авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 33 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ -7 Этмчесшя история инародшящьшура ХП-ХХ в е к ...»

-- [ Страница 4 ] --

Д. 338. Л. 3.

Едемский М.Б. О крестьянских постройках на севере России // ЖС. 1913. Вып. 1-П. С. 104.

ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 62. Л. 1 об.

АА. Плоды досуга. С. 191-197;

Г А В О. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 26;

Ф. 883.

Шустиков Оп. 1. Д. 214. Л. 1.

А.В. Череповец. Архангельск, 1966. С. 11.

Бланк А.С, Катаников Грязное П. Указ. соч. С. 34;

Рубцов Я. Указ. соч. С. 32.

АРГО. Р. 1. Оп. 1. Д. 24. Л. 4 об.

П. Каргопольщина в прошлом и настоящем. Каргополь, 1924. С. 35.

Пятунин ВГВ. 1845. № 1-2. С. 12-13.

7 Р у с с к и й Север...

РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 29. Л. 3.

Списки населенных мест... Т. 7. С. 444.

РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 365.

АИЭА. ВЭ ВО 1991 г. (Отчет И.С. Кызласовой).

Там же. СО КЭ 1966. Д. 2387. Л. 29.

ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 62.

Макарий, архамандрит. Описание... С. 4.

Воронов П. Исторический взгляд на важско-двинских удельных крестьян // Этногра­ фический сб. 1862. Вып. V. СПб., С. 12-13.

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 693. Л. 6.

ВЕВ. 1881. № 14-24. С. 308.

Россия. Т. 3. СПб., 1900. С. 113.

РГИА. Ф. 1350. Оп. 306. Д. 3. Л. 49 об., 117 об.

Веселовский СБ. Село и деревня в северо-восточной Руси в Х1У-ХУ1 вв. М.;

Л., 1936.

С. 12.

РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 327. Л. 58-76;

Ф. 1350. Оп. 306. Д. 5. Л. 185.

Списки населенных мест... Т. 7. С. 444.

Макаров НА. Русский Север: таинственное средневековье. М., 1993. С. 170;

ГАВО.

Ф. 883. Оп. 1. Д. 200. Л. 51.

Арсенъев ФА. От Шексны до Кубенского озера. Б/м. Б/г. С. 93.

Токмаков И.Ф. Историко-статистическое и археологическое описание г. Устюжны с уездом Новгородской губернии. М., 1897. С. 4.

АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 106. Л. 12 об.

Там же. Р. 1. Оп. 1. Д. 24. Л. 2 об.;

ВЕВ. 1904. № 16. С. 433.

АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 34. Л. 41 об.

101 Материалы для истории делопроизводства Поместного приказа по Вологодской губ.

в XVII в. Вып. 1. СПб., 1906;

Зап. АН по ист.-филол. отд. Т. IX. № 1. 1906. С. 331.

Власова И.В. Указ. соч. С. 81.

Первая Всеобщая перепись... Т. 7. С. 0-1;

Т. 26. С. 0.

Макарий, архамандрит. Описание...С. 17.

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 206. Л. 44 об.

106 РГИА. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 326. Л. 5-218 об.

ВЕВ. 1881. Х о 14-24. С. 308.

Максимов СВ. Обитель и житель // Древняя и новая Россия. 1876. Т. 2. С. 203.

ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 200. Л. 90;

АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 33.

Потанин Г.Н. Указ. соч. С. 227.

Щербина Ф. Указ. соч. С. 64.

Макаров НА. О некоторых комплексах середины-третьей четверти I тыс. н.э. в юго восточном Прионежье и на р. Сухоне // КСИА. 1986. Вып. 183. С. 30-31;

Тухтина Н.В. Об эт­ ническом составе населения бассейна р. Шексны в Х-ХП вв. // Археологический сб. Тр. ГИМ.

Вып. 40. М., 1966. С. 121.

Списки населенных мест... Т. 7. С. 444;

ВЕВ. 1882. № 1^, 10,20. С. 91-92;

АРАН. Ф. 3.

Оп. 10-6. 1761 г. Д. 27. Л. 2;

Д. 20. Л. 2 об.

АА. Тавреньга... Вып. П. С. 176;

ВЕВ. 1899. № 20. С. 493;

1905. № 10.

Шустиков С. 272;

ВГВ. 1845. № 38. С. 417;

1847. № 37. С. 366;

1845. № 11. С. 116;

1848. № 36. С. 407;

1845.

№ 38. С. 417;

АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 19. Л. 1-10 об.

Списки населенных мест... Т. 7. С. 184,444;

АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 12. Л. 6 об.-7.

Списки населенных мест... Т. 7. С. 444;

ВЕВ. 1899. № 19. С. 455;

№ 20. С. 493;

1905.

№ 13. С. 258;

АРГО. Р. 24. Оп. 1. Д. 13. Л. 2.

Север. 1923. № 3-Ф. С. 220;

1928. № 7-8. С. 248;

АРГО. Р. 1. Оп. 1. Д. 34. Л. 1-1 об.

Списки населенных мест... Т. 7. С. 444;

ВГВ. 1860. № 45. С. 314;

АРГО. Р. 7. Оп. 1.

Д. 19. Л. 11 об.;

АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 12.

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 244. Л. 2;

Волков Н.Д. Указ. соч. С. 16.

Н.Р., Маясова НА. Материальная культура Русского Севера в конце Левинсон ХГХ-ХХ вв. // Тр. ГИМ. Вып. ХХШ. М., 1953. С. 96-97;

АРГО. Р. 25. Оп. 1. Д. 5. Л. 2.

Харузин Н.Н. Очерк истории развития жилища у финнов. М., 1895. С. 38;

Олонецкий край... С. 31;

Попов К. Указ. соч. С. 60-61.

Пименов В.В. Вепсы. М.;

Л., 1965. С. 219.

Попов К. Охотничье право собственности у зырян // Изв. ОЛЕАЭ. Т. 28. Тр. Этногр.

отд. Кн. 4. М., 1877. С. 101.

В.И. География населения и населенных пунктов Вологодского района // Веселовская Уч. зап. ВГПИ. Т. 29. Естест.-географ. Вологда, 1966. С. 273.

А.М. Российская деревня в годы первой мировой войны. М., 1962.

Анфимов С. 191-219.

Север. 1928. № 7-8. Вологда, С. 96;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 157. Л. 10 об.-11.

Власова И.В. Указ. соч. С. 100.

АР АН. Ф. 135. Оп. 3. Д. 186, 190, 192, 197, 200.

АИЭА. ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 9.

Родословие... С. 33;

Минеев В А. Вологодская область // Изв. ВГО. Т. 83. Вып. 4. М., 1951. С. 376.

Д. Листы-разговоры из серии "По правде, по совести". 1971-1991 гг.

Тутунджан ВГМЗ. Экспозиция 1991 г.

Ф. Судьба северной нивы // От земли. Полемические очерки. Вып. V. Ар­ Шипунов хангельск, 1986. С. 152-153.

В.И. Указ. соч. С. 274-276.

Веселовская АИЭА. ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 7.

Родословие... С. 11.

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. Ш. Л. 49 об., 76, 81 об., 89 об., 95, 136;

Д. 2. Л. 1.

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 144. Л. 9;

АРГО. Р. 1. Оп. 1. Д. 24. Л. 2 об.;

Ф. 24. Оп. 1. Д. 105.

Тетр. Ш. Л. 23;

Едемский М.Б. Указ. соч. С. 93;

ВГВ. 1845. № 2. С. 12-13;

Музей деревянного зод­ чества Вологодской обл. Проект реставрации. Т. IV. Кн. 1. М., 1983. С. 18-19.

АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 4374. Л. 25.

ГАВО. Ф. 20. Оп. 3. Д. 75-126.

АЭ МГУ. СЭ 1956 г.;

АРГО. Р. 24. Оп. 1. Д. 13. Л. 1.

Цит. по: Пятунин П. Указ. соч. С. 31.

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. XI. Л. 2;

Р. 1. Оп. 1. Д. 49. Л. 7;

РГИА. Ф. 91. Оп. 2.

Д. 779. Л. 36.

Е.Э. Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов // Восточ­ Бломквист нославянский этнографический сб. М., 1956. С. 47;

Витое М.В. Указ. соч. С. 146;

АИЭА.

Первая СВЭ 1948 г.

АИЭА. ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 10;

ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 7.

Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 101 (1966 г.).

Рубцов Н. Старый конь // Подорожники... С. 229.

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. Ш. Л. 100 об., 136;

ВГВ. 1859. № 12. С. 89;

Пота­ нин Р. Указ. соч. С. 26.

1 Шустиков А А. Плоды досуга... С. 196.

Грязное П. Указ. соч. С. 42.

АЭ МГУ. СЭ 1957 г.

АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 21-21 об.

Едемский М.Б. Указ. соч. С. 100.

АИЭА. ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 8.

Тр. ГИМ. Вып. ХХШ. М., 1953. С. 98;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 164. Л. 8.

И.Р. Лесные люди // Изв. Общества изучения Олонецкой губ. 1916. № 1-2. С. 39.

НА. Указ. соч. С. 12.

Иваницкий АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. Ш. Л. 49 об.

ГАВО. Ф. 20. Оп. 3. Д. 127. Л. 1.

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. I. Л. 10.

НА. Сольвычегодский. крестьянин // ЖС. 1898. Вып. 1. С. 7.

Иваницкий Г.К. Вологда в ее старине. СПб., 1914. С. 41.

Лукомский Титов В. О старинном расположении домов в северных краях России в сравнении с нынешним // Маяк. 1842. Т. V. Кн. IX. СПб., Смесь. С. 4-5.

АИЭА. Ф. 1,Оп. 1. Д. 101.

ВГВ. 1857. № 21. С. 128;

АРГО. Р. 1. Оп. 1. Д. 54. Л. 2;

Шустиков АА. Тавреньга Вель­ ского уезда. С. 359.

ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 1 об.;

Ф. 20. Оп. 3. Д. 75, 98, 126;

АРГО. Р. 24. Оп. 1.

Д. 13. Л. 1;

АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 36;

Д. 4374. Л. 23;

ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 10;

АЭ 7* МГУ. СЭ 1956-1957 гг.;

Вологодский сб. Т. Г/. Вологда, 1885. С. 236;

Иваницкий НА. Мате­ риалы... С. 12;

Дементьев В. Великое Устье. М., 1972. С. 130.

Г А В О. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 12-13;

Ф. 652. Оп. 1. Д. 100. Л. 20.

В Г В. 1845. № 17. С. 174-177;

Едемский М.Б. Указ. соч. С. 98;

Тр. ГИМ. Вып. ХХШ...

С. 98.

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. ГХ. Л. 2;

Тетр. Ш. Л. 23, 49 об., 95, 136;

Тетр. 1.

Л. 10 об., 88;

Тетр. V. Л. 90;

Д. 2. Л. 17;

В Г В. 1866. № 31. С. 303;

АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387.

