авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 33 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ -7 Этмчесшя история инародшящьшура ХП-ХХ в е к ...»

-- [ Страница 30 ] --

Конь в вышивке изображается с длинным вытянутым по горизонтали телом, с заостренной или трапециевидной грудью. Небольшая голова с маленькими торча­ щими вверх ушами переходит в широкую длинную шею. При этом она изображает­ ся всегда наклоненной вниз с помощью удил, параллельно шее. Хвост длинный, спу­ скающийся вниз. Четыре ноги, как правило, вышиваются согнутыми в коленях.

Кони всегда изображаются с седоком на спине. В вышивке встречаются также ко­ ни, у которых две головы, расположенные на противоположных сторонах тулови­ ща. Этот мотив называется обычно ладьей.

В большинстве вышивок все эти мотивы выстраиваются в бордюрную компо­ зицию, при которой идет чередование одного или двух мотивов: дерево и птица, де­ рево и антропоморфная фигура или мотив повторяется в бордюре множество раз, обычно это или деревья, или птицы. Всадники на конях выстраиваются, как прави­ ло, в трехчастную композицию с антропоморфной фигурой в центре. Птицы в трех частной композиции встречаются, обыкновенно с деревом. Следует также отметить, что в Белозерье довольно широко распространена вышивка, на которой изображается одна крупная фигура: птица первого типа и антропоморфная фигура третьего типа.

Вышивка архаического типа Сольвычегодского уезда включает в себя следую­ щие мотивы: деревья, антропоморфные изображения, птицы, лоси, олени. К перво­ му типу изображенных деревьев относятся те, которые с очень большой долей условности можно назвать деревьями. Они представляют собой конструкции, соста­ вленные из прямого стержня - ствола и отходящих от него вверх под углом в 45° не­ скольких пар прямых линий, концы которых могут загибаться внутрь к центрально­ му стержню или наружу, от стержня. Стержень венчает овал, ромб или треуголь­ ник. На некоторых вышивках "ветви" могут иметь лирообразную форму. На этих 6. Вышивки на предметах из Вологодской губ. Сольвычегодского у. ХГХ в. (а - в):

а - женские фигуры (ширинка и полотенце), б - деревья (ширинка), в - птицы-тетерева (?) (ширинка) "деревьях" нет никакого подобия листьев, цветов или плодов. Они зачастую "чита­ ются" как какие-то магические жезлы, знаки.

Второй тип представляет собой изображение, более читаемое как дерево. Оно имеет широкий ствол, заканчивающийся крупной розеткой, пальметой, стилизован­ ным напоминающим ромашку цветком с большими лепестками и круглой сердцеви­ ной. От основания ствола в стороны вверх идут одна или две пары широких ветвей на концах с цветком или пальметой. Иногда в основании ствола лежит треугольник или квадрат.

50 Р у с с к и й Север...

В сольвычегодской вышивке имеются три типа антропоморфных изображений.

Первый тип: человеческая фигура с коротким прямоугольным туловищем, квадрат­ ной или ромбической головой без всяких украшений, раскинутыми в сторону вверх руками, прямыми ногами с крупными ступнями, расставленными в стороны.

Второй тип - женская фигура с ромбовидной головой без украшений, с узким туловищем в верхней части, расширяющимся в нижней. Прямые ноги со ступнями занимают третью часть всей фигуры. Длинные согнутые в локтях руки заканчива­ ются тремя отростками - пальцами.

Третья группа антропоморфных изображений довольно необычна. Они пред­ ставляют собой поясное изображение человеческой фигуры, состоящее из ромбо­ видной головы и огромных рук, поднятых вверх. Руки заканчиваются пальметой, веткой или стилизованной птичкой. Вместо торса маленький треугольник.

В вышивке встречаются два типа птиц. Первый тип - птица с крупной головой без всякого украшения, длинным клювом. Туловище прямоугольное, тяжелое, шея широкая, короткая, хвостовое оперение из прямых линий, оканчивающихся скоб­ кой или кругом. Эта птица изображается иногда с крылом, поднятым вверх или без крыла. П о своему облику она напоминает тетерку. Вторая группа птиц имеет длин­ ную тонкую шею с маленькой головкой, короткое туловище, спускающийся вниз длинный широкий хвост, поднятое вверх крыло. Вероятно, здесь изображен глухарь во время токования.

Олени в сольвычегодской вышивке также представлены двумя типами. Первый тип: голова в форме небольшого ромба с двумя длинными рогами с отростками, за­ кинутыми назад к спине. Шея короткая, толстая. Туловище продолговатое с прямой линией живота, треугольной выемкой на спине, которой как бы подчеркивается широкая грудь, выступающие плечи и тяжелый, приподнятый круп. Четыре ноги согнуты в коленях, хвост короткий. Вторая группа изображений этого животного имеет несколько иную схему построения. Олени выполнены более условно и схема­ тично. Туловище представляет собой прямоугольник, боковая сторона которого, образующая грудь, продолжаясь вверх, переходит в линию короткой, широкой, по­ ставленной перпендикулярно к туловищу шеи. Морда оленя с очень длинными заки­ нутыми назад рогами параллельна туловищу. Олень изображен с четырьмя ногами, хвост короткий или вообще отсутствует.

Лоси изображены в профиль. В с е очертания и пропорции э т о г о животного пе­ реданы в вышивке достаточно отчетливо. Туловище вытянуто по горизонтали, грудь массивная, тяжелее крупа, сливается с короткой широкой шеей. Линия шеи переходит к линии спины под тупым углом. В т о м месте, где шея соединяется со спиной, видно нечто вроде горба, столь характерного для лося. Морда большая, вытянутая, у глаз узкая, книзу более массивная. Ясно видна большая верхняя губа, нависающая над нижней, часто отмечена расщелина рта, ноги длинные, иногда изображается короткий хвост, рога отсутствуют. Вероятно, э т о лосихи или моло­ дые лоси - одногодки. Эти животные всегда вышиваются с антропоморфной фи­ гурой на спине.

В сольвычегодской вышивке архаического типа можно увидеть полиморфные фигуры - мотивы, в которых соединяются в единое целое конь и лось, конь и лев, дерево и антропоморфная фигура, а также олень и антропоморфная фигура. Это последнее изображение представляет особый интерес в силу необычности его для вышивки. Антропоморфная фигура очень стилизована: узкий торс, согнутые в ко­ ленях ноги, поднятые вверх руки с маленьким ромбиком вместо головы. От торса вправо и влево - вверх под углом в 45° отходит пара прямых линий, заканчивающих­ ся оленьими головами.

Мотивы архаического типа на предметах из Сольвычегодского уезда чаще все­ го, особенно на ширинках, компонуются в бордюры, составленные из двух череду­ ющихся фигур. Причем один из них - обязательно дерево первого типа или антро поморфное изображение, другой - лось, олень или птица. Иногда в бордюрах могут чередоваться не отдельные мотивы, а трехчастные композиции с деревом первого типа или антропоморфной фигурой в центре. При этом между композициями может изображаться дерево или антропоморфная фигура, как бы отделяющие их друг от друга. Н а концах полотенец обычно изображается дерево второго типа, занимаю­ щее все пространство, предназначенное для орнаментирования, или значительно ре­ же трехчастная композиция с оленями.

Архаический пласт сюжетной вышивки северной части Тотемского у. включает в себя мотивы, аналогичные мотивам Белозерского р-на: дерево, антропоморфные фигуры, птицы, кони, при этом, как и там, предпочтение отдается мотиву дерева и птицы. Однако облик этих мотивов, их компоновка в сюжете имеют ряд отличитель­ ных черт. Так, в тотемской вышивке преобладает изображение дерева, редко встре­ чающееся в Белозерье. Это тоненькая веточка со стебельками, украшенными мелки­ ми кружочками и петлеобразными листиками. Одновременно с ним на вышивке изображается и дерево, распространенное в белозерской вышивке.

Наряду с антропоморфными изображениями, типичными для Белозерья (име­ ется ввиду изображение женщин с трапециевидной нижней частью, с поднятыми или опущенными вниз руками), в тотемской вышивке можно встретить антропо­ морфное изображение, бытовавшее на Северной Двине (второй тип). Птицы в то­ темской вышивке аналогичны птицам первого типа в белозерской вышивке. Кони, как уже говорилось, встречаются в тотемской вышивке редко, а их изображение не соответствует каноническому образу коня в русской вышивке.

Композиции вышивок также отличаются некоторым своеобразием. Классиче­ ские трехчастные композиции с предстоящей женской фигурой или деревом встре­ чаются очень редко, также редко встречаются и бордюры с двумя чередующимися мотивами. Более характерны бордюры с одним повторяющимся несколько раз мо­ тивом, в частности антропоморфным. Наиболее же распространенными являются вышивки, на которых изображена крупная птица, окруженная веточками, малень­ кими антропоморфными фигурками, птичками. Интересны также композиции, не встречающиеся в вышивке других районов Вологодского края, в которых крупная птица заключена в квадрат, богато орнаментированный различными геометриче­ скими фигурками и веточками.

Наряду с сюжетной вышивкой архаического типа в Вологодской земле распро­ странена и вышивка, мотивы которой, как предполагают исследователи, были привнесены в деревенскую вышивку из искусства, обслуживавшего высшие слои русского общества в эпоху средневековья: искусства мастеров, работавших на ца­ рей, великих князей, бояр, преуспевающих купцов, высшее духовенство. Их творче­ ство находило свое выражение в украшении храмов, интерьеров жилищ, шитье одежд, облачений священников, изготовлении церковной утвари, а также в иллюст­ рировании летописей, рукописных, а позднее и печатных книг.

В вышивку крестьянских полотенец из всего многообразия орнаментов и сюже­ тов искусства средневекового города были включены в основном образы геральдиче­ ских животных и птиц: двуглавый орел, львы, гепарды, грифоны, единороги, волки оборотни, а также сирины. Вероятно, такой подбор образов не являлся случайным: на ритуальные предметы, каковыми считались полотенца, можно было нанести только узоры, говорящие о чем-то очень значительном - в данном случае, возможно, о могли княжеской власти, государства, способных защитить людей, оказавшихся вдали от мест своего первоначального расселения, а также о надежде на счастливую жизнь в далеких краях.

