люди, которые постоянно ходили "по покойникам". В с. Никольское (Череповецкий у.) местный грамотный крестьянин получил даже прозвище Алеха Кафизм, потому что постоянно читал по покойникам Псалтырь. Т а м сохранялся древний обычай сидеть около покойного всю ночь. Хоронили, как правило, на третий день, и все э т о время покойного не оставляли одного. "Старухи всю ночь сидят, спать не лягут, потому что грешно спать при покойном, тогда уж лучше не приходить си д е т ь ". В деревнях Никольского у. старушки совершали такой подвиг "ради спасения души". Встречалась и такая родня, которая старалась чуть ли не в день смерти (если умирал утром) отправить покойного в церковь (на погост), только чтобы "он не но­ чевал дома". Нежелание оставаться с умершим объясняли страхом, иные уходили да­ же из избы, где лежал покойный, в другую избу. Н о такие явления бывали не ч а с т о.

Обычно старушки и соседи и на следующий день приходили ночевать, вели разгово­ ры "только хорошие о покойном", веря, что он все слышит, что делается вокруг.

Когда наступала смерть, сразу же оповещались все родственники и односельча­ не. В с е спешили "проведать и проститься" с покойным и обязательно что-нибудь приносили "на помин души". Тело клали в гроб только перед выносом из дома. В не­ которых местностях покойника клали в гроб и ставили е г о на стол (в Вельском и Сольвычегодском уездах), но чаще э т о "была городская м о д а ". Обычай требовал оплакивать покойника. Сразу после смерти начинали причи­ тать (оплакивать) умершего. Причитальницами были только женщины. В литера­ туре бытует мнение, что на Севере на похороны приглашали специальных "воплен ниц". Э т о не совсем верно. К. В. Чистов в книге об известной сказительнице и испол­ нительнице различных причитаний (свадебных, рекрутских, солдатских, похорон­ ных) Ирине Андреевне Федосовой, жившей в середине X I X в., писал, что на похоро­ ны не принято было приглашать, " т е м более нет оснований утверждать, что в Оло­ нецкой губернии существовали наемные вопленницы, как э т о делалось подчас в старой литературе по о б р я д а м ". Другое дело, если сам шел разделить горе, по сво­ ей доброй воле и если умел, т о и причитывал по покойному.

В Никольском у. на вопрос собирателей этнографических материалов о причи­ таниях крестьяне отвечали, " ч т о общих причетов, как установившихся, затвержен­ ных раз и навсегда, нет, у всякого свое г о р е ". П о всему Вологодскому краю каж­ дая плакальщица находила свои слова, хотя и добавляла к ним готовые, сложивши­ еся выражения и обороты. Большинство из них представляли собой "ритуальное ис­ пользование традиционных формул в том порядке, который подсказывался ходом о б р я д а ", и что удивительно, почти каждая русская крестьянка умела в необходи­ мом случае причитывать импровизированными стихами. Текст, исполнявшийся при обряде, не только выражался словами, но и сопровождался мимикой, жестами, кри­ ком и во многих местностях так называемым хлестанием. Известная современная собирательница-музыковед Б. Б. Ефименкова так описывает момент оплакивания:

"Женщина с воплем бросается на пол, на лавку, на стол - при этом обязательно на полусогнутые руки, к которым с плачем пригибает и голову. Плечи ее сотрясаются от рыданий. Поднявшись, она продолжает причитывать, но в особенно горестные моменты вновь бросается н а з е м ь ". Примерно т о же происходило и происходит почти во всех районах Вологодчины. Особенно горестно причитывали над еще не старыми или очень уважаемыми в семье людьми (по отцу, матери, мужу, свекру, взрослым детям). Так, в Тотемском у. женщины по воскресеньям ходили на могил­ ки и "хрястались", т.е. ударялись о б землю и причитали, особенно дочери по мате­ ри;

так продолжалось в течение полугода, причитание всегда сопровождалось "хря стиванием". У вологжан, как и у русских по всей России, считалось, что чем силь­ нее родные "ревели" по покойному, тем сильнее они его любили, а душа покойно­ го, которая, по их представлению, все слышит и видит, тем более бывает очень до­ вольна, когда ее так жалеют. В иных случаях, если по покойному не причитывали, " т о за э т о близких его осуждали". В Вельском у. существовал определенный порядок, к т о должен причитывать:

сначала причитывала дочь незамужняя, потом замужняя, "она меньше говорила причетов", а потом после всех у изголовья покойного причитывала жена. Детей от­ водили от умершего, пока все взрослые причитали. Причитать начинали после того, как обмывали и клали на лавку;

когда пере­ кладывали в домовище (гроб);

когда выносили из избы - здесь все одновременно (двое, трое) причитывали;

то же происходило по пути в церковь, на кладбище, у мо­ гилы и когда возвращались домой. С причетом встречали тех, кто приезжал на по­ хороны. Плачи в "урочные дни" (т.е. на 3-й, 9-й, 40-й, в год и в родительские дни) бывали на могилах. В Тарногском округе "до 4 0 - г о дня, каждое утро родные выхо­ дили на крыльцо и причитали около д о м а ". В текстах причитаний кроме выраже­ ния горя, любви, тоски родных об умершем могли звучать жалобы на свою жизнь.

Священник Голиков из Кадниковского у. отмечал в 1864 г., что сам не видел, но слышал, что причитающие не только рассказывали о своих бедах, о жизни, но при­ глашали умерших посетить свой дом для угощения в праздничные д н и. В 1864 г. в "Вологодских губернских ведомостях" был напечатан "подлинник причета" услышанный автором в конце июня, когда наступила важная пора сель­ скохозяйственных работ. В о т небольшой отрывок, в котором женщина обращается к умершему мужу:

М ы не думали, ладушка В о т приходит... времецко-то рабочее, С т о б о ю расставатися Д а пора сенокосная.

Н е в п о р у, да н е в о в р е м я. А у нас с и р о т у ш е к П о д у м а й - к о, мила ладушка Н а работу тяжелую П р о малых ты сиротушек! Н а п е р е д идти н е к о м у... 7 Обычай причитать сохранился в сельской среде и в наш X X в. Помимо жалоб и выражения горести в них передавали весточки не только недавно умершим родст­ венникам, но и всем давным-давно умершим "родителям". Родителями называли всех умерших, даже детей. В коллекции А.К. Супинского, хранящейся в архиве Пушкинского Дома, в материалах 1946 г. имеются интересные причеты похоронно­ го обряда Кадуйского р-на Вологодчины, собранные П.П. Сычевой. В них приво­ дится обращение жены к умершему мужу:

К о г д а будешь т ы, милая-млада, Т ы признайся, солнце красное, Т ы н а т о м свете н а б у д у щ е м, К о моей радимой мамоньке Е с л и б у д е т т е б е свиданьице П о к л о н и с ь к о ей н и з е х о н ь к о, С о с в о и м да р о д о м - п л е м е н е м. Г о в о р и да п о т и х о н е ч к у Е с л и будут тебя спрашивать - П е р е д а й т ы ей н и з к и й п о к л о н, Т ы откуда с кою стороны, Д а челобитьице О т м е н я о т г о р ю ш а н о ч к и.. Поручения жены, если у нее имелось много умерших родителей, могли продол­ жаться до тех пор, пока она не пересчитывала их всех. Жену умершего сменяли другие, сначала родные, а потом соседи и знакомые. Они в такой же форме приче­ та передавали покойнику свои поручения "на тот свет будующий". Одна из присут­ ствовавших на описываемых похоронах "старух", прощаясь с покойником, просила его передать давно умершим родственникам привет и рассказать им разные дере­ венские новости: "Скажи, что Аннушка замуж вышла, а моему (умершему мужу. И.К.) скажи, что больна я, видать, скоро помру и с ним свидимся". По младенцам считалось неприличным и даже грехом причитать. Пожилая женщи­ на из д. Черняково (Тарногский р-н) пояснила: "Об ребеночках никто не плачет, если мать плачет за ребеночка, то Пресвятая Богородица за косяк спрячется, а если дочь о матери плачет - то святая Богородица из окошка выглянет" и далее: "маленький ребе­ ночек умер, это значит, надо сказать: "Слава тебе Господи, возлюбил его Господь батюшка, он греха не нажил". Существовало много рассказов о вреде причитания по детям. Таким людям или их родственникам снились сны, как бы знаки с того света.