Л. 8;

Синкевин ГЛ. Крестьянская изба Вологодского уезда // Социальная гигиена. М.;

Л., 1926. С. 77.

АИЭА. ВЭ ВКО 1972 г. Д. 2871. Л. 46 об., 49;

РЭМ Ф. 7. Оп. 1. Д. 338. Л. 2.

АИЭА. ВЭ ВКО 1972 г. Д. 3978. Л. 15.

Власова И.В. Указ. соч. С. 104;

Музей деревянного зодчества... С. 23.

ГАВО. Коллекция карт... П. 23. № 338,344;

П. 31. № 594;

П. 32. № 627;

АЭ. МГУ. СЭ 1956 г.

Г А В О. Ф. 20. Оп. 3. Д. 75-98;

АЭ МГУ. СЭ 1956 Г.-1957 г.;

АИАЭ. СО КЭ 1966 г.

Д. 4374. Л. 24, 26;

ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 10.

В Г В. 1845. № 11. С. 116;

1849. № 45. С. 452;

АИЭА. ВЭ. ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 8.

Попов Н. Народные предания жителей Вологодской губернии Кадниковского уезда // ЖС. Вып. Ш. 1903. С. 384.

АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 73. Л. 10 об.;

АИЭА. ВЭ ВКО 1972 г. Д. 2871. Л. 47.

В Е В. 1881. № 14-24. С. 301;

АИЭА. ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 6;

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1.

Д. 276. Л. 4.

178 Рубцов Н. Тихая моя родина // Подорожники... С. 71;

Романов А. Русские деревни // Родословие... С. 5.

ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 48. Л. 1;

Чекалов А.К. По реке Кокшеньге. М., 1973. С. 23, 29;

Гунн Г.П. Каргопольский озерный край. М., 1984. С. 80, 111.

ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 2-3 об.

181 ц Шевырев С. Указ. соч. С. 61.

ит п о :

Л.И. Образование и воспитание в барской семье Вологодской губернии Андреевский в начале ХГХ в. // Север. 1928. № 7-8. С. 17.

Воронов П. Указ. соч. С. 126.

В.Г. Старообрядческая колонизация Севера // Очерки по истории колони­ Дружинин зации Севера. Вып. 1. Пг., 1922. С. 75;

Олонецкий край... С. 6-7.

Н.Н. Указ. соч. С. 36;

Смирнов И.Н. Вотяки. Историко-этнографический Харузин очерк. Казань, 1890. С. 92.

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. III. Л. 112 об.;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 244. Л. 2;

По­ пов К. Указ. соч. С. 61.

Пименов В.В. Указ. соч. С. 220.

АРГО. Р. 25. Оп. 1. Д. 5. Л. 2 об.

И. Описание Вологодской губернии // Описание Российской империи...

Пушкарев Кн. IV. СПб., 1846. Отд. П. С. 34.

В.Д. Описание Устюжского уезда и городов Устюга и Лальска // ЖМВД.

Ардашев 1857. Ч. 24. № 5. С. 61-62.

Услар П.К. Указ. соч. С. 291-293.

НА. Материалы... С. 12.

Иваницкий АА. По деревням Олонецкого края // Изв. ВОЙСК. 1915. Вып. П. С. 92-94, Шустиков 110, 114;

его же. Тавреньга Вельского уезда. С. 171-172;

И.Р. Указ. соч. С. 39;

Россия. Полное географическое описание нашего отечества. СПб., 1900. Т. 3. С. 113.

Кучин Л А. Имущественная дифференциация рыбацких хозяйств Чарондского рыбо­ ловного района. Череповец, 1930. С. 16.

Кристин Л.И. Экономика и организация крестьянского хозяйства в районе Лаче-Ку бенского водного пути // Север. 1928. № 7-8. С. 94.

ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 101. Л. 27.

Музей деревянного зодчества... С. 13-16.

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 8, 12.

АИЭА. ВЭ ВО 1987 г. Д. 8710. Л. 10-11.

Г.Н. Никольский уезд и его жители // Древняя и новая Россия. 1876. Т. 3.

Потанин № 10. СПб., С. 151.

АИЭА. ВЭ ВО 1986 г. Д. 8334. Л. 6-9.

Там же. Л. 9;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 8.

Мясников МЛ. Сведения о Ваге, Шенкурской и Вельской округах // Исторический, статистический и географический журнал. 1830. Ч. П. Кн. I. № 4. С. 47.

Олонецкий сб. Вып. 2. Петрозаводск, 1886. С. 48.

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 20.

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 258. Л. 8;

АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 38. Л. 35.

РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 356. Л. 18 ;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 157. Л. 9.

АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 15, 33, 46 об.;

Савеличев А. Переборы // Наш сов­ ременник. 1989. № 11. С. 97.

ВГВ. 1853. № 6. С. 48;

1885. № 44. С. 8;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 33-34.

АЭ МГУ. СЭ 1956-57 годы.;

АИЭА. СО КЭ 1966 г. Д. 2387. Л. 3 об., 27 об., 46-48 об.

Пименов В.В. Указ. соч. С. 220.

АГВ. 1852. № 2 3. С. 183.

Никонов В А. География фамилий. М., 1988. С. 77-82.

Глава Население центральных районов Русского Севера Степень освоения территории и численность населения Сведения о населенности Русского Севера и численном составе населения в са­ мый ранний период его истории весьма скудны и отрывочны. Известно, что сплош­ ные массивы поселений, занимавшие иногда обширные участки, находились в Х1-ХШ вв. в юго-западном Белозерье. Это обусловливалось появлением интенсив­ ных форм хозяйства. Именно здесь найдены древние земледельческие орудия у сла­ вян;

весь таких орудий еще не имела. В Х1-ХИ1 вв. площади приозерных и приреч­ ных земледельческих участков на Севере в целом были невелики. В Х1У-ХУП вв.

отмечалась плотная населенность на Каргопольской Суше (восток Белозерской гряды), где имелись плодородные почвы, но в древнерусское время и они еще засе­ лялись слабо.

По данным исторической демографии, в X в. древнерусские северо-западные районы наряду с Новгородской землей и центральной земледельческой полосой за­ нимали 710 кв. км, имели 2840 тыс. чел., заселенность их составляла 4 чел. на 1 кв. км. Северо-восточные районы соответственно: на 300 кв. км - 600 тыс. чел., плотность земель равнялась 2 чел. на 1 кв. км.

Некоторые сведения о населенности северных земель содержатся в источниках XVI в., но и в них отмечается "пустынность" Севера и сосредоточение населения по берегам крупных рек и у океана. Примерно 30 тыс. жителей насчитывалось в сере­ дине XVI в. в селениях по Северной Двине. В ту пору наиболее заселенными оказы­ вались крупные посады;

сельская местность была густо заселена в районе Вологды и в восточной части Белоозера. В это время сюда еще шел миграционный поток из Новгородской земли. Крестьянскому освоению способствовала и усилившаяся мо­ настырская колонизация края, шедшая от Белозерья и Вологды на Вагу, в Каргопо лье, на восток - к Устюгу и на Вычегду.

В ХУП в. в писцовых книгах появились более точные сведения о густоте насе­ ления и его численности в севернорусских уездах. По данным 1620-х годов, жилые селения сосредоточивались в районах Центрального Поморья и составляли 63,1% от общего числа селений по Северу, и в них было 64,7% жилых дворов. Все Цент­ ральное Поморье занимало 15% территории Севера, в нем было освоено 241,0 тыс.

кв. верст, существовало 14 005 селений, и на одно поселение приходилось 17,2 кв. версты. Наибольшая плотность отмечалась в Вологодском и Устюгском уездах. В то же время из-за войн, смуты и разорения жители бежали из своих деревень, и везде отмечалась пустота.

В 70-80-е годы ХУП в. в писцовых и переписных книгах снова появляются дан­ ные о населенности территорий. Тогда в Центральном Поморье жилые селения со­ ставили 57,6% от их общего числа по Северу, жилые дворы 58,3%, души мужского пола - 56,0%. На одно селение приходилось 17,7 кв. верст - несколько больше, чем в начале века. Значит, население уплотнилось и освоенность земель была большая.

Отток населения из северных деревень продолжался. В 80-е годы ХУП в. из-за не­ дорода "сбрели" в сибирские города монастырские крестьяне и подворники (32 чел.) Агапитова Маркушевского монастыря из Кокшеньгской чети Важского у., да "ни весть куда" 37 крестьян "с женами и детьми" и 14 бобылей из починков Черепанов ского, Черняковского и др. Если в 1685 г. во всей чети числилось 1827 дворов, то по переписи 1710-1711 гг., их осталось 938. Из Важского стана этого же уезда в 1678-1710 гг. ушли 253 крестьянина с семьями, в результате из 120 деревень в 1678 г.

осталось 116 в 1710 г.;

число дворов на одну деревню сократилось с 5,8 до 3,8, а душ мужского пола - с 15,4 до 13,0. В Устюгском у. с 80-х годов ХУП в. до 1719 г. чис­ ленность населения уменьшилась на 25,39%. Для северной деревни петровское время - с конца ХУП до начала ХУШ в. - бы­ ло очень тяжелым, так как происходили наборы в армию и флот, на строительство Петербурга. В 1710 г. на верфи в Петербург отправили 6468 чел. из Белозерского у.

и умерли в этом городе 1499 чел. В сухонско-двинских уездах за это же время чис­ ленность населения сократилась в 2,5 раза;

в одном только Тотемском у. "исчезло" 26% дворов или 30% душ мужского пола. Но несмотря на это, освоенность земель и общая численность населения росли.

Первая ревизия 1719 г. отметила в Центральном Поморье (вологодские земли) 10,2 тыс. чел. мужского пола в посадах, 86,7 тыс. государственных крестьян, 35,6 тыс. - дворцовых, 65,0 тыс. - помещичьих, 48,4 тыс. - у духовенства, а всего 245,9 тыс. чел. мужского пола (по другим подсчетам, 205 087 душ мужского пола или 302 226 чел. обоего пола - 146 273 мужчин и 155 953 женщин). Разночтения происходят из-за учета отдельных территорий, которые в различные периоды в ад­ министративном отношении входили не только в Вологодский край, но и в соседние губернии, хотя исторически составляли вологодские земли.

Если сравнить показания всех десяти ревизий с 1719 по 1850-е годы, то увеличе­ ние численности жителей в Вологодском крае происходило во все периоды (см.: табл. 1).

Рост численности населения отразился и на освоенности земель. В начале XIX в.

их площадь равнялась 37 000 000 десятин (по другим данным, 34 458 236 десятин).