Распространение этих образов в вологодской вышивке дает довольно интерес­ ную картину. Они сравнительно редко встречаются в вышивке западных районов края, т.е. в Белозерье, несколько больше их на Кокшеньге и особенно много в Верх­ нем Подвинье в Сольвычегодском у. При этом различия проявляются не только в 50* количестве вышивок с геральдическими образами, но и в отборе среди этих моти­ вов отдельных образов. В вышивке Белозерья, как уже говорилось, геральдические образы встречаются сравнительно редко. При этом их выбор ограничен только дву­ мя образами - двуглавым орлом и волком-оборотнем.

Из двух вариантов мотива русской вышивки орла - мотивы с опущенными вниз и с поднятыми вверх крыльями - на этой территории преобладает первое изобра­ жение. По мнению исследователей, он является отображением в вышивке герба Московского государства периода с 1475 по 1645 г. Однако сходство птицы на вы­ шивке с двуглавым орлом - гербом того времени - очень отдаленное. В его облике прослеживаются черты птиц, характерных для народного искусства. Кроме того, двуглавый орел с опущенными вниз крыльями контаминируется в один мотив с жен­ ской фигурой или деревом, что еще больше сближает его с обликом птиц из архаи­ ческого пласта вышивки. Интересно также отметить, что он встречается в одной композиции с деревом или антропоморфной фигурой, объединяясь с тем или другим мотивом в трехчастную композицию или чередуясь с ними в бордюре. Если это дей­ ствительно изображение герба Московского государства, то в вышивке он сильно адаптировался, приняв облик двухголовой птицы.

Мотив двуглавого орла с поднятыми вверх крыльями, являющегося изображе­ нием в вышивке герба, принятого Россией после 1645 г., встречается на этой терри­ тории редко. Он представляет собой крупную фигуру, занимающую большую часть пространства, отведенного на полотенце для декорирования. Фигура орла сильно стилизована: на головах, развернутых, как и положено на гербе, в противополож­ ные стороны, имеются украшения в виде небольших кустиков. Между голов, где должна быть корона, располагается какая-либо геометрическая фигура или цветок.

Лапы орла превращены в две широкие, опущенные вниз ветви, хвост имеет форму равнобедренного треугольника. На груди орла в рамке вышито или изображение двухголовой птицы-ладьи или коня без всадника. У лап двуглавого орла расположе­ ны маленькие кони без всадников или такие же маленькие человеческие фигурки, птички. Таким образом, и этот орел хорошо вписывается в архаический пласт на­ родной вышивки.

Волк-оборотень - мотив вышивок из Кирилловского и Устюженского уездов встречается в очень интересной трехчастной композиции, составленной из дерева и двух животных по его сторонам, с повернутыми к спине мордами.

Многие исследо­ ватели относят эту композицию к архаическому пласту народной вышивки, считая изображенных на ней животных коньками. Г.С. Маслова относит данный сюжет к мотивам искусства средневековой Руси, адаптированным к крестьянским архаиче­ ским вышивкам. Эта мысль хорошо подтверждается присутствием мотива оборот­ ня в резном камне Георгиевского собора в Юрьеве-Польском на окне "княжеской ложи", на шитом золотом оплечье фелони середины XVII в., а также на ширинках конца ХУ1-ХУП в. В верховьях Северной Двины вышивка с мотивами геральдического характера распространена более широко, чем в Белозерье, а ее мотивы более разнообразны.

При этом следует отметить, что все они, обычно, компонуются в трехчастную ком­ позицию.

В вышивке этой территории двуглавый орел всегда изображается с поднятыми вверх крыльями. Его облик больше соответствует облику геральдического орла, чем его образ на белозерских вышивках. Явно видны три короны, перья на крыль­ ях, мощные лапы, ясно очерчено хвостовое оперение. Орел обычно встречается на вышивке в единственном числе или в центре трехчастной композиции с сиринами.

Сирин изображен с женским лицом в анфас с короной на голове. Туловище да­ но в профиль, отчетливо видны когтистые лапы и хвост. Сирин присутствует в трех­ частной композиции с двуглавым орлом, как говорилось выше, или в композиции с расположенным в центре деревом довольно сложной конфигурации: прямой ствол, увенчанный пальметой, украшенный тремя рядами небольших ромбов, от которых отходят три парных ряда ветвей. Около вершины одна пара поднятых вверх широ­ ких ветвей, заканчивающихся пальметами.

Вышитый лев размещается в трехчастной композиции с очень сильно стилизо­ ванным деревом. Львы показаны в профиль. Они имеют мощное тяжелое тело, крупную голову с гривой и короткими торчащими ушами, когтистые короткие ла­ пы, причем одна передняя поднята. Длинный тонкий хвост, украшенный на конце пальметой, поднят вверх. Из открытой пасти вываливается длинный "язык".

Н а вышивке изображено и животное кошачьей породы - гепард. Оно показано, как и лев, в профиль. Однако в отличие от льва гепард имеет более поджарое лег­ кое тело, заметно приподнятое сзади, небольшую вытянутую голову с короткими острыми ушами и открытой пастью, из которой выходят три ветви, заканчивающи­ еся пальметами. Тонкие длинные задние лапы животного слегка согнуты, как в бе­ ге, одна передняя лапа вытянута под углом, другая слегка приподнята. Хвост, пере­ кинутый на спину, заканчивается пальметой.

Львы и гепарды предстоят перед деревьями двух вариантов довольно сложной конфигурации. Дерево первого варианта состоит из ствола, выходящего из тре­ угольного основания и заканчивающегося ромбом, установленном на восьмигран­ нике. От основания, ствола и восьмигранника отходят пары ветвей с пальметами на концах. Дерево второго варианта также сконструировано из стержня на прямо­ угольном или треугольном основании, но его вершина украшена двумя равнобед­ ренными треугольниками, повернутыми зубчатым основанием вверх. Н а стволе иногда начертаны ромбы или мелкие квадраты.

Среди сольвычегодских вышивок встречаются трехчастные композиции, на ко­ торых изображено явно геральдическое животное, облик которого трудно связать с каким-либо определенным животным или терратологическим образом. Оно име­ ет крупную, почти круглую голову без гривы с маленькими ушами, овальное корот­ кое тело, опирающееся на мощные когтистые согнутые в коленях лапы, передние маленькие слабые лапы, расположенные почти под самой мордой, длинный закину­ тый на спину хвост, заканчивающийся пальметой. Сравнение этого образа вышив­ ки с изображениями геральдических животных на каменной резьбе храма Покрова на Нерли XII в. и Георгиевского собора г. Юрьева-Польского Х Ш в. показало, что перед нами изображение барса, поднявшегося в прыжке на задние лапы - эмблемы княжеской власти Владимиро-Суздальской з е м л и. Передать в вышивке позу гото­ вого к прыжку барса такой, какой запечатлена на щите св. Георгия в резьбе Геор­ гиевского собора, для крестьянок было очень сложно в силу отсутствия традиции передачи в вышивке вертикально расположенного корпуса животных. Как уже го­ ворилось, в вышивке принято было изображать тела животных и птиц, вынутыми по горизонтали, т.е. так, чтобы линия живота располагалась параллельно нижней кромке орнаментируемой ткани.

Барсы в прыжке стоят около стилизованного дерева, не встречающегося в ком­ позициях с другими геральдическими животными. Дерево имеет широкий ствол, вершиной которого является ромб с укрепленным на нем вытянутым шестигранни­ ком. От шестигранника в противоположные стороны отходят две пары крупных ветвей с пальметами на концах. Одна пара направлена вверх, другая вниз. О т ство­ ла, украшенного в центре ромбом, идут в сторону вверх несколько пар ветвей, за­ кругляющихся на концах или дополненных пальметой. Эти деревья имеют некото­ рое сходство с растительным орнаментом Х П - Х Ш вв., в том числе и с деревьями в резьбе Георгиевского с о б о р а.

Наряду с указанными образами на вышивке одного сольвычегодского полотен­ ца встречается изображение, при этом хорошо читаемое, грифонов, предстоящих перед стилизованным деревом, а на двух других изображениях, вероятно, единоро­ гов в такой же композиции. Однако единороги определяются не так четко, как гри фоны. И х можно "прочесть" как коней. Единорог узнается в крестьянской вышив­ ке только по рогу, направленному вперед.

Район Кокшеньги в пределах северо-восточной части Тотемского у. вышивка­ ми геральдического типа менее богат, чем сольвычегодский (шесть вышивок). При этом на полотенцах имеются только трехчастные композиции с львами и гепарда­ ми, предстоящими перед стилизованным деревом. Изображений других геральдиче­ ских животных и птиц не встречено. Кроме того, львы и гепарды переданы здесь не­ сколько иначе, чем в сольвычегодской вышивке. Львы кажутся более легкими, не так четко проработанными. Гепард несколько напоминает коня, но с мягкими ког­ тистыми лапами и длинным хвостом с пальметой на конце. Животные расположе­ ны около дерева, встречающегося в сольвычегодской вышивке с изображением барса в прыжке. Особенностью тотемских вышивок является также и то, что про­ странство около животных, предстоящих в геральдической позе перед деревом, за­ полнено мелкими изображениями птичек, человеческих фигурок, веточек. Эти мо­ тивы освоены так, как э т о принято в местной традиции.

Геометрический орнамент также занимает большое место в вологодской вы­ шивке. Число ширинок, полотенец, им орнаментированных, ничуть не меньше тех же вещей, чем декорированных изобразительным орнаментом. При этом он широ­ ко используется для кайм, обрамляющих основной узор вышивок с изобразитель­ ными мотивами, а также присутствует в сюжетных вышивках, заполняя простран­ ство между образующими их мотивами.

Геометрический орнамент был известен на изделиях из всех районов Вологод чины, где было распространено искусство вышивания, при этом везде совпадали ос­ новные мотивы, использовались одни и те же композиционные приемы. Однако в каждом районе можно выявить явно читаемые местные черты.