Приведем один из них. " У дяди умерла дочка лет пяти. Мать очень плакала об ней.

И вот однажды дяде приснилось, что девочка просит, чтобы матушка перестала пла­ кать, а то она в середине реки плавает, только к берегу причалит, и опять ее несет к се­ редине. Проснувшись, дядя рассказал этот сон жене и просил ее больше не плакать". 44 Русский Север...

Существовал интересный обычай выходить во двор и кричать, чтобы криком проводить душу "на тот свет". Этот обряд осуществлялся сразу, как только умирал человек. В с е собравшиеся родичи выходили на улицу и "провожали душу", т.е. если умирал муж, то жена вместе со всеми начинала кричать, причитать:

Ты прощайся милая-млада Ты прощай, да милая-млада Со своей да светлой светлицей, Ты моя свечка светлая Со своей да молодой женой, Ты моя да дума крепкая Со своим да малым детушкам... Перечислялось все, что окружало жившего здесь, и поля, и леса, и реки, и сосе­ ди, и их дети. После таких "проводов души" возвращались в избу, начинали "мыть" и "обряжать" покойного.

Записи причитаний зафиксировали богатейший пласт народной поэзии. При специальном изучении в них можно обнаружить следы древнейших представлений.

Н о не следует забывать, что жанр этот сугубо интимный, он дожил до наших дней, может быть, во многом потерял ту поэтическую окраску, но никого не может оста­ вить равнодушным. Причитания отражают такой накал человеческого отчаяния и горя, что даже много лет спустя после печальных событий, если люди поминают и причитывают, без слез это невозможно слышать. Хочется привести слова старуш­ ки, которая в ответ на то, что она не совсем складно причитает, утирая слезы, отве­ тила: "Ой ты! голубоцик сизенькой, не будь складно, да будь жалобно".

В прошлом причитания на похоронах, как мы видели, считались обязательным условием благополучного прибытия умершего в загробный мир. Пережитки этих поверий сохраняются в сознании старшего поколения до наших дней. Трагизм веч­ ной разлуки здесь, на земле, более всего выражался в причитаниях, через них ярче выявлялись чувства окружающих. Поэтому не удивительно, что на день погребения приходилось наибольшее число причетов.

Похороны. Повсеместно день погребения был особенно насыщен обрядовыми действиями и проявлением горя. О церковном комплексе собственно смертно-по­ гребальных треб подробно изложено в главе "Возрастной символизм смерти и по­ смертных переходов" в книге Т. А. Б е р н ш т а м. Эмоциональный характер этого дня понятен - умерший расставался и прощался со всем, что окружало его при жизни в мире живых, - с домом, двором, деревней, а родственникам и близким предстояло навсегда расстаться с дорогим человеком.

Тело умершего перекладывали в гроб обычно только в день похорон. Д о этого момента покойник как бы являлся участником событий, происходящих в доме - его "кормили" и "поили", оберегали ночью, с ним "разговаривали" - его готовили к пе­ реходу от земной жизни в "царство небесное", которое крестьянам представлялось продолжением земной жизни. В о т почему умершего старались обеспечить "всем необходимым" - любовью и вниманием, чтобы он остался доволен и не смог навредить.

Умерших из богатых семей провожало в церковь и на кладбище много народа, а на похороны бедняков было принято идти с приношениями - холстом, свечами, мукой, иногда и деньгами - для оплаты похоронных расходов. Неимущих и безрод­ ных хоронили и поминали на средства всего общества. Таким образом, смерть одно­ сельчанина становилась общественным событием. Родные не оставались со своим горем наедине.

Перед тем как положить покойного в гроб, его окуривали ладаном. День похо­ рон обычно назначал священник. Хоронили, как правило, днем. В о многих местах без священника покойника не клали в гроб, потому что следовало окропить умер­ шего святой водой, а э т о полагалось делать священнику. Умершего выносили из дома обычно утром, чтобы поспеть в церковь к обедне. Н о иногда покойного при­ носили (или привозили) вечером и последнюю ночь "покойный ночевал" в церкви.

Приглашение церковного причта на дом далеко не все могли себе позволить.



Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 33 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.