В центральных районах насчитывалось 302 села, 12 783 деревни, 10 городов, 2 за­ штатных города, 1 посад, было обработано две трети пространства, правда, в север­ ных районах (Вельский у.) - лишь 20-я часть пространства, а в северо-восточных Таблица Численность населения по 1-Х ревизиям Души мужского Д у ш и мужского Д у ш и мужского Ревизия Ревизия Ревизия пола пола пола 1 - 1 7 1 9 г. 205 087 V - 1795 г. 292 614 V I I I - 1833 г. 360 Н - 1744 г. 207 058 V I - 1 8 1 1 г. 321 413 I X - 1850 г. 418 Ш - 1 7 6 2 г. 238 681 УП-1815г. 310 197 Х - 1857 г. 429 I V - 1 7 8 2 г. 278 (Устьсысольский у.) - 30-я часть. Много площадей занимали леса. Хотя внешние приселения в ХГХ в. прекратились, "в действие вступила'' внутренняя колонизация, что сразу сказалось на населенности деревень и росте их дворности. К середине ХГХ в. на одну деревню в Центральном Поморье приходилось по 18,0 кв. верст. В одном только Устюгском крае число селений увеличилось с 1939 в 1719 г. до 3398 в 1859 г. Правда, к ХГХ в. крестьянский отход затухает. В Вологодской губ. с по 1830 г. он составил минус 0,08%;

с 1826 по 1842 г. процент немного возрос, но не­ значительно - 0,41. В 1859 г. в вологодских уездах на 1 кв. версту приходилось в среднем 1,7 селений. В отдельных уездах число дворов на деревню равнялось: в Бело­ зерском - 5, Кирилловском - 8, Устюженском - 9, Череповецком - 19;

в зырянских уездах встречались крупные, но редкие деревни (некоторые - до 100 дворов). Плот­ ность населения в разных районах колебалась: в Устюгском у. - 4,8 чел. на 1 кв.

версту, в Никольском - 2,7, в Белозерском - 4,0, Кирилловском - 6,0, Устюжен­ ском - 5,0, Череповецком - 13,0, Вологодском - 25,0, Грязовецком - 17,0, Кадников­ ском - 11,0, Тотемском - 4,5, Вельском - 3,6, Сольвычегодском - 2,0, Яренском 0,5, Устьсысольском - 0,3;

в соседних уездах - в олонецком Вытегорском - 2,6 чел., в Вельском - 0,3, а в целом по губернии - 2-3 чел. на кв. версту.

По степени населенности в вологодских землях четко выделялись три зоны.

Юго-западная и западная часть (Вологодский, Грязовецкий, Кадниковский, запад Вельского, часть Тотемского, новгородские уезды), в которой многочисленные жи­ тели были расселены в довольно больших по размерам деревнях и селах;

средняя часть (Тотемский, Никольский, Вельский, Устюгский уезды), где население разме­ щалось узкой полосой по берегам Сухоны, Юга, Вели, Ваги;

северо-восточная часть (Сольвычегодский, Устьсысольский, Яренский уезды), где единственно заселенные места - это берега Двины, Сысолы, Вычегды, Выми, Лузы, Виляди, Яренги, Визин ги с далеко отстоящими друг от друга селениями.

Число жителей в губернии к 1859 г. достигло 929 589 чел. обоего пола (440 487 мужчин и 489 102 женщины);

на 100 мужчин приходилось 111,03 женщины (в городах - 94,29, в селениях - 111,82 женщины);

на 100 жителей в губернии насчи­ тывалось менее 10 иноверцев, или 8,56% от общего числа населения. У зырян на 100 мужчин приходилось 109,7 женщин, у них было 424 деревни с населением в 64007 чел. Ежегодный прирост населения составил 0,90%. Некоторые изменения в населенности Вологодского края произошли в поре­ форменное время. В целом пространство губернии в 1862 г. оставалось то же 37 082,3 десятин, а численность жителей увеличилась ненамного и равнялась 962 057 чел. обоего пола (462 362 мужчины и 499 695 женщин), к 1877 г. 989 285 чел. (474 112 мужчин и 515 173 женщины);

соотношение городского населе­ ния к сельскому равнялось 1:7,8, в малонаселенном Яренском у. - 1:32,6;

соотноше­ ние мужского и женского населения в городах губернии было 1:0,998, в селениях 1:1,008 (в целом 1:1,003);

прирост населения за 1879 г. составил всего 1,4%.

Характер размещения населения в отдельных территориях не изменился. Так, в Сольвычегодском у. в 1870-е годы в 1650 деревнях и двух городах жило 93 тыс. чел., на каждое селение приходилось 54 чел. (или 24 ревизские души). Их малолюдность объяснялась, как и прежде, недостаточностью удобных для сельского хозяйства земель. В северной части Яренского у. (Удорский край) оставалась редкая заселен­ ность: на 25 тыс. кв. верст жило 3000 душ мужского пола и 3150 душ женского по­ ла. В заселенном Вологодском у. на 1 кв. версту приходилось 1070, а в Устьсысоль­ ском - всего 24 чел.;

на одно селение в Череповецком у. - 113,1 чел. (или 15,1 чел.

на кв. версту).

Тогда еще девять десятых территории губернии были заняты лесом. Но к кон­ цу ХГХ в. началось резкое увеличение внутренних крестьянских миграций, особен­ но в юго-восточных районах края, где имелись неосвоенные земли. Это было связа­ но с разрешением после 1861 г. покупать участки и заводить новые починки в казен Таблица Численность населения Вологодской губернии в 1897 г.

Уезд Человек о б о е г о пола Уезд Человек обоего пола 117 Сольвычегодский Вологодский 172 146 Тотемский Вельский 102 89 Устьсысольский Грязовецкий 105 144 Кадниковский Великоустюжский 188 45 Никольский Яренский 228 Всего: 1 341 ных землях. В одних только Устюгском и Никольском уездах произошло увеличе­ ние числа селений с 3398 в 1859 г. до 4704 в 1897 г., а сельских жителей с 198 831 до 404 355 чел., т.е. увеличилось почти в два раза, хотя естественный прирост в поре­ форменное время по губернии оставался невелик - 1,25% в год. Плотность населе­ ния составляла в среднем 3,8 чел. на кв. версту, а в Устюгском у. - 9,68, в Николь­ ском - 7,05 чел. Эти показатели были выше, чем средние показатели по всему Северу: в 1858 г. на кв. км - 1,1, в 1897 г. - 1,6 чел. Развившийся после рефор­ мы отход населения (на промыслы, в города, на работы в соседние губернии, в Сибирь) не снижал его численности, хотя отрицательно влиял на его естественный прирост.

В 1897 г., по данным Первой Всеобщей переписи, пространство Вологодской губ. равнялось 353 349,4 верстам, а общее число населения достигло 1 341 785 чел.

обоего пола (см. табл. 2).

Сюда следует еще прибавить 55 999 чел. Вытегорского у. (тогда Олонецкой губ.) и население уездов Новгородской губ. - Белозерского (86 906 чел.), Кириллов­ ского (120 004), Устюженского (99 737), Череповецкого (157 997). Городское насе­ ление насчитывало 4,7% от его общего числа, сельское - 95,3%. Густо населенным по-прежнему оставался Вологодский у. (32,45 чел. на кв. версту), слабо населен­ ными - Устьсысольский (0,6 чел.) и Яренский (0,9 чел.), в последних жило 77 920 чел. обоего пола зырян.

Северо-восточные уезды (Сольвычегодский, Яренский, Устьсысольский) зани­ мали 67% пространств губернии, а населения в них жило лишь 18%. В западных уез­ дах плотность населения к тому времени достигла 13,12 чел. на кв. версту, лишь в олонецком Вытегорском у. - 3,17 чел.

Начало XX в. мало что изменило в населенности и освоенности Вологодского края и вплоть до 1917-1920-х годов они сохраняли свои прежние черты. На всем Севере население не уплотнилось и его плотность равнялась 2,0 чел. на кв. км. В от­ дельных районах она по-прежнему была разной. В восточных, составивших в 1918-1926 гг. Северо-Двинскую губ. (85 тыс. кв. верст), приходилось по 6,64 чел.

на кв. км. Из этих районов в Устьсысольском у. имелось только два крупных села (по 450 чел.), другие были малонаселенными. Самый север Северо-Двинской губ. и в 1920-е годы оказался населен очень слабо, особенно районы, где жили коми-зы­ ряне. В отличие от них, центральные районы (по административному делению 1920-х годов Вологодская губ.), занимавшие 88 тыс. кв. верст имели 1243 тыс. чел.

населения;

его плотность здесь уменьшалась с юга на север от 4,4-5 чел. на кв. в Каргополье до 37,9 чел. в Вологодском у., или от 27,4 чел. в селениях по Сухоне в Шуйской вол. Тотемского у. с деревнями Козланга, Шейбухта, Монза (до 43,2 чел.), Паршенга, Пустая Шуя (11,6 чел.) до 13,1 чел. в Кадниковском у. Уменьшение плот­ ности населения наблюдалось и с юго-запада центральных районов на северо восток: деревни на юге Вельского у. имели по 19 дворов, Тотемского - 18,5, Никольского - 1 7. Освоенность земель и плотность населения увеличивались по прежнему в Никольском у., где на незанятых землях основывались переселенческие участки, возникали хутора и отруба;

даже переписью 1926 г. здесь отмечены 1837 хуторских участков.

Западнее указанных районов, составивших в 1920-е годы Череповецкую губ., населенность оставалась средней в сравнении со всеми вологодскими территориями.

Так, в одном из этих районов - в Чаронде, разделенной Вожеозером на Вологодский и Череповецкий берега, плотность населения достигала 8,5 чел. на кв. версту в пер­ вом и около 5 чел. во втором. На Вологодском берегу было 29 селений, 4 сельсове­ та, 901 двор, 5012 чел., на Череповецком - 35 селений, 4 сельсовета, 835 дворов и 4600 чел. Население Вологодской губ. в 1914-1917 гг. насчитывало 1 742 260 чел.:

98 138 - в городах, 1 644 122 в селениях;

число трудоспособных мужчин равнялось 24,4% от общего числа населения, 40% мужчин ушли на фронт. К 1926 г. в Вологод­ ской губ. было 1 053,8 тыс. чел., городское население составляло 8,9%;

плотность населения - 8,9 чел. на кв. км. В Северо-Двинской губ. жили 678,1 тыс. чел., 5,6% в городах, плотность населения - 6,6 чел. на кв. км. В Череповецкой губ. - 736,0 тыс.

чел. (7,3% в городах), плотность - 11,97 чел. на кв. км. В целом численность насе­ ления уменьшилась за годы войн и революции, а также в результате отхода населе­ ния в другие губернии и города.

В советский период истории освоения новых земель в крае не происходило. При административных переменах в 1930-е годы были ликвидированы Северо-Двинская и Череповецкая губернии, а в образованную Вологодскую обл., кроме исконных воло­ годских земель, вошли бывшие новгородские уезды - Белозерский, Кирилловский, Череповецкий, Устюженский, а из олонецких - Вытегорский и Каргопольский, но от Вологодской обл. отошли в Архангельскую северные Вельский и Сольвычегодский уезды, в Костромскую и Вятскую - юго-восточная часть Никольского у. Территория области теперь была равна 143 тыс. кв. км, но характер ее населенности не изменил­ ся, происходили лишь перемены в численности населения из-за проводимых в стране в 1930-е годы репрессий, из-за гибели людей в войну 1941-1945 гг., из-за миграций внутренних и внешних в последующие 1950-1970-е годы.