Геометрическая вышивка западной части края, названой нами условно Бело зерьем, включает в себя такие мотивы, как квадраты, многогранники, розетки, пальметы. Ромбы, т.е. квадраты, поставленные на угол, встречаются наряду со все­ ми этими фигурами, не превалируя над ними. Внутреннее пространство квадратов, многогранников, ромбов заполнено решетками, розетками, свастиками, квадрати­ ками, ромбиками, крючьями, роговидными отростками и другими мелкими фигур­ ками. Такими же фигурками зачастую украшена и их внешняя сторона. В с е эти мотивы в вышивке организуются в бордюр, растянутый от одного конца орнамен­ тируемой ткани до другого, и в розетку, т.е. квадратную рамку, располагающуюся на четырех углах ширинки или полотенца.

Бордюры в белозерской вышивке представлены двумя видами. Первый - э т о бордюр, включающий в себя два чередующихся мотива или один повторяющийся несколько раз. При этом мотивы, расположенные вдоль невидимой глазу прямой линии, соединяются друг с другом углами или слегка наплывают один на другой. В свободные между мотивами верхние и нижние участки фона вписываются половин­ ки основных мотивов. Благодаря этому, все пространство бордюра оказывается сплошь закрытым узором.

В Белозерье превалирует второй вид бордюра, в котором мотивы располагают­ ся сверху и снизу от волнообразной линии, вышитой на ткани. В этом бордюре ис­ пользуются обычно такие мотивы, как пальметы, бутоны гвоздики, розетки, напо­ минающие цветы ромашки, тоненькие веточки с насаженными на них ромбиками, а также равнобедренные и прямоугольные треугольники. Особенно часто встреча­ ются пальметы, при этом довольно сложные и хорошо разработанные. В этом бор­ дюре остается большое пространство, свободное о т узора. Следует также отметить, что при волнообразно бегущей ветке зачастую вышивается не узор, а фон. При этом белый узор на красном фоне хорошо просматривается.

В вышивке белозерских ширинок встречается и такой композиционный прием, как розетка. В крупный квадрат, четко обрисованный стебельчатым швом, вписы вается довольно сложный узор. В его основе лежат два положенных друг на друга креста: прямой и косой. В центре пересечения крестов - небольшой относительно всего узора ромб или квадрат. Прямые линии, образующие кресты, декорированы мелкими, расположенными симметрично роговидными отростками, веточками " с о ­ сны", ромбиками с усиками, квадратиками, вытянутыми многогранниками. Все это создает впечатление ажурного узора. Наряду с этой фигурой в квадрат помещают крупный ромб с пересеченными сторонами, ромб с крючьями или свастику. Однако таких вышивок очень мало, преобладает описанный выше узор.

Геометрический орнамент восточных районов края, т.е. верховьев Северной Двины, Юга, отличается от описанного выше орнамента рядом черт. В нем господ­ ствуют ромбические мотивы. Здесь ромб имеет много вариантов: в чистом виде, с продленными сторонами, пересеченный двумя диагоналями, с крючьями. Эти моти­ вы усложняются путем присоединения к вершинам ромбов маленьких ромбиков, проведения к его сторонам перпендикулярных линий и т.п. Наряду с ромбом можно встретить мотив косого креста, свастические мотивы, квадраты, розетки и т.д. Од­ нако все они исполняют своего рода подсобную роль в ромбическом по преимуще­ ству орнаменте. Особенностью геометрической вышивки этого ареала является также и то, что в основной мотив очень редко вписывается дополнительный мотив, как это встречается в орнаменте Белозерья. Внутри мотивов всегда виден ничем не закрытый фон вышивки. Ромбические мотивы образуют, как и в Белозерье, бордю­ ры и розетки. Однако наряду с ними очень широко распространен такой компози­ ционный прием, как сетка.

Преобладающими являются бордюры, составленные из двух чередующихся ва­ риантов ромбов или ромба и какой-либо другой геометрической фигуры. Свобод­ ные участки между мотивами в большинстве своем не заполняются, а если заполня­ ются, то половинками основных мотивов бордюра, но при этом остается достаточ­ ное фоновое пространство. Вторая разновидность - бордюр, мотивы которого объ­ единены вокруг зигзагообразной линии. Они размещаются в вершинах линии и направлены внутрь образованных ею треугольников. Мотивами в данном случае могут быть простой ромб, прямоугольный и равнобедренный треугольник, квадрат, а также маленькие трехлепестковые пальметы. Зигзагообразная линия зачастую также пересекается короткими отрезками прямых линий, при этом узор получает­ ся асимметричным. Вообще бордюры этого региона в сравнении с бордюрами на вышивках Белозерья кажутся более легкими, узор и фон как бы уравновешены.

Мотивы компонуются на вышивке и в розетки. Они встречаются на ширинках и располагаются по их углам и в центре. Розетки представляют собой вышитый квадрат, в который вписан любой из вариантов ромба, свастика довольно сложной конфигурации, восьми- или четырехлопастная розетка. Мотивов, аналогичных бе лозерским розеткам, здесь не встречается.

В геометрическом орнаменте на вещах из верховий Северной Двины и Юга мо­ тивы также могут организовываться в сетки, почти не вслречающиеся в Белозерье.

Обычно это простая сетка с ромбической системой узлов. Сетка вычерчивается ди­ агонально направленными, пересекающимися прямыми линиями. В узлах сетки вы­ шиваются ромбы, в которые иногда вписываются свастика, крест или розетка.

Ячейки сетки заполнены ромбами, розетками, свастиками.

Геометрическая вышивка изделий в селениях по р. Кокшеньга имеет черты, общие как с вышивкой Подвинья, так и с вышивкой Белозерья, но и заметно отличается от них. Так, здесь более широко, чем в Белозерье, распространен ромбический орнамент.

Однако ромб встречается в меньшем числе вариантов, чем в Подвинье. В отличие от вышивок последнего в ромб обычно вписывается несколько разных мотивов, а про­ странство бордюра плотно зашивается узорами - приемы, типичные для Белозерья.

Характерная особенность тотемского геометрического орнамента - разработ­ ка сторон ромбов и чередующихся с ними мотивов мелкими гребенками, крючьями, двойными крючьями, роговидными отростками и тому подобными геометрически­ ми фигурками. Благодаря этому орнамент выглядит асимметричным. Такой тип геометрической вышивки редко встречается в других местностях Вологодского края.

Ареалы вышивки. Изучение вышивки на полотенцах, ширинках, простынях Х1Х-первой четверти X X в. показало, что ее орнамент, цветовая гамма, декоратив­ ные швы не являются едиными для всей территории Вологодской земли. Четко вы­ деляются три ареала.

Первый ареал - Белозерский, включающий в себя пространство вокруг Белого озера, далее на северо-восток до оз. Воже и юго-восток до оз. Кубенское, а также территорию между реками Чагодоща и Молога. П о административно-территори­ альному делению на начало X X в. - э т о территория бывших Белозерского, Кирил­ ловского, Устюженского уездов Новгородской губ. Белозерский ареал характери­ зуется господством в вышивке шва роспись в очень богатой разработке, наличием тамбура по цельной ткани, почти полным отсутствием сквозных швов, использова­ нием красных хлопчатобумажных нитей с минимальным включением нитей других цветов. Для него характерно преобладание в изобразительном орнаменте архаиче­ ских мотивов, особый их подбор (дерево, водоплавающие птицы, антропоморфные фигуры в их "классическом" варианте, фигура "рожающей женщины"), почти пол­ ное отсутствие мотивов, относящихся к средневековой геральдике, распростране­ ние в геометрическом орнаменте мотивов квадрата, розетки, пальметы, преоблада­ ние бордюров с волнообразной линией, наличие бордюров, в которых фон факти­ чески отсутствует, а достаточно сложный узор занимает все его пространство.

По мнению большинства исследователей, в т о м числе И. П. Работновой, Л.А. Кожевниковой и особенно Г.С.Масловой, вышивка Белозерья входит в северо­ западный ареал русской народной вышивки, включающий в себя "бывшую Новго­ родскую губ., соседние Петербургскую и Псковскую, бассейн озер Ладожского и Онежского, территории по р. Онега (бывшая Олонецкая, часть Архангельской губ.), а также северо-восточную часть бывшей Тверской губ. Далее на восток она имелась у населения Подвинья. В бассейне р. Сухона вышивка исследуемого типа зафиксирована в западной части (быв. Кадниковский и север Тотемского у. Воло­ годской губ.), а в юго-восточной части (быв. Никольский у.) она не обнаружена.

В Великоустюжском у. мотивы исследуемого типа, если и встречаются, то только в ткачестве". Г.С. Маслова, четко определившая границы этого ареала, указывает, что распространение архаического типа вышивки связано с новгородской колони­ зационной волной Х П - Х Ш вв. Этот вывод она делает путем сопоставления истори­ ческой карты Новгородской земли того периода с ареалом распространения вы­ шивки архаического типа, выполненной швом роспись красным ц в е т о м. Наличие архаической вышивки в Белозерье, территория которого принадлежала Ростово Суздальскому княжеству и никогда не входила в состав Новгородской республики, Г.С. Маслова объясняет более поздним распространением ее здесь с соседних тер­ риторий, например с Каргопольщины, или неточным совпадением границ древних государств с ареалами элементов культуры более позднего времени. Эти аргументы известного этнографа звучат достаточно убедительно. Однако мне кажется, что, говоря о территории Белозерья, нельзя забывать и о том, что здесь с давних времен жили вепсы - потомки древней в е с и. Е щ е в "Повести вре­ менных лет" весь локализуется на Белом озере. В более позднее время, по инфор­ мации М. В. Витова, вместо веси появилась территориальная группа белозерцев, которых принято считать обрусевшими вепсами. Сигизмунд Герберштейн, посе­ тивший Белозерский край в 20-е годы X V I в. писал: "Жители этой местности име­ ют особый язык, хотя ныне почти все говорят по-русски". Возможно, архаические мотивы сюжетной вышивки - не столько наследие нов­ городцев, сколько наследие финно-угорских народов, живших здесь до появления славянского населения, в частности веси. В пользу этого предположения могут быть предложены следующие аргументы.

Во-первых, архаические мотивы присутствуют не только в русской вышивке, но и в вышивке вепсов, води, ижор, карел. При этом следует отметить, что во мно­ гих случаях можно наблюдать почти полное совпадение вышивок как в построении самих мотивов и их компоновки в сюжете, так и в цвете, технических приемах.