В 1939 г. численность населения Вологодской обл. равнялась 1590 тыс. чел., его плотность - 11,1 чел. на кв. км. Освоенные под сельское хозяйство земли занимали четверть территории области;

в южных ее районах угодья составляли 60-65% их площадей, в северо-восточных - лишь 15-20%. Девять десятых селений были сель­ скими, в них жило семь десятых населения области. До революции сельские жители составляли девять десятых всего населения. Часть территории области занимали в 1930-е годы лагеря и поселки репрессированных людей, как, например, в Мологско Шекснинском р-не: "Левобережье заселено густо да и лагеря там через пять верст на шестую, а правобережье терялось в лесах дремучих". Проведенная в 1959 г. первая послевоенная перепись отразила все изменения 1930-1950-х годов. Во-первых, произошло сокращение численности населения в об­ ласти чуть не в 2 раза;

во-вторых, налицо было "постарение" населения из-за гибе­ ли на войне молодых людей и лиц трудоспособных возрастов, в-третьих, произошел значительный перевес численности женского населения над мужским. Теперь в об­ ласти насчитывалось 1 307 531 чел. (566 728 мужчин и 740 802 женщины);

горожа­ не еще составляли 35% всего населения, но по профессиональному составу колхоз­ ники насчитывали только 3 % (48% - рабочие, 19% - служащие). О населенности 2?

районов и численности населения говорят данные по Вологодской обл., приведен­ ные в табл. З.

Из всех вологодских районов по-прежнему самым населенным оставался Воло­ годский - наиболее развитый экономически. Плотность его населения, как и в предыдущие периоды, была высока - 48,0 чел. на кв. км (в селе - 15,5 чел.);

в то Таблица Дворы и население Вологодской обл. в 1950-1960-х гг., в тыс.

1965 г.

1959 г.

1953 г.

Дворы и население 86, 167,4 145, Наличные дворы в колхозах 253, 415, Члены колхозов 459, 37, 65, 35, Трудоспособные мужчины о т 16 до 60 лет 107,1 52, 137, Трудоспособные женщины о т 16 до 55 лет время как во всей области в 1960-е годы - лишь 9,0 чел. (в сельской местности 5.2 чел.). Освоения новых пространств не происходило: например, "левый берег Мологи и правый Шексны были до сих пор не топтаны, мало кому из старожилов известны". 1970-е годы сопровождались не только миграцией из села в город, вызвав со­ кращение численности сельского населения, но также миграцией в другие регионы страны на различные работы. В этот период "пожинались плоды" правительствен­ ного проекта "Неперспективные деревни" - очередного эксперимента над русским крестьянством, губительным образом сказавшегося на деревне всего Нечернозе­ мья. Перепись 1979 г. отразила все эти явления. В Вологодской обл. наблюдалось сокращение числа селений;

селения близ городов вливались в сами города, мелкие объединялись с крупными, создававшиеся новые были в основном несельскохозяй­ ственными (торфо- и лесоразрабатывающими, промышленными поселками). Ис­ чезновение деревень происходило повсеместно. Так, в Тотемском р-не в 1974 г. в од­ ном лишь Матвеевском сельсовете было брошено восемь деревень, осталось шесть деревень, исчезали угодья и лес. К 1980-м годам в с. Ростилове на старом тракте Во­ логда-Ярославль еще жили 66 семей, но хозяйством занимались лишь 22 семьи, ко­ ров держали три семьи;

на Обноре (Грязовецкий р-н) исчезли 13 деревень, осталось три дома, на Ваге в д. Моисеевской, состоявшей до войны из 60 дворов, осталось все­ го 11 и т.д.

Если в 1937 г. в Вологодской обл. насчитывалось 18 837 селений (из них 12 тыс. деревень), то к 1973 г. их осталось 9950;

за 30 лет площади угодий сократи­ лись на 2 млн. 300 тыс. га, а население с довоенного уровня - на 25,5%;

в результа­ те ликвидации деревень увеличилась численность городского населения. По пере­ писи 1979 г. население Вологодской обл. равнялось 1 309 799 чел. (59% - городское, 41% - сельское), по переписи 1989 г. - 1354 тыс. чел. (по другим данным, 1 349 022), в 1990 г. - 1359 тыс., в 1994 г. - 1360 тыс.;

вместе с прибывшими сюда мигрантами и осевшими здесь это составило 103% по отношению к 1979 г. Миграционный при­ рост к 1989 г. равнялся 5374 чел., в том числе за счет передвижения из городов, где на 1000 жителей он не увеличился, а равнялся минус 221 чел. (из сел - плюс 5595 чел.). Таким образом, коэффициент миграций в области составил 7,2%.

Соотношение городского и сельского населения теперь изменилось не в пользу села: в городах проживало 65% населения, в деревнях - 35%. Сократился его есте­ ственный прирост: в 1989 г. он был 3,7 (5,2 в городах, 1, 1 в селах). Мужское населе­ ние составило 46,74, а женское - 53,25%. Общая освоенность пространств в области осталась почти такой же, как до войны, - 145,7 тыс. кв. км. На 1 кв. км приходилось 9.3 чел., а на 100 га пашни - всего 6-7 чел. трудоспособного населения. В последнее десятилетие XX в. снижение численности населения продолжалось. К 1994 г. есте­ ственный прирост не превышал убыль населения, которая составила минус 6,4 на 100 родившихся (родилось 8,9, умерло 15,3). Сословный состав населения В течение длительного исторического развития претерпевал изменения сослов­ ный состав населения Севера. Более или менее полные ранние свидетельства о со­ словиях в Вологодском крае содержатся в документах Х1У-ХУП вв. До подчинения Севера Москве там существовало боярско-княжеское, черносошное и монастыр­ ское землевладение. Земли бояр и князей в ХУ-ХУ1 вв. находились в западной час­ ти Вологодчины - в Белозерско-Череповецком крае. В ХШ в. здесь было Белозер ское княжество, в Х1У в. восточнее на Кубенском озере вотчина князей Заозерских, включенная в Х У в. в Московское княжество. Наиболее известными владениями князей были земли Кемских, Ухтомских, Карголомских, Андожских, Вадбальских, Судских (их фамилии произошли от названий рек, где располагались эти земли), из­ вестны и боярские вотчины И.П.Федорова, Монастыревых, Лихаревых, Могури ных-Зайцевых. С ХУ в. тут уже были владения московских князей: земли Верейско­ го князя Михаила Андреевича находились в Череповецком крае. В Важско-Двин ско-Кокшеньгском районе существовали боярские владения новгородцев - Своезем цевых, Варфоломеевых, Борецких, Осколовых и др. - белосошные земли в отличие от черносошных - крестьянских земель (черных).

Особое место занимала Чарондская округа вокруг оз. Воже. В ХУ1 в. она нахо­ дилась в составе Белозерского у. В ХУП в. в Вожецкой вол. Чарондской округи вла­ дел землями Спасский Вожезерский монастырь. 25 других волостей округи остава­ лись "черными". Иван IV взял Чаронду в опричнину, а Федор Иванович передал ее боярину Д.И. Годунову. Так в этой округе стали существовать чересполосные зем­ ли нескольких владельцев. В опричнину в 1565 г. оказались включены часть Бело зерья, Важская земля, Тотьма, Вологда, Великий Устюг, хотя полоса на восток от Вологды - Тотемско-Устюгский край - была сплошь черной землей с жившими на ней черносошными (будущими государственными) крестьянами.

Довольно рано некоторые районы стали владениями великих князей - дворцо­ выми. В Белозерье такие земли находились в волостях Ирдомской, Вогнеме, Кисне ме, Азатской, с. Ярогомье и др. Дворцовыми являлись Вытегра, Кокшеньгско-Тар ногский район, Верховажье. Под Вологдой находились дворцовые села Фрязиново и Турунтаево. Во времена Петра I здесь жили иноземные купцы - фрязины, фрязи.

В дворцовые владения переходили бывшие княжеские и черные земли. Все владель­ цы имели собственных крестьян, бобылей, половников;

последние исполу (за поло­ вину или другую часть урожая) работали на хозяев, не имея своего тягла.

Итак, бывшие 600-летние владения Новгорода (районы Важско-Двинский, Ус тюженский - часть Бежецкой пятины Новгородчины) стали с X V в. дворцовыми и государевыми землями на Севере, а ростовские земли на востоке края - исключи­ тельно государевыми. Размеры дворцового землевладения в Важско-Двинской зем­ ле в X V в. исчислялись 5000 крестьянскими дворами. В 1678 г. тут имелось 12 433 дворов, в 1722 г. - 28 029 душ мужского пола, в 1762 г. - 32 427. До 1700 г. в течение 400 лет в этой земле было освоено 16 250 десятин пахотных земель, до 1800 г. - 38 250 десятин. По другим подсчетам, в 70-е годы XVII в. дворцовое земле­ владение насчитывало 365 дворов в Белозерском у., 8628 - в Важском, 287 - в Во­ логодском, а всего 15 тыс. дворов. В конце ХУП-начале XVIII в. дворцовой вотчи­ ной стала Чаронда (2,6 тыс. дворов) и Устьянские волости (2 тыс. дворов). Уже в XIII в. в вологодских землях возникли монастыри, землевладение кото­ рых в дальнейшем расширялось, поглощая черные земли. Пути народной колони­ зации на Севере совпали с путями монастырской. К XVII в. здесь существовало 50 монастырей, которым принадлежали крестьяне, бобыли и половники. Один из сильнейших - Кирилло-Белозерский монастырь - в Х1У-ХУ1 вв. приобрел несколь­ ко сот сел и деревень, 3854 двора в разных уездах, вел обширную торговлю от Бе лозерья и Вологды до Твери, Углича, Кимр, Дмитрова, Ростова, Кинешмы. Значи Таблица Р а з м е р ы поместных владений в вологодских уездах в 1777 г. * Число крестьянских душ Число крестьянских душ Ч и с л о дворян Число дворян в поместьях в поместьях 150- 1- 200- 10- 250- 30- 300- 60- 400 - 100- 500- * Р Г И А. Ф. 1350. О п. 306. Д. 3. Л. 112.

тельным в X V в. было землевладение Воскресенского Череповецкого монастыря, Устюгского-Архангельского, Павло-Обнорского (458 крестьянских дворов), Спасо Каменного (429 дв.), Сольвычегодского Николо-Коряжемского (84 деревни, 306 дворов, 374 крестьянина и половника, 405 четей пашни), Глушицкого Бохтюж ского (22 деревни, 57 дворов крестьян с 82 чел., 30 дворов бобылей с 36 чел., 5 че­ тей монастырской пашни, 311 четей крестьянской, 69 четей перелога, 109 четей ле­ са, а всего 494 чети), Ферапонтова (321 двор), Корнилиева (704 двора), Спасо-При луцкого (611 дворов) и других монастырей.

Не в меньших масштабах черные и княжеские владения поглощались поместным землевладением. Юго-запад Вологодского края с наиболее плодородными почвами стал зоной помещичьих владений, и здесь с феодальных времен пролегла граница двух социально-экономических систем - крепостничества и государственного феодализма.

В Вологодском, Кадниковском, Грязовецком, Устюженском, части Белозерского уез­ дов были значительны владения помещиков. Наиболее известные из них в XVII в. - в Заозерном стане (бывшее удельное княжество), на северо-западе Белозерья в 21 воло­ сти и одной слободке, где насчитывалось 438 помещичьих селений, 1104 пустоши, 1143 крестьянских двора, 565 бобыльских, 1070 дворов пустых, 875 четей пашни у по­ мещиков, да крестьянской пашни 4466 четей, перелогу 12 894 чети, перелогу и лесу 3976 четей, лесу - 14 106 четей. В Вологодском у. находилось поместье Межаковых в с. Никольское Заболотье с 36 деревнями, с 1312 четями земли в селе и 770 четями в де­ ревнях;

в XVIII в. у них была 1121 душа крестьян, 41 селение в 11 волостях Вологод­ ского и Кадниковского уездов. В вологодской Комельской вол. находилось имение П.К. Брянчанинова - с. Орешково и др. (552 крестьянина). В грязовецкой Обнорской вол. были также поместья. Огромными вотчинами владели Строгановы в Сольвыче годском у. (820 крестьян);

более 30 помещиков с XVII в. имели земли в Устьянских во­ лостях Кадниковского у. В Череповецком крае находилось поместье Батюшковых в с. Данилевское (родина поэта К.Н. Батюшкова), известном в писцовых книгах "со вре­ мен панщины" (1612 г.), а в Бежецких писцовых книгах 1628-1629 гг. значилось как "сельцо Даниловское, а в нем двор помещиков". Род Батюшковых шел от "Батыша" татарского хана, по преданию, влюбившегося в русскую боярыню и перешедшего на службу к московскому князю, а служилые люди Батюшковых защищали край от "па­ нов" в Смутное время, а затем были участниками многих войн.

В ХУШ в. в крае считались огромными имение "Волынщина" (Артемия Волын­ ского в Лежской вол. Грязовецкого у.), усадьбы князей Суворова в Туровском при­ ходе и Голицына в Дягилевых Горах (Кадниковский у.), поместье А.В. Олешева (члена Вольного экономического общества) в Вологодском у., где он владел крестьянами и проводил свои сельскохозяйственные опыты. В целом же здесь про­ живало мелкопоместное дворянство (см. табл. 4).

Таблица Городское и сельское население Вологодской губ., в Из них Городское Всего крестьян население в общем числе Ревизия государст­ помещичьи церковные дворцовые населения венные 3, 33, 14, 42, 1, 90, I н 34,07 3, 15, 44, 0, 94, 33,00 2, 63, 14, 7, 96, Ш 30,33 3, 41, 7,76 14, 94, IV х 29,25 3, 14, 41, 8, 93, V 29,06 2, 15, 40, 93, VI 8,47 хх _ххх 22,47 3, 54, 9, 93, VП - 26,07 2, 57, 9, 92, VIII - 24,46 2, 58, 8, 91, IX - 23,96 2, 60, 8, 93, X С 1764 г. церковные и монастырские крестьяне стали экономическими.

Х ^Дворцовые крестьяне становятся крестьянами удельными (Удельного ведомства).

хх* Экономические вошли в разряд государственных крестьян.

В Устюгском крае один помещик имел 24 души, два помещика (барон А.Н. Строганов и князь В.Г. Шаховской) - по 800-900 душ. Аналогичные владения возникли у части сельского духовенства. Так, в Кубинозерье на р. Сяма была "по­ повская усадьба" поодаль деревни, в которой находились сады.

Во многих уездах появилось чересполосное землевладение - монастырское, го­ сударственное, помещичье, дворцовое с разными категориями крестьян в них. При­ мером "пестрого" сословного состава жителей может служить Кокшеньга ХУ1-ХУП вв., где население делилось на "своеземцев" (местных владельцев земель), "житьих людей" (зажиточных, занимавшихся кредиторскими делами), "тяглых" крестьян ("государевых", в них с петровских времен вошли черные крестьяне и кре­ стьяне княжеские). Еще особыми категориями в центре Кокшеньги - в Тарногском Городке - были "жильцы городовые", "гости" (купцы), "мастеровые" (кузнецы, плотники), "люди подневольные" (в их числе половники, поденщики, подворники, захребетники, бобыли, женщины-"домовницы" - няньки и сторожа).

О сословном составе населения и его динамике в Вологодской губ. свидетельст­ вуют данные 1-Х ревизий (1719-1857 гг.) (см. табл. 5). В середине XIX в. соотношение городского населения к сельскому было 1:24 /. Удельные крестьяне оставались в Вологодском, Грязовецком, Кадниковском, Вель­ ском, Тотемском, Устюгском, Сольвычегодском уездах (80 487 чел.). Значитель­ ным удельное землевладение было на Кокшеньге (территория в 90 верст), где име­ лось 375 деревень удельных и только 7 - государственных. Помещичьи крестьяне находились в перечисленных уездах и Никольском у. (222 889 чел.). "Московское человеколюбивое общество" имело в Вологодском и Грязовецком уездах 522 кре­ стьянина. Половники жили в Устюгском, Никольском, Сольвычегодском и Ярен­ ском уездах (7000 чел.), а заводские крестьяне (1235 чел.) и рабочие (297 чел.), под которыми значились крестьяне солеварниц - в Тотемском и Устьсысольском уез­ дах. Так, только у Строгановых на соледобыче в с. Леденга (Тотемский у.) в 1660 г.

были заняты 152 "работных" человека.

К этому времени четко сформировались районы с различным сословным соста­ вом сельского населения: 1) в юго-западной части края помещичьих крестьян было больше, чем государственных, и некоторую долю составляли удельные крестьяне;

ПО 2) в средней части в основном жили государственные крестьяне, немного помещичь­ их и удельных;

3) северо-восточная часть была зоной исключительно государствен­ ного землевладения. Такое зональное деление соответствует ареалам, выделенным по разным признакам сельского расселения - типу заселения края и социально-эко­ номической разновидности сельских поселений. В целом 95% крестьянства губер­ нии являлись государственными, находившимися на землях государства и отбывав­ шими в пользу него повинности;

их права на земельные участки в то время факти­ чески (но не юридически) еще не были ограничены. Помещичьи крестьяне в губер­ нии составляли 22,89% от всего населения;

1264 помещика владели 10 285 крестья­ нами (мужского пола).

Известная с XIV в. на Севере специфическая категория крестьян - половники, сидевшая на землях хозяев, продолжала существовать до второй половины ХГХ в.;

половники имелись в монастырях, церквах, у посадских людей и даже у крестьян.

Кроме них, в крестьянских и монастырских дворах были работники, скотники, за­ хребетники - наемные люди. Имелись среди сельского населения и бобыли, извест­ ные с XV в., - пашенные и непашенные. Первые снимали землю, платя оброк, вто­ рые занимались ремеслом и также платили налог;

с XVII в. их постепенно включа­ ли в тягло.

Наибольшая "пестрота" сословий характерна в ХГХ в. для Устюженского у., в состав которого входили четыре экономические волости (бывшие монастырские), одна удельная (бывшая дворцовая), 30 помещичьих (всего 35 волостей). Население в них, по данным 1829 г., включало 2199 мужских и 2517 женских экономических крестьян, 805 мужских и 1012 женских удельных, 23 447 мужских и 24 563 женских помещичьих. Не менялся состав населения в соседних Белозерском, Кириллов­ ском, Череповецком уездах и по данным 1844 г. На востоке губернии состав жителей был более однородным, так как здесь пре­ обладали государственные крестьяне и половники. Ликвидация сословных групп активно проходила после крестьянской реформы 1861 г., поскольку крестьяне получили возможность приобретения земель в собст­ венность. Половников постепенно начали селить на землях государства, и, по зако­ ну о ликвидации этой категории в 1876 г., их становилось все меньше, они вошли в сословие государственных крестьян. Последние превращались во "временно обя­ занные государству", так как в основной своей массе были не в состоянии выкупать наделы или покупать землю в собственность. Монастырские и церковные крестья­ не еще со второй половины ХУШ в. ставшие экономическими, после 1861 г. окон­ чательно слились с государственными крестьянами. Процесс ликвидации старых ка­ тегорий оказался длительным и в 1860-1880-е годы они еще значились при учете сельского населения. Наиболее полный их учет был произведен при подготовке и проведении переписи 1897 г. (см. табл. б ).

В олонецком Вытегорском у. крестьянство составило 96,5% населения, в новго­ родских Белозерском - 91,1%, Кирилловском - 94,7, Устюженском - 92,1, Черепо­ вецком - 95,3%. Соотношение разных категорий крестьян в уездах было различ­ ным. Так, в Череповецком у. государственных крестьян насчитывалось 17 667 чел.

обоего пола, а бывших помещичьих - 20 000. В одной только Ухтомской вол. уезда оставались бывшие крестьяне у 20 помещиков. В Устьянском крае Вельского у. ка­ зенные крестьяне составляли три четверти населения, остальные - бывшие удель­ ные и частновладельческие. В местности Троичине (12 волостей на севере Кадни­ ковского у.) 138 028 десятин - это бывшие "крепостные" земли. Вообще в губернии в 1862 г. оставались 424 помещика, имевших 5122 крестьянина. Это число явно за­ нижено, так как в 1895 г. еще числилось 565 помещиков с 32 964 крестьянами.

На северо-востоке губернии бывшие государственные крестьяне в Сольвыче годском у. составили 86% всех сословий, в Устьсысольском и Яренском - 98%.

В центральном Тотемском у. (в Леденге) у государственных крестьян числилось Таблица Сословный с о с т а в г о р о д с к о г о и с е л ь с к о г о населения В о л о г о д с к о й губ. в 1897 г., % В сельской В сельской В губернии Сословие В губернии Сословие местности местности 2,53 0, Мещане 0, 0, Дворяне потомственные Крестьяне 95,38 х 98, 0, 0, Дворяне личные Иностранцы 0,01 0, 0, 0, Духовенство Прочие 0,18 0, 0,21 0, П о ч е т н ы е граждане Всего 100,0 100, 0, 0, Купцы В городах крестьяне составляли 40,17% населения, т.е. более, чем мещане (38,14%).

Х 186 669 десятин, их было 32 985 чел., у 1076 помещичьих крестьян - 7309 десятин, у 11 435 удельных крестьян - 107 400 десятин, у 439 мастеровых - 3213 десятин земли.

Всего у 45 955 чел. имелось 304 591 десятина.