Сходство вышивок архаического типа исследователи объясняют влиянием на искус­ ство финно-угорских народов славянского искусства. Так, Г.С. Маслова пишет об архаической вышивке: "Вместе с тем такая вышивка характерна для карел (южной и средней части Карелии), вепсов, ижор, води. Возможно, что это определялось ран­ ним вхождением этих народов в орбиту новгородского влияния". Однако этому предположению трудно найти доказательства. Материалы ХГХ в. не позволяют ре­ шить этот вопрос со всей определенностью, а результаты археологических раско­ пок на северо-западе Европейской России дают картину, противоречащую этому утверждению. Шумящие подвески с изображением птичек, коников, используемые всеми этнографами как доказательство древности мотивов архаической вышивки, связываются большинством археологов не со славянским, а с финно-угорским миром.

Во-вторых, аргументом может быть "география" сюжетной вышивки архаиче­ ского типа и ее "плотность" по территории расселения русского народа. Вниматель­ ный анализ карт распространения мотивов этой вышивки, составленных Г.С. Ма словой, показывает, что насыщенность той или иной территории архаическими мотивами была неодинакова. Наибольшее скопление этих вышивок на Севере на­ блюдается на территории около Белого озера, к востоку и северо-востоку от него, вплоть до оз. Лача, вокруг этого озера и в верхнем течение р. Онега, а также к за­ паду и северо-западу от Белого моря, до южных берегов Ладожского и Онежского озер. П о территориальному делению начала X X в. - это Белозерский, Кириллов­ ский, восточная часть Тихвинского у. Новгородской губернии, Каргопольский, Ло дейнопольский уезды Олонецкой губ., Гдовский, Лужский, Новоладожский уезды Петербургской губ., а также северо-восточная и южная часть Тверской губ.: Бежец­ кий, Весьегонский, Новоторжский уезды. Н а этой территории живут по сей день вепсы, водь, ижора, карелы. В то же время интересно отметить, что на пространст­ вах, освоенных новгородцами, вышивок архаического типа в численном отношении очень мало или они полностью отсутствуют. Я имею в виду западные и юго-запад­ ные части Приильменья, земли по течению рек Ловать, Волхов, Мета, Великая, к югу от Меты до оз. Селигер. Вышивка архаического типа отсутствует в низовьях Онеги, Мезени, Пинеги, Северной Двины, Печоры.

В связи с предположением о финно-угорских корнях русской вышивки Белозе­ рья интересно и наблюдение И.П. Работновой над геометрическим орнаментом.

Исследовательница, давая его характеристику, высказала предположение, что гео­ метрические вышивки, отличающиеся большой узорностью и орнаментальностью, при котором узор занимает все отведенное под вышивку пространство, а фон поч­ ти не просматривается, возможно, связаны " с древним наследием текстильного ис­ кусства финно-угорских народов". Именно такого типа вышивки занимают срав­ нительно большое место в геометрической вышивке Белозерья.

Вероятно, сильной местной финно-угорской традицией в Белозерье определя­ ется и малочисленность геральдических мотивов. Геральдические композиции, как известно, характерны для русского искусства эпохи средневековья и могли быть привнесены в отдаленные местности только с большим потоком русских переселен­ цев. Отсутствие их в Белозерье, как и их сравнительная редкость везде, где широко бытует вышивка архаического типа, может свидетельствовать о значительном пре­ обладании на этой территории вепсов, не воспринявших первоначально орнамен­ тальные традиции небольших групп русских, заселявших эту территорию из Влади миро-Суздальской земли. Русские же переселенцы могли усвоить искусство ве­ си-вепсов, частично утратив или адаптировав на местный лад, принесенные с собой образы искусства. Пример тому - трансформация двуглавого орла с опущенными вниз крыльями в двухголовую птицу, превращение геральдических животных-"обо р о т н е й " в коньков.

Такое предположение о финно-угорских корнях архаических мотивов русской вышивки Белозерья не является отрицанием наличия в ней и мотивов, привнесен­ ных с собой русскими переселенцами. Так, обращает на себя внимание широкое рас­ пространение в белозерской вышивке мотива волнообразной ветви с простыми и усложненными пальметами, а также многолепестковыми розетками, прикреплен­ ными к ней с внутренней стороны. Этот орнамент был типичен для русского сред­ невекового искусства с Х П по Х У Ш в., а особенной популярностью пользовался в Х У - Х У П вв. Изображения такой ветви можно видеть на медной иконке из Новго­ рода " С в. Ипатий", датируемой Х П - Х Ш вв., на терракотовых плитах в поясе Рожде­ ственского собора Ферапонтова монастыря 1491 г. в Новгородском крае, а также палат удельных князей в Угличе в 80-е годы X V в., на московских красных печных изразцах конца Х У 1 - Х У П вв. и д р. Однако связать зарождение этого мотива в рус­ ской вышивке с верхневолжской или новгородской колонизацией не представляет­ ся возможным в силу широкой его распространенности в русском искусстве. В е р о ­ ятно, он мог попасть в народную вышивку и в более позднюю эпоху - эпоху Русско­ го централизованного государства.

Второй культурный ареал в Вологодской земле - э т о Верхнее Подвинье, вклю­ чающее в себя земли по Северной Двине от устья Вычегды до границ с Архангель­ ской губ., а также верховья р. Юг, т.е. Сольвычегодский и Никольский уезды В о л о ­ годской губ.

Вышивка этой территории характеризуется следующими чертами: господством строчевых технических приемов, арсенал которых достаточно широк и разнообразен, фактически полным отсутствием шва роспись, использованием белых льняных нитей с минимальным включением в некоторые вышивки красного цвета. Изобразитель­ ный орнамент представлен как архаическими мотивами, так и мотивами, заимство­ ванными из городского средневекового искусства. Архаические же мотивы - деревья, антропоморфные фигуры - выполнены в иной стилистической манере, чем эти же мотивы белозерской вышивки. Встречаются здесь и птицы - глухари, тетерки, а так­ же животные - лосихи или лоси-одногодки, олени. Геральдические мотивы, харак­ терные для русского искусства средневековья, наличествуют в большом разнообра­ зии: лев, барс, гепард, двуглавый орел с поднятыми вверх крыльями, сирин, грифон, единорог. Геометрический орнамент представляет собой ромбические мотивы, ском­ понованные в бордюры, розетки, сетки с четко читаемым фоном и узором.

В современной этнографической науке принято объяснять происхождение спе­ цифических особенностей вышивки Верхнего Подвинья заселением его выходцами из Владимиро-Суздальской Руси - русскими и финно-уграми, влиянием новгород­ ской культуры, а также включением в нее орнаментальных образов, типичных для местного дославянского населения. Так, Г.С. Маслова писала: "Орнаменты служат ценным источником для характеристики основных компонентов, из которых слага­ лась культура населения бассейнов Сухоны и верховьев Северной Двины. Они сог­ ласуются с данными по истории заселения края и позволяют говорить о стыке здесь северной (новгородской) и низовской (ростовской, а позднее московской) колониза­ ции, последняя, по-видимому преобладала". Исследовательница не отрицает так­ же наличие в орнаменте этого района и черт, "восходящих... к дославянской культу­ ре древнего местного населения". Эти положения представляются бесспорными. Однако определить, какие из этих групп поселенцев были носителями культуры, давшей т о т или иной тип вы­ шивки, достаточно сложно. Это можно сделать лишь предположительно.

Мотивы архаического типа, распространенные в Сольвычегодском у., а именно в селах Черевково, Красный Бор, Калинки, исследователи, как правило, включают в северо-западный ареал сюжетной вышивки и связывают их с переселенческим по­ током из Новгородских земель. Отдельные же специфические их черты (мотив оленя как преобладающий в вышивке, белый цвет, строчевые швы) объясняют взаимосвязями Подвинья с Верхневолжским регионом. Однако набор преоблада­ ющих мотивов - лось, олень, глухарь, тетерка, отсутствие трехчастных композиций, составленных из женской фигуры и всадников на конях, иные, чем в северо-запад­ ной вышивке, стилистические приемы изображения человеческой фигуры и дерева, оригинальный, нигде больше не встречаю1цийся сквозной шов, при котором фон ткани не раздергивается, а раздвигается иголкой и слегка перевивается, белый цвет - все это говорит о том, что архаическая вышивка Подвинья вряд ли может считаться локальным вариантом вышивки Северо-Запада Европейской России.

Нельзя также и со всей уверенностью утверждать, что эта вышивка имеет корни в искусстве русского населения Верхней Волги, откуда шло заселение Верхне-Двин ского бассейна. Такие мотивы мало характерны для русской вышивки Московской, Владимирской, Костромской, Ярославской, Тверской губерний. Имеющиеся в трех последних вышивки с архаическими мотивами близки по стилистическим приемам, композиции, декоративным швам, цветовой гамме мотивам вышивки северо-запад­ ного ареала.

Более вероятна связь русской вышивки Верхнего Подвинья с культурой финно угорских народов: или местных древних групп - заволоцкой чуди, или групп, про­ никших на его территорию вместе с русскими в период его заселения с Верхней Волги. Доказательство последнего - наличие общих черт в здешней архаической вышивке с вышивкой карел Тверской губ., которые, по мнению Г.С. Масловой, "впитали" "орнамент уже исчезнувших чудских групп Верхнего Поволжья". Это проявляется в сходстве стилистических приемов изображения оленя и дерева. На многих карельских вышивках эти два мотива представляют собой если не полные копии, то достаточно близкое повторение мотивов вышивки Подвинья. Совпада­ ют и композиции сюжетных вышивок.

В то же время может иметь место и предположение о привнесении в русскую вышивку образов искусства аборигенного населения Верхней Двины, связанного по своему происхождению с пермскими финнами. На такое предположение наталкива­ ет отсутствие в русской вышивке других районов Северной и Центральной России некоторых образов (лось, глухарь, тетерка) и стилистических приемов изображения животных и птиц. Кроме того, на это указывают различия в вышивке верхневолж­ ских карел и Подвинья. Двинские вышивки выполнены белыми льняными нитками сквозным швом, карельские - косым стежком или гладью-кирпичиком цветными шелковыми, шерстяными, золотными нитками. В двинской вышивке широко рас­ пространено изображение лосих с человеческой фигурой на спине. В карельской вышивке этот мотив отсутствует. В то же время в последней имеется изображение коня, который редко встречается в вышивке Верхнего Подвинья. Стилистические приемы в изображении птиц и человеческих фигур иные, чем в вышивке тверских карел. Такая разница может быть объяснима только тем, что к моменту прихода на Верхнюю Двину населения с Верхней Волги, в том числе и финно-угорских групп, здесь уже жило население, имевшее свою систему мифологических образов, нашед­ шую отражение в искусстве. Их слияние и дало тот сплав архаических мотивов, ко­ торый мы видим в вышивке русского населения сел Черевково, Красный Бор, Ка­ линка.