Отдельные помещичьи имения оставались довольно крупными и отличались развитым хозяйством. Так, поместье Межаковых в с. Никольском Заболотье (Кад никовский у.) к началу ХЕК в. из служилой вотчины превратилось в дворянскую усадьбу, а ее владельцы начали заниматься предпринимательством. Откупное вин­ ное дело, полотняная фабрика, четверть Сереговского соляного завода в Устьсы­ сольском у., соляное дело в Дядихе Тотемского у., черепичный, конюшенный, два винокуренных завода, свой "кошт" на вологодских трактах (поставка лошадей и экипажей, содержание ямщиков на станциях) - таковы сферы их хозяйственной де­ ятельности. В 1864 г. у них оставалось 1939 душ мужского пола крепостных (в том числе заводских рабочих), а имение включало 21 262 десятины пашни и 1736 деся­ тин леса (около 23 тыс. кв. десятин).

Удельное ведомство в вологодских уездах в 1872 г. еще имело 125 049 крестьян, а его приказы продолжали действовать в губернии: Устьвельский, Тавренгский, Верховажский в Вельском у., Шевденицкий, Спасский в Тотемском у. Верхотоем ский и Афанасьевский в Сольвычегодском у.

Половники, хотя и поселились на казенных землях, еще существовали : после 1876 г. их насчитывалось, например, 1986 чел. в Устюгском и 491 чел. в Никольском уездах, 56 - в Сольвычегодском (всего 2463 чел.). С переходом в разряд государст­ венных крестьян их численность уменьшилась: в 1877 г. - 2383, в 1879 г. - 2231, в 1880 г. - 2129 чел. После реформы некоторые помещики в западных уездах губер­ нии стали прибегать к использованию половнического труда - более дешевого, чем наемного;


так половники появились в Устюженском у., чего ранее не наблюдалось.

Контракты половников с хозяевами заключались на 6-20 лет.

Во второй половине XIX в. в крае стали появляться и крестьяне-собственни­ ки. Их число было невелико по сравнению с основной массой бывших государ­ ственных, удельных и помещичьих крестьян. В 1880-х годах в Устюгском у. их на­ считывалось всего 187 чел. из бывших государственных и 491 из бывших удельных крестьян. Так, в Приводинской вол. уезда в 1896 г. крестьяне-собственники имели участок в 18 десятин, в Трегубовской вол. - 96 десятин, в Хреновской вол. из быв­ ших помещичьих земель - 182 десятины;

в личной собственности крестьян оказа­ лось 166 десятин земли. Земельная собственность каждого отдельного крестьяни­ на, конечно, не была велика. В Обнорской вол. Грязовецкого у. один крестьянин в д. Починок приобрел лишь 7 десятин земли (это меньше, чем необходимый кре­ стьянский надел). Появились и крестьянские хозяйства, использовавшие труд наемников: их насчитывалось 2,3% от всех хозяйств в Устюгском у. и 1,6% в Ни­ кольском.

В восточных уездах края землевладение крестьян-собственников уступало таково­ му в западных уездах: в Устюгском у. имелось 457 собственников, в Сольвычегод ском - 179, а в Устюженском стремились приобретать земли всей деревней. В Черепо­ вецком у. на надельных землях оставалось 1199 чел. (287 822 десятины), а на купчих землях у крестьян и нижних воинских чинов - 11 399 чел., но с меньшим числом деся­ тин - 176 368. Значит, и здесь крестьянское землевладение не было крупным. Анало­ гичная картина наблюдалась в следующих уездах: в Кирилловском на надельных землях оставалось 1321 чел. (308 715,3 десятин), на собственных - 1898 чел., в Белозер­ ском у. соответственно 1018 чел. (182 429 десятин) и 2018 чел. (93 205 десятин).

Появились собственники из крестьян и в бывших удельных землях. В Вель­ ском у. в Тавреньге в Ширихановском сельском обществе крестьяне приобрели "по­ левые круги" (всего несколько десятин пашни) из бывшей общественной запашки, принадлежавшей удельному ведомству. В Вологодском у. купчей крестьянской зем­ ли было 370 десятин (табл. 7). После реформы 1861 г., несмотря на исчезновение сословий, крестьянство не было однородным. Появившиеся крестьяне-собственники иногда применяли наем­ ный труд. Наемники делились на годовых, сроковых, поденных. Основная масса крестьян осталась на надельных землях с правом выкупа их у казны;

среди этой ча­ сти крестьян развивался отход на заработки. В деревне выделялись зажиточные и кулаки. Часть их занималась скупкой у крестьян сельскохозяйственной продукции и скота, предоставляла ссуды в рассрочку, сдавала в аренду угодья и леса. В некото­ рых местах лесничие занимались предпринимательством и ростовщичеством. Об одном из них, разбогатевшем на "делах", говорится у Ф. Абрамова в повести "Ма мониха": "Ни у кого отродясь... каменных хором не бывало. Самого лесничего, ба­ рина, переплюнул..." Встречались и зажиточные крестьяне-торговцы, широко зани­ мавшиеся торговыми операциями за пределами своих мест. В Мяксе (Череповецкий край) жили два купца, их торговые дома стояли напротив друг друга, в одном торго­ вали шекснинской стерлядью, в другом - соловецкой солью.

Несколько глубже расслоение крестьянства происходило во время столыпин­ ского землеустройства 1906-1915 гг. Тогда появилось больше, нежели по данным 1897 г., хозяйств с наемным трудом. Так, в Никольском у. их стало 26,8% от обще­ го числа, а хозяйств, которые не могли существовать только земледелием, а следо­ вательно, занимавшихся промыслами, в том числе отходом, насчитывалось 74,69%;

хозяйств, сдающих в аренду земли - 6,34%, берущих в аренду пашни и покосы 63,97%. В 1910 г. в Вологодском у. 47% площадей находились во всякого рода част­ ных владениях;

в Устюгском таких имелось около 5%, в Устьсысольском - 0,5%, в Тотемском - 0,1%. Из них на один двор купленной крестьянами земли приходилось в Никольском у. 1,0% площадей, Вельском - 0,1, Тотемском - 0,3, Великоустюж ском - 1,1, Сольвычегодском - 0,7, Кадниковском - 11,8, Грязовецком - 4,7, Воло­ годском - 5,2, Яренском - 0,2, Устьсысольском - 0,0-2,5% площадей.

Таблица Землевладение и состав землевладельцев в Вологодской губ. в конце XIX в.

Землевладельцы Землевладение, десятины собственники, чел.

крестьянское дворянское других кресть­ ДРУ число дворяне в т.ч. сословий яне гие всего аренда земли покупная усадеб имений земля 3 863 153 629 701 125 392 235 433 355 277 448 523 750 28 653 8 Русский Север...

Вместе с тем на всем Русском Севере столыпинское землеустройство затрону­ ло мало районов: в Вологодской губ. - 6,4% хозяйств, в Олонецкой - 1,1, в Архан­ гельской - 0,6 (только в Шенкурском у.). В начале X X в. продолжалась скупка быв­ ших помещичьих и государственных земель в собственность, правда, в основном за­ житочными крестьянами и кулаками (Кадниковский, Никольский и Грязовец кий уезды). Если в Тотемском у., где у бывших государственных крестьян имелось 81,7% площадей, купленная ими земля составляла 0,4% территории уезда, то в Гря­ зовецком, где бывшие помещичьи крестьяне насчитывали 56% населения и где бы­ ло 55,88% площадей у помещиков, купленные крестьянские земли занимали 2,3% площадей.

Правом подворного владения землей в Вологодской губ. к 1905 г. располага­ ли 7,8 тыс. крестьянских хозяйств (на всем Севере - 10,3 тыс.), их надельные зем­ ли составляли 0,8% от всей площади (58,8 тыс. десятин). Надельных земель ста­ новилось все меньше в южных уездах губернии - в Вологодском и Грязовецком и в северном Каргопольском (где к тому же не было надельных лесов), поэтому там развились аренда и покупка земель как в казне, так и в удельном ведомстве. Ин­ тересны крестьянское понимание и осознание собственности на землю, сформи­ ровавшиеся в тот период. Они зафиксированы в приговорах крестьянских общин в 1905 г. "Земля - не создание рук человеческих, а дар божий, - говорилось в при­ говоре крестьян Панфиловской вол. Грязовецкого у., - ее продавать и покупать не следует. Она должна принадлежать всему народу". Пользоваться ею мог тот, кто ее обрабатывал своим трудом без наемных работников, и получить ее каж­ дый должен столько, сколько обработает, а для этого "необходима передача всей земли в пользование народа". Крестьяне требовали "уничтожить выкупные пла­ тежи за землю, освободить деревню от всех чиновников (земских начальников, урядников, приставов, исправников)" и заменить их выборными из народа. В при­ говоре крестьян Удимской вол. Великоустюжского у. говорилось: "Владение зе­ млей надо передать тем, кто своими руками ее обрабатывает, без выкупов. Дать свободу самим решать свои дела". Такие требования остаются актуальными до сих пор.

Упоминание о бывших сословных категориях крестьян все чаще переходили в местную топонимию. Так, в Грязовецком у. бывшие крестьяне Никольского мона­ стыря жили в примонастырской местности "Никольщина", а бывшие помещичьи крестьяне - в "Угличе" (Углецкая вол.), казенные крестьяне-"пошехоны" были пе­ реданы в Ярославскую губ. В Кадниковском у. по-прежнему считались монастыр­ скими крестьяне Кремлевской вол., когда-то приписанные к вологодскому Спасо Прилуцкому монастырю, а в местах между Кадниковским и Вельским уездами кре­ стьяне считались удельными. То же самое наблюдалось и в Кирилловском у., где удельное ведомство имело крупные владения. В целом губерния оставалась кресть­ янской (96% населения в 1912-1914 гг.), остальное население состояло из потомст­ венных и личных дворян, духовенства, купцов, мещан. О неоднородности крестьянства в указанный период свидетельствуют наемные и арендные отношения, которые продолжали развиваться, несмотря на новое в 1918 г. землеустройство в деревне с уравнительным распределением земли по "едо­ кам". Это вело к увеличению числа середняков и сокращению зажиточных и бед­ нейших хозяйств. К тому же по "Положению о социализации земли" крестьянам разрешалось самим выбирать любую фирму землепользования - общинную, хутор­ скую, артельную, другого рода коллективную. Первые коллективные хозяйства объединяли деревенскую бедноту, батраков, беженцев из городов, пришедших в де­ ревню после военной разрухи и голода. Самыми жизнеспособными из коммун, ар­ телей, товариществ и других хозяйств оказались в 1920-е годы ТОЗы - своеобраз­ ные деревенские кооперации, возникшие на подлинно демократических началах и действовавшие по принципу традиционного распределения работ и оплаты труда.

Таблица Соотношение городского и сельского населения в 1926 г., % Городское население Сельское население Губерния 8, 91, Вологодская 5, 94, Северо-Двинская 7, 92, Череповецкая К 1926 г. в восточных уездах, составлявших в то время Северо-Двинскую губ., было создано несколько десятков коммун, артелей, совхозов, ТОЗов, но еще более их имелось на бывших помещичьих землях в западных уездах.

Усилилось в 1920-е годы и движение на хутора, которые, как и в столыпинское время, возникали в основном на юго-востоке Вологодчины (Никольский у.). По данным 1926 г., 1840 хуторов в Устюгско-Никольском крае составили 26,4% от об­ щего числа селений;

в 1917 г. хуторское расселение занимало 0,2% земель. Там со­ хранялись неосвоенные земли, где было удобно создавать хутора. Но и в густо заселенных волостях стали появляться выделявшиеся из общин середняцкие хутор ско-отрубные хозяйства. Значительным хуторское и отрубное расселение было в Череповецкой губ. (по административному делению 1926 г.) - до 30,3% крестьян­ ских хозяйств. Кроме того, продолжало расти число частных владельцев из кресть­ ян, у которых появились купчие земли.

Состав населения только одного бывшего Вологодского у. в 1926 г. представ­ лялся следующим: из 36,6 тыс. дворов 2,8 тыс. (8,4%) были некрестьянскими;

осо­ бенно много таковых имелось около Вологды (в Турундаеве - 15-17%, в Иванов­ ском сельсовете - 39%). Остальное население в отдалении от Вологды было кресть­ янским. Севернее Вологодского района - на Каргопольщине 38,1% десятин земли находились у крестьян (в надельном держании), 52,4% площадей занимали леса;


сельское население составляло тут более 90% от его общего числа. На востоке, в Северо-Двинской губ., сельское население насчитывало 52,07% от всего населения, несельскохозяйственное население - 1,63%, сельское население с несельскохозяйст­ венными занятиями - 5,9%, с подсобными сельскохозяйственными промыслами 0,1%, несамодеятельное население - 39,94%.

В целом в бывших вологодских уездах, входивших теперь в состав трех губер­ ний (Вологодскую, Череповецкую, Северо-Двинскую и один Вытегорский р-н - в Ленинградскую), соотношение городского и сельского населения находилось в сле­ дующих пропорциях (см. табл. 8). Сельское население по-прежнему везде оставалось основным, особенно на вос­ токе;

на западе, где было больше городов, их население составляло более высокий процент.

О неоднородном составе сельского населения к 1927 г. свидетельствуют наем­ нические отношения. В этих губерниях численность наемных работников (годо­ вых, сроковых, помесячных) составляла: на 100 хозяйств в северо-восточных районах РСФСР, в том числе восточных вологодских районах, приходилось 5,73 наемника в крестьянских хозяйствах, 1,78 - в сельских обществах (всего 7,51);

в западных районах РСФСР, в том числе в западных вологодских, - 5,35 наемни­ ков в крестьянских хозяйствах, 3,69 - в сельских обществах (всего 9,94). Это вы­ ше, чем в соседних средневолжских и вятских районах, но ниже, чем в других рай­ онах России. Наличие кулацких хозяйств в ряде мест также свидетельствовало о неоднородности крестьян.

Состав сельского населения был "выравнен" во время коллективизации и индуст­ риализации в конце 1920-Х-1930-е годы. Наступление на крестьянство в этот период закончилось нивелировкой не только его состава, но и его жизнедеятельности и всего 8* деревенского быта. Не случайно крестьянский поэт П. Орешин писал в 1938 г.:

В с ю степь, всю ширь перекроили, Пришли совсем другие степи Узнать нельзя! И нет болот, Железа, стали, кирпича...

И над рекой, где утки жили, И люди все здесь носят кепи Стекольный пенится завод. Такие же, как у Ильича!

А в северных деревнях, где местных "кулаков" насчитывалось немного, появи­ лись ссыльные раскулаченные люди из различных районов России. Об этих страш­ ных временах писал Ф. Абрамов в своей повести "Поездка в прошлое": "А в этом самом тридцатом году что тут делалось... По два, по три мертвяка за утро вытаски­ вали. Из раскулаченных. С южных районов которые к нам, на Север, были высла­ ны. Жуть сколько их в нашей деревне было! Все лето баржами возили. Все гумна, все сараи были забиты, а уже в часовне этой... В четыре яруса нары стояли!..." Сво­ их же "доморощенных кулаков", если не выселяли, то определяли в "твердозадан цы" (облагали высочайшим налогом)... "А кто обложил? - задает вопрос Ф. Абра­ мов и сам же отвечает на него - А бобыль, лентяй". Именно они осуществляли по заданию партии коллективизацию в деревне.

В 1930 г. сосланные на Север кулаки подавали прошения во ВЦИК М.И. Кали­ нину с просьбами изменить их бедственное положение. На Вологодчине их лагеря, спецпоселения, пересыльные пункты располагались при железнодорожной станции Луза (в Северо-Двинской губ.), в Котласе (лагерь Макариха), около Вологды, у станции Харовская (50 тыс. чел.). Сюда попали переселенцы из Самарской (247 чел.), Курской губерний и с Украины (35 тыс.) из Борисоглебского, Камышин ского и Усманского округов. Что собой представляли эти переселенцы, видно из их жалоб: "Мы не кулаки, имели по одной лошадке, по одной корове, по 8 овец. Мы бедняки". Первоначально их расселяли в церквях Вологды - до 2 тыс. чел. в каждой, на нарах в три этажа, и в Прилуцком монастыре, где устроили нары в шесть этажей;

затем переселенцев водворяли в бараки в лесах, где их настигали голод, холод, бо­ лезни. Смертность среди них была огромная: "по 30 гробов в день", а за полтора ме­ сяца на вологодском кладбище похоронили до 3 тыс. их детей. Эпидемия угрожала перекинуться из бараков и церквей, где жили эти люди, в город. "...Ничего не будет удивительного, - писали они во ВЦИК, - если вы в скором времени услышите, что померли не только дети сосланных, но и все дети города Вологды". В таких услови­ ях снижалась численность и местного населения.

Оставались среди крестьянства и кулаки иного рода, занимавшиеся купеческой, предпринимательской и другой деятельностью, которых также уничтожали или вы­ селяли. Так, на Севере существовала одна крестьянская пароходная компания, в ко­ торой крестьяне и ссыльные раскулаченные работали на паях. Это "пароходное оп чество" ("киперация") купило два парохода, "чтобы товары из города возить", как пишет Ф. Абрамов: " А то Парамоха Усынин, наш-то богач, втридорога за все драл и за проезд, и за товары".

В череповецких деревнях существовали "кулацкие кооперации", обслуживав­ шие водный путь по Шексне, Мологе и имевшие транспорт. Еще со старых времен они держали "бурлацких" лошадей. "Без них, без бурлачков родимых", по описани­ ям А. Савеличева, капитанам на речных судах "в межень" (перекаты, обмели) "хоть пропадай", "цепляй плюгавенький пароходишко на вожжи да тащи". Вначале кол­ лективизация не тронула этих "вымирающих кулачков", главной статьей дохода ко­ торых было "конное бурлачество" да казенные сенокосы, где косили для бурлацких лошадей. "Бурлачки" довольно долго оставались в единоличниках среди основной массы крестьянства, "загнанного" в колхозы. Эти "новоявленные кулачки" держа­ ли до четверти всех рабочих лошадей приречных районов (в том числе из вологод­ ских - Мякса, Череповец), обеспечивавших перевозку грузов с баржей и пароходов по Шекснинско-Череповецкому-Мариинскому пути. В весеннее половодье при "за­ торах и заносах", когда сверху с Белоозера шли неисчислимые вереницы плотов, "их сплавляли, протаскивали на мелководьях, сволакивали до Рыбинска все те же хозяева, на тех же частнособственнических лошадях, ибо никакое колхозное тягло такой работы не выдержало бы". Так "жили по берегам Шексны не знавшие колхо­ зов лошадки."

Перед войной 1941 г. структура сельского населения Вологодского края, как и во всей стране, была однородной. В деревне не имелось единоличников, здесь про­ живали крестьяне, ставшие в большинстве своем колхозниками либо сельскохозяй­ ственными рабочими при государственных совхозных предприятиях. Такими по со­ ставу они были и во все последующие послевоенные десятилетия. По данным пе­ реписи 1959 г., все население Вологодской обл. по профессиональному составу де­ лилось на рабочих (48,7%), служащих (19,0), колхозников (32,0), единоличников и кооперированных кустарей (0,3%). Если раньше Вологодская земля была "кресть­ янской", то с послевоенного периода численность ее сельского населения, как и во всем Нечерноземье, резко уменьшилась, а численность жителей городов увеличи­ лась. К 1963 г. некрестьянское население в одном только Вологодском р-не состав­ ляло 65% от всех его жителей, а в целом по области с 1953 по 1965 г. отмечалась почти двухкратная убыль крестьян (в тыс.): в 1953 г. - 459,8, в 1959 г. - 415,7, в 1965 г. - 253,7.

К 1979 г. сельское население Вологодской обл. составило 41%, а городское 59% от его общего числа;

к 1989 г. соответственно 35 и 65%. Таким образом, итогом всего развития в этом крае явилась не только нивелировка структуры сельского на­ селения, но и резкое сокращение численности жителей деревни, а также "качест­ венное" изменение крестьянина, его психологии, жизненных ценностей и ориента­ ции, чему способствовало, кроме политических факторов и социально-экономиче­ ских изменений за все исторические периоды, этническое развитие населения края.

Этнические различия населения Древнейшее население Русского Севера формировалось путем метисации евро­ пеоидных и монголоидных компонентов. Самые ранние обозримые периоды его эт­ нической истории - это различного рода взаимовлияния и контакты славян с пред­ ками финно-угров, что влияло на сложение этнического состава населения как все­ го Севера, так и отдельных районов. До 1Х-Х1 вв. сведения о таких контактах весь­ ма скудны. Многочисленны лишь народные предания о славянах и чуди. Так, в Тро ичине Кадниковского у. еще и в конце XIX в. вспоминали легенду о "нашествии во­ инственного народа - чуди". В бывшей Тихмангской вол. Вытегорского у., по пре­ данию, была "Аминтова дорога", по которой чудь пришла в Каргополье. Ее вождя Аминта разбили у оз. Лаче. Большинство преданий повествует о "чудских ямах" (пе­ щерах), в которых скрывалась чудь, о теснивших ее пришельцах, о зарытых "чуд­ ских кладах" и т.п. Но как предания, так и научные данные позволяют заключить, что формирование населения шло путем синтеза славянских и финно-угорских ком­ понентов, правда, с различной долей тех и других на отдельных территориях. Последнее зависело от характера славянской колонизации земель и этниче­ ских процессов в них. Когда в Х П - Х У вв. наряду с феодальными захватами шло массовое крестьянское заселение Севера, происходила быстрая ассимиляция мест­ ного финно-угорского населения. В пределах Вологодского края это произошло с территориальной группой белозерцев. Чудские племена веси по Белоозеру и Шексне уже в X в. были ассимилированы и включены в состав древнерусской народности. Археологические находки (инвентарь) в районах Белоозера-Лаче свидетельствуют о единой уже тогда обрядовой практике и финно-угров, и славян.