Сюжеты изобразительной вышивки, связанные со средневековой культурой го­ рода, - дерево с гфедстоящими геральдическими животными, столь характерные для вышивки верховий Северной Двины, явно были привнесены в этот край с пото­ ками русских переселенцев из Владимиро-Суздальского, а позднее Московского княжеств. Н а это указывает их широкое распространение в вышивке русских Верх­ ней Волги (Костромская, Ярославская губернии). Г.С. Маслова даже считает, что львы и барсы в трехчастной композиции с деревом являются главенствующим с ю ­ жетом в зооморфной вышивке этой территории. Кроме того, следует сказать, что львы, барсы, гепарды, грифоны, сирины, еди­ нороги - все эти образы были особенно характерны для средневекового искусства именно Владимирско-Суздальской и ее приемницы Московской Руси. Прежде всего они встречаются в каменной резьбе церквей Юрьева-Польского, Боголюбова, Вла­ димира, построенных русскими мастерами в Х 1 - Х Ш в в., на печных изразцах кон­ ца ХУ1-ХУП вв. московского производства. И х изображения встречались также на печатях, скреплявших грамоты, на сасанидских, итальянских тканях, привозимых на Русь, в рукописях книг, в декоре различных художественных изделий эпохи древ­ ней и средневековой Руси. При этом облик животных, абрис деревьев в вышивке и на других предметах декоративно-прикладного искусства совпадает вплоть до мело­ чей. Особенно это ярко проявляется при сопоставлении вышитых узоров с узорами резьбы на каменных плитах соборов Владимиро-Суздальской Руси и на предметах более позднего времени - красных и муравленых изразцах московского производст­ ва. Принято считать, что геральдические мотивы были более характерны для сред­ невекового искусства Центральной Руси и несколько менее распространены в ис­ кусстве Н о в г о р о д а.

Геометрический орнамент вышивки Подвинья, по мнению изучавшей его И.П. Работновой, относится к типу орнамента, характерного для славянского насе­ ления С е в е р а. Он имеет много общего с орнаментом русской вышивки Верхней Волги.

Третий ареал - Тотемский - это земли по р. Кокшеньга, ее притоку Уфтюгу в пределах северно-восточной части Тотемского у. Вологодской губ. Сюда можно, вероятно, включить и территорию по р. Вель. Тотемский ареал вышивки характе­ ризуется явным преобладанием среди декоративных швов счетного креста, незна­ чительным использованием росписи и тамбура по цельной ткани, почти полным от­ сутствием строчевых швов.

Изобразительный орнамент представлен в основном архаическими мотивами.

Их набор (дерево, антропоморфное изображение, птица, реже конь) соответствует набору мотивов вышивки Белозерья. Приемы, использованные для создания этих образов, аналогичны приемам белозерской вышивки. Однако некоторые мотивы стилистически близки мотивам сольвычегодской вышивки (женская фигура второ­ го типа). Кроме того, есть мотивы, построение которых имеет ярко выраженные местные черты (тонкое деревце с рядами поднятых вверх веточек, украшенных мелкими кружочками, петельками). Местные черты можно проследить и в компо­ зиции вышивки: крупная фигура птицы в окружении мелких антропоморфных, ор нитоморфных и растительных мотивов. Геральдические образы встречаются реже, чем в вышивке Верхнего Подвинья, их набор более ограничен (только лев-барс и двуглавый орел с поднятыми вверх крыльями), отмечаются также некоторые сти­ листические особенности в передаче этих образов.

Геометрический орнамент, имея элементы, общие с орнаментом Верхнего П о ­ двинья (активное использование ромба в бордюрах), обладая чертами, роднящими его с орнаментом Белозерья (плотность в заполнении орнаментальной плоскости, мотив квадрата), в т о же время отличается некоторыми оригинальными чертами.

К ним можно отнести асимметричность узора, мелкий частый ритм, разработку ди­ агональных линий гребенками, крючьями.

Анализ тотемской вышивки дает возможность говорить о ее некоторой "погра ничности". Она является тем буфером, который отделяет вышивку восточной части Вологодского края - вышивки Верхнего Подвинья от вышивки ее западной ча­ сти - Белозерья. Все этнографы, изучавшие тотемскую вышивку, признают эту ее по граничноеть и наличие ориги­ нальных ч е р т и говорят о н е ­ о б х о д и м о с т и проведения спе­ циального ее исследования. Некоторые ученые полагают, ч т о оригинальность вышив­ к и - результат соединения в единое целое культурных тра­ диций населения, заселявшего э т у территорию с юго-запада (новгородский колонизацион­ ный поток) и с юго-востока (верхневолжский поток). Та­ кой вариант вполне возможен, считают они, так как именно эта территория была местом, где встретились две колониза­ ционные волны. Некоторые объясняют ее своеобразие со­ единением славянских куль­ турных традиций с традиция­ ми финно-угорского мира.

Причем одни считают, что это традиции аборигенного насе­ ления, другие связывают их с финно-угорским населением Верхней Волги, заселявшим в - одно из вышитых изделий район Кокшеньги вместе с русскими переселенцами. Вероятно, можно говорить о том, что здесь слились воедино традиции славяно-русско­ го мира, аборигенного населения и фишю-угорских пришельцев с Верхней Волги.

Подводя итоги, можно сказать, что материалы вышивки подтверждают мнение этнографов о том, что Вологодский край, заселенный русскими, - область неодно­ значная в этнокультурном отношении. Анализ искусства вышивки свидетельствует, что в культуре русских восточной части этой земли - Верхнего Подвинья оставил глубокий след верхневолжский колонизационный поток, шедший с юго-восточного направления и состоявший не только из славян, но и представителей финно-угор­ ского мира. В вышивке этой части Вологодчины заметны также элементы культу­ ры местного населения - пермских финнов.

Вышивка говорит и о том, что в сложении культуры русских западной части Во­ логодского края большую роль сыграло культурное наследие западных финнов: веп­ сов, карел, води и ижор. Вопрос о том, были ли это элементы культуры местного вен­ ского населения или принесенные финно-уграми, включенными в колонизационный поток из Новгородской земли, пока остается открытым. Кроме того, материалы вы­ шивки дают возможность говорить и о наличии в ней русских культурных традиций, связьшающих эту территорию с культурой новгородцев и ростово-суздальцев, а так­ же с культурной традицией русских переселенцев более позднего времени.

Стасов В.В. Русский народный орнамент. Шитье. Кружево. СПб., 1872. С. XX;

Шахов­ ская С.Н. Узоры старинного шитья в России. М., 1885. С. 1-5;

Городцов В А. Дако-сарматские религиозные элементы в русском народном творчестве // Тр. ГИМ. 1926. Вып.1;

Калиткин Н.

Орнамент шитья костромского полушубка. Кострома, 1926. С. 1-7;

Маслова Г.С. Орнамент рус­ ской народной вышивки как историко-этнографический источник. М., 1978. СЛ85-189.

Е.Э. П о л о т е н ц е в р у с с к о м б ы т у. Л., 1925;

Шангина И.И. О б р а з ы р у с с к о й Бломквист в ы ш и в к и н а о б р я д о в ы х п о л о т е н ц а х Х Г Х - Х Х вв. ( К в о п р о с у о с е м а н т и к е древних м о т и в о в с ю ­ ж е т н о й в ы ш и в к и ). А в т о р е ф. дис.... канд. искусств. М., 1975.

Ефимова Л.В., Белогорская Р.М. Русская в ы ш и в к а и к р у ж е в о. С о б р а н и е Г И М. М., 1985.

ИЯ. Р у с с к а я н а р о д н а я в ы ш и в к а. А л ь б о м. М., 1972.

Богуславская Моисеенко Е.Ю. Р у с с к а я в ы ш и в к а Х У П - н а ч а л а X X в. И з с о б р а н и я Г Э. Л., 1978.

И з о б р а з и т е л ь н ы е мотивы в русской народной вышивке. М у з е й народного искусства.

А л ь б о м - к а т а л о г. М., 1990.

Маслова Г.С. У к а з. с о ч. К а р т а н а с. 180-181.

С л о в а р ь т е р м и н о в // И з о б р а з и т е л ь н ы е м о т и в ы в р у с с к о й н а р о д н о й в ы ш и в к е... С. 313.

Стасов В.В. У к а з. с о ч. С. 6, X ;

Маслова Г.С. У к а з. с о ч. С. 4 1, 4 2 ;

Работнова И.П., Виш­ Л Л. (далее - Работнова И.П. и др.) Н а р о д н о е искусство А р х а н ­ невская И.М., Кожевникова г е л ь с к о й о б л а с т и // Т р. Н И И Х П. 1962. В ы п. I. С. 17;


Богуславская И.Я. О двух п р о и з в е д е н и ­ я х с р е д н е в е к о в о г о н а р о д н о г о ш и т ь я // Р у с с к о е н а р о д н о е искусство С е в е р а. Л., 1968. С. 94;

Ра­ ботнова И.П. В ы ш и в к а // Р у с с к о е д е к о р а т и в н о е и с к у с с т в о. Т. 3. М., 1965. С. 308;

Х у д о ж е с т ­ в е н н о е ш и т ь е древней Р у с и из с о б р а н и я З а г о р с к о г о музея. М., 1983. С. 2 6 6 - 2 7 5.

Маслова Г.С. У к а з. с о ч. С. 5 3 ;

Работнова И.П. У к а з. с о ч. С. 315;

Фалеева В Л. В ы ш и в ­ к а // Р у с с к о е д е к о р а т и в н о е и с к у с с т в о. Т. 2. М., 1963. С. 628;

Дмитриева СИ. Ф о л ь к л о р и н а ­ р о д н о е и с к у с с т в о р у с с к и х Е в р о п е й с к о г о С е в е р а. М., 1988. С. 165.