Аналогичное явление произошло с предками коми в верховьях Северной Двины и низовьях Вычегды.

Быстрая ассимиляция финно-угров славянами, а следовательно и сложение сла­ вянского состава населения, характерна для районов по Двине, Ваге, Сухоне, Шекс не, где у населения, по данным антропологии, сформировались следующие антропо­ логические типы, гфисущие славянам: 1) ильменьско-беломорский (по М.В. Вито­ ву), распространенный в Заонежье, Нижнем Подвинье, Белозерье, а в пределах Вологодчины - в Мологско-Шекснинском крае (по одному из путей новгородцев на Сухону);

2) верхневолжский - от Белозерья до Устюгского края, на путях проник­ новения на Север населения с Верхней Волги и центральных русских районов.

Другой характер ассимиляционных процессов был в местах, где в Х П - Х У вв.

феодальные захваты завершались лишь установлением власти феодалов над мест­ ным населением и не сопровождались массовым крестьянским проникновением из Новгородской или Ростово-Суздальской земель. Там шла медленная и постепенная ассимиляция местных жителей. Такой характер ассимиляции в пределах вологод­ ских земель наблюдался в Судском районе, где обрусение потомков веси-вепсов за­ тянулось до сих пор. По крайней мере, в XVI в. весь была двуязычной, т.е. не поте­ ряла свой язык.

Длительность ассимиляционных процессов привела на водоразделах и окраин­ ных территориях Севера к формированию так называемого онежского антрополо­ гического типа (по М.В. Витову), четко выявляющегося у карел и вепсов, а у рус­ ских - по Онеге, Верхней Пинеге, Верхней Тойме, Верхней Сухоне, Вычегде. Этот тип отличается от славянских ильменьско-беломорского и верхневолжского нали­ чием монголоидных признаков (уплощенность лица, развитие складки верхнего ве­ ка, малый волосяной покров лица и др.) - лапаноидных признаков, по Н.Н. Чебок сарову. Носителем лапаноидного типа являлось средневековое чудское население, которое было генетически связано с неолитическими обитателями лесной полосы, обладавшими, по данным археологии, известной ямочно-гребенчатой керамикой.

Соперничество Новгорода, Ростова и Москвы на этой территории также оста­ вило свой след. Оно отразилось в постепенном проникновении особенностей кре­ стьянской культуры и физического облика людей в ранние периоды из Новгорода и Ростова, позже из центра Руси к жителям, обитавшим вдоль северных рек, преи­ мущественно Северной Двины и Ваги. Этот "переход", отражавший взаимное про­ никновение компонентов, наблюдался главным образом на территории от устья Ем цы до истоков Ваги и Северной Двины. Перевес московского проникновения на Се­ вер со второй половины XVI в. закрепил антропологическое и этнографическое своеобразие этих северных районов.

Ассимиляционные процессы - свидетельство мирного характера славянской ко­ лонизации Севера. Она происходила быстрее, когда при хозяйственном взаимодей­ ствии возникали семейные связи (при смешанных браках). О смешении новгородцев с чудинками говорят предания жителей Андангских починков (место новгородско­ го Анфалова Городка). Тесные родственные связи в течение веков развивались пу­ тем этносмешений у местных финно-угров и славян по Сухоне в районе будущей Шуйской вол., в результате чего эти народы "слились в один народ". В олонецких деревнях бытовали предания "о брачующихся крестьянах с финскими девицами".

Со временем русские появлялись в неосвоенных местах с семьями, и тогда смеше­ ний с финнами не происходило. Следы смешений стали уменьшаться на пространст­ ве от Водлоозера к Каргополю.

Географические условия Севера способствовали всем этим процессам. Послед­ ние были заметнее у жителей речных бассейнов, где шла колонизация земель, позд­ нее по трактам, где наблюдалось обрусение северных народов - архангельских и олонецких карел, коми в устюгско-сольвычегодских местах. Сближению этносов способствовали и их торговые связи и занятия. В глухих же лесных пространствах ассимиляция почти не происходила, ибо там финно-угры отступали в глубь террито­ рий, не входя в контакты со славяно-русскими пришельцами, особенно при кочевом образе жизни аборигенов. Этим же процессам в ХШ-Х1У вв. способствовала и ре­ лигия. Ее общность облегчала взаимопроникновение народов. Раннее обращение в христианство карел и коми, их просвещение, превосходящий культурный уровень у славян - все это сыграло не последнюю роль в "поглощении" предков карел и коми еще древнерусской народностью, а затем в X V в. и русскими.

Наконец, демографический фактор также содействовал сближению народов. Лю­ бой этнос в окружении иного многочисленного этноса неизбежно "поглощается" чис­ ленно и культурно превосходящим народом, а таким последним на Севере были рус­ ские. Там, где русские оказывались в среде превышающих их по численности других народов, они утрачивали свою народность, переходя на язык и заимствуя культуру этих народов (русские на Удоре-Вашке, в Якутии, на Колыме, в Индигирке и т.п.).

Не меньшее, чем антропологические данные, свидетельство ассимиляции славя­ но-русскими пришельцами местных финно-угров - лингвистический материал, а именно данные диалектологии и ономастики. Дофинский слой северной топони­ мии, наиболее слабо изученный, имеет связь с индоевропейской топонимией. Он распространен в изучаемых районах по Двине, Ваге, Модлоне, Свиди (между озера­ ми Лаче и Воже). Этот слой достаточно слаб в северной топонимии, так как под­ вергся позднейшей "финизации". Наречия древнего Заволочья (центральных рай­ онов Севера, в основном будущего Вологодского края) "возникали в языках, харак­ тер которых был обусловлен их географическим положением между прибалто финскими и саамскими наречиями, с одной стороны, и восточно-волжскими (мари), с другой". Поэтому в топонимии Заволочья этот прибалто-финско-саамско-волж ский слой можно легко обнаружить. Примеры таких топонимов многочисленны: за­ лив Ошингерь в Устьянском р-не связан с марийской Ошеньгой, Ошугой, саамские Яхреньга, Мехреньга, Ягрема, Няндома близки к марийским топонимам на -ер, -йар (озеро) и др. Но под этим топонимическим слоем есть слой, созданный этносами, языки которых промежуточны между прибалто-финско-саамскими и волжско-фин скими языками, а прибалто-финско-саамско-волжский слой возник уже при пересе­ лениях групп из Волго-Окского междуречья на Север, которые сменяли и ассими­ лировали друг друга, оставив субстратную топонимию Севера. Так или иначе этот севернофинский слой наличествует в топонимии всех северных народов, а его чер­ ты - свидетельство контактов славян с чудью.

Прибалто-финская топонимия до прихода славян была уже распространена ши­ роко: финские Ихалица, Воя встречаются даже по Средней Сухоне;

названия на -лахта, близкие к западнофинским карелам, есть в Кеноозерском крае;

Выя, Пине га восходят к вепско-прибалтийским названиям;

вепские названия есть в бассейне Ваги (Химанево), в Белозерье (Бонга, Бохтюга, Бохтеньга). Саамские названия, близкие к прибалто-финским, остались на Кулое, в Белозерье, на Пинеге, по Сред­ ней Двине, на Вашке (Кумасолово, Обсолово - от ки1а - рыба, зио1о - остров;

назва­ ния на -нюхч - лебедь, -чухн - саам, -нема - мыс). Некоторые фамилии местных жи­ телей, происходившие из языков финно-угров, стали здесь этнонимами: Буртасо вы - от буртас, с языка древнего полукочевого народа по Средней Волге, а с при­ нятием христианства буртасами называли чувашей;

Мордвиновы - от мордвин и др.

Немного хуже представлена на Севере "пермская" топонимия. В восточных районах Заволочья (позднее в районах коми) есть характерные дли нее названия на -юга: Вежаюга - Святая река. В XIV в. Стефан Пермский застал зырян около Ус­ тюга, хотя в то время пермянское население в бассейне Сухоны, Юга, низовьев Лу­ зы растворилось в русской среде и остались лишь отдельные его очаги. На Средней и Верхней Лузе пермяне еще обитали - это так называемая Лузская Пермца.

В Х1У-ХУ1 вв. топонимы Лузская и Вилегоцкая Пермца еще сохранялись, правда, сама Вилегоцкая Пермца (пермяки) "рассосалась" в XVII в. Пермская вол. на Пине­ ге, Пермогоры на Двине, Пермас на р. Юг были районами долгого проживания ко­ ми;

они называли себя пермяками в отличие от жителей Сысолы - зырян.

Современная северная топонимия несет в себе следы всех этих древнейших на­ пластований и примеры ее многочисленны. Это прежде всего название "столицы" вологодских земель - г. Вологда, - которое породило ряд этимологических объяс­ нений, в том числе и ложнонародных. Одно из них состояло в том, что на пути нов­ городцев в Заволочье встречались труднопроходимые волоки по Вытегре, Ковже, Порозовице, от которых и произошло название Вологда: "мол, будет волок, да во­ лок, да еще волок и будет река Волокла", короче, Вологда - от волок, Заволочье.

По другим версиям, топоним "Вологда" произошел: 1) от волотов - мифических бо­ гатырей, 2) от славянизированных имен скандинавских князей - Всеволод, Рог вальд, 3) от названия древних обитателей рек Вологды и Лежи - велижан. По сов­ ременным научным данным, этот топоним связан с гидронимом древневепского происхождения, означавшем "белый" (река с белой прозрачной водой).

Многие другие топонимы также объясняются по-разному, но следы напласто­ ваний в них различных языков, без сомнения, отражены. Так, название Череповца происходит: 1) от слова череповесъ, а оно в свою очередь - от древнерусского черепъ (скорлупа) или от диалектного череп (твердость, возвышенность), 2) от названия ме­ стности по Белоозеру - Череповесь, Весь, 3) от названия целой округи, судя по до­ кументам Х У - Х У П вв., и происходит от древневепского гидронима в значении вода, 4 ) от древневепских слов чери (рыба), еп (гора), иначе - "племя весь рыбьей горы".

Во всех этих вариантах есть свидетельство "чудского влияния".

Происхождение названия одной из деревень в Белозерье - Росляковой, где, по преданям, находился Синеусов курган, исследователи X I X в. объясняли несколько другими влияниями: от варяжского К.оёз1а§еп (названия гребной общины норман­ нских моряков).

С точки зрения ложнонародной этимологии объяснялись многие названия не­ славянского происхождения, такие как Сухона - сухая река (сушь за перекатами) или Кадников: 1) от катаники (катаные из овечьей шерсти сапоги), 2) от кадки, т.е.

бочек, которые здесь производили (даже в гербе города есть изображение кадки).



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 33 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.