И.Я. О двух произведениях... С. 9 1 - 1 0 6 ;

О н а ж е. Ф р а г м е н т ы д р е в н е г о н а ­ Богуславская р о д н о г о ш и т ь я из Б е л о з е р ь я // С о о б щ е н и я Г Р М. 1961. В ы п. VII;

Ефимова Л.В. Т к а н и из рас­ к о п о к к у р г а н о в н а р е к е Р о ж а е // П р о б л е м ы и з у ч е н и я н а р о д н о г о искусства. К р а т к и е тезисы д о к л а д о в. Л., 1972. С. 64;

Монгайт АЛ. С т а р а я Р я з а н ь // М И А. 1955. № 4 9. С. 172.

Калинина Е.В. Т е х н и к а д р е в н е р у с с к о г о ш и т ь я и н е к о т о р ы е с п о с о б ы в ы п о л н е н и я х у ­ д о ж е с т в е н н ы х задач // Р у с с к о е и с к у с с т в о Х У П в е к а. Л., 1929;

Левинсон-Нечаева М.Н. О д е ж ­ да и т к а н и Х У 1 - Х У П в в. // Г о с у д а р с т в е н н а я О р у ж е й н а я п а л а т а М о с к о в с к о г о К р е м л я. М., 1954;

Свирин А.Н. Д р е в н е р у с с к о е ш и т ь е. М., 1963;

Шабельская Н.П. М а т е р и а л ы и т е х н и ч е ­ ские п р и е м ы в д р е в н е р у с с к о м ш и т ь е // В о п р. р е с т а в р а ц и и. 1926. В ы п. 1.

Работнова И.П. и др. У к а з. с о ч. С. 18.

Работнова ИЛ. У к а з. с о ч. С. 312.

Беренс К.Г. В ы ш и в а л ь н ы й п р о м ы с е л в Р о с с и и // К у с т а р н а я п р о м ы ш л е н н о с т ь Р о с с и и.

Ж е н с к и е п р о м ы с л ы. С П б., 1913. С. 4 1 4.

Маслова ГС. У к а з. с о ч. С. 57.

Рыбаков Б.А. Я з ы ч е с т в о древних славян. М., 1981. С. 4 7 6 - 4 7 8.

Маслова Г.С. У к а з. с о ч. С. 88. Р и с. 3 8 а.

Динцесс Л.А. М о т и в М о с к о в с к о г о г е р б а в н а р о д н о м искусстве // С о о б щ е н и я Г Р М.

1947. В ы п. 2. С. 3 0 - 3 3.

М а с л о в а Г. С. У к а з. с о ч. С. 8 2, р и с. 34.

Вагнер Г.К. С к у л ь п т у р а В л а д и м и р о - С у з д а л ь с к о й Р у с и. Г. Ю р ь е в - П о л ь с к о й. М., 1964.

Рис. 46.

Т.В. С о б р а н и е д р е в н е р у с с к о г о искусства в З а г о р с к о м музее. Л., 1958.

Николаева С. 137. Р и с. 67;

Х у д о ж е с т в е н н о е ш и т ь е Д р е в н е й Р у с и в с о б р а н и и З а г о р с к о г о м у з е я... С. 267.

№ 8 9 ;

С. 269. № 9 1.

Н.Н. В л а д и м и р. Б о г о л ю б о в о. С у з д а л ь. Ю р ь е в - П о л ь с к о й. М., 1965. Р и с. 5 9.

Воронин С. 137.

Вагнер Т.К. У к а з. с о ч. С. 141. Р и с. 4 9.

Маслова Г.С. А р е а л ь н о - т и т ю л о г и ч е с к и е о с о б е н н о с т и о р н а м е н т а населения с е в е р о - з а ­ пада Р С Ф С Р // П р о б л е м ы т и п о л о г и и в э т н о г р а ф и и. М., 1979. С. 246.

Т а м же. С. 248.

Э т а т е р р и т о р и я входила в состав С у з д а л ь с к о г о к н я ж е с т в а, а затем в Р о с т о в с к о е и Б е ­ л о з е р с к о е к н я ж е с т в а. С м. ;

Кучкин В А. Ф о р м и р о в а н и е г о с у д а р с т в е н н о й т е р р и т о р и и с е в е р о ­ в о с т о ч н о й Р у с и в Х - Х 1 У в в. М., 1984. С. 9 9, р и с. 2;

С. 102, р и с. 3;

С. 123, р и с. 4.

Маслова Г.С. О р н а м е н т р у с с к о й н а р о д н о й в ы ш и в к и.... С. 179, 185.

Пименов В.В. В е п с ы. М. ;

Л., 1965.

М.В. Э т н и ч е с к и е к о м п о н е н т ы р у с с к о г о населения С е в е р а (в связи с и с т о р и е й Витое к о л о н и з а ц и и Х П - Х У П в в. ). М., 1964. С. 7.

С. З а п и с к и о м о с к о в и т с к и х делах // Р о с с и я Х У - Х У П вв. г л а з а м и и н о ­ Герберштейн с т р а н ц е в. Л., 1986. С. 108.

51 Русский Север...

Маслова Г.С. А р е а л ь н о - т и п о л о г и ч е с к и е о с о б е н н о с т и о р н а м е н т а... С. 249.

Рябинин ЕЛ. З о о м о р ф н ы е у к р а ш е н и я Д р е в н е й Р у с и // А р х е о л о г и я С С С Р. С в о д а р х е о ­ л о г и ч е с к и х и с т о ч н и к о в. Л., 1981. В ы п. Е 1 - 6 0. С. 4 7 - 5 3.

Г.С. О р н а м е н т р у с с к о й н а р о д н о й в ы ш и в к и... К а р т ы н а с. 180-181.

Маслова И.П. К о м п о з и ц и я с е в е р н ы х р у с с к и х в ы ш и в о к // Т р. Н И Х П. 1973. В ы п. 7.

Работнова С. 25.

Русская сфрагистика и геральдика. М.. 1974.

Каменцева Е.И., Устюг о в Н.В.

С.122-134.

Бочаров Г.Н. Т о р е в т и к а В е л и к о г о Н о в г о р о д а // Д р е в н е р у с с к о е и с к у с с т в о. Х у д о ж е с т ­ в е н н а я к у л ь т у р а Н о в г о р о д а. М., 1968. С. 270;

Маслах СЛ. Р у с с к о е и з р а з ц о в о е и с к у с с т в о Х У - Х 1 Х в в. М., 1983. Р и с. 7. 9. 15, 16, 2 5, 3 3 ;

ЛелековЛЛ. И с т о к и а р х и т е к т у р н о г о декора за­ в о л ж с к и х м о н а с т ы р е й // Д р е в н е р у с с к о е и с к у с с т в о. М., 1989. С. 3 2 2, 3 2 5 : Розенфелъд РЛ. М о ­ с к о в с к о е к е р а м и ч е с к о е п р о и з в о д с т в о Х П - Х У П вв. // А р х е о л о г и я С С С Р. С в о д а р х е о л о г и ч е ­ с к и х и с т о ч н и к о в. М., 1968. В ы п. Е 1 - 3 9. Т а б л. 2 2. № 5.

Маслова Г.С. О б о с о б е н н о с т я х н а р о д н о г о к о с т ю м а населения В е р х н е д в и н с к о г о б а с ­ с е й н а в Х 1 Х - н а ч а л е X X вв. // Ф о л ь к л о р и э т н о г р а ф и я Р у с с к о г о С е в е р а Л., 1973. С. 8 3.

Т а м же.

Маслова Г.С. А р е а л ь н о - т и п о л о г и ч е с к и е о с о б е н н о с т и о р н а м е н т а... С. 246;

ее же. О р н а ­ м е н т р у с с к о й н а р о д н о й в ы ш и в к и... С. 180.

Маслова Г.С А р е а л ь н о - т и п о л о г и ч е с к и е о с о б е н н о с т и о р н а м е н т а... С. 250.

Т а м ж е. С. 248;

Она же. О р н а м е н т р у с с к о й н а р о д н о й в ы ш и в к и... С. 179. 181.

Маслова ГС А р е а л ь н о - т и п о л о г и ч е с к и е о с о б е н н о с т и о р н а м е н т а... С. 250.

Маслова Г.С. Н а р о д н ы й о р н а м е н т в е р х н е в о л ж с к и х к а р е л // Т И Э. М., 1951. Т. X I.

Т а б л. X V. Р и с. 1. Т а б л. X V I. Р и с. I: Т а б л. X V I I. Р и с. 1, 2;

Т а б л. X X I I. Р и с. 1;

Т а б л. X X V I I.

Р и с. 1 а, б, 2, 3, 10, 1 1 а, 16.

Маслова Г.С О с н о в н ы е ч е р т ы о р н а м е н т а я р о с л а в с к о й и к о с т р о м с к о й в ы ш и в к и. П р е д ­ в а р и т е л ь н ы е и т о г и исследования// С о о б щ е н и я Г Р М. 1976. В ы п. X I. С. 154.

Вагнер Г.К. У к а з. с о ч. ;

Алпатов М.В. Р у с с к о е и с к у с с т в о с д р е в н е й ш и х в р е м е н д о н а ­ ч а л а X V I I в. // В с е о б щ а я и с т о р и я и с к у с с т в. Т. З. М., 1955. С. 6 5 - 9 1.

РЛ. У к а з. с о ч. Т а б л. 2 0. Р и с. 8;

Т а б л. 2 2. Р и с. 1;

Т а б л. 2 4. Р и с. 2, 6.

Розенфелъд В.П. М о н у м е н т а л ь н о - д е к о р а т и в н а я к е р а м и к а Н о в г о р о д а к о н ц а X V I I в. Д р е в ­ Выголов н е р у с с к о е и с к у с с т в о. Х у д о ж е с т в е н н а я к у л ь т у р а Н о в г о р о д а. М., 1968. С. 2 3 8.

И.П. К о м п о з и ц и я с е в е р н ы х р у с с к и х в ы ш и в о к.... С. 24—25.

Работнова Шангина И.И. Г е о м е т р и ч е с к и й о р н а м е н т в ы ш и в к и н а п о л о т е н ц а х X I X в. р у с с к о г о к р е ­ с т ь я н с к о г о населения В е р х н е й В о л г и // С о о б щ е н и я Г Р М. В ы п. X I. 1976. С. 162.

Маслова Г.С О б о с о б е н н о с т я х н а р о д н о г о к о с т ю м а населения В е р х н е д в и н с к о г о бас­ с е й н а... С. 81. П р и м е ч. 23.

Маслова Г.С. О р н а м е н т р у с с к о й н а р о д н о й в ы ш и в к и... С. 180.

И.П. Ф и н н о - у г о р с к и е э л е м е н т ы в о р н а м е н т е... С. 8 4 - 8 6 ;

ее же. К о м п о з и ц и я Работнова р у с с к и х с е в е р н ы х в ы ш и в о к... С. 2.

- Бернштам ТЛ. Л о к а л ь н ы е г р у п п ы Д в и н с к о - В а ж с к о г о а р е а л а : Д у х о в н ы е ф а к т о р ы в э т н о - и с о ц и о к у л ь т у р н ы х п р о ц е с с а х // Р у с с к и й С е в е р. К п р о б л е м е л о к а л ь н ы х г р у п п. С П б., 1995. С. 2 3 0.

Вологодские прялки* Русские северные прялки - одно из уникальных явлений народной художествен­ ной культуры. Ни в одном из предметов народного быта при их сравнительном изу­ чении не проявляются столь явно и наглядно локальные различия, создающие не­ обыкновенно яркую и разнообразную "прялочную палитру" Русского Севера. В на­ стоящее время исследователями выделяется более 30 своеобразных типов прялок с большим количеством переходных форм и видов. Однако эта работа пока что дале * В тексте использованы материалы С. Д. Оленева. К а р т а составлена И. М. Денисовой и С. Д. Олене­ вым. Компьютерная обработка иллюстративного материала А. Г. Прозоровской и И. М. Денисовой.


ка от завершения, так как формы прялок и их декор порой значительно отличались даже в соседних деревнях.

Именно в силу яркой выраженности в прялках локальных различий и традици­ онности их форм они могут представлять ценный материал для изучения этниче­ ских процессов, этнокультурной истории Русского Севера. Примером исследования с этой точки зрения русской народной вышивки является известная работа Г.С. Ма­ с с о в о й. Основным этапом такой работы должно быть картографирование видов прялок и детальный сравнительный анализ их характерных особенностей. Вологод­ ская обл. представляет собой в этом отношении одну из наиболее интересных тер­ риторий, так как именно здесь проходит водораздел бассейнов северных и южных рек, здесь с давних времен неоднократно встречались и перемешивались миграцион­ ные потоки выходцев из Новгородской земли и "низовцев" - переселенцев из Вла димиро-Суздальской Руси, накладываясь на древний финно-угорский пласт населе­ ния и в значительной мере ассимилируя его, результатом чего, вероятно, и явилось имеющееся многообразие видов прялок. Из всех областей России Вологодская, по­ жалуй, - наиболее разнообразная в рассматриваемом аспекте.

С точки зрения отражения в данном виде народного творчества этно-культур ных процессов необходимо учитывать, что для одной же местности форма прялок обладает большей устойчивостью, традиционностью, чем их декор, изменение ко­ торого достаточно легко прослеживается в отдельных местностях даже на протяже­ нии XIX в. В большинстве районов рассматриваемого региона именно в этот пери­ од произошел переход от резьбы к росписи на прялках: сначала стали подкраши­ вать, а в ряде местностей и ярко раскрашивать геометрическую резьбу, потом рос­ пись начала имитировать резные раскрашенные мотивы, в то же время живописные элементы порой дополняли раскраску, а во второй половине ХГХ в. роспись во мно­ гих местностях уже полностью вытеснила и резьбу, и раскраску. Этот процесс, естественно, шел не везде одинаково - местами чисто резные прялки дожили до 30-х годов X X в., бытуя порой рядом с расписными, а в некоторых районах, например на Северной Двине, где были сильны традиции иконописи и книжной миниатюры, воз­ никшие на основе подобных традиций центры прялочной росписи сложились не позднее второй половины Х У Ш в. (Пермогорье, Б о р о к ). Где-то пользовались толь­ ко изделиями работы мастеров-профессионалов, но во многих местностях ярко вы­ раженное своеобразие декора прялок отсутствует, их могли и не декорировать во­ все, либо не очень умело на разный манер раскрашивать изготовители-мужчины, являвшиеся часто ближайшими родственниками их будущих владелиц. Однако в форме прялок мастера всегда придерживались локальных традиций, и, судя по все­ му, процесс их формообразования к концу Х У Ш в. был в основном давно уже завер­ шен, хотя ныне его приходится реконструировать на основе последующего очень непродолжительного временного среза - конца ХУШ-начала X X в., от которого до нас дошли эти предметы. В силу всех этих факторов именно форма прялок предста­ вляет первостепенный интерес для этнографического исследования.

Однако для решения этнологических проблем прялки привлекались до сих пор в незначительной мере, так как изучением их занимались преимущественно музей­ ные сотрудники и искусствоведы, акцентировавшие внимание в первую очередь на их художественных достоинствах. Детального соотнесения прялочных форм и деко­ ра с этнической и культурной историей как всего Русского Севера, так и его отдель­ ных территорией, в научной литературе мы почти не находим (выделяется в этом отношении, пожалуй, район Северной Двины в силу указанных выше причин ). Данная работа пока также не ставит перед собой такой глобальной задачи, цель ее - обобщить имеющиеся на настоящий момент сведения по прялкам одного круп­ ного региона - Вологодской обл., представить краткое описание главных их видов и провести картографирование форм - акцент делается на анализе именно локаль­ ных форм стояка прялок и поиск взаимовлияний этих форм в рассматриваемом ре гионе с целью проследить вероятную эволюционную линию типов и видов и их вза­ имовлияния. Особое внимание уделяется и вопросу классификации типов прялок с точки зрения их формообразования, так как этот аспект еще недостаточно разрабо­ тан в специальной литературе. Рассмотрение "искусства прялок" в таком ракурсе может способствовать решению некоторых этнокультурных проблем и дальнейше­ му исследованию вопросов этнической истории региона. Данное исследование про­ водилось прежде всего на основе собрания прялок Вологодского историко-архите ктурного и художественного музея-заповедника (до 1989 г. - В О К М ) с привлечени­ ем собраний многих местных музеев, а также петербургского Р Э М, что позволило восполнить значительное количество "белых пятен" на прялочной карте Вологод­ ской обл.;

этому способствовали и специальные экспедиционные выезды И.М. Д е ­ нисовой от Института этнологии и антропологии Р А Н последних лет.

Коллекционирование прялок в основном началось в последние десятилетия XIX в., когда в среде русской интеллигенции значительно возрос интерес к нацио­ нальному своеобразию быта русского крестьянства, во многом уже уходившему в прошлое. Именно в э т о время первые прялки попадают в музеи разных городов и в частные собрания. Однако наиболее старые образцы прялок редко оказывались старше конца Х У Ш в. из-за плохой сохранности этого бытового предмета, что зна­ чительно затрудняет научное изучение его эволюционных форм и как предмета бы­ та, и как вида народного искусства. Отрицательную роль с этой точки зрения сыг­ рали и скупщики предметов народного творчества, перепродававшие их и часто умышленно умалчивавшие о месте их приобретения. Это явилось причиной того пе­ чального факта, что многие первые поступления в музейные коллекции не имеют аннотаций о месте и времени их происхождения, мастерах, владельцах и т.п. Д а и по­ следующие музейные экспедиции далеко не всегда детально фиксировали такие сведения. В с е э т о создает значительные трудности, а порой и порождает ошибки при картографировании прялок. Белые пятна в этой области до сих пор еще доволь­ но многочисленны, а специальная литература отражает лишь небольшую часть на­ копленного музеями богатства.

Первая значительная публикация русских прялок и попытка их классификации была представлена А. А. Бобринским в его знаменитом альбоме по резным и рас­ писным изделиям из дерева. Эта классификация могла быть в т о время лишь очень приблизительной и неполной, хотя до сих пор она является отправной точкой в классификационном подходе к этому предмету народного быта и представляет во многом бесценный научный материал. А. А. Бобринский выделил восемь типов пря­ лок - шесть по географическому принципу (очень неравноценных), один по харак­ теру декора (прорезные прялки - впоследствии О. В. Кругловой этот тип был опре­ делен как грязовецкиё), и еще в один тип он объединил прялки, которые считал воз­ никшими под влиянием городского и помещичьего б ы т а (в него вошли и т е, что впоследствии были названы теремковъши). При этом сам автор подчеркивал, что "эти географические наименования нисколько не исключают возможности распро­ странения данного типа и в других смежных местностях, а также не обусловливают отсутствие в данном околотке других типов". В первые десятилетия после революции эта проблематика частично затрагива­ лась в работах В. С. Воронова, А. И. Некрасова, Г. М. Малицкого, А. В. Бакушинско го, Н.Н. Соболева, Н.Р. Левинсона, Н. А. Маясовой и некоторых других исследова­ телей. В. С. Воронов уточнил классификацию А. А. Бобринского, добавив к шести выделенным им по географическому принципу типам прялок седьмой - ярославско костромские, который впоследствии получил более точное определение как яро славские теремковые. Двинский тип Бобринского он переименовал в архангель ско-вологодский. Эта классификация также охватывала материал не полностью.

Классификация Бобринского-Воронова являлась основополагающей вплоть до 1950-х годов, когда развернулась собирательская деятельность многих музеев стра ны и в первую очередь Исторического, Русского, Загорского историко-художествен ного. В конце 1950-1960-х годах были опубликованы первые научные результаты этой деятельности в статьях, каталогах выставок, тезисах докладов ( С К. Жегаловой, Л.Э. Калмыковой, М.Н. Каменской, О.В. Кругловой, Н.В. Мальцева, И.А. Пятниц­ кой, Н. В. Тарановской, В.А. Фадеевой и д р. ). Уточнялись границы уже известных типов, выделялись новые, до сих пор неизвестные, все более раскрывалось художест­ венное богатство этого вида народного искусства. В 1970 г. был издан первый круп­ ный альбом, и впервые перед глазами всех интересующихся народным творчеством предстали русские прялки в красочном многообразии их форм и декора. В о вступи­ тельной статье Н. В. Мальцев и Н. В. Тарановская учли многие открытия последних десятилетий в этой области и описали наиболее характерные виды прялок.

В те же годы О. В. Кругловой был составлен подробный каталог "Русские прял­ ки" (из собрания Загорского музея), где приводились описания 33 видов прялок Рус­ ского Севера и Верхнего Поволжья. Этот каталог и вышедшая вскоре книга-аль­ бом т о г о же автора "Русская народная резьба и роспись по дереву" (первое издание в 1974 г.) с подробной аннотацией большинства основных локальных прялочных ви­ дов до сих пор являются классическим руководством для каждого, кто берется за изучение прялок. Исследования О. В. Кругловой были результатом колоссальной собирательской и научной деятельности этого автора - истинного энтузиаста своего дела, посвятившего ему целиком всю свою не очень долгую жизнь.

Х о т я сама О. В. Круглова отнюдь не считала свою работу в области классифи­ кации прялок до конца завершенной, в последующие десятилетия эта проблемати­ ка не рассматривалась столь широко, а лишь уточнялась и дополнялась региональ­ ными исследованиями, также в основном музейных сотрудников. Из этих публика­ ций для разработки вопросов классификации представляют интерес небольшие ста­ тьи: Л. Э. Калмыковой 1976 г. по тверским прялкам и В. А. Притчиной 1995 г. по прялкам Тотемского р-на (на основе собрания Тотемского краеведческого му­ з е я ) - оба региона очень пестры в рассматриваемом аспекте. Л.Э. Калмыкова раз­ бивает тверские прялки на несколько групп по местностям и по форме, выявляя наиболее архаичные виды. В. А. Притчина в дополнение к уже известным тотем ским видам описывает и картографирует еще несколько своеобразных. Значитель­ ную ценность представляет также работа сотрудницы Костромского историко-ар хитектурного музея Л.Ю. Слепыниной по описанию и классификации прялок Костромской обл. на основе собрания этого м у з е я. Без учета прялочных форм Ко­ стромской обл. невозможно говорить о развитии видов прялок во многих районах и соседней Вологодской обл. Несколько особняком стоит (с точки зрения классифи­ кации) статья Т. А. Бернштам по прялкам. Х о т я формальная типология видов пря­ лок не является целью ее работы, однако в разделе "конструкция-форма" автор по внешним признакам стояка подразделяет формы прялок на четыре группы: древес­ ные, древесно-цветочные, женские, архитектурные. Здесь необходимо лишний раз подчеркнуть (чтобы не создавать путаницы в последующих исследованиях), что это разделение проводится только по визуально-образному принципу с акцентом на символической стороне данного предмета и не отражает реальных исходных пря­ лочных форм (кроме, пожалуй, древесной). Оно, к тому же, очень условно, так как в семиотическом аспекте выделенные номинации очень близки. В о о б щ е, следует отметить, что в научной литературе проблеме содержатель­ ной образности прялок уделялось, пожалуй, значительно большее место, чем мно­ гим другим, связанным с ними, проблемам. Несомненно, этот очень интересный вопрос не менее важен, так как приоткрывает перед нами мировоззренческую кар­ тину наших далеких предков, уводя в мир мифологических представлений. Н о сте­ пень гипотетичности в этой проблематике, пожалуй, еще выше, чем в вопросах классификации, при поисках эволюционных путей в образовании прялочных форм и их взаимовлияний.

В настоящее время можно констатировать, что совместными усилиями исследо­ вателей "прялочная картина ' Русского Севера в общих чертах отражена в научной литературе довольно полно, если иметь в виду художественные прялки, хотя и сре­ ди них остаются отдельные слабо освещенные виды (например, в Сямженском, Х а ­ ровском, Усть-Кубенском и Сокольском районах, о чем будет сказано ниже). Одна­ ко явно недостаточное внимание уделялось прялкам тех местностей, где они не представляли особой художественной ценности для музеев, хотя форма их может быть очень показательна для изучения этнических процессов.

Существующая на сегодняшний день классификация прялок отталкивается пре­ жде всего от своеобразия декора в выделении их видов или типов, названия которых производятся от места бытования прялок, изредка - с добавлением характерных черт их декора (напр., теремковые, золоченки). Т о есть в основу классификации по­ ложен географический принцип с ориентацией на вид декора, а также с учетом фор­ мы стояка и типа соединения его с донцем. Этот комплексный подход необходим для подробного картографирования прялок и ведения музейной работы - разработ­ ка вопросов типологии и классификации во многом зависит от т е х целей, которые ставит перед собой исследователь. Однако ориентация сразу на нескольких при­ знаков может привести к значительным затруднениям и путанице. Так, если декор прялок в большинстве случаев обладает узколокальным своеобразием, т о для фор­ мы эта классификация слишком дробна, так как она обычно имеет значительно бо­ лее широкий ареал, много модификаций и переходных вариантов. Привязывание же формы к определенному локальному 'типу", выделенному по отмеченному вы­ ше комплексному принципу, приводит порой на практике к перенесению названия этого "типа" по подобию только общей формы на прялки, бытовавшие от него за много сотен километров, особенно если последние еще слабо освещены в научной литературе (к примеру, так произошло с понятием тотемский тип - см. ниже).

Сходство в общих чертах прялочных форм, особенно переходных типов, может объясняться не только восхождением их к единому прототипу (т.е. генетическим родством), но и самостоятельным возникновением в результате идентичных эволю­ ционных процессов формообразования (однако если сходство просматривается и в характерных деталях формы, которые устойчиво сохраняются на протяжении зна­ чительных расстояний, то здесь уже с большим основанием можно говорить о гене­ тическом родстве).

Вместе с тем, в выделении отдельных типов именно форма играла главную роль (например, столбчатых, а в понятии теремковые слились и форма, и декор). При ориентации существующей классификации на локальность нет единообразия и в принципах выделения локусов, они порой несопоставимы (те же столбчатые до­ вольно широко распространены по сравнению с другими "типами" - э т о как раз ре­ зультат выделения типа по форме). Стремление придерживаться в первую очередь географического принципа приводит порой к тому, что в одну группу могут попасть прялки, очень различные по форме и декору, а кроме того, отдельные близкие фор­ мы могут оказаться в разных группах. В с е это говорит о том, что существующую на данный момент классификацию русских северных прялок в строгом смысле та­ ковой считать нельзя, так как при классификационном подходе к предмету прежде всего должен быть определен единый главны принцип (признак), который жела­ тельно учитывать и в названии выделяемых типов и видов.

О.В. Круглова, решая сложную задачу по обобщению и научному представле­ нию в основных чертах того колоссального материала, который был уже накоплен в то время, видимо, не считала публикуемые е ю описания прялок в своей главной работе - альбоме-исследования - законченной классификацией: выделяя во вступи­ тельной статье 15 основных их групп (иллюстрации У - Х Г Х ), включающих часто по несколько разновидностей (до четырех), она избегает такого определения, как "тип", а при описаниях-комментариях опубликованных изделий придерживается главным образом типологии А. А. Бобринского. В другой р а б о т е исследовательница ближе подходит именно к типологии, причем уже больше отталкиваясь от формы стояка, хотя ориентация в первую очередь на географический принцип не позволяет выдержать ее в строгости. К тому же здесь упор делается на выделение двух круп­ ных регионов по конструкции прялок - принципу соединения стояка с донцем: це ликовые, или копылъные прялки (стояк которых сделан из ствола дерева, а донце из отходящего от него корня) и составные. Первые, по ее мнению, более архаичны, северного происхождения, а происхождение вторых она связывает с бассейном Вол­ ги и со средневолжской формой прялки в виде гребня с донцем. Хотя это разграни­ чение для Русского Севера в общих чертах и верно, но его все же нельзя считать абсолютным;

что же касается точки зрения о происхождении составных прялок, то она очень спорна.

Вопрос об эволюции прялочных форм и исходных региональных их видов один из наиболее сложных, так как на основе археологических находок решить его в полной мере невозможно из-за фрагментарности данных. Так, наиболее древняя находка части прялки на территории Восточной Европы была сделана как раз на се­ вере Вологодской обл. - на р. Модлона, она датируется началом П тыс. до н.э., и в литературе по прялкам встречается мнение, что это наиболее древняя представи­ тельница копыльных прялок, хотя описавший ее археолог А. Я. Брюсов говорит только о донце. Прялки Древнего Новгорода, опубликованные Б. А. Колчиным, также преимущественно составные (хотя конструкцию их не всегда возможно точ­ но определить). П о этнографическим материалам, простейшие прялки-копылы встречаются у разных народов, в том числе у более южных, например у башкир и татар, а также у белорусов. Кроме того, копыльная форма распространена не на всем Севере - составные прялки были известны и в районе Вельска, и у русских по­ моров, и у северных финнов, а в конце ХГХ-начале X X в. традиционные копылы не­ редко заменялись составными для удобства, и способ крепления стояка с донцем мог уже варьировать порой даже в одной деревне. Х о т я копыльная прялочная форма и создает впечатление архаики, однако было бы опрометчиво считать ее древнейшей, так как иные известные примитивные формы - палкообразные и вилкообразные, вставлявшиеся в отверстие скамьи (отсюда впоследствии - донце со стояком, греб­ нем), несомненно, также в достаточной мере архаичны и к тому же удобны при пря­ дении на ходу. Палкообразные были известны на Киевщине, в Подолии, Карпатах, Молдавии, Румынии, Болгарии, Югославии, а также у удмуртов, мордвы, башкир;

вилкообразные - в областях Рязанской, Калужской, Орловской, Курской, Воронеж­ с к о й ;

вилкообразный стояк был найден к тому же в Новгороде в слое Х Ш в., в Старой Ладоге и в Гродно в слоях Х 1 - Х Ш в в. Из вилкообразной формы легко представить развитие рогатой небольшой лопаски, суженной книзу, на высокой тонкой ножке (ярославско-вологодские согожанки, некоторые новгородские, кост­ ромские и тверские прялки). Тип прялок, который исследователи также считают одним из самых архаичных - он происходит о т широкой доски-стояка - представ­ лен, к примеру, в Тверской обл. тоже составными прялками. Вообще составные прялки бытовали очень широко: с лопатообразным стояком они были известны в Московской, Тульской, Рязанской областях, в Среднем Поволжье, Карелии, на Чер ниговщине, Могилевщине, Витебщине;



Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 33 